У меня нет компьютера. Нет доступа в Интернет. Поэтому я сижу в чужой квартире и смотрю на чужой монитор. Час назад мне Серега позвонил, сказал, что на мое имя письмо пришло. Сижу. Прочитал. Сижу.
Смотрю в окно. Вот и пришла, видно, зима. Совершенно неожиданно, все от осени никак не отвыкнем. Вчера еще был ноль, и падающий снег таял, едва достигнув земли. А сегодня с утра минус пять, и днем, обещают, похолодает.
Липкий снег осел на ветках, деревья сделались сахарными, словно украшения на торте. В небе кричат птицы - доотлетают. Холодно. Даже морозно. А на карнизах выросли за вчерашнюю теплынь длинные прозрачные сосульки.
Как не хочется, боже, как не хочется - в эту снежную кабалу до самого апреля. Отпустите меня обратно - в осень, в лето, в пустую краткую весну, лишь бы только не зима с ее мертвым холодом. А ведь когда-то я любил зиму.
Кто тебе дал этот адрес? Где ты сейчас? Ты не представляешь, как я рад, что ты жив-здоров.
Как ты, где ты сейчас живешь?
Я-то в порядке. Ленка, моя старшая, в институт поступает. Надька мне уже плешь проела, все любовниц моих ищет.
С работой у меня все вроде нормально. Работаю. На жизнь хватает худо-бедно. А, что, ты в работодатели подался?
Не пропадай, Сашка, будь добр, не пропадай так надолго.
Береги себя.
Мухолов.
***
Снова здесь. Глупо. Глупо. Серега не удивляется. Он-то знает, какое у меня житье-бытье. Не до компьютеров мне.
Сижу я в серегиной квартире и думаю. О чем? По серому небу плывут темные тучи. Тихий день. Холодный.
Снега еще немного, проглядывают желтоватые листья, пожухлая трава. На асфальте - лед. И песок, щедро разбросанный дворниками.
Идешь, а над головой плывут темные тучи. Это я сюда иду. Уже пришел. Сижу. Смотрю на экран. За окном с ветки на ветку прыгает ворона, держит что-то в клюве. Раскинула крылья и спланировала вниз по крутой дуге. Красивая птица ворона. Большая.
Тихо. Ушел Серега, одного меня оставил. А за окном листья - уже не желтые, не красные, все одинаково коричневые, сухие. Листья. И белый снег. Черные ветки.
Ужонок, что-то я чую, ты мне порядочную хрень впариваешь. Я не настолько нуждаюсь в деньгах, Сашка. И тебе не советую. Не рискуй понапрасну, деньги этого не стоят. Ты так и не сказал, кто дал тебе адрес.
Береги себя.
Мухолов.
И не отправляю сразу, все смотрю. Смотрю, будто за буквами могу Ужонка увидеть. Эх, по телефону бы поговорить.
Серега, как дошло, о чем речь, явно выразил неодобрение. Он нас с Ужонком не одобряет. Мы с Ужонком после Афгана всю войну себе искали. Психованные мы с Ужонком, так про нас говорят. Я-то отошел, а Сашка так и остался. Находит себе войны. Одну за другой.
Оправить письмо.
Отправить.
***
Иду к Сереге. Суббота - еврейский выходной. Утро прозрачное, словно вымоченный водою лед. Вчерашняя оттепель сменилась гололедом.
Небо все расчерчено алым.
Идешь, и лед хрустит под ногами. Кричат птицы. Кричат потерянные электрички. Маленькая рябинка гордо показывает небу грозди красных ягод. Говорят, если рябины много, зима будет холодная.
Идет зима, приближается. Холодная зима.
В небе тают алые полосы, растворяются - алые в сером.
Снова утро.
Снова день.
День да ночь - сутки прочь.
Так жизнь и проходит.
Серега встречает меня с чайником в руках. Кивает, мол, раздевайся. Вон компьютер.
Как будто он этот компьютер каждый день из угла в угол двигает.
Я тебе предлагаю простое дело, и риска тут ноль. Поверь мне. Получи загранпаспорт и визу. Приедешь в конце месяца в Лондон, я дам адрес. Там поговорим. Есть шанс получить действительно нормальные деньги. Подумай, Жека.
Сашка, я в это дело не полезу. Ты уж меня извини. У меня дети, семья. Я после Югославии решил с этим завязать.
Мухолов.
Он отвечает мгновенно, словно сидел возле компьютера и ждал. Я даже уйти не успеваю, стою, правда, уже в коридоре, одеваюсь, когда Серега зовет меня. Летов ответил. Я кидаюсь обратно.
Адрес мне дал Ходжа. Я тебя долго искал. Я и не знал, что ты из Перми уехал. Ты подумай над моим предложением. Ты ничем не рискуешь, вся основная работа будет на мне. Ну, ты сам понимаешь. Подумай.
В серегиной квартире почему-то совсем не греют батареи. Поздно. Надька, наверное, с ума сходит. Вчера мы поскандалили. И мне вдруг так все опостылело. Я ночь спать не мог, все думал. Вот если бы все бросить и уехать.
Жаль, что ты отказался. Мне было бы проще работать с тобой. Я и сам хочу завязывать, уже сорок лет исполнилось, сколько можно. Но не так-то это просто. В Россию вернуться я не могу, сам знаешь.
Я, Жека, иногда боюсь себя. Мне кажется, я без этого жить не смогу.
Не мог бы ты фото свое с семьей отсканировать и мне выслать? Никак я не могу представить тебя человеком семейным. Иногда мне кажется, что мы так и остались теми пацанами, которых Ходжа строил. А все, что сейчас, это наносное. Дунь ветер, и останемся мы - пацаны, у которых за душой ничего нет.
Мне знаешь, детство мое снится. Как я с батей на охоту иду, как он меня стрелять учит. Иногда меня такая тоска берет по детству, по деревне моей. Я много о жизни думал последнее время. Вот я кручусь-верчусь, а чего ради? Хочу я побольше заработать и укрыться куда-нибудь, тихой жизнью жить. Ты бы знал, как я тебе завидую. А порой - не завидую. Может, и тебе не слаще, чем мне.
В общем, думал я, Жека, думал, а что делать дальше, не знаю. Ты, конечно, прав, что завязал, но не знаю, счастливее ли ты меня.
Ужонок, твое письмо меня очень тронуло. Но посоветовать я тебе ничего не могу. А счастлив я или несчастлив? Все мы по-своему несчастливы, мне кажется, счастья в жизни настоящего не бывает.
Впрочем, ты еще зеленым пацаном, когда только в роту пришел, и то понимал в жизни больше, чем я.
Помнишь Сашку Летова? Паренек у нас был, из Сибири откуда-то. Стрелял еще здорово. Ужом его звали.
Кажется, он потом был в Югославии в то же время, что и ты. Может, вы там тоже пересекались.
В общем, он вышел на меня и спрашивал, как можно тебя разыскать. Я ему дал адрес серегиного сайта, знаю, ты с ним часто контачишь.
Адрес я дал, а теперь жалею. Я про Сашку Летова много чего слышал. Я ни тебя, ни его воспитывать не берусь. Но как бы он тебя во что не втянул. Ему терять нечего, а тебе, я думаю, есть.
Вадим Соченко (Ходжа)
Хожда, как всегда, в своем репертуаре. Да есть ли мне, что терять? Серега бродит по комнате. Он знает, что я не согласился. Я ведь здесь, не в Лондоне - так?
Но порой мне страшно хочется оказаться в Лондоне.
Поговорить с Ужонком. Все равно о чем.
Помолчать с ним, мать вашу.
Есть у меня друзья. Есть. А никому не скажешь того, что одному Ужонку можно сказать.
20 ноября. Это когда он мне последнее письмо написал. Иду домой. Ужонок никогда не ширялся. Да и серьезной работы наркоману никто бы не доверил. Иду. Домой. Переставляю ноги.
Серо. Неприютно.
Ветер сдувает снег с крыш. Выглядит, будто настоящая метель. Не вериться, что уже началась зима - так внезапно.
Уж больно осень в этом году была теплая, ласковая, сухая. Ни грязи, ни дождей. Ненастьем не оказались мы подготовлены к приходу зимы.