# Ярость. Зима 1237-38-го. Глава 13 (продолжение )

Николай Александрович Баранов

Ехать пришлось недолго. Вскоре факелы осветили сгрудившихся всадников головного дозора. Река в этом месте сужалась из-за выступающего с правого берега мыса саженей до пяти. Оба берега были довольно высоки и обрывисты. Деревья, подступавшие к реке вплотную, полностью закрывали небо над руслом своими ветвями. Воины головного дозора, увидев подъезжающих Евпатия и Ратьшу, расступились, давая дорогу. Когда те проехали сквозь ряды своих соратников, то увидели впереди на льду реки с десяток человек. Смердов по виду, кроме разве одного похожего на воина. Во всяком случае, на нем был надет легкий кожаный доспех, на левой руке висел круглый шит, в правой он сжимал короткое копье, за поясом торчал боевой топор. На вид человеку было лет пятьдесят, или даже больше.

Ратислав и Евпатий остановили коней, ожидая, что им скажут незнакомцы. Те пошептались о чем-то между собой. Потом вперед вышел тот, который в кожаном доспехе. Поприветствовал:

- Здравствуйте, добрые люди.

- И тебе здравствовать, - ответил Коловрат. - Чьих будете?

- Село наше тут неподалеку выше по реке, - ответил все тот же, похожий на воина. - Село боярина Василия Краснощекова.

- Знал такого, - кивнул Евпатий. - Сгиб сей боярин в битве при Воронеже.

- Дошел до нас такой слух, - кивнул в ответ селянин. - Авы кто же будете?

Коловрат и Ратьша назвали себя.

- Стало быть, ты набольший воевода рязанский, - протянул собеседник. - Слышать слышал, вот видеть не доводилось - давненько я не выбирался из наших мест в стольный град. Да и в походы не хаживал уж полтора десятка лет. А ты, чаю, в Рязани-то появился годков двенадцать назад, или чуть более.

- Четырнадцать, - поправил Коловрат.

- Все равно не встречались, - покачал головой незнакомец.

- Ну а как тебя величать? - спросил Евпатий, спешиваясь.

Ратислав последовал его примеру и, ведя Буяна в поводу, подошел поближе к беседующим.

- Звать меня Воеслав. Селянин я здешний.

- Простой селянин? - удивился Евпатий. - Не похож. Опять же, в походы, говоришь, хаживал.

- Ну, может, не совсем простой, - усмехнулся Воеслав. - Был когда-то в боярском звании.

- О, как! - удивился Коловрат. - Кто ж и за что тебя лишил боярства?

- Дерзок был всегда и на язык остер. Не понравилось это Великому князю. Вот и лишил боярства и надела. Был боярин, стал вольный хлебопашец.

- Вон как... - протянул Евпатий. - Что ж, и такое бывает.

- Бывает, - согласился Воеслав.

- Сброю воинскую, смотрю, сохранил и в порядке содержишь.

- Это -да, - качнул копьем бывший боярин. - Сброя такая штука, которая завсегда понадобиться может. Вон даже смерды в нашем сельце боевое оружие в домах держат, которые даже доспех дедовский до сих пор хранят. Не все, конечно, но многие. Хоть и живем последние лет двадцать, вроде как спокойно - ни набегов степняков, ни усобиц, слава богу.

Воеслав переложил копье в левую руку, на которую был вздет щит, снял меховую шапку, перекрестился.

- Жили, - поправил селянина Ратьша. - Вишь, теперь и до вас беда добралась.

- То верно, - кивнул бывший боярин. - Хотя, по правде сказать, беда пока что особо нас не коснулась. Сельцо наше в глухом месте стоит. Вороги до нас не добрались. Но мы сторожимся, однако. А то - мало ли.

- Сторожитесь? - спросил Коловрат. - Это как же?

- Так видишь же, воевода, вас вовремя заметили, весть в село уж подана, добро, которое можно унесть, собрано, на сани сложено заранее. Только лошадей запрячь, да скотину из хлевов выгнать и можно в леса подаваться. Схроны там еще нашими пращурами обустроены, а мы их исправности поддерживаем.

- Да полно, - махнул рукой Евпатий. - Разве успеете собраться да уехать, как надо далеко, чтобы погоня за вами не угналась? Сколько верст до вашего сельца отсюда?

- Верст восемь с гаком, - почесав бороду, прикинул Воеслав.

- Ну так вот, о чем и говорю - конному, пусть даже на некованой, как у татар, лошади по льду езды с полчаса. Пусть даже и собраться успеете, так далеко не уйдете. По следам, опять же, татары вас найти смогут.

- Кто ж им даст сразу к нашему селу двинуться, - хитро прищурился Воеслав. - Мы ж тут не просто так стоим - придержим супостата, дадим женам и детишкам время уйти. А следы парнишки заметут, так, что враз не найдешь. А пока искать будут, наши уже в такие дебри залезут, в какие степняки ни в жисть не сунутся.

- Придержите... - усомнился Евпатий. - С твоим-то сермяжным воинством?

- А, что? Мужики в нашем селе крутехеньки, на медведя-кабана с рогатиной в одиночку хаживают. Доспеха нет? Кое у кого, и он имеется. А дорожку ворогу мы перекроем. Вишь, речные берега здесь как сужаются. Да и обрывисты они, высоки. Пеший не в раз влезет, а конному и думать нечего. Степняк же без коня воин так себе. А речку мы вон теми двумя елями завалим, теми, что на самом берегу. Они уж подрублены, только толкнуть осталось. Да и не мало нас здесь. Те, что со мной только малая часть.

Воеслав сунул в рот большой и указательный пальцы. Пронзительно свистнул. Через пару вздохов на берега по обе стороны сужения речного русла высыпали люди, встали у обрыва. На взгляд, было их на каждом берегу человек по двадцать-двадцать пять.