Аннотация: Детский "экшн" из жизни "человекоподобных" зверушек. Написан аж в 2003 году для малолетнего тогда сына и при его непосредственном участии в разработке персонажей и "монтаже" их характеров.
Посвящаю и дарю эту повесть Севе Баеву,
любимому сыну и лучшему другу
Предыстория. Как я познакомился с Цезарем Зайцевым
Произошла эта удивительная история в лесу недалеко от города. Точнее там она началась, а закончилась... точнее... Тьфу, совсем заговорился! Она, в смысле история, ещё не закончилась.
Началась история в лесу, а продолжилась в небольшом (а, возможно, теперь уже и большом) городе, расположенном рядом с тем самым лесом. Хотя... Кто его знает, может и нет никакого города недалеко от этого леса, или леса поблизости от города... Или история эта, от самого начала до её счастливого конца - чистой воды вымысел...
Только я в то, что она - вымысел, не верю, потому как рассказал мне её один очень симпатичный заяц, с которым я познакомился прошлым летом на озере, куда мы с сыном по выходным ходили загорать и купаться. Сева (так зовут моего сына) плескался в воде и не обращал на мои окрики ровным счётом никакого внимания, когда из леса на берег вышел заяц. Он подошёл ко мне и совершенно спокойно уселся рядышком на бревно. Я повернул голову и с интересом глянул на столь необычного соседа, а он, протянув мне лапу, представился:
- Цезарь.
- Что? - мне показалось, будто я ослышался. Ведь так уж повелось, что мы, люди, совершенно искренне верим, что звери не умеют говорить.
- Цезарь, - повторил смелый заяц, - меня так зовут. Фамилия - Зайцев.
- Очень приятно, - ответил я, - Алексей.
- А вот интересно, Алексей, - сказал Цезарь, - почему вы меня не испугались?
- Отчего ж я вас должен бояться? - удивился я. - Вы ж не крокодил или, на худой конец, волк какой-нибудь, а... как бы это сказать... типичный заяц.
- Да, - подумав, согласился он, - я совершенно типичный заяц. Кстати, если вам, Алексей, интересно, то могу рассказать историю о том, как мы, зайцы, подружились с волками...
И Цезарь так задумчиво посмотрел куда-то вдаль, видимо, вспомнил что-то очень-очень волнующее и интересное, что я просто не смог отказаться от предложения.
- Мне очень интересно, - ответил я Цезарю, - расскажите, а я вас капустой угощу. У меня как раз с собой качан капусты есть... Так, на непредвиденные случаи...
- Какие-такие непредвиденные случаи? - теперь удивился Цезарь. - Странный вы, Алексей, человек. Другие люди на непредвиденные случаи пистолеты носят, ножики, деньги, наконец, а вы - капусту! Я, кстати, морковь предпочитаю. А с капустой - это к жене. Алевтина помешана на капусте!... Так вы слушаете?
- Да, - кивнул я, - слушаю.
- Что ж, тогда начинаю. Итак...
Зайцевы с Капустной поляны
Итак...
В двухкомнатной норе с пристройками, на самой красивой в лесу поляне, названной Капустной, потому что была она почти целиком занята под огород, жила-поживала семья Зайцевых - папа, мама и сын. Папу звали, да и ныне зовут - Цезарь, маму - Алевтина, а зайчонка, их замечательного сынулю, - Серёженька.
Заяц-папа летом целыми днями занимался кородёрством - обдирал с деревьев кору, сносил её в хозяйственную нору, чтобы долгими зимними вечерами было чем заняться. Надо сказать, что Цезарь считался в лесу признанным авторитетом в области изготовления разнообразных игрушек, которые пользовались успехом и у птиц, и у ящериц, и даже у волков. В умелых лапах искусного мастера полоски ивовой коры превращались в смешных плетёных куколок, а из коры сосновой острые заячьи зубы вырезали удивительные кораблики и домики.
Зайчиха-мама была натурой прозаичной - она выращивала капусту. 'Чем больше у зайца капусты, тем счастливее заячье существование, - частенько говорила она мужу с укоризной в голосе. - Ты бы свои игрушки на капусту менял, а то прибыли от твоего ремесла никакой - одни убытки'. Цезарь молча и с удивлением смотрел на супругу, искренне не понимая о чём речь. Капусту он никогда мерилом счастья не считал, тем более что с детства предпочитал морковь, которую и добывал ночами на фермерском поле на радость себе и Серёженьке, который пошёл характером в отца.
Кстати, Серёженька мог часами сидеть в отцовской мастерской и наблюдать, как тот мастерит чудесные игрушки из совершенно обычной коры. Зайчику нравилось, как папа радовался, когда на полочке рядом с окном появлялся очередной плетеный зайчонок, волчонок или совёнок. Он тут же называл его каким-нибудь весёлым именем - ведь никто, даже деревянный солдатик не сможет жить по-настоящему, пока его никак не зовут.
Приближалась зима. Осень шуршала ветками и опадавшими с них листьями, а Серёженька каждое утро провожал взглядом стройные косяки уток и журавлей, отправлявшихся в тёплые южные страны. Мама пересчитывала в погребе запасенную капусту, а папа начинал придумывать новую коллекцию игрушек. И всё бы было по-прежнему хорошо, если бы в лесу не появились охотники...
Однажды ранним утром, когда все приличные зайцы ещё спят, по лесу прокатилась волной тревожная весть.
- Спасайтесь кто может, кто может - спасайтесь! - меж деревьев летели перепуганные синицы.
- Что случилось, желтопузые? - выскочил на поляну разбуженный писком Цезарь.
- Зайцевы, бегите! - крикнула запыхавшаяся от быстрого лета Симка, маленькая синичка, деткам которой Цезарь в прошлом году смастерил чудесный домик. - Скорее, там охотники с ружьями!
- У нас нора глубокая, - зевнула вышедшая Алевтина, - нам ружья не страшны.
- Никанор, ваш сосед, тоже так считал, - тревожно пискнула Симка.
- И что? - зайчиха протёрла глаза.
- А то, что он теперь на поясе у одного из охотников болтается. Они... его... собакой!
Никанор, самоуверенный заяц, живший на соседней поляне и разбивший там такой капустный огород, что Алевтина кусала от зависти локти, не боялся никого. Он, посмеиваясь, говорил, что имея столько капусты, сколько есть у него, можно жить вечно. А теперь на поясе висит... И никакая капуста не спасла.
- Алевтина, буди Серёженьку! - крикнул Цезарь и продолжил: - Симка права. От собак нас нора не укроет. Придётся бежать.
Зайчиха скрылась в дыре и через минуту выскочила, держа на руках ничего спросонок не понимающего зайчонка.
- Бежим, - перехватил Цезарь из лап матери сына, усадил его в плетёный ивовый рюкзачок, наспех накинутый на спину, и бросился в сторону поля.
- Ты куда? - крикнула вдогонку Алевтина. - Там же люди!
- Беги за мной, - не оборачиваясь, прокричал заяц, - мы их обманем.
Надо сказать, что план хитроумного зайца был поистине гениален. Он понимал, что охотники вышли из города и направляются вглубь леса, поэтому возвращаться они решат не раньше, чем через несколько часов. И, останься зайцы в лесу, их непременно выследят.
Достигнув через несколько минут поля, морковь с которого уже выкопал на своём тракторе трудолюбивый фермер с большим синим носом (его Цезарь не раз видел), Зайцевы остановились отдышаться.
- Куда дальше? - наконец спросила зайчиха.
- Надо найти Анатолия, - ответил Цезарь. - Симка говорила, что он живет на вершине самой высокой сосны в гнезде, похожем на Солнце.
- Окстись, заяц, - презрительно проговорила Алевтина, - птицы улетели на юг!
- Анатолий никогда не улетает, он - волшебник, - спокойно ответил заяц.
- И что ты хочешь, чтобы он сделал? Превратил нас в охотников? - хмыкнула зайчиха.
- Не знаю, - потупился Цезарь, - но у меня такое чувство, что нам помочь может только он. Серёженька, - заяц снял со спины рюкзак и обратился к сыну, - ты не слышал о старом аисте?
- Слышал, папа, - ответил зайчонок, - я знаю, где его дом. Бегите за мной!
Серёженька самостоятельно выбрался из рюкзачка и понесся по опушке вдоль поля. Взрослые зайцы пустились за ним. Вороны, мирно клевавшие торчащие из перепаханной земли корешки, чуть не свернули от любопытства шеи и удивленно раскрыли клювы, увидев, как рядом с ними пронеслись три маленьких пушистых вихря.
Обитатели Волчьего Лога
Зайцы остановились на краю широкого и глубокого оврага. Никогда ещё они не заходили так далеко от дома. И дело не в том, что овраг был так уж далеко, просто нормальные (в смысле - не хищные) звери этот район леса благоразумно стараются обходить, памятуя, что недаром его прозвали Волчьим Логом.
- Куда ты нас привел, Серёженька? - изумилась зайчиха.
- Вон, смотрите! - показал зайчонок на ту сторону оврага. Прямо на краю, вытащив из осыпавшейся земли страшные узловатые корни, стремилась в небо высоченная сосна, на вершине которой покоилось огромное и несуразное гнездо; во все стороны из аистиного дома, словно лучи, торчали острые золотистые ветви. - Это и есть дом Анатолия. Мне Миша рассказывал, что этот аист может всё, и даже больше, чем всё!
- Миша? - удивился Цезарь. - Ты нам никогда о нем не говорил. Кто это?
Зайчонок понял, что ляпнул лишнее, и теперь сидел, зажмурив от волнения глаза. Проговорился! Что же теперь будет? Маме можно было бы сказать и неправду, но отец всё равно поймёт, поэтому запираться бесполезно. Ай, что будет, то будет!
- Миш-ша... ну-у... из лога, - прошептал Серёженька.
- Из какого лога? - отец, строго прищурившись, глянул на сына.
- Из-з-з... эт-тог-го...
- Из этого? - в один голос воскликнули родители.
- Да, - ответил зайчонок, - а что тут такого? Он хороший, он зайцев не ест.
Цезарь вплотную подошёл к Серёженьке и положил ему лапу на плечо.
- Позвольте вас спросить, молодой человек? - ехидно начал он. - С каких это пор волки перестали питаться зайцами?
Зайчонок скинул с плеча отцовскую лапу и смело уставился взрослому зайцу в глаза.
- А вас позвольте спросить, - с интонацией, заданной Цезарем, ответил он, - С каких пор зайцы предпочитают кору капусте?
Зайчиха рассмеялась.
- Ладно вы, перестаньте ссориться! - со смехом в голосе произнесла Алевтина. - Из всякого правила есть исключения. Сынок, так Миша - это волчонок?!
- Волчонок, - ответил Сереженька, - ну и что?
- А его родители про тебя знают? - поинтересовался отец.
- Он с дедом живёт, - пожал плечами зайчонок, - я Степану, Мишиному дедушке, на день рождения твою куколку волка подарил. Помнишь, ты тогда её искал? Прости, это я украл.
- Что уж теперь, - отмахнулся игрушечник, - забыли... Но больше так не делай, понял?!
- Да, папочка, - Серёженька ласково прижался к отцу, - я не буду.
- Чудики вы мои, - нежно произнесла зайчиха, - скажите лучше, как нам на ту сторону перебраться.
Вместо того чтобы ответить матери, Серёженька подбежал к стоявшему поблизости пеньку и застучал по нему как по барабану своими лапками. На прогремевшую в тихом утреннем лесу, словно гром, дробь из оврага выскочил огромный серый волк. Цезарь и Алевтина непроизвольно попятились, а зайчонок приветливо улыбнулся и подошёл к страшному хищнику.
- Здравствуйте, дядя Степан! - весело поздоровался он с волком.
- Привет, Серёга, - гавкнул волк и почему-то облизнулся. - Уже встал? А Мишка ещё дрыхнет. Лентяй, прям не знаю, что с ним делать! Совсем от лап отбился, с зайцами дружит...
Волк пристально посмотрел в сторону прижавшихся к стволу дерева Серёжиных родителей.
- Помочь? - волк даже оторопел от такой просьбы. - Зайцам? Ты, парень, не забыл, с кем разговариваешь?! Я ж волк!
- Ну, дядя Степан! - начал канючить Серёженька. - Мы от охотников спасаемся.
- Охотники? - у волка на загривке поднялась дыбом шерсть, а зубы хищно оскалились. - Где?
- Там, - показал зайчонок лапой в сторону, где осталась Капустная поляна.
Степан с облегчением выдохнул:
- Ф-фу, напугал ты меня, зайчара, нельзя ж так, право слово! Ладно, в этой ситуации зверь должен зверю помочь. Но в другой... Говори, зачем я вам понадобился, - волк уставился на Зайцевых.
Цезарь, осмелев, подошёл к сыну и волку.
- Простите, уважаемый Степан...
- Семёныч, - подсказал волк отчество.
- ...Степан Семёныч, нам бы на ту сторону перебраться, а? - заяц просительно посмотрел на хищника.
- Идите за мной, - ответил без лишних вопросов волк и исчез в кустах.
- Мам! - позвал Серёженька, и Зайцевы всем составом двинулись вслед за Степаном Семёновичем.
Еле заметная волчья тропа вела через овраг прямо на ту сторону. Естественно, без такого провожатого семья зайцев ни за что не осмелилась бы пройти по ней, да и сейчас было страшновато, но проблему надо срочно решать, а надежда оставалась только на Анатолия, к которому другой дороги с этой стороны лога не существовало.
Когда путники оказались уже внизу, Степан неожиданно остановился и обернулся.
- Постойте, уж не к старому ли аисту вы собрались? - широко раскрыв глаза, спросил он.
- К нему, - ответил Цезарь, - а что?
- Ничего, - ответил волк, - только он здесь больше не живёт, переехал с неделю назад.
- Переехал? - Алевтина почувствовала, что сердце её начинает биться быстрее и громче.
- Да, за Буреломы. Сказал, что там спокойнее. Но не бойтесь, на юг он не улетел.
Зайцы стояли как вкопанные. Известно, что можно договориться с волками, найти общий язык с коршуном и даже орлом, но в Буреломы... Туда идти уж совсем небезопасно. Дело в том, что этот район в лесу обходят даже люди. И не только потому, что Буреломы расположены в местах труднопроходимых, за болотами, но еще и оттого, что обитатели их, мягко говоря, не очень-то дружелюбны. На Топком Месте перед Буреломами живёт многочисленная скользкая семейка Гадючиных, а, если через топь и удастся перебраться, среди самих поваленных деревьев можно запросто угодить в лапы хитрых плутовок. Мама и дочка Лискины - Лизавета Абрамовна с Сонечкой - зайцев, в принципе, очень любят. Только не с точки зрения приятности компании, а исключительно в виде еды.
Степан Семёнович озадачил Цезаря. Тот стоял теперь растерянный и не мог придумать, как ему поступить. Может, можно вернуться домой? Может, ушли уже охотники? Нет, эти ушли, так другие придут. Несколько лет назад в лесу полным-полном охотников было, тогда звери здесь селились редко. Это в последние годы люди куда-то запропастились. Лесные жители только вздохнули свободно, как - на тебе! Снова несчастье! Новый лес искать? А запасы? Да и кто ж из приличных-то зверей, глядя на зиму, свой лес покидает? Так и вовсе без дома остаться можно, а то и погибнуть.
- Что задумался, Зайцев? - кивнул волк.
- Думаю я, Степан Семёныч, что теперь не только нам, Зайцевым, но и вам житья в лесу не будет. Если человек вернулся, зверям места здесь больше нет, - грустно проговорил Цезарь и посмотрел на супругу.
- Я понимаю, но что делать? Куда ж нам податься-то? Здесь наш дом...
- Деда-а, - из кустов раздался рыкающе-зевающий голосок, и на поляну, отряхиваясь, вышел на ватных со сна лапах волчонок, - ой, Серёжка, привет! Ты как в наших краях?
- Здравствуй, Миша, - ответил зайчонок, - познакомься, это мои папа и мама.
- Здрасьте, - поздоровался Миша и, усевшись на землю, представился: - Миша.
- Очень приятно, - ответила зайчиха и вежливо наклонила голову. - Алевтина Альбертовна, а это Цезарь Александрович, - повернулась она к Зайцеву-старшему.
- Ладно, зайцы, - хмуро проговорил Степан, - пойдемте в Буреломы вместе. Вы и меня с панталыку сбили. Без Анатолия, я чувствую, нам эту задачку не решить.
Через Топкое Место
Путь к Топкому Месту оказался неблизким. Кроме того, чуткие уши зверей различали тревожные звуки - откуда-то справа слышались отдаленные выстрелы. Да, люди пришли в лес серьёзные, такие без добычи не уйдут. Шедшие впереди Степан с Цезарем, то и дело насторожённо оглядывались назад, проверяя, не отстали ли Алевтина с детьми. Зайчиха, постоянно цыкая, тщетно пыталась урезонить скакавших от дерева к дереву Серёженьку и Мишу, которым на опасность словно и начхать было. Дети есть дети.
Тусклое осеннее солнце находилось уже в зените, когда под ногами начала чавкать вода.
- Стоп, - скомандовал волк, - выходим на болото.
- Уже! - обрадовался Миша, - а я думал, что нам идти ещё и идти.
- Нет, - ответил Степан, - мы почти на месте. Будьте осторожнее, ступайте за мной шаг в шаг, и только на кочки. Цезарь, пойдёшь последним, договорились?
- Конечно, Степан Семёныч, - согласился заяц. Миша пусть ступает за вами, следом - Алевтина, а Серёженьку я понесу на спине. Прыгай сюда, сынуля, - отец снял со спины плетёный рюкзачок и раскрыл его перед зайчиком.
Когда из-за отцовских ушей выглянули длинные ушки Серёженьки, компания двинулась к болоту. Пройдя шагов тридцать, Степан остановился.
- Что-то не очень мне нравится это место, - с волнением в голосе проговорил он, - может, обойдём?
- Давайте, - с радостью согласилась зайчиха, но Цезарь покачал головой.
- Нет, Алевтина, - проговорил он, - обойти не получится. Слева люди, а справа река. Придётся нам идти прямо. Ты, главное, держись за волками. Степан Семёныч...
- Давай без отчества, дружище, хорошо? - хмыкнул волк. - Так проще. Пойдёмте. Да, и смотрите под ноги, на Гадючиных ненароком не наступите.
Волк двинулся по узенькой мокрой тропинке, осторожно наступая на кочки, проверяя, нет ли подвоха. Остальные отправились следом.
Отойдя на приличное расстояние от твёрдой земли и оказавшись в самом сердце Топкого Места, волки и зайцы неожиданно услышали злобное шипение, доносившееся откуда-то совсем с близкого расстояние.
- Кто тут? - вздрогнул Степан.
В ответ снова зашипело:
- Сашшша... Шшшто вам надо на моем болоте, зззвери?
Все оглянулись на голос. Из трухлявого пня, стоявшего прямо посреди тропы, из самой чёрной дыры под его корнями на путников смотрели страшные жёлтые глаза.
- Ты кто? - с дрожью в голосе поинтересовался Цезарь.
- Я Сашшша Гадючччина, хозззяйка Топкого Мессста, - из-под корней показалась большая плоская чешуйчатая голова старой гадюки, - Шшшли бы вввы назззад, зззвери.
- Мы бы с радостью, - просительным тоном заговорила зайчиха, - но в лесу охотники, и домой мы попасть не можем. Нам надо пробраться в Буреломы. Пропусти нас, пожалуйста, а?
- Хорошшшо, зззвери, - теперь гадюка полностью выползла на свет и, изогнувшись зловещими кольцами, улеглась на пне, - отдайте мне зайчччонка и идите. Нужжжна дань.
- Эй ты, скользкая старая верёвка, - гавкнул старый волк, - дань тебе нужна? Ты посмотри на меня. Я, сам Степан Семёнович Волков, не тронул лопоухих, потому что нам грозит общая опасность, а ты сейчас плюнула своей ядовитой слюной в мой авторитет. Ползла бы ты подобру-поздорову, пока из тебя ремень не сделали!
- Шшш... - прошипела недовольно Саша.
- А ты не шипи, - перебил Гадючину Степан Семёнович, показав ужасный хищный оскал, - лучше дай дорогу! Пока по-доброму прошу.
Но гадюка, похоже, никуда уползать не собиралась. Наоборот, из соседних пней показались такие же плоские головы. Многие Гадючины, услышав шипение матушки, начали окружать зверей. Реакция старого волка оказалась молниеносной. Он в прыжке взвился в воздух и раньше, чем приземлился на все четыре лапы, ухватил своими мощными зубами старую гадюку за голову. Та даже рта раскрыть не успела. Что-то треснуло, и то, что осталось от Саши - обмякший шланг - недавно ещё злобно шипевшей на трухлявом пне, со звонким шлепком бухнулось в холодную воду.
- Скорее за мной, - скомандовал волк, - пока они не в себя не пришли. Погоня нам сейчас лишняя.
Степан рванул по тропинке, ловко перепрыгивая с кочки на кочку. Остальные устремились за ним. Гадючины, однако, в погоню не бросились, а лишь злобно шипели им вслед, проклиная убийц матери. Но звери, отбежав на приличное расстояние, их уже не слышали. Они неслись по болоту так быстро, что у них в ушах свистел ветер, а шерсть намокла от пота.
Минут через пять Степан, Миша и Алевтина выскочили на твёрдую землю. Цезарь, за плечами которого болтался тяжёлый рюкзак с Серёженькой, немного отстал. Но вот показался и он.
Последний прыжок заяц не рассчитал. Вместо того чтобы перепрыгнуть на землю в два приёма, он решил перемахнуть через одну кочку, но, не долетев, шлёпнулся прямиком в жидкую грязь. Попытавшись тут же выскочить, Цезарь понял, что попал в беду. Лапы его настолько плотно увязли в вязкой жиже, что самостоятельно освободиться не было никакой возможности.
- Помогите, - жалобно прохрипел он.
Миша дотянулся до Цезаря и ухватился зубами за краешек рюкзака, из которого испуганно моргал глазёнками зайчонок. Волчонок с силой потянул, но лямки не выдержали, и Миша с Серёженькой, запакованным в ивовую плетёнку, кубарем откатились к дереву. Заяц остался в болоте. Теперь над топью торчала только его ушастая голова.
- Держись, зайчара, - крикнул Степан и перепрыгнул обратно на ближайшую кочку. Оттуда было легче дотянуться до Цезаря.
Волк осторожно, но крепко ухватил зубами заячьи уши и медленно потянул. Что-то хлюпнуло, булькнуло, и в зубах у хищника повис мокрый и грязный заяц, дрожащий от холода и страха так, что дрожь эта передалась спасителю.
Выпрыгнув на землю, Степан Семёнович осторожно положил Цезаря на кучку сухих листьев.
- Ну ты и каскадёр, косоглазый, - покачал головой он. - Ты ж с ребёнком! Разве так можно? Сожрать бы тебя, папаша разэтакий!
- Спасибо, Степан, - благодарно склонил голову заяц, - я думал - допрыгну.
- Индюк думал, - огрызнулся, но уже без ярости, старый волк, - да в суп попал. Ну и вид у тебя, отец семейства. И помыться-то негде, да и холодно...
- Ничего, - вступила в разговор Алевтина, - грязь подсохнет и сама отвалится.
Миша с Серёженькой засмеялись, Степан Семёнович тоже улыбнулся.
- Ну, коль так, то пошли, - волк огляделся, - вон уж и Буреломы показались.
Впереди виднелись сваленные ветрами и жестокими лесными пожарами деревья. Чудовищные нагромождения мёртвых деревьев... Их было так много, и громоздились они такими высокими и непроходимыми кучами, что даже видавший виды волк присвистнул:
- А я-то полагал, что всё это сказки напуганных мышей.
- Каких мышей? - не понял пришедший в себя Цезарь.
- Потом как-нибудь расскажу, сейчас время поджимает, - Степан направился к валежнику. - Не забыли, нам ещё с лисами договариваться надо? Эх, зайцы-зайцы. И чего я только вам помогаю. Ведь, курам на смех, если узнают...
Лискины из Буреломов
- Гафф! Кого я вижу, - навстречу путникам из-под дерева, грациозно выгнув спину, вылезла пушистая рыжая лисица с элегантным белым воротником, волнующем от легкого ветерка каждую свою блестящую волосинку, - Сам Степан Семёныч Волков в сопровождении милого внука пожаловали. Как дела, малыш?
- Всё в порядке, Лизавета Абрамовна, - кивнул волчонок.
- Впервые вижу, чтобы к нам на своих ногах обед шёл! Вы, господин Волков, похоже, овладели искусством высшего охотничьего пилотажа, не так ли?
- А вы, госпожа Лискина, слишком много треплете языком, - грубо ответил старый волк, - зайцы со мной, и, прошу заметить, на обед они сегодня к вам не попадут.
- Поспорим, серый? - хитро улыбнулась Лискина и, на секунду отвернувшись в сторону, тявкнула куда-то в валежник: - Сонечка, к нам гости!
Из-под того же дерева, из-под которого пару минут назад появилась Лизавета Абрамовна, вылезла молоденькая кокетливая лисичка, которая тут же подбежала к Мише и обнюхала его со всех сторон.
- А потому, - льстиво улыбнулась Сонечка, - что у столь необыкновенно замечательного деда по определению просто не может быть обыкновенного потомка.
Лизавета Абрамовна, довольно ухмыльнувшись, кивнула дочери:
- Твоя правда, Соня. Видишь, серый, какая у меня умная дочурка? Чем не невеста твоему внуку?
- Прикрой пасть, рыжая, - зевнул Степан, - где это видано, чтобы волки на лисицах женились? Иль ты совсем сдурела, курятница, или лесть твоя уже не знает никаких границ. Ты нам лучше скажи, где аиста Анатолия отыскать можно. Он на прошлой неделе говорил, что куда-то в ваши края переселиться вздумал. Ты его тут часом не встречала?
- Как не встречать! - прищурилась Лизавета Абрамовна. - Отдашь одного зайчика, отведу.
'Что ты будешь делать, - подумал про себя Степан Семёнович, - и эта туда же! Только от Гадючиных ушли, как эта пакостница на пути возникла'.
- Постой, Лизавета, - сказал он, - ты понимаешь, какая беда у нас стряслась...
- Поведай, Волков, поведай нам о своей беде, - лисица навострила уши и склонила голову на бок.
- Охотники в лес вернулись... Так что ты пока на зайцев не косись, ладно? Мы сами пришли, понимаешь?
- Понимаю, серый, понимаю...
- А коль понимаешь, скажи: где Анатолия отыскать? Поможешь?
- Я и говорю, Степан Семёныч, - проворковала Лизавета Абрамовна, - ты плохо слушаешь. Повторяю: дай нам одного зайца, и отведу я тебя к твоему аисту. Чего ж тут непонятного? Вон, хоть того, грязного... - старшая Лискина кивнула на Цезарь. - Мы с Сонечкой его отмоем, на солнышке высушим...
Цезарь непроизвольно попятился, но старый волк обернулся к нему и весело подмигнул, мол, не бойся, я с тобой.
- На солнышке, говоришь? - хитро прищурившись, проговорил он.
- А что, есть еще способы? - удивленно раскрыла глаза старшая Лискина.
- Способов, дорогуша, много. Я о другом.
- О чём же, серый?
- Да всё о том же - зайца я тебе дам, а ты с ним... Ну, в общем, сначала ведёшь к аисту, а потом получаешь грязного зайца. Договорились?
- Постой-ка, - растерялась Лизавета Абрамовна, - а ну как обманешь?
- Что ты, рыжая! - гавкнул волк. - Мне с тобою не тягаться! Ты сама кого хочешь, проведёшь. Или я не прав?
Грубая волчья лесть на лисицу странным образом подействовала, и она, улыбнувшись, согласно кивнула.
- Что с вами делать, волки? Пойдемте, - лисицы полезли под поваленный ствол, - будьте осторожнее, тропинка узенькая, по краям её острые сучья.
Волки и зайцы последовали за лисами. Степану Семёновичу пришлось туго. Там, где юркие Лискины легко преодолевали нагромождение препятствий, старый волк - внушительные-то размеры его оказались сейчас некстати - выгибался змеёй, постоянно обдирая бока о торчащие со всех сторон сучки. Степану даже показалось, что легче пройти еще несколько болот, чем карабкаться по Буреломам.
Миша с Зайцевыми, правда, пробирались достаточно легко. Цезарь всё удивлялся, как просто старик Волков договорился с Лизаветой Абрамовной, но и насчёт данного стариком обещания тоже не забывал. А ну как отдаст?! Нет, не может быть. Волковы - звери порядочные. И потом, охотники - беда общая, значит сейчас надо друг другу помогать.
Наконец, Буреломы остались позади. Перед путниками открылась чудесная поляна, усеянная опавшими сосновыми и еловыми шишками и желудями. Посреди неё возвышался высоченный старый дуб, на самой вершине которого необычным образом устроился удивительный шалаш из мохнатых еловых веток.
- Пришли, серый. Вон в том домике, - Лизавета Абрамовна кивнула на шалаш, - ваш аист и живёт. Как мой зайчик?
- Погоди, Лизавета, - волк положил лисице на спину свою тяжёлую лапу, - успеется. Надобно нам сначала с Анатолием переговорить. Шалаш-то я вижу, а вот его жильца пока что-то не наблюдаю.
- Так ты крикни, позови, - предложила Лискина.
- И то верно, - кивнул Степан Семёныч и громко завыл на дуб: - Уууважаемый Ааанатолий, здесь ли тыыы?!
Из шалаша высунулась клювастая голова аиста.
- А, Семёныч! - радостно щёлкнул он длинным клювом, - рад тебя видеть, серый бродяга. Ох, и Мишенька с тобою! А это ещё кто? Неужели Зайцевы с Капустной поляны пожаловали? Наслышан о вас, наслышан, уважаемый Цезарь Саныч.
Аист теперь показался из шалаша полностью. Он вальяжно заложил крылья за спину и уставился на гостей.
- С чем пожаловали, уважаемые? - Анатолий снова щёлкнул клювом.
- Беда у нас, - жалобно и тихо пробормотала Алевтина, - охотники в лес вернулись. Может, подскажете, мудрейший Анатолий, что нам делать?
Аист подпрыгнул в воздух и, плавно расправив крылья, большими кругами начал спускаться к зверям.
О чём поведал аист Анатолий
Анатолий опустился на землю и подошёл к зверям.
- Я знал, что это рано или поздно произойдёт. Люди должны были вернуться в наш лес, об этом написано в моей волшебной книге. Именно поэтому я переселился из Волчьего Лога сюда, в Буреломы. Тут пока относительно спокойно. Возможно... - аист сделал паузу и пристально посмотрел на зайчонка Серёженьку, потом перевёл взгляд на волчонка Мишу, - ненадолго.
- Неужели люди и до Буреломов доберутся? - удивилась Лизавета Абрамовна.
- Я сказал - возможно. Но не обязательно...
- Что это значит, Анатолий? - кивнул аисту Степан Семёнович, - Поясни, пожалуйста. Я понимаю, что мудрецы частенько изъясняются недомолвками, но мы-то, простые звери, иногда вас не понимаем и теряемся в догадках.
- Не так уж ты и прост, старый волк, как кажешься. Я тебе больше скажу - мудрость, она не в голове, а в сердце, а сердце твоё доброе. Я не мудрец, Степан, я - предсказатель. И что бы я делал без своей книги?
- Что? - в один голос переспросили звери.
- Что? - повторил с той же интонацией Анатолий. - Не знаю. Летал бы, наверное, каждую осень на юг, весною бы возвращался обратно, воспитывал аистят. В общем, жил бы как весь аистиный народ. Но так случилось, что меня выбрала иная судьба...
- Анатолий, - оборвал его на полуслове старый волк, - ты, пожалуйста, не темни. Мы к тебе пришли за советом. Как нам жить дальше? Ведь, я так понимаю, людей из леса не выгнать?!
- Выгонять никого не надо. Да и бессмысленно это. Послушайте лучше одну историю, из которой, если страх не закрыл ваши глаза и уши, вы поймёте, что должны делать. Миша и Серёженька, - аист снова пристально посмотрел на волчонка и зайчика, - вы слушайте особенно внимательно. Я очень рад, что вы, детки, оказались сейчас именно здесь. Готовы?
- Да, - хором подтвердили звери.
- Ну что ж, тогда начнём. Итак...
Вот что поведал старый аист:
'Итак, в стародавние времена, когда люди основали в лесу своё поселение и обнесли его частоколом, чтобы шальные бродячие разбойники и хищники не воровали ночами их детей и имущество и не задирали скотину, на крыше высокой смотровой башни свила гнездо семья белоснежных аистов. Люди благосклонно смотрели на птиц, они считали, что аисты принесут им удачу.
И, надо сказать, пока птицы селились на башне, люди в лесном поселении жили довольно счастливо. При любой, даже самой незначительной опасности, аисты начинали бить крыльями, поднимались в небо и тревожно кружились над поселением. Люди готовились к опасности, и им всегда удавалось ее предотвратить. Так они сумели избежать нашествия несметных крысиных полчищ, несколько раз смогли отбить свои дома от бушующих лесных пожаров, успешно оборонялись от посягательств на их жизни кровожадного племени, налетевшего, словно вихрь, на нашу землю с востока...
С годами маленькая деревня постепенно превратилась в небольшой городок, затем в настоящий город. На смену частоколу люди выстроили красивую и прочную каменную стену, шалаши и навесы постепенно уступили место многоэтажным домам.
Смотровая башня теперь стала не нужна, но люди в благодарность аистам, продолжая верить птицам, приносящим удачу, не сносили её, а, наоборот, каждый год ремонтировали и красили. Естественно, те первые аисты давным-давно умерли, теперь в гнезде на башне жили их прямые потомки. И у людей к тому времени сменилось несколько поколений.
Но вот однажды случилось нечто ужасное.
Дело в том, что люди, зажив спокойной размеренной жизнью, начали придумывать себе всякие развлечения. Ничего плохого в этом нет - кто много работает, тот должен хорошо отдыхать. Но тут они перегнули палку. На центральной площади города, там, где вокруг старой смотровой башни раньше ютились лавочки булочников, портных и сапожников, градоначальник своим указом повелел устроить зверинец.
Люди с энтузиазмом принялись за дело. Они начали устанавливать клетки. В кузнице ковали прочные и страшные решетчатые ограды. На месте перенесенных в другие части города мастерских и магазинчиков выкопали глубокие котлованы под фундаменты для павильонов. А некоторые, особо ловкие и смелые горожане отправились в лес отлавливать для зверинца всякую живность.
Через неделю, когда чугунные клетки нашли свои места на центральной площади города, звероловы начали свозить в город медведей и волков, лисиц и зайцев, барсуков и белок, всевозможных ползучих и прыгучих гадов и разных птиц...
Аисты, наблюдавшие за ужасными переменами в городе с высоты своей башни, начали тревожно кричать. Каждый день они кружились над площадью, пытаясь остановить неразумную задумку людей, но на них никто не обращал внимания. Никто... кроме градоначальника, который повелел особо искусным ловчим поймать гордых птиц и засадить их в клетку. А башню, после того, как дело будет сделано, снести.
Птиц поймали довольно быстро. Аисты угодили в замаскированные силки, которые птицеловы разложили, пока хозяева отлучались по своим делам, прямо в их гнезде. Птиц поместили в самую высокую и просторную клетку, между клетками с волками и зайцами. И единственное, что смогли сделать аисты для товарищей по несчастью, это первой же ночью приподнять над землёй своими цепкими клювами и вытащить сквозь прутья решёток зайчонка, родившегося недавно в семействе лопоухих прыгунов, и его ровесника - волчонка.
Родители плакали, когда их детки, прячась в тени домов и под брошенными телегами, бежали вон из города.
В городских воротах неосторожные зверята налетели прямо на стражника, который от испуга выронил факел прямо на сено, сушившееся под стеной. Сено моментально вспыхнуло. Огонь перекинулся с ветром на городские строения, и через час уже весь город был объят пламенем.
Люди пытались потушить пожар, кое-кто обвинял во всём градоначальника, который, приносивших городу удачу аистов, заточил в клетку. Тогда градоначальник лично побежал на городскую площадь освобождать птиц и зверей. Клетки распахнулись, и напуганные звери бросились вон, кусая от страха своих недавних обидчиков. Люди, переключив своё внимание с пожара на зверей, вооружились пиками и вилами, и начали гоняться за бедными животными...
К утру было всё кончено. Город сгорел. Среди руин ходили обездоленные и чудом уцелевшие люди, которые искали своих друзей и родственников. Тут же валялись убитые ночью звери. Нет, некоторым из них всё-таки удалось спастись. Среди них была семья волков, которые поклялись отомстить людям за нанесенную обиду и с тех самых пор начали в лесу нападать на безоружных грибников и ягодников, одиноких купцов и путешественников.
Люди возненавидели волков, а вместе с ними и остальных зверей. В лес устремились охотники, которые начали нещадную расправу над своими соседями. Началась кровопролитная война между зверями и людьми.
И вскоре звери поняли, что они терпят поражение. Тогда они отправились к аистам, поселившимся на высокой сосне, что и поныне растёт на краю Волчьего Лога. Так случилось, что в это же самое время к аистам с поклоном, чтобы те вернулись в город на отстроенную после пожара на площади башню, отправили свою делегацию и горожане. Встретившись под сосной, люди и звери со страхом и ненавистью смотрели друг на друга, но аисты попытались их примирить.
Видя, что из этой затеи ничего не выходит, старый аист наложил на людей и зверей заклятие. Звучало оно так: 'Жизнь ваша сможет наладиться только тогда, когда в город придут зайчонок и волчонок, которые бок о бок ровно в полдень придут на центральную площадь, и ни один из людей не обидит их ни делом, ни словом. Только тогда аист вернется на башню, и горожане помирятся с лесными зверями. Но произойти это должно сегодня. Если не получится, то следующий шанс, последний, будет у вас только через пятьсот лет. День в день'.
Люди начали смеяться такому нелепому заклятию, мол, возвращайтесь хоть сейчас, никто вас пальцем не тронет. Но звери, в памяти которых ещё сидели воспоминания о страшном зверинце, наотрез отказались отпускать своих детей в город. Кроме того, волки никогда не дружили с зайцами, поэтому решение задачки казалось не таким уж простым. Как примирить хищника с его жертвой?
Услышав роптания зверей, люди снова разозлились и сказали, что до тех пор, пока в город не вернутся аисты, набеги на лес будут продолжаться.
Так и не помирившись, люди вернулись в город, а звери остались в лесу. С тех пор прошло много лет, за которые ровным счётом ничего в отношениях людей со зверями не изменилось, кроме того, что все потихоньку позабыли о страшном заклятье старого аиста и продолжают убивать друг друга.
Поэтому не удивительно, что в лес вновь вернулись охотники'.
- Да, совсем забыл, - Анатолий выдержал паузу. - Судя по моей книге, до того дня, что должен вернуться через пятьсот лет и о котором говорил мой далекий предок, старый аист, наложивший в гневе заклятие, осталось меньше трёх суток. На третий полдень, если зайчонок с волчонком не придут на городскую площадь, заклятие станет вечным.
Аист Анатолий закончил свой рассказ и умолк, оглядывая поочерёдно всех зверей, собравшихся перед ним.
- А зачем нам мириться с этими двуногими безволосыми тварями? - презрительно гавкнула Лизавета Абрамовна, - нам и так хорошо. В Буреломы всё равно они не полезут.
- Ты так считаешь? - покачал головой аист. - Что ж, каждый имеет право на собственное мнение, но мне почему-то не кажется, что твоя мысль разумна.
- Это ещё почему? - не удержавшись, вступилась за мать лисичка Соня. - Мама всегда говорит умные вещи.
- Вам виднее, - ответил старый аист, - и вам же решать. Я всё сказал. Прощайте.
С этими словами Анатолий взмыл в небо, сделал несколько кругов над поляной и скрылся в своём шалаше на вершине дуба. Вся компания молча проводила его взглядами.