Азов Марк Яковлевич: другие произведения.

Митя и Ося

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:

  МИТЯ И ОСЯ
  
  Митя обязательно знал что-нибудь кроме. Например: пишут одно, а говорят совсем другое.
  - Англичане говорят Манчестер, - объяснял он Осе, - а пишут Ливерпуль. Называется - орфография.
  Ося же, наоборот, не хотел усложнять себе жизнь еще и орфографией.
  "Мама, - написал он записку, - положи в рукзак урук и бруки". И мама поняла (не по-английски же написано) и положила в рюкзак именно урюк. А что, сахар класть, когда весь Ташкент получает по карточкам урюк вместо сахара?..
  - А бруки, - сказала мама, - бруки вам там выдадут.
  И обрызгала слезами рюкзак.
  - Если попадете в Бобруйск, - мама испугано посмотрела на Митю: может, правильно говорить Бобрюйск? - так пусть вам покажут, где папа.
  - Покажут? - переспросил Ося. - Интересно, кто?.. Когда весь Бобруйск в той могиле!
  И мама осторожно стала отрывать от себя воспоминания, как бинт от раны, - и так же с болью отлепилась от Митеньки, от младшенького, от "мизинчика"...
  - Ося! - сказала она тоном приказания. - Ты старший. Ося. Чтоб ты мне привез Митю! Слышишь?!
  - Слышу, - ответил Ося. - Я ему не мама: у меня он будет умный. И вообще, по моим расчетам, война скоро кончится.
  Ах, если бы Ося знал, что значит "скоро" для войны! Мама видела: уже Митин 26-й год получает повестки "явиться с кружкой и полотенцем", а от Осиного 24-го военкоматы подбирают остатки. Осю, которому завод давал "бронь", тоже вызвали.
  - А как же броня? - спросил Ося.
  Военком взял карандашик и проткнул Осину "броню" карандашиком.
  - Конечно, если так... Я могу пойти и добровольно, - высказался Ося. - Но только не в танки!
  - Это почему?
  - Если у вас и там такая броня...
  Военком и сам имел склонность к юмору - оба брата попали в пехоту. Ося - потому что был крепкого здоровья, Митя - наоборот. Ося как знал, что у родителей вряд ли хватит материала на много детей, и поспешил родиться первым. Ему досталась не грудь, а бочка, будто в утробе матери он только то и делал, что играл на трубе. А Мите, в результате остался только нос... и "умеренное плоскостопие", а в остальном он как огурчик - "годен к строевой в очках". Словом, ни в танкисты, ни в артиллеристы, летчики, кавалеристы, даже начхимы и начфины, он не годился - только в "царицы полей". Затем их забросили на "крышу мира" Памир, где обучили в запасном полку отдавать честь офицеру и немного стрелять. И пока они ползли с эшелоном через Азию с Европой, от войны остался совсем маленький хвостик, а от нашего полка, к примеру, и того меньше. Мы ждали пополнения, ползая по обломкам красной черепицы, усыпанной белым пухом красных немецких перин, в самой Восточной Пруссии. Там, в стране огненных сосен, дюн и опять-таки красных замков, немцы сидели в котле, прижатые к морю, точнее к заливу Фриш-Гаф.
  Сидели они со всей своей техникой: с озверевшими, если можно так выразиться, "тиграми" и "пантерами", с 88-миллиметровыми самоходными орудиями "Фердинанд" и запасом снарядов еще на две войны. Сидели и перемалывали людей. И когда на всех прекрасных немецких дорогах, ведущих в этот котел с железным варевом, ставили указатели "ВАД" - военно-административная дорога, это можно было понять и как говорят, и как пишут: дорога в ад.
  По этой дороге они и прибыли с пополнением, Ося и Митя, и при перетасовке потеряли друг друга, а потом нашли...
  - Ну? И как устроился?
  - А ты?..
  - Я устроился писарем, - сказал Ося, - и договорился тебя устроить. Ты же знаешь орфографию. Здесь это очень важно. Здесь не могут этого не ценить!..
  - Спасибо, нет, - отвечал Митя, - я уже сам устроился... пулеметчиком.
  - Кем?! - и Ося простер руки к свежим руинам старинных прусских фольварков на холмах. - Вы видели когда-нибудь такого идиота?!
  Фольварки за историю многого насмотрелись... Они видели рыцарей, кнехтов, ландскнехтов и вообще искателей приключений, тысячу войн и один, Тильзитский, мир, но с Осей они почему-то не желали делиться воспоминаниями.
  Тогда Ося решил подойти с другой, Митиной слабой стороны и спросил:
  - А он тебе не тяжелый будет?
  С моей точки зрения, если на ком-нибудь надо возить пулеметы, так лучше на Осе. Митя - это не тачанка... Но при пулемете был еще и первый номер Вася (Митю назначили вторым - он носил только часть пулемета) и, кроме Васи, Митю выручал нос. Когда Митя согнулся крючком под своей частью груза, нос, как говорится, уравновесил, опустившись чуть ли не до колен.
  - И он еще нос задирает! - сказал Ося по этому поводу. - Он такой интеллигент, что ему неудобно быть писарем!..
  И занялся своим делом. Стал писать, что кому положено судьбой: Шаровары ха-бэ (хорошо, что не "бруки"!), ремень поясной, две антабки..."
  И он бы еще долго писал, если бы не началось то самое, что, по расчетам, должно было кончиться, а именно - война. Причем немцы как будто обрадовались, что приехал Ося. Мины всех своих батальонных минометов они решили выбросить именно в то укромное местечко, где Ося пристроился поближе к кухне. Вообще-то Ося предполагал, что его будут убивать. Но чтоб с таким вулканическим воем и скрежетом!.. На войне вообще хуже всего бездельникам. Бездельнику остается только думать о смерти: никакие другие мысли почему-то в голову не лезут, тем более воздух, как в госпитальной палате, уже напоен ее гнойным тяжким запахом.
  А старшина с поваром не скучали. Пополнение не успели накормить - и вскоре Ося увидел, как старшина пополз куда-то с железным термосом на спине... Обратно старшина не приполз...
  В это трудно было поверить: старшина воевал четыре года, он носил четыре желтые нашивки за четыре тяжелых ранения и вдруг, ни с того ни с сего, перед самым концом войны... За старшиной пополз повар. Обратно его принесли. И вместе с ним принесли термос старшины. Шаровары ха-бэ на поваре были густо пропитаны коричневой кровью.
  Все это постепенно привело Осю в чувство. Он понял, что тут стреляют не только в него. И почему обязательно в него?! И стал расспрашивать санитаров:
  - Как там мой Митя?..
  Оказалось, как раз Митя устроился лучше всех. Война - это такая каша... Впрочем, как посмотреть. Если сверху - ее еще можно как-то расхлебать. А если изнутри? На штабных картах стрелы сталкиваются со стрелами, армии - с армиями... А на самом деле, как ни насыщай воздух снарядами, снаряд со снарядом почему-то не сталкиваются в воздухе. И очень часто вдруг, среди всеобщей свалки, образуются некие голубые идиллические островки.
  На таком неучтенном островке и оказался Митя. Туда не стреляли ни та, ни другая артиллерия, потому что не знали, наши там или ваши, а может, там и наши, и ваши сошлись слишком близко - тоже рискованно стрелять.
  Так с точки зрения войны. А на взгляд художника этот остров - уголок настоящей Швейцарии. На холмике, среди деревьев и кустов, стриженных, как дамские собачки, возвышается готический домик с мансардами. И в мансардочке угнездился этакий свободный художник или вольный стрелок Вильгельм Телль, чтоб он издох! - немецкий пулеметчик. А под холмиком в обыкновенной прозаической ячейке, вырытой саперной лопаткой, - Вася с пулеметом и вторым номером Митей. И немец, надо же - такая сволочь, не подпустил к ним старшину с термосом и повара.
  - Значит, у вас там мой Митя голодный! - попробовал возмутиться Ося. - Что я напишу маме, если он умрет с голоду?!
  И попытался было сам запрячься и термос старшины... Но, услышав раздирающий кишки крик шестиствольного немецкого миномета (нежное прозвище "ишак"), одумался...
  - Придется ждать до ночи, - сказал Осе санинструктор. А дуэль пулеметчиков тем временем продолжалась. Вася с Митей только зря портили готическую архитектуру, и немец бил на перелет - пули с поцелуйными звуками вбивались и землю позади ячейки... Все как во сне, когда дерутся ватными непослушными руками...
  - Хоть бы пожрать, - сказал Вася. - Немец, небось, курочку трескает.
  Мите такое заявление показалось неуместным.
  - Какая может быть курица на войне?!
  - Это ты на войне, а немец дома.
  Дома у Мити, как и у Васи, тоже не пахло курицей.
  - У них в домах и подвалах, - пояснил Вася, - завались консервов.
  - Из курицы?!
  - А хоть бы из гуся! Это тебе Европа, понял? Здесь каждая баба сама себе консервный завод: берет стеклянную баночку, накрывает крышечкой и ставит в подвал.
  - Баба? - не поверил Митя. (Откуда он мог знать, что со временем и наши бабы превратятся в консервные заводы). - Консервы нуждаются в стерилизации.
  - Сам ты нуждаешься!.. А я их подвалы выучил!.. - Вася с большим аппетитом сплевывает. - Дай хоть курнуть.
  - Успеешь.
  Митя вдруг ни с того ни с сего начинает вылезать из окопчика.
  - Куда?! Жить надоело?!
  - Почему надоело? Просто надо знать геометрию.
  Мы уже, кажется, говорили, что Митя всегда что-нибудь знал сверх программы.
  - Пуля в геометрии не разбирается!
  - Пуля как раз разбирается! А мы вот хотели убить немца...
  - А он нас не хотел, зараза?
  - Что мы будем считаться? Все хотят. Но под таким острым углом это взаимно исключается. Отдай ногу.
  Вася не успевает сообразить, что к чему, как тощий бугорок Митиного зада скрывается среди кустов, подстриженных наподобие дамских собачек.
  - За курочкой пошел! Курочки ему не хватает, паразиту! - чуть не плачет Вася и садит очередями по дому и развалинам вокруг, прикрывая Митю от невидимых фрицев, которых, возможно, и вовсе нет уже ни в развалинах, ни в подвале... А если есть?.. Мало того, что жаль парня - уж больно безответный, - так у него еще и брат-писарь. Уж он-то постарается, случись что с Митькой, исключить Васю из какого-нибудь списка на довольствие.
  При мысли, что его исключат из списка на довольствие, у голодного Васи во рту образуется столько слюны, что он долго не может отплеваться...
  - На, держи!
  В окоп сваливается буханка хлеба лучезарно-довоенного белого цвета. За ней - Митя... он переполнен впечатлениями:
  - В доме никого нет, все удрали... Только пулеметчик на верхотуре. Ему уходить некуда: сзади уже наши. Меня он видеть не мог... Я же говорю: под таким углом... А услышать? Так он же не слышит, когда стреляет. А я тихо, как мышка... Хлеб белый, ты обратил внимание?
  - Эрзац. Из опилок делают.
  - Я тоже так думаю: третьему рейху - конец.
  - Кому?!
  - Немец, наверно, идейный: он решил погибнуть вместе с рейхом.
  - Угу... Так ему веселее будет... А ты, Митя, - голова. Ты и после войны можешь прокормиться одной геометрией.
  Но до "после войны" еще надо было дожить, а пока они только отделались от дум о хлебе насущном, и у Васи как-то вдруг просветлело в голове.
  - Слушай, Митя, - вдруг сказал он с мягкой голубизной в голосе. - Почему ты не пришил фрица?..
  Митя перестал жевать.
  - Я что-то не понимаю вопроса.
  - Может, у тебя гранаты не было?
  - Нет. Где-то была... Вот она. А я думал, потерял...
  - Ну так почему ты не пришил фрица, Митя?
  Вопрос был действительно интересный. Но только не для Мити.
  - Почему? - он пожал плечами: как вообще могут возникать такие вопросы? - Я же не за фрицем туда ходил, а за хлебом.
  Он ходил за хлебом. Надо же, чтобы так повезло немецкому пулеметчику!.. Впрочем, вряд ли у войны был Митин характер. Какой-то артиллерийский наблюдатель заметил, наконец, бессмысленное пулеметное гнездо под крышей фольварка. Ударило орудие - взметнулась коричневая пыль...
  А война все не хотела и не хотела кончаться даже на этом участке. Когда мы вырвались, наконец, на берег Фриш-Гафа, от нашего батальона (и от пополнения) осталось всего 11 (одиннадцать) активных штыков. Пляж был усыпан трупами немцев в мундирах небесного цвета. А ИЛы уже летели дальше - бомбить Куршскую косу.
  У наших ног качалось светлое море, и небо было теплое, праздничное.
  Раздавали награды. Осе достался орден Красной Звезды, Мите тоже... медаль.
  ...И тут я не выдержал, вмешался в объективный (а все это было па самом деле!) ход событий.
  - Нехорошо, Ося, - сказал я, - несправедливо: тебе - орден, а Мите - только медаль?..
  - Медали ему мало?! - Ося скрутил тугой кукиш и поднес к моим глазам. - Вот бы что ему дали, а не медаль, если бы у него брат не был писарем!
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"