Маленькая комнатка слабо освещена тусклой настольной лампой. Она стоит на тумбе возле кровати. На кровати сидит человек, на вид - лет двадцать. Он смотрит в тёмное окно. В окне видны чёрные раскачивающиеся силуэты деревьев, едва тронутых лунным светом.
Взгляд человека полон тревоги и дикой, опустошающей тоски. Благородные черты лица подчёркивают глубину переживания, но, вместе с тем, придают ему некий героический, эпический характер.
- Отче, молю тебя, пронеси эту чашу мимо меня, - шепчут, едва слышно, губы. - Избавь меня от смерти. Мои братья уже отправились к Тебе, Господи. А я нужен матери и сестре! Если же суждено мне принять смерть, то избавь меня от необходимости убивать, ведь и без меня множатся страдания и смерть.
Внезапно, комната начинает медленно заливаться светом. Юноша не замечает этого, его взгляд устремлён в пустоту. Свет будто исходит из его собственных глаз и, постепенно, посреди комнаты начинает вырисовываться фигура высокого человека с чертами лица и телом, которые под стать герою древних легенд.
- Хайко. - тихо, но с нечеловеческой волей произносит голос.
Человек вздрагивает, услышав своё имя. Только теперь он заметил присутствующего и источаемое теперь уже им сияние.
- Кто ты? - в голосе Хайко не слышно испуга, только недоумение, вызванное собственной невнимательностью.
Собеседник незлобно усмехается.
- Кто я? Меня называли по-разному. В Персии меня звали фраваши, твоим предкам, kämpfer , я представлялся в женском образе и они называли меня валькирией, служители Христа, забыв мою сущность, назвали меня ангелом-хранителем.
- Зачем ты здесь? - взгляд юноши сосредоточился на собеседнике, былое удивление почти прошло. На короткое мгновение в его льдистых глазах промелькнуло нечто вроде смутного узнавания, но тут же исчезло.
- Я здесь чтобы пробудить в тебе решимость. Ты не хочешь сражаться, не хочешь нести и видеть вокруг себя смерть. Знай же, Хайко! Кто родился, тому суждено умереть. И нет большего блага, чем гибель с оружием в руках. Лишь только возможность дарить такую гибель превосходит его.
Отринь же сожаление о том, что ты убиваешь плоть и сострадание к тем, кого повергаешь, ибо дух убить ты не в силах. Будь же мечом Бога, освобождая души врагов, дабы в будущем они стояли с тобой плечом к плечу.
Ты можешь погибнуть, сражаясь, но если ты откажешься от битвы, то умрёшь тут же без боя, и я покину тебя, оставив твоё тело слепо бродить по земле.
Открою тебе и ещё одно знание. Если силён ты, то сделает оно тебя подобным богам, вознеся к вершинам величия и славы. Но если ты слаб, то повергнет оно тебя во прах. Вот это знание: как бы ты ни сражался, твой народ проиграет. Вашу землю заполнят цверги и проклятие Нибелунгов падёт и на вас.
Воцарилось молчание. Хайко несколько отстранённо посмотрел на свои руки, потом, подняв голову, будто сквозь потолок прямо в небо. Затем, его взгляд вновь стал холодным и глядящим куда-то в бесконечность.
Спустя несколько мгновений он сказал:
- Да. Я готов. Таков мой Путь.
- Я знал, что ты достоин этого, Хайко. Напоследок, я скажу тебе: я - это ты сам, очищенный от всех слабостей, от всего наносного и временного. И теперь только я буду вести тебя.
Собеседник приблизился и, обняв светом человека, стал растворяться, глядя ему в глаза. Когда он полностью исчез, свет так же медленно, как появился, исчез. Человек без сил рухнул на кровать.
***
Германия. Предместья Берлина. 1945 год.
- Вот они! Сейчас появятся. Я их остановлю!
- Стой, Хайко, ты погибнешь! Тебя же просто сметут, неужели ты не понимаешь?!
Но он уже не слушал. Выбежав из-за угла он сел прямо посреди перекрёстка. Вскинув на плечо панцершрек, он прицелился и выпустил снаряд. Взрыв заглушил все звуки. Вокруг Хайко свистели пули - два других танка вели огонь из пулемётов. Но пули словно обходили храбреца.
Его товарищи, не в силах даже высунуться из укрытия из-за свинцового урагана, свистевшего над головами, могли лишь украдкой наблюдать за героем. С замиранием сердца они смотрели как он отправил в небытие ещё один танк.
Очередь прошила тело, и нестерпимая боль обожгла сознание, но Хайко держался. Руки пытались нащупать ещё один снаряд, а глаза пронзали машину врага. Но переведя взгляд, и осмотрев землю вокруг себя, он понял - перезаряжать оружие нечем.
Сидевшие в укрытии с ужасом увидели как он встаёт.
- Ты это тоже видишь?
- Не знаю...
Но они оба видели - над героем словно разгорался неземной свет.
- Святой. - прошептали оба
Он шёл вперёд, забыв про раны и боль. Дуло танка смотрело прямо на него, но огня не было. Молчал и пулемёт. Что это? Кончились снаряды? Или враг замер в ужасе, не понимая что делать? Он не знал. Он уже не видел ни дымящейся земли, ни танка. Только заснеженные вершины гор, сверкающие золотом под северным солнцем. И человека, стоящего на вершине и зовущего его к себе.
Соратники хайко аккуратно выбрались из укрытия и видели, как танк дал задний ход. Машина отступала перед раненым безоружным человеком! Триумф Воли, достойный древних легенд!
Но тут пулемёт проснулся и человек рухнул как подкошенный.
Но он этого не знал, потому что в это время пожимал руку человека, стоящего на горе.