В Шарни была середина октября. После двух недель затяжных дождей, когда даже в полдень приходилось включать верхний свет, вдруг выдался ясный и теплый день. Казалось, вернулось золотая осень, только без золота и буйства красок, ибо листья уже облетели, вокруг все было прозрачным и спокойным, и из золота на улице оставалось только желтое здание Шарнийского университета. Воздух был чист, и небо стало бледным и недостижимым, как бывает только поздней осенью.
Это было то странное и совершенно сумасшедшее время, когда я, Один, Фригг, Фрейя и Фрейр учились на третьем курсе факультета прикладной магии. Как-то все пришлось на этот год - и самые безумные их выходки, и мой с ними разрыв. Правда, в октябре далеко еще было до этого разрыва.
Когда из людного вестибюля я вышла на крыльцо, почти весь наш курс уже собрался там. По расписанию у нас было практическое занятие по "восприятию среды" (или по методике магического восприятия среды - так название этого предмета было записано в учебном плане). И сейчас мы должны были отравиться на набережную и продемонстрировать свое умение воспринимать эту самую среду в магическом аспекте. Среди белых колонн кучковались мои однокурсники - в будущем знаменитый выпуск двухтысячного года - в большинстве своем высокие светловолосые северяне. Почти все уже собрались, ждали только преподавателя и нескольких таких же опаздывающих, как я.
Моего появления на крыльце никто не заметил: кто станет обращать внимание на такую серую мышку. Никто, кроме Одина, который замечает все.
- Привет, Рогни, - сказал он, словно мы не здоровались утром, когда встретились в аудитории перед началом лекций.
В этот миг я вдруг поняла, что ненавижу его. В какой-то мере я ненавидела их всех - всю четверку, ненавидела их всеведение, их превосходство надо мной, умение не замечать моих успехов. Комплекс неполноценности - страшная штука, но не они были повинны в его появлении. Я привыкла сомневаться в себе и своих способностях задолго до того, как познакомилась с Одином и К?.
Дочь человека и скоге - лесного духа скандинавского побережья, я и среди людей, и среди скоге чувствовала себя чужой. В моей родной сестренке было гораздо больше от скоге, да и росла она вдали от дома, в другой временной линии, под опекой старших богов. А я... Мои способности пугали людей, а скоге, напротив, казались слишком "очеловеченными". Так я и жила, пока в год семнадцатилетия вдруг не решила поступать в институт, да не просто, а в Шарнийский университет магии. Поехать в Город Между Мирами? В Шарни - Вечный город, центр Вселенной? Моя родня и с той, и с другой стороны подняла крик, но с неуверенностью во мне всегда странным образом сочеталось самоуверенность и честолюбие. И вот я здесь, уже на третьем курсе, а неуверенность моя только возросла. В сущности, мне просто не повезло. На более слабом курсе я могла бы быть одной из первых, но набор девяносто пятого был блистательным по диапазону магических способностей, и я терялась на фоне своих однокурсников - всего лишь лесной дух, скоге, создание магическое, но на уровне низших энергий.
Где-то в глубине души я и впрямь ненавидела своих друзей. Вот Один стоял передо мной - очень высокий, стройный, с совершенно нереального оттенка золотистыми волосами, доходившими до лопаток. Тогда он был еще красив - как молодой бог, ведь это было еще до истории с источником Мимира, за право пить из которого Од отдал свой глаз, до его мук на дереве и меж двух костров, и хтоническая сущность еще не проявилась в нем с такой очевидностью.
- Ну, что, Рогни, как с практикой? - спросил он, - Нашла место?
- Я поеду в Нортумберленд, - сказала я тихо, но отчетливо, всем своим видом показывая, что на этот раз они не смогут меня переспорить. Основная часть личности Ветра бывает там чаще всего, а я так давно не виделась с ним во плоти... Но Одину я не собиралась ничего объяснять. Роман со стихией - это глупость, и может быть, поэтому я так тщательно оберегала свою тайну, и ее так никто и не узнал, что с тайнами случается очень редко.
- Разве ты не с нами? - раздался за моей спиной мелодичный голос. Это Фрейя подошла неслышно и требовательно смотрела на меня своими прекрасными глазами. Фрейр, следивший за сестрой, отошел от колонны и последовал за ней к нам. У меня, как всегда, когда я видела их вместе, возникло ощущение какой-то неправильности. Они были странно и страшно похожи; обычно у близнецов, особенно разнополых, не бывает такого сходства. В лице Фрейра, во всей его гибкой сильной фигуре было что-то от женственности и обольстительности сестры, а в ней иногда вдруг проглядывали его мужественные черты. Когда они были рядом, их невозможно было различить, они словно перетекали друг в друга: рыжеволосые и голубоглазые, властители морских просторов и тайн плодородия. Ваны. Да, иногда они кажутся более непостижимыми, чем Один и его родня... Но ведь сейчас они нападут на меня вместе.
- Мы ведь хотели ехать в Эствиг, - сказал Фрейр, обнимая за плечи сестру, - Мы же договорились, и ты тоже согласилась, Рогнеда. Зачем разбивать компанию?
Одновременно с его словами меня настигло магическое воздействие. Не знаю, от кого из близнецов они пришло, но точно не от Одина. Он не умеет действовать так мягко и незаметно, когда, только попавшись в сети заклятья, понимаешь, что произошло.
- Хорошо, - сказала я тихо, не в силах противостоять им, - Хорошо, конечно.
Если даже в такой мелочи они не терпели моего несогласия, можете представить себе, что было, когда решались более серьезные вопросы. Они никогда не стеснялись применять на мне свои чары, и иногда мне приходила в голову мысль, что я нужна им именно для этого, что они просто тренируются на мне. В действительности все, конечно, было намного сложнее. Со временем я начала понимать, что они часто обращались ко мне за советом, и во многих областях мой авторитет для них был нерушим. Просто тогда болезненное самолюбие не позволяло мне этого замечать.
Наконец, появилась преподавательница методики - невысокая худенькая женщина со светлыми волосами, небрежно увязанными в хвост, - леди Резеда. Половина из наших преподавателей скрывает свои истинные имена под цветочными кличками - ибо восьмой закон Бонюица гласит: "знание полного и ИСТИННОГО имени объекта или процесса дает возможность контролировать его". Только очень сильные (и очень самоуверенные) маги работают под своими собственными именами.
И мы пошли всей толпой - тридцать человек - за этой невзрачной женщиной в зеленом брючном костюме. Леди Резеда что-то рассказывала тихим своим голосом тем, кто шел рядом с ней. Обойдя главный корпус университета, мы пошли между заводом и университетским городком в сторону реки. Кто-то из наших шутников кинул магический шарик в проезжавшую мимо машину, и тот взорвался, обдав автомобиль потоком зеленого света, но не причинив, впрочем, никакого вреда водителю. Какое-то время я шла одна, а потом сбоку вдруг возник Один.
- И что это тебя так тянет в Нортумберленд?
Он разглядывал меня своими карими глазами, и в них плескались солнечные лучи. Я молчала. Мне казалась, что он попытается прочесть мои мысли, но Один ничего такого не сделал. Просто шел рядом и улыбался свойственной ему немного кривоватой улыбкой. Чего уж тут скрывать - он мне нравился, совсем чуть-чуть, но все же нравился, с первого курса, с того самого момента, как я его увидела. В нем всегда было что-то трагичное, словно предчувствие будущих мучений. Не совсем маг, не совсем воин, странный, иногда отчаянный, иногда рассудительный, он действительно нравился мне...
Но легкий расчет был в этом легком влечении. Из всех, кого я знала, он был единственным, кто мог бы оценить мои способности, мой ум. Потому что больше во мне нечего было ценить. А я так хотела нравиться - людям, а не стихиям. Я была тогда просто дурочкой, но поняла я это гораздо позже.
- Ну, так, что, Рогни?
- Мне там нравится, - сказала я, надеясь (и зная!), что он не принудит меня сказать правду. Это единственное, что они обо мне никогда не узнают. Никогда. Ни за что.
- В Эствиге тебе тоже нравилось...
- Я ведь уже сказала, что поеду в Эствиг, чего же тебе еще надо?
Это было самое близкое подобие бунта, на которое я могла отважиться. Но Од посмотрел на меня так, как только он умел смотреть, - карие глаза вдруг полыхнули синим. И я замолчала. Я не боялась Одина, ни тогда, ни потом; может быть, я была единственной, кто не боялся его, но спорить с ним - испытание не из последних. К тому же не хотелось мне спорить, мне хотелось забиться в какой-нибудь угол и плакать в этом углу. Почему все так плохо в моей жизни, почему я ни на что не могу решиться?..
- Магическое восприятие имеет очень мало общего с врожденными магическими способностями, - говорила леди Резеда, - При известной восприимчивости к природным явлениям и достаточном усердии любой человек может научиться распознавать проявления природной магии. На самом деле это несложно.
- То-то у Рогни это так хорошо получается, - громко прошептал Локи, обращаясь к Хениру.
- Имей совесть, она же слышит.
Локи оглянулся, безразлично скользнул по мне взглядом
- Господи, с кем только приходится учиться... И как ее вообще приняли в университет?...
- Не обращай внимания, - сказал мне Хенир, - Он всегда такой, сама же знаешь.
Он взял меня под руку, доброжелательно улыбаясь, но я вырвала свою руку.
- Оставь меня в покое! - закричала я, не замечая, что теперь на меня все смотрят, - Оставьте меня все в покое! Не хотите со мной учиться? Ну, и уходите из университета, потому что я документы забирать не собираюсь! Ясно вам?...
- Рогни, ты, что, с ума сошла?
Не слушая уже обращенных ко мне слов, я развернулась и пошла прочь. И никто меня не догонял.
Томте, домашний дух, который сдавал мне квартиру, куда-то спрятался - подальше от моей ярости и злобы. Я сбросила плащ, сняла туфли и в выходном костюме легла на диван в гостиной. Но рыдания мои длились недолго. Наконец я села и, вытирая слезы, стала оглядываться вокруг. Привычно и одиноко. Хоть бы томте вылез, что ли. Его можно видеть только в полдень, но я в родстве с низшими духами и могу ощущать его присутствие. Никого и ничего.
...Среди ночи я вдруг проснулась. На миг мне показалось, что в дверном проеме стоит дьявол и смотрит на меня - темная фигура на темном фоне. Это длилось всего миг, а потом я узнала его, но этот миг я вспоминаю даже чаще, чем то, что произошло после. Как будто сам Сатана стоял и смотрел на меня - доброжелательный и немного печальный. Это было так странно, ведь я не могла этого выдумать, мое воображение всегда работала в несколько ином ключе.
И тут же этот миг на грани сна и яви прошел - как не было. Он стоял в дверном проеме - темная фигура на темном фоне, - и его энергетическая мощь наполняла комнату, словно его крылья бились, как прибой мирового океана, в узких рамках двухкомнатной квартиры. Он стоял и смотрел на меня. Не дьявол, нет, - Ветер. С нашей первой встречи и до сегодняшней ночи я не видела его в человеческом обличье ни разу. Может быть, поэтому мне было так одиноко. Ведь я была больше человеком, чем духом.
Он подошел и сел на край кровати. По-человечески теплая рука коснулась моей щеки, почти человеческие губы встретились с моими губами. Я еще помню, как смотрела в его блестевшие в темноте глаза, и потом я больше не чувствовала своего тела.
Словно все вихри земные сворачивались в один огромный водоворот - вокруг меня, маленькой, просто крошечной по сравнению с этими силами. Я видела звездное небо - сквозь потолок, квартиру на пятом этаже и крышу. Звезды мерцали. Воздушные потоки словно сошли с ума. Я чувствовала все вокруг, но не чувствовала самой себя - до тех пор, пока меня не охватила страшная боль. Моя личность, вся моя энергетическая структура распадалась под натиском этой силы, я теряла себя, исчезала. Я исчезала. Видела огромное ночное небо и распадалась на электроны, на мысли и чувства, которые, в свою очередь, распадались тоже. Во мне образовалась какая-то брешь, в которую, как в черную дыру, проваливались все составляющие моей личности.
Мироздание рушилось. Мне казалось, что я умираю. А потом все кончилось.
Я проснулась со слезами на глазах. Всходило солнце, озаряя замерший мир. Он лежал рядом, уронив голову на скрещенные руки - черноволосый смуглый мужчина. Но это была иллюзия. Я не могла его коснуться, даже когда он был таким. Просто иллюзия. Он был не более реален, чем туман над водой ранним утром. Иллюзии. Жизнь, состоящая из иллюзий. Иногда даже я думаю: а реальна ли я сама? или я и есть главная иллюзия? Моя любовь, моя жизнь, моя смерть - не более чем дымка над полями, взойдет солнце, и ее уже нет...Так я думала, сидя ранним утром в своей постели и уже не жалея себя, а скорее издеваясь.