Неравенство составляет самую суть природы. Внутри каждой группы есть высшие и низшие: интеллектуалы и бессознательные индивиды, сильные и слабые, хитрые и глупые, господа и вечные рабы. Непризнание этого факта со стороны низших (только на словах, ибо низшие куда лучше высших понимают наличие неравенства) - не слишком удивляющее поведение, которое есть лишь проявление чувства мести по отношению ко всему не доступному. Непризнание же этого факта высшими - прискорбная мутация сознания, являющаяся признаком притупления всех жизненных, всех естественных инстинктов. Высший непризнающий неравенство - самое жалкое зрелище которое можно видеть.
Глупо бороться с неравенством. Как и любой другой закон природы он будет всегда выполняться. Можно пытаться его преодолеть как мы научились преодолевать гравитацию. Но для этого нужны затраты энергии. Предоставление дополнительных прав различным "меньшинствам", льготы, дотации и т.д. - это и есть те самые затраты энергии которые высшие применяют дабы "преодолеть" неравенство.... себе же во вред. Театр абсурда! Притупление всех естественных инстинктов под воздействием яда, который Ницше назвал "моралин". Мораль в общепринятом смысле есть ничто иное как стыд от осознания собственной силы. И чтобы потушить пожар этого стыда многие достойнейшие закапывают себя в грязь, низводя себя до уровня последних ничтожеств.
Белое человечество отчётливо помнит лишь один золотой век своей истории - девятнадцатый. Мораль религии была уничтожена для тех, кто мог влиять на историю. Новая мораль толерантного общества ещё не родилась. Человек свободен от оценок. Истинно лишь то что даёт силу, лживо всё т очто её отнимает. Но две величайших войны испугали его. Так наверное пугается по началу гениальный химик-самоучка получив от самодельной бомбы пару ожогов. Вид на мир трезвыми глазами XIX века показался белому человеку слишком страшным - и он потянулся за новой дозой моралина дабы забыться в сладких грёзах.
После периода господства евгеники, сегрегации, элитаризма - стремления к высшему, белый бросился в извинения толерантности. Так краснеет и спешит с извинениями интиллегент-тихоня после того как, доведённый до отчаяния, заедет в физиономию охамевшему быдлу. Однако, очень быстро, отдельные люди стали отвращаться от этой приевшейся отравы совестливости и вечного посыпания головы пеплом. Вновь и вновь обращаются они к классическим, к высшим, к чистым искусству, мысли, образу жизни. За высшее говорит сама их форма. Высшее по-сути - также высшее и в своём эстетизме. Низшее может притянуть лишь низших - извечных пачкунов, которым противно и неуютно видеть блеск и великолепие чистоты. Именно осквернить идею чистоты, идею силы они и хотят. Хотят сделать силу и чистоту чем-то неприличным. Такие выродки всегда поспешно подсовывают образы отсающих племён, вечнострадающих дегенератов и прочих слабых существ, едва кто-то заговаривает о высшем. Так высшее и чистое становится грязным хотя бы от того что его упоминают всегда вместе с низшим.
Те, кто обладают исторической памятью, знают что вся жизнь белого человека была пропитана стремлением к небесам. Вверх - выше и выше. На уровень богов! Выше богов! Предверием появление высшего был пропитан весь девятнадцатый век и начало века двадцатого. Была им пропитана и античность, был им пропитан и Ренессанс. Казалось, вот-вот и человек станет новым существом, он переродится подобно гусенице, обречённой вечно ползать, в бабочку и полетит. Но невозможно летать когда на тебе висит целый сонм паразитов всех мастей. Точнее, масть то у них, как раз, одна - черви.
Однако не может искра потухнуть, разбавленная водой стыдливой толерантности, сбоем всех координат и ориентиров. Огонь всегда был символом духа белого человека - ибо Прометей, укравший его у богов, есть квинтэссенция всего европейского. Огонь - средство очищения. И белые - священное пламя этого мира.