# Часть 11

Н Лозицкий

В тот день когда дивизион ушел в засаду на шоссе. Профатилов

## Глава 11


Капитан Профатилов


Хуже нет, чем ждать да догонять. В этом я очередной раз убедился, оставшись "на хозяйстве" в дивизионе. Собственно говоря, весь дивизион ночью ушел на засаду, а здесь на базе остались кухни, транспортные машины, в общем, тылы. И я, с "Оводом" и двумя "Шилками", для защиты этого хозяйства от противника. Чтоб народ не скучал, я приказал экипажам ЗСУ откапывать капониры для своих машин. Места для позиций были выбраны с учетом возможности отражать нападение как с воздуха, так и бороться с наземным противником. Пока они зарывались в землю, связисты протянули к готовящимся позициям телефонный кабель от коммутатора, установленного в КУНГе начальника штаба дивизиона. Земляные работы расчеты ЗСУ- шеек закончили довольно быстро, все - таки грунт здесь не тяжелый. Копается легко и не сильно осыпается. После того, как машины были загнаны в отрытые капониры, замаскированы, подключена и проверена связь, экипажи получили час на отдых и обед.

После обеда начались тренировки. Расчет "Овода" учился определять размеры и характеристики цели по метке на экране, распределять несколько целей между ЗСУ.

Расчеты "Шилок", в свою очередь, тренировались в приеме информации от ППРУ, наведения на указанные цели. Правда, все это происходило "на сухую", без реальной стрельбы. Недостатка в целях не было. Немецкие самолеты появлялись в небе очень часто. Тяжело гудя двигателями, они несли свой смертоносный груз на восток, а затем возвращались на свои аэродромы. Больше всего в этой ситуации меня злило то, что мы оказался в положении лисы из басни Крылова, видит око, да зуб неймет.

Немцы же, обнаглели совсем. Если в первый день, опасаясь зенитного огня, они держались на высоте выше полутора километров, то сейчас высота их полета не достигала и километра. Так и подмывало спустить этих наглецов на грешную землю. Но не моги! Приказ сидеть и носа не высовывать, чтоб не демаскировать расположение дивизиона. Пытаясь найти хоть какой нибудь выход, я анализировал доклады с "Овода" о пролетающих самолетах и внимательно следил за самолетами в бинокль. К концу дня удалось определить воздушный коридор, который проходил примерно в пяти километрах восточнее расположения дивизиона. Так же стало понятно, что последняя группа возвращается с бомбежки незадолго до заката солнца. Постепенно созрела идея, как можно прилично навалять "Люфтвафлям". Во время допроса пленных летчиков, стрелок - радист с немецкого бомбардировщика рассказал, что радиостанции самолетов работают в двух диапазонах. Коротковолновом, для связи с аэродромом, и УКВ, для связи между самолетами в воздухе, и связи между самолетами и наземными частями. Нужно было узнать у пленного точные частоты. Прослужив три года в ГСВГ, я надеялся, что смогу поговорить с этим немцем. Прихватив с собой начальника караула, лейтенанта Голубицина, я направился к землянке, где под охраной находились пленные.

Землянка, если можно так назвать большую яму, глубиной метра два с половиной, перекрытую жердями, располагалась на отшибе, чтоб пленные поменьше видели и слышали. Прапорщик Мисюра хотел сделать типа зиндана, в которых держат пленников на востоке, но близкие грунтовые воды не дали воплотить эту идею. Глубину ямы ограничили двумя с половиной метров, а над ней поставили палатку, в которой находился часовой. При необходимости, в яму опускали узкую, хлипкую лесенку, сделанную так, что при попытке выбраться двоим одновременно, она должна была просто развалиться.

Оказавшись на улице, немец какое то время жмурился и вытирал слезящиеся от яркого света глаза, при этом он испуганно озирался по сторонам. Скорее всего, он боялся появления прапорщика Мисюры, который так напугал его на первом допросе. Я то сам при этом не присутствовал, но из рассказов знал, что когда вначале, немец пытался строить из себя "белокурую бестию", Мисюра пригрозил ему, что посадит голой задницей на каску, в которую перед этим выпустит змею. Немец оказался очень впечатлительными, с богатым воображением. Представив результат объявленной процедуры, он побледнел как мел и, отбросив свои замашки "сверхчеловека", подробненько рассказал все, о чем его спрашивали. Что и говорить, послужив "за речкой", Мисюра научился многим экзотическим штучкам. Хотя мне, я думаю, хватило бы и обычного полевого телефонного аппарата с индуктором. Главное покрепче прикрепить провода от телефона к пленному, чтоб они не отвалились, когда его будет трясти от индукционного тока. Ну, да это так, лирическое отступление.

Видя, что Мисюры поблизости нет, немец немного успокоился. Для разговора мы уселись под дерево, недалеко от землянки, на пустые снарядные ящики. Сначала разговор продвигался туго. Немец плохо понимал меня, да и я плохо улавливал смысл его быстрой речи. Да, блин, это не семидесятые годы, когда в Германии, в местностях, где стояли советские части, даже немецкие собаки понимали русский язык. Однако, постепенно в памяти всплывали, казалось бы давно забытые немецкие слова и обороты речи. Наш разговор сдвинулся с мертвой точки. Немец, наконец - таки понял, что меня интересует, и медленно произнося слова, стал отвечать. Когда он перестал тарахтеть, а стал говорить медленнее, я с удивлением обнаружил, что почти все, из сказанного им, понимаю. Оказывается, частоты радиосвязи самолетных радиостанций устанавливаются на устройствах запоминания частоты, примерно так, как это делается на наших стодвадцатьтретьих радиостанциях. Одновременно происходит настройка антенных согласующих устройств. В каждом диапазоне имеется одна рабочая и три резервных частоты. Выбор частот при работе, осуществляется простым нажатием кнопки на панели радиостанции, точнее на передатчике и приемнике, так как это отдельные блоки. Частоты меняются каждый день, по расписанию. Когда я поинтересовался, как можно узнать эти частоты, немец задумался, а затем задал встречный вопрос, для каких целей это нам нужно.

Конечно, я не стал ему говорить правду, что мы хотим заблокировать помехами их каналы связи во время нашего нападения, а сказал, что наши командиры решили их обменять на советских военнопленных, для этого нам и нужно связаться с немецким командованием и договориться об условиях обмена.

- Разве это возможно? - удивился немец.

- А почему нет? Конечно, вы, ефрейтор, птица небольшая, а вот ваш командир, капитан Людвиг фон Греттер, это другое дело. Аристократ, опытный пилот, полагаю, что за него можно выменять сотню простых пехотинцев. И думаю, что ваш командир будет вам очень признателен, за помощь в его освобождении.

Немцу, видно, уже страшно надоело сидеть в темной яме, каждую минуту ожидая смерти, поэтому он мне поверил. Ничего удивительного. Мы все с трудом верим в то, что умрем, и с легкостью доверяем тем, кто нам обещает жизнь! Обрадованный перспективами скорого освобождения, радист сказал мне, что в его блокноте, отобранном при обыске, есть расписание частот на эту неделю. Мол, обычно, частоты выдаются экипажам каждый день, утром, перед первым вылетом, но у него есть хороший знакомый на радиостанции штаба, который и дал ему расписание сразу на неделю, чтоб он мог настраивать свою радиостанцию вечером, а утром поспать лишние пятнадцать минут. Это было конечно очень интересно, но вся незадача заключалась в том, что документы пленных летчиков, капитан Суховей увез с собой. Объяснив это немцу, я сказал, что придется подождать. Уже настроившийся на скорое освобождение, немец погрустнел. Вдруг он встрепенулся и сказал, что есть еще одна частота, аварийная, которая не меняется, и назвал эту частоту, восемьсот килогерц. Да, это мог быть очень неприятный сюрприз. Мы бы спокойненько лупили по самолетам, считая, что лишили их радиосвязи, а они на аварийной частоте наводили бы на нас наземные войска! Пришлось сказать, что на эту частоту у нас нет передатчика. Хотя у нас действительно не было передатчика на эту частоту! Видя, мое разочарование, немец видно решил, что это из - за того, что не могу их быстренько отправить к своим. И даже стал меня успокаивать! Конечно же, я расстроился! Но только потому, что такая красивая идея, практически безнаказанно надавать "Люфтваффе" по мордасам, оказалась под угрозой! Выяснив все, что меня интересовало, я отправил немца обратно в яму, сказав начальнику караула, чтоб покормили пленных и дали возможность им помыться, отведя по очереди к речке.

Продолжая заниматься текущими делами, я прокручивал в голове различные варианты решения возникших затруднений. Если каналы связи в КВ и УКВ диапазонах мы гарантированно могли "забить" своими радиостанциями, аварийный канал нам был не по зубам. Для решения этой проблемы я пригласил вечером капитана Мошанова, командира отделения регламента и ремонта батареи. Светлая голова и золотые руки, позволяли ему творить настоящие чудеса, буквально оживляя технику, попавшую к нему на ремонт. Кстати, ремонтировал он не только военную технику. Зная о его талантах, ему тащили все, от утюгов до японских музыкальных центров и телевизоров, привезенных из заграничных командировок. Например, начальник штаба нашего артдивизиона, недавно вернувшийся из трехлетней командировки в Ливию, за ремонт своего телевизора, который не бралась ремонтировать ни одна мастерская в городе, расплатился с Мошановым отличным французским набором инструмента, в фирменном пластмассовом чемоданчике. И хотя Мошанову пришлось долго провозиться с этим телевизором, он был очень доволен. Ведь хороший инструмент был его слабостью. Когда он открывал свой сундук, специально сделанный нашими умельцами, у непривычного человека на некоторое время наступал ступор. Одних только отверток у него было почти полсотни, и все разные. Мошанов законно гордился своим инструментом, который собирал уже не один год, покупая или выменивая то, чего у него еще не было. Отношения с ним у меня сложились хорошие, так что в неслужебной обстановке мы были на ты, однако не впадали в панибратство.

Больше часа мы разбирали различные варианты нападения на самолеты немцев, но в любом варианте, узким местом была невозможность подавить аварийную частоту. В конце концов, мы пришли к единодушному мнению, что так необходимую нам радиостанцию, нужно просто снять с подбитого самолета. Ведь самолет, экипаж которого находится у нас, так и лежит на поляне. И есть большая вероятность, что его еще никто не "раскурочил". Лежит он в стороне от больших дорог, нашим отступающим некогда было этим заниматься, да и немцы, скорее всего, до него еще не добрались. Дело было за малым, съездить к самолету и снять с него радиостанцию. Потом, с помощью немца - радиста разобраться, как на ней работать. Ну а там, наш солдатик, гудя и дуя в микрофон, будет изображать "глушилку" работая на аварийной частоте! Ехать решили пораньше с утра.

Едва рассвело, я вызвал к себе начальника караула лейтенанта Голубицина. Пока посыльный бегал за ним, подошел и Мошанов.

- Лейтенант Голубицин, передаете пленного стрелка - радиста капитану Мошанову. Вы, товарищ капитан, как вчера и договаривались, берете мой БТР, комплект инструментов для снятия радиостанции, и три человека из своего отделения. Грузитесь с немцем в БТР и едете к сбитому самолету, водитель уже был возле него с прапорщиком Мисюрой, так что дорогу знает. Демонтируете радиостанции с самолета и привозите сюда. Снимать аккуратно, схему соединения блоков радиостанции зарисовать, чтоб можно было здесь ее опять собрать. В первую очередь снимайте аварийную радиостанцию, немец вам ее покажет. БТР возле самолета не держите, а замаскируйте где нибудь неподалеку. Водитель и башенный стрелок остаются в БТРе и прикрывают вас в случае необходимости. Снятые блоки складывайте рядом с самолетом, когда закончите, подгоните БТР и погрузите. В случае появления противника, в бой не вступать, постарайтесь оторваться и запутать следы. Когда прибудете к самолету и когда закончите работы, доложитесь по радио. Ну, а если немцы прижмут, сообщайте, будем вас выручать. Задача ясна? Вопросы есть?

- Все понятно, товарищ капитан.

- Тогда выполняйте, жду ваших докладов по радио.

В принципе, такой подробный инструктаж Мошанову можно было и не давать, уж как демонтировать аппаратуру я сам мог бы у него поучиться, но порядок, есть порядок.

Мошанов уехал, а я не находил себе места, ожидая его доклада. Ведь это в планах все просто и красиво, а как получится на самом деле, неизвестно. Прошел час, пока радист с "Овода" доложил, что Мошанов прибыл на место и приступил к демонтажу. Через три часа последовал доклад, что группа возвращается. Еще через час десять, довольный Мошанов докладывал мне о выполнении задания.

- Товарищ капитан, ваше задание выполнено. Радиостанция с самолета демонтирована и привезена. Во время выполнения задания происшествий не случилось, весь личный состав и техника вернулись.

- Рассказывай, подробно, но коротко.

- Есть, подробно, но коротко. Немца мы забрали, загрузили ящик с инструментом, бойцы сели внутрь, я на броню, и поехали. Водитель дорогу запомнил хорошо, ехали так, как ехал Мисюра, с пол километра проплыли по речке, чтоб запутать следы.

БТР замаскировали метрах в семидесяти от самолета, в густом кустарнике. С одним из бойцов я сначала сходил к самолету на разведку. При осмотре обнаружил следы колес, и еще один интересный след, две узких гусеницы, а посредине след от колеса, похожего на мотоциклетное. Я сначала подумал, что это немецкий колесно - гусеничный бронетранспортер, но расстояние между гусеницами небольшое.

- Я читал, что у немцев в разведке использовались колесно - гусеничные мотоциклы, наверное следы этого мотоцикла ты и видел. Значит, немецкая разведка уже наведывалась к самолету. А следы колес могла оставить полуторка, про которую рассказывал Мисюра.

- Чтобы не тащить к самолету весь ящик с инструментами я, открыв его, позвал немца и сказал, чтоб он отобрал необходимые. Заглянув в ящик, немец конечно впечатлился.

- Ну да еще бы. Сам ведь говорил, что у тебя самый лучший набор инструмента в дивизии, а может и в армии! С каждой зарплаты что нибудь покупаешь! Жена твоя не знает, сколько ты денег на железки тратишь! Ладно, похвастался ты перед немцем своим инструментом, дальше рассказывай.

- Немец отобрал несколько торцовых и рожковых ключей, бокорезы, большую и маленькую отвертки, с интересом рассмотрел крестовую отвертку, но отложил ее. На всякий случай я прихватил еще набор головок с трещеткой. Оставив немца снаружи, под охраной, я забрался в кабину и внимательно осмотрелся. Если кто и был у самолета, то радиостанцию демонтировать не пытались. Блоки радиостанции были закреплены на рамах невыпадающими болтами, слева и справа от места стрелка - радиста. Рядом с блоками обнаружились таблички, на которых были изображены схемы межблочных соединений для левого и правого борта. Но для того, чтоб их снять, нужно было высверлить заклепки крепежа. Как говориться, у нас с собою было, и уже через пару минут я жужжал небольшой ручной дрелью, принесенной солдатом из моего ящика. Затем в кабину залез немец. Держа перед собой снятую табличку со схемой, я указывал на изображенный блок, а он показывал его в натуре, объясняя его назначение.

- И как ты обходился без переводчика?

- А зачем переводчик? Слова: приемник, передатчик, антенный коммутатор, умформер, кабель - понятны любому, кто знаком с радиотехникой, а больших подробностей пока не требовалось. Но я, на всякий случай, записал названия блоков и перевод в тетрадку.

Сам демонтаж занял часа два, причем часть соединительные кабелей мы оставляли прикрученными к блокам, освобождая только один конец. И время сэкономили и путаницы потом, при сборке, будет меньше. Снятые блоки передавали наружу и укладывали возле самолета. В общем, сняли все, даже телеграфный ключ и переговорные пульты членов экипажа. Забрали все четыре шлемофона, правда, два в крови, придется отмывать. Сняли также рамы, на которых крепились радиостанции. Немец сказал, что в самолете имеется еще два аккумулятора, но добраться до них не получилось. Самолет лежит на брюхе, а люк доступа к ним находится внизу фюзеляжа. Так что нужно подумать, как запитать потом, собранную радиостанцию.

- Как вел себя немец?

- Не знаю, что ты ему пообещал, но помогал добросовестно. Показал даже, где находятся аварийные комплекты продовольствия, предложил забрать парашюты, короче говоря, старался быть полезным. Кстати, в этих комплектах, кроме шоколада и галет, есть очень интересная фляжка. По запаху и на вкус, коньяк.

- Да ерунду я ему пообещал. Всего лишь сохранить им жизнь и обменять на наших солдат.

- И он поверил? А что теперь скажешь?

- Скажу, что их командование не согласилось на обмен, пусть на них и злиться. Но в живых придется оставить, может еще на что нибудь сгодятся, хотя и хлопот с ними много.

- Ну да, корми, охраняй, не дай Бог убегут и доберутся к своим, тогда немцы на нас настоящую облаву организуют.

- Ладно, новые задачи будем решать по мере поступления, главное, вы удачно съездили. Теперь к делу. Как я понял, радиостанция питается от бортовой сети 27 вольт. Такое же напряжение и в бортовой сети наших БТРов. Разберите несколько снарядных ящиков, сбейте из них щиты, необходимого размера. На этих щитах и собирайте радиостанцию. Закрепим их сверху на БТРе, и подключим к его бортсети. А сейчас поешьте и принимайтесь за сборку и установку радиостанции. Сколько вам на это потребуется времени?

- Если собирать всю станцию, то часа три, а если собрать только аварийный комплект, то, я думаю, за час управимся.

- Сначала соберите и проверьте аварийный комплект, а насчет остальной станции, то может быть она нам и не понадобиться. На этих частотах у нас есть чем поставить помехи. Как закончите монтаж, подключите к передатчику эквивалент антенны и проверьте его работу. Нормальную антенну пока не подключайте, чтоб не насторожить немцев. Надеюсь, что сегодня вечером нам удастся воплотить нашу задумку.

- Ты думаешь, сегодня будем уходить с этого места?

- Я почти уверен в этом! Шорох на дороге, наши навели неслабый, да и отсиживаться тут дальше не резон. Нам нужно уходить к своим, а с каждым днем фронт откатывается все дальше на восток. Так что, я очень надеюсь, что сегодня вечером Абросимов разрешит нам устроить немцам "прощальную гастроль". Конечно, лучше было бы завалить бомбардировщики утром, когда они идут на бомбежку, но после этого, часа через два, тут бы было не протолкнуться от фрицев, а так, мы имеем возможность за ночь убраться подальше. Хотя, если мы их уж сильно обидим, они могут броситься нас искать и ночью.

Стоявший до этого чуть в стороне и внимательно слушающий наш разговор, старший сержант Дроздов, тоже из отделения регламента, подошел ближе и обратился ко мне.

- Товарищ капитан, а может попытаться еще поводить немцев за нос, наводя их по радио на ложные цели?

- Молодец, сержант, правильно мыслишь! Да вот только сейчас это не получится.

У нас нет людей, которые хорошо понимают, а самое главное, говорят без акцента по немецки. Возможно, позже мы вернемся к твоей идее, а сейчас будем подстерегать, глушить и бить! Так что, не тяните время, через полтора часа жду от вас доклада о готовности аварийного комплекта к работе.

Мошанов, со своими бойцами направился в сторону кухни, а я стал прикидывать варианты размещения ЗСУшек. В предыдущие дни, немцы шли группами по десять- двенадцать самолетов, растянувшись по фронту на полтора - два километра. Поэтому я решил особо не мудрствовать, а установить все шесть "Шилкок" поперек воздушного коридора, на расстоянии восемьсот - девятьсот метров друг от друга. Конечно, для надежности поражения, хорошо бы стрелять в штатном режиме, из всех четырех стволов, но надо беречь боеприпасы. Придется стрелять очередями по десять снарядов, очередь из верхней пары стволов, следующая очередь из нижней пары.

С "Овода" доложили, что была связь с дивизионом, минут через сорок они должны быть в лагере. Пока было время, я наметил на карте места установки "Шилок", а затем отправился к КШМке начальника штаба, встречать подходящую колонну.

Вскоре послышался гул двигателей и лязганье гусениц, а минут через десять голова колонны появилась на дороге. Густо утыканные ветками с уже привявшей и запыленной листвой, машины сразу расползались на свои места под деревьями.

БТР Абросимова остановился недалеко от КШМ-ки начальника штаба. Подождав, пока Абросимов выберется наружу и приведет себя в порядок, я подошел к нему и доложился. Выслушав мой доклад, Абросимов сказал:

- Передавайте ваши обязанности коменданта лагеря прапорщику Мисюре и готовьте свою батарею к маршу. Вечером выдвигаемся. Подробности маршрута и порядок движения уточните у капитана Суховея, он теперь исполняет обязанности начальника штаба.

- А что с майором Васильевым?

- У него сейчас другая задача. Сформированный отряд, под его командованием, попытается прорваться через линию фронта, чтоб установить контакт с командованием пятой армии, а если получится, то и с руководством страны.

- Да, задача не легкая! И еще неизвестно, что труднее, перейти линию фронта или установить этот самый контакт!

Видя, что я не ухожу, Абросимов спросил:

- У Вас ко мне есть еще какие то вопросы?

- Мы разработали план, как нам немного проредить ряды "Люфтваффе" и я хотел бы его с Вами обсудить.

Абросимов заинтересованно взглянул на меня.

- Ну что же, пойдемте в КУНГ начальника штаба и обсудим ваш план.

Поднявшись по лесенке вслед за Абросимовым в КУНГ, я разложил на столе свою карту и стал рассказывать, как мы хотим подергать "Люфтваффе" за хвост.

Внимательно меня выслушав, комдив на какое то время задумался, а затем сказал:

- Ваш план неплох, и вполне реализуем. Как обстоят дела с боеприпасами? Ведь здесь негде взять такие снаряды. Может быть, их стоит поберечь для прикрытия дивизиона?

Честно говоря, я не ожидал такой реакции от Абросимова. Если есть возможность, не особо подставляясь, вломить фрицам, значит нужно использовать момент. В одном он конечно прав, таких боеприпасов мы здесь не найдем.

- Товарищ подполковник. При убытии на учения было получено по два боекомплекта на машину, это двадцать четыре тысячи снарядов. Для того, чтобы сбить такую низкоскоростную цель, как бомбардировщик этого времени, достаточно двадцати снарядов. Пусть мы собьем, хотя бы двадцать бомбардировщиков. Это все равно будет чувствительный удар для немцев. Да и такой случай нам вряд ли еще представится.

Видно было, что Абросимов колеблется. Я молча ждал его окончательного решения.

- Ну что же, я вчера видел работу Ваших "Шилок". За несколько минут они свалили восемь бомбардировщиков и самолет - разведчик. И это работали четыре установки. Хотя, мне показалось, что они тратили на один самолет больше снарядов, чем вы говорите. Думаю, что шестью установками вы собьете все двенадцать самолетов первой волны, примерно за такое же время.

- Если они будут идти как обычно, то за три - четыре минуты мы их собьем.

- Хорошо. Даю Вам разрешение на проведение этой операции. Но при одном условии. Расход не более тысячи снарядов. Как Вы планируете вести огонь? Уложитесь в этот лимит?

- Стрельбу будем вести из двух стволов, чередуя верхние и нижние стволы, по десять снарядов на ствол.

- А может, все-таки, из всех четырех стволов, по десять снарядов на ствол в одной очереди. Плотность огня увеличится вдвое, при незначительном увеличении расхода снарядов. Хотя, Вам как специалисту виднее. Если Вы считаете, что достаточно очереди из двух стволов, стреляйте так. Что еще Вам нужно для успешного выполнения этой задачи?

- Дело в том, что коротковолновые радиостанции стоят только в КШМках, т.е. для подавления немцев придется задействовать четыре машины.

Абросимов опять задумался, теперь уже на дольше. Я его понимал. Ведь передача мне КШМок командиров батарей и машины начальника штаба, могла очень негативно сказаться на управляемости дивизиона. Потерев пальцем переносицу, Абросимов взглянул на меня и спросил:

- А так ли уж необходимо глушить радиостанции самолетов? Пока немцы поймут, откуда к ним прилетело, все уже будет закончено. Поэтому предлагаю не усложнять, отказаться от радиоподавления, и действовать проще. Ваша батарея выдвигается в район обнаруженного Вами воздушного коридора, занимает позиции и ждет предпоследнюю волну возвращающихся бомбардировщиков. Уничтожает эту волну и выдвигается еще на три километра на восток, навстречу последней группе. Ожидает подхода последней группы самолетов и тоже уничтожает ее. Затем имитируете отход на восток и, сделав небольшую петлю, идете в место встречи с дивизионом, к лесу возле села Пустомыты. "Овод" в сопровождении вашего БТРа, заранее выдвиньте вперед, чтобы он мог видеть обе группы самолетов, заодно определите места позиций установок. Даже если вы собьете не все самолеты, а хотя бы десятка полтора, и то будет хорошо. Для немцев, которые сейчас практически не несут потерь своей авиации, уничтожение сразу такого количества самолетов будет шоком. Летчиков, которые выбросятся с парашютами, в плен можно не брать, но и в живых оставлять не желательно. Для охоты на парашютистов и наземного прикрытия я выделяю в ваше распоряжение взвод пехотинцев, они скоро должны прибыть. Вы согласны с такими изменениями вашего плана?

- Согласен. Жаль только что столько работы проделано зря. И как теперь быть с нашими пленными, я ведь пообещал сохранить им жизнь.

- Я не считаю, что ваша проделанная работа бесполезно. Будем считать, что вы провели разведку. А снятая с самолета радиостанция нам вполне может еще пригодиться, как и эти пленные. Раз уж пообещали им жизнь, придется обещание выполнять. Еще вопросы есть?

- Нет.

- Тогда приступайте к работе. Времени у вас не так уж много.

- Разрешите идти?

- Идите.

Подходя к расположению батареи, я услышал веселые голоса. За первой "Шилкой" расположились офицеры батареи. Здесь же был и Мошанов. Командир первого взвода, лейтенант Громов, что то увлеченно рассказывал, жестикулируя руками.

Увидев меня, появившегося из-за корпуса машины, он громко скомандовал "Товарищи офицеры!" и направился ко мне с докладом.

- Товарищ капитан. Четыре машины батареи прибыли из рейда. Задача по прикрытию сил дивизиона от вражеской авиации, выполнена. Во время выполнения задачи огнем установок уничтожено девять самолетов противника. Потерь среди личного состава - нет, техника в порядке, расход снарядов - восемьсот сорок штук. Командир первого взвода, лейтенант Громов.

Слушая доклад, я поймал вопросительный взгляд Мошанова, который знал, зачем я отправился к Абросимову, и едва заметно кивнул ему.

- Вольно! Это куда же вы столько снарядов выпалили? - сделав строгое лицо поинтересовался я у Громова. С перепугу в белый свет как в копеечку?

Не ожидавший такой реакции лейтенант смутился.

- Никак нет, не с перепугу. Стреляли штатно, четыре ствола, по двадцать снарядов на ствол.

- И как результат?

- От немцев только клочья летели!

- Ладно. Для первого раза молодцы! Главное не растерялись и всех немцев сбили. Но боеприпасы нужно экономить, я думаю, для бомбардировщиков достаточно очереди в десять снарядов из двух стволов.

Поняв, что за перерасход снарядов его ругать не будут, Громов повеселел.

- Подробный разбор боя проведем на предстоящем совещании, а сейчас построить личный состав батареи на поляне перед машинами.

Офицеры разбежались собирать личный состав, а Мошанов подошел ближе, вопросительно глядя на меня, и ожидая подробностей.

- Абросимов утвердил нашу операцию, но без радиоигр и с лимитом в тысячу снарядов. Посчитал, что мы и так сможем выполнить свою задачу. Я думаю, что он прав. Мы что то перемудрили с этими помехами, как будто собрались всю воздушную армию уничтожать. А вообще, Абросимов очень интересный человек. От наших планов осталась, практически, только идея, все остальное он поменял. Но сделал это так, что создается впечатление, будто мы сами так и придумывали. Еще по ходу, как бы невзначай, дал несколько полезных советов и обещал подкинуть взвод солдат для охоты за сбитыми летчиками. Нашим то бойцам, некогда будет этим заниматься. Да, не зря офицеры дивизиона его так уважают. Толковый командир.

Увидев, что люди уже построены, я кивнул Мошанову.

- Командуй.

Став перед строем, Мошанов скомандовал:

- Ровняйсь. Смирно!

Затем развернувшись в мою сторону приложил руку к козырьку и направился мне навстречу.

- Товарищ капитан! Батарея по Вашему приказанию построена. Командир отделения регламента и ремонта, капитан Мошанов.

Закончив доклад, он отступил в сторону.

- Здравствуйте товарищи!

- Здрав желам таарщ каптан!- бодро рявкнул строй. Конечно, пусть не все, но четыре экипажа заслуженно ожидали от меня раздачи "пряников".

- Товарищи! Командир дивизиона, высоко оценил боевую работу экипажей, участвовавших в отражении налета вражеской авиации, и надеется, что личный состав батареи и в дальнейшем будет так же надежно защищать дивизион от воздушного противника. Командирам первого и второго взводов, в течение часа подготовить и передать мне списки на поощрение. Сегодня нам предстоит новое, не менее сложное задание. Необходимо уничтожить вражеские бомбардировщики, возвращающиеся с бомбежки. Враг, несущий на нашу землю смерть и разрушения, не должен остаться безнаказанным. Однако, хочу вам сразу сказать, что пополнить боезапас нам негде, поэтому, каждый выстрел должен наносить урон врагу, каждый выпущенный снаряд должен находить свою цель. В 16-00 офицерам и сержантам батареи прибыть ко мне для получения боевой задачи. Сейчас у вас есть время на обед и подготовка техники. Разойдись!

Строй рассыпался и уже через пару минут, позвякивая котелками, направился в сторону кухни, наводясь по вкусному запаху, распространяющемуся оттуда.

Мы с Мошановым отправились в мою палатку, где нас уже ждал обед. За обедом обсудили предложение Абросимова по изменению режима огня, но пришли к единому мнению, что лучше стрелять, двумя стволами по десять снарядов. Если кого то не собьем сразу, потом можно будет добавить. Часов около трех, точнее четырнадцать сорок пять, послышался шум подходящей колонны. Отправив моего ординарца узнать, кто это подъехал, мы продолжали обедать, ожидая его возвращения. Минут через двадцать, голова немного запыхавшегося посыльного появилась в палатке.

- Товарищ капитан, разрешите доложить?

- Разрешаю. Что там за гости прибыли?

- Лейтенант Гелеверя привел колонну. Пять ЗИЛов с КУНГами, три машины с солдатами и две непонятных единицы брони, на гусках, на одной большой бочёнок наверху. Толи прожектор, толи антенна. Говорят, Гелеверя нашел где-то целую разведбатарею из Новоград-Волынской дивизии.

Это было уже интересно, но понимая, что сейчас Абросимову не до нас, мы стали ждать дальнейшего развития событий.

Еще через пол часа в палатку опять заглянул мой ординарец.

- Товарищ капитан. Тут какой то старший сержант привел людей и спрашивает Вас.

Выйдя из палатки, я увидел строй солдат. Одеты они были в уже поношенную форму, только ремни снаряжения и оружие у всех были новые. Командовал ими невысокий, плотного телосложения, старший сержант, в такой же выцветшей гимнастерке, в старых, но ухоженных сапогах, с новеньким ППД, висящем на правом плече. Опытным взглядом старого служаки он сразу определил кто старший, и подойдя ближе, вытянувшись доложил.

- Товарищ капитан. По распоряжению командира дивизиона, усиленный взвод прибыл в ваше распоряжение. Командир взвода, старший сержант Рубакин.

- Сколько человек во взводе?

- Со мной - сорок один.

- Какое вооружение?

- Четыре пулемета ДП, пять автоматов ППД, у остальных винтовки СВТ. У каждого по четыре гранаты.

- Как с патронами?

- По триста на винтовку, по полторы тысячи на пулемет и по пятьсот на автомат.

- Обедали?

- Нет, не успели еще.

- С собой продукты есть?

- Нет.

- Тогда так. Даю вам тридцать минут на обед и получение пайка. Через пол часа жду вас на стоянке техники. Сидорчук,- позвал я своего ординарца, - покажешь дорогу в столовую, а потом в парк. Вопросы есть, товарищ старший сержант.

- Нет.

- Тогда вперед и с песней!

Сержант видимо понял мои слова буквально, и не успел строй отойти и десятка шагов, как я услышал его команду:

- Взвод! Запевай!

Видно взвод был сформирован недавно, и штатного запевалы еще не было. Кто - то надтреснутым тенорком затянул песню, ее подхватил нестройный хор. К счастью столовая была недалеко, так что команда "Отставить пение" не задержалась.

Я глянул на Мошанова, он стоял серьезный, но в глазах прыгали бесенята еле сдерживаемого смеха. Ну что же, это мои подчиненные знают, что у меня присказка такая, "Вперед и с песней". А вновь прибывший сержант понял все буквально, ну да ладно, песня в армии еще никому не повредила!

- Как ты планируешь их использовать? - кивнув в сторону ушедшего строя, спросил Мошанов.

- Посажу на броню. На каждую машину получается по пять человек. Четыре с винтовками, один с автоматом или пулеметом. После занятия огневой позиции, они располагаются по кругу, на удалении сто, сто пятьдесят метров от установки, образуя некоторое подобие боевого охранения. Будут следить за обстановкой и отстреливать спускающиеся на парашютах экипажи подбитых самолетов.

- Но это получается восемь машин.

- Правильно. Шесть "Шилок", "Овод" и БТР. А ты, со своим отделением и ТЗМками пойдешь в колонне дивизиона.

- Ну вот! Только собрался повоевать, а ты меня в тыл!

- Ты прям как мальчишка! Успеешь еще повоевать! Тем более, что здесь и нет тыла! Куда не повернись, один фронт. Да и что сломается, кто чинить будет? Куда мы без твоих золотых рук и светлой головы? - подсластил я пилюлю.

К 16-00 собрались офицеры и сержанты, командиры установок. В начале совещания лейтенант Громов подробно рассказал о бое "Шилок" с пикировщиками. После обсуждения, учитывая, что это был их первый настоящий бой, действия экипажей были признаны правильными. Насчет расхода боеприпасов, решили, что для таких целей очереди из двух стволов по десять снарядов будет достаточно. Если вдруг будет мало, потом всегда можно добавить. Я рассказал общий порядок действия батареи. На первом этапе, машины занимают определенные позиции, перекрывая воздушный коридор. "Овод", в сопровождении БТРа, располагается восточнее на два километра. При подходе первой волны самолетов в зону уверенного поражения, батарея открывает огонь, обстреливая цели от флангов к центру строя. Установки стреляют в два ствола по десять снарядов. Стрельба ведется в течении пяти минут, если все цели не будут поражены раньше. Затем десант грузится на броню и "Шилки" перемещаются на восток на три километра, занимая указанные заранее огневые позиции. При вхождении второй волны самолетов в зону огня, ведем стрельбу еще пять минут. Не зависимо от результатов стрельбы, через десять минут установки должны покинуть огневые позиции и через двадцать минут собраться в колонну, в небольшой балке южнее района ОП. "Овод" осуществляет контроль количества сбитых самолетов и присоединяется к колонне. Колонна примерно десять километров движется на юг, и развернувшись на запад идет к Пустомытам, для встречи с дивизионом. В голове колонны, на удалении пятьсот метров идет БТР, затем три "Шилки", "Овод" и опять "Шилки". Командиры расчетов должны показать десанту, как лучше разместиться на броне и потренировать солдат садиться на установку и покидать ее. Были определены новые позывные для радиосвязи. "Шилки" получили позывные "Оса-1" - "Оса-6", а ППРу так и остался "Оводом". В восемнадцать часов батарея начинала движение, к девятнадцати ноль ноль, установки должны были занять указанные им позиции, замаскироваться и быть готовыми к стрельбе. Попутно решалась куча всяких мелких, но от этого не менее важных вопросов, которые всегда возникают при подготовке к любой боевой операции.

После совещания все разошлись выполнять поставленные задачи. Солдаты подогнали ближе транспортно-заряжающую машину и стали грузить в нее мою палатку, разобранные столы и другое имущество. Поручив Сидорчуку проследить за погрузкой, я направился на стоянку техники, чтобы посмотреть, как там идет подготовка и тренировка десанта.

Тренировка шла полным ходом. Солдаты, уже поделенные на пятерки, карабкались на броню, занимая указанные им места, затем, по команде спрыгивали на землю и отбегая метров на десять, занимали позиции для стрельбы. Конечно, первые разы все это у них получалось довольно неуклюже. Мешали длинные винтовки и висящие на поясе подсумки с патронами. Но, как известно, русский солдат найдет выход из любого положения. Кто-то додумался первыми подсаживать на броню пару солдат без винтовок. Оказавшись наверху, они за стволы винтовок поднимали на броню остальных. Так получалось быстрее. Еще один рационализатор предложил закрепить на башне веревки, за которые можно было бы держаться во время движения. После десятка тренировок десантники научились быстро грузиться и еще быстрее скатываться с брони.

Оживление царило во всем лагере, снимались и укладывались палатки, получался дополнительный боекомплект. Кухонный наряд, подогнав полевые кухни прямо к берегу речки, чистил и мыл котлы.

Связавшись с "Оводом" я приказал им сниматься с позиции и прибыть в лагерь.

За сборами и хлопотами время летело незаметно, и вот взревели двигатели ЗСУшек и машины стали строиться в походную колонну. Во время марша я решил быть в "Оводе" а после занятия им позиции, перебраться в БТР.

В 17-45 колонна была готова к маршу. Возле "Овода" построились офицеры и командиры машин. Проведя краткий инструктаж, я напомнил им порядок движения и сигналы оповещения, действия при встрече с противником. В общем все, о чем положено инструктировать перед маршем.

В стороне стояли остающиеся, ну да им тоже недолго осталось. На 19-30 было назначено время начала движения основной колонны дивизиона.

Ровно в 18-00 батарея начала движение. Утыканные свежесрубленными ветками, машины напоминали большие островки кустарника, по какой то причине снявшиеся с места и с приличной скоростью двигающиеся по проселочной дороге. Хотя, конечно, особенно мы и не гнали. Время еще было, а с увеличением скорости заметно увеличивалось количество пыли, что сводило на нет наши усилия по маскировке.

Через двадцать минут неспешного марша, наша колонна прибыла в район первой огневой позиции и "Шилки" стали расползаться в стороны, занимая определенные для каждой машины, позиции. Это место было выбрано еще и потому, что отсюда на восток начиналась холмистая местность, что позволяло разместить каждую установку на вершине какого нибудь холма.

Через пятнадцать минут, получив доклады о готовности, наш "Овод" направился к находящейся в двух километрах впереди высотке, возле которой нас уже ждал ушедший ранее БТР. Установив "Овод" на вершине холма, экипаж занялся подготовкой машины к боевой работе. БТР установили на южном скате холма, недалеко от вершины, чтобы была возможность наблюдения и на восток и на запад.

К девятнадцати часам все было готово к "теплой" встрече гостей. Стоя на БТРе, я в бинокль разглядывал местность. Отдельные холмы, между которыми петляла полевая дорога, восточнее образовывали целую гряду, которая и была мною выбрана для размещения второй огневой позиции. Почти посредине этой гряды было два высоких холма, между которыми и проходила дорога. За грядой, параллельно ей проходила неглубокая балка, в которой и планировался сбор батареи после боя. Западнее, между нашей высоткой и позициями "Шилок" виднелась полоса леса, шириной около километра. Лес был не очень густой, в нем виднелись несколько просек, которыми можно воспользоваться при перемещении на новые огневые позиции. Слева лесок упирался в небольшую речку, а справа соединялся с еще одним лесным массивом.

Время до появления самолетов еще было, поэтому погрузив на броню пятерку солдат, закрепленных за БТРом, я поднялся на нем на правую горку и осмотрел местность за грядой. Все соответствовало карте. Я даже рассмотрел брод через речку, километрах в двух южнее. Вернувшись на холм к "Оводу", мы опять заняли свое место на южном склоне. Пока мы катались, солдаты отрыли небольшой окопчик, куда провели кабель и установили два телефона, один для связи с "Оводом", другой подключили к радиостанции и я получил связь со всеми "Шилками". Медленно тянулось время ожидания.

Обычно, в 19-45 немецкие самолеты уже появлялись, а сегодня, что то их не было, хотя время уже перевалило за 20-00. Напряжение нарастало. Неужели вся наша подготовка зря? Или немцы изменили воздушный коридор?

Наконец в 20.25 с "Овода" поступил доклад:

- Есть групповая цель, одиннадцать отметок, азимут - девяносто пять, дальность - двадцать восемь, высота - восемьсот, скорость - триста пятьдесят.

Возможно, у немцев произошли какие - то изменения в планах, поэтому я решил не ждать две последние группы, а начинать с первых. Я еще раз в бинокль осмотрел огневые позиции батареи. Машины были замаскированы отлично. Даже мне, точно знающему места расположения установок, было трудно их обнаружить.

Меньше, чем через пять минут после доклада, над нашими головами прошли немецкие бомбардировщики. До вхождения в зону огня им оставались считанные секунды. Теперь все зависело от выучки экипажей наших "Шилок".

Еще мгновенье назад, казавшиеся совершенно безобидными, холмы превратились в вулканы, извергающие в небо пучки огня. Трассеры впивались в самолеты, некоторые в них гасли, некоторые, то ли пробив насквозь, то ли пролетев мимо цели, уходили выше в небо и гасли уже там. Зенитки уже перенесли огонь на следующие цели, когда до нас только донесся рев первого залпа. За ним последовал звук второго и все опять стихло. Все заняло не больше минуты. Теперь главное действие разворачивалось в небе. С самолетами, до этого казавшимися совершенно целыми, стало твориться невероятное. У одних отваливался хвост, у других целое крыло и они беспорядочно кувыркаясь устремились к земле. Третьи окутывались дымом, через которое сразу же начинало пробиваться пламя. Объятые огнем, они с воем падали на землю. Однако, один из самолетов, свалившийся в пике, перед самой землей смог выровнялся и попытался улизнуть, прижимаясь к земле. Две ближайшие "Шилки" опять рявкнули. В удирающий самолет с двух сторон впились трассы и он продолжил свой недолгий полет уже в виде разнокалиберных кусков, развалившись в воздухе. Через три минуты в небе не осталось ни одного самолета. Лишь пара парашютов, на которых опускались чудом успевшие выброситься летчики, медленно опускались на землю. А с земли поднимались чадные дымы от одиннадцати огромных костров, несколько минут назад бывших самолетами хваленного "Люфтваффе".

Потрясенные столь быстрым и жестким уничтожением немецких самолетов, бойцы нашего десанта стояли, открыв рты от обалдения. Лишь один, быстро опомнившись, тут же выдал длинную фразу с упоминанием Гитлера, его генералов, немецких летчиков, их ближних и дальних родственников, с витиеватым описанием их половой жизни различными способами, между собой и с различными животными. Пока он это произносил, остальные тоже успели опомниться и встретили окончание его речи громким хохотом. Старший сержант Рубакин, вытирая выступившие от смеха слезы, тем не менее, строгим голосом спросил:

- Товарищ боец! Вы где это научились так выражаться. Обычно такие мастера из флотских.

- Так точно, товарищ старший сержант, я и есть из флотских. После окончания школы пол года ходил матросом на буксире, в Одесском порту. Вы еще не слышали, как выражался наш боцман. То вообще песня! Как минимум десять минут и не одного повтора!

- А как же в пехоту попал?

- Как? Да как все. Родина сказала надо, комсомол ответил есть. Хотя на флоте от меня пользы бы больше было.

Веселье прервал телефонист.

- Товарищ капитан, "Овод" докладывает о появлении новой цели.

Интересно, что еще за цель. Вчера интервал между группами самолетов был около получаса, а сейчас прошло не более пяти минут. Схватив трубку, я услышал доклад оператора "Овода".

- Групповая цель, двенадцать отметок, азимут - девяносто пять, дальность - тридцать, высота - восемьсот пятьдесят, скорость - триста десять.

Так, через шесть минут вторая волна будет над нами. "Шилки" за это время не успеют поменять позиции. Вести бой на марше, тоже не лучший вариант.

Придется оставить установки на старых местах. Если немцы ничего не заметят, встретим их так же, а заметят, то попытаются либо уйти в сторону, либо набрать высоту, тогда будем действовать по обстановке. Схватив трубку телефона для связи с "Шилками" я отдал команду:

- Я "Овод". Всем "Осам" оставаться на местах. Групповая цель. Готовность пять минут. Работаем по прежней схеме.

Вскоре приближающиеся самолеты можно было рассмотреть невооруженным взглядом и это были не " Юнкерс -88". Высунувший голову в люк, ефрейтор Зуев, башенный стрелок нашего БТРа произнес:

- "Хенкель -111"

Поймав мой вопросительный взгляд, добавил:

- Точно, точно, товарищ капитан. Я макет такого самолета собирал в авиамодельном кружке. Наш преподаватель, где то достал чертежи. Хотя обычно мы делали модели по чертежам из журнала "Моделист - конструктор". Очень интересный журнал. Кстати, в нем же читал, что в сорок первом году на штурмовики "ИЛ-2" уже устанавливались двадцатитрех миллиметровые пушки ВЯ, так что и для наших "Шилок" могут быть снаряды. Во всяком случае, должно быть производство таких боеприпасов.

Я подумал, что нужно запомнить эту информацию по снарядам, а на досуге поспрашивать Зуева, может он еще что нибудь интересное вспомнит, да и силуэты самолетов пусть нарисует, если разбирается. Мы то учили силуэты и ТТХ "Фантомов" да "Миражей".

Пророкотав над нами, самолеты через тридцать секунд оказались в светящейся паутине огня "Шилок". Сейчас добивать пришлось три самолета, но все равно, ни один не ушел. Меня опять удивило то, что так мало парашютов появлялось в небе, в этот раз, всего четыре. Но тот же Зуев мне объяснил, что покидать бомбардировщик не очень удобно, поэтому в условиях малой высоты и нехватки времени спастись удается только самым шустрым. Но и им не суждено было долететь до земли живыми. Бойцы десанта "Шилок" открыли по парашютистам дружный огонь. Никто из приземлившихся летчиков уже не подавал признаков жизни.

Больше здесь было нельзя оставаться. Отдав команду "Осам" на смену огневой позиции, я в бинокль видел, как десант грузится на броню и "Шилки" начинают спускаться с холмов и исчезать в лесу. Вскоре они появились на ближней опушке и приминая невысокий кустарник покатили мимо нашего холма. Через двадцать минут после получения команды, ЗСУшки уже заняли новые огневые позиции и от них стали поступать доклады о готовности к ведению огня.

Мы замерли в ожидании. Солдаты вглядывались в небо на востоке, как будто они могли увидеть самолеты раньше локатора "Овода". Однако старший сержант Рубакин знал службу, напомнив каждому о закрепленном за ним секторе наблюдения. Бойцы разошлись по своим местам, но все равно изредка посматривали на восток.

Багровый диск солнца уже коснулся земли. В низинах и над речкой начали появляться первые космы тумана. Горизонт затягивала дымка. Небо на востоке темнело, набирая цвет и превращаясь из белесо-голубого, почти белого, в приятную глазу глубокую синеву. Скоро уже стемнеет, а немецких самолетов нет. Лишь одна небольшая группа из шести самолетов прошла в стороне, на расстоянии десяти километров. Больше немецкие самолеты так и не появились.

Зато появились гости с другой стороны. Прибежавший боец, наблюдавший с западной стороны холма, доложил, что к лесу подходит колонна немцев. Отдав команду сворачиваться, мы со старшим сержантом отправились посмотреть, кто же к нам пожаловал.

Голова подходящей колонны уже успела углубиться в лес. Вскоре на дороге, выходящей из леса, появились мотоциклисты разведки. Часть из них направились к куполам парашютов, которые белыми пятнами выделялись на фоне леса и кустарника. Остальные, отъехав от леса с полкилометра, остановились на дороге. Затем из леса выкатились три танка, с короткими стволами пушек, и, развернувшись в линию поперек дороги, остановились. На среднем откинулась крышка люка командирской башенки, из нее появился немец, в черном комбинезоне. Поднеся к глазам бинокль, он стал осматриваться.

А из леса продолжала вытягиваться колонна. Шесть грузовиков с солдатами натужно гудя моторами расползались вдоль опушки леса и останавливались метрах в пятидесяти друг от друга. Однако солдаты оставались в машинах. За грузовиками из леса появился бронетранспортер. Судя по "поручням" антенны зенитного излучения, торчащим у него на крыше, и нескольким штыревым антеннам, это была машина управления с радиостанциями. Затем на опушку выехала легковая машина, в камуфляжной раскраске, похожая по форме на наш "Москвич -401", только больше размерами, легкая танкетка и еще три машины с солдатами. БТР, легковушка и танкетка поехали к танкам, а грузовики остановились на дороге, недалеко от опушки. Танкист, рассматривавший окрестности в бинокль, выбрался из башни, спрыгнул на землю, и направился навстречу подъезжавшим машинам. Из правой передней дверцы остановившейся легковушки, выскочил немец и почтительно открыл заднюю дверку. Из нее выбрался пожилой офицер.

- Да, не маленькая, видно, шишка! - подумал я. Адъютант перед ним, чуть не стелется вместо ковровой дорожки, да и подошедший танкист тянется и ест глазами начальство.

Сверкнувшее в лучах заходящего солнца шитье на погонах, укрепили мои догадки. Не меньше, чем подполковник или полковник. А может даже и генерал! Плохо, что не знаю я их знаков различия. Ладно, дадим ему пока чин полковника, а если доберемся до него, уточним!

Меня раздирало от противоречивых желаний. С одной стороны, конечно, не плохо было бы захватить в плен, или, в крайнем случае, уничтожить такого высокопоставленного фрица, но с другой стороны, я прекрасно понимал, что коль немцы видели, как сбивают самолеты, значит основная колона находится не так уж и далеко. Косвенным подтверждением являлось то, как быстро они здесь появились.

Если мы сейчас ввяжемся в драку, к немцам скоро прибудет подкрепление, скорее всего, с артиллерией. Не дай Бог повредят одну из установок и она лишится хода! Попадание к немцам нашей "Шилки" перечеркнет всю пользу от нашего сегодняшнего боя. Уже через год они сделают что то подобное, даже без РЛС это будет грозное оружие. Я читал, что они и сами к сорок пятому году придумали похожий зенитный танк, с счетверенной двадцатимиллиметровой пушкой. Попортила она тогда крови нашим летчикам. А если эта хрень появится на три года раньше, это же вообще полярный лис во весь рост.

Кроме того, сейчас все "Шилки" стоят далеко от колонны, к тому же, чтоб стрелять с вершины по наземным целям, нужно будет немного съехать с верхушки холма, чтобы корпус установки наклонился в сторону цели.

Подумав, я принял решение пока сидеть тихо, и посмотреть, что немцы предпримут дальше.

Интересное дело, хотя до немцев было далеко, мы все стали разговаривать шепотом. По радио, я приказал всем "Осам" сидеть пока тише, чем мыши под веником, и ждать моей команды.

Тем временем, на дороге, возле легковушки наметилось что то типа совещания.

Подошли несколько офицеров от грузовиков и один из мотоциклистов. Выстроившись, они внимательно слушали полковника, который не спеша прохаживался перед коротким строем. Совещание было недолгим. Первым направился к своему мотоциклу мотоциклист. Четыре мотоцикла, парами, держа расстояние между группами метров триста, не спеша покатил по дороге в сторону гряды. Офицеры вернулись к своим машинам, но солдаты так и оставались сидеть в кузовах.

Адъютант, нырнув в машину, появился с большим биноклем в руках, который протянул полковнику. Тот стал рассматривать места падения самолетов. Адъютант же, все время смотрел в сторону уехавшей мотоциклетной разведки. Мотоциклы уже проехали между холмами и скрылись из виду за грядой. Вскоре из - за гряды взлетели три зеленые ракеты, а минут через пять появились возвращающиеся мотоциклы.

Ракеты послужили сигналом. Из грузовиков стали выпрыгивать и строиться солдаты. От каждой машины отделялись по две пары солдат, которые направились к местам падения самолетов. Остальные, развернувшись на опушке в редкую цепь, начали проческу леса.

Да! Прочесывать лес такой редкой цепью, еще и в наступающей темноте, все равно, что ловить черную кошку в темной комнате, тем более, если ее там нет. Хотя понять полковника тоже можно. Что-то же нужно докладывать наверх. Не будешь же говорить, что противник, который только что свалил две эскадрильи "Люфтваффе", как сквозь землю провалился, и никаких действий по его поиску не предпринято. А так, действия по поимке русских приняты, лес прочесан. Ну не повезло, не поймали, но очень старались. Герр оберст даже лично возглавил поиски!

Пустые грузовики уходили по дороге в лес, за ними скрылась легковушка с полковником, сопровождаемая БТРом и танкеткой. Вскоре на опушке остался один грузовик, танк и пара мотоциклов.

Солдаты, отправленные к местам падения самолетов, не горели желанием задерживаться, опускающаяся ночь торопила их. Вскоре все они собрались возле грузовика, погрузились, и машина с танком скрылись в лесу. Последними покинули опушку мотоциклисты.

Выждав еще минут десять, тронулись и мы. Конечно, звук двигателей и лязганье гусениц слышно далеко, но я надеялся, что холмы приглушат эти звуки, а наступившая темнота не позволит нас рассмотреть. Мы же двигались на ПНВ (приборы ночного вождения) не включая фар. Пока добирались до места сбора, "Шилки" уже вытянули колонну. Мы заняли свои места, и колонна покатила по выбранному ранее маршруту.

До Пустомытов добрались без происшествий. Ни на нас никто не напал, ни мы не с кем не столкнулись. Хотя один раз я пропустил колонну, остановился, заглушив двигатель БТРа вылез на броню и минут пять прислушивался, не слышно ли погони.

На подходе к Пустомытам, связались по радио с дивизионом и доложились, что мы подъезжаем, чтоб нас не встретили "прямой наводкой".

Колонна дивизиона уже была готова к маршу, ждали только нас. Коротко доложив Абросимову результаты боя и причины нашей задержки я ожидал дальнейших приказаний.

- То, что задержались, это не очень хорошо. Но за сбитые самолеты и выдержку, хвалю. На время марша ваша батарея разделяется. Две установки пойдут в голове колонны, две и "Овод" в середине, вместе с вашими ТЗМками, а две оставшиеся, ближе к хвосту. Вы на своем БТРе можете выбрать свое место в колонне сами.

- Я думаю, с теми "Шилками" которые пойдут в голове.

- Хорошо. Занимайте места в колонне, через пятнадцать минут начинаем движение. Карта с нанесенным маршрутом есть у Вашего капитана Мошанова.

Ровно через пятнадцать минут змея колоны, рыча двигателями и лязгая гусеницами, двинулась в темную неизвестность ночи.