Бахтин Владислав: другие произведения.

Преследование

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:


Преследование

пьеса в трех действиях.

  

Действующие лица.

  
   Бессолова Надежда Антоновна, 31 год, жена М.А. Бессолова, крупного местного дельца.
   Вера Михайловна, дочь Бессолова, 18 лет.
   Ганин Алексей Антонович, 37 лет, брат Бессоловой.
   Лопарёв Филипп Дмитриевич, 29 лет, предприниматель.
   Ползунов Денис Егорович, помощник Бессолова.
   Архипов Павел Сергеевич, учитель.
   Женя, водитель и охранник Бессолова.
  
  

Действие первое.

  
   Гостиная в доме Ганиных. Слева и справа лестницы, ведущие на второй этаж. Где-то там, наверху кабинет Бессолова.
  
   Бессолова (прислушиваясь). Уже час как тихо. Уснул, может быть?
   Вера (тоже прислушиваясь). Не знаю. Что-то не вериться. Может просто присел.
   Бессолова. Хорошо, если бы уснул. Все ходит и ходит. Ходит и ходит. Часами. Без перерыва. Он там как зверь, запертый в клетке. Как прикован к своему телефону. Боится, что выйдет, а ему позвонят. Это невыносимо. Я ни на минуту не могу расслабиться. Хожу тут и прислушиваюсь, прислушиваюсь... Жду и жду...
   Вера. Я пойду, послушаю.
   Бессолова. Хорошо. Только тихо. А то опять случится скандал. "Не мешайте мне ждать". Как будто там, в Москве, наблюдают за его ожиданием, проверяют: вытерпит или нет. И если он выйдет, то все, сразу передумают звонить. Смешно...
  
   Вера осторожно поднимается наверх и скрывается. Входит Ползунов.
  
   Ползунов. Надежда Антоновна, я должен войти.
   Бессолова. Я вам не мешаю. Входите.
   Ползунов. Вы не поняли. Я должен попасть к нему немедленно.
   Бессолова. Он там. Идите.
   Ползунов. Вопрос очень срочный. Очень.
   Бессолова. Хорошо. Но при чем тут я? Я же вам не сторож. Идите и скажите ему, что вы по срочному вопросу.
   Ползунов. Так нельзя.
   Бессолова. Почему?
   Ползунов. Я не могу войти сам.
   Бессолова. А со мной можете?
   Ползунов. Надежда Антоновна, вы смеетесь надо мной.
   Бессолова. Нет. Почему вы так решили?
   Ползунов. Потому что вопрос срочный, а вы не даете мне пройти.
   Бессолова. Я? Денис Егорович, говорю вам - идите. Он там.
   Ползунов. Хорошо, я уйду. Я уйду, но вся ответственность за мой уход ляжет на вас. Вопрос очень срочный.
   Бессолова. Так не уходите.
   Ползунов. Нет, я уйду. (Поворачивается и уходит.). Ухожу, видите?
   Бессолова. Странный какой. Странные они все. Чего они хотят? Как будто у меня ключи от его кабинета и я его сторожу. Пропади он пропадом...
  
   Вера возвращается сверху.
  
   Вера. Нет, не спит. Шуршание какое-то и постукивание. Пишет что-то?
   Бессолова. Хоть на это отвлекся. А то все шаги, шаги, шаги... Как ему самому не надоест? Ведь как в тюрьме...
   Вера. Для него это важно.
   Бессолова. Важно? Ходить целыми днями и изводить меня и всех вокруг? Это важно? С Мишей нужно решить вопрос, все сроки проходят, а я не то, что сказать, я зайти к нему боюсь. Денис Егорыч, вот только что приходил по заводским делам. Даже на лестницу не ступил. Все боятся. А почему? Зачем? Чего?
   Вера. Это действительно важно. Вы знаете почему.
   Бессолова. Как меня бесит это твое "вы", Вера. Ты как иголкой им в меня тычешь. Нарочно, да? В такой вот момент?
   Вера. Это простая вежливость.
   Бессолова. Вежливость это когда люди хотя бы делают вид, что другой человек им не противен.
   Вера. Я пойду?
   Бессолова. Иди. Разве для этого нужно мое разрешение. Ты же у нас уже взрослая. Хочешь что-то еще мне сказать?
   Вера. Нет.
   Бессолова. Зря. Если бы ты выговорилась, тебе, да и мне, стало бы легче.
   Вера. Мне легко. Спасибо.
  
   Вера поднимается наверх.
  
   Бессолова. Дрянь. "Мне легко". В актрисы собралась. А лицо как каменное. И врать не умеет. Совсем. "Мне легко"... У нее хотя бы есть молодость... Нет, я несправедлива, она имеет право ненавидеть меня. А я... Какой я мелкой стала, мелочной, господи... Позвоните же вы наконец ему, позвоните, я не могу больше терпеть...
  
   Появляются Ганин и Лопарёв с папкой бумаг.
  
   Ганин. Познакомься Надя, Лопарёв Филипп Дмитриевич. У него дело к твоему мужу.
   Бессолова. Лёша, ты же знаешь, что не вовремя. Не до этого сейчас.
   Лопарёв. Я знаю, я всегда не вовремя, потому что пришел просить. Извините. Но у меня есть интересный план касательно завода вашего мужа, и если он занят, я, может быть, мог рассказать бы его вам?
   Бессолова. Мне?
   Лопарёв. Да, вам. Я рассказал уже Алексею Антоновичу суть дела, и ему, кажется, понравилась моя идея. Дело в том, что я хочу взять в аренду часть цехов, которые сейчас простаивают и там... (Раскрывает папку.)
   Бессолова. Подождите. Не надо. Я ничего не понимаю в делах мужа, и вы будете рассказывать мне бес толку.
   Лопарёв. Но идея простая. Вы поймете.
   Бессолова. Спасибо.
   Лопарёв. Ой, я кажется нечаянно...
   Бессолова. Да ничего, ничего, продолжайте.
   Лопарёв (закрывает папку). Пожалуй, не стоит. Вы правы. Лучше подождать когда ваш муж освободиться.
   Ганин. Зря ты так, Надя. Идея действительно интересная.
   Бессолова. Почему все сегодня идут ко мне? Разве где-то здесь поставлена табличка: по всем вопросам мужа принимает его жена. Приемные часы с девяти до восемнадцати... Приходите и мучайте ее своими идиотскими идеями...
   Ганин. Надя...
   Лопарёв. Извините, я кажется не вовремя. (Смущенный уходит.)
   Бессолова. Где ты находишь этих людей? Зачем ты тащишь их ко мне? Почему я, Алеша? У меня и так голова кругом от всего этого... Осталось буквально несколько дней, чтобы Мишеньку оформить на учебу... Надо ехать туда самой, а я как привязанная здесь и нет денег... С ним уже несколько дней не говорила... Надо идти, а я как дура боюсь... Чего я боюсь? А вчера вот, что мне мать Сониной подруги передала... Посмотри ... (Достает лист с рисунком.) Вот, взгляни...
   Ганин (смеется). Талантливо сделано.
   Бессолова. Талантливо? Ты издеваешься? Что талантливо? Маленькая девочка играет... Вот с этим играет? У Сони нет границ, понимаешь, совершенно нет границ. Я не понимаю в кого она такая? В ее возрасте я... разве я такая была?
   Ганин. Ну, ты жила в другое время.
   Бессолова. Это все отговорки, про время. Неужели я когда-то была такой же? Я забыла. Представляешь, я забыла себя в том возрасте. Начисто забыла. Ничего не помню. И не могу даже представить, что я могла быть такой... такой... Мне сейчас кажется, что я старалась быть примерной девочкой из хорошей семьи, принцессой из сказки, что я была красивой и меня все любили... Все...
   Ганин. Сказки поменялись...
   Бессолова (тряся листком). Но не до такой же степени, Алеша... Я как увидела, вот это, то испугалась. Очень испугалась. Я пошла рыться в ее вещах, представляешь? А она заметила. И поняла, что это я. Я вижу, что поняла. Улыбается. Она такая простодушная, наивная... и испорченная... Оказалось, что у нее все на виду... А я ничего не видела? Ничего. Я как слепая была...
   Ганин. Она просто свободный человек. Я ей даже в чем-то завидую...
   Бессолова. Свободный? Она не культурный человек. Она как варвар, который не понимает, что срамные места нужно прикрывать. Границы нужны, Алеша, границы... Иначе... Что ждет ее в будущем с этим? Мне так страшно, что я готова зажмурить глаза и не смотреть в ее будущее... Это Вера на нее так действует, я знаю... Она ее подговаривает и науськивает на это вот... (Трясет листком.) Мамаша та мне сказала, что пойдет в школу и будет ставить вопрос об исключении... Она так визжала... Этот рисунок видимо самый невинный из тех, что у нее... у них есть... Нет, Мишу я ему не отдам... Не отдам... Мишу надо спасать, спасать... Может ты поговоришь с Соней, Алеша? Скажешь ей, что так нельзя, вот так открыто...
   Ганина. А ты сама что же?
   Бессолова. По-твоему я должна пойти к ней вот с этим и сказать: милая Соня, рисовать такие вещи не хорошо, не надо?
   Ганин. Да, согласен, немного неловко.
   Бессолова. Поговоришь?
   Ганин. По-твоему я должен пойти к ней вот с этим и сказать: милая Соня, рисовать такое не хорошо, не надо?
   Бессолова. Ты всегда вот так.
   Ганин. Я немного на ее стороне...
   Бессолова. О, да... ты был бы рад, если бы все границы исчезли, и не надо было бы прятать всех этих твоих дворников, уборщиков и кого там еще подальше от людей...
   Ганин. Надя...
   Бессолова. Что Надя? Ты привел этого последнего... Как его ты нам назвал? Артем?.. такой дикий, с масляными как у сытого кота глазами... Он даже по-русски не умеет говорить... Я боюсь, что он однажды зарежет нас всех и подожжёт дом... Но мы все сделали вид, что так и надо... Что именно такого дворника нам всем и не хватает... Мы все промолчали, Алеша... Хотя могли сказать тебе все что думаем. О тебе и о нем... Свобода же... Нет никаких границ...
   Ганин. Так отпустите меня. Отпустите. Дайте денег и отпустите. Я уеду, и не буду никому мозолить глаза. Я вам всем только мешаю.
   Бессолова. Это не в моей власти. У меня нет денег.
   Ганин. Поговори с ним.
   Бессолова. Я не могу поговорить с ним. Ты знаешь это лучше меня... Тебе хорошо. У тебя есть свой рай - волшебный Таиланд, где можно все и никто тебя не осудит, только плати. У вас все так легко и просто... Нам, обычным людям, гораздо трудней в этом отношении. "Нет счастья на земле..."
   Ганин. Ладно, теперь это все уже поздно... Я хотел тебе сказать (Оглядываясь.), я виделся с Сергеем Васильевичем...
   Бессолова (оглянувшись наверх). Ты? Ты с ума сошел?
   Ганин. Меня пригласили... В кафе... Наедине, чтобы никто не видел... Он... Он намекнул, что мы напрасно ждем, в Москве все решено и не в нашу пользу... Звонка не будет...
   Бессолова. Нам конец. Ему конец. А если он обманывает?
   Ганин. Не знаю... Он сказал еще, что если мы - ты и я - будем вести себя правильно, то нас не забудут. Он помнит об отце и у него есть обязательства перед нами... Понимаешь?
   Бессолова. А если он врет? Ты же знаешь, что поставлено на карту?
   Ганин. Я... Мне он показался убедительным.
   Бессолова. Тебе. Тебя очень легко убедить. Ты слишком умный, Алеша, и, одновременно, такой глупый. Помнишь, как давно, после смерти отца, ты поссорился с Сергеем Васильевичем и всем его кругом. Ты был такой гордый, самоуверенный - выпускник западного университета, знающий экономику в тонкостях. Ты не понимал только самой малости - у нас деньги делаются не экономикой, а связями. Деньги - это Сергей Васильевич. И те, кто рядом с ним. Он это знал всегда. Он потому и влез в ту историю, что хотел через меня и через тебя пролезть в ближний круг. И пролез. Он не на деньгах, а на связах женился... Правда, оказался слишком жадным... пошел поперек. А ты...ты... Стоишь тут передо мной и просишь, чтобы тебя отпустили... в Таиланд... (Вдруг начинает плакать.)
   Ганин. Да, во мне ничего нет, нет, все выгорело, кроме примитивных животных чувств. Я пуст...как использованная консервная банка.
   Бессолова. Какой ты был, Алеша, и какой стал...
   Ганин. Что делать. Такова жизнь... Когда я был в Таиланде, меня поразила открытость, доступность, простота, можно протянуть руку и взять то, что ты хочешь, и никто не будет осуждать тебя и косо смотреть, никому нет дела до того, кто ты и какой ты, все рады тебе такому, какой ты есть, без масок, без лицемерия.
   Бессолова. Это витрина, Алеша, витрина за деньги... За ней ничего нет, нет того, что ты ждешь, как ты не понимаешь?
   Ганин. Ну и что? Ну и что? Пусть это обман и им на самом деле плевать на меня, пусть, я хочу быть обманут, хочу жить в мире иллюзий, моих иллюзий, Надя.
   Бессолова. Как мы с тобой похожи.
  
   Бессолова плачет. Ганин стоит рядом с ней. Пауза.
  
   Ганин. Что ты думаешь делать?
   Бессолова. Ничего. Ждать. Просто ждать.
   Ганин. А если Сергей Васильевич прав?
   Бессолова. Давай оставим все если. И просто подождем. Все решится само собой.
   Ганин. А если нет? Что будет с тобой? Со мной? С твоими детьми?
   Бессолова. Просто подождем, Алеша...
   Ганин. Я не могу, не могу... просто ждать.
   Бессолова. Успокойся, все будет хорошо. Пойдем, я сделаю тебе чай... травяной... как ты любишь...
  
   Ганин и Бессолова уходят. Появляется Женя и почти одновременно с ним Вера на лестнице. Увидев Женю, она разворачивается и хочет уйти обратно, потом передумывает и спускается. Женя поднимается наверх. Где-то на середине они встречаются. Женя рукой преграждает ей путь.
  
   Женя. Давно не виделись. Прячешься от меня?
   Вера. Пусти.
   Женя (пытаясь обнять ее). Что ты такая... не ласковая, ну?
   Вера (неловко отбиваясь). Пусти.
   Женя. Да что ты?
   Вера. Я закричу. Пусти.
   Женя. Кричи. Ну? Давай! (прижимаясь к Вере) Что же ты молчишь? (Склонившись и обнюхивая ее.) Ну, не ершись, милая... Папашке твоему, слышала, скоро конец. Сковырнут его... и отправят... куда подальше... Сиротинушкой будешь. Кто же о тебе позаботится тогда? А?
  
   Вера рывком отталкивает Женю и прорывается вниз.
  
   Женя (смеясь). А я позабочусь. Слышишь, позабочусь... Ты подумай еще, подумай... (Поднимается наверх и уходит.)
   Вера (оправляясь). Гад. Какой гад.
  
   Входит Лопарёв.
  
   Лопарёв. Знаете, я решил все-таки вернуться... Извините, а где Надежда Антоновна...
   Вера. Не знаю.
   Лопарёв. А вы?..
   Вера. Вера. Я дочь Михаила Аркадьевича.
   Лопарёв. Очень приятно. А я Филипп. (Протягивает ей руку.)
   Вера. Смешное имя.
   Лопарёв. Да. Филипп Дмитриевич (Убирает руку.)
  
   Вера смеясь убегает.
  
   Лопарёв. Странно.
  
   Идет к лестнице. Потом возвращается к центру комнаты. Идет к выходу. И снова возвращается. Входит Бессолова.
  
   Бессолова. Опять вы?
   Лопарёв. Да, я почти ушел. Но решил вернуться.
   Бессолова. Зачем?
   Лопарёв. Мне показалось, что уход - это мое поражение. А я не люблю поражений.
   Бессолова. Вот как. И вы вернулись, чтобы доломать меня? Что вы там продаете?
   Лопарёв. Мечты.
   Бессолова. А вы забавный. Хотите, чтобы я купила у вас себе мечту?
   Лопарёв. Я не в этом смысле... Сейчас я занят убеждениями. Целыми днями хожу и убеждаю людей в том, что я прав. Выстраиваю нужной длины цепочку из поверивших мне. Вы, точнее ваш муж, очень важное звено. Поэтому я не мог просто так уйти.
   Бессолова. И вам не стыдно говорить это мне? Что я для вас как вещь, которую вы хотите использовать, только чтобы добраться до моего мужа?
   Лопарёв. Я не то хотел сказать.
   Бессолова. А сказали именно это.
   Лопарёв. Слова меня подводят. Не умею пока хорошо и ясно говорить.
   Бессолова. Так какой у вас план? Здесь, в папке?
   Лопарёв. Я хочу дать людям дом. Дома. У нас большой город. И я бы хотел построить на окраине коттеджный поселок. Только не для богатых. А для всех. Как в Америке. Огромный пригород, где у каждого будет свой дом, за который мне и через пятьдесят и через сто лет после продажи не будет стыдно. Да, у кого-то получше, у кого-то похуже, но свой собственный. Понимаете? Я сам продумал план каждого дома, каким он будут снаружи, и каким внутри. Как в нем станут жить люди, и как вокруг дома будет строиться их жизнь. Комфортная и, наверное, счастливая. Да, это мелкое, обывательское счастье, но счастье же... Это очень интересно. Они приедут туда молодыми, и пространство покажется им огромным. Его нужно будет обживать, как улитке новую раковину. Они будут взрослеть и прорастать, вживаться в комнаты, в стены: что повесить здесь, что поставить там, какой будет эта комната, а какой та. Потом появятся дети, ведь дом большой и дети необходимы, и им станет немного тесно. Тесно, но весело. Дети подрастут и уедут. А комнаты останутся, наполненные воспоминаниями...
   Бессолова. А потом они умрут. И это все?
   Лопарёв. Да. Нет. У меня еще есть расчеты. (Открывает папку.) Это очень выгодно. Очень.
   Бессолова. Какой вы смешной. И наивный. А я вам зачем? И мой муж?
   Лопарёв. Завод. Большая часть цехов сейчас простаивает, но они еще не до конца разграблены, и их можно восстановить. Я собираюсь разместить там производство стройматериалов.
   Бессолова (смеется). На заводе?
   Лопарёв. Да.
   Бессолова (не переставая смеяться). Производство?
   Лопарёв. Да.
   Бессолова. А вы у многих были уже, ну тех, кто в этой вашей цепи?
   Лопарёв. У многих.
   Бессолова. Убедили их?
   Лопарёв. Сложно сказать.
   Бессолова. Трудная работа - убеждать?
   Лопарёв. Да. Я все время улыбаюсь. У меня стало резиновое лицо. А сейчас я поговорил с вами, и почему-то разуверился в собственном плане. Вы богаты. Живете в большом доме. Но несчастливы. Совершенно.
   Бессолова. С языком у вас действительно проблемы. Вы всех так уговариваете?
   Лопарёв. Нет, только вас.
   Бессолова. Знаете. Вы меня не убедили. Но я дам вам шанс. Сейчас у нас трудная ситуация, и муж немного ... занят, но когда он освободится, я попрошу его встретиться с вами. Подготовьтесь. И при встрече с ним не несите чуши как со мной. Хорошо?
   Лопарёв. Хорошо.
   Бессолова. Дайте мне вашу карточку. Карточка у вас хотя бы есть?
  
   На лестнице появляется Женя, стоит наверху и наблюдает.
  
   Лопарёв. Да... (роется в карманах), то есть, нет. Давайте я вам лучше запишу. (Открывает папку и вырывает часть листа откуда-то сзади, пишет.) Вот.
   Бессолова (смеется). Какой вы смешной. До свидания.
   Лопарёв. До свидания.
  
   Бессолова и Лопарёв пожимают друг другу руку. Лопарёв уходит. Женя осторожно спускается по лестнице, подкрадывается к Бессоловой и вдруг обнимает ее.
  
   Бессолова. Ах! Это ты... Не надо, увидит же кто-нибудь.
   Женя. Не узнала? Не бойся, никого нет. Что за хмырь?
   Бессолова. Этот? Какой-то чудак. Приходил к Михаилу. По делам.
   Женя. По делам значит. Ясно понятно.
   Бессолова. Ты был у него.
   Женя. Нет. Постучал. Тихо. Послушал. Тихо. Может спит? Написал ему записку и сунул под дверь.
   Бессолова. Значит уснул? Это хорошо.
   Женя. Да, хорошо. Ну, ты можешь хоть немного расслабиться, а? (Снова обнимает ее.)
   Бессолова. Не сейчас. Не здесь.
   Женя. А когда? Сегодня? У тебя? Давай, а?
   Бессолова. Не знаю. Все на взводе, а у тебя только одно на уме. Отпусти, пожалуйста, ведь войдут и увидят.
   Женя. Ну и что... Тебе же хорошо со мной. Давай расслабимся немного, давай...
   Бессолова. Я не могу сейчас, правда.
   Женя. Да забудь ты уже своего мужа, забудь, хоть на время. Не будет никакого звонка, слышишь, не будет.
   Бессолова. Откуда ты знаешь?
   Женя. Не знаю. Догадываюсь.
   Бессолова. Посмотри на меня? Ты врешь мне. Откуда ты знаешь?
   Женя. Говорю же, не знаю я... Так я приду вечером?
   Бессолова. Нет, только не сегодня.
   Женя. Смотри, потом спохватишься, поздно будет.
  
   Входит Вера. Бессолова резко отстраняется от Жени.
  
   Бессолова. Так ты приготовь машину к часу, хорошо...
   Женя (улыбаясь). Хорошо. Здравствуйте, Вера Михайловна!
   Бессолова (Вере). Женя говорит, что он уснул. А мне как-то тревожно. Пойдем вместе, послушаем, что там... (Жене.) А ты подожди нас здесь, пожалуйста, на всякий случай...
   Женя. Ладно. Подожду.
  
   Бессолова и Вера поднимаются наверх. Женя смотрит на них. Потом от нечего делать прохаживается по комнате. Входит Ганин.
  
   Ганин. А где Надя?
   Женя. Там. Наверху.
   Ганин. Что-то случилось?
   Женя. Пока нет. Просто слушает. Там как-то слишком тихо.
   Ганин. Чего она все переживает, не понимаю. Он хотя бы не пьянствует с девками как обычно... А ты что?
   Женя. Что я?
   Ганин. Что ты здесь?
   Женя. Стою...
   Ганин. Зачем?
   Женя. Просто так... Кстати, Сергей Васильевич, вам привет передавал.
   Ганин (оглядываясь). Что?.. Ты?..
   Женя. А что я? Мое дело маленькое.
   Ганин. Говори тише.
   Женя. Да вы не тревожьтесь так, здесь все свои. (Громко.) Он говорит, чтобы вы не забыли про его просьбу, и сделали то, о чем договаривались.
   Ганин. Да тише ты прошу. Какую еще просьбу?
   Женя. А то вы не знаете?
   Ганин. Не знаю. И это не твое дело.
   Женя. Не мое, да. Я просто наблюдаю. Смотрю, так сказать.
   Ганин. И давно ты шпионишь?
   Женя. Ну! Шпионишь! Слово то какое. Я же говорю - просто наблюдаю.
   Ганин. Так ты значит не шпион, а разведчик...
   Женя (переменив тон). А ты бы мне не хамил, дружок... А то знаешь...
  
   Наверху появляются Бессолова и Вера.
  
   Бессолова (спускаясь). У него тихо и какое-то шуршание что ли. Я не понимаю.
   Вера (спускаясь). Надо было постучать.
   Бессолова. Зачем стучать? Вдруг он спит? А проснется и будет опять как зверь мерять шагами свою клетку и изводить меня. Пусть отдохнет хоть немного. И все мы отдохнем...
   Вера. Как-то тревожно все-таки.
   Бессолова. Да, тревожно. Но подождем. Подождем. Женя, спасибо, вы можете идти. И не забудьте про машину к часу.
   Женя (усмехнувшись). Сделаем.
  
   Женя уходит.
  
   Ганин. Зачем твой муж держит его? Он ужасен. Такой вульгарный. И болтливый. И этот его взгляд всегда с ехидной усмешкой, как будто не он, а я у него водитель.
   Бессолова. Он хороший шофер. И преданный. Делает что должно.
   Ганин. Да уж...
  
   Пауза. Стук в дверь.
  
   Архипов. Можно к вам?
   Бессолова. Войдите.
   Ганин. А Павел Сергеевич! Проходите. Надя, это Павел Сергеевич. Тот учитель, помнишь?
   Архипов. Можно просто Павел.
   Бессолова. Мне вас очень хвалили. Говорят, вы один из лучших в городе?
   Архипов. Не знаю. Мне нравится моя работа.
   Бессолова. Это хорошо. Мой сын, Миша, будет поступать в хорошую школу. Сейчас у нас небольшая заминка. Может это и к лучшему. Так вот я хочу, чтобы вы с ним интенсивно, слышите, интенсивно позанимались все это время.
   Архипов. Интенсивно?
   Бессолова. Безо всяких скидок. Он знает, что стонать и капризничать бесполезно. И в вопросах учебы я буду на вашей стороне.
   Архипов. Я постараюсь.
   Бессолова. Алеша вас проводит в детскую. Там и будете заниматься. Миша как раз там. До свидания.
   Архипов. До свидания.
  
   Ганин и Архипов уходят. Пауза.
  
   Бессолова. Мне нужно поговорить с тобой о Соне.
   Вера. Со мной? О Соне?
   Бессолова. Да. Вы же подруги.
   Вера. Мы? Нет.
   Бессолова. Вы часто бываете вместе.
   Вера. Просто находимся в одной комнате. Молча. Она занята своими делами, я своими.
   Бессолова. Не лги мне.
   Вера. Я не лгу.
   Бессолова. Ты мне врешь, я вижу по глазам.
   Вера. Нет.
   Бессолова. Это ты ее подбиваешь? Вот на это... (Достает из кармана смятый рисунок.) Ты?
   Вера. Я здесь не при чем. Вы просто не любите ее. Вот и все.
   Бессолова. Что ты сказала, дрянь? Повтори?
   Вера. Вы не любите свою дочь. А она это чувствует.
   Бессолова. Я не люблю Соню? Я не люблю Соню? Да как ты смеешь, ты... А ты любишь кого-нибудь?
   Вера. Да, люблю. В отличие от вас.
   Бессолова. Замолчи. (Бьет Веру по лицу.) Замолчи. Ты бесчувственная маленькая дрянь, что ты знаешь обо мне? Что? Ты ничего не знаешь обо мне, а судишь...
   Вера. Вы никого не любите. Ни отца, ни детей своих, ни брата. Себя только любите. И деньги. А кроме себя и денег - никого и ничего.
   Бессолова (отворачивается и, кажется, плачет). Уходи. Уходи сейчас же.
  
   Вера уходит.
  
   Бессолова. Дрянь... Какая дрянь... Бесчувственная маленькая дрянь...
  
   Входит Ганин.
  
   Ганин. Что случилось? Вера в слезах... И вот ты...
   Бессолова. За что? За что это мне, Алеша? За что это все? Я не могу больше... не могу...
   Ганин (обнимая ее). Все кончится. Скоро все кончится. Я обещаю.
   Бессолова. Ты уже обещал мне, Алеша, помнишь, что ты мне обещал?.. Я всегда хотела лишь маленькой теплой уютной мещанской жизни. Неужели это так много, Алеша? Неужели там (показывая вверх) так скупы, что не могут дать женщине кусочек тихого счастья? Благополучного тихого счастья? Где тот правильный мир, Алеша, о котором нам рассказывали родители и в школе? Его нет... Нет... Мне плохо, Алеша... Мне кажется, что я плохой человек... и поэтому меня так мучают...
   Ганин. Успокойся. Ты хорошая. Как и все мы. Мы просто запутались в паутине. Но скоро все закончится. Я обещаю тебе.
   Бессолова. Что закончится, Алеша? Ничего не закончится. Все будет так же как и сейчас. Тянуться и тянуться бесконечной резиной в будущее. Тянуться и скрипеть от напряжения.
   Ганин. Нет, неправда. Мы не заслуживаем этого. Ты не заслуживаешь.
   Бессолова. Как бы я хотела тебе верить, Алеша... как бы хотела...
  
   Бессолова и Ганин стоят обнявшись. Пауза. Неожиданно и резко раздается телефонный звонок. Потрясенные Бессолова и Ганин оборачиваются наверх. Звонок повторяется, снова и снова.
  

Занавес.

Действие второе.

  
   Площадка, от которой прямо вдаль уходит бетонная дорога. Справа и слева от дороги корпуса старого завода. Видно, что все давно уже пришло в запустение.
   Лопарев стоит глядя на завод, и жестикулирует, словно спорит с кем-то.
  
   Появляется Бессолова.
  
   Бессолова. А это вы. Я так устала. Меня целый день водят по кабинетам, с кем-то знакомят и что-то объясняют, а я ничего не понимаю из того, что говорят, и никого не запоминаю. Как кукла. Вот вырвалась на минутку подышать. Здесь хорошо. Солнце. А вы что? Использовали свой шанс?
   Лопарёв. Вы же знаете, что нет.
   Бессолова (смеется). Знаю. С самого утра у меня в голове крутится веселая песенка и такое радостное настроение. Я свободна. Свободна. Даже не верится, что это так. Как в семнадцать лет, когда я закончила нудную, серую школу, и все лето чувствовала себя свободной и счастливой. Зачем я это вам говорю? Не знаю... Хочется с кем то... А вы были когда-нибудь счастливы?
   Лопарёв. Нет. Не был. Счастье все время ускользает, если стремишься к нему. А потом само по себе возникает в твоем прошлом, там, где ты его никак не ожидал, и ты думаешь, вот же оно счастье - было, а ты не видел. В прошлое не вернешься.
   Бессолова. Опять вы какие-то грустные вещи заворачиваете. Не надо. Не сегодня.
   Лопарёв. Хорошо. Не буду... Вот я сейчас стоял здесь и смотрел на старый завод. Какая мощь, какая сила во всем этом! Как будто какой-то исполинский механизм спрятан там внутри и ждет, когда его запустят. Сколько труда, сколько энергии, сколько жизней, наконец, потрачено, чтобы построить его, и вот он забыт. Брошен и забыт. Все ржавеет, гниет, разворовывается. И никто не видит его, не замечает, что он там. Никто не понимает, что он еще жив, что нужно приложить немного усилий, и его можно разбудить, запустить на полную, и он... А я вижу...
   Бессолова. Опять эти ваши фантазии. По-моему - это просто груда старого никому не нужного хлама.
   Лопарёв. Ну вот, видите... А когда-то пол города было построено с помощью этого завода. Целые кварталы, районы огромные... А сколько еще можно было бы построить...
   Бессолова. Чего вы все-таки хотите?
   Лопарёв. Чего? Все просто. Я хочу быть богатым. Очень богатым. Но... честно богатым.
   Бессолова (смеясь). Честно богатым?
   Лопарёв. Да. Я знаю, деньги разрушают, меняют человека, и, в конце концов, превращают его в чудовище. Я по себе это чувствую. Но если людям давать взамен что-то стоящее, что-то настоящее, а не фальшивое, что-то крепкое и правдивое, вот как хорошие дома, то может быть можно будет избежать метаморфозы и не превратиться в паука...
   Бессолова. Вы разве не знаете, как у нас все устроено. Большие деньги не зарабатываются, они прикладываются, прикладываются к месту, к должности и связям. У нас не любят богатых людей, в вашем смысле богатых, да их и нет.
   Лопарёв. У нас сами по себе деньги не нужны, это правда. А вот я голоден до денег. Голоден. И, знаете, я чувствую сейчас, что есть какая-то связь денег и того, запрятанного в глубине исполинского механизма. Я вижу ее, так отчетливо... Что если я оживлю его, то он даст мне денег, много, много денег. Но я один зрячий... В стране слепых. Иногда у меня руки опускаются. И такое отчаяние накатывает... Что ничего не получится... Все решают связи, да. И все решается в банях, в этих отвратительных банях, краснорожими пьяными существами...
   Бессолова. Ну, что вы. Баня это место силы, место причастия.
   Лопарёв. Ненавижу бани, и вот это вот все...
   Бессолова (смеется). Как же вы будете делать бизнес, с таким-то подходом?
   Лопарёв. Нельзя играть по их правилам. Сколько я видел мальчиков, которых брали в оборот, раскармливали как баранов, а потом, когда начинало пахнуть жареным, их, самодовольных и наглых, думающих, что ухватили бога за бороду, отстреливали, как хвост у ящерицы. Какие удивленные были у них тогда глаза.
   Бессолова. В чем-то вы похожи на моего брата. Он тоже очень умный и очень гордый. Был, правда, таким. Ему тоже не нравились местные правила и обычаи, и эта грязная, как он говорил, баня. Ни к чему хорошему это его не привело. Он не заметил, как оторвался от стаи, и стал добычей. Нельзя отрываться от стаи в наших местах. Из темноты смотрят голодные глаза, и только ждут, когда ты совершишь ошибку и захромаешь. Брату словно сломали позвоночник... Он теперь не живет, существует... Мой муж все это очень хорошо понимал. Но ему не помогло. А вы не боитесь?
   Лопарёв. Нет. Позвоночник мне не сломают. Разве что я сам себе...
   Бессолова. Опять вы на грустное. Перестаньте. Вы сильный мужественный человек. У вас есть мечта. Вы верите в себя. И она сбудется. Вот у меня была мечта, правда я ее не хотела, она сама возникла, из жизненных обстоятельств, но я верила и она сбылась. Сбылась. И я счастлива. Не где-то там в прошлом. А здесь и сейчас. Я как будто не дома была все это время, в эмиграции где-то, а теперь вернулась. И мне хорошо... так хорошо сегодня...
   Лопарёв. Ну, мужчины немного по-другому это все чувствуют...
   Бессолова. А может все иллюзия? Неправда все? И это мне кажется...
   Лопарёв. Все-таки у меня есть чувство чего-то нового, что-то растет, растет из-под земли, еще слабое и чахлое, но дерзкое и злое, сродни тому механизм, который ждет...
   Бессолова. Вырастет?
   Лопарёв. Не знаю. Я, кажется, зарапортовался. Извините. Такая хрупкость в этом, во всех моих мыслях. Я словно не свой на этой земле, на этом заводе. Чужой. Посторонний. А как стать своим не знаю пока. Даже не хозяином, а просто своим. А чужой не может строить, созидать, чужой только разрушает, он только ломает все, до чего дотрагивается... Какие-то все фантазии. Бред. Зачем я это вам говорю? Я один. Как белая ворона. Мне не с кем поговорить. И вот, я дорвался до живых ушей. Хочу высказать, поделится... Вдруг вы поймете...
   Бессолова. Какой вы все-таки странный, все какими-то символами говорите, намеками...
   Лопарёв. Прямо такое сказать нельзя.
   Бессолова. Почему?
   Лопарёв (усмехнувшись). Нельзя и все.
   Бессолова. А не думаете, что когда станете богатым, то все вам будут жутко завидовать и ненавидеть вас?
   Лопарёв. Пусть завидуют и ненавидят. Я же не украл. Краснеть не буду. У меня все по-честному. А кто сильно хочет - сам становись таким и даже больше, чем я, чтобы я сам завидовал.
   Бессолова. А мне завод не нужен. Не нужен. Он мне мешает. Вы вот говорили про тот странный механизм, и я, представляете, вдруг поняла, что что-то такое мне смутно представлялось недавно. Только в отрицательном смысле. Он не то, что дает, а то, что забирает, высасывает. Присосался и пьет мою жизнь. Брат все мечтает уехать в Таиланд, в свой земной рай и там остаться, навсегда погрузившись в сладкую животную дремоту. А я хочу в Европу. Уехать и жить там, ни о чем не думая. Просто жить. Без забот и страстей. Забыть об этом заводе, о скучном этом городишке, да и о России. Как будто нет этого ничего. И никогда не было. Чтобы смотреть новости по телевизору, и когда нас показывают, то скучно зевать на варварскую окраину, в которой опять какие-нибудь нелепые нелады и непорядки.
   Лопарёв. Не будет хозяина, все моментально погибнет, разворуют и пропьют то, что осталось.
   Бессолова. Где бы найти еще этого хозяина. Я б с чистой душой ему все продала. Пусть забирает... Нет его. А эта ноша - моя. И ведь я сама об этом мечтала! Взвалить этакий груз на плечи, чтобы нести! Дура...
   Лопарёв. Вы просто не привыкли, не вошли в роль...
   Бессолова (смеется). Да. У меня еще все впереди... А знаете, я ведь до сих пор так и не поверила в ваш план, он такой громоздкий, угловатый, в нем столько "если" и столько чужой веры, которую надо добыть, добиться ее. План! По-русски это даже звучит смешно! Человек с планом на всю жизнь! Обхохочешься! Но когда я с вами говорю, то у меня внутри что-то загорается, какой-то огонек среди пепла и углей, маленькая-маленькая надежда... на светлое будущее... (Смеется.)
  
   Лопарёв смотрит на нее некоторое время, потом бросается к ней, пытаясь поцеловать.
  
   Бессолова. Нет. Нет. Нет. Не надо. Вы не поняли... Это не то, не то...
  
   Появляется Женя. Лопарев отстраняется.
  
   Лопарёв. Я...
   Бессолова. Вы ошиблись... Это не то... совсем не то...
   Лопарёв. Я...
   Женя. Надежда Антоновна, вас зовут в контору, нужно подписать кое-какие бумаги.
   Бессолова. Да. Иду. Филипп Дмитриевич, останьтесь, пожалуйста, не уходите, хорошо?
   Лопарёв (смущенно). Если вы просите...
  
   Бессолова уходит.
  
   Женя (медленно приближаясь). Ты что-то больно прыткий стал, слышишь ты?
   Лопарёв. Мы разве с тобой на вы перешли? Я не припомню.
   Женя. Не валяй дурочку.
   Лопарёв. Не тебе мне указывать, холоп, что и когда делать.
   Женя. Это ты мне, про холопа?
   Лопарёв. А тут разве кто-то еще есть?
   Женя. Смотри как бы не пожалел, когда язык укоротят.
   Лопарёв. Укоротят? Ты, я смотрю, не один, с компанией?
   Женя (подойдя вплотную к Лопарёву). Не лезь к ней.
   Лопарёв. Или что?
   Женя. Сейчас узнаешь.
   Лопарёв. Ну. Давай. Рискни.
  
   Лопарёв и Женя молча, в упор, смотрят друг на друга некоторое время, как бы примериваясь. Появляется Ганин.
  
   Ганин. Филипп, тебя Надя зовет, кажется, она решилась...
   Лопарёв (не сразу и не трогаясь с места). Сейчас иду.
  
   Пауза. Наконец Лопарёв быстро уходит.
  
   Женя. Козёл... (видя, что Ганин тоже собирается уходить) Постой-ка, Алексей Антоныч, сказать, что хочу...
  
   Ганин нерешительно останавливается.
  
   Ганин. Что?
   Женя. Не думал, что ты сможешь. Мужик, а? Мужик... Есть там у тебя кое-что, да? Есть. Я Сергею Васильевичу не поверил сначала, жидковато как-то ты выглядел. А он людей сечет. Разглядел в тебе что-то такое... Накопилось у тебя видно к Михаилу Аркадьевичу много чего... А смешно он помер, а? Лежал там наверху у себя весь обделанный, долго лежал, отходил, а язычок-то тю-тю. А все ходят вокруг, чуют неладное, а зайти боятся... Сам себя считай похоронил нравом своим. Слишком гордый. Это правда, что он раньше не Бессолов, а Беслов был?
   Ганин. Да.
   Женя. Нерусский что ли?
   Ганин. Вроде того.
   Женя. А по виду не скажешь... Слова только некоторые смешно выговаривал... Он ведь так и не сказал ничего москвичам... Ничего важного. Так, намеки только... на толстые обстоятельства... Все боялся, что козыри выложит, а с ними и без него обойдутся, с козырями-то. Сергей Васильевич недавно сам в Москву ездил, улаживать... А оказалась, что и улаживать нечего... Нет ничего... Мелкие мы для них слишком... Не доросли еще до крупного зверя, чтобы пищевой интерес представлять... Главное, что у нас все тихо... Тишина. С Бессоловым, конечно, была бы проблема, а так... тишь да гладь... Хотя может и темнят, москвичи-то...
   Ганин. Откуда ты знаешь такие подробности?
   Женя (смеется). Оттуда... Уши есть, глаза есть, наблюдай да помалкивай и многое узнаешь. Меня и не замечает никто. Зато я все замечаю. Удобно. Тебе-то я все это по-дружески говорю, по-братски, так сказать. Мы же теперь с тобой почти родные. Да?
   Ганин. Да.
   Женя. Ну, вот и хорошо. Да ты не тушуйся, чего ты. Мы теперь с тобой душа в душу заживем... Хоть ты и из таких... Но это ничего... Я не брезгливый... Будем друг другу помогать. Особенно ты мне. Проблем в жизни много, будем решать. Вместе. А то ведь сам знаешь, как бывает: кто-то где-то сболтнет лишнего, и все - нет хорошего человека. Ты ведь хороший человек?
   Ганин. Хороший.
   Женя. Фортелей выкидывать не станешь?
   Ганин. Нет.
   Женя. Ну, смотри, не балуй. Ладно я, а то Сергей Васильевич обидится. А он не любит обижаться. И особенно тех, кто его обижает.
   Ганин. Сестра знает?
   Женя. Про это? Нет пока. Хочешь, чтобы узнала?
   Ганин. Нет, что ты.
   Женя. И сестра у тебя хорошая. Сладкая такая, сочная... Глаза закатывает и млеет... Старовата немного, правда... Да это и ничего... Мне сгодится. Полакомиться немного, а?
   Ганин. Ты...
   Женя. Что? Что я? Ишь, как сверкают глазки... Да, ты никак обиделся на меня?
   Ганин. Нет.
   Женя. А и правильно. На меня обижаться не надо. Себе дороже выйдет. Ты слышал, что мы с Надей уезжаем скоро, заграницу, проветриться немного. Так, на полгодика - год... Что не знал? Сюрприз, значит, для тебя... Не сказала сестрица-то... Хорошо. А ты на хозяйстве останешься... Будешь, значит, за порядком тут следить... Понял? Ну, скажи?
   Ганин. Да.
   Женя. Что да?
   Ганин. Понял.
   Женя. Вот. Вот. Да ты никак заревел. Не надо. Не грусти, дружок. Все у нас с тобой будет хорошо.
  
   Появляется Бессолова.
  
   Женя. Ну, я пойду, пожалуй. Бывай.
  
   Женя уходит.
  
   Бессолова. Он что обидел тебя?
   Ганин. Нет. Я просто... я расчувствовался немного...
   Бессолова. Отчего?
   Ганин. Ты счастлива. Я счастлив. От этого. Мы так долго ждали... И вот - дождались. Как тут не заплакать...
   Бессолова. Я и вправду счастлива... Так глупо, по детски счастлива сегодня... Мне так легко и хочется петь... И это небо, посмотри какое небо, высокое, огромное... Вот и у меня в душе словно такое же небо выросло... И я вместе с ним...
   Ганин. Миша и Соня все плачут...
   Бессолова. Это обойдется. Я никак не думала, что они так сильно любят его. Ладно, Миша, но Соня, всегда такая холодная девочка, и вдруг такие эмоции, и столько слез, я думала, у нее истерика будет...
   Ганин. Все-таки он их отец.
   Бессолова. Отец...
   Ганин. Ты хотя бы любишь их?
   Бессолова. Алеша! Ну, что за вопрос? Конечно, люблю.
   Ганин. Сына в интернат. Дочь бросаешь. Когда им обоим так плохо... А сама... сама...
   Бессолова. А что я могу Алеша, что? Показывать им, что я счастлива от смерти их отца? Или подло лицемерить, надевая маску фальшивого траура? Думаешь, они не поймут, не почувствуют? Когда меня не будет рядом, мне, по крайней мере, не придется лгать им.
   Ганин. Могла бы просто быть рядом с ними, чтобы утешить, я не знаю... помочь как-то...
   Бессолова. Время, Алеша, все исцелит, время все залечит... Я вот вспомнила сейчас, как в первый год замужества я все ревела... Сидела дома как дура и ревела, ревела... Так стыдно было, Алеша... Я боялась выйти из дома, думала, все буду глазеть на меня и показывать пальцами, потому что все знают какая я... А потом все прошло. Само собой. Заросло так, что даже следа не осталось.
   Ганин. Я был рядом.
   Бессолова. Ты? (Смеется.) Ты помнишь нашего папу?.. Каким он был? Не знаю любила ли я его? Все смазалось в памяти. Разве, что в самом раннем детстве, когда ничего не понимала... Он всегда был таким сухим, отстраненным, строгим... Всегда занятой. И я ему постоянно мешала, кажется... Отстань. Отвяжись. Чем он всегда был так занят?
   Ганин. Он не всегда был таким. Он сильно изменился... После Перестройки, когда все закрутилось... А раньше он был другой...
   Бессолова. Другой? Я не помню его другим. Не помню, сколько ни напрягаю память.
   Ганин. А я помню. И помню, как он менялся, трансформировался. Маме было особенно тяжело... За несколько лет он стал другим человеком... Совсем другим... Куда-то ушла веселость, добродушие... Все утекло, как вода в песок. И он высох. Стал черствым и злым. Словно жил под каким-то черным солнцем. И оно опалило его.
   Бессолова. Получается, что у нас с тобой разные отцы. У тебя - наполовину хороший, у меня - весь, с ног до головы, плохой.
   Ганин. Получается так. Но плохой отец - это не оправдание.
   Бессолова. Не оправдание, а дополнение. С плохим отцом за плечами как-то легче совершать некоторые поступки, ты не находишь?
   Ганин. Может быть. Странно, что мы с тобой никогда не говорим о матери, избегаем воспоминаний о ней, будто стесняемся вспомнить.
   Бессолова. Слишком больно.
  
   Пауза.
  
   Ганин. Я вот стою здесь и думаю, мой прадед был коммунистом, мой дед был коммунистом, мой отец был коммунистом, а потом перекрасился и стал капиталистом. И все они были связаны с этим местом. А мне все равно. Мне плевать на коммунизм и на капитализм, и на этот чертов завод. Плевать. (Смачно плюет в сторону завода.) Я не завишу ни от них, ни от него.
   Бессолова. Он приносит нам деньги, ты забыл?
   Ганин. Пусть приносит, а мне все равно плевать на него... Стоило ли сто лет городить огород, чтобы все закончилось на мне, вот так глупо и смешно... Получается, что в какую-то заковыристую лишнюю петлю времени, сделав оборот, ухнул весь наш прогрессивный род. Потерянные, никому не нужные предки, о которых стыдно рассказывать... Я слышал, ты уезжаешь?
   Бессолова. Кто тебе сказал? Да, уезжаю.
   Ганин. А как же я?
   Бессолова. Ты останешься здесь.
   Ганин. Здесь?
   Бессолова. Ты останешься здесь, пока меня не будет.
   Ганин. Ты все решила за меня и без меня?
   Бессолова. Алеша, когда-то ты тоже решил все за меня и без меня. Забыл? Пятнадцать лет своей жизни я потратила на то, чтобы исправить последствия твоего решения. Пятнадцать лет! Всю мою молодость! И теперь я просто хочу отдохнуть. А ты останешься здесь и будешь всем управлять. Ты. Будешь.
   Ганин. Это жестоко.
   Бессолова. Потерпишь, Алеша. Потерпишь. Я ненадолго. Скоро вернусь, и ты будешь, наконец, свободен.
   Ганин. Это жестоко.
   Бессолова. Не плачь. Будь мужчиной. Хоть иногда.
   Ганин. Когда ты уезжаешь?
   Бессолова. Послезавтра.
   Ганин. Послезавтра? И ты ничего мне не сказала!
   Бессолова. Я не хотела сцен, Алеша. Ты знаешь, я не просто так еду, надо устроить Мишу, пожить там, рядом с ним, чтобы он привык.
   Ганин. Он тоже едет?
   Бессолова. Кто?
   Ганин. Он. Этот...
   Бессолова. Женя? Да, мне нужен помощник. И охранник.
   Ганин. Помощник? Это так сейчас называется?
   Бессолова. Не надо истерик, Алеша, не надо. Это моя личная жизнь, и, пожалуйста, не вмешивайся в нее.
   Ганин. А как же Соня.
   Бессолова. Соня как обычно, пойдет в школу и все. С ней будешь ты и Вера.
   Ганин. И Вера?
   Бессолова. Да и Вера.
   Ганин. С девочкой и так обошлись не справедливо, ты знаешь. Она все и всех потеряла. У нее все забрали... Она же хотела уехать... Просто уехать...
   Бессолова. Уедет. После.
   Ганин. Но она потеряет время.
   Бессолова (смеется). Это не страшно - потерять время. Она еще так молода.
   Ганин. Помнишь, когда она только пришла к нам, она была как волчонок, дикая, злая. Все пыталась прятаться. Строила себе какие-то логова, убежища. А мы пытались ее приручить. Сахаром.
   Бессолова. У отца она ела с рук, а тебя укусила за палец. Он потом распух и посинел.
   Ганин. За что ты ее так ненавидишь?
   Бессолова. А за что мне ее любить?
   Ганин. Можно не любить, а просто вести себя по-человечески.
   Бессолова. Алеша, я и так веду себя по-человечески.
   Ганин. Отпусти ее. Дай денег и отпусти.
   Бессолова. Нет.
   Ганин. Отпусти хотя бы ее.
   Бессолова. Нет, Алеша, нет и нет. Хочет идти? Пусть идет. Я не держу.
   Ганин. Но у нее ничего нет, она нищая, и ты знаешь почему.
   Бессолова. Ну и что. Это ее, а не мои проблемы.
   Ганин. Куда ей идти, на панель?
   Бессолова. Тоже выход.
   Ганин. В последнее время у тебя даже голос изменился.
   Бессолова. Надеюсь в лучшую сторону.
   Ганин. Ты говорила, что счастлива сегодня, но что-то не заметно. Счастливые люди так себя не ведут.
   Бессолова. Откуда тебе знать? Ты сам был когда-нибудь счастлив? А, да! Был. Я вспомнила. В своем Таиланде, пьяный и обкуренный, среди своих ... Там же все так близко, доступно, можно потрогать, если захочешь...
   Ганин. Перестань.
   Бессолова. Знаешь, Алеша. Ты почему-то думаешь, что тебе не повезло. Нет. Тебе повезло. Повезло. Просто ты этого еще не понял.
   Ганин. Перестань.
   Бессолова. Нужно быть проще, Алеша. Надо было быть проще, Алеша. Ты весь какой-то слишком. Тебе в Англии надо было остаться.
   Ганин. Надо было...
   Бессолова. Ну вот. Ты мне испортил настроение. Взял и испортил. Все как будто померкло. У тебя остался только один талант, Алеша, - портить мне жизнь. Только его ты не зарыл в землю. И только им ты пользуешься на всю катушку. Поздравляю.
  
   Пауза, после которой появляются Ползунов и Лопарёв.
  
   Ползунов. Ну, вот и все, Надежда Антоновна. Все дела сделаны. Договор с Филиппом Дмитриевичем уже подготовили и подписали. Теперь можно и отдохнуть. Мы тут приготовили небольшой фуршет для вас. Так что милости прошу. Не побрезгуйте.
   Бессолова. Зачем это?
   Ползунов. Ну как зачем? Так полагается. Вы теперь у нас новая хозяйка. Надо отметить. Ах, как мы теперь заживем с вами... Наладим дела. Как с вашим отцом... Вот уж хваткий был человек, царствие ему небесное... Жестковат, правда... Ну да это дело прошлое...
   Бессолова. У нас вечером сегодня зал в ресторане заказан. Вы приходите, Денис Егорович. И вы, Филипп Дмитриевич. Придете?
   Ползунов. Я? Э... Ну что ж, пожалуй, приду... приду... Спасибо за приглашение...
   Бессолова (Лопарёву). А вы?
   Лопарёв. Я не люблю ресторанов. Но если вы просите, то приду. Ненадолго.
   Бессолова. Вот и хорошо. А теперь знаете что, я хочу сфотографироваться. Вместе с вами со всеми. Вот здесь, на фоне старого завода. На память. Кто нас только сфотографирует. (Кричит.) Женя! Женя!
   Ползунов. Эх и заживем с такой хозяйкой!
   Бессолова. Да где он? Не слышит?
  
   Пауза. Женя, наконец, появляется.
  
   Бессолова. Женя, сфотографируйте нас, пожалуйста. Вот на мою камеру. (Дает Жене свой телефон.). Давайте, встанем вот здесь, по центру, чтобы видно было завод. Женя, сделайте так, чтобы небо было на снимке. Оно сегодня такое красивое. Мы, завод и небо.
   Женя. Постараюсь.
  
   Ползунов, Ганин, Бессолова и Лопарёв встают для снимка. Женя несколько раз фотографирует.
  
   Бессолова. Ну, вот и все. (Берет у Жени телефон.) Вот и все.
   Ползунов. Пойдемте, пойдемте со мной. Мы в столовой накрыли. Там у нас по-простому. Вино хорошее. Я сам выбирал. Пойдемте.
   Женя. Да, поесть сейчас не помешало бы.
   Лопарёв. Я, пожалуй, останусь. Не люблю таких вещей. Извините.
   Бессолова. Пойдемте с нами, Филипп Дмитриевич.
   Лопарёв. Нет, извините.
   Бессолова. Ну как хотите.
   Лопарёв. Подождите, Надежда Антоновна.
   Бессолова. Что?
  
   Ганин, Ползунов и Женя уходят.
  
   Бессолова. Будете снова приставать?
   Лопарёв. Нет. Другое. Я хотел поблагодарить вас. Сказать спасибо. Мне не вериться, что вы согласились. Все как во сне. Я и сам не верил, что у меня что-то получится, и вот... вы...
   Бессолова. Пойдёмте, Филипп Дмитриевич, лучше выпьем шампанского!
   Лопарёв. Я не пью.
   Бессолова (смеется). Вы еще и трезвенник! Ну, до встречи вечером! (Уходит.)
   Лопарев. До встречи.
  
   Лопарёв некоторое время стоит и смотрит на завод. Вбегает Архипов.
  
   Архипов. Где Надежда Антоновна?
   Лопарёв. В столовой где-то. А что случилось?
   Архипов (машет руками). Миша... Миша...
  
   Архипов стремительно убегает. Лопарёв все так же стоит и смотрит на завод. Вдруг раздается какой-то страшный почти животный крик Бессоловой. Лопарёв в ужасе оборачивается.
  

Занавес.

  
  
  
  
  
  
  
  
  

Действие третье.

  
   Та же гостиная в доме Ганиных. В центре на стуле в черном платье сидит Бессолова. Рядом с ней Ганин.
  
   Ганин. Ты должна поговорить с учителем. Он на грани.
   Бессолова. Что? Что я должна сказать ему?
   Ганин. Что он ни в чем не виноват.
   Бессолова. А кто виноват, Алеша? Кто?
   Ганин. Если он покончит с собой, тебе станет легче?
   Бессолова. Я не об этом. Ведь кто-то виноват? А если виноватых нет, то значит - это я виновата. Я.
   Ганин. Ты не при чем. Просто трагический случай. Случайность.
   Бессолова. Нет, это я виновата. Но, знаешь, Алеша, я никак не пойму в чем? В чем моя вина? За что, Алеша, за что?
   Ганин. Я говорил и говорю - твоей вины нет. Не наговаривай на себя.
   Бессолова. Днями и ночами сейчас я только и делаю, что перебираю свою жизнь. Как четки. Перебираю и думаю, где же я ошиблась? В чем? Что я сделала такого, чтобы меня вот так наказывали. И не нахожу... Я не вижу, Алеша!
   Ганин. Тебе нужно отвлечься. От того, что ты занимаешься самоедством, легче не станет.
   Бессолова. Смешная, нелепая, глупая жизнь. Неужели за это надо наказывать? За то, что я любила себя? За то, что продала себя? За то, что терпела и ждала? За надежду, Алеша?
   Ганин. И за меньшее наказывают. Бывает, что и просто так. Без вины.
   Бессолова. Так не может быть. Кто там наверху, Алеша, кто?
   Ганин. Тот, кому ты молилась.
   Бессолова. Это не он. Не он. Не может быть, чтобы он.
   Ганин. Нет там никого. Несчастный случай.
   Бессолова. Почему мы думаем, что он один? Может их несколько, и я однажды, даже не заметив, в детстве наступила, одному из них на ногу, и вот он мстит мне, преследует меня, хочет наказать, за то, чего я даже не помню. Это он, издеваясь, дал мне то, чего я так страстно хотела, а взамен, насладившись моментом и хохоча, забрал того, кого я любила больше жизни. Он и сейчас здесь. Наслаждается моей болью. Пьет ее как вино.
   Ганин. Уже того, что ты сейчас наговорила, хватит с горкой для обвинения и приговора. У них там очень строго с этим.
   Бессолова. Наказывать за слова? Убивать за слова?
   Ганин. Все это чушь. Тот в кого ты веришь, не имеет никакого отношения к официальной религии, или как это там называется. Мне в этом смысле легче - я не верю ни в кого. В таблетки верю. Те, которые психиатр прописывает. Они помогают, когда совсем тяжко. Я предлагал тебе, но ты не слушаешь.
   Бессолова. Таблетки! Какие таблетки, Алеша!
   Ганин. Обычные. Беленькие. Через две недели все вопросы пройдут.
   Бессолова. Какой ты, Алеша!
   Ганин. Ну, сходи в церковь. Покайся. Может, станет легче.
   Бессолова. В каком грехе?
   Ганин. Во всех. Оптом.
   Бессолова. Это не вернет Мишу...
   Ганин. Зато вернет тебя. Ты мне нужна, прежняя ты, слышишь...
   Бессолова. Прежней меня уже не будет. И каяться я не стану. Покаяние в моих грехах это такая издевательская мелкая плата за Мишу, что... Пусть насмехаются надо мной за моей спиной, но сама я не пойду к ним просить и платить им не стану.
   Ганин. Гордыня...
   Бессолова. Гордыня? Убить ребенка за грехи матери и ждать, с распростертыми объятьями, когда она придет каяться в них? Приидите, помолимся!
   Ганин. У них все немного не так работает...
   Бессолова. Работает... Вот именно... Лопарёв как-то рассказывал мне про огромный механизм, упрятанный под землей, привод какой-то великой старой машины, к которому подключают людей, чтобы их жизнь стала осмысленной. Свободные люди никому не нужны и сами мучаются от своей свободы, страдают от нее. А как их подключат, так сразу становится ясно для чего и как надо жить. Появляется блеск в глазах от ясно увиденной где-то впереди цели. Вот это и есть твое покаяние... Признание себя ничем и никем... А я есть... И нужна сама по себе... А не как бесплатная рабсила, чтобы чужие маховики в небеса раскручивать...
   Ганин. Лопарёв и не такое сказать может. Странный человек. А ты нужна. Мне нужна. Соне нужна.
   Бессолова. Не тебе и не ей, а просто. Я есть, и что-то значу.
   Ганин. Ты поэтому уезжаешь?
   Бессолова. Я уезжаю от бессмысленных вопросов, которыми гложу сама себя. Я уезжаю от тебя, Алеша, от твоих вопросительных коровьих глаз, которыми ты ежедневно мучаешь меня. Я не уезжаю, а бегу. Хочу забыться в беспамятстве, подальше от этого дома, от этой страны, от вас всех...
   Ганин. А Соня? Как же она? Ты не говоришь с ней. Не замечаешь ее. Она страдает.
   Бессолова. А что я могу ей сказать? Что ее мать проклята каким-то неведомым богом и от нее, как от прокаженной, нужно держаться подальше? Нет, я просто избавляю и ее и себя от этого ужаса.
   Ганин. Но ты мать!
   Бессолова. Я не мать уже, а досуха выжатый и вконец изломанный человек.
   Ганин. Так нельзя. А я?
   Бессолова. Что ты? Ты должен быть счастлив. Как будто не было последних семнадцати лет, и ты вернулся в прошлое, в его хороший вариант. Ты управляющий крупным заводом. Умный, образованный, красивый. Ты всем, наконец, покажешь, чего ты стоишь на самом деле.
   Ганин. Но я не хочу.
   Бессолова. А я хотела, Алеша? Хотела ложиться под первого встречного мужика с деньгами, чтобы спасти тебя и себя? Ты забыл? Как просил меня и стоял на коленях, умоляя, чтобы я сделала это? Забыл?
   Ганин. Я помню.
   Бессолова. Будь мужчиной, Алеша, только и всего. Ты останешься, и будешь управлять заводом от моего имени. И перестань плакать, слезами меня уже не растрогаешь...
   Ганин. Вера... она не поедет... тоже останется...
   Бессолова. Вот как? Когда ее не отпускали, она все ныла, чтобы отпустили, а когда отпустили, то тут же передумала?
   Ганин. Обстоятельства переменились.
   Бессолова. Впрочем, это даже и к лучшему. Какая из нее актриса? У нее нет данных. Чтобы играть на сцене, нужно быть или карикатурно красивым или наоборот карикатурно некрасивым человеком. А она? Она же никакая.
   Ганин. Зато у нее чистая душа.
   Бессолова. Чистая душа! Этим сокровищем никого не купишь. Разве, что какого-нибудь провинциального дурачка.
   Ганин. Она говорит, что будет заботиться о Соне.
   Бессолова. Без нее о Соне некому позаботиться?
   Ганин. Ну, ты же уезжаешь. А я... Какой из меня воспитатель юных девушек, подумай сама...
   Бессолова. А из нее? Мне все равно. Если тебе будет удобно - пусть остается. И что это за непонятный молодой человек в последнее время постоянно мелькает в доме? Не смешно шутит и глупые фокусы показывает. Опять твой цирк?
   Ганин. Серж? Он ничего... Он... хорошо знает английский язык, будет помогать Соне... В качестве репетитора.
   Бессолова. Ты с ума сошел?
   Ганин. Оставь мне хоть какое-то утешение.
   Бессолова. Я чувствую, что когда уеду, дом тут же превратится в бедлам. Сдерживай себя, Алеша!
   Ганин. Не уезжай. У тебя есть еще время передумать. Подумай о нас, о нас всех...
   Бессолова. Нет, Алеша. Все решено.
   Ганин. Не уезжай, я прошу тебя...
   Бессолова. Нет. Поздно... Я пойду к себе, еще раз все проверю, чтобы ничего не забыть. Не надо, Алеша, не надо.
  
   Бессолова встает, подходит к Ганину и глади его по волосам. Потом целует в лоб и уходит.
  
   Ганин (тихо). Не уезжай. Не уезжай.
  
   В комнату заглядывает Вера, и, видя, что Ганин один, входит.
  
   Вера. Ну что?
   Ганин. Все то же.
   Вера. Я говорила вам, а вы не верили.
   Ганин. Я и сейчас не верю.
   Вера. А когда поверите?
   Ганин. Никогда. Никогда не поверю, что она такая. Это временное. Это помутнение у нее. От горя.
   Вера (усмехнувшись). Помутнение... Она всегда была такой...
   Ганин. Нет, ты не знаешь ее...
   Вера. Пятнадцать лет я жила рядом с ней...
   Ганин. И не разглядела...
   Вера. Да. Не разглядела. Она даже с дочерью проститься не хочет. Нарочно услала ее к родственникам, чтобы уж точно никак не увидеться.
   Ганин. Ну и что!
   Вера. Что будет с Соней, когда она узнает, что мать уехала и бросила ее?
   Ганин. Я не знаю.
   Вера. В этом доме никто ничего не знает, и всем на всех плевать.
   Ганин. Не кричи, пожалуйста, Вера. Мне хватает сестры.
   Вера. Что же делать. Соня... Удар за ударом. Отец, брат... теперь вот мать... Бедная девочка... Что с ней будет...
   Ганин. Надо придумать что-нибудь...
   Вера. Что тут придумаешь... Мать не заменишь... Соня... Снаружи кажется, что она такая холодная, отчужденная... А внутри... Я знаю, там у нее внутри огонь. Она все переживает, страдает очень, но не может показать свою боль. Стесняется, ее что ли... У нее как маска на лице для защиты от злого мира. А за маской прячется маленькая испуганная девочка... Ее рисунки... Иногда она нарочно провоцирует, нарушает все табу... но это специально, чтобы ее заметили... А иногда она рисует такие теплые, домашние вещи, как будто у нее внутри свет, и он светит и выплескивается через край. Тогда она как маленькое солнце, которому света не жалко...
   Ганин. А я никак не могу подобрать к ней контакт. Начну что-нибудь говорить и вдруг ловлю себя на мысли, что несу какой-то старческий унылый бред, и мне так стыдно становиться, что я сразу ухожу... Как я неожиданно постарел... Вдруг постарел и все... А она в другом мире, где молодые... И нас разделяет непроницаемая перегородка, через которую не докричишься... Чтобы я не говорил, она ней поймет. Я на каком-то другом языке разговариваю...
   Вера. Тяжело, когда тебя никто не любит. Особенно в детстве. Я по себе помню. Мать умерла. Отец... Я была предоставлена сама себе и не знала, что делать... Тянешься ко всем, а тебя не замечают или, еще хуже, прогоняют вон. А ты не понимаешь почему. Думаешь, наверное, я что-то неправильно делаю. Исправляешься, стараешься быть хорошей. Но от этого только хуже... В школе, куда сейчас и Соня ходит, я была замарашкой. Надо мной все смеялись... И над Соней смеются, я знаю... А вы не видите, не замечаете этого...
   Ганин. Мы виноваты, конечно. Перед тобой. И перед Соней.
   Вера. Виноваты... Вы думаете, что я не знаю, как вы обманули меня с завещанием...
   Ганин. Что ты? Отец твой сам все оставил Наде!
   Вера. Оставил... Но мне ничего не нужно от вас. Ничего. Вы за деньги готовы продать себя и свою душу... И продали... А я не такая. Не такая как вы. Ничего мне от вас не надо. Ничего. Я останусь здесь. Нищая. Буду помогать Соне. Пока не прогоните.
   Ганин. Зачем эти жертвы, Вера? А как же училище? Театр как же? Ведь потом поздно будет. Когда ты очнёшься от своего великодушия, то время уйдет. Уйдет. И его не вернешь. Подумай.
   Вера. Кто не умрет, тот... Театр. Я ведь ни разу не была в настоящем театре. Ни разу. А так люблю его... Все представляю себя на сцене, как я выйду и начну: "Люди, львы, орлы и куропатки..." А зал полон и тих, и все ловят мои слова... Но этого никогда не будет. Никогда. Я всю жизнь проживу в городе, где даже нет театра.
   Ганин. Зря ты так. Думаешь, она оценит, когда вырастет?
   Вера. Не оценит. Да это и не важно. Главное, что рядом с ней будет человек, который любит и понимает ее. Человек. Рядом. У меня такого никогда не было. Вам не понять.
   Ганин. Почему? Я понимаю...
   Вера. Архипов все твердит, что скоро все будут счастливы, потому что людей заменят роботы, не нужно будет работать, только развлекаться... А я среди роботов уже жила и счастья не почувствовала. Роботы не дают счастья. Только человек. Я и буду таким человеком.
  
   Входит Женя.
  
   Женя. Алексей Антонович, Надя... Надежда Антоновна просит вас подойти к ней.
   Ганин. Сейчас? Иду.
  
   Ганин уходит.
  
   Женя (подходя к Вере). Ну что, сиротка? Никто тебя не приласкает, не пожалеет, а? Иди, я тебя обниму, поцелую, по-свойски.
  
   Женя пытается обнять Веру. Она отбивается, отступает. Наконец, хватает со столика у стены первую попавшуюся вещь, ей оказываются часы, и замахивается на Женю.
  
   Вера. Не трогай меня.
   Женя. Ох, какая горячая... Обжечься можно... Ну, кидай! Кидай! (Смеется.) Жалко, что я сегодня уезжаю. А то бы попользовался, свежатинкой... (вдруг кидается на Веру) У-у-у!
  
   Вера бросает часы. Мимо. Они разбиваются. Женя смеется и придвигается к Вере. Ей больше некуда отступать. Появляется Лопарёв.
  
   Лопарёв. Я не опоздал? Она еще не уехала? (Увидев разыгравшуюся сцену и резко переменив тон.) Отойди от нее.
   Женя. А, защитничек появился. Как вовремя! Опять попрошайничать пришел?
   Лопарёв. Убирайся!
  
   Женя как бы нехотя отступает к выходу.
  
   Женя. Не тебе мной командовать...
   Лопарёв. Вали уже!
   Женя (Вере). Ну, мы еще поговорим, да? Наедине. По душам. (Лопарёву.) А тебе, попрошайка, я еще припомню...
  
   Женя уходит.
  
   Лопарёв. Пристает?
   Вера. Да. Проходу не дает. Все лезет и лезет.
   Лопарёв. Почему не скажешь?
   Вера. Кому?
   Лопарёв. М-да...
   Вера. Хорошо хоть уезжает сегодня...
   Лопарёв. Он тоже?
   Вера. Ну а как без него?
   Лопарёв. Хотите, я поговорю с Надеждой Антоновной? О том, что видел.
   Вера. Не надо. Она не станет слушать. Про него не станет.
   Лопарёв. Все так плохо?
   Вера. Нет, не все. Скоро их не станет тут.
   Лопарёв. Какие у вас глаза...
   Вера. Какие?
   Лопарёв. Живые. Умные.
   Вера. И что с того?
   Лопарёв. Такие редко встретишь...
   Вера. Вы много видели?
   Лопарёв. Достаточно...
  
   Пауза.
  
   Вера. Когда девушке говорят про глаза, это значит что она некрасивая. Я пойду. У меня много дел.
   Лопарёв. Скажите Надежде Антоновне, что я пришел.
   Вера. Сами говорите.
  
   Вера убегает.
  
   Лопарёв (смеясь). Забавная какая...
  
   Лопарёв некоторое время в одиночестве прохаживается по сцене. Входит Бессолова.
  
   Бессолова. Филипп Дмитриевич? Вы к нам зачем?
   Лопарёв. Я хотел проститься. Вы уезжаете...
   Бессолова. Да, поживу какое-то время в Европе.
   Лопарёв. С нашей последней встречи так много всего произошло... Я хотел узнать, не передумали ли вы?
   Бессолова. Не передумала? Что я должна была, по-вашему, передумать?
   Лопарёв. Ну... наши договоренности... о заводе.
   Бессолова. Сейчас, конечно, самое время беспокоить меня по таким пустякам... Нет. Я не передумала. Вы довольны?
   Лопарёв. Извините. Я не то хотел сказать... Тогда я вел себя как дурак...
   Бессолова. Вы вели себя как все мужчины, которые думают, что от них все без ума, что все тают от их слов и мыслей...
   Лопарёв. Я просто хотел сказать вам спасибо на прощание.
   Бессолова. И что мне делать с этим вашим спасибо?
   Лопарёв. Я не знаю.
   Бессолова. Он не знает... Вы ничего не добьетесь, Филипп Дмитриевич, у вас ничего не получится. Никогда и ничего. И когда это никогда и ничего случится, а оно случится очень скоро, я в Париже не буду радоваться или горевать. Мне будет все равно. Я даже думать о вас забуду. Как будто вас не было. А теперь - прощайте.
  
   Входит Ганин.
  
   Ганин. А Филипп, и ты здесь! Пришел проститься?
   Бессолова. Нет, он пришел по другому поводу. Он пришел напомнить мне о моем обещании. Ведь я столько перенесла в последнее время и потому могла подумать, что была слишком щедрой к нему. За просто так отдала ему слишком много. Я же жадная, эгоистичная стерва, которая только и думает, как бы с кого содрать и ничего больше. Только это.
   Ганин. Надя, ну что ты?
   Бессолова. Надя, ну что ты? Что ты, Надя? Вы все думаете только об одном. Вы все хотите от меня только денег. Надя, дай! Надя, отпусти! Надя то! Надя это! А на саму Надю вам плевать. Меня вы не видите. Меня для вас нет. Я для вас бесчувственный чурбан, которым вы пользуетесь. Давайте! Продолжайте! Мучайте меня! Используйте меня!
   Ганин. Надя, перестань.
   Лопарёв. Извините еще раз. Я пойду.
   Бессолова. Да, идите. Бегите. Вас же ждут великие дела. Великие дома для мелких ничтожных людишек, которые высосут вас и выплюнут, как вы меня.
  
   Лопарев уходит. Появляется Женя. Они сталкиваются в дверях, но расходятся.
  
   Женя. Все готово у тебя? Машина скоро будет.
   Бессолова. Да. Да. Обними меня.
  
   Женя подходит к Бессоловой и обнимает ее. Она страстно целует его.
  
   Бессолова. Мне так холодно. Ты не бросишь меня, милый мальчик, не бросишь, правда?
   Женя. Нет, я люблю тебя, ты же знаешь.
   Бессолова. Ты мой! Мне легко с тобой, так легко! Давай уедем скорее отсюда. Давай уедем. Поторопи машину. Слышишь. Поторопи.
   Женя (оглядываясь на Ганина). Хорошо.
   Бессолова. Иди. Скорее.
  
   Женя уходит.
  
   Бессолова. Как я ненавижу этот дом, и этот ваш завод. Как вы не понимаете? Они словно преследуют меня. Выйдя замуж за Михаила тогда, я словно обручилась с железным монстром, с тем дьяволом, скрытым в земле, о котором мне все твердит Лопарёв. Он прав! Как он прав! Да, он живой и он мучает меня, потому что я...я равнодушна к нему... Неужели он будет мучать меня до конца, до самого конца? Будет преследовать и издеваться? Ты слышишь, Алеша?
   Ганин. Мне не вериться... Я не верю, что ты уезжаешь. Вот так...
   Бессолова. Я уезжаю, Алеша. Я не могу находиться здесь, в этом доме... Такая пустота, Алеша. Такая пустота на душе. Такая черная пустота. Словно у меня ничего нет. И ничего больше не будет. Жизнь прожита. Как сон. Сон с ужасными сновидениями, от которого лучше проснуться, Алеша. Я проснулась. Проснулась.
   Ганин. Ты бросаешь нас. Меня... Соню...
   Бессолова. Так надо, Алеша, так надо.
   Ганин. Как я буду без тебя? Как?
   Бессолова. Как-нибудь, Алеша, как-нибудь. Знаешь, когда я была маленькой, то все мечтала, что буду жить в прекрасном кукольном мире, у меня будет замечательный кукольный муж и чудесные дети, у нас будет красивый дом с красивыми вещами, в котором мы будем счастливы. Я как дура верила в эту сказку. А сказок не бывает, Алеша. Бывают только грустные истории с плохим концом. Пора бы тебе уже это понять...
  
   Входит Женя.
  
   Женя. Машина приехала. Я уложил вещи. Пора.
  
   Женя уходит.
  
   Бессолова. Пора. Проводы у нас не получились. Прощай, Алеша. Прости и прощай.
  
   Бессолова обнимает и целует Ганина, затем уходит. Ганин остается один на сцене. Отвернувшись, он что-то шепчет.
  
   Ганин. Не уезжай, пожалуйста, не уезжай...
  
  

Занавес.

  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"