# Часть 2

Н Лозицкий

22 июня 1941г. Лучик

Часть 2


Старший лейтенант Лучик.

Этот год, хоть он был и не високосный, оказался для меня неудачным. Окончив семь лет назад университет, по специальности химик, я отработал пять лет в школе, в которую попал по распределению, вернулся домой и два года назад смог устроится на хорошую работу, дежурным оператором на химический завод. Работа была не пыльная, пульт управления находился в отдельном здании, на втором этаже. В смене было по два человека, стоял стол для настольного тенниса. Мы во время смены частенько играли, поглядывая на приборы и прислушиваясь к аварийной сигнализации. Платили неплохо, словом, жизнь налаживалась. В этом году мне исполнялось тридцать лет, после тридцати в армию уже не забирали. После очередных сборов, получив звание старшего лейтенанта, я надеялся, что в армию я так и не попаду. Но не тут то было! В середине января я получил повестку из военкомата. Явившись туда, я узнал, что меня призывают на два года. Все что я добился - летело коту под хвост. Хотя по закону я имел право вернуться на то же место работы, с которого уходил в армию, но кто же уступит мне такое теплое местечко. Короче, жизнь круто развернулась, и уже через неделю я принимал взвод управления второй батареи этого дивизиона. За прошедшие годы я практически забыл все, чему учили на военной кафедре. Хорошо, что в дивизионе были еще офицеры - двухгодичники. Все они были моложе меня, т.к. были призваны сразу после окончания ВУЗов. Конечно, было тяжело привыкать к новой жизни, но постепенно я втянулся в новый распорядок и даже появился какой то интерес. Из бывших студентов особенно выделялся Миша Гелеверя. Если остальные изучали только то, что положено по должности, то он всегда старался узнать по больше. Приставал с вопросами по артиллерийской стрельбе к кадровым офицерам, уточнял тонкости при выполнении огневых задач. Может быть это кому то и не нравилось, но комдив Абросимов поощрял его интерес. Это давало свои плоды. На зимних стрельбах он, единственный из "двухгодичников" отстрелялся на отлично. Точно подготовив данные, он уже вторым снарядом попал прямо в указанную цель, чем удивил присутствовавшего на НП начальника штаба дивизии.

-- Кто этот лейтенант? - спросил он у командира дивизиона.

-- Командир разведвзвода батареи управления лейтенант Гелеверя - ответил тот.

-- Кадровый?

-- Нет, "двухгодичник", прошлой осенью прибыл в дивизион.

-- Очень неплохо стреляет для "двухгодичника". Отметьте благодарностью в приказе по результатам стрельб.

Много помогал он и мне. Часто сидя в классе мы вместе разбирали непонятные для меня вопросы.

Вообще отношение к "двухгодичникам" в дивизионе, было хорошее. Все кадровые офицеры были настроены доброжелательно по отношению к нам. Хотя в общении между собой командиров батарей, чувствовалась некоторая напряженность. Я не мог понять, в чем причина, пока Гелеверя мне не объяснил:

-- Мы "двухгодичники" для них не конкуренты. Нам не нужны ни должности, ни продвижение по службе. Отслужили два года и ушли. А каждый кадровый офицер хочет продвинуться в должности и получить звание повыше.

Подумай, четыре командира батарей, все капитаны на капитанской должности, а майорская должность начальника штаба дивизиона только одна, конкуренция!

В подтверждение своих слов он рассказал мне историю, произошедшею в одном из соседних полков, когда один из капитанов, считавшимся лучшим другом другого, узнав, что не его, а его друга, собирают назначить начальником штаба дивизиона,

пошел к парторгу и заявил, что отзывает свою рекомендацию в партию, так как его друг алкоголик и его надо не повышать по должности, а гнать из армии поганой метлой. Не ожидавший такого предательства, его друг впал в запой, но и этому должность не досталась. Назначен был другой офицер, из соседнего полка.

Конечно, это уже крайний случай, но симптоматичный.

Все бы было нормально, но эта поездка на учения опять выбила меня из колеи.

А тут еще и непонятные явления в виде артиллерийской канонады и армады немецких самолетов. Получив приказание готовить разведгруппу, я поплелся в батарею. Командир батареи капитан Кравцов занялся огневыми взводами, сказав мне:

-- Бери свой броник и людей из своего взвода, выберешь сам. На шоссе не суйтесь, старайтесь больше двигаться лесом. Если видите что то непонятное, спешивайтесь в цепь, БТР сзади прикрывает. С собой обязательно бери радиста со 108-й рацией. Остальное думай сам, я занимаюсь техникой..

Построив взвод, я объявил, кто поедет со мной. Раздав задания, кому что делать, я направился к Михаилу посоветоваться.

Увидев меня, он отложил карту, которую изучал и улыбнулся

-- Ну что Ваня, готов к труду и обороне?

-- Нет еще, пришел спросить, может, что подскажешь.

-- У самого голова кругом от последних событий, ну да расскажу, что сам делаю, а ты выбирай. Патронов возьми по больше, броник замаскируйте ветками, видишь мои как стараются. 108-х раций возьми штуки три, пару усилителей УМ-2 и по два комплекта аккумуляторов. Еды возьми на три дня, воды в термоса.

-- Слушай, ты как в экспедицию собираешься!

-- Все это за плечами не носить! Броник повезет! Ты будешь действовать сам,

если что случиться, помощь может и не успеть. Так что надейся только на себя

и своих бойцов! А запас карман не тянет! Распредели каждому сектор

наблюдения и сигналы оповещения, чтоб в случае чего не орали дурным

голосом. На шоссе не лезь, старайся двигаться просеками и лесными

дорогами.

-- Про шоссе мне Кравцов говорил.

-- Правильно говорил. Короче, Ваня, готовься к худшему, тогда не пропадешь.

А как оно повернется дальше, никто не знает. Да, перенеси с планшета топопривязчика наш пройденный маршрут себе на карту. При выезде запиши показания спидометра БТРа. Колея от колонны осталась заметная, так что по километражу будешь ориентироваться, где ты находишься.

Поблагодарив за советы, я пошел к себе на батарею собираться.

В 8-20 я подъехал к КШМ-ке Абросимова. Денисенко и Омельченко уже были здесь. Через пять минут подъехал и Гелеверя. Увидев нашу маскировку, Абросимов похвалил нас, а Денисенко и Омельченко сделал замечание:

-- Вы что, на прогулку собрались? Команда тщательно маскироваться вас не касается? После получения задачи не уезжать, пока не сделаете нормальной маскировки БТР-ов.

Получив задачу, мы сдали Васильеву документы, выписали частоты и позывные для связи. Мне достался позывной "Луна", Гелевере - "Буссоль", Денисенко -"Стержень", Омельченко - "Помело", который правда ему немного не понравился.

Сев впереди башни, я опустил ноги в люк над командирским сиденьем. Ноги упирались в спинку сиденья, а в случае опасности можно было просто спрыгнуть вниз.

Было уже около 9-00, солнышко начинало припекать, но ветки маскировки давали небольшую тень, скорость была не большой, легкий ветерок овевал лицо, так что ехать было даже приятно. Наш след был хорошо заметен на дороге. Держа скорость около 10 километров, мы не спеша ехали по лесу. Эта поездка была бы приятной прогулкой, но звуки канонады с запада и пролетавшие на разной высоте самолеты напоминали, что все - таки мы не на прогулке! Дорога шла по густому лесу, иногда выскакивая на небольшие полянки и опять ныряя в лес. Прошло уже больше часа, и вдруг, при выезде на очередную полянку, БТР остановился.

-- Что случилось? - спросил я водителя, наклонившись к люку.

-- Товарищ старший лейтенант, посмотрите на дорогу!

Я стал внимательно рассматривать дорогу впереди. Сначала я ничего не понял, а когда понял, холодок пробежал у меня по спине. Глубокие следы нашей колоны, ясно видимые при въезде на поляну, постепенно становились все мельче и незаметнее, и с поляны в лес входила дорога уже без наших следов! Взяв с собой двух солдат, я медленно пошел по дороге через поляну. За нами оставались нормальные следы. Перейдя поляну, мы вошли в лес и тщательно осмотрели дорогу.

Следов нашей колоны не было абсолютно. Единственное, что нам удалось обнаружить, это старые, уже оплывшие следы от конной телеги.

-- Как говорила девочка Алиса, все страньше и страньше! - пробормотал я.

Вернувшись к БТРу я вызвал дивизион и доложил Абросимову об увиденном.

Он помолчал минут пять, очевидно обдумывая мою информацию и сказал:

-- Продолжайте движение до станции Сенкевичевка. По прибытию на станцию, доложить обстановку. Маршрут теперь выбирайте из условий соблюдения максимальной скрытности передвижения. При возникновении сложных ситуаций, докладывать немедленно. Задача ясна?

-- Так точно!

-- Выполняйте!

Прежде чем тронуться дальше, я стал внимательно изучать карту.

В принципе, нам теперь не обязательно придерживаться старого маршрута и двигаться параллельно шоссе. По лесным дорогам мы могли выйти прямо к станции. Большим неудобством было то, что нам нужно было пересекать шоссе Горохов - Луцк. Но его пересекать нам пришлось бы в любом случае. Вскоре такая лесная дорога нам и попалась. Свернув на нее мы поняли, что дальше на броне не поедешь. Ветви деревьев опускались очень низко и так и норовили смахнуть нас на землю. Опустившись в люк, я занял командирское место, а солдатам приказал занять места в десантном отделении и смотреть по сторонам через боковые приборы наблюдения.

Наконец, через два часа пути, впереди показался просвет. Взяв с собой трех солдат и радиста со 108- рацией, я отправился на разведку. Пройдя по дороге метров тридцать, мы вышли на опушку леса. Перед нами было шоссе Горохов - Луцк.

Дорога проходила по не высокой насыпи. Между дорогой и лесом была полоса, поросшая невысоким кустарником. Такой же кустарник был и с той стороны дороги, а дальше опять начинался лес. Лесная дорога, по которой мы приехали, выйдя на опушку, сворачивала влево и пройдя по опушке метров 150 , пересекала шоссе, которое в этом месте делало поворот. Поворот был и с правой стороны, но расстояние до него было больше, метров триста.

В это время раздался звук авиационного мотора, пулеметные очереди и над нашими головами, на бреющем, пролетел "Мессершмит". От неожиданности мы попадали под кусты. Однако самолет стрелял не по нам. Из за поворота вылетела полуторка. Гудя мотором и дребезжа от натуги, она неслась по шоссе. Неожиданно она резко остановилась, водитель и пассажир выскочили из кабины и залегли в кустах возле дороги. Подкравшийся "Мессер" обстрелял машину из крыльевых пушек*.

-- Мессершмит -109 имел два пулемета калибром 7,92 мм. установленные в носовой части фюзеляжа и стрелявшие через винт, и две 20 мм. пушки, расположенные в крыльях.

Очереди прошли справа и слева от машины, не причинив ей вреда. Лишь только самолет стал удаляться, люди быстро прыгнули в машину, двигатель которой не глушили, и резко рванув с места, помчались по шоссе. Видно было, что такой трюк они проделывают не первый раз. Но в этот раз далеко уехать им не удалось. Быстро развернувшись, "Мессер" зашел со стороны солнца, круто спикировал, и ударил по машине из фюзеляжных пулеметов. Очередь прошлась вдоль по машине, выбивая щепу из кузова и раздирая фанеру кабины. Машина заглохла, вильнула и съехав в кювет остановилась. Из кабины никто не появился. Заложив крутой вираж, летчик любовался своей "работой". В бинокль было видно, как он скалит зубы в довольной усмешке.

Я читал, что немецкие летчики, пользуясь отсутствием в воздухе нашей авиации,

гонялись даже за одиночными машинами. Теперь подтверждение этому я видел собственными глазами. У него были еще две бомбы, но он не стал их тратить на одиночную машину. Играя с машиной, как кошка с мышонком, летчик, очевидно, получал от этого удовольствие, а когда игра надоела, просто добил добычу.

Убедившись, что самолет улетел, мы бросились к машине. Подбежав, мы увидели, что водитель и пассажир - лейтенант, оба мертвы. Проверив полевую сумку лейтенанта, мы нашли в ней только личные письма офицера.

Что заставляло их нестись под обстрелом, было непонятно. По мне, так пересидели бы немного, бензин или патроны у немца кончились бы, да и поехали дальше.

Перенеся тела к лесу, мы похоронили обоих под приметным дубом. Пробитые пулями и залитые кровью личные документы, вынутые из нагрудных карманов, я завернул в бумагу и уложил в сумку офицера. Если останемся живы, напишу их родственникам, как они погибли и где похоронены. Ведь кроме нас этого никто не видел. А сколько таких, погибших в начале войны, числится пропавшими без вести!

Выйдя на перекресток, я вызвал БТР, и убедившись, что на шоссе нет приближающихся машин, дал команду пересечь шоссе. Бодро гудя двигателями, броник вывалился из леса, проскочил по опушке и перевалив дорогу скрылся в лесу. Дорога шедшая в сторону станции была по шире, ветви деревьев склонялись не так низко и мы опять расселись на броне. От шоссе до станции по карте было около километра. Вскоре лес стал редеть и мы подъехали к опушке.

Остановив БТР, я стал на башню и в бинокль начал рассматривать открывшийся вид. Между лесом и станцией расстилался широкий луг, поросший редкими невысокими кустиками. Очевидно, он использовался для выпаса домашнего скота, т.к. сейчас на нем паслось стадо коров, голов сорок. Вскоре я увидел и пастуха, лениво шедшего по лугу и помахивающего длинным кнутом. Собак с ним не было, а гул нашего двигателя он очевидно не услышал. Хотя само село, по здешним меркам, было большим, железнодорожная станция была небольшой. Одноэтажное здание вокзала, размерами примерно 8 на 15 метров, старой, может быть даже дореволюционной постройки, выглядело опрятным и ухоженным. Имелась даже водонапорная башня из темно красного кирпича, высотой метров двадцать пять. Недалеко от вокзала, из густых садов торчали крыши нескольких домиков, вероятно, там жили станционные работники. На территории станции никакого движения людей не наблюдалось. От станции до окраины села было метров триста. Хатки села скрывались за густыми ветвями садов. На некоторых огородах работали люди.

Рассматривая станцию и прилегающую к ней территорию, я обратил внимание на некоторую неправильность ландшафта. Присмотревшись внимательнее, я понял, что вся территория станции заставлена штабелями ящиков, небрежно прикрытых маскировочными сетками. В некоторых местах, то ли сетки не хватило, то ли ветер ее поднял, углы ящиков было очень хорошо видно.

Сев на башню, я задумался, как тут лучше поступить. Местность открытая, даже бегом ее быстро, а тем более незаметно, не преодолеешь. Выбрав место, где деревья сада особенно близко подходили к забору, я указал его водителю и сказал:

-- Сюда поставишь броник, чтоб наши ветки казались продолжением сада, но в то же время башенный стрелок имел наилучший обзор. Идешь на максимально возможной скорости, однако на коров старайся не наезжать.

Построив солдат, я повел их к последним кустам опушки и стал ставить задачу.

-- Сейчас рывком будем выдвигаться к станции. После остановки, Абитов и Степанов с рацией, занимают верхний этаж водонапорной башни и осуществляют наблюдение за окружающей местностью. Галенко и Шостаков с рацией идут со мной. Остальные занимают круговую оборону в указанных мной местах. Во время движения наблюдать в своих секторах и за воздухом. Без моей команды огонь не открывать. Скорость движения будет максимально возможной, так что держитесь крепко. Вопросы есть?

-- Вопросов нет.

-- Десять минут на подготовку радиостанций и проверку оружия.

Набрав скорость еще в лесу, наш БТР буквально выпрыгнул из кустов и громко гудя моторами понесся к станции, оставляя за собой сизый шлейф выхлопа. Испуганные коровы, задрав хвосты, бросились в рассыпную, стараясь быстрее убраться с дороги этого огромного, быстро несущегося и при этом страшно рычащего куста. Пастух, открыв рот от изумления, выронил свой кнут, а потом, опомнившись, бросился со все ног вслед за коровами. Подлетев к указанному месту, броник резко затормозил и солдаты, как горох ссыпавшись на землю, разбежались выполнять поставленные задачи. Через пару минут все были на местах. Небольшая заминка вышла только с водонапорной башней. Висящий на входной двери замок пришлось сбивать прикладом. Мы с Галенко и Шостаковым направились к зданию вокзала. Центральную часть здания занимал зал ожидания, он же и кассовый зал. Вход в него был через две двери. Одна дверь выходила на перрон, вторая на маленькую площадь перед вокзалом. Через эту дверь мы и вошли внутрь и осмотрелись. Несколько дверей из внутренних помещений были закрыты. Небольшое окошко кассы тоже.

Вдруг одна из дверей открылась и в зале появился пожилой мужчина в форменной тужурке и фуражке с красным околышем. В его густых усах было несколько хлебных крошек. Скорее всего, своим появлением мы прервали его обед.

-- Вы кто? - спросил я его.

-- Я начальник станции, - с достоинством ответил он, - а Вы кто?

-- Командир взвода управления отдельного дивизиона старший лейтенант Лучик.

-- Чем могу помочь пану офицеру?

-- Я хотел бы подробнее узнать о ящиках, сложенных на территории станции и осмотреть их.

-- Те ящики целую неделю разгружали военные. Как я знаю, они почти на каждой станции отцепляли от состава по одному, два вагона, а после разгрузки собирали в состав уже пустые вагоны. Последняя разгрузка была в пятницу. Обещали прислать солдат для охраны, но так никто и не появился. А теперь герман напал, то они никому наверно и не нужны!

-- Мы осмотрим ящики.

-- Та пожалуйста, вы ж военные.

Пройдя к штабелям, я стал рассматривать маркировку, нанесенную на ящиках. По маркировке выходило, что это были артиллерийские боеприпасы. Чтобы окончательно убедиться в этом, мы вскрыли один из ящиков. Действительно, в нем находились снаряды.

-- Ну ни фига себе, - подумал я - если бы хоть одна бомба упала на эти ящики, то не только от станции, но и от села, остались бы одни головешки.

Оставив пост наблюдения на водокачке, я собрал своих солдат, роздал им по листку бумаги и карандашу, дав задание переписать маркировки и пересчитать ящики в каждом штабеле. Вызвав по радио дивизион, я доложил обстановку и рассказал о снарядах, сказав что сейчас точно пересчитываем, каких снарядов сколько.

Почти час мы считали ящики. В результате оказалось 300 ящиков 152-х мм, 500 ящиков 122-х мм, 500 ящиков 76-ти мм снарядов. Результаты подсчета были доложены в дивизион.

Через пол часа меня вызвал Абросимов и сказал:

-- Машины за боеприпасами придут к 20-00. К этому времени постарайтесь организовать людей для погрузки. Вывозить будем всю ночь, сколько успеем. В первую очередь грузить наш калибр. Задача ясна?

-- Так точно!

Легко сказать, но где их взять, этих людей. Наши ящики весом почти по сто килограмм. А 152-х мм еще тяжелее. А ведь надо не только поднять их в кузов, но и хорошо уложить. Придется обращаться к начальнику станции. Очевидно увидев в окно, что мы направляемся в сторону вокзала, он сам вышел нам навстречу.

-- Ну что, пан офицер, посмотрели?

-- Посмотрели, хочу и Вам кое - что показать.

Подойдя к открытому нами ящику, я приподнял крышку и спросил.

-- Знаете, что это?

-- Как не знать, воевал в первую мировую!

-- Представляете, что будет, если все это взорвется!

-- Большая беда будет!

-- Вы можете нам помочь с людьми для погрузки, наши машины придут к вечеру, а людей у нас нет. Ведь это и в Ваших интересах избавиться от такого опасного соседства. Чем больше будет народу, тем быстрей управимся.

-- Я понял, пан офицер. Соберу сколько смогу. Вы правы, такое соседство нам ни к чему.

-- Пока есть время, подготовьте и десятка два толстых досок, длинной метра по 4, что бы по ним волоком затягивать ящики в кузов.

Он пошел к домикам станционных рабочих, через время оттуда выскочил мальчуган и побежал в сторону села. Только теперь я обратил внимание, что на окраине села собралась небольшая толп любопытных, в основном женщин, которым хотелось узнать, что же происходит, но и подойти ближе они боялись.

Наблюдая в бинокль, я видел, как они окружили подбежавшего мальчугана, а через время стали быстро расходиться, опасливо оглядываясь на станцию.

Начальник станции сдержал свое слово. К тому времени, как стемнело, возле станции собралось человек пятьдесят. В основном крепкие мужики, лет сорок - сорок пять, но были и молодые парни. Принесенные доски были аккуратно разложены возле указанных мной штабелей. Вскоре из леса послышался гул двигателей. Первой появилась ЗСУ-шка. Не доходя до станции она повернула направо и заняла позицию на вершине небольшого холма. Крутнув туда - сюда башней, она замерла, только тарелка локатора продолжала вращаться. Следом за ней из леса показались 131-е ЗИЛы. Подойдя к станции, колонна остановилась.

Из головной машины появился мой комбат Кравцов. Доложившись ему, я указал, к каким штабелям подгонять машины. Началась погрузка. Все работали молча и сосредоточенно. Груженные машины немедленно уходили в ночь не дожидаясь остальных. Оказывается, Абросимов приказал во всех точках поворота маршрута поставить регулировщиков, так что заблудиться было не возможно.

К часу ночи наш калибр был весь вывезен и начали грузить 152 мм, но подбежавший солдат передал распоряжение Абросимова грузить 76 мм снаряды, а 152 - мм оставить на потом. К утру все было закончено. Первые лучи солнца осветили развороченную колесами луговину. Шатаясь от усталости наши помощники расходились по домам. Поблагодарив за помощь, мы попрощались с усталым, но довольным начальником станции, погрузились в свой броник и поехали за уходящей колонной. Все устали так, что даже не хотелось есть. Пожевав сухарей, солдаты стали устраиваться подремать. Только отдохнувший водитель, которого я в двенадцать часов снял с погрузки и отправил отдохнуть, был бодр .

Как рассказал мне капитан Кравцов, часть снарядов отвезли в дивизион, а основную массу складировали в большом овраге, на пол пути от станции.

Последние машины с 76 - ти мм снарядами приказали не разгружать. Они должны были идти к Гелевере.

-Интересно, - подумал я, - зачем это Мишке 76-ти милиметровые снаряды? Под убаюкивающий звук мотора броник мягко покачивало и облокотившись на радиостанцию я не заметил как задремал.