# Ярость. Зима 1237-38-го. Глава 13 (начало)

Николай Александрович Баранов

## Глава 13


Отряд Ратьши, прикрывавший отступление, нагнал Евпатия с остатком основного войска уже в полной темноте. Со того времени, как от них отстали татары прошло уже почти часа два. Евпатий вел войско шагом, давая отдых умаявшимся коням. Ратислав же гнал своих крупной рысью, чтобы побыстрее соединиться с соратниками. Вначале наткнулись на тыловое охранение из двух десятков легкоконных - Евпатий не забывал об осторожности. Уже вместе с десятником - начальником охранения Ратьша поскакал вперед, чтобы появление его отряда не вызвало переполоха. Они быстро догнали войско и Ратислав, найдя набольшего воеводу, обсказал ему, что и как случилось после ухода того с поля битвы. Пока рассказывал, из-за поворота реки показались и его люди. Выслушав, рассказ побратима, Евпатий только и сказал:

- Добро...

Голос его звучал устало и как-то тускло. Чуть погодя, Евпатий спросил:

- Как думаешь, брат, может, не стоило нам отступать? Может стоило стоять там на льду Оки насмерть и утащить с собою на тот свет как можно больше ворогов? Ведь шли затем, чтобы мстить. И чтобы умереть...

Ратислав ответил не сразу. Думал над словами Коловрата. Потом дернул себя за покрытую инеем бороду, сказал:

- Мыслю, ты все правильно сделал, брат. Сколько бы мы тех татар там с собой на тот свет прихватили? Хорошо если по одному на каждого нашего павшего, хотя, скорее, меньше. А так дадим чуток отдохнуть людям и коням, пристроим куда-нибудь своих раненых и пойдем снова вслед за татарским войском. Будем бить его, когда те ждать не будут. Тогда размен будет в нашу пользу. Может за одного нашего трех татар возьмем, а коль повезет, так и пятерых. Не прав я разве?

Молчал Коловрат. Только стук копыт множества коней и редкое их ржание разносились вдоль сузившегося речного русла. Когда Ратьша уже перестал ждать ответа, Евпатий, все же, заговорил:

- Прав ты, брат. Прав по уму. Да вот только сердце жжет жажда мести. Дышать не дает. Умереть хочется, Ратьша! - Последние слова Коловрат почти выкрикнул, но тут же, приглушив голос, продолжил. - Я ведь только людей жалеючи, зубы сцепив, вывел войско из боя. Был бы один, или с такими же, как я, все потерявшими от татар, ринулся бы в ряды татарские, покрошил бы их сколько смог и сгинул бы от их мечей - успокоил бы сердце. Но ведь есть среди нас Черниговцы, чьи города и веси татары не жгли, не зорили, чьих жен и детишек не сильничали, не убивали. Да и Рязанцы примкнувшие, чаю, не все умирать готовы, хоть большинство и клялись в том. Нет, - он тряхнул головой, - в следующий раз, когда надо будет не наскок на татар, как ты предлагаешь, делать, а на смерть идти, возьму с собой только тех, кто на то готов будет и сам вызовется.

- На том и порешим, - Ратислав похлопал Евпатия по руке, сжимавшей повод. - Сам я первым буду из тех людей, кто на смерть с тобой пойдет.

Коловрат глянул на Ратьшу, кивнул благодарно.

- А теперь надо бы о ночлеге подумать, - оглядевшись по сторонам, сказал Ратислав.

- Ты прав, - отозвался набольший воевода. - Чаю, далеконько мы уже оторвались от тех татар, не полезут они за нами в эти дебри.

А вдоль речного русла и впрямь стоял стеной матерый лес. Речка стала совсем узкой - не шире десятка саженей. Оба берега хоть и не высокие, но обрывистые. Лапы вековых елей и более мелкая лесная поросль перекрывали речное русло сверху почти целиком, образуя свод, как в огромной пещере. Темень стояла - хоть глаз коли. Зажгли факелы. Погода стояла тихая - ни ветерка, и пламя факелов горело сильно и ровно. От оттепели, начавшейся было с утра, не осталось и следа - опять морозило, хоть и не слишком сильно.

Коловрат и Ратислав ехали сейчас в голове войска. Вот впереди раздался топот кованных копыт лошади, несущейся вскачь. Топот гулко отдавался на речном льду, перекрывая шум множества копыт, идущих позади Ратьши и Евпатия всадников. Скоро из темноты на свет выехал воин из идущего впереди головного дозора. Он слишком резко осадил своего коня перед обоими воеводами, так что скакун поскользнулся на льду и чуть не упал. Всадник выругался в сердцах, но потом опамятовал, вспомнив, кто перед ним, доложил:

- Люди впереди, воевода. Говорить с тобой хотят.

- Кто такие? - спросил Евпатий. - Много ль их?

- Похоже, здешние смерды. Небось, деревенька их здесь неподалеку. Аль сельцо. Немного их - с десяток, может.

- Ну, что, брат, поедем посмотрим на здешний люд? Послушаем, что скажут.

- Едем, - кивнул Ратислав.