Баев Ал: другие произведения.

Кока Колыч

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    Поколению, взращенному на фастфуде
  Если верить христианским проповедникам, а Кока им чаще верил, то миром правит любовь. А так как он всегда считал себя неотъемлемой частью этого славного мира, то и его помыслами, соответственно, повелевало вышеназванное противоречивое чувство. Правда, Кокина любовь характер имела вздорный и непостоянный, словно пыталась во всем угодить своему хозяину и мыследержцу, а потому скорее смахивала не на христианское всепрощающее умиление, а на неуемную древнеримскую тягу ко всему материально прекрасному.
  Когда-то давным-давно, лет этак триста назад, Кока вслед за неугомонным царем-императором перебрался из столицы прежней в столицу на новом месте отстраиваемую, поменяв обжитой и меблированный сводчатый подвал роскошного теремка воинственных бездельников и сибаритов бояр Мутузовых на продуваемый немилосердными ветрами чердак княжеской новостройки-халупы о двух сквозняшных этажах в престижном, но неуютном районе Петербурга с одной лишь только надеждой на светлое будущее. А все почему? Да потому, что ранг Кокин не позволял его отшлифованной гордыми столетиями совести обитать в занюханной провинции, коей обещала стать в те лихие годы древняя красавица Москва.
  Номинальные хозяева Кокиного теремка, вышеупомянутые бояре Мутузовы, естественно, мнения придерживались если не противоположного, то иного, и вслед за опекуном семейного гнездовища в новую метрополию скарбы везти отказались (то ли от природной лености, а может из страха за потерю бесценных имуществ, что вполне справедливо). Кока потом слыхал от сплетников, что имеются в любой среде, даже в самой что ни на есть мистической, будто бы прислали ему на смену в московский терем нового смотрителя - обрусевшего ордынского выходца Карима, домового хозяйственного, но чересчур своеобразного, и будто бы до сих пор, уж по прошествии веков, на том самом месте, где жили некогда изнеженные бояре, а ныне звенит зеркальными стеклами на семи ветрах уродливый универсальный магазин о пяти ярусах, ко всеобщему недоумению и возмущению попахивает вяленой кониною и временами из ниоткуда в залах и пассажах начинает вздыматься и клубиться терпкая земляная пыль, словно из под метлы невидимого обывателям дворника.
  Впрочем, наш рассказ не о толстопузых и румяных боярах Мутузовых, не о поджаром домовом-татарине Кариме-дворнике и даже не о прекрасной некогда и частично поныне прелестнице Москве.
  Тогда, при Петре-правителе, Кока намучился немало. С его-то полезными привычками к горячим расстегаям и печатным пряничкам под душистую медовуху, со страстью неподдельной и неимоверной к тройной ушице на клязьминских ершах да карасях и сурской стерлядочке под кисло-горькую клюквенную настойку, с обожанием нестерпимым икорки паюсной и буженинки рязанской, бережно и терпеливо остуженной в глубоком сухом погребе до нужной аромату и мягкости кондиции... Тьфу, ты! Рассказываю, а сам слюной захлебываюсь! Короче, любил наш Кока более всего в своей насыщенной заботами о близких человеках жизни хорошо закусить и вздремнуть опосля денька полтора-четыре. Юный же Петербург, злой, прямой и неистовый, строящийся на болотах и людских костях в этих болотах погребенных, к жизни роскошной располагал худо.
  "Ничего, - успокаивал себя Кока, - потерпим годиков пять-десять, а там все и наладится. Столица ж возводится, а в столице возведенной ой не сечку кушать будем да квасом кислым заливаться". Успокаивал и терпел, скрипя зубами, гоня от себя поганой метлой воспоминания о ненавистных теперь добряках и чревоугодниках Мутузовых, оставшихся в теперь уж далекой и глубокой провинции.
  
  Но годы шли. Сырые зимы сменялись сырыми веснами, те - такими же летами, а лето - промозглой осенью. Кока часто болел. Проклятый кашель его, раздававшийся ночами с чердака (в подвале из-за дичайшей влажности обиталище устроить сказалось решительно невозможно), пугал хозяйских огольцов. Страшные хрипы надтреснутых вечным ненастьем легких его настораживали и старших князей Гуцуловых, и дворецкого, и даже вечно пьяного конюха Прошку, поминающего Господа нашего всуе при каждой неверной случайности.
  Впрочем, домовым Кока был старательным, за непорядками следил, устраняя их без рьяной охоты, но с присущим его поколению смотрителей за добром умением. И Гуцуловы, душегубы-изверги, заботу его о своем обиталище ценили. Во втором поколении своем укрепили они подвал, обмазав метровым слоем известки, набили его под завязку копченостями, солониной и прусским шнапсом... Не ахти какое удовольствие от таких яств, но все ж лучше, чем брюхо изнутри щекотать черствым хлебом и недоглоданными рыбьми хребтинами.
  
  И только приноровился Кока к новым хозяевам своего дома за два тягучих столетия, как грянула проклятая разруха.
  Гуцуловы со всем скарбом из особняка сбежали за кордон, еду какие-то пьяные орущие мужики в матросских тельниках растащили, да и шнапс весь, коего хватило б на сотню-другую лет, с ними же ушел. Княжеский дом в считанные недели превратился в треснувшую развалину. Сколь ни старался Кока, бегая от одной стенки к другой с мастерком и старательно разведенным раствором, сколь ни сколачивал косяки и рамы, ничего не помогало - глупая человеческая натура оказалась сильнее.
  Нет, лет через пять княжеский особняк кое-как отремонтировали - ненужные кладовки забили нещадно поломанной барской утварью, покрасили аглицкие атласные обои зеленой масляной краской, а буфеты и комоды красного дерева - цинковыми белилами. Поселили, в общем, в былом изысканном дворце гражданина Пролеткульта.
  Кока этого самого Пролеткульта так ни разу во дворце и не встретил, но домочадцы его ни умом, ни хозяйственностью явно не отличались. Ну кто ж, скажите, в жилом-то помещении в десять басовых труб дует?! Всю штукатурки своими какофониями растрескали ироды...
  Не ужившись с бессовестными чадами Пролеткульта, истощав и оголодав на полном бескормии, Кока, еле сдерживая слезы, некогда свой дом, превратившийся теперь в отвратительный бесовский бардак, покинул. Переселился с сердцу помилевшей за годы бытия Фонтанки на затерявшуюся среди строя цифирь неприметную линию Васильевского острова, в трехэтажный дом Пролетпита.
  Этот господин, хоть и его Кока, как и упомянутого нерачительного Пролеткульта, ни разу так и не лицезрел, оказался господином (нет, не господином - теперь все вокруг стали товарищами!) более или менее заботливым. Во всяком случае, терпимым.
  Крыс и тараканов в его погребах было не счесть. Но и продукты водились. Абы какие конечно - крупа всякая, мука, новомодное лакомство (тьфу!) - макароны, урюк с изюмом в холщевых мешках... Но и то лучше, чем вареная березовая кора.
  Кока, домовой в почтенном возрасте, набравшийся за века бесценного опыта, знал об исторических катаклизмах не понаслышке. И ордынцев в свое время пережил, и смутные времена царя Бориса... Но нынешний беспредел его, уже не молодого и с голодухи обессилевшего, доканал.
  Наелся наш мученик до тошноты вяленых абрикосин да виноградин, устроил себе под домом Пролетпита тайную берлогу-убежище, сообщил о нем лишь одному вертихвосту из своих, и улегся в спячку наподобие лесного мохнатого чудища медведя. Мол, посплю с полвека-век, а там и, глядишь, все наладится...
  
  Разбудил его Васька спустя восемь десятков лет, или около того. Васька - домовой молоденький, юркий, народившийся из персиковой косточки во времена Турецкой кампании, отчего-то почитал Коку за собственного дедушку.
  - Деда, - тормошил Васька впавшего в анабиоз старика, - деда, проснись же, наладилось!
  - Ктой-то? Чавось-те? - спросонок бубнил Кока, еле разлепив зенки.
  - Да проснись же ты, говорю! - весело улыбался, оскалив безупречные коричневые зубы (это у домовых самый шик) Васька. - Ты ж меня сам, деда, просил пробудить, как все наладится! Вот и бужу, значится.
  - И как же, значит, наладилось? Прошла, стало быть, разруха-то? - Кока уселся на отсыревший матрац и сладко потянулся, разминая затекшее тело.
  - Прошла, деда, прошла! - радостно воскликнул Васька. - Мы тут на сходке с нашими посидели и решили тебе новый дом дать. Добрый!
  - Да неужто? - саркастически оскалился Кока. - И чем же он такой добрый? Хозяин-то кто?
  - Ох, деда, хозяин закордонный, ты его не знаешь, - бесхитростно заулыбался Васька.
  - А покушать у него найдется? - явно заинтересовался Кока.
  - Харчей - горы. Во! - Васька развел руками, как бы обозначая простор этих самых харчовых гор и от нетерпения запрыгал. - Пойдем, деда, пойдем скорее...
  
  А через год Кока умер. От ожирения.
  Закордонным хозяином нового дома оказался некто Макдоналдс, таки закормивший нашего оголодавшего старика своими "деликатесами" до смерти.
  Пухлые гамбургеры и липкие чизбургеры, поглощаемые Кокой безо всякой меры, финтифлюшки-курфилейчики, уминаемые им словно семечки да сладкая шипучка сделали свое дело.
  Старик, сперва лишь раздобревший на новых харчах, приобретший былые розовость щек и округлость лица, довольно быстро вошел во вкус. Через каких-то полгода коллеги его и товарищи уже вовсю потешались над Кокиным необъятным пузом, добавив уважаемому старцу чужеродное отчество "Колыч" за полюбившийся тому дивный напиток.
  Страдая от появившейся впервые за долгую жизнь одышки, Кока и передвигался-то в последние свои дни с остановками опосля каждых пяти шагов. Некогда подтянутое и могучее его тело превратилось в подобие московского кулича, со смешно торчащими оттуда ладошками.
  Но даже лежа на смертном одре и зная, что дни его сочтены, Кока, уминая очередной гамбургер, не переставал восхищаться:
  - Это ж надо, какой деликатес питательный! Кабы раньше-то знать, что господин Макдоналдс весь мир накормить может, так его бы ресторации на Петровой стройке столицы большой, я скажу, успех имели неоценимый. Глядишь...
  Но куда "глядишь", осталось тайной, потому как на слове этом Кока наш испустил последний дух.
  И только бутылочку колы из сжатого кулака так и не выпустил...
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"