Бахтин Владислав: другие произведения.

Иллюзии "Трех сестер" (комментарии к пьесе Чехова)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:


Иллюзии "Трех сестер"

Комментарии к чеховской пьесе

  

Дом.

  
   Вообще семейные деньги, имущество, капитал в чеховских пьесах играют всегда огромную роль, но о них никогда прямо не говорят (ни автор, ни герои), а только подразумевают, оставляя все догадки зрителю. Они как темная материя, которую нельзя увидеть, но можно только почувствовать через искажение действия, изгиб сценического пространства и времени вокруг огромной, но скрытой массы.
   Возьмем дом Прозоровых. Банальный вопрос: а сколько он стоит?
   Можно сказать, что это не важно, и что пьеса совсем, совсем о другом.
   Нет. Важно. Безумно важно.
   В чем мотив расчетливой и практичной, как самка насекомого, Натальи, когда она выходит замуж за Андрея? Такую на возвышенные мечты о науке и будущей профессорской кафедре не купишь. Ей нужно что-то весомое, зримое, непосредственное, то, до чего она может дотянуться, потрогать, ощутить в руках - да, вот стоящая вещь, ради которой стоит рискнуть своей маленькой мещанской жизнью.
   А это - прозоровский дом (ну и как маленький, но приятный довесок - потомственное дворянство детей, так как у отца Прозоровых был генеральский чин 4 класса).
   Можно просто прикинуть его размеры. В нем два этажа. Наверху, по меньшей мере, 7 комнат. То есть площадь его 250 - 300 кв. метров. Такие домики, да еще с большим садом, в провинциальной Перми (говорят, что действие происходит именно там) стоили 20 - 30 тысяч рублей, а то и больше (Андрей косвенно намекает, что банк под залог дома выдал 35 тысяч). На наши деньги это примерно 25 - 35 миллионов рублей. Капитал.
   И именно за этот капитал вышла замуж Наташа, а никак не за Андрея - тютю и рохлю, которого так легко было прижать к ногтю.
   Первый этаж дома по обычаям того времени сдавался в аренду. У Прозоровых его занимали офицеры - Чебутыкин, Соленый, Тузенбах (именно поэтому они почти постоянно присутствуют на сцене - они тут живут). Аренда приносила 600 - 700 рублей в год. Для тех лет это неплохие деньги, на которые можно было жить (вспомним Медведенко из "Чайки", который с большой семьей существовал всего на 200 рублей).
   Для Андрея и сестер (кроме Маши) дом ничего не стоил, потому что они жили в мечтах - в волшебной Москве. Дом же был грузилом, гирей, привязанной к ногам и мешающей улететь вдаль.
   Во многом это похоже на непонятное и непонятое отношение Гаева и Раневской к собственному имению: те вишневый сад и старый дом не любили, а ненавидели как некое призрачное чудовище, которое в обмен на владение собой пожрало их жизнь и жизнь сына Раневской. Цветущие вишневые деревья прекрасны и поэтичны, но абсолютно равнодушны человеку. Им все равно, кто ими владеет - старые господа, выскочка - одесский алкоголик или выскочка - крестьянский сын. Люди приносят им себя в жертву, но для вещей это ничего не значит. Все равно, как любили повторять герои "Трех сестер". Лопахин рубит сад, как рубят голову дракону. Все с облегчением вздыхают. Так и надо. Так и надо.
   Приземленная Наташа, очевидно с подачи горячо ею любимого, но бедного Протопопова, расслабленных интеллигентных дурачков технично обслужила: получите, как вы хотели, теперь вы полностью свободны от мещанских уз, нет у вас ни дома, ни семьи.
   "Летите, голуби, летите".

Девушка в черном.

  
   Маша в черном платье из "Трех сестер" это чеховская рифма к траурной Маше из "Чайки". Вторая помогает понять первую.
   Девушка, которую воспитывали как сказочную принцессу, живущую в цветке, жестоко обожглась на первой любви, перепутав подлеца с честным человеком, и назло (себе) выскочила замуж за первого встречного простака, которого не любила. Отсюда - траур по потерянной в самом начале жизни.
   Только Прозорова дочь ("дочь"?) не липового поручика, а настоящего генерала. Соответственно и Кулыгин это Медведенко, но в другой, превосходной степени.
   А так все то же.
   Получается, что Вершинин у Маши не первый, и даже не второй.
   "Когда берешь счастье урывочками, по кусочкам, потом его теряешь, как я, то мало-помалу грубеешь, становишься злющей".
   Вершинин - это очередной потерянный кусочек Машиного счастья.
   В этом смысле интересно продумать ее возможные связи с Протопоповым (Михаил Потапыч, которого почему-то не следует приглашать) и Соленым (ужасно страшный человек, похожий на Лермонтова).
   Первая объяснила бы казус Наташи через месть отвергнутого любовника, знающего суть и потому бьющего от борта в самое больное место, вторая - гибель Тузенбаха уже как ход самой Маши, которая не может вытерпеть возможного счастья (на самом деле несчастья, в виде повторения машиной судьбы) сестры.
   Сестры разные. Их различие нарочито подчеркнуто в первой ремарке цветом платья, передающего отношение к текущему дню - дню Ирининых именин и годовщины смерти отца.
   Маша скорбит. Ирина радуется. Ольга равнодушна.
   Маша открыта прошлому, Ирина - настоящему, Ольга - будущему.
   Любовь. Надежда. Вера.
   Неполноценная незамкнутая троица с отсутствующей Софией.
   Маше важно было пережить яркое событие, тем самым овеществив его во времени, сделать частью прошлого, чтобы затем, как мальчик Кай, играть в своей памяти с осколками разбитой жизни, тщетно пытаясь собрать из них какой-то неуловимо прекрасный узор, воссоздать полноту несбывшегося из неполноценности и ограниченности сбывшегося.
   Маша любовь земная, деятельная. Ключ от ее души в отличие от двух других сестер не был потерян. И на ней можно было сыграть волшебную музыку.
  

Отец.

  
   Генерал Прозоров сделал хорошую карьеру (как и действительный статский советник Сорин, если уж говорить о чеховских рифмах), но до конца своих дней, как это часто бывает в России, остался благожелательным и благодетельным дураком, самолично загубившим будущее своих дочерей.
   Сколько можно понять у него было значительное состояние. Он не придумал ничего лучше как (возможно в "память" о "любящей" жене) потратить его на абсурдное "избыточное" воспитание детей, вплоть до знания ими итальянского языка, а так же на приобретение большого дома в провинциальном городе.
   Очевидно, по его мысли дочери должны были в Перми (если это Пермь) блистать знанием итальянского, немецкого, французского и английского языков, а потрясенные и покоренные аборигены, разумеется, самые знатные и богатые, наперебой предлагали бы им руку и сердце.
   Когда папенька умер - дочери не получили ничего.
   Первой поняла и оценила, что знание языков в Перми в качестве приданого не котируется, Ольга. Маша воспользовалась, когда представилась возможность, "добротой" Кулыгина. Ирина надеялась на собственную красоту и "любовь".
   Что отец был дураком, рано или поздно поняли все.
   В довершение всего Андрей, на образование которого были потрачены основные отцовские средства, оказался тем, кем оказался - то есть ничтожеством.
   "Тысячи народа поднимали колокол, потрачено было много труда и денег, а он вдруг упал и разбился. Вдруг, ни с того ни с сего".
   Наташа разбила последние надежды.
   В каком-то смысле именно Маша выполнила (пусть и случайно) жестокую и бессмысленную волю отца, которого, не смотря ни на что, любила, укоренившись, пусть невольно, в провинциальном городе и приняв свою судьбу. Но, словно в насмешку, ее брак оказался бесплоден.
   Интересно, что отца Прозоровых не любили не только в семье, но и в полку, и в городе. Когда он умер, и отпала необходимость выказывать служебное почтение, почти никто не пришел на его похороны, да и о семье генерала скоро позабыли ("когда был жив отец, к нам на именины приходило всякий раз по тридцать-сорок офицеров, было шумно, а сегодня только полтора человека и тихо, как в пустыне...").
   Генерал был слишком, чересчур рьяным, выламывался, выступал за границы своим угловатым максимализмом и всем мешал. Когда он умер, в городе (да и в семье, прямо скажем) облегченно выдохнули. Наконец-то.
   Беда в том, что он привил своим детям ни на чем не основанную гордость, великую гордыню, через которую никто из них, кроме раздавленного в лепешку Андрея, не мог переступить.
  

"Влюбленный майор".

  
   Шутку можно понять, если знать, что в 1884 году (то есть примерно тогда, когда молодой Вершинин бывал в доме Прозоровых в Москве еще поручиком) звание майора в пехоте было отменено.
   То есть "влюбленный майор" - неудачливый ухажер, которому светит жениться так же, как из поручика когда-нибудь стать несуществующим уже майором.
   В этом контексте интересно звучит следующий эпизод из первого действия:
   "Маша. Какой смешной! Александра Игнатьевича называли когда-то влюбленным майором, и он нисколько не сердился.
   Вершинин. Нисколько!
   Маша. А я хочу тебя назвать: влюбленный скрипач!
   Ирина. Или влюбленный профессор!.."
   Сестры шутят с тем, чего не понимают, а шутка оказывается правдой.
   Карьера Вершинина, кстати, не задалась. Его перевели в город командовать батареей, когда ему было 42 года, очевидно, с капитанской должности на должность подполковника ("четырнадцатилетний капитан", да). К концу пьесы, когда ему уже 45 или 46 лет, он все так же оставался командиром батареи и все так же подполковником.
   Генералом ему, увы, никогда не бывать. Неудачник.
  

Выбор.

  
   Может показаться, что в пьесе только у Ирины есть какой-то выбор, пусть и очень небольшой. Она, младшая, может выбрать судьбу одной из старших сестер: старой девы, как Ольга, или несчастливой в браке жены, как Маша.
   Она вроде бы склоняется ко второму варианту, но рок (в лице Антона Павловича) неумолимо подталкивает ее к первому. Тузенбах убит на дуэли не просто так, а порядке вещей (по Чехову), естественным ходом событий.
   В отличие от Маши душа Ирины, как она сама говорит, закрыта на ключ, а ключ потерян. Выйди она за Тузенбаха, у нее не было бы даже и никакого Вершинина, потому что какой Вершинин, если она навсегда помолвлена со сказочным принцем из небесной Москвы ее грез.
   Зачем живой человек, если под рукой всегда есть такой податливый и удобный фантом? Своеобразный духовный онанизм, который иссушает живую жизнь, делая ее серой и пресной.
   "Буду работать" Ирины - это попытка купить себе хорошим поведением прекрасное будущее. Отец ведь говорил, что надо работать. Значит это хорошо. Это правильно. За этим последует награда.
   Но работа - от слова раб. Работа пережевывает человека и его жизнь, оставляя позади только негодную старую оболочку. Об этом Ирине не сказали. Забыли сказать, что (как у Аксенова) жизнь коротка, а музыка прекрасна. И если твой рояль закрыт на ключ, то ничего не будет. Кроме боли, слез и сожалений.
  
  

Старый сатир.

  
   В Чебутыкине самое интересное то, как он оказался в городе и подле трех сестёр.
   Насколько мы знаем из текста пьесы, когда-то давно он, военный доктор, жил в Москве, был близок к семейству Прозоровых, и даже любил их мать.
   Но, вероятно, Прозорова перевели из Москвы в провинциальный город с повышением на генеральскую должность командира бригады. Старая его часть как была, так и осталась в Москве.
   Откуда же в Перми (если это Пермь) Чебутыкин?
   Для тех, кто знает армейские порядки картина фантастическая, абсурдная.
   Как он мог получить перевод в ту же часть, что и Прозоров? Чем он обосновывал свою просьбу перед начальством? Мол, так и так, мы с Сергеем старые друзья, с самого начала службы не разлей вода, хочу, поэтому, туда же куда и он, пустите? Но это смешно. Так в армии не бывает. Тем более на кой ляд ему из Москвы в Пермь переезжать, если он не совсем дурак, конечно, а он явно не дурак?
   Значит, замес-то в истории покруче будет. И любил, получается, Чебутыкин матушку Прозоровых совсем не идеально, платонически, а реально, плотски. Отчего появились дети. Как в семье Андрея и Наташи - не пойми чьи (глядя со стороны, конечно).
   Отсюда понятно, что кто-то из дочерей (кто?) его.
   Сам роман случился, когда Чебутыкину было что-то в районе 35-40 лет. Потом мать Прозоровых умерла (видимо сразу после рождения Ирины). Чебутыкин постарел. А когда Прозоровы собрались переезжать на новое место заплакал Иван Романыч горькими слезами, и на коленях перед будущим генералом и его начальством вымолил себе право быть рядом с дочерью (дочерями?) на старости лет.
   Вот такая шведская семья. А Прозоров младший пошел, получается, в семейной жизни по стопам отца-рогоносца.
   Потому что, а как иначе?
  

Три монолога.

  
   Интересно вслушаться, прочувствовать в последние монологи сестер.
   Маша: надо жить
   Ирина: надо жить, надо работать - буду работать.
   Ольга: будем жить - если бы знать.
   Надо - буду - будем - если.
   Логическое противоречие: "если" не в начале, а в конце, и "надо" ничем не обусловлено. Просто "надо" и все. Безо всякого "если", которое есть, но не оправдывает, а вытекает.
   И за всем этим чебутыкинское: "Все равно" как итог, к которому придут все, если доживут, конечно, - и сестры, и зрители, и сам Чехов.
   Все равно.
  

Урок русского.

  
   Итак, рок.
   Тузенбах убит, потому что посмел сопротивляться неизбежному. Орудием справедливости выступил ломкий, ломающийся в руках Соленый.
   Барон все время стеснялся своей немецкости, оправдывался в ней, понимая, что он чего-то не улавливает в окружающих его людях, не видит какой-то важной детали, которая все объясняет, но одновременно надменно спорил и доказывал, что прав.
   - Счастье есть, оно возможно.
   - Нет, его нет.
   - Нет, есть.
   - Ерунда, барон, какая ерунда. Стыдно вас слушать.
   - Неужели вы не понимаете?!
   - Почему не понимаем, понимаем.
   Отсутствие счастья для немца - абсурд, для русского - обыденность.
   Но счастливым стать можно. Принеся жертву. Точнее в жертву. Самого себя.
   Галковский в "Бесконечном тупике" писал, что русский мальчик по самоощущению - Христосик, то есть ложный Христос, который если и может быть счастлив, то только на кресте, так как только крест оправдывает такую великую гордыню и наглое самомнение.
   Барону это наглядно продемонстрировали.
  

Вера без веры.

  
   Почему, кстати, Ольга не вышла замуж? Ответ, который лежит на поверхности: потому что некрасива и бедна.
   У нее, как и у Ирины, был выбор: стать Машей, то есть выйти за нелюбимого, но честного человека, или стать собой. Она выбрала второе.
   Сначала ей помогала идея отца (у Ирины, кстати, такой близкой и понятной цели не было, то есть ее "работа" - совсем в холостую) - сделать из Андрея "исключительного" человека, выдающегося ученого.
   Она включилась в работу (Иринино - "надо работать"), увязла в быте, забыла себя.
   Когда "исключительный" человек окончательно сдулся, ей было уже под тридцать. Тогда, в брачном отношении - это почти старуха.
   Кроме того как и у Ирины, у нее был конечно фантастический "московский" суженый, с которым она в своих мечтах так же была навеки повенчана и которому не могла изменить.
   Монахиня без Христа - вот подходящее ей определение.
   Вершининская болтовня лучше всего передает ее миропонимание: здесь и сейчас счастья нет, и не будет, но потом, когда-то, далеко в будущем, люди потихоньку улучшаться, сами собой разовьются, и вот для этих-то высокоразвитых личностей наступит рай на земле.
   Гордая она очень. А это грех. Отсюда муки и страдания. По-хорошему ей бы в церковь. Преклонить колени, покаяться. Но она не может. Внутри - сталь, отцовский стержень, который если поклониться, то переломится.
  

Сопротивление материалов.

  
   По отношению к "Трем сестрам" с самого начала взят какой-то неверный, невероятный тон обвинения: нет воли, давящая атмосфера, ну и, конечно, во всем виноватое бездарное царское правительство.
   Но все это совсем не туда и не про то.
   Какая воля? Кто ее требует? И самое главное - зачем?
   Тем более, что осуществленная в чистом виде воля в пьесе есть - самодура отца, который, благо что у него были силы и средства, воплотил ее в жизнь и сделал своих детей близкими к идеалу.
   Ну и что?
   Кому-то стало от этого легче? Дети его сделались счастливыми? Или может быть зрители, глядя на торжество его замыслов?
   Что было бы, сбудься мечта сестер и попади они в Москву?
   Да ничего. Мало-помалу, тысячами видимых и невидимых нитей они вросли бы в рутину нового места, и жизнь их, криво и косо, как и в Перми, покатилась бы дальше с теми же причитаниями и жалобами.
   Переломить жизнь сложно. Но переломленная и начатая с чистого листа, она не будет другой.
   Потому что быть - это быт. Пошлость. Сало, по которому скользит время.
   Чехов автор не социальных, а экзистенциальных вещей. Он не обвиняет, а приоткрывает завесу, кулисы реальности. По Чехову нельзя поменять суть, но можно изменить узор. Ирина может стать Ольгой или Машей, но никогда - счастливой.
   В каком-то смысле Москва сестер ("Москва"), как и Сонино небо в алмазах - это ведь смерть.
   Очень конкретный в самом начале город их детства, по ходу пьесы теряет черты реального и приобретает черты потустороннего убежища, в котором можно (и нужно) укрыться, спрятаться от жизни.
   Но от жизни по эту сторону нигде нельзя спрятаться.
   Собственно "Три сестры" как раз об этом.
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"