О нем пелось в песнях и рассказывалось в сказаниях. Все знали его имя - имя рыцаря, что некогда одолел дракона. Но мало кто знал, что он еще жив.
А между тем он жил один в полуразрушенном родовом замке, и в ближайшей деревне угрюмым стариком пугали непослушных детей.
О, если б он захотел, все было бы у него - и комфорт, и прислужники, и почитатели. Он не хотел. Все, что нужно было ему, это тишина и одиночество. Вина висела камнем на шее, не давая жить, не давая забыть.
Каждый день - вот уже пятьдесят лет - он вспоминал своего дракона.
У его дракона были серые глаза. И льняные волосы, легкие, как пух.
Впрочем, он был таким, когда не был еще драконом. Он не родился драконом. Он им стал.
Замок был наполовину разрушен, и восстанавливать его у хозяина не было ни малейшего желания. Именно здесь они дрались когда-то. Каждое утро, просыпаясь, он видел в окно руины северной башни - и вспоминал.
Каким яростным и обжигающим было драконье пламя, как огромен был размах его крыльев. Как прекрасен был этот крылатый змей - и ужасен.
Он вспоминал.
Ему было шестнадцать, когда сопливым оруженосцем он прибыл ко двору. Королевскому племяннику тогда было шесть.
Мальчишка и в те годы был уже изрядным умником - и насмешником, каких мало. Оруженосца он изводил вконец, только вот показывать это было никак нельзя, да и отлупить королевского племянника - такое и вовсе казалось непозволительным. Приходилось терпеть.
Постепенно он привыкал - и к обстановке королевского двора, и к насмешливой резкости своего маленького приятеля.
Время шло, оруженосец стал рыцарем, нахальный мальчишка превратился в принца. У короля не было своих детей, и племянника он издавна считал своим наследником.
И все говорили, что он станет замечательным королем. Ему шел пятнадцатый год, он был, быть может, чрезмерно умен, но обаяния ему было ни занимать, а силе характера позавидовали бы многие.
Но после многих выкидышей и обманутых надежд королева родила сына, и племянник короля утратил право называться наследником престола.
Многие сожалели.
Сам он лишь улыбался и, казалось, искренне полюбил младшего брата.
Казалось, племянник короля еще не в том возрасте, когда честолюбие затмевает глаза, а ради власти люди готовы ненавидеть своих родных. Им всем так казалось.
Все чаще принц пропадал среди военных. Как любого дворянина, его с детства учили обращаться с оружием, но теперь он тренировался куда чаще и серьезней, чем раньше. И оруженосец, ставший к тому времени известным рыцарем, был одним из тех, кто обучал его.
Они были друзьями. И с каждым годом дружба их крепла.
Умер король, и маленький мальчик взошел на престол. Его старший брат стал при нем полководцем и советником.
И рыцарь горд был его дружбой и преклонялся пред ним. И казалось - не было дружбы крепче, чем эта, уз надежней, чем эти.
А потом пришла тьма. Она расползалась по миру, захватывая страны одну за другой, и на землях, где она воцарялась, жили только чудовища. Полчища их нападали на свободные земли, и воины гибли, сражаясь с ними. Не было спасения от этой тьмы.
И молодой полководец, зная, что солдаты его умирают, что страна его скоро тоже падет под натиском тьмы, заключил договор с некими силами и оборотился в дракона, способного сражаться с этой тьмой. И сражался ней и победил, но обнаружил, что человеком снова стать не может. Люди теперь боялись его, победившего тьму.
Он метался, не зная, что делать, куда податься. Ему нигде не было места. И, отчаявшись, полетел он к своему другу, который удалился от военных дел, не желая участвовать в охоте на дракона.
Но друг встретил его с мечом в руках.
Это существо было само - словно воплощение тьмы, которую некогда победило. Оно было монстром, и рыцарь сражался с этим монстром, защищая свой дом и своих людей.
С северной башни он сбросил вниз тело крылатого ящера. И сам потерял сознание.
Долго он находился между жизнью и смертью, и окружающие уж не чаяли, что он когда-нибудь придет в себя. Когда же он очнулся, ему рассказали, что, пав на землю, дракон обернулся человеком, а после тело его истаяло, будто и не было его вовсе.
Оттого-то у дракона не было даже могилы. И некуда было прийти и сказать: "прости".
Время шло. Жена его умерла родами, друзей и вассалов он распугал своей нелюдимостью. Тридцать ему было, когда он убил своего друга, нынче же ему исполнилось восемьдесят. Был он еще крепок и на здоровье особо не жаловался, а к глухой тоске, что тяготила его сердце, он давным-давно привык.
Серым утром, когда небо плакало мелким дождем, вышел он во двор - и увидел, как летит над лесом огромный крылатый ящер.
Неровно, с перебоями забилось сердце - будто в такт с дергаными взмахами крыл. Откуда, из каких миров он вернулся? Ведь это был он, старик бы узнал его и среди тысяч подобных тварей.
Над деревней дракон вдруг начал снижаться - нет, падать. Старик наблюдал, стиснув кулаки.
Почти над самыми крышами дракон все-таки выровнял свой полет и стал снова набирать высоту. Даже здесь старик слышал, как кричат испуганные люди.
Дракон летел к замку.
----
Безумный или нет, но господин их был добр, и вольготно жилось при нем деревенскому люду. Даже от такого страшилища, но старика нужно было оборонить.
Деревенские, вооружившись вилами да топорами, пошли на помощь своему господину.
Но замок встретил их тишиной. Неужто они опоздали, и дракон уже убил престарелого рыцаря?
Они готовы уже были ломать ворота, когда отворилась сбоку маленькая дверь, и старик вышел к ним.
- Что вам нужно? - спросил он хмуро.
Взгляд его, как и в прежние времена, отливал сталью. Люди притихли.
- Господин, - сказал, наконец, один, - мы видели, как дракон полетел к замку. Мы пришли помочь.
- Мне не нужна помощь.
- Но дракон...
- Он мертв, - сказал старик.
Люди начали кланяться. Он понял, что теперь его бояться будут больше, чем прежде: старик, а в одиночку справился с драконом.
Наконец, они ушли, и он остался один.
Один - со своим драконом.
По лестнице он взбежал, словно ему снова было тридцать.
На звук открываемой двери парень, лежащий на кровати, чуть приподнял голову. Пришел все-таки в себя. Он был наг и сильно изранен и обожжен - так, что даже страшно было его касаться.
Старик сел на край кровати и снова взялся за баночку с исцеляющей мазью. Две такие баночки уже стояли пустые.
- Не трать зелья, - сказал парень, - Я же регенерирую.
- Незачем терпеть боль, если можно ее облегчить, - сказал старик все так же хмуро.
Что произошло, он так и не спросил. И без того все было ясно: дракона захватили в плен, похоже, что пытали, а потом решили сжечь на костре, не подумав о том, что огонь причинит вред человеческому телу, но вместе с тем придаст сил драконьей сущности.
- Почему ты не убил меня?
- А ты, что, за этим прилетел?
Парень улыбнулся разбитыми губами. Казалось, он не постарел ни на день, а ведь пятьдесят лет прошло. Пятьдесят долгих, долгих лет.
- Я не знаю, - сказал он.
- Ты не изменился совсем.
Третья баночка тоже опустела, старик пошел за четвертой. А в спину ему прозвучало:
- Если ты хочешь меня убить, я не буду сопротивляться.
- Так ты умудряешься быть одновременно умным и таким дураком? Не стану я тебя убивать. Лежи смирно, не дергайся. Ну, надо же было дать себя так изувечить, о чем ты только думал?
Дракон улыбался измученно, чуть вздрагивая от прикосновений.
Старик не знал, что сказать. Если б он мог просить прощения за то, что было. Но разве о таком можно просить?
Дракон сам заговорил об этом.
- Ты прости меня за прошлый раз, - сказал он, - Я напугал тебя тогда. Да я и сам себя тогда боялся. Я был как в бреду, я толком и не понимал, что делаю.
Старик молчал. Только руки дрожали, но он так и не сказал ничего.
На повязки ушла уйма ткани. Запасы целебных и обезболивающих зелий закончились - да и не так-то и много их было у старого рыцаря.
Дракон задремал. Старик ходил погладить спутанные грязные его волосы - и отвел руку. Тихо, очень тихо он вышел из комнаты и медленно, шаркая, пошел вниз.
-----
Старик возился на кухне - сам он ел мало, чаще просто перехватывая кусок на ходу, но парня надо было покормить как следует.
И старался не думать, не думать ни о чем.
Мальчишка на крыше беседки, машущий ему рукой:
- Хей, деревенщина! Залезай.
Придушить его хочется за это. Но он все-таки залезает, и мальчик сует ему пирожное:
- Держи. Я знаю, ты любишь.
Он и впрямь любит сладкое, только скрывает это - засмеют ведь, как пить дать засмеют.
Подросток снова побеждает его в тренировочном поединке. И хохочет, когда рыцарь треплет его по льняным волосам:
- Что, не такая уж я и девчонка?
- Еще какая девчонка, - фыркает тот, - Когда гриву свою будешь стричь?
- А воины древности косы носили.
- И бороды до колен.
Молодой полководец кивает ему перед боем.
- Береги себя, дружище.
- Вы тоже, мой лорд.
И тот улыбается - улыбкой нахального мальчишки, застрахованного от всех бед.
- Я есть хочу, - раздался хриплый голос.
Старик обернулся. Дракон стоял в дверях кухни, завернувшись в одеяло.
- Сейчас готово будет. Ты садись. Тебе лучше?
- Да, - сказал тот.
Следы побоев и впрямь почти зажили. Но выглядел он все так же ослабшим и измученным, а глубоко запавшие глаза казались почти темными.
Старик поставил перед ним тарелку, и парень неуклюже взялся за ложку перебинтованной рукой.
- Давай-ка я тебе помогу, - сказал старик.
- Ну не будешь же ты меня с ложечки кормить.
Старик улыбнулся ему и отошел к окну. Он знал, что не надо спрашивать, не стоит это спрашивать, но все-таки сказал:
- Ты останешься?
И повисло молчание.
За окном капал бессмысленный дождик, и небо было беспросветно серым. Старик как наяву снова увидел, как появился в этом небе неровно летящий дракон и, перевернувшись в воздухе, упал на крышу одной из башен.
- Я не хочу создавать тебе проблем, - сказал парень, наконец.
Проблем...
О, мой бог, проблем.
Каких проблем, глупый мальчик? Ты жив, все остальное неважно.
- Я уже стар, - сказал рыцарь, - Когда я умру, замок мог бы достаться тебе.
- Ты не умрешь, и не надейся, - сказал дракон уже совершенно ясным голосом, - Иначе кто меня будет удерживать от ошибок? Представь, сколько еще глупостей я натворю в твое отсутствие. Сколько глупостей я уже натворил.