| . |
Гарт Острый Глаз откинулся на спинку стула и утомленно отложил в сторону свиток и перо. С усилием пошевелил он непослушными от долгого писания пальцами, разминая, и рассеянно поднял словно запорошенные горячим песком глаза.
Утро...
Уже?..
Опять засиделся допоздна... Или до ранья? Если есть такое слово?..
А если и нет - то теперь будет...
Старик усмехнулся в седые усы и дунул на почти догоревшую свечу с оплывшей фигурой деревенской матроны, сбив усталый язычок пламени. Растирая затекшую поясницу, он поднялся из-за стола и неспешно подошел к окну.
С головокружительной высоты приютившейся под самой крышей маленькой комнатки - его кабинета - открывался завораживающий вид на мерцающее изумрудными восходными бликами море, негостеприимный берег, заваленный огромными серыми каменными глыбами - свидетельством гнева Ледяных богов, как гласили древние легенды, и узкую, но прямую тропинку среди них, ведущую сюда.
К сторожевой башне.
Впрочем, покривил губы в меланхолической усмешке Гарт, сторожевой эта башня была во времена его юности, и юности его отца, и деда, и прадеда - когда ей, сложенной, по преданию, знаменитыми антарскими каменщиками-магами всего за один день, еще было от кого сторожить королевство.
Сейчас же, триста лет спустя, когда Антар, покорив врагов там, где они были, и обретя друзей там, где их не было, властвовал над всем побережьем Зеленого моря и многими землями на все четыре стороны Света, одинокой старой башне только и оставалось занятия, что служить последним прибежищем влюбленному в историю, стихи и музыку отставному придворному барду.
Такому же одинокому старому вояке, как она...
Налетевший с моря неожиданно сильный порыв ветра поднял со стола за его спиной белый бумажный вихрь, бешено залистал открытые фолианты, опрокинул чернильницу, разбросал по каморке заготовленные для работы перья - словно стрела ударила в беркута... Завершилось внезапное и своевольное вторжение нестройным аккордом и жалобным треском: это забытая на табурете арфа, сбитая стаей спасающейся от шквала бумаги, кувырком слетела на пол и разбилась.
Гарт, исступленно бормоча самые страшные проклятия в адрес шкодливых духов воздушного океана и заполошно хлопая себя измазанными чернилами ладонями по тощим бокам, кинулся восстанавливать поруганный порядок.
И не увидел, как на прямую тропинку, вывернув из-за дальних валунов, ступил человек.
Старый историк, кряхтя и поминая неласковыми словами распоясавшийся ветер, собирал с домотканого половика у стола последние перья и страницы будущего трактата, когда входная дверь внизу со скрипом открылась и захлопнулась, а по лестнице ритмично зазвучали незнакомые шаги.
Кто это?
Молочник?
Рыбак?
Кто-то из учеников?
Немногие вероятные возможности промелькнули в уме старика подобно чайкам над закипающим штормом и были тут же отброшены как нелепые. Молочник приходит через два дня, рыбаки еще не вернулись с моря, отпущенным далеко за полночь ученикам назначено на завтрашний вечер...
Ну, что ж.
Поглядим, кого нам ветром надуло.
Гарт водрузил медный узорчатый стакан - пристанище не одного поколения писчих перьев - на ближайшую книжную полку, и с терпеливым ожиданием воззрился на провал открытого люка, ведущего на винтовую лестницу.
Неизвестный не заставил себя долго ждать.
В проеме настила показалась сначала белобрысая вихрастая макушка, потом сильные короткие пальцы ухватились за край, и над уровнем пола возникла и стала подниматься вверх, подобно хтоническому божеству в городском театре, плечистая, крепко сбитая юношеская фигура.
Голубые глаза раннего визитера забегали было вопросительно по сторонам, но, наткнувшись на неподвижно застывшего хозяина, тут же остановились.
- Доброе утро, - с расстановкой, словно сомневаясь даже не в каждом слове - в каждой букве сказанного, неуверенно проговорил гость.
И несколько секунд спустя добавил, так и не дождавшись ответа:
- ...Учитель.
- Доброе утро, Сантал, - невозмутимо кивнул Гарт, словно своенравный ученик и его непреклонный наставник расстались только вчера. - Доброе утро.
Не дождавшись ни приглашения войти, ни вопроса о цели столь странного визита в столь необычное время, молодой человек стушевался и замер - согнутая в колене нога на предпоследней ступеньке, левая рука нерешительно прижимает к груди перевязанную бечевкой кипу бумаги, правая протянута в безответном приветствии.
Предполагал ли он встретить в старой башне иной прием, покинув ее так демонстративно и бурно пять лет назад, сказать трудно, но, осознав, что гостеприимства от сурового старика ждать не приходится, Сантал медленно выдохнул, опустил руку и сделал два последних шага вперед и вверх.
- Учитель... - произнес он это слово через силу, словно преодолевая себя и, неловко отведя глаза от равнодушно-вежливого лица хозяина башни, глухо продолжил:
- Наверное... вы удивлены... моим приходом.
- Почему он должен удивлять меня? - с деланным недоумением поднял брови Гарт. - Если помнишь, тебя из этого дома никто не прогонял.
- Да, я помню... - краска прихлынула и залила простодушное до упрямства лицо посетителя. - Я... ушел сам.
- И обещал больше не переступать моего порога, пока мир не перевернется, если я правильно запомнил прощальный спич, - дотошно уточнил старый бард.
- Д-да, - пристыженно пробормотал юноша, опуская очи долу, но спохватился, что теряет инициативу, гордо вскинул светловолосую голову и твердо заявил:
- Ну, так я свое обещание сдержал. Учитель. Мир скоро перевернется. Сегодня, если быть точным. Когда я уйду от вас и вернусь в город.
- Да? - вежливо склонил голову бард, словно мудрый и терпеливый взрослый, в ответ на произносимую в его присутствии напыщенную чушь самонадеянного подростка.
Сангал уловил отнюдь не скрываемые стариком снисходительные нотки, дрогнул ноздрями, сжал зубы, будто отрезая от внешнего мира поспешные слова... и сдержался.
- Да, - тихо слетело с его губ вместо проглоченных запальчивых фраз. - Потому что сегодня в полдень я делаю доклад в Антарском королевском научном обществе.
- Ты сделал открытие? - снова насмешливо поиграл бровями старик. - Поздравляю.
- Сомневаюсь, что ваше издевательское спокойствие останется при вас, когда я скажу, какое именно открытие я сделал! - обида и гнев прорвали тщательно, но неумело возводимую плотину приличий. - Это касается вас, вас, в первую очередь! Всей вашей бесконечной, бесстыжей, приторной лжи, той патоки и меда, которые вы и ваши приспешники выливаете в уши и умы людей, называя это историей Антара!
- Ты изобрел какую-то другую историю? - холодно сверкнули зеленым льдом очи барда.
- Ее нет нужды изобретать! - растеряв остатки галантности, ощерился гость. - И вы это знаете лучше, чем кто-либо!
- И чем же твоя история, о юный фантазер, отличается от истории всех других людей? - скривил уголки губ в ехидной улыбке старик.
- Правдой, - впился горящим взором в полуприкрытые глаза барда Сантал. - Моя история - это правда. Моя история - то, что было, а не то, что какой-то самозванный пророк, решивший, что он самый умный, и один имеет право решать за всех, подает дуракам и подлецам под десерт!
- Какой-то самозванный пророк - это, по-видимому, я? - насмешливо склонил голову Гарт.
- Вы! - сумрачно зыркнул на натянуто улыбающееся лицо старика гость, подошел к столу, отодвинул размашистым резким жестом собранные в аккуратные стопочки листы бумаги, исписанной хозяином, и сосредоточенно выложил принесенные с собой.
- Это - конспект моего доклада, - даже не пытаясь убедиться в том, что бывший учитель его слушает, отрывисто заговорил он, раскладывая как какой-то великанский пасьянс тяжелые листы дешевой буроватой бумаги, испещренные его мелким угловатым почерком.
- Здесь я объясняю, почему Антар на самом деле не является родиной семи правящих династий великих королевств мира. А, наоборот, правители семи держав собрались, чтобы выбрать, кого посадить на Антарский престол - вытягивать полудикарское языческое королевство из варварства - нелегкая работа даже для семи просвещенных стран. Тут... - Сантал прижал широкой ладонью другую пару листов, - рассказывается о том, как на самом деле происходила колонизация западных и северных земель и чего она стоила аборигенам... Эти три листа... рассказ о том, как действительно была разбита в Лунном заливе непобедимая армада симлян... состоящая, если мне не изменяет память... из трех старых каравелл, одного брандера и пяти шлюпок, спущенных на воду спасающейся командой четвертой каравеллы, налетевшей в тумане на рифы. На этой странице набросок того, что я собираюсь поведать - держитесь, учитель! - про вашего полководца и кумира, Гадрана Железнорукого. Про то, как его захудалый род обогатился на контрибуциях, половина из которых не дошла до королевской казны... как тащил он в свое поместье с завоеванных территорий всё - включая мебель и посуду из самых отдаленных замков и усадьб... обозами... десятками обозов... сотнями... А здесь - раз уж мы про неподражаемого Гадрана заговорили - я вкратце описал свидетельства того, какими путями он добивался сотрудничества и верности вассалов побежденных королей, как присоединял непокорные графства к великому Антару. Вам рассказать? Рассказать? Напомнить?!..
Голос Сантала уже не дрожал - он звенел сталью славных побед, в один краткий миг обернувшихся под обличительным пылом честного юноши в победы, купленные невинной кровью, ядом тайной магии и предательствами.
- Да что я вам буду говорить... - презрительно выпрямился Сантал. - Вы же были тогда с ним! Рядом! В его свите! Лучший бард! Любимчик! "Гарт Острый Глаз" - так вас прозвал сам Железнорукий, говорят!.. От острого глаза молодого Гарта не ускользнет ничего, всякое лыко пойдет в строку, и станет не балладой, так былиной - всё, как на самом деле, и даже лучше! - ернически поклонился Сантал, указывая рукой на простенки между окнами и шкафами. Туда, где серый камень стен обильно расцветал изысканной коллекцией мечей, палиц, луков, топоров, щитов и кинжалов, которую бард так любил показывать и описывать своим ученикам - трофейных и наградных, тронутых магией и ничего, кроме искусной руки оружейника на знавших...
- А вот здесь... здесь... Или продолжим лучше отсюда? Тут я выписал, сколько тысяч солдат другой военный гений Антара оставил в болотах Югера только потому, что доверился старой карте! Подкинутой югеровскими агентами влияния, по одной из версий! А вот с этими страничками в руках я расскажу академикам о том, как мудрый и справедливый Наддад Третий предал своих союзников, вероломно открыв проход к их границам для орд южных кочевников! Он заключил союз с полурептилиями-каннибалами - против людей! А вот эта пара страниц - про наших пресловутых великих исследователей! Гордость нации! Пример для подражания!..
Голос Сантала срывался и звенел негодованием, обидой и... застарелой болью? Словно от воспоминания о давнем предательстве чего-то огромного, доверчивого, ласкового, светлого... Может, безоглядной детской веры в справедливость и добро?.. В то, что антарцы - самые лучшие, самые отважные, сердечные и мудрые, несущие просвещение и мир другим народам - иногда ценой собственных жизней и благополучия?..
- 'После их прихода мир стал больше', помню, помню - ваша ода первопроходцам известна каждому ребенку империи! А вам, думаю, нет нужды напоминать, что, к примеру, так называемое освоение архипелага Единения произошло на пятьдесят лет позже, чем последний динодонт сдох от голода, вызванного извержением местного вулкана, и нашим доблестным победителям чудовищ оставалось только подобрать кости и отправить их с победными реляциями в Антар. А еще...
- У тебя нет доказательств, - хрипло проговорил старик, и худое лицо его было уже не спокойным - закаменевшим.
Как у надгробного памятника.
- У тебя нет ни одного доказательства, - словно в трансе качая головой, повторил бард. - Тебе не поверят. Тебя поднимут на смех.
- Давно ли вас стало заботить мое доброе имя? - скривился в болезненной усмешке мятежный ученик. - А насчет доказательств - не волнуйтесь. Они есть.
- Врешь! - яростно подался вперед Гарт. - Их нет! Я - я сам позаботился об этом!
- Хорошо позаботились, - холодно кивнул Сантал. - Браво. Но сжигая, подчищая, исправляя, переписывая и подкупая вы не предполагали одного. Что архив герцогов Таны найдется.
- Это ложь! - убежденно отрезал бард. - Он погиб при осаде шестьдесят лет назад вместе со своими хозяевами! Все это знали!
- Но не все верили, - удовлетворенно ухмыльнулся юноша. - Я нашел его.
- Где?!
- Катакомбы под Речной Усладой - летней резиденцией короля, - гордо откинул рассыпавшиеся по разгоряченному лицу светлые кудри Сантал. - Чтоб отыскать его, мне потребовалось семь лет.
- Мне не хватило всей жизни... - слабо поморщился старик.
- Хорошо, что я успел к нему первым, - усмехнулся победно гость.
- И что в том хорошего?
- Теперь люди узнают правду о нашей истории, а не те перекроенные сказки, которые последние семьдесят лет подсовывали им вы! Три поколения выросли на лжи и пустых россказнях! Сотни тысяч людей оболванены! Века истории опошлены вашим мерзким прикосновением к ним!..
- Это я понял, мальчик, - хищно прищурился бард в ответ. - Но ты не понял - или не расслышал, как всегда - мой вопрос. Что. В этом. Хорошего.
- Что?.. Что?.. - опешил юноша. - Как это - что?!..
- Да, что, - согласно кивнул Гарт. - Что хорошего в том, что люди теперь будут знать, что их кумиры на самом деле - тупые и жадные выскочки? Что их предки - кровожадные вандалы? Их правители - безвольные марионетки, за ниточки которых дергали фавориты и фаворитки? Ты предпочитаешь быть потомком тупого варвара, или мудрого сына своей земли, о правдолюбивый Сантал? Хотя, можешь не отвечать - на твой счет уже все и так понятно.
- Я предпочитаю правду, - неожиданно умерил свой пыл и тяжело опустил взгляд горячий гость. - Люди должны знать правду. Какая бы она ни была. Про всё. И всю. И не вам - и не мне - решать за них, что им понравится, а что нет. Они просто должны знать. Учитель.
- Сын героя в душе ощущает гордость, Сантал. Сын подонка - зависть и злость. Человек великодушный и человек униженный - по-твоему, разницы нет? Прошлое славное и прошлое грязное - все равно прошлое. Но на наше настоящее - и будущее - они могут влиять по-разному. Если героев и подвигов нет - их надо выдумать, мальчик! Чтобы были герои и подвиги в настоящем и будущем! Предательство и подлость могут породить только себе подобное... Ты хочешь жить при правлении нового Наддада Третьего? Или пойти в поход под началом другого югеровского жабоквака?
- Вы знаете его прозвище, - угрюмо кивнул юноша скорее собственным скрытым мыслям, чем словам старого барда. - Вы знаете всё... И, тем не менее, вы сознательно всю свою жизнь...
- Да. Потому что я в это верю.
- И я верю в свою идею, учитель, - устало вздохнул Сантал. - Не могу сказать, что мне нравится то, что я собираюсь сделать... Но я должен.
- Кому?!
- Себе. Антарцам. Истории... Не заставляйте меня говорить трескучими фразами - я их всегда ненавидел, если вы помните, это меня и толкнуло в первый раз на поиски истины...
- На ересь!
- Мне всё равно, как вы это назовете. Я ухожу. Мне пора.
- Переворачивать мир? - недобро усмехнулся бард.
- Если понадобится - то да, - снова сосредоточенно кивнул гость и принялся неуклюже сгребать с залитой чернилами столешницы свои заметки.
- Но Сантал, постой, ты не можешь вот так обречь на унижение и отчаяние сотни тысяч, два, три поколения проживших при моей истории людей - и кто знает, сколько поколений тех, кто придет им на смену!..
- Это ваша вина, учитель. И я, как ученик, должен ее когда-то искупить. Люди должны знать правду.
- Сантал!
- Простите, учитель... Но я не могу по-другому. Вы сами наказывали нам говорить людям всегда только правду.
- Но я имел в виду...
- Правда только одна, учитель. Простите. И прощайте.
- Сантал!!!..
Бледный, потрясенный, обескураженный Гарт бросился было вслед белобрысому парню, хмуро приживающему к широкой груди так и не выровненные стопкой бумаги, но тот в три широких поспешных шага достиг открытого люка.
Еще миг - и дробные шаги застучали по истертому скрипучему дереву ступенек, удаляясь вниз.
- Сантал...
Хриплый шепот старика кристалликом соли растаял в напоенной рваной бурей эмоций тишине.
Скрипнула, открываясь и закрываясь у подножия башни, дверь.
Сантал...
Твердолобый, непримиримый, яростный, упертый, несдержанный, страстный...
Семьдесят с лишним лет назад он сам был таким.
И семьдесят лет назад он сделал свой выбор.
А сейчас ему предстоял еще один.
Старик вздохнул, снял со стены большой антарский лук - подарок полкового мага, почитателя его стихотворческого таланта, натянул свернутую клубочком тетиву и вынул из колчана стрелу.
Магия или искусство положат конец надвигающейся катастрофе - какое это имеет значение, как сказал бы Гадран Железнорукий, посылая очередному зарвавшемуся союзнику умопомрачительный бриллиант с родовым проклятьем.
Главное - не средства, главное - цель.
А еще самое главное - чтобы дремавшая в луке семьдесят лет магия не умерла.
И Гарт натянул тетиву до отказа, ловя холодным прищуром еще не утратившую юношеской нескладности фигуру на узкой прямой тропинке внизу.
| . |
