# Часть 6

Н Лозицкий

24 июня 1941г. Гелеверя

Часть 6


24 июня. Лейтенант Гелеверя.


Солнце клонилось к закату. День, оказавшийся таким длинным и насыщенным событиями, заканчивался. Часа за два мы должны были добраться до склада, так что имелось время немного подумать о том, что произошло за эти дни и что нас ожидает в будущем. Правда, за весь день у нас во рту не было маковой росинки и очень хотелось есть. Мелькнула мысль, что с таким режимом питания, недолго и язву желудка заработать, однако тут же подумалось, что до язвы нужно еще дожить, а что то железное в организм, с гораздо худшими последствиями, сейчас можно заработать намного быстрее. Чтобы как - то заглушить голод, я стал грызть сухарь, размачивая его во рту.

Может от голода, а может от усталости и увиденного в карьере, мысли в голове крутились не очень радостные. Нет, я конечно понимал, что попытка дивизиона двинуть на восток, как только стало понятно, где и в каком времени мы находимся, скорее всего, окончилась бы полным провалом. После первого же боя, оставшуюся без снарядов и горючего технику, пришлось бы бросить, так как даже взорвать ее было бы не чем. Так же я понимал, что нам просто сказочно повезло, мы наткнулись на склады с оружием, топливом и нашли боеприпасы к орудиям. Понятно было, для чего Абросимов приказал освободить пленных. С пехотой должна воевать, в первую очередь, пехота! Малочисленные взводы управления не смогут надежно защитить самоходки при столкновении с большим количеством немецкой пехоты. Ведь достаточно десятка фрицев, просочившихся в тыл, чтобы гранатами вывести из строя наши самоходки. Но сейчас, я бы, собрав все силы в кулак и загрузившись по максимуму горючим и боеприпасами, попытался двинуть к своим, направив вперед конную разведку и пехоту. При столкновении с противником, огнем орудий дивизиона расчищать дорогу и опять двигаться вперед. Поразмыслив, я понял, что у этого плана тоже есть свои слабые места. Помимо угрозы столкнуться в прифронтовой полосе с немецкой ударной группировкой, с весьма печальными для дивизиона последствиями, нужно было учитывать еще один неприятный аспект. Из документов и мемуаров было видно, что в этот период управление войсками было практически потеряно. Из - за отсутствия надежной связи, штабы не знали, где находятся войска, которые, в свою очередь не знали, где находятся штабы. Посыльные с донесениями и приказами катастрофически опаздывали. Короче, выбравшись из окружения, тут же можно было оказаться опять в окружении. Наступающие части немцев пытались остановить любой ценой, забыв о какой либо тактике и не жалея техники и людей. Подходящие подкрепления тупо бросали в бой, разбивая их о бронированные лбы немецких штурмовых колонн. Поэтому никто не мог дать гарантию, что выйдя в расположение своих войск, дивизион не был бы брошен затыкать очередной прорыв немцев. А попытка доказать необходимость немедленной эвакуации в тыл - расценивалась бы как дезертирство, со всеми вытекающими последствиями. Результат опять тот же - брошенная или разбитая техника, попавшая в руки врага.

Хотя, как инженер, я прекрасно понимал, что развитие техники определяется не только полученными образцами, но и во многом, знанием технологий. Например, получив в руки транзисторный приемник, нельзя ожидать, что при технологиях начала сороковых годов, возможно быстрое налаживание производства этих приемников или хотя бы самих транзисторов. Отсутствие необходимых технологий не позволит этого сделать, хотя направление движения мысли будет получено. Конечно, кое что из легкого вооружения и некоторые инженерные решения можно было использовать и сейчас, поэтому дарить все это немцам, как то не хотелось!

Решение задачи, по успешному выходу дивизиона к своим, кроме обеспечения самого выхода, должно гарантировать немедленную эвакуацию техники в тыл. Но для этого необходимо подключать очень больших начальников! Одним из возможных вариантов было решение отправить к нашим часть собранной пехоты с батареей Гаранина. С ними можно было передать образцы нашей техники, например радиостанцию Р-108, ее проще уничтожить, если возникнет угроза захвата немцами. Командир этого отряда, по выходу в расположение наших войск, должен был добиться встречи с командирами уровня начальника разведки армии или его заместителями, так как время принятия решения и сроки организации коридора для успешного вывода и отправки дивизиона в тыл, должны быть минимальными. Сама отправка - желательно литерным железнодорожным эшелоном. Связь и согласование времени и места выхода, могла осуществляться по радио. Для шифрования радиограмм можно было использовать, например, книгу "Правила стрельбы и управления огнем наземной артиллерии", которые были в полевых сумках у каждого офицера дивизиона. Одна из таких книг должна быть передана с посылаемым отрядом. Для шифрования использовался очень простой способ. В четырехзначной группе, первые две цифры - номер строки на странице, последние - номер буквы в строке. В первой и последней группах - номер страницы, по которой ведется шифрование. Однако, не смотря на эту простоту, он обеспечивал очень высокую надежность, так как каждая радиограмма шифровалась по новой странице, что исключало повторение соответствия: буква - цифровая группа. Развитие событий по этому сценарию, при удачном раскладе, позволило бы нам с минимальными потерями прорваться к своим, сохранить технику и оставить немцев с носом.

Наше сегодняшнее нападение на колонну, делало и этот вариант практически не возможным. Обозленные немцы возьмутся за нас очень плотно и не сегодня, так завтра. Чтобы избежать окружения и разгрома, дивизиону придется, как "соленому зайцу", мотаться по лесам, тратя драгоценное горючее и теряя найденные склады. Как говорится, "Куда ни кинь, всюду клин". Все это мне очень и очень не нравилось, и я не мог понять логику Абросимова при принятии такого решения.

По приезду на склад, я решил обсудить эту тему со своим комбатом Котовым. Послужив немного под его началом и сравнив с другими командирами батарей, я понял, как мне повезло попасть именно к нему. Офицер в третьем поколении, его дед и отец тоже были офицерами, он ничуть не походил на "Сапога" - "ширинком к выходу". Его энциклопедические знания, причем не вершки, как можно было бы предположить, позволяли разговаривать с ним, практически на любую тему, от оружия до музыки.

Естественно, большая часть его интересов была связана с артиллерией, причем не только современной. На занятиях, он часто делал исторические экскурсы, показывая, как развивалась сама артиллерия и методы ее боевого применения. Будучи от природы отличным педагогом, он умел построить весь процесс так, что нам казалось, будто именно мы сами додумались, до какого ни будь интересного метода.

Щедро он делился с нами тонкостями выполнения таких задач, как создание и перенос огня от репера, позволявшем без предварительной пристрелки надежно поражать нужные цели, или о сложном, поэтому мало применяемом методе стрельбы на рикошетах, очень эффективным при стрельбе по укрытой в окопах пехоте. По нашим должностям, такие задачи для нас не были обязательными, но будучи большим профессионалом, он старался приблизить нас, насколько это возможно, к своему уровню, а не махнуть рукой, мол "пиджаки", что с них взять!

Пока я так предавался размышлениям, наша колонна добралась до склада. Проезжая по его территории, я увидел семь больших немецких грузовиков, и обратил внимание, что у всех на дверках кабин были пулевые пробоины. В два грузовика солдаты грузили оружие и боеприпасы. Ближе ко вторым воротам стояло еще четыре грузовика, но не бортовые, а с большими фургонами, типа наших КУНГов.

Значит, Котов тоже вернулся с добычей!

Найдя Котова, я доложился ему. Выслушав, он сказал:

- Потери есть?

- Нет, все живы.

- Очень хорошо, тогда переодевайтесь, корми своих людей, сам поешь, а потом все

подробно расскажешь. Есть то наверняка хотите?

- Как стая зимних волков! Попадется слон, обглодаем до косточек!

- Ну, слона не обещаю, а каши пока вдоволь.

Мы переоделись, поели, оставив Сорочана за старшего, и взяв с собой Голубева, я отправился к Котову.

Он сидел под навесом из брезента, за столом, сложенным из пустых ящиков. Из таких же ящиков вдоль стола были сделаны скамейки. На столе лежала развернутая карта, с краю стояла тихо шипящая рация.

Увидев меня, Котов улыбнулся и спросил:

- Наелись, за слонами гоняться не будете?

- Наелись, напились и на бок повалились.

- Это хорошо, что настроение у тебя бодрое, только валяться сейчас не когда.

Присаживайся и рассказывай, как сходили.

Внимательно слушая мой рассказ, он иногда задавал уточняющие вопросы. В общем, было видно, что он доволен тем, что задание нами выполнено и при этом мы не потеряли никого из людей. Когда я рассказывал о том, что немцы считают нас целой дивизией, он грустно улыбнулся. Свой рассказ я закончил словами:

- Товарищ капитан! Вы кадровый военный, имеете больший опыт, и я хотел бы с Вами

посоветоваться.

- Я тебя слушаю.

Изложив ему свои мысли, по поводу вариантов развития нашей дальнейшей судьбы, я попросил объяснить мне, в чем я не прав, и почему Абросимов принял решение о нападении на колонну.

- Во многом ты конечно прав. И в том, что немцы не спустят нам разгром своей колонны. И в том, что не стоит бежать, сломя голову на восток, тоже. Сейчас в линейных отделах НКВД в основном сидят те, кто в мирное время занимался поиском "шпионов" и "врагов народа" среди своих. Любые непонятности они рассматривают как подтверждение твоей вины. К тому же действует негласное правило, что лучше расстрелять пару - тройку невиновных, чем пропустить одного шпиона. Мой дядя, например, начинал войну как и ты, командиром разведвзвода, только севернее, в Белоруссии. Когда он с остатками своего взвода вышел из окружения, следователь в фильтрационном пункте назвал их немецкой диверсионной группой, пытающейся пробраться в наш тыл. От неминуемого расстрела их спасло чудо. В этой дивизии оказался его товарищ по училищу, который не побоялся опознать и поручиться за дядю. Его вернули в строй, назначив командиром огневого взвода, а через две недели, они опять попали в окружение. Провоевав всю войну и закончив ее в Праге, дядя не любил вспоминать эти первые, самые горькие, месяцы войны. Лишь иногда, приезжая к нам в гости, он засиживался допоздна за столом с моим отцом, и рассказывал некоторые случаи. Что же касается решения Абросимова я, конечно, могу только предполагать. Вот скажи, когда ты первый раз столкнулся с немцами, тебе было страшно?

- Конечно было! Особенно там, на поляне, где мы устроили засаду. Хотя точнее сказать, мне стало очень страшно, даже немного потряхивало, когда уже все закончилось.

- А сейчас ты боишься встретиться с ними?

- Ну, на рожон не попру, а в принципе, бить их можно, хотя не скажу, что очень просто.

- Вот видишь, после первых удачных боев, у тебя появилась уверенность в своих силах. Ты понял, что не так страшен бес, как его малюют. А ведь у нас в дивизионе, все необстрелянные. Расчеты всего один раз, на зимнем полигоне, стреляли боевыми снарядами. Представь, какая была бы неразбериха, и какие потери, столкнись дивизион на марше с танками немцев. А сейчас они своими глазами видели, как от их выстрелов взрываются и горят вражеские танки, слышали, как стучат осколки и пули по броне их орудий. И я думаю, большинство, так же как и ты уяснили, что не так уж и страшны эти танки, особенно, если суметь выбрать для себя выгодную позицию.

Конечно, Абросимов рисковал, но на войне нельзя без разумного риска. Главное, чтобы теперь у вас, уверенность не превратилась в глупую самоуверенность. А еще по этому поводу, в одной умной книге сказано: "Плоть слаба, а дух силен". Понял?

- В общем то понял.

- Еще какие вопросы будут?

- Скорее не вопрос, а просьба. Нам бы автоматов, штук десять, ДП - штуки три и

СВТ-шек, штук пять. Ну и патронов, естественно.

- А куда делось оружие, что вы уже брали на складе?

- Пленным отдали. Мы ведь все равно на склад собирались, а им пригодится!

- ППД и ДП понятно, а зачем вам еще и СВТ?

- Понимаете, товарищ капитан, в кино обычно показывали, что почти все немцы

вооружены автоматами. На деле я вижу, что автоматов не так и много, в основном

винтовки и карабины, пулеметов еще много! ППД, в принципе, неплох при

стычке на коротких дистанциях, а чуть дальше, его эффективность падает, один

треск. Немцы же, из своих винтовок и пулеметов, вполне могут нам шкурку

попортить. Так что нужен адекватный ответ.

- Убедил! Сейчас напишу записку Коровину, чтоб выдал все, что вам нужно.

Получив записку, я позвал Голубева, приказал ему отнести записку Сорочану и возвращаться ко мне.

- Ну, еще вопросы будут?

- Будут! Расскажите, как Вы сходили? Я вижу, вернулись с трофеями.

- В принципе, нормально, но захватили не совсем то, что хотелось.

В коротком рассказе Котова, события развивались следующим образом.

Не рискнув выводить батарею Гаранина на прямую наводку, он нашел в лесу, километрах в четырех от дороги, большую поляну, где и развернул батарею. Правда , для обеспечения наименьших прицелов, пришлось обрезать несколько макушек у деревьев на противоположной стороне поляны и орудия установить на расстоянии пяти метров друг от друга, иначе они просто не размещались на поляне..

Идея заключалась в том, что артиллерийским огнем "откусить" голову колонны, а когда она скроется из вида основной колонны за поворотом, захватить эти машины.

Рано утром, на дороге показалась голова первой колонны. Впереди проехал головной дозор на мотоцикле, следом шла легковая машина, типа УАЗика, с гофрированными боковинами и запасным колесом на капоте. За ней тянулась вереница тяжелых машин, бортовых и с фургонами.

Первый залп батареи лег с недолетом. Введя корректировки, Котов вторым залпом накрыл колонну на дороге. Головные машины, увеличили скорость, пытаясь вырваться из под обстрела. Когда попавшая под обстрел часть колонны скрылась за поворотом и немцы, посчитав что вырвались, вздохнули с облегчением, из придорожных кустов вылетела граната и упала перед легковушкой. Но немцы то не знали, что из гранаты не выдернута предохранительная чека! Увидев гранату, водитель резко вывернул руль вправо и машина, едва не перевернувшись, слетела с насыпи и остановилась. Водитель грузовика не мог так быстро сманеврировать. Надавив до отказа на педаль тормоза, выпученными от ужаса глазами, он смотрел на приближающуюся гранату. Колонна остановилась. Но граната не взорвалась, а из придорожных кустов наши бойцы открыли огонь по кабинам грузовиков, стараясь не повредить двигатели и шины. Вскоре все было кончено.

Заминка вышла с мотоциклом, его экипаж, развернувшись, открыл стрельбу из пулемета, да выскочившие из кузова одной из машин солдаты, успели установить под ней пулемет. Мотоциклистов уничтожили из ДП, а под машину катнули "Феньку".*

* - граната Ф-1.

Водителя легковушки застрелили, а сидевших в ней капитана и лейтенанта, связали и погрузили в один из грузовиков. Поврежденную гранатой машину, у которой в кузове оказались палатки и матрацы, убрали на обочину, а остальные отогнали в лес.

Немцы на дороге, видно так и не поняли, откуда по ним ведется артиллерийский обстрел, который прекратился так же внезапно, как и начался.

Уже к обеду сводный отряд Котова был у склада. Стали разбираться, что же за добыча им досталась. Оказалось, что они захватили полевую артиллерийскую мастерскую. В одном из фургонов стояли два небольших станка, в другом была оборудована слесарная мастерская. В третьем фургоне располагалась электростанция с кабелями для подключения станков. Четвертый фургон был оборудован под кабинет командира. В нем находился большой стол, спальное место, пара шкафов для одежды и даже, отгороженный легкой перегородкой, санузел. Это значит, чтоб господин офицер не утруждал себя лазанием по лестнице, буде ночью ему захочется справить нужду.

Часть грузовиков перевозили ящики с готовыми зап. частями к немецким орудиям, другие были загружены различными металлическими заготовками. Здесь были прутки и шестигранники различного диаметра, листы различной толщины и еще много всякого железа, необходимого для ремонта орудий. В одной из машин, закрепленные в транспортных лежаках, находились десять баллонов с азотом, а в ящике - шланги высокого давления.

Видя, что Котов не очень доволен трофеями, я поинтересовался, что его расстраивает.

- Да я ума не приложу, что можно со всем этим делать. Грузовики еще можно использовать для перевозки боеприпасов. Два из них уже грузятся оружием, для твоих освобожденных, а что делать с фургонами?

От этих слов, я даже подпрыгнул на ящике.

- Как что делать? Да в фургонах - самое ценное. У нас сейчас даже простой напильник не найдешь, я думаю, и во всей округе нормального инструмента не сыщешь, а тут целая мастерская. Разрешите ее тщательно осмотреть, и я Вам скажу, что мы можем делать на этом оборудовании.

- Пойдем, посмотришь. - с сомнением в голосе сказал Котов.

Честно говоря, я не ожидал, что Котов не поймет всей ценности его трофеев. Очевидно, сказалось то, что обычно командиры особенно не заморачиваются с ремонтом техники и вооружения. В полку есть для этого специальные службы.

При обнаружении какой либо неисправности, вызываешь ремонтников, если возможно, они устраняют поломку на месте, если нет - тащат неисправную технику к себе. Мы же оказались оторваны от всех тыловых структур и теперь, даже элементарную гайку не где взять. Не говоря о более серьезном ремонте.

Забравшись в первый фургон, я стал осматривать станки. Это оказались токарный и универсальный фрезерный. На них можно было выполнять практически все операции по металлообработке, единственным ограничением служил размер обрабатываемой детали. В ящичках шкафов, закрепленных не стенах, я обнаружил разложенные с немецкой аккуратностью резцы, фрезы и сверла различного диаметра. В уголочке я увидел электроточило.

Не удержавшись, я тихонько выругался. Удивленно посмотрев на меня, Котов спросил:

- Что то не так?

- Да нет, все настолько так, что даже зло берет. Это настоящий цех, только очень

маленький.

Во второй машине я обнаружил широкий верстак, с двумя тисками, большими и маленькими. В стоящем у противоположной стены шкафу, хранились инструменты.

Ключи различных размеров, напильники, от грубых до маленьких надфилей, пилы по металлу и запасные полотна к ним, были так же аккуратно разложены по ящичкам. Окончательно сразила меня, обнаруженная в одном из нижних ящиков, большая электродрель.

Все это богатство - абсолютно новое, как говорится, муха не сидела.

Котову наверно надоело смотреть, как я перебираю железки и слушать мои "Ух ты!", "Ух ё!" и он спросил:

- Ну и что со всем этим делать, и кто со всем этим умеет обращаться!

- Делать можно, практически все, еще бы сюда электросварку, и можно даже небольшие пробоины в броне заделывать. А насчет того, как с этим добром обращаться, то чес-слово обижаете, товарищ капитан. Не все же наши "двухгодичники" - химики, как Лучик. Например, Денисенко оканчивал Донецкий "Политех", что то связанное с машиностроением. Среди освобожденных могут найтись токари и фрезеровщики, тот же Савельев в ФЗУ учился. Я тоже, по образованию инженер механик и различные метода металлообработки изучал. К тому же, на "Тридцатке" в Мелитополе, где мы два месяца были на практике, я даже получил корочки токаря третьего разряда.

- Что за "Тридцатка"?

- Завод "Имени Тридцатилетия ВЛКСМ", "Тридцаткой" его местные называют.

Пойдемте посмотрим на электростанцию, что за зверь. Ведь без нее станки

работать не будут.

В фургоне с электростанцией, царил такой же немецкий порядок. Посреди фургона располагалась сама электростанция, состоящая из четырехцилиндрового двигателя и генератора. Ближе к кабине водителя находился бензобак, литров на сто. Электрические кабели были аккуратно намотаны на небольшие барабаны, закрепленные на стене. Возле двери висел большой распределительный щиток с разъемами для кабелей и пакетными выключателями. В аккуратных рамочках висели инструкции, скорее всего по запуску и обслуживанию. Слово "инструкция" напечатанное крупными буквами, в особенном переводе не нуждалось. Ведь мое слабое знание разговорного немецкого, в какой то степени объяснялось тем, что в институте, мы в основном занимались переводом технической литературы.

- Двигатель, наверное от "Мерседеса" - сказал Котов.

- Я думаю, скорее "Опель". "Мэрсы" в то время в основном были шести цилиндровые. "Фольксваген" - с воздушным охлаждением, а здесь есть водяной радиатор.

Осматривая генератор, я нашел на нем шильдик. Генератор оказался трехфазный, с напряжением между фазами 220 вольт, мощностью восемь киловатт. Видимых повреждений ни на двигателе, ни на генераторе не было. Уровень топлива в баке, как было видно в трубке уровнемера, достигал максимальной отметки. Моя уверенность, что электростанцию удастся запустить, крепла с каждой минутой.

- Что рассказывают господа офицеры? Куда это они так торопились с утра?

- А кто будет с ними разговаривать? Мой немецкий не настолько хорош, чтоб

вести с ними беседы, а всех знающих немецкий язык, ты забрал. Просмотрел

только личные документы и найденную у них карту. Кстати, судя по нанесенной

на ней обстановке, Луцк они еще не взяли. А вот Горохов у них и скорее всего,

через Берестечко они будут прорываться на Млинов и Дубно. В дивизион я

доложил эту информацию.

Возле машины нас ожидал старшина Таращук. Подождав, когда мы спустимся на землю, он подошел, четко козырнул, и обратился к Котову.

- Товарищ капитан! Ваше распоряжение выполнено. Две машины загружены

оружием и боеприпасами. Водители и личный состав группы сопровождения

построены и ждут ваших приказаний.

- Хорошо, я сейчас подойду. Передайте, чтобы пленных привели к штабной

палатке. Кстати, их хоть покормили?

- Конечно! Мы же не звери какие!

Котов пошел инструктировать отъезжающую группу, а направился к своему броннику, чтобы взять своих знатоков немецкого.

Мои орлы, сытые и довольные, расположившись на пустых ящиках, чистили полученное оружие.

Как всегда, когда руки заняты, а язык свободен, солдаты негромко болтали, перескакивая с темы на тему. Увидев меня, Сорочан подскочив, скомандовал "Смирно" и доложил:

- Товарищ лейтенант! Взвод занимается чисткой оружия.

- Вольно! Вижу, чем занимаетесь.

Глядя на хитрую и довольную физиономию Сорочана, я понял, что мои солдатики либо нашкодили, либо что - то сперли.

- Ну выкладывай, что это ты такой довольный.

Сорочан приподнял тряпку, лежащую на ящике и я увидел пять снайперских прицелов, лежащих под ней. Оказывается, они наткнулись на ящики со снайперскими СВТ и пять штук забрали себе.

- Что могу сказать? Молодцы. Как только появится возможность, пристреляем.

Кстати, не забудьте почистить и трофейное оружие! Сержант Ланге.

- Я!

- Назначаю Вас старшим в группе переводчиков! Заканчивайте с оружием и через

пять минут я жду всю группу у палатки командира отряда.

- Есть!

Направляясь к навесу Котова, я увидел впереди себя, двух немецких офицеров, конвоируемых красноармейцами. Меня удивило, как смешно шли эти офицеры.

Обычно так ходят модницы, носящие длинные и узкие юбки. Подойдя ближе, я увидел, что ноги немцев связаны короткими веревками, на манер пут у лошадей, которые позволяли им передвигаться только мелкими шагами. Смешно семеня, немцы к тому же поддерживали брюки руками. Вероятно, бдительные конвоиры забрали у пленных поясные ремни и срезали пуговицы на брюках.

Доведя пленных до навеса, один из конвоиров, высокий черноволосый младший сержант, приказал им остановиться. Я остановился в сторонке. Вскоре ко мне подошли наши переводчики. Пока Котова не было, я рассматривал немцев.

Невысокого роста худощавый капитан, даже придерживая руками сползающие брюки, старался держаться гордо. Худой и высокий лейтенант, наоборот, сутулился, стараясь быть незаметнее. За время, прошедшее после пленения, он, вероятно, вспомнил всю пропаганду о страшных, диких русских, и решил, что сейчас его будут убивать. Только присутствие командира удерживало его от истерики.

Доложившись подошедшему Котову, младший сержант и второй конвоир отошли немного в сторону. Махнув рукой, подзывам нас к себе, Котов спросил:

- Кто будет переводить?

- Телегин и Миронов. Ланге и Савельев - контролируют и при необходимости

помогают.

- А почему так?

- У Телегина и Миронова знания языка хуже. Им полезно лишний раз

потренироваться.

- Хорошо! Начнем.

Хотя немцы и могли уже договориться между собой, Котов приказал конвоирам отвести лейтенанта метров на пятьдесят в сторону, чтобы он не слышал нашего разговора с капитаном. Решив, что его уже ведут на расстрел, лейтенант побледнел, его губы задрожали. Капитан, глядя на него, что то брезгливо ему сказал.

- Что он говорит?

- Чтобы вел себя, как подобает немецкому офицеру, - перевел Телегин.

Капитан Гюнтер Штокман, оказался командиром артиллерийской ремонтной мастерской 44 пехотной дивизии Вермахта. Кроме того, что уже и так было известно из его документов, он ничего не хотел говорить. Когда ему сказали, что жизнью поощряются только согласившиеся на сотрудничество, он имел наглость предложить нам свои услуги посредника в переговорах с немецким командованием. На вопрос, о чем могут быть переговоры, не смутившись ответил, что о нашей сдаче в плен. Конечно, такое предложение ничего кроме смеха у нас не вызвало.

- Господин капитан. Вы понимаете, что отказавшись сотрудничать, тем самым подписали себе смертный приговор и я буду вынужден Вас расстрелять?

- Да! И я готов умереть за Великую Германию!

- Ну, что же, Вы сами выбрали свою судьбу! Раздевайтесь.

- Зачем?

- Ваш мундир Вам больше не понадобится, а нам он еще пригодится.

Солдаты вызванного Котовым отделения, отвели раздетого Штокмана к изгороди и расстреляли.

Не знаю, то ли он действительно был такой фанатик, то ли надеялся, что мы его так пугаем, но до последнего момента он стоял гордо выпрямившись, сохраняя на лице пренебрежительную усмешку. Такое мужество врага достойно уважения.

На лейтенанта, расстрел его командира, произвел убойное впечатление. От страха у него отказали ноги, и конвоирам пришлось тащить его к столу под мышки. Но язык у него работал нормально, так, что Телегин и Миронов не успевали переводить.

Оказывается, он, лейтенант Фриц Хазе, в мастерской отвечал за изготовление новых деталей и станки с электростанцией находились в его ведении. И вообще, послушав его, так получалось, что его, бедного инженера, чуть ли не насильно забрали в армию.

Он же, весь белый и пушистый, ни разу не выстрелил в русских солдат, сочувствует коммунистам и чуть ли не лучший друг Тельмана. В общем "Дружба - Фройндшафт"

Слушая его быструю, сбивчивую речь, я не удержался от замечания.

- Ну что тут сказать, хазе, он и есть хазе!

- Это ты о чем? - спросил Котов.

- "Хазе" - по немецки - заяц! А заяц он и в Германии - заяц. Кстати, вот Вам и специалист по металлообработке. Я думаю, он будет очень стараться, если ему пообещают сохранить жизнь.

На вопрос, куда двигалась мастерская и какое у них было задание, Хазе рассказал, что вчера на огневые позиции роты артиллерии одного из пехотных полков их дивизии, напали русские танки. Все шесть 75-мм пушек LeIG-18 были уничтожены.

Две оставшиеся 150-мм пушки LtIG-33 успевшие сделать только по паре выстрелов и подбившие один из танков, тоже были уничтожены огнем из танковых пушек.

Мастерская должна была попытаться отремонтировать хотя бы часть разбитых орудий, т.к. целый полк остался без артиллерии.

На карте он указал район, между селами Печихвосты и Княже, где это произошло.

У меня появилась одна мысль, которой я поделился с Котовым.

- Товарищ капитан. Я где то читал, что в районе Броды находилась 11-я танковая армия. Не оттуда ли эти танки? Если оттуда, то на немецкие огневые позиции они нападали уже на последних каплях горючего. Вот бы туда организовать экспедицию с топливом. Несколько танков нам бы не помешали.

- Доложим Абросимову, что он решит.

Больше ничего интересного Хазе нам не сообщил. По требованию Котова он написал расписку о добровольном сотрудничестве с командованием РККА. Позвав конвоиров, Котов приказал им отдать лейтенанту ремень и пуговицы, но глаз с него не спускать.

Стемнело и бойцы, позвякивая котелками, потянулись к кухням. Котов пригласил меня поужинать с ним и я, естественно, не стал отказываться.

Не успели мы съесть и по паре ложек, как прибежал Крюков.

- Товарищ капитан! Разрешите обратиться?

- Обращайтесь!

- Вам и лейтенанту Гелевере, приказано прибыть к 23-00 в штаб дивизиона, который

находится сейчас на одном из хуторов в пяти километрах восточнее села Шельвов.

Наскоро поужинав, Котов разложил карту и подсвечивая фонариком, стал прокладывать маршрут, а я побежал готовить свой бронник к выезду.

Мои солдаты успели поужинать и теперь грузили в БТР оружие и боеприпасы.

Через пять минут погрузка была закончена и я доложил подошедшему Котову, что мы готовы к движению.

- Разворачивайте БТР, поедем через Дорогиничи. Там мы должны встретится с капитаном Короткевичем, который подъедет на БТРе Горбатко.

Как говорится, в тесноте да не в обиде, поэтому все разместились внутри. Водитель включил прибор ночного вождения, и зарычав двигателями БТР двинулся в ночь.

Развернувшись на командирском сиденье, Котов сказал:

- Всем, кроме башенного пулеметчика, разрешаю отдыхать.

Вот это правильно! Хоть пару часиков подремать! Вымотавшиеся за день солдаты, получив такую команду, заснули почти мгновенно, как будто их выключили тумблером. Я еще немного поерзал, устраиваясь по - удобнее на жестком сидении и тоже уснул. А БТР, гудя и мягко покачиваясь, уносил нас в ночь, навстречу неизвестности.