Бакшеев Сергей Павлович: другие произведения.

Хабаровский рейс

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это про любовь
   ХАБАРОВСКИЙ РЕЙС
   Московский городской аэровокзал на Ленинградском проспекте жил своей обычной расторопной шумной жизнью. Как мощный современный комбайн он издавал множество самых разнотонных звуков, и, так же как в комбайне колоски, сотни людей непостижимой круговертью мельтешили в нем, чтобы, в конце концов, оказаться отдельными, пронумерованными и зарегистрированными пассажирами. Все что-то искали, куда-то спешили и суетились.
   Старшая дежурная по регистрации пятой секции Клавдия Михайловна заполнила ведомость, включила электрический чайник, задвинув его поглубже под стойку, и попыталась расслабиться, насколько это возможно, сидя на высоком неудобном табурете. Ей хотелось побыстрее отправить хабаровский рейс, попить чаю с пирожными, которые принесла из буфета её напарница Верочка, сдать смену и оказаться в своей уютной тихой квартирке. Время регистрации истекло, и сейчас пассажиры находились в комнате досмотра. Через пять минут автобус должен был отвезти их в аэропорт к трапу самолета. Кассирша Люба, видя, что пассажиров больше нет, загородила окошко и занялась суммарным подсчётом. Лохматый студент, работавший в секции загрузчиком багажа, давно уже хотел расквитаться с этим рейсом и, не дожидаясь пересменки, улизнуть в общежитие. Он напряжённо сидел на стуле у стенки, то и дело посматривая на заднюю дверь, не пришёл ли автобус.
   Наконец, с внутреннего двора послышался приглушенный шум "Икаруса".
   - Ну что, грузим? - бодро вскочил студент, обращаясь к Клавдии Михайловне.
   Вошел водитель, Клавдия Михайловна записала его фамилию и, не отрываясь от бумаг, спросила:
  - Досмотр все прошли?
  - Одного пока нет.
  - Как у него с багажом?
  - Сейчас посмотрю, - Верочка склонилась над ведомостью, ведя пальцем вдоль столбика фамилий, - Так, у него, у него два места. Сорок седьмая и сорок восьмая бирки. Наверное, чемоданы. По весу - тяжёлые.
  - В такой груде разве найдёшь, - удручённо проговорил студент, косясь на стенку из сумок и чемоданов, составленную около транспортёра.
  - Грузи, Саша, грузи, - обернулась Клавдия Михайловна. - А его вещи отставь пока в сторону.
  Но студента, по-видимому, эта перспектива не прельщала.
  - Долго. Так бы позвал приятеля из четвертой секции, закинули бы по быстрому, а то смотри каждую бирку. Может по радио объявим, шляется где-нибудь.
  - В ресторане, небось, сидит, - вставил водитель. - Они все с этих Хабаровсков да Тюменей по ресторанам шастают. Денег много вот и шастают,
   Клавдия Михайловна позвонила в дикторскую и попросила еще раз объявить посадку на хабаровский рейс. Объявление повторили дважды, но пассажир не подходил.
  - Придётся грузить, время не ждёт, - сказала Клавдия Михайловна, опытным взглядом всматриваясь зал. - Постойте, а это не он? По-моему проходил такой у нас регистрацию.
   В пяти метрах прямо перед ними стояли мужчина и женщина. Им было лет по тридцать, и стояли они на неудобном месте в проходе между колоннами. Вокруг суетились озабоченные пассажиры, сновали носильщики с гружёными тележками, то и дело раздавался голос диктора, хлопали двери, от телефонов-автоматов доносились возбуждённые голоса, из ресторана слышалась музыка - но всё это никак не отражалось на двух неподвижных фигурах. Мужчина бережно, будто согревая, держал перед собой руки женщины, а та благодарно улыбалась. Они неотрывно смотрели друг другу в глаза, чуть подавшись вперед, и, казалось, случись сейчас землетрясение, они бы его попросту не заметили.
  - Девочки, а ведь они любят друг друга, - тихо с затаённой нежностью сказала кассирша.
  - Ха, любят, - усмехнулся студент, - стоят, как воды в рот набрали и глазами хлопают.
  - Рейс пора отправлять, - резко обрубила Клавдия Михайловна, - какая может быть любовь? Гражданин, гракдани-ин, - призывно позвала она через стойку.
   На её слова обернулись многие, но те двое даже не шелохнулись. Их безмятежные вид, да ещё в столь неподходящем месте, буквально резал глаза Клавдии Михайловне. Она быстро вышла из-за стойки и ещё на ходу раздраженно заговорила.
  - Я сколько буду вас ждать, вы что, хотите остаться здесь? Рейс отправляется, а вас все нет и нет. Вы летите или остаетесь?
   Пассажир как в полусне обернулся, растянул губы в глупую, но вместе с тем обезоруживающую улыбку и сконфуженно спросил: "Что?" Эти чистые наивные глаза заранее просили извинение за еще не осознанную им оплошность. Он все так же бережно держал руки женщины, а та умоляюще смотрела на Клавдию Михайловну и смущенно улыбалась.
  Клавдия Михайловна как-то разом обмякла, будто в ней расслабились все сжатые ранее пружины. Ей показалось, что она прикоснулась к чему-то теплому и нежному, к чему-то такому, что никак не опишешь словами, после чего остается ощущение светлой грусти и капелька доброй зависти. Она очень ясно почувствовала это обволакивающее прикосновение неведомой приятной силы, плавной волной охватывающей тело, и у нее закружилась голова. Все предметы и фигуры, помимо двух обращенных к ней лиц, слились в бесформенную массу. Она ещё помнила, зачем пришла и хотела сказать что-то властное и резкое, но тут же устыдилась своей мысли и покраснела. Вместо этого она тихо произнесла:
  - Мы отправляем рейс, вам надо пройти на посадку.
   - Хорошо, я сейчас, минутку, - попросил мужчина, и Клавдия Михайловна отошла.
   Со стороны она вновь взглянула на них, и они показались ей самыми обыкновенными пассажирами. Только их движения, преисполненные невыразимой нежностью, их глаза, как бы переговаривающиеся между собой, выделяли их из остальных. И Клавдия Михайловна поняла, что, то, к чему она сейчас прикоснулась, было счастьем, простым человеческим счастьем, способным своей силой влиять на окружающих, делать их чище и умнее, если только душа у них не слепа, и в сердце бьётся человеческая кровь.
   Клавдия Михайловна велела грузить весь багаж, и студент стал бросать вещи на транспортёр.
  Оставшись вдвоем, мужчина и женщина жадно обернулись друг к другу. Женщина, как тростинка под ветром, прогнулась, устремившись вверх, и, стоя на носочках, вытянув по-лебединому шею, умоляюще смотрела в глаза мужчине. А тот, сжав её плечи, отчаявшимся взглядом, будто оправдываясь, искал что-то в её лице. Женская фигура обмякла, её руки, словно ветви, скользнули по груди мужчины, и она уткнулась в его плечо.
   Так они простояли несколько мгновений. Потом вновь, уже радостно трепещущим взглядом посмотрели друг на друга. Их глаза разгорались, грусть таяла и испарялась, и вскоре лишь лёгкая дымка печали окутывала яркие звёздочки счастья. Они оставались на месте, но в то же время с бесконечной быстротой удалялись в неведомую и недоступную никому страну, страну созданную и взлелеянную их сердцами, в которой могут существовать лишь двое: он и она. Весь мир для них сейчас сомкнулся в бездонные осколки их глаз. Он видел её глаза, она - его, в темных зияющих зрачках они видели свои отражения, у которых тоже были глаза и так до бесконечности, до той все проникающей глубины, когда двое сливаются в единое целое и существуют друг в друге.
   Верочка из-за регистрационной стойки с завистью наблюдала за ними. Она смотрела на двух счастливых людей и думала о себе.
   Ей сделалось обидно, что за свои двадцать два года никто никогда так не смотрел на неё, не сжимал ее плечи сильными мужскими руками, не гладил бережно ее ладони. Те редкие парни, с кем ей довелось общаться, предпочитали острить и нести всякую чепуху, а если и притрагивались к ней, то в их прикосновениях было что-то грубое и циничное, от чего все тело напрягалось и хотелось вырваться. Но эти обидные мысли, как легкий ветерок, только дохнули в её сознании, и на их место стремительно ворвался бурный ветер мечтании. Верочку подхватило и унесло в прекрасную страну девичьих грёз.
   Кассирша Люба, напротив, блуждала сейчас в своих воспоминаниях. Она вспомнила себя юной русокосой девушкой, вспомнила, как провожала будущего мужа в армию, как он впервые при всех поцеловал ее, а ей не было стыдно, а наоборот захотелось покрепче прижаться к нему и никуда - никуда не отпускать. Всё то золотое время предстало в её памяти живыми картинами, предстало отчетливо и ясно, так, что слезы сами собой навернулись на глаза. Она смахнула слезы платочком, встрепенулась; "Ой, чего это я. Ведь я же на работе", уткнулась в бумаги, но в следующий момент её глаза, поблуждав бессмысленно по колонкам цифр, потянулись, к тем двум счастливым фигурам, а мысли вновь устремились в прошлое, где осталось лишь хорошее и радостное.
   В это время закончилась загрузка багажа, студент вернулся в секцию и, увидев пассажира на прежнем месте, возмутился:
  - Да он что, издевается над нами? Я уже все вещи загрузил, мне теперь что, выковыривать его чемоданчики обратно? Да ты чего сидишь-то, - набросился он на Верочку.
  Но его слова беззвучно потонули в беспредельной высоте Верочкиных мечтаний. Она как сидела с чуточку раскрытыми губами, уперев ладошки в щеки и неопределенно устремив взгляд куда-то вверх, так и осталась сидеть. Студент посмотрел на её лицо, которое показалось ему совершенно пустым и глупым, и, сверкнув глазами, устремился к пассажиру.
  - Ты что, думаешь, тебя самолёт будет ждать? - наскочил он на мужчину. - Мы автобус должны были уже пять минут назад отправить, а ты все стоишь. Из-за вас ведь другие могут опоздать к самолёту. Нельзя же так, гражданин. График, срывается.
   Начав говорить быстро и громко, Саша неожиданно затих и последнюю фразу договаривал совсем неуверенно. Он вдруг обнаружил, что находится в странном кругу, куда не пробиваются посторонние звуки. Будто эти двое стояли под каким-то невидимым звукопоглощающим колпаком, и он, сам того не ведая, проник туда. Это ощущение необычности происходящего заставило его забыть о своём гневе и посмотреть на этих двух взрослых людей другими глазами. И он увидел - двух счастливых влюблённых, которых окутывала грусть расставания.
  - Можно я поеду в аэропорт на такси? - попросил мужчина.
  - Нет, что вы, я уже погрузил ваш багаж, и вы должны ехать автобусом.
  - А пусть вещи едут автобусом, а я сам по себе.
  - Нет, так нельзя, - перебарывая желание согласиться, ответил Саша. - Если пассажир не является на посадку, его вещи досматриваются и проверяются.
  Мужчина удручённо потупил голову, а потом робко спросил:
  - Можно она поедет со мной, до аэропорта?
  Саша был в душе уже на их стороне, и всё в нем стремилось им помочь, но он ответил:
  - Нельзя. Автобус следует прямо к трапу самолёта... но... Клавдия Михайловна не разрешит. Контролёры могут проверить. Вы уж лучше попрощайтесь ещё несколько минут и подходите. Мы подождём.
   Саша обернулся к регистрационной стойке в поиске поддержки своим словам. Верочка, Клавдия Михайловна и Люба безмолвно сидели и думали каждая о своем. В их лицах была какая-то неуловимая схожесть, какой-то чистый, ясный, добрый свет, делавший их одинаково красивыми и привлекательными. Все они понимали, что пора отправлять автобус, но разрушить прекрасное не решались.
  Только шофёр, до этого спокойно читавший газету, сложил её и стал недовольно посматривать на часы.
   - Пора ехать, - мрачно сказал он.
   - Подожди. Подожди, пожалуйста, ещё немножко. Хорошо? - попросила Клавдия Михайловна. - Пусть они хоть чуть-чуть еще побудут вместе.
  Шофёр пытливо посмотрел на Клавдию Михайловну и недоверчиво покосился в сторону мужчины и женщины.
  - Ладно, чего уж там, - сказал он. - Минуты три еще можно.
  - А я вот смотрю на них и себя вспоминаю, - проговорила кассирша. - Такой же была, ничего не видела, ничего не слышала, только с ним хотела быть.
  - Да-а, - неопределенно выдохнула Клавдия Михайловна.
  - А ведь немолодые они, Клав?
  - Молодые теперь без слов любить не умеют.
  Некоторое время женщины помолчали.
  - А он не полетит, Клав, останется, - покачав головой, сказала кассирша, - жалко только деньги пропадут, до Хабаровска билет немало стоит.
  Услышав про деньги, водитель очнулся, словно после дремоты и возмущённо заговорил:
  - Елки-палки, из-за каких-то баб мужик должен такие деньги на ветер швырять.
  Он поднялся и решительно пошел к пассажиру.
  - Ты что, не понимаешь, что тебя околпачивают. Им бабам что, глазки построили, поулыбались, и мужик уже бежит за ними на цыпочках. Такие деньги и коню под хвост! Ведь надо же тебе в этот чёртов Хабаровск, покупал же зачем-то билет?
  Мужчина смотрел на возбуждённого водителя и невинно улыбался. Улыбалась и женщина.
   - Сейчас я подойду, - спокойно сказал пассажир и обернулся к женщине.
  Наверное, в молодости любовь обошла их стороной и сейчас, на заре зрелости повстречавшись с нею, они отдавали ей без остатка все неизрасходованные резервы нежности и доброты. Нежность сквозила в каждом их движении, взгляде, улыбке, мощь её была столь велика, что они щедро одаривали ею не только друг друга, но и окружающих.
   Это невольно почувствовал и водитель. Будучи по натуре лишённым сентиментальности, он с удивлением ощутил в себе необъяснимый прилив нежности и доброты к двум незнакомым ему людям, Увидев носильщика, бесцеремонно катившего тележку прямо на них, водитель зашипел на него: "Куда прёшь? Ты что, не видишь?" Носильщик удивлённо вылупился на водителя, посмотрел на мужчину и женщину и, всё так же удивлённо оглядываясь, объехал их стороной.
  А те уже окончательно прощались. В их глазах появилась тревожная боль, но нежность не исчезла, а, напротив, стала более открытой и осязаемой. Женщина медленно, ели касаясь, проведала пальцами сверху вниз по лицу мужчины. Её пальцы бережно скользили по его лбу, глазам, носу, губам, как бы стараясь запомнить и впитать в себя любимый образ. А он неторопливо перебирал её волосы и незаметно целовал кончики её пальцев.
  Потом он крепко сжал её плечи и замер. Казалось, в нем происходит что-то невообразимое: будто жёсткая беспощадная сила тянет тело назад, а всё, что есть в человеке кроме тела, непоколебимо рвётся вперёд, и в этой борьбе рушится плоть, лопаются сосуды, разрывается сердце. И всё это, как на бесстрастном экране, отражалось на его лице.
  - Да что мы, не люди что ли? - выронив газету, шагнул к ним водитель. - Пойдемте, пойдемте оба, - быстро проговорил он. - Поедите вместе. Разве можно так-то мучить себя. Пойдемте, пойдемте...
   Автобус уехал. Студент, забыв о том, что спешил уйти, потерянно стоял возле колонны. Под регистрационной стойкой остывал ненужный никому чайник, приготовленные и забытые пирожные ждали на столе, а три суетливые и непоседливые женщины, отработавшие напряжённую двенадцатичасовую смену, сидели, подперев кулачками головы, и мечтали.
  Потом почему-то стало шумно, неуютно и потянуло сквозняком.
  А водитель, впервые после свадьбы, подарил в этот день своей жене три скромные гвоздики.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Князев "Полный набор.Свой замок" М.Гинзбург "Черный ангел" Д.Манасыпов "За нами-Россия!" В.Горъ "Законник" М.Михайлов, В.Поляков "Лич" Е.Казакова "Избранная по контракту" Ю.Архарова "Дорога в ночь" Д.Удовиченко "Зеркала судьбы.Скитальцы" М.Белозеров "Золотой шар" А.Шакилов "Остроги.Атака зомби" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Замуж за Черного Властелина..." Д.Даль "Волчий отряд" Н.Ракитина "Ведьма" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Заговор" М.Михеев "Дилетант галактических войн" В.Дуров "Рейнджер" Ю.Васильева "Управлять дворцом не просто" В.Башун "Его высочество,господин Целитель" А.Христова "Мертвое солнце" С.Давыдов "Шаман" А.Архипов "Ветлужцы" А.Глушановский "Надежда пустошей" А.Марченко "Хранитель Ключа" Е.Звездная "Хелл.Приключения наемницы" О.Бубела "Дракон" А.Колентьев "Партизаны третьей мировой" О.Шалюкова "Ночная таксистка" О.Демченко "Паутина удачи" В.Вегашин "Иной смысл" А.Левицкий "Нашествие.Москва-2016" А.Кленов "Зуб дракона" Г.Ли "Эндана" И.Эльтеррус, Е.Белецкая "День Черных Звезд" Л.Кондратьев, В.Мясоедов "Торговец" А.Ивакин "Прорвать блокаду!Адские высоты" Н.Кузьмина "Наследница драконов" Ю.Фирсанова "Родиться надо богиней" Ю.Иванович "Битва за Оилтон"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"