# Глава 3

Наталья Шнейдер

Эдгар шел пустынными коридорами университета. Близился вечер, неугомонные студиозусы давно разошлись по домам. Эдгар любил это время: в древних стенах воцарялась тишина, какая и должны быть в истинной обители знаний, сквозь разноцветные витражи падали последние солнечные лучи, превращая каменные коридоры и мрачные залы в сияющие чертоги. В такое время хорошо читать или молиться.

Вызов ректора сам по себе ничего не значил. Может, старому чревоугоднику просто хотелось посидеть за бутылочкой вина и ученой беседой. А может, решил обсудить новую главу диссертации, которую Эдгар оставил ему на днях. Ректор благоволил молодому ученому еще с тех пор, когда сам был всего лишь одним из преподавателей, заметивших смышленого мальчишку. Эдгар, в свою очередь, прекрасно понимал, что стремительной карьерой обязан не только собственному уму.

Ректор, был не один. Вопреки обыкновению, он выглядел задумчивым и отнюдь не благодушным. Приняв поклон молодого человека, велел ему сесть и завел долгую тираду о крепости веры и послушанию воле господа. Эдгар озадаченно внимал, почтительно кивая - раньше за стариком не водилось обыкновения читать душеспасительные проповеди торжественно-напыщенным тоном. Наверняка для гостя старается - только кто он? Простая сутана без каких-либо знаков сана, изучающий, цепкий взгляд - под этим взглядом юноше стало неуютно.

-Окстись, Сегимер. - Прервал вдруг гость излияния ректора. - Погоди с проповедью до конца седьмицы. Ты говорил, что юноша умен и благочестив, этого довольно.

-Он мой лучший ученик.

-Тем более. - незнакомец обернулся к Эдгару.

-Ты уже читаешь лекции студиозусам. Как думаешь, сможешь ли научить хотя бы основам богословия женщину?

Эдгар опешил

-Но зачем? С них довольно и грамотности. Впрочем... моей приемной матушке, наверное, смог бы объяснить не только основы. А юной деве, у которой одни женихи на уме - не уверен.

-Не знаю, что на уме у дочери короля Белона, - усмехнулся гость. - Но объяснять тебе придется ей. Возьмешься?

-Но они же язычники!

-И притом погрязшие в разврате. Но девушка - невеста герцога Авгульфа, который вот-вот провозгласит себя королем на завоеванных землях. Стремление, между нами, понятное, раз уж ему, как младшему сыну не досталось короны здесь, он решил завоевать ее сам и, что похвально, не ценой крови собственной родни. Союз в высшей степени выгодный, но понтифик даст герцогу согласие на повторный брак только если невеста примет нашу веру.

-Но почему я? Почему не кто-то из ученых мужей?

-Потому что король Белона - упрямый подозрительный болван! - отрезал гость. - Он отверг все кандидатуры, заявив, что церковных иерархов на его земле не будет ни при каких условиях и потребовал "кого-нибудь неизвестного". А ты сам знаешь, что чем выше ученая степень, тем выше сан. Так что, - он развел руками, изобразив на лице доверчивую улыбку. - Выбирать нам, по сути дела, не из кого. Ты единственный, кто сумел защититься, не достигнув возраста, когда разрешено принять сан. И, надо сказать, разрешение провести защиту твоей диссертации давал сам понтифик.

Эдгар перевел взгляд на ректора, тот кивнул.

-Сегимер, неужели ты ему не сказал? - развеселился гость. - Не похоже на тебя, совсем не похоже.

-много ты понимаешь, - фыркнул ректор. - Не в моих правилах забивать головы ученикам всякими мелочами. Их дело - наука, мое - чтобы они могли заниматься изысканиями не оглядываясь на внешние обстоятельства. Впрочем, мы отклонились от темы.

-Действительно. Ну так, Эдгар, ты согласен?

Юноша кивнул прежде, чем в полной мере осознал, на что соглашается. Впрочем, нет худа без добра: он иногда размышлял о людях, рискнувших нести свет истинной веры в чужие земли, размышлял с тем легким оттенком зависти, который всегда присущ сознанию того, что самому такие подвиги не под силу. Вот и посмотрим, под силу ли.

-Сколько лет девушке? - поинтересовался Эдгар.

-Пятнадцать. Разум юной девы - что чистый лист, и от тебя будет зависеть, чем он наполнится. Ступай, завтра вечером за тобой пришлют.

Эдгар молча поклонился и вышел. Когда за молодым человеком закрылась дверь, в кабинете повисло молчание. ректор и его гость долго смотрели друг на друга. Наконец, ректор не выдержал.

-Но все же, объясни, почему именно Эдгар? Да, он лучший из моих диссертантов, но во всем, что не касается науки не видит дальше собственного носа, куда такому лезть в политику? Ты же разговаривал со способными студентами, которым прочат карьеру не только ученого, но иерарха, уже сейчас умеющих просчитывать последствия каждого шага на пять шагов вперед.

-Именно поэтому, - кивнул гость. - Король Белона - старый интриган, да и Авгульф на подковерных играх собаку съел. Твоих карьеристов они раскусят в момент. А юноша, честно не видящий ничего кроме науки не вызовет подозрений. Стать наставником, потом духовным отцом - в чужой стране он станет для нее самым близким человеком... возможно, не только духовно, мальчик смазлив, удачно получилось. - Гость нехорошо усмехнулся - А в нужный момент мы ему подскажем, что к чему.

-Но что может женщина? У ней не достанет ума для политики.

-А вот тут ты ошибаешься, друг мой. Даже великие умы иногда оказываются бессильны перед зовом похоти. Невинная просьба, мелкая уступка, внешне безобидный каприз - и события можно повернуть совсем в другую сторону. Особенно, когда женщина сама не понимает, что на самом деле стоит за ее капризами...

Вернувшись в свою комнату, Эдгар взял со стола молитвенник и опустился на колени. Не то чтобы молодой человек преисполнился важности доверенного ему - трудно пока думать о чем-то конкретном. Завтра будет еще целый день, он найдет время поговорить с наставником, а приехав на место, посмотрит на ученицу, скорее всего ей не под силу окажется ничего сложнее катехизиса. Но почему-то было неспокойно, а молитва всегда была для Эдгара лучшим способом вернуть душевное равновесие. Он знал, что господь слышит его, и порой отвечает. Нет, не словами, упаси боже от такого кощунства - но как иначе объяснить нисходящий в душу мир и покой?

Он раскрыл молитвенник. на самом деле, в книге он давно не нуждался, просто приятно было каждый раз держать в руках подарок человека, которого он никогда не осмелится назвать братом. Бастард - никто, неважно, признан он или нет, он не имеет права наследовать титул и земли, даже если родители поженились после его рождения, что уж говорить о прижитом от пейзанки? И Эдгар был благодарен даже за ту холодную заботу, что видел от приемной матери. И искренняя симпатия Рамона казалась, невероятной, незаслуженной, что уж говорить о драгоценных подарках?

Как всегда после молитвы стало легко и покойно. Не о чем волноваться - все случится по воле божией.

На следующий день он поговорил с наставником, получил кучу нужных и ненужных напутствий и с легким сердцем отправился в путь.

Откинув полог, Эдгар на миг застыл, увидев чужого, но тут же расслабился, едва человек обернулся. Улыбнулся, протянул руку:

-Здравствуй.

-Здравствуй. - Рамон пожал протянутую ладонь, бережно опустил на стол молитвенник.

-Давно ждешь? Ты с дороги? Голоден?

-Не мельтеши, - хмыкнул Рамон. - как маменька, честное слово.

Эдгар смущенно улыбнулся:

-Извини.

Подвинул гостю стул, сам устроился на сундуке.

-Рассказывай.

Они сказали это одновременно, итак же одновременно рассмеялись. Возникшая было неловкость исчезла.

-Так все же, ты голоден?

-Нет, отмахнулся Рамон, - Только что от маркиза, напоил-накормил, все честь по чести. Лучше расскажи, каким ветром тебя занесло в учителя?

Молодой ученый честно пересказал разговор с ректором и странным гостем.

-Вот, значит, как. - протянул Рамон. Замолчал, поглаживая пальцем рубин в серебряном аграфе, скалывавшем ворот сюрко. - Не нравится мне все это.

-Почему?

-Хотя бы потому, что учить девушку послали молодого мужчину а не, к примеру мать-настоятельницу столичного монастыря, славящуюся познаниями в слове божием. И не какую-нибудь из родственниц Авгульфа, добродетельную даму, вызубрившую катехизис - а больше женщине и ни к чему.

-О чем ты? - изумился Эдгар.

-Высунь, наконец, нос из своего замка слоновой кости и оглядись. Я не силен в интригах но первое, что напрашивается- подкупить кого-то из служанок девушки, чтобы сперва сыграла сводню, а потом застала вас в двусмысленной ситуации... погоди, не маши руками. После этого тебе очень повезет, если сумеешь исчезнуть из страны, потому что папаше девушки этот союз нужен, а сможет ли Авгульф проигнорировать то, что у невесты подмочена репутация - неизвестно. Добавь к этому то, что не так давно понтифик разразился речью о том, как печально неусердие в вере сильных мира сего которые, вместо того, чтобы нести свет веры в новые земли, довольствуются их завоеванием, не обращая внимания на души новых подданных.

Герцог Авгульф действительно не слишком-то допускал церковь на свои земли, полагая, что нет никакой разницы, кому молится чернь, лишь бы подчинялась а отбери у нее идолов - немедля взбунтуется. Рамон был с ним согласен: всему свое время, достаточно, пока, что герцог объявил вне закона ведьм. Но церковным иерархам нужна была война за веру.

Эдгар казался уязвленным:

-Хочешь сказать, я не способен устоять перед искушением? Не суди по себе.

- Я хочу сказать, - подался вперед Рамон. - что сильные мира сего играют людьми без зазрения совести. Вокруг этих земель сошлось слишком много интересов - и вдруг учить будущую жену герцога отправляют человека, кроме своих книжек, не желающего знать ничего. Осторожней, братишка. Мне бы не хотелось, чтобы ты вляпался во что-то серьезное.

Это мимолетно брошенное "братишка" было настолько неожиданным, что Эдгар замер, разом позабыв почти готовую обвинительную речь - мол, нечего судить весь мир по себе и если некоторым, не будем говорить, кому свои страсти дороже всего остального, то это не значит, что все таковы. Потом он захотел было переспросить - и испугался, что Рамон, по своему обыкновению, опять сведет дело к шутке, а то и вовсе окажется, что ослышался. И поэтому он просто кивнул. Потом спросил:

-Расскажешь, что это за страна? Что за обычаи у людей, которые там живут?

-О, тебе понравится. - усмехнулся Рамон. - Прежде всего: обычай тамошнего гостеприимства обязывает хозяина дома предложить гостю не только кров пищу, но женщину. И... - он посмотрел на вытянувшееся лицо Эдгара и расхохотался.

-Извини. Я пошутил. Кстати, когда ты в последний раз был с женщиной?

-Неважно.

-Понятно. Тогда вечером пойдешь со мной, Дагоберт обещал гулянку.

Эдгар залился краской.

-Ты же знаешь, что я готовлюсь к постригу. Зачем?

Рыцарь пожал плечами:

-Всегда было интересно, насколько прочна твоя добродетель. Ладно, охота хоронить себя заживо - воля твоя. А краснеть отвыкай, в Белоне еще и не такого насмотришься.

-Мне сказали, что они погрязли в разврате.

-Я бы не был так категоричен. - ответил Рамон. - Хотя, да, их обычай выдавать девушку замуж только после того, как она подтвердит свою способность к деторождению ...

-Снова шутишь?

-На этот раз - нет. Отцом ребенка считается тот, кто потом возьмет женщину в жены. Замужние женщины исключительно добропорядочны и супружеские измены там осуждаются. Но девушки пользуются полной свободой действий. - молодой человек ухмыльнулся. - И они ей пользуются изо всех сил. Хотя, думаю, король Белона за своей дочуркой все-таки приглядывает - если мы знаем их обычаи, значит они знают и наши. Уж про то, что наутро из окна вывесят брачную простыню, должен знать.

Эдгар долго молчал. Наконец, подался вперед, опершись локтями в колени.

-Не понимаю. Зачем герцогу связываться с варварами, не имеющими представления о морали?

-Спорить о морали я сейчас не настроен. - Вздохнул Рамон. - Просто прими к сведению, что они не варвары. В самом Белоне я, правда, не был, но учитывая, что с Каданом это один народ, обычаи должны быть сходны.

А по поводу "зачем" - хочешь урок истории?

Эдгар кивнул, и рыцарь начал рассказывать.

Королевство Белон существовало не более полутора веков. Однажды окраинный князек захотел надеть корону и, ничтоже сумняшеся объявил свое княжество независимым королевством. действительно, к чему подставлять под удар собственную голову, пытаясь стащить венец с чужой? Затея удалась: в это время Кадан, от которого отделилось новое королевство, завяз в войнах с соседями, и его правителю было не до строптивых подданных.

Через четверть века, замирившись с соседями, король Кадана вспомнил про свои законные земли. Не тут-то было: за прошедшее время Белон успел обзавестись приличной армией, да и дворянство почему-то не хотело обратно под руку бывшего своего короля.

С тех пор так и повелось: каждый новый монарх, надев корону, вспоминал о том, что рядом его вроде как законные подданные, каждый раз подданные, искренне считающие себя отдельной страной, давали отпор и все возвращалось на круги своя. Соседи на строптивый клочок земли, с трех сторон окруженный горной грядой не покушались: больше хлопот, чем пользы. А вот стравливать да королевства не гнушались.

Так тянулось до той поры, пока очередной король Кадана не решил взяться за упрямцев всерьез. Подтянул к границам армию, начал было побеждать. И как раз в это время на другом конце страны высадился приплывший из-за моря герцог.

Эдгар поморщился:

-Политика. И угораздило же ввязаться.

-Политика. - Кивнул Рамон. - Поэтому я и говорю: будь осторожен.


Когда Рамон с Хлодием появились в шатре Дагобера, попойка уже была в той стадии, когда компания разваливается на группки по два-три человека и каждый говорит, не слушая собеседника. Мимо входящих не улицу шмыгнула парочка, хихикающая девица висла на руке мужчины, обнимавшего спутницу за талию. Еще двое, судя по всему, решили уединиться за занавесью, отделявшей общую часть шатра от той, где ночевали слуги. В господской половине пока было тихо, но, похоже, только пока.

-О, ты припозднился, - сказал Дагобер. Махнул рукой слуге. Жест вышел чересчур широким: туловище качнулось вслед за рукой. Сидевшая на коленях маркиза девушка взвизгнула, тот прижал ее к себе, снова повернулся к вошедшим. - Давай штрафную.

Рамон ухмыльнулся:

-Валяй.

Огляделся по сторонам приметил двух девиц, оставшихся без кавалеров, подтолкнул к ним Хлодия.

-Барышни, приглядите за моим оруженосцем.

Те захихикали, захлопотали вокруг стремительно покрасневшего парня.

-А где этот... блаженный? - поинтересовался маркиз, дождавшись, пока гость опорожнит "штрафной" кубок.

-Отказался. Вот, взял вместо него. Пора парню взрослеть.

Дагобер хмыкнул, покачал головой. Обычно тщательно завитые черные кудри рассыпались по плечам неаккуратными прядями.

-Помнится, меня ты за это дело вытянул плетью.

-Неправда. - Рамон опустился на поданный слугой стул. Одна из увивавшихся вокруг Хлодия девушек тут же села у ног, опустила голову на колени мужчины, заглядывая в лицо. Тот на миг задержал на ней взгляд, кивнул. Слуга снова наполнил кубок.

-А это что? - маркиз закатал рукав рубахи, показывая несколько тонких шрамов, идущих поперек предплечья.

-Неправда, - повторил Рамон. - Я тебя огрел не за то, что пошел по бабам, а за то, что приволок женщину в шатер господина без его - моего то есть - разрешения.

-Я ж предлагал поделиться.

- Поделиться...Приползаю с совета, наутро очередной штурм назначен, вымотался как собака, жрать хочу, а тут оруженосец развлекается.

-Ладно, - махнул рукой Дагобер. Что было, то быльем поросло. Но скажи: неужели и впрямь отца не побоялся.

- Да я про него и не вспомнил, - хмыкнул Рамон, машинально перебирая волосы сидящей у ног девушки. - А если бы и вспомнил, батюшка твой велел держать сынка в строгости, а то прежний господин разбаловал.

Из-за занавеси вывалился полуодетый мужчина. Выпорхнувшая следом девушка подхватила под локоть изрядно шатающегося кавалера.

-Мы вас покидаем, господа.

Следом потянулись к выходу еще двое.

-Ну вот, пришли к шапочному разбору. - Констатировал Рамон.

-Ничего, сейчас наверстаешь. Выпивки хватит, я еще тоже на ногах держусь. - Маркиз от души облапал так и не слезшую с колен девицу, та захихикала. - А уединиться с этой красоткой всегда успею.

-Кстати, об уединении. У тебя место для Хлодия найдется? А то притащу к себе, не ровен час, нарвемся на его папашу, и останется мальчик без развлечений. Еще и мне мораль прочитают: мол, господин обязан заботиться о душе и теле оруженосца.

-Вот ты и заботишься о теле. - Расхохотался Дагобер. Перевел взгляд на сидящего тише мыши парня.

-Он что, в самом деле в первый раз?

Рамон пожал плечами.

- Похоже на то. Я ему дома свечку не держал.

- Ага. - Маркиз снял с коленей девушку, не забыв сжать ладонью грудь. Не слишком ровным шагом подошел к столу с выпивкой. Слуга было подался вперед, но господин отодвинул его небрежным жестом. Сам налил вина. Оруженосец посмотрел на протянутый кубок.

-Я уже много выпил...

-Пей и не спорь.

Парень покорно принял вино.

-А теперь, - сказал маркиз, забирая у Хлодия пустой сосуд. - Вот эта... Сударыня, проводите юношу - вон туда. И позаботьтесь, чтобы он не остался разочарованным.

-Да, господин.

Рамон бросил девице монету. Пара исчезла за пологом.

-Становится скучно. - Дагобер вернулся на стул, девушка тут же взобралась на колени.- Давай разберемся с этими красотками и съездим в деревню тут, неподалеку. Поймаем пару крестьянок... а может, не пару.

-Здесь не твои земли.

-Нет, но хозяин где-то здесь. - Маркиз огляделся. - Был. Найдем, ну коня посадим, авось не свалится. Поехали?

Рамон поморщился, в который раз протянул слуге опустевший кубок. Потрепал по щеке ластившуюся у ног девицу.

-Остынь, спят все уже.

-Веселее будет.

-Наши все спят.

-Слышу, как они спят, - хохотнул маркиз, мотнув головой в сторону тканой стены, из-за которой доносились женские стоны.

-Не хочу. Мне и тут неплохо. Да и крестьянки надоели - не поверишь, как. - Рамон провел ребром ладони по шее. - Раз за разом находится девка, уверенная, что зачнет и родит мальчика, которого господа заберут воспитываться в замок. Ну и ее заодно.

-И как? Много парней за два года заделал?

-У меня нет детей. По крайней мере тех, о которых я знаю. Оно и к лучшему. Растить сына, зная, сколько ему отведено... А бастард - не наследник.

-А почему вы вообще так носитесь с ублюдками? - поинтересовался Дагобер. - Воспитатель твой; святоша этот, Эдгар.

Рамон отставил вино, поднялся. Протянул руку девушке, помогая встать.

-Потому что на них проклятие не падает. А роду нужны мужчины, хотя бы такие.

-А не боитесь, что один из них вдруг решит присвоить титул?

Рыцарь невесело усмехнулся.

-Мой прадед незадолго до смерти усыновил своего бастарда по всем правилам. Через двадцать лет молодой человек попал под грозу. Хоронили уголья. Прости, я, наверное, пойду. Развеюсь. Когда вернуться, забрать Хлодия?

-Под утро приходи. - Маркиз тряхнул тихонько посапывавшую девицу, та подняла голову, захлопала глазами. - Пойдем-ка милашка, он прав, хватит тратить время на болтовню.

Рамон со спутницей осторожно обошли устроившуюся прямо у шатра пару.

-Куда мы идем? - осторожно поинтересовалась девушка.

-Ко мне. Чтоб никто не мешался.

У шатра его окликнул Бертовин:

-Моего парня не видел?

-Он у маркиза в шатре. С женщиной.

-Я не разрешал ему...

-Я разрешил. - Отрезал Рамон. - Вернее, приказал. Умирать он взрослый, а гулять - нет?

-Взрослый... два остолопа, на полчаса без присмотра нельзя оставить.

-Придержи язык. Я пьян и буен.

Бертовин хмыкнул и растворился в темноте.

Рамон откинул полог. Дурашливо-галантный поклон не вышел: земля покачнулась и пришлось вцепиться в растяжку, удерживающую шатер. Выпрямившись, зашел вслед за девушкой, указал на ложе:

-Раздевайся.

Она кивнула, начала торопливо стаскивать одежду. Мужчина попытался было снять котту, запутался, опустился на пол с глупым смехом. Девушка бросилась помогать - оказалось, что не расстегнут аграф, удерживающий одежду у горла. Выпутавшись из котты, Рамон махнул рукой на остальную одежду, кое-как взгромоздился на ложе. Женщина в одной рубашке упала рядом, притянутая жестким рывком. Тратить время на то, чтобы раздеть ее окончательно, Рамон не стал.

Под утро Рамон оставил рядом со спящей женщиной монету. У выхода из шатра по-прежнему дежурил Бертовин. От кого караулил - непонятно, большая часть обитателей лагеря была пьяна в стельку.

- Пошли кого-нибудь приглядеть, как проснется, пусть выпроводят. - Приказал рыцарь. - Я за Хлодием.

Выпитое малу-помалу выветривалось из головы, оставляя то мутное дурнотное состояние, что предшествует похмелью.

У шатра маркиза на мужчину налетела давешняя девица, оставшаяся ублажать Дагобера. Рамон проводил ее взглядом, машинально заметив, что девчонка всхлипывает едва ли не в голос.

-Чего это от тебя зареванные девки поутру убегают?

Дагобер приподнялся на локте, не удосужившись прикрыться

-Я ей королевский указ прочитал. Его величество озаботился душами воинов. И повелел всякому, встретившему в расположении армии его подданных гулящую девку, сломать ей руку и выпроводить восвояси.

-Постой...

- Просто не заплатил. - Хмыкнул маркиз. - Пусть радуется, что легко отделалась.

Рамон помотал головой: соображалось туго.

-Ночью что ли указ пришел?

-Нет, конечно. Дня два назад.

-То есть ты с вечера знал, что не заплатишь?

-Конечно. Хотел днем рассказать, чтобы ты тоже не тратился, да из головы вылетело.

Рамон высунулся из шатра - девицы уже не было видно. Молча прошел за полог, тряхнул за плечо Хлодия. Девушка открыла глаза.

-Убирайся. - Бросил рыцарь.

Она кивнула, мигом оделась и исчезла.

Оруженосцу пришлось помочь подняться.

-Эй, ты чего? - изумился Дагобер.

-А сам не понимаешь?

-Иди, проспись. Это всего лишь шлюха.

Рамон долго пристально смотрел на приятеля. Тот заерзал под взглядом, начал натягивать покрывало.

-Да. - Медленно отчеканил Рамон. - Она - всего лишь шлюха. А кто - ты?

Дернул ничего не понимающего Хлодия за рукав и, едва не оборвав полог, вышел.