- ...Иван, ты дурак! - в который раз за долгий жаркий июньский день разнеслось по ясному небу.
В ответ раздавалось обиженное молчание.
- Она же была у тебя в руках! Ну какое тебе дело, кто что когда у них там отвоевал, украл, обменял и так далее! Тебе-то ее абсолютно добровольно давали! Как ты и хотел! А сейчас вместо того, чтобы с чувством глубокого удовлетворения лететь домой, тебя несет в какие-то Дарессалями!
- Шатт-Аль-Шейхи.
- Какая разница!..
- Дарессалями находится на семьсот километров южнее, и климат там...
- Чево?
- Климат. Комбинация...
- Какая комбинация*! Ты чего, перегрелся?
- Но ты же сам спросил, какая разница между Дарессалями и Шатт-Аль-Шейхом, - мстительно заметил царевич.
Серый отреагировал немедленно:
- Сам дурак.
Царевич привычно воздел очи к небу, простонал что-то нечленораздельное, но нашел в себе силы дискуссию продолжить.
- Сергий! Ну ведь он - мой друг!!! И пусть даже он сам отдавал мне ее, я не мог ее принять, не мог, ну как ты не поймешь!!! Это было бы... Неправильно. Нечестно по отношению к нему. Я ни за что получал все, а он оставался без птицы, без коня и в осажденном городе без надежды прогнать шантоньцев! Это...
- Это - здравый смысл.
Иван вздохнул.
- Ну, хорошо. Попробуем с другой стороны. Послушай, Сергий, я не понимаю, почему ты - бродяга, авантюрист и бретер...
- Сам такой, - на всякий случай осторожно отозвался Волк.
- ...почему ТЫ жалуешься, что мы летим не домой, а вперед, навстречу новым приключениям, друзьям, славе, жизни, полной восторга и неизвестности! Отчего ты не хочешь вдохнуть полной грудью хмельной воздух свободы и счастья? Я не знаю, как ты, сорви-голова и рубаха-парень, можешь...
Сергий вдохнул. Вернее, вздохнул. Он-то знал. Он знал, почему, отчего и как он может. Просто не хотел говорить. Чтобы не обидеть. Чего не сделаешь для друга. И поэтому, хоть и считал в глубине души, что он еще слишком молод, чтобы быть нянькой-телохранителем так долго, пусть даже и для такого чуда, как Иванушка, вслух он только вздохнул. Обреченно.
- Ну и ... Ну и ладно. Вперед, так вперед.
Вечерело.
Задремавший на солнцепеке по-стариковски ковер встрепенулся, пошевелил затекшими кистями и спросил:
- Садиться куда будем*
Серый походя свесил голову вниз:
- Без разницы. Ну, давай, хоть туда, - и он ткнул пальцем в опушку проплывающего под ними леса.
- Куда ведь скажете... - пробормотал ковер и начал снижение.
- Смотри, смотри!!!
Волк едва успел ухватить исчезающие за бортом ноги Иванушки и втянуть их и все остальное обратно.
Причем все остальное этого даже не заметило.
- Смотри! Смотри, Сергий!!! Там человек!!! Он ранен!!! Ковер, туда, к нему!!! Скорее!
- То туда, то сюда... Сами не знают, чего хотят... - проворчало их воздушное судно, но, тем не менее, послушалось и мягко приземлилось среди молодых кленов около неподвижно истекающего кровью незнакомца.
- Сергий, гляди... Он весь в крови... Похоже, его изодрали дикие звери... Что нам делать*..
- Перелететь, пока не поздно, на другое место, где нет диких зверей! - в который раз подивился несообразительности друга Волк.
- Что нам с НИМ делать?..
Разбойник задумчиво почесал подбородок.
- Прирезать, чтоб не мучился*
- Как ты можешь!!!..
- С большим сожалением, - нехотя признался Серый.
- СЕРГИЙ!!!
- Ну, или попробуй его для начала привести в себя и умыть. Может, все не так страшно. Я как раз тут неподалеку видел один ручеек...
Разбуженный и умытый раненый оказался принцем Соланы Орландо, который и поведал друзьям удивительную историю, похожую на сказку.
На первый день рождения единственной и долгожданной дочки короля Крисаны - страны, в которой они сейчас находились - были приглашены двенадцать добрых фей, каждая из которых приготовила волшебный подарок-пожелание для малышки - красоту, грацию, умение станцевать любой танец и спеть любую песню в мире, играть на всех музыкальных инструментах, вышивать крестиком, и прочие жизненно-важные для любой принцессы качества, а еще, по исполнении шестнадцати лет, ей было обещано, что самый прекрасный принц в округе влюбится в нее. И все бы было гладко, но откуда ни возьмись, появилась тринадцатая фея - злодейка с сердцем черным, как уголь, и предрекла, что принцесса в день своего шестнадцатилетия уколет палец веретеном и заснет вечным сном. Но бедная девушка была спасена оставшимся пожеланием последней доброй феи, обещающим ее пробуждение от поцелуя доблестного принца. В положенный срок скорбное пророчество сбылось - принцесса заснула, весь замок погрузился в беспробудную дрему вместе с нею, а покой несладким сном уснувших крисанцев стали охранять непроходимые дебри самых колючих трав, кустарников и деревьев, какие только бывают на белом свете - ученые-ботаники из соседних стран немало пополнили свои гербарии, не уставая благословлять добрую фею.
Конечно, только те, которые возвращались из этих джунглей.
И вот, не вынеся нечеловеческих страданий, презрев увещевания всех, кто любил его, Орландо решил бросить на весы удачи все, включая свою опостылевшую без любимой жизнь, и с огнем и мечом отправиться в эти богомерзкие джунгли.
Ему удалось пробиться вглубь метров на пятнадцать. Потом чудовищный лес, как бы вдруг опомнившись, набросился на него и стал терзать шипами и колючками сталь доспехов как беззащитную плоть. До последнего прорываясь только вперед, принц споткнулся обо что-то и упал...
После этого Орландо ничего вспомнить не сумел. И как оказался он здесь, в тени и прохладе настоящего мирного леса, живой - объяснить не мог...
А принц действительно был прекрасен, с неожиданной завистью подметил
Иванушка. Даже глубокие кровоточащие царапины от шипов колдовской флоры не
могли испортить совершенной красоты его бледного благородного лица со следами перенесенных физических и нравственных мучений. И он так убивался по этой Оливии! Вот это пророчество! Вот это любовь!.. Как в "Приключениях лукоморских витязей", страницы с 456 по 789, где королевич Елисей...
Утром, едва встало солнце, кряхтя и охая под тяжестью трех человек, ковер-самолет поднялся в воздух и направился к замку королей Крисаны, который сверху теперь был похож всего-навсего на одну из живописных рощ, в изобилии окружавших его прежде. За год, прошедший со времени печального события, колючки времени зря не теряли.
- Вон, вон - видите, из кроны этого чудовищного репейника торчит башенка* Там была спальня принцессы Оливии. Садимся на балкон! - уже через десять минут заводил ковер на посадку Орландо.
- На балкон! - возопил ковер. - Да вы видите этот так называемый балкон*! Его носовым платком прикрыть можно! Куда, по вашему мнению, тут опускаться мне*!
- Ковер, милый, придумай что-нибудь!!! - взмолился принц. - Я должен попасть туда! Я обязан увидеть ее! Хотя бы раз - обнять прекрасную Оливию - и умереть!.. Жизнь без нее пуста, как высохший колодец, как сердце палача, как...
Серого передернуло. Еще один поэт! Надо срочно что-то делать.
- Слушай, ковер, а, может, ты в воздухе повисишь, не опускаясь, пока мы на балкон спрыгнем, и подождешь нас*
- Подожду. Если кто-то один на мне останется. Иначе не могу. Так устроен. Извиняйте.
- Ладушки, - согласился Серый. - Тогда я...
Но поймав на себе умоляющий взгляд Иванушки, закончил:
- ...останусь. Целуйтесь там без меня.
- О, Иван, Сергий - я до гроба буду вашим должником - вы возвращаете мне жизнь! - воспрянул Орландо, и надежда с новой силой вспыхнула в его взоре. - Любовь моя, я иду к тебе! Оливия!
И наследники престолов исчезли в дверях.
Сергий остался один, растянулся на ковре, подложив под голову мешок с продуктами, закинул ногу на ногу и стал ждать.
"Минут десять-двадцать... нет, пусть тридцать, у них уйдет на поиски принцессы. Минут пять на целование. Часа полтора - на восторги и объятия по случаю счастливого пробуждения. Надеюсь, что кто-то при этом не забудет отдать приказ вырубить весь это чертополох внизу и начать готовить праздничный пир. А то придется вмешаться. За год скоропортящиеся припасы, скорее всего, уже приказали долго жить, но, принимая во внимание, что птица и всякая прочая живность засыпала вместе со всеми, все равно есть шанс неплохо подкрепиться перед дальней дорогой. С Ивановой кухни ноги протянешь, если прежде не загнешься от его проповедей... Тоже мне... Ум, честь и совесть... Нашелся на мою голову... Принципиальный... А хорошо бы, умей тут готовить расстегаи рыбные... Или гуся с гречневой кашей... Так ведь гречки у них здесь днем с огнем не сыскать. Что поделаешь - дикие люди... А пирожки с капустой и грибами тоже бы сейчас лишними не оказались. Или, например, бананы в шоколаде..." - захлебнулся слюной Волк и полез в мешок за хлебом - утром, едва продрав глаза, спасательная команда вылетела к замку, даже воды не испив - Иван так горел энтузиазмом, что и думать больше не о чем не хотел, а самому Серому стенания безутешного Орландо отбивали весь аппетит, и он уже почти не сомневался, что влюбленный принц не по своей воле покинул родные пенаты, а домочадцы, вылив ему на голову переполнившуюся чашу терпения, выставили его за ворота, заявив, что или они - или эта злополучная принцесса...
Умяв полбуханки и пожалев, что воды у них оставалось так мало - придет
царевич, захочет попить, а ему не хватит - отрок Сергий перевернулся на левый бок и
постарался уснуть - ведь предыдущей ночью вздохи соланского принца лишили его не
только аппетита, но и сна.
Но ему не удалось даже задремать.
- Блямс! - осыпалось где-то совсем рядом стекло.
И то ли послышалось, то ли почудилось:
- Сергий...
То ли шепот, то ли стон...
Волка как пружиной подбросило:
- Иван?.. Иван!.. Иван...
Там, внизу, на балконе, на куче битого стекла, лежал, вздрагивая, Иванушка, и глаза его были закрыты.
Как он вытащил царевича с балкона, умудрившись не покинуть полностью ковер, Серый так потом понять и не смог, хотя в тихие часы перед сном иногда и пытался восстановить эти события в своей памяти. Сумел он вспомнить только, как крикнул ковру "Погнали отсюда!", свист солнечного ветра в ушах, да недвижимое тело царевича на руках.
Картина пронзительной трагичности, если бы не храп.
- Чтоб тебе пусто было, Иван-царевич! Проснись! Проснись же! А ну, проснись, тебе говорят!!! - Волк изо всех сил мял, тряс и тормошил Ивана, но тот и глазом не моргнул.
- Ты что, разыгрывать меня вздумал? Да, Иванушка? Ха-ха, я попался. Иван, вставай! Я тебе поверил! Да вставай же!.. Что же это с ним... Что у них там случилось?!.. Иван! Дурацкие твои шутки! Ну, сейчас ты у меня вскочишь... Королевич Елисей - болван, придурок, валенок лукоморский!.. Иван!.. Спит... Ах, чтоб провалился этот Орландо со своей зазнобой... Не хотел ведь я тебя туда пускать... Как чуял ведь...
- Куда летим-то, достопочтенный? - не выдержал ковер. - Определитесь сразу, а то потом ведь порешите, что не туда летели, а кому в такую даль везти вас обратно, а? Мне ведь уже не триста лет, не половичок уж поди.
- Чево? - недопонял Серый, некстати отвлеченный от своих горестных мыслей.
- Садиться где будем, говорю!
- Там, - раздраженно ткнул пальцем себе под ноги Волк. - Хоть где. Найди ровное место и сядь. Привязался на мою голову!
- Ах, привязался... Ну, хорошо, - пробормотал ковер и сделал все, как ему было сказано - быстро нашел превосходно ровную поляну и сел.
Не остановило его даже присутствие на месте посадки маленькой избушки.
Хлоп. Бух. Шмяк.
- Хррр...
- Ах ты, тряпкин сын!!!
Серый вскочил, яростно вращая глазами и потирая отбитый бок.
С двускатной крыши, откуда они только что двое и скатились, как черкасское седло со спины тощей коровы свисал их ковер. И если бы Серый мог поверить в это, он бы сказал, что тот удовлетворенно ухмылялся.
- Ну, я тебе еще покажу, одеяло лоскутное! - и, взмахнув многообещающе кулаком и перепрыгнув через поверженную трубу, помчался на храп искать царевича.
Долго разыскивать того не пришлось - он лежал у противоположной стены домика, под крошечным окошком, на маленькой аккуратненькой клумбочке, аккурат посредине, подложив ладошки под щеку, и чему-то счастливо улыбался во сне.
Не долго думая, Волк стукнул в стекло.
- Эй, дома есть кто?
Молчание было ему ответом.
- Эй, хозяева! Не бойтесь! Это мы тут нечаянно!
От второго стука стекло, глухо хрупнув, сломалось.
- Еще лучше... - мрачно пробурчал Серый, осторожно вынимая осколки из рамы. - Теперь только стену повалить осталось - и... и...
Пальцы стали липкими.
Озадаченный разбойник оглядел их со всех сторон - крови, вроде, нет - и, на всякий случай, лизнул.
Барбарис? Дюшес?
Мятная!
Он лизнул еще. На этот раз - стекло.
Так и есть. Леденец. В мармеладной раме. С карамельным наличником. И стены - из пряников "Белочка" с паклей из сахарной ваты между коврижками. Траля - ляля - ляля. А я сошла с ума. Какая досада.
Серый изо всех сил зажмурился, потряс головой, снова растопырил глаза - ничего, и даже хуже. Теперь на краю опушки показалась еще и маленькая старушка в черном.
"Шоколадная, наверно. С апельсиновой начинкой," - истерично хохотнул про себя Волк, последним отчаянным усилием протирая рукавами очи.
Не помогло.
- А, вот и гости ко мне пожаловали, как с неба свалились, - улыбнулась старушка, и удивительно легко для ее возраста ступая, уверенно зашагала к путешественникам.
- Извините, пожалуйста, - беспомощно развел руками Серый. - Мы тут на ваш торт маленько упали...
- На мое... что?
"Старческая тугоухость", - мгновенно поставил диагноз Волк и проорал:
- МЫ ТУТ НА ВАШ ТОРТИК ПРИЗЕМЛИЛИСЬ НЕЧАЯННО!
- И незачем так кричать, молодой человек, - обиженно заявила бабулька. - Во-первых, я не глухая, а во-вторых, это не мой тортик...
- А чей?
- ЭТО НЕ МОЙ ТОРТИК, ЭТО МОЙ ДОМ, К ВАШЕМУ СВЕДЕНИЮ!
- Ну все равно, по-моему, ничего серьезного тут не сломано, чего нельзя было бы поправить за месяц-два ремонта, - вежливо выразил надежду отрок Сергий.
- А что это такое там на крыше? Очень веселенькая расцветочка, конечно, но...
- Не волнуйтесь, сейчас все исправим! - засуетился Серый и дернул ковер за свисающие почти до окошка кисти.
Раздалось шершавое "Ой!", и ковер с грохотом и остатком трубы обрушился на землю, прикрыв собой Ивана.
- Ой, - повторил за ковром Волк и развел руками. - Но не волнуйтесь, сейчас все исправим!..
- Не надо! - испуганно пискнула старушка. - Не надо. Я сама. Потом. Когда вас провожу.
- Уже уходим, - поспешил ее успокоить Серый. - Ну, Иванушка, раз-два-взяли! - и он, подхватив царевича под мышки, поволок его с клумбы, сея среди цукатных фиалок и желатиновой травы смерть и разрушение.
- Мои цветы! - отчаянно всплеснула руками бабулька. - Мои узамбарские фиалки! Из самого Узамбара!.. А что это с вашим другом, молодой человек? Он умер?
- Умер?! - Серый в панике заглянул Иванушке в лицо. - Да нет же... Почему вы так решили?
- Да потому, что с больными и ранеными так не обращаются, а спящий... спящий...
- Что - "спящий"? - впился глазами в лицо старушки Волк. - Что - "спящий"? Что вы
хотели сказать? Вы что-то знаете?
- Извините, что я вмешиваюсь, конечно, молодой человек, но ваш друг, случайно, не принц?
- Ну, вроде того... Он царевич. А что?
- Тогда все понятно. Он хотел поцеловать принцессу Оливию, не так ли?
Мысль о том, чтобы Иван захотел кого-либо поцеловать, кроме своего коня, Волка изрядно развеселила.
- Нет. Он не хотел ее поцеловать. Точнее, это не он хотел ее поцеловать. Он про нее только вчера вечером первый раз услышал.
- Значит, это вы хотели? - не прекращала расспросы хозяйка.
- Не было печали! - сплюнул Серый.
- Молодой человек, в обществе незнакомых пожилых дам воспитанные молодые люди не должны плеваться, - осуждающе покачала головой старушка.
- Так в чем же дело! Давайте познакомимся! - встрепенулся Волк. - Меня зовут Сергий, прозвание мое Волк, а призвание - бродяга. Но друзья называют меня просто сэр Вульф. А это - царевич Иван Лукоморский, и этим все сказано, - и он сделал что-то среднее между реверансом и книксеном в лучших традициях мюхенвальдского двора.
Старушка то ли неодобрительно поджала губы, то ли попыталась скрыть улыбку.
- Меня зовут мадам Баунти, друзья называют меня тетушкой, а по призванию я - фея.
В мозгу Серого при этом слове тут же звякнул тревожный колокольчик, и разбойник подозрительно покосился на новую знакомую.
- Это какая фея? Одна из тех, поди еще?
- Одна из каких? - так же подозрительно прищурила левый глаз тетушка Баунти.
- Из тех. Которые эти. Да, поди еще, та, - пояснил Волк.
- Из тех, которые эти, какие те? - уточнила фея.
- Не те, которые те, а те, которые эти, - любезно разъяснил Сергий.
- Те, которые эти, не могут быть этими, особенно из тех.
- Из тех эти как раз те.
- Как вы могли такое подумать!
- А что? - смутился Волк. - Когда тут такое рассказывают...
- От кого вы вообще услышали эту историю?
- От пострадавшего, конечно. От принца Орландо.
- Орландо?.. Бедняжка... Я надеюсь, ему уже лучше.
- По-моему, ему уже никак.
- То есть как - никак? - снова недопоняла фея.
- То есть никак никак. Последний раз я его видел, когда он пытался добраться до своей принцессы.
- Ну, после этого я его вынесла из заколдованного леса живого, хотя и не совсем здорового - никогда бы не подумала, что он зайдет так далеко. Очень настойчивый молодой человек, этот Орландо.
- Из леса? Как он там оказался? Они же с Иваном залезли на самый верхний балкон самой высокой башни. Что он делал в лесу-то?
- С Иваном? Балкон? Башня? Юноша, что вы говорите - какой Иван, какой балкон - это было вчера - у меня не склероз еще - и он был один и полез в заколдованный лес, чтобы попасть в замок, а не наоборот!
- Бабушка...
- Тетушка, с вашего позволения, молодой человек.
- Да, тетушка. Я помню. Ну, так вот, бабушка. Не далее, как вчера мы нашли его в лесу. В простом. И не далее, как сегодня утром они с Иваном-царевичем с ковра-самолета спустились на балкон спальни принцессы. Вернулся один Иван, который с тех пор не
может проснуться. Орланду я больше не видел. И если вы к этому...
- Он был внутри?! - подпрыгнула тетушка Баунти как ужаленная. - Скорее в дом!
Быстрей! Если еще не поздно!!!
Иванушке снилось, что пахло ванилью и корицей. Что лежал он на матрасе из бисквита с прослойкой из вишневого варенья и укрывался огромными блинами, а над головой его, под низким потолком из горчичных сухарей, висела большая груша, которую почему-то нельзя было скушать, а вокруг нее вились изюмрудные козявки. Над ним то и дело склонялась старушка из черного и белого шоколада с апельсиновой начинкой и поила и обрызгивала его чем-то, что по вкусу и запаху напоминало Ивану глубокое детство, осеннюю ярмарку и заморских гостей с их сладкими улыбками, речами и яствами, название каждого из которых - сказка странствий... При этом шоколадная бабушка приговаривала шепотом, делая певучее ударение на каждом загадочном слове: "Кориндер! Фенугрик! Турмерик! Кумин! Блепепер! Репепер! Бейлиз! Целери! Нутмег! Кловес! Онион! Гингери!.." А потом еще раз... и еще... и еще... и еще... И вот уже царевич невольно повторяет за ней: "Целери! Нутмег! Кловес! Онион! Гингери!.."
А вот и без Серого тут не обошлось... Интересно, а он в этом сне из чего сделан? Судя по цвету лица - наверное, из халвы... Он как-то непонятно смотрит на Иванушку и сосредоточенно повторяет за смешной старушкой: Гингери...Кориндер...Фенугрек... Финугрик... Фингурик...
Ну, вот... Всю песню сбил...
- Фенугрик, - нетерпеливо подсказывает ему Иван. - Турмерик.
И тут отрок Сергй окончательно испортил песню.
- ПРОСНУЛСЯ!!! - взревел он как медведь, проглотивший вместе с медом пчелу. - ОН ПРОСНУЛСЯ!!!
- Ну естественно, так орать - мертвый проснется, - недовольно, сонным еще голосом пробурчал царевич, все же стараясь поймать невесомую паутинку ускользающего волшебного сновидения.
Взгляд Серого стал странным:
- Не проснется.
- Это троп такой. Фигура речи, - поспешил пояснить Иван, ругая себя, что забыл о том, что стилистические приемы для отрока Сергия - территория нетоптаная.
- Фигура у нас тут одна, Иван-царевич. И это - ты, - Волк заботливо поправил под спиной царевича подушку, пахнущую малиновым желе. - Садись, давай, да речь сказывай - что у вас там с Орландой в этом замке случилось. Нашли вы эту... как ее... Ну, принцессу, то есть, как ее там...
- Оливию, - подсказала тетушка Баунти.
- Оливию... - повторил, как завороженый, Иван, и только теперь понял, что по-настоящему проснулся.
- Оливию...
- Да, Оливию, Оливию! Так нашли, или нет? Что там произошло-то? Где Орландо? Где принцесса? Сказывай, не тяни!
- Нашли мы ее быстро, - озадаченно пожал плечами Иван. - Но что произошло дальше - я не понял... Принцесса Оливия лежала в большом зале на помосте, в руках ее было зажато то самое веретено, которым она укололась, то есть, мне так кажется,что это должно быть оно, а вокруг ее ложа, на коврах, спали король, королева, придворные и стража... Все так, как я себе и представлял. Увидев свою возлюбленную, Орландо обрадовался до безумия...
"То есть, остался равнодушным," - проворчал Волк.
- ...и, вихрем взлетев на помост, преклонил перед ней колени. Как он был счастлив в эту
минуту!.. На вершине блаженства! Он долго шептал ей нежные слова, робко взяв принцессу за руку, а потом трепетно склонился над ней, и их уста соприкоснулись.
"Поэт!" - грязно выругался Серый.
- Но что произошло потом, осталось для меня загадкой, и даже сейчас тщусь я понять скудным разумом значение сцены, предо мной развернувшейся, - Иван нервно отхлебнул какао со сгущенкой из любезно подсунутой ему под руку заботливой тетушкой Баунти кружки. - Как только Орландо поцеловал принцессу Оливию, она очнулась ото сна, обняла его, но, открыв глаза и увидев его лицо, изо всей силы оттолкнула его от себя, как если бы это был прокаженный, или призрак.
"Прокаженный призрак," - пробурчал себе под нос Волк.
Иван проигнорировал предложенную поправку.
- "Ты когда-нибудь оставишь меня в покое?!" - гневно воскликнула она и, схватив с покрывала своего то самое веретено, ткнула им себе в палец. Орландо рухнул, как подкошенный, на пол, среди зашевелившихся было крисанцев, и зарыдал, как ребенок. Я же почувствовал, как у меня все поплыло перед глазами, как веки мои стали тяжелеть с каждой секундой, и я почувствовал недоброе и бросился обратно в башню, к тому балкону, где ждал меня ты, Сергий, только не помню - дошел я, или нет... И вот я здесь... Если, конечно, все еще не сплю, и это все мне не снится- отщипнул он кусочек матраса, положил в рот и стал задумчиво жевать, запивая какао.
- А вот этого я предвидеть не могла, - вздохнула тетушка Баунти.
- ??????!!!!!!! - в один голос воскликнули друзья. - !!!!!!!!??????
- Да, молодые люди. Именно ваше вмешательство с наиблагимейшими намерениями - я не сомневаюсь в этом ни секунды - все испортило, и теперь Орландо обречен. Если бы вы не помогли ему пробраться в заколдованный замок, тяготеющее на нем проклятие рассеялось бы вскоре, и он мог бы стать прекрасным монархом, жениться со всеми вытекающими отсюда последствиями и жить долго и счастливо, не вспоминая об Оливии никогда. Теперь же...
- Проклятие? На нем? А разве злая ведьма прокляла не принцессу Оливию? - перестал жевать Иванушка.
- Злая ведьма?.. Принцессу?.. Молодые люди, вы хоть знаете, ЧТО случилось семнадцать лет назад во время того злополучного празника? Я имею ввиду, на самом деле. Хотя, откуда же... Вы же узнали эту историю от бедняги Орландо...
Серый, полный вдруг дурных предчувствий, искоса скользнул взглядом по лицу царевича и тяжело вздохнул. Кажется, худшие из его предположений собирались оправдаться. Но попробовать стоило.
Улыбаясь изо всех сил, как камикадзе в последнем пике, он поднялся, поклонился фее и одернул свой мюхенвальдский камзол.
- Ну, спасибо за помощь, бабушка, но, кажется, мы у вас засиделись. Пора, как говорится, и честь знать. Спасибо, значит, этому...
- Сергий, подожди, - в голосе Иванушки звучала непоколебимая решимость. - Тетушка Баунти, что же все-таки случилось тогда в замке семнадцать лет назад? И неужели мы совсем ничем не можем помочь Орландо и Оливии? Вы же фея! Не может быть, чтобы все было потеряно! Сергий, посиди еще немножко, пожалуйста. Не так уж мы и спешим.
Страшное случилось. Камикадзе врезался в землю, не успев сказать последнего "банзай". Конечно, можно было спорить. Можно было возразить, что все уже давно, еще до него, было потеряно, что он, отрок Сергий, уже достаточно насиделся, и что мы спешим именно ТАК, но зачем?.. Этот ненормальный царевич уже вбил себе в голову, что здесь и сейчас родилась та самая ситуация, которая нуждается именно в его неотложной помощи, и переубедить его, скорее всего, не смог бы даже королевич Елисей, явись он специально сюда с этой целью каким-нибудь магическим образом. И вот уже в который раз Серый убеждался, что его друг - абсолютно невозможный человек. И если бы он не был его другом, он бы его когда-нибудь убил, наверное. Может, даже сейчас. И что только он рядом с этим авантюристом все еще делает?..
- ...как я уже упомянула, погода в тот вечер была по-настоящему ненастная - дождь лил, как из ведра, ветер ломал ветки деревьев, а гром гремел ну буквально не переставая. Так что с незнакомки вода стекала не то, что ручьями - водопадами. Но добрые король и королева приказали выдать ей новое платье, она обсохла и согрелась у камина и подкрепилась, перестала дрожать, и как раз, тогда, когда крестные матери стали преподносить новорожденной дары, выяснилось, что она все-таки не немая. Когда оставалось сказать свое пожелание только мне, она подошла к колыбельке и промолвила, и зловещий грозовой раскат подчеркнул ее слова:
- Когда тебе исполнится шестнадцать лет, в тебя влюбится самый прекрасный принц в округе!
Увы, только тогда мы обратили на нее внимание по-настоящему. Ей самой было едва ли больше этих шестнадцати лет - и она была феей. Да-да, молодые люди, феи тоже бывают молодыми, и даже маленькими, и не надо на меня так смотреть, хотя, честно-то говоря, в свои шестьсот сорок я уж сама стала об этом забывать, - и тетушка Баунти смущенно хихикнула.
- А вам больше трехсот пятидесяти не дашь, - подоспел с комплиментом Волк.
- Но пока я не вижу ничего плохого, и даже эта пришелица оказалась совсем не злой колдуньей, как говорил Орландо, а такой же доброй феей, как и вы, - в недоумении взглянул на волшебницу царевич. - Как же случилось, что все закончилось вот так - столетним сном и колючками?
Фея откинулась на спинку вафельного кресла и улыбнулась - снисходительно и грустно:
- Ах, молодость, молодость... Когда она вообще видит что-нибудь плохое?.. Ну, а если я скажу, что приблизительно за год до шестнадцатилетия Оливии Орландо - ему тогда было семнадцать лет - уже начал чувствовать действие заклинания? И что отказался жениться на девушке, которая считалась до этого его невестой, и в которую он был влюблен самым немагическим манером? И что бедняжка - единственная наследница престола Зиккуры - ушла после этого в монастырь? И что влюбленный в Оливию Орландо убил на дуэли другого принца, которого Оливия полюбила в пятнадцать лет, и который предложил ей руку и сердце за три дня до ее шестнадцатого дня рождения?
Иван стыдливо потупился.
- Я же не знал, что все так обернулось... Я думал, что любовь презирает все преграды и препятствия... Что возвышеннее и чище чувства не может быть...
- Амалия, бедная девочка, юная фея, тоже так думала. И я с вами с обоими согласна. Настоящая любовь - да. Но не наведенная колдовством. Колдовство и любовь - две вещи несовместные. И этот печальный пример - лишний раз тому подтверждение, - безнадежно развела руками старая фея.
- Ну а где же во всем в этом колючки и всеобщая спячка? - прервал реминисценции тетушки Баунти Волк, заинтригованный рассказом помимо воли.
- Но ведь оставалось еще одно, последнее пожелание - мое, - продолжила волшебница, слегка нахмурившись от подобной бесцеремонности. - Я предвидела, что возможно, случится что-либо подобное, и, поскольку чужое пожелание я ни отменить, ни исправить не могла, я предложила этот выход. Десятка за два лет, которые бы прошли со дня маленького магического происшествия с веретеном, в то время, как Оливия бы спала, действие заклинания на бедного Орландо, смягченное волшебным лесом, ослабло бы настолько, что он смог бы успокоиться и завести нормальную королевскую семью - он ведь тоже единственный наследник короны - и проявлялось бы, скорее всего, только иногда в тревожных снах. А через сто лет, к тому времени, когда его жизненный путь уже прервался бы, появился бы новый принц, который и смог бы пройти через лес в замок и разбудить Оливию поцелуем - это просто ключ к заклинанию, - и, перехватив непонимающий взгляд отрока Сергия, старушка поспешно добавила: - Нет-нет. Любовь тут не предусмотрена.
Любые чувства между ними были бы сугубо на их совести, - и лукаво улыбнулась.
- Но тут пришли мы и все испортили, - угрюмо подытожил царевич.
- Увы, - улетучилась улыбка. - Теперь, даже если вынести Орландо из замка, он не проснется, пока не разбудят Оливию.
- И - "опять - двадцать пять", - подытожил Серый.
- Если не учитывать того, что два престола уже сейчас остались без наследников, - уточнила фея. - А это - смена династий, гражданская война, голод, мор... Ну, вы же образованные мальчики, должны знать...
- Что мы наделали... - схватился за голову царевич. - Что мы натворили...
Серый пару секунд раздумывал о том, не стоит ли напомнить Иванушке о том, что это, вообще-то ОН наделал и ОН натворил, но пожалел его, и не стал.
- Если бы мы только могли догадываться... - продолжал убиваться Иван. - Это только я виноват. И ничего нельзя теперь поделать... Или можно?
Он кинулся на колени перед старой феей, схватил ее пухлую морщинистую ручку и умоляюще заглянул ей в глаза.
- Или можно? Тетушка Баунти, молю вас, откройте нам всю правду. Есть ли на свете средство, что могло бы все исправить? Чтобы помочь если не Оливии, то Орландо? Я по глазам вашим вижу - есть. Вы только скажите нам - мы из-под земли его достанем, весь свет обойдем, мы жизни не пожалеем...
- Ну, что ж... Если вы настаиваете... Только нелегкое это дело... И даже если завершится все у вас успешно, но вернетесь вы позднее, чем через три месяца, от сегодняшнего дня считая...
- ...Иван, ты дурак! - в который раз за долгий жаркий июньский день разнеслось по ясному небу.
В ответ раздавалось обиженное молчание.
- Нет, я не против этих злосчастных престолонаследников, у которых неразборчивый подход к выбору гостей вылился в государственную трагедию. Я им сочувствую. С каждым могло случиться. Но я тебя просто не понимаю. Буквально еще день назад кто мне все уши прожужжал, что у него лучший друг в осаде? Кто торопился в этот Дарессалями...
- Шатт-Аль-Шейх.
- ...какая разница...
- В географическом положении, во-пер...
- Я ГОВОРЮ - КАКАЯ РАЗНИЦА, потому, что конь, без которого судьба Кевина Фрэнка и его супружницы, возьми шантоньцы город, тоже будет не из завидных - в этом Шаль-От-Шейхе, а твое яблоко - в Стелле! Ну-ка, что ты теперь расскажешь про географическое положение, а? Как ты думаешь, сколько они смогут продержаться на одних воронах и собаках? Ты сам пообещал им, что вернешься скоро, никто тебя за язык не тянул.
На покрасневшей физиономии Иванушки отразились следы внутренней борьбы. Без правил. С применением всех видов оружия. Массового поражения.
- Сергий, ну помню я все это, и не думай, что это решение далось мне так просто. Но если бы Кевин Франк был на моем месте, он бы поступил точно так же, и когда я расскажу ему, он все поймет. Ну пойми и ты, Сергий, ну не могли же мы бросить Оливию и Орландо на произвол судьбы в таком безвыходном положении, тем более, что от них - а теперь и от нас - зависят и судьбы их королевств...
- За этим яблоком могли бы отправиться какие-нибудь их родственники, или приятели, или рыцари двора, или как там они называются, у которых нет осажденных друзей и которым не надо спешить в Шахт-Альт-Шейх за этим дурацким конем, которого, к тому же, никто там пока не собирается никому отдавать. Ну ведь скажи, что я прав, а, Иван? По совести-то?
Иванушка вздохнул.
- С одной стороны, прав. А с другой...
- И с другой прав.
- А с другой мы должны им помочь, - твердо завершил царевич. - Мы быстренько. А потом тоже раз - и в Шатт-Аль-Шейх. А на обратном пути к тетушке Баунти заскочим, яблоко отдадим...
- ...и к обеду поспеем, - закончил за него Серый. - Иванушка, скоро только сказка сказывается. Хотя, в принципе, кроме ворон и собак, в Мюхенвальде есть еще и крысы...
- Сергий! Я все понимаю! Но Орландо...
- Ну так что, господа пассажиры, куда лететь-то прикажете? - прервал на корню оправдательную речь Ивана недовольный шерстяной голос. - Отсюда налево - Шатт-Аль-Шейх, направо - Стелла. Решайте, давайте.
Царевич замолчал, опустил глаза.
Серый, поджав губы, расковыривал дырку на коленке.
![Принцесса Оливия []](/img/b/bagderina_s_a/ncdddoc/spjashajakrasawica.jpg)
![Иванушка []](/img/b/bagderina_s_a/ncdddoc/iwannowyj1.jpg)