Багдерина Светлана Анатольевна. Улюха

УЛЮХА

- Ох ты, надо же, ишь ты, гляди ж ты...

Царь всея Лукоморья Василий Двенадцатый вертел в руках красную блестящую штучку размером с большой палец, и голубые доверчивые глаза его светились удивлением.

На лукоморского царя со снисходительным добродушием, сложив пальцы замком на животике, поглядывал гостеприимный хозяин, король Гельвитании Ан де Труа.

- Чего там у вашего величества? - закончив беседу с гельвитанским архистратигом, князь Митрофан Грановитый, главком обороны страны, с любопытством вытянул тощую шею.

- Вот, гляди, Граненыч, какую пречудную вещичку мне только что его гельвитанское величество подарило! - недоверчиво покачивая головой, словно всё еще сомневаясь, что такое возможно, царь протянул генералу на ладони размером с пирожковую тарелку завороживший его предмет.

Митрофан осторожно, двумя худыми тонкими пальцами взял диковинный сувенир, близоруко прищурился и поднес к глазам.

- И чего? - недоуменно вопросил он после осмотра странной штучки, празднично блестевшей полированным корпусом из красного дерева, но никакой иной занимательности под его пытливым взглядом упорно не выказывавшей.

- Да ты так-то не гляди на нее, - нетерпеливо посоветовал Василий. - Ты вон те металлические полоски видишь? Сбоку, с торца?..

- Ну, вижу, - не понимая, к чему его загадочное величество клонит, признался Граненыч.

- Видишь там вроде лунки для ногтя?

- Ну?..

- Потяни!

Граненыч послушно вставил желтоватый ноготь в полукруглую выемку и потянул.

Из недр красной штуковины вылезло миниатюрное, длиной сантиметров в пять и шириной в десятую часть длины, лезвие.

- Ножик! - умильно прокомментировал царь. - А теперь вон за ту торчалку дерни!

Главком дернул - появились ножницы: маленькие, забавные, на пружинке, с одной оттопыренной в сторону ручкой.

Он попробовал стригнуть ноготь - ничего другого в голову по применению такой крохотной безделицы не пришло - но веселые ноженки, беззубо шкрябнув по прочной корявой пластине, сотрудничать отказались.

Его величество это не смутило ни в малейшей степени.

- Ты теперь вон ту пипочку тащи!

Та пипочка и еще несколько следующих принесли на всеобщее обозрение пилку для ногтей, еще три ножичка - мал-мала-меньше, наверное, семью того, первого, шило, больше похожее на иголку, забавный штопор, складной стаканчик, трубочку для коктейля и крохотную отвертку - не иначе, для ремонта карманных часов. А после нажатия на потаенную кнопочку из мелких плоских недр красной диковины к удивлению генерала еще и зазвучал такой же плоский незатейливый мотивчик.

- Видишь, Граненыч, какая красота! - сияя глазами, как ребенок, демонстрирующий друзьям долгожданный подарок, восхищенно промолвил Василий. - Гляди-ка, чего гельвитанские мастера могут сотворить!.. Гельвитанский армейский нож называется! Какая крохотулька, а сколько всего в нее полезного понатолкано!

- Особенно ножницы, - рьяно поддакнул своему монарху генерал.

- Вот-вот! - обрадованный пониманием, заулыбался царь. - И хорошо, что ты подошел - а то я, сколько ни бился, своими лапами ничего даже подковырнуть не смог! Какая малость - а как сделано всё тонко!

- Мудро подмечено... филигранная работа... - польщенный горячим одобрением коллеги, самодовольно закивал Ан де Труа. - Не в обиду будет лукоморским гостям сказано, а только в вашем царстве таких мастеров найдется едва ль.

Последняя ремарка, похоже, вывела Василия из состояния телячьего восторга и задела за живое.

- Обидные ваши слова, ваше величество! Наши мужики ничуть не хуже гельвитанских мастеров всякую штуковину замастрячить умеют!

- Может, ваши... мужики... и вправду много чего умеют... штуковин... кхм... разных... - с вежливым скепсисом покривилась ухоженная физиономия гельвитанского правителя. - Но только нашим гельвитанским искусникам равных на Белом Свете нет, и еще не скоро будет, ваше величество.

- А вот и есть им равные! Да еще почище! Ваше величество! - пылко взмахнул кулаком Василий.

- Боюсь, ваше величество ошибается, - галантно покачал головой король.

- А вот и не ошибаюсь! - уперся Василий.

- Да нет нашим мастерам нигде равных! - гордо вскинул голову Ан.

- А вот и есть! - встрял в спор, защищая родных мастеров чахлой грудью Граненыч. - У нас при обозе такой мужичок имеется, Никита Кулебякин, УлюхА по прозвищу, так он хоть какую тебе чудо-юду за полдня смастерит-заварганит, только намекни! Золотые руки! Платиновая голова!

- Да чтобы такую вещицу повторить, тридцать лет учиться надо! - обиженно взвился король.

- А ему трех дней хватило бы! - упрямо выпятил нижнюю губу князь Грановитый.

- Не верю! - раскрасневшийся от спора гельвитанин откинул тыльной стороной узкой ладони завитые локоны с лица на затылок и гордо вскинул напомаженную голову. - Не бывать такому! Не может! Такого! Быть!!!

- На что спорим? - азартно сощурился раззадорившийся царь.

- На интерес!

- Это как? - не понял лукоморец.

- Ну, к примеру, когда я выиграю, то загадаю желание, что бы ты такое сделал - на крыше, к примеру, прокукарекал, или на руках по комнате прошел...

- Да еще неизвестно, кто у нас где кукарекать будет! - задорно подбоченился Василий.

- Ха! - повторил его позу Ан. - Всё известно! Ни за что вашему мужику за три дня такую филигранную работу не повторить!

- А почему за три именно? - заморгал, спохватившись, Граненыч.

- Так ведь через четыре вы уж уезжать, вроде, с утра пораньше планировали? - недоуменно наморщил лоб де Труа.

- А, ну да! - спохватился Василий.

- А через три у нас прощальная охота по протоколу, вот в обед в охотничьем шале пусть этот ваш... кхе-кхе... Улюха... свое умение и покажет!

- А по рукам!

- Граненыч, разбивай! - энергично махнул свободной дланью как лопатой лукоморский царь.

- Архистратиг Артикул! Свидетелем будешь! - пристукнул изящным кулачком по столу король.

- Э-э-эх, где наша не пропадала!.. - весело ухнул главком всея лукоморской обороны и, крякнув усердно, словно дрова колол, рубанул ребром ладони по сцепленным рукам начальства.

- Ну, всё, брат наш Василий! Проспорил ты мне желание! - подначивая царя, подмигнул король.

- А это мы еще поглядим, - хитро усмехнулся Василий.

- Поглядим, поглядим, - уверенный в своей скорой и безоговорочной победе заулыбался король и изысканным жестом пригласил дорогих гостей перейти от споров к фуршету.

* * *

Когда разгоряченные, раззадоренные утиной охотой Ан и Василий в сопровождении Граненыча и Артикула вернулись в лесной домик к обеду, Улюха уже поджидал их на улице.

Завидев веселую компанию охотников, мужичок, скромно притулившийся у колеса лукоморской телеги, проворно вскочил на ноги, отряхнул от пыли тощий зад, и отвесил глубокий поклон, направленный по биссектрисе в пространство между двумя монархами.

-----------------начало сноски-----------------

1 - Я один, вас двое, кому первому поклонишься - второй обидится. Пень его знает, кому по вашему протоколу в каком порядке кланяться.

---------------конец сноски---------------------

- Доброго вашим величествам дня, здравствовать вам да царствовать до ста лет и дальше, - с безмятежным достоинством проговорил умелец, с придворным этикетом не знакомый отродясь, и довольный этим.

- А-а-а, Никита! - обрадовано улыбнулся Василий Двенадцатый, бросил добытых уток подбежавшему краснощекому повару, и с нетерпением повернулся к снова заробевшему мужику. - Ну, давай, показывай нам, как ты гельвитанское чудо повторил!

- Не повторил я... - смущенно пробормотал Улюха, но, не успел Василий сурово нахмуриться, а Ан победно просиять, как мастер поспешил добавить: - Я его превзошел.

Публика ахнула.

- Ну, так чего же ты скоромно так пристроился тут снаружи, давай, в дом заходи, карманы выворачивай, показывай ювелирную работу! - заулыбался как майское солнышко лукоморский царь. - Поди, лупу надо, чтоб на твое творение любоваться?

- Д-да нет, вроде, и так видать, - отчего-то сызнова сконфузился Улюха.

Поигрывая снисходительной усмешкой на тонких губах, Ан де Труа достал из кармашка штанов нож своей армии - двойник подаренного три дня назад лукоморцу - и приготовился сравнивать.

Не глядя на демонстративные приготовления гельвитанского правителя, Никита сосредоточенно повернулся к телеге, вытянул из-под рогожи продолговатый предмет, закутанный в мешковину, несмело обвел близорукими глазками присутствующих сильных мира сего, и с надеждой глянул на Василия.

- Вот подумал я тут... на досуге... подумал, значит... царь-батюшка... - сипло откашлявшись, спотыкаясь и останавливаясь почти после каждого слова, начал он свою речь, - и чтобы гельвитанцкую вещичку за пояс заткнуть, измыслил одну... штукуёвину... шибко полезную... значит...

Судорожно сглотнув пересохшим от волнения горлом - то ли слова вступительной речи запамятовал, то ли его заготовленный спич на сем и заканчивался - Никита Кулебякин присел на корточки, зажал изобретение в сгибе левого локтя, прижав его с другой стороны щекой, и принялся дрожащими пальцами развязывать узлы спутывавших мешковину пеньковых веревок.

- Ну, так чего ты такого нам соорудил, мастер Никита? - задал ободряюще-наводящий вопрос царь.

Мастеровой отвлекся на мгновение, собираясь ответить на монарший вопрос, поднял голову, и полезная, но своевольная "штукуёвина", не задумываясь воспользовавшись представившимся случаем, накренилась, увлекая за собой своего создателя. И, не успев и глазом моргнуть, Никита хлопнулся на траву пятой точкой, распугивая кузнечиков.

Изобретение накрыло его сверху.

- Граненыч, пособи мастеру! - нетерпеливо махнул рукой главкому царь, и тот рьяно кинулся на подмогу своему протеже.

Архистратиг Артикул, господин холерического психотипа, не желая пропускать грядущую славную потеху, если он вообще в потехах что-либо понимал, подмигнул королю и бросился за своим лукоморским коллегой.

Втроем у них дело пошло веселее, и через полминуты генералы браво застыли перед их величествами с Никитиным изобретением на вытянутых руках.

Непонятного назначения бревнообразный предмет был длиной почти в метр и весил, судя по побагровевшим физиономиям помощников, преизрядно.

Монархи переглянулись, вытянули шеи и задумчиво нахмурились, пытаясь если не рассмотреть предъявленный артефакт поближе - рассматривать там было особо нечего - то хотя бы без подсказки догадаться, что бы это такое могло быть, и какое отношение могло иметь к первоисточнику вдохновения.

- Что это? - первым капитулировал гельвитанин.

- Бревно? - высказал единственную пришедшую на ум догадку царь Василий.

- Маленькое бревно? - прозорливо уточнил архистратиг Артикул.

- Большое полено? - сделал революционное предположение князь Грановитый.

- Чурбак? - усомнился в предположении король.

- Никак нет, ваше величество... господа генералы... Не бревно это... никак нет... и не полено... полено меньше бывает... Это... так сказать... - смущенный реакцией аудитории, торопливо, комкая и глотая слова, заговорил Никита. - Сюрприз... значит...

- Сюрприз? - асинхронно захлопали четыре пары изумленных глаз.

- Так точно! - гордо подтвердил Кулебякин и приободрился. - Вот, погляньте! Ваши величества, подойдите ближе - поди, плохо видно? Да вы, господа генералы, руки-то уберите с дороги, руки! На ладоньки бы положили - и виднее было б!

Генералы послушались, хотя увесистый предмет удерживался на их мозолистых от перебирания штабных карт "ладоньках" с явным трудом.

Мастер удовлетворенно кивнул и снова обратил разгорающийся неземным энтузиазмом изобретателя взор на слушателей.

- Глядите, ваши величества! Всё очень просто и еще проще! Легким движением руки безобидное с виду полено превращается ... превращается... полено превращается...

- В Буратино! - первым догадался де Труа.

Одарив походя эксцентричного короля вопросительным взглядом и не дожидаясь ответа, Улюха продолжил возню со своим творением.

- ...Ваше превосходительство князь... тяните!... превращается... А ваше - толкайте!.. превращается... Да не туда толкайте, а куда то его превосходительство тянет!.. Да с ног его не уроните - он у нас хоть и башковитый, да шибко хлипкий... прости, батюшка Митрофан... Превращается... Эх, недоработочка вышла... исправлю... Превращается полено... в армейский меч образца девятьсот четырнадцатого года!

Собравшиеся издали коллективное "ух ты!", когда красный от натуги изобретатель вытащил из недр своего детища, обратившегося в рукоятку, обещанный клинок1.

- Вот, меч! - довольно представил он долгожданное явление.

- Для меча рукоятка длинновата, - с сомнением знатока проговорил Артикул, старательно прикрывая улыбающийся в усы рот пухлой дланью, свободной от демонстрируемого экспоната.

- Ну, тогда мечевидное копье. Оборонного действия, - быстро сориентировался изобретатель.

- И тяжеловата, - продолжил придираться гельвитанец, старательно скрывая улыбку.

- Вы еще не знаете, сколько клинок весит, - успокоил их Никита.

Король не удержался и прыснул в пальцы.

- Значит, назовем сию комплектацию оружием двойного назначения, - не потерялся и выступил на защиту приунывшего изобретателя Граненыч. - Лезвием можно во врага тыкать, а рукояткой - по балде ему съездить. Противоходом.

Гельвитане задумались, переваривая предложенную поправку, переварили, и осторожно, чтобы не расхохотаться в голос, кивнули Кулебякину:

- Продолжай, мастер.

И изобретатель продолжил:

- А ежели вдруг кому приспичило... или, по науке, ратным языком выражаясь, тактическая обстановка в военно-морском театре радикальным макаром изменилась... то легким движением руки меч убираем... убираем меч... значит... убираем.... Ваше превосходительство князь, тяните!... убираем... А ваше толкайте, толкайте!... убираем ме... ай!..2 Эх, недоработочка вышла... исправлю... А теперь нажимаем на энтот потайной сучок... и...

---------------------

1 - К счастью, тупой, иначе количество пальцев на троих при окончании операции было бы раза в два меньше, чем при начале.

2 - Теперь количество пальцев могло бы уменьшиться еще в половину.

--------------------

Из распила, с обеих сторон, выскочили изогнутые деревянные рога.

- И получаем арбалет! Остается только натянуть тетиву... - свободной рукой Никита выудил из кармана свитые в шпагат воловьи жилы и ловко нацепил их на рога арбалета. - И самострел готов!

Словно в подтверждение слов автора один рог под натяжением неожиданно хрустнул, оторвался и повис на тетиве, привязанной к концу второго рога.

И сразу всем стало понятно, что самострел действительно готов.

- Эх, недоработочка вышла... Исправлю! - не смутился такой мелочью поймавший кураж, словно родитель, рассказывающий об успехах ребенка-вундеркинда, мастер, а лишь отмахнулся от неудачи и увлеченно продолжил: - Но и это еще не всё! Если в просверленные в этом конце отверстия... вставить два десятка прилагающихся специальных паличных шипов... находящихся в положении "навалом"... вот в энтом пенальчике... в рукоятке... в противоположном конце... длиной эль малой равной пять сантиметров... то получится... получится... элегантная... палица.

Несмотря на обещание творца, шипы, больше похожие на преостро заточенные с обоих концов гвозди, вставляться не желали, по переменке то выпадая, то застревая, то утыкаясь косо, и конструктор, нервно ухмыльнувшись и пробормотав ставшее уже припевом к любой операции "Эх, недоработочка вышла, исправлю", ссыпал остатки в их кармашек и плавно перешел к следующему этапу презентации.

- Но и это еще не всё! И поэтому легким манием умелой руки грозная палица превращается... превращается палица...

На глазах у изумленных правителей и их полководцев грозная, хоть и лысоватая палица последовательно превратилась в узкую лопату без плечиков, больше похожую на широкий дротик1, потом в такие же узкие, но зубастые вилы, плоский топор, нелепую двуручную пилу, жидкий веник, толстый тяжелый цеп, не раскрывшееся ведро, не закрывшийся ухват, дырявое корыто и косу для лилипутов, полотно которой вытащить не удалось даже совместными усилиями всех пятерых.

---------------------------

1 - "Инструмент двойного назначения", - загадочно подмигивая, проговорил понравившуюся универсальную формулу изобретатель.

---------------------------

Аудитория следила за все новыми и новыми преображениями удивительного бревна словно за представлением фокусника, увлеченно пытаясь угадать, что следующее покажется на свет, и неизменно попадая пальцем в небо. И когда из недр изобретения, вслед за винтиком, с грохотом выпали две половинки ножниц для стрижки даже не овец, а, скорее, медведей, и рыжебородый Никита в последний раз пробормотал "Эх, недоработочка вышла... исправлю..." и поклонился, прижимая свое детище к взволнованно вздымающейся груди, гельвитане зааплодировали.

- Браво! - хохоча и хлопая себя по коленкам и ляжкам, словно выбивал из охотничьих штанов пыль, выкрикивал де Труа.

- Браво! - смачно хлопал в толстые ладоши архистратиг, и толстые щеки его колыхались в такт вырывающемуся из глубин груди смеху.

- Браво! - потешаясь, стучал медным ковшиком по подоконнику летней кухни краснолицый повар.

- Погодите... а где же... у вашего... ножичка... музыка? - на мгновение перестал заливаться и с трудом проговорил король, демонстрируя свой образец для подражания, так и оставшийся неподраженным.

- Музыка вот, - красный, как медный ковшик повара, Улюха перевернул свою "штукуёвину" и показал ступенькообразные зазубрины на другой ее стороне. - Берете любую палку... или ложку... деревянную... и возите по ним. Или стучите. И тогда звук как этот получается... килофон...

Слова его были встречены новым приступом чистосердечного гельвитанского ржания.

Царь Василий, багровый, кусающий губы, кинул пылающий стыдом и обидой взгляд на Граненыча, потом на сжавшегося Кулебякина, обещая им отдельный предметный разговор позже вечером и, выдавив из себя деревянную с зазубринами улыбку, промолвил:

- Жалую тебе, Никита, за наше с его гельвитанским величеством развлечение серебряный рубль. А теперь ступай. На кухню. Там тебя твой... поклонник... покормит.

- А с меня - десять золотых гельвихов! - улыбаясь от уха до уха, радостно поддержал высокого гостя Ан. - Я так не смеялся с тех пор, как пьяный тесть на нашей с королевой свадьбе вместо пряника съел кусок мыла!

- А уж ее величество-то как, наверное, смеялась... - степенно покачал головой Митроха. - Особенно когда узнала, кто ему это мыло подложил...

- А... ты откуда знаешь? - краска уже не веселья - конфуза залила щеки короля.

- Что знаю? - захлопал редкими короткими ресницами князь. - Я ничего не знаю, ваше величество. Я только догадываюсь.

- А-а... - то ли с облегчением, то ли с новой настороженностью протянул Ан, вопросительно глянул на Василия, потом снова на Митрофана, и для ясности предпочел забыть о старом инциденте, едва не стоившего веселому парню его брака, трона и половины королевства.

- Ну, что ж, господа лукоморцы, - похохатывая в густые усы, протянул руку генерал Артикул, - прошу в домик, освежимся, пропустим по стаканчику-другому старого гельвитанского, пока старик Бергамо готовит нам уток.

- И пока я придумываю желание, которое проспорил нам наш добрый Василий, - подмигнув, добавил де Труа.

- Ну, с желанием-то, наверное, всегда просто, - мужественно запихнув неудачу поглубже и подальше, улыбнулся уже более искренне Василий Двенадцатый королю.

- Я полагаю, полцарства в бессрочную аренду ты мне не дашь? - невинно захлопал глазками король.

- Только навынос, - решительно проговорил Граненыч.

Правители и их советники рассмеялись, постукивая друг друга игриво кулаками по плечам и спинам, и дружной гурьбой направились в дом.

- Э-эй... ваше величество... А как же... вот... это?.. - недоуменно и жалобно воззрился на удаляющуюся спину царя позабытый Улюха, протягивая на дрогнувших отчаянно руках свое творение.

- Вот это... что... кстати? - прикусывая и глотая добрые тихие слова в адрес так опозорившей их перед державами платиновой головы лукоморского обоза, оглянулся и ворчливо поинтересовался Граненыч.

- Лукоморский армейский нож! - мужичок пылко указал рыжеватой бороденкой на мирно покоящееся у него на руках и притворяющееся безобидным бревно.

Дальнейшие его слова - если таковые и были - бесследно потонули во взрыве истерического ржания хозяев.

Повар выронил на траву ковш и сполз под подоконник. Де Труа в последнем отчаянном жесте дипломатической доброй воли спрятал лицо в ладонях. Артикул закрыл слезящиеся глаза пухлыми кулаками...

Никита, наконец-то, заподозрив, что сказал или сделал что-то не то, растерянно опустил руки, и лукоморское армейское сверхоружие с глухим стуком ткнулось одним концом в землю.

- Ваше величество... Вы простите меня... коль не так чего... - вытянулось жалостно лицо мужика. - Мы ж люди простые, не ученые...

- Не ученые - так учитесь, пока умные люди дают, гаврики, - сердито буркнул Граненыч и повернулся идти в дом, где на пороге уж заждались их гостеприимные хозяева.

- Так я же хотел...

- А-а, ладно, иди уже... обедай... - бросил сердиться и махнул рукой царь. - Что сделано - то сделано. Но если Ан загадает, чтоб я с крыши прокукарекал, я туда лезть тебя заставлю, понял?

- Понял... Как не понять, ваше величество... - с видом побитой собаки ссутулился и глянул исподлобья Улюха, упрямо не принимая ни шутливого тона, ни прощения. - Я ж понимаю... что перед державами... Но ведь я же хотел...

Верхняя ступенька крыльца скрипнула под ногами, лукоморцы повернулись, готовые отшучиваться или пить штрафную - в зависимости от вектора обстановки в гельвитанском дипломатическом театре - и замерли.

В дверях, бледный как снег, с поднятыми за голову руками, показался король, за ним - потерянный, испуганный генерал Артикул...

За их спинами в украшенной комнате Рассказов королевского охотничьего домика маячили четверо плечистых незнакомцев в зеленых куртках, черных масках и с арбалетами в руках.

- Кто это?.. - начал было ошеломленный Василий, как из-за угла дома выступили еще четверо точно таких же, только с мечами наголо.

- Власть переменилась. Лукоморцы отойдут в сторону и завтра утром уедут домой, - непререкаемым тоном, словно астролог, зачитывающий предсказания будущего, произнес один из громил с мечом - наверное, старший.

И тон его более чем ясно намекал на то, что если в сторону отойти лукоморцы не пожелают, то уедут они прямо сейчас, и не домой, а в те края, откуда не возвращаются.

Василий сосредоточенно задумался на секунду и старательно кивнул.

- Понял, не дурак, - обратился он к похитителям гельвитанского правительства, потом повернулся к Граненычу: - Князь, отходим.

- А как же?.. - под неласковым взором арбалетчиков изумленно вскинул брови Митроха, и получил исчерпывающий ответ:

- А так им и надо. Будут знать, как над нашим братом гоготать. Скоморохов нашли, умники.

С самодовольным видом человека, враз получившего компенсацию за все несправедливости жизни вместе взятые, царь Василий Двенадцатый отступил с дороги вооруженного отряда и грубо дернул за собой замешкавшегося Граненыча.

Остатки надежды, теплившейся еще в глазах короля, потухли, как огонек догоревшей спички, и он, ссутулившись, под издевательскими взорами пленивших его заговорщиков, сделал шаг вперед...

И упал, споткнувшись о растянувшегося у него под ногами вожака похитителей.

Тут же, рассекая воздух, свистнул богатырский кулак, и рядом с верховодом со свороченной челюстью и контузией грохнулся второй меченосец.

Двое оставшихся, не теряя ни секунды, набросились с поднятыми мечами на непонятливого гостя страны...

Но не тут-то было.

Легким движением руки Василий выхватил из судорожно сжатых пальцев Никиты супероружие - лукоморский армейский нож, взмахнул им как дубиной, и оба атакующих злоумышленника повалились в кучу малу - один сраженный вылетевшим из недр лезвием овечьих ножниц, другой - скошенный неожиданно для всех1 выскочившим полотном косы.

------------------------

1 - Включая разработчика.

------------------------

Арбалетчики, отделенные от поля боя наглухо перекрывшей проход толстой спиной Артикула, заметались по комнате.

Один высунулся было в окошко, но получив в глаз вылетевшим из "штукуёвины" поленом на веревке - рабочей частью цепа - лег на дар-эс-салямский ковер отдыхать до вечера.

Воспользовавшись замешательством противника, Артикул, как истинный стратег, бросился зигзагами наутек, не забыв подхватить на бегу и сунуть подмышку короля.

Арбалетчики, изрыгая проклятия и угрозы, сталкиваясь и мешая друг другу, ломанулись в дверной проем вслед.

Самого проворного там встретила и оставила с обломком приклада в руках почти лысая, но увесистая палица.

От удара о косяк двери крышка пенала на чудо-оружии Улюхи оторвалась, и вылетевшие со скоростью и эффективностью раздразненных шершней оставшиеся шипы на несколько мгновений заставили оставшуюся парочку заняться чем-то иным, нежели охотой на короля.

Ни сказать что-либо по этому поводу, ни выхватить меч первый стрелок не успел, потому что секунду спустя противоходом ему на голову наделось раскладное ведро, а сверху опустился железный кулак царя.

Пользуясь моментом замешательства в рядах противника, Василий с громовым лукоморским "...твою родительницу!" и творением Никиты наперевес бросился в притихшую комнату...

Где на самом пороге его встретила короткая арбалетная стрела.

Со звоном срикошетив о высунувшееся от удара из рукояти полотно лопаты, она пригвоздила к полу воротник попытавшегося пошевелиться первого стрелка.

Перезарядить выстреливший в царя арбалетчик уже не успел: лукоморский армейский нож оставил на его лбу глубокий отпечаток длинного ряда ступенькообразных зазубрин - народную примету обширного сотрясения мозга и неспокойного отдыха в лазарете до третьей звезды...

После обещания убрать страшное оружие и оказать первую медицинскую помощь в виде удаления воткнувшихся шипов из всех пораженных частей тела, оставшийся заговорщик выбросил из своего укрытия - перевернутого стола - бесполезные против оружия века арбалет и меч и сдался на милость победителя.

На то, чтобы надежно связать медленно приходящих в себя и всё еще пребывающих в царстве грез заговорщиков ушли следующие пять минут. Покончив с делом, Василий хотел уже было отправлять свой маленький отряд прочесывать лес в поисках хозяев, но Граненыч вдруг обрадовано ухнул и ткнул пальцем в сторону дальних кустов:

- Да вон же они, вроде!..

И верно: после выкрика Митрофана ветки курчавых зарослей на дальнем конце поляны зашевелились, и на обозрение лукоморцам осторожно показались вооруженные толстыми сучьями де Труа и Артикул.

- Вы живы?!.. - отшвырнул палку и бросился к гостям король.

- А где?.. - опытный генерал не был так порывист и неосмотрителен.

- Вон, принимайте по счету, - насмешливо кивнул Василий на слабо шевелящуюся на траве кучу несостоявшихся похитителей гельвитанского монарха, после чего поднял с земли творение Улюхи и ласково похлопал широкой, как лопата ладонью нагретую теплым осенним солнцем деревяшку.

- Ну, так мы не договорили с тобой, Ан: кто кого из наших мастеров, говоришь, переплюнул-то, а?

Король с комичной беспомощностью развел руками, показывая капитуляцию, и лукаво улыбнулся:

- Ну, что? Мне в дом зайти можно, или сразу на крышу - кукарекать?..

Комментарии: 34, последний от 15/06/2011. © Copyright Багдерина Светлана Анатольевна Размещен: 15/01/2011, изменен: 15/01/2012. 31k. Статистика. Рассказ: Фэнтези, Юмор Лукоморские рассказы		Ваша оценка:
Аннотация: Из серии "Лукоморские рассказы" Однажды король Гельвитании подарил Василию Двенадцатому изящную штучку, гордость и символ страны - армейский нож, и заявил, что превзойти сие произведение военного искусства возможности нет. Чем сможет ответить на вызов лукоморский умелец, золотые руки и платиновая голова королевского обоза Никита Кулебякин по прозвищу Улюха? И сможет ли? Ведь сроку ему дадено побившимися об заклад монархами всего три дня...

Багдерина Светлана Анатольевна: другие произведения.

Улюха