Бахтин Владислав: другие произведения.

Америка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:


Америка.

(набросок для одноактной пьесы)

  
   Действующие лица:
  
   Алексеев, Левченко - относительно молодые люди около 35 лет.
  
   Жена Алексеева.
  
   Его дочь.
  
   Просторная комната в частном доме. В середине в пятне света от лампы стол. Вокруг него несколько стульев. Алексеев и Левченко сидят напротив друг друга.
  
   Быстрые шаги за сценой. Хлопает дверь.
  
   Алексеев (кричит обернувшись). Вернись! Слышишь? Вернись немедленно!
  
   Левченко (смеясь). Что, отцовские радости, а?
  
   Алексеев. Да... Зачем пришел?
  
   Левченко. Хочу сказать, что уезжаю.
  
   Алексеев. Куда?
  
   Левченко. В Америку.
  
   Алексеев. Ты шутишь так?
  
   Левченко. Нет. На послезавтра билет из Москвы...
  
   Алексеев (поражен). Как? Вот так...
  
   Левченко. Да, так просто. Мне немного повезло и все.
  
   Алексеев. Подожди, подожди... Повезло? Почему раньше не сказал?
  
   Левченко. А стоило? Кроме того, мы давно не виделись. Не было повода.
  
   Алексеев. Перестань... А вещи? Квартира как же? Стой, что я несу... Подожди... Но ... ты... ты же немолодой уже... И вот так - новая жизнь... Я не понимаю...
  
   Левченко. Немолодой? Нет, старик у нас ты. А я себя старым не чувствую. Новая жизнь, да... Старой-то по сути не было. Только ожидание чего-то. Бессмысленное и глупое. Кто я здесь? Инженер на смешной должности. Без семьи, без детей. У меня ведь даже машины нет. А там будет. Там ведь все на машинах ездят. Даже неудачники. И самое главное - здесь у меня нет дома. Вот у тебя есть дом, кирпичный, огромный - и ты счастлив. А в Америке дома, как и машины, есть у всех, и все тоже счастливы. Как ты. И я буду. Буду.
  
   Алексеев. Перестань, прошу тебя.
  
   Левченко. Что перестать? Хотеть счастья?
  
   Алексеев. Ты кривляешься...
  
   Левченко (передразнивая). "Ты кривляешься"... Это ты кривляешься... Пятнадцать лет я слышал от тебя только "дом", "отец", "отец", "дом". Наконец его (показывая пальцем вверх) мечта сбылась, и ты стал хозяином. Он там (показывая пальцем вверх), наверное, бесконечно рад этому. Его сын - владелец поместья. Правда, так и не достроенного, на клочке земли, и с двумя стервами в придачу, которые его люто ненавидят. Вот оно - счастье.
  
   Алексеев. Зачем ты пришел?
  
   Левченко. Попрощаться... Просто попрощаться... Ну, скажи, скажи мне хотя бы сейчас, напоследок, чего он (показывая пальцем вверх) хотел? К чему шел? Что ему нужно было? Дворянское гнездо? Неужели ты не видел, что это смешно, просто смешно и глупо... что ничего не получится, кроме вот этого (обводит руками комнату)... постыдного балагана.
  
   Алексеев. Балагана? А чего хотел ты все это время? Не этого самого?
  
   Левченко. Я сплю. Господи, я сплю. Это сон. Это не может быть правдой. Какой я дурак. Что я здесь делаю?
  
   Алексеев. Когда-то давно ты все говорил про свободу, что мир открыт и ждет нас такими, какие мы есть. Надо только набраться смелости и ...
  
   Левченко. Он ждал нас. Теперь уже нет.
  
   Алексеев. Тогда я казался себе трусом, что не послушал тебя... А сейчас... Там нет никакой свободы, неужели ты не видишь? И смелости нет... Чужой спектакль "Праздник непослушания" с заранее написанными ролями, гримом и декорациями. Актер никогда не свободен, а я не хочу быть марионеткой.
  
   Левченко. А кто ты сейчас? Когда играешь роль примерного отца семейства?
  
   Алексеев. Это не роль.
  
   Левченко. Даже так? Просто лицемерие и все?
  
   Алексеев. Почему ты не можешь даже предположить, что я люблю это все, просто люблю. Я люблю семью, свой дом, этот маленький город, родину, в конце концов. Мне нравиться быть таким. Мне нравиться быть правильным. В этом есть кайф, особое удовольствие... которое тебе не доступно.
  
   Левченко. А там и тогда, что у тебя было?
  
   Алексеев. Слабость. Слабость. Я человек и я слаб.
  
   Левченко. Да, если бы не это, тебя, видимо, живым прямо сейчас взяли бы на небо. У тебя же нет больше грехов.
   Алексеев. Это у тебя их нет. Ты же праведник единственно верной религии перманентного праздника. У вас не то, что греха, у вас и понятия греховности нет. Все можно. Все позволено.
  
   Левченко (смеясь). Отшельник, скорее. В пустыне правильности. Укрощаю плоть постом и молитвой.
  
   Алексеев. Каким еще постом? Что ты...
  
   Левченко. В другую сторону. От традиционной.
  
   Алексеев. Стыдно это все... Когда внутри крутишься еще ничего, а со стороны посмотришь... Гадко и стыдно.
  
   Левченко. Диалектика, с которой ты, тем не менее, хорошо уживался.
  
   Алексеев. Откуда ты знаешь, что хорошо?
  
   Левченко. Страдал, значит?
  
   Алексеев. Не то, чтобы страдал, но после всего так муторно становились, как с похмелья тяжелого. Подташнивало, знаешь.
  
   Левченко. Странно, что тогда мы об этом ничего и никогда не говорили. О жизни в мире и о двойственности.
  
   Алексеев. Просто тебе в голову не приходило, что она может быть, эта двойственность. Что от нее человека разрывает на части. Что он может жить и здесь и там, и что здесь и там - правда, и что оттуда и отсюда требуют: выбери, выбери, выбери.
  
   Левченко. А тебе хотелось, чтобы как-нибудь так, и здесь и там, тихо, мирно, не пересекаясь и не греша?
  
   Алексеев. Теперь это все равно. Ведь вроде все прошло уже? И давно... А что хвосты не умел обрубить - жалко было... хвостов.
  
   Левченко. С тринадцати, что ли, лет я считал своего отца набитым дураком, как собственно и мать. Глупые ограниченные люди. Мне тогда уже казалось нелепым и диким, что я могу выстроить свою жизнь вокруг их желаний. Там, кажется, даже желаний никаких не было. Так, уютная сытость до горизонта событий. Ну и конечно благо их любимого сынули. Знали бы они, что он считает благом...
  
   Алексеев. Они живы еще?
  
   Левченко. Да...или нет...это не важно... для меня не важно...
  
   Алексеев. Ты не думал, что может быть, они ... поняли бы тебя.
  
   Левченко. Э, нет, этого не надо, это еще хуже, даже страшно представить, чтобы они тоже лицемерили, да еще до такой степени, б-р-р-р, космический ужас...
  
   Алексеев. Как ты все-таки решился уехать? Ведь все чужое - язык, страна, люди...
  
   Левченко. Чужое? А где свое? Ты думаешь, я считаю этот город своим? Я только терпел его... ты знаешь почему... а теперь уже все равно... Штаты не хуже... Женюсь там...
  
   Алексеев смеется.
  
   Левченко. Да, а что... там это сейчас модно... Странно... Руки дрожат. К чему бы это?.. Зачем я пришел? Я хотел разобраться... да, разобраться, это маска у тебя была всегда со мной или нет? Где был ты настоящий? Здесь в отцовском доме, когда ты играл правильного человека, или там, когда выходил из него, со мной? Почему-то, не знаю почему, но мне это было важно.
  
   Алексеев. Маска... Это слово из черно-белого мира, в котором ты живешь... Вечное противостояние: мы и они... Надо выбрать сторону и бороться, идти куда-то туда... Куда идти? Зачем? Нет никаких нас, и их тоже нет. Все перемешано. Сложно все... Никогда не мог понять - для чего тебе так нужна эта чертова простота? Эта определенность...
  
   Левченко. Сложность скрывает ложь.
  
   Алексеев. Ну и что? Пусть себе скрывает. Чем тебе мешает ложь? С ней хотя бы можно жить. А вот с правдой... Попробуй поживи... Она выжигает...
  
   Левченко. Ты знаешь правду о себе, но как-то же живешь.
  
   Алексеев. Нет, не знаю. И именно поэтому живу. Да серо и скучно, да уныло и тяжело, но мне хорошо, хорошо. В каком-то смысле я даже счастлив... И этот дом... корявый, неказистый, но он как раковина, в которой можно спрятаться. Здесь я у себя. Мне здесь уютно.
  
   Левченко. Вот и ответ.
  
   Алексеев. Нет, не ответ, не ответ. Ты предлагаешь карнавал, бесконечный карнавал. Но карнавал не может быть бесконечным... если только ты не клоун. А я не хочу быть клоуном. Не хочу. Только и всего. Раз в год потанцевать со страусиными перьями в заднице - может быть да. А так, чтобы ходить в цирк как на службу, ежедневно, для забавы дебильных детишек или еще кого похуже - нет, этого я, уволь, не хочу.
  
   Левченко. Я - клоун?
  
   Алексеев. Не надо, слушай. Я так не говорил.
  
   Левченко. Я - клоун.
  
   Алексеев. Быт. Везде - быт. Во всем - быт. Даже в центре самого веселого карнавала. От этого не спрячешься, как ни старайся. Как ты этого еще не понял?
  
   Левченко. Я спрячусь. В Америке.
  
   Алексеев. Брось. Вот ты говоришь - отец... отец... Но я ведь его тоже не понимал, да и не понимаю сейчас... Чего он хотел? Какой-то укорененности что ли? Пустить корни в своей земле, чтобы вырасти таким огромным дубом... Что-то величественное... Но это скорее моя фантазия.
  
   Левченко. А мне кажется, что он был просто маньяк, помешанный на этом проклятом доме. Это же он придумывал все эти проходные комнатки, слепые закутки, кривые коридоры и безумные лестницы. Все нелепо, коряво. Но ты вот привык. Привык. Хотя потратил на эту фантастическую дрянь всю свою жизнь... Как собственно и я.
  
   Алексеев. Я бы уехал. Если бы отец не заболел, я бы тогда уехал... Но он заболел, и таким жалким стал... потерянным... И глаза, просящие, как у собаки... Из-за этих глаз я и остался здесь. А потом втянулся. Сам не заметил как. А теперь уже поздно. Дом. Жена. Дочь. Я сам - отец семейства. И на твою Америку я, пожалуй, только что зевну. Езжай с богом.
  
   Левченко. Оправдания. Кругом одни оправдания, которые ничем не перешибешь. И ты все время оглядываешься на своего предка, как будто сам до сих пор ребенок, который так и не повзрослел.
  
   Алексеев. Да. Отец... Я - отец... Мне ведь до сих пор не вериться, что это правда... как-то слишком просто все получилось... Я в молодости хотел сына. Думал, что с парнем будет легко - он же парень. А дочь? Ну, вот родиться у меня дочь, и что я с ней буду делать? Доходил до этого места и все, стоп-машина, дальше ничего не мог представить. Как стена. А потом она родилась, и все оказалось так просто. Все покатилось как-то само собой. Дела, заботы. И с ней появилась какая-то хрупкость во мне. И страх, что вот это смешное, нелепое существо зависит от меня, а я такой... такой... Но это было давно и как будто прошло уже. Теперь, скорее, я ее боюсь. И еще больше боюсь, как бы она не догадалась о моем страхе. Она такая чужая. Совсем.
  
   Левченко. Обычный подросток.
  
   Алексеев. Да. Наверное... (как бы пробуя на вкус и смакуя слова) Обычный. Обычный. Обычный.
  
   Левченко. Обычный. Лет десять назад ты прожужжал мне все уши ее прекрасным будущим, какая она будет умная и красивая. Оно наступило уже?
  
   Алексеев. Не надо.
  
   Левченко. Больное место, а? Но все еще возможно, и глупая неказистая школьница с прыщами на лице и толстыми как булки щеками может превратиться в белого лебедя. Так, говорят, бывает. В сказках.
  
   Алексеев. Кто бы говорил.
  
   Левченко. Не люблю детей. Не люблю толстых прыщавых девочек. Ты знаешь.
  
   Алексеев. Не трогай этого. Тебе не понять.
  
   Левченко. Чего? Отцовского чувства? Да, у меня его нет. Я не верю в эти розовые сопли. Ты думаешь, вот родиться ребенок, будет взрослеть, наберется ума и когда-нибудь поймет тебя, поймет и возьмет твой бесценный опыт и пойдет куда-то дальше по твоей дороге. Но это иллюзия. Ловушка. Вечная история с плохим концом о блудном сыне, которому плевать на все явные и тайные сокровища своего отца. Просто потому что он другой. Другой человек. И никакими соплями отцовской любви ты его к себе не приклеишь. И ничего ему не передашь. Стариковская рухлядь не нужна молодым. Это первое, от чего они всегда избавляются.
  
   Алексеев. Может быть ты и прав. Они - другие. Но они лучше нас. Свободнее. Прямее. Честнее. Я иногда вижу их, и мне кажется, что у них нет этой тяжести на плечах, от которой мы горбимся.
  
   Левченко. Думаешь, они ангелы, и на них не действует земное притяжение? На твою дочь же действует.
  
   Алексеев. Перестань. Это другое.
  
   Левченко. Прыщи и толстые щеки не в счет?
  
   Алексеев. Как я устал от тебя. Ты как пиявка. Зачем ты пришел? Я по глазам вижу, тебе что-то нужно.
  
   Левченко. Проститься. Просто проститься. Все-таки ты прав, я глупый клоун. Не было никакой надежды, а я все чего-то ждал, ждал. И вот дождался... В Америке все становятся толстыми и богатыми. Растолстею скоро и стану богат. И женюсь... Буду писать тебе оттуда письма. Обзавидуешься... Знаешь, мне уже пора. Напоследок я приготовил для тебя небольшой подарок. Презент, так сказать, на память. Помнишь, те фотографии... Вижу, что помнишь. У меня есть один знакомый мальчик в школе, с которым... впрочем, это не важно... Я попросил его разослать их всем одноклассникам твоей дочери. Ну и учителям.
  
   Алексеев. Что? Что ты сделал?
  
   Левченко. Мне кажется, что правда все-таки важна. С ней мир будет хоть немного, но прекраснее и чище. Добрее будет.
  
   Алексеев. Что ты наделал? Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Они же как звери... ладно я, но они же... они затравят ее.
  
   Левченко. Нет, что ты. Они лучше нас. Ты сам говорил. А я поверил. Правда, заранее. Вот и проверим сейчас, прав ли ты.
  
   Алексеев (вставая). Какой же ты все-таки...
  
   Алексеев убегает.
  
   Левченко некоторое время сидит, не шевелясь.
  
   Входит жена Алексеева.
  
   Жена Алексеева. Что случилось? Куда Женя убежал? Я видела его только что... он даже не обернулся...
  
   Левченко, задумавшись, не слышит.
  
   Жена Алексеева. Ты слышишь меня? Что произошло у вас здесь?
  
   Левченко (словно очнувшись). А? Что случилось? Да ничего собственно... Почему ты спрашиваешь?
  
   Жена Алексеева. Я видела Женю. Он бежал куда-то как сумасшедший.
  
   Левченко. А это... Ерунда... По делам... Хороший у тебя все-таки муж... Хороший... А я, знаешь, это... в Америку собрался... Уезжаю, так сказать, в чужие края... Да... Вот я тут приготовил... (вынимает пистолет из-под пиджака) ... видишь...
  
   Жена Алексеева. Что это ты?
  
   Левченко. Ничего. Не страшно...
  
   Опускается занавес. Через некоторое время один за другим, через короткую паузу, раздаются два выстрела, затем слышится звук падающего тела.
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"