Очередным "шедевром" отечественной киноиндустрии, которым наша "творческая элита" осчастливила российского зрителя, стал широкоразрекламированный фильм "стиляги".
Классический американский жанр "мюзикл" выбран режиссёром Тодоровским не случайно. Жанр - американский. Стиляги, главные герои фильма, - поклонники американской культуры. А вот прозаические "жлобы", как именуются положительными героями нормальные советские граждане, не вписываются в радужную ткань мюзикла, а потому кажутся ещё неприятнее и противоестественнее.
Сюжетная линии вкратце такова: омерзительные зомбированые комсомольцы в составе патруля врываются в помещение, где беззаботно радовались жизни добрые мирные стиляги - плясали, задирая юбки, под пластинки "на костях", пили вино и всяческим другим способом культурно развлекались. Ворвавшись в помещение, комсомольцы принимаются ловить убегающих стиляг, резать на них узкие клетчатые брюки, обрезать волосы (те самые волосы, которые сами стиляги именовали английским словом cock), и прочим всяким способом глумится над свободой личности и правами человека. Во время погони за одной из убегающих стиляжниц (наверное, так правильно называть самок стиляг) простой советский комсомолец по имени Мэлс (Маркс Энгельс Ленин Сталин) влюбляется в оную барышню.
Затем он приходит на "Бродвей" - место стиляжичьих тусовок - и тут же натыкается на компанию своей стилягини. После этой встречи он пропадает окончательно, покупает пиджак в клеточку, брюки поуже, галстук, ботиночки - и идёт к своим новым друзьям, детям дипломатов, светил медицины и партработников верхнего звена, а также ребятам попроще, которые тем усердно подражают: к стилягам.
В дальнейшем его ждут самостоятельное обучение игре на саксофоне, отчисление из института, женитьба на той самой стиляжке и воспитание чужого ребенка. Но зато он - не совок, не "жлоб", а настоящий свободный "чувак". Всё это преподносится в очень радужном свете, сдобрено песнями и плясками, и воспринимается изрядно с советских времён поглупевшим зрителем как хэпи-энд.
Это - если коротко и о главном. Теперь нюансы.
Радужное житьё-бытьё детей начавшей разлагаться советской элиты, видевших жизнь из окна папиной эмки, а также спекулянтов-барыг, удовлетворяющих их потребности в шмотках и косметике, отчётливо противопоставляется унылым будням "жлобов" - простых советских людей, живущих в коммуналках, отвратительно одетых и однообразно причесанных. Естественно лихо отплясывающие рубаха-парни стиляги и их размалеванные подружки-стилюжки смотрятся куда привлекательнее, чем клепающие на заводе гайки или сидящие с книжкой на студенческой скамье "жлобы". Вывод плохообразованного молодого россиянина однозначен: совок это плохо.
Очень интеллигентная еврейская семья во главе с Ярмольником, важно произносящим "в стране, в которой даже чихнуть без опаски нельзя, он просто танцует". И далее - полный набор: про тётю Фиру, которую посадили за то, что портрет Сталина напротив уборной повесила; про дядю Адольфа, севшего за неправильное имя; и как апофеоз - всегда собранный чемодан. Это, естественно, не лишняя предосторожность. Ведь кровавые чекисты могут в любой момент вломится в любой дом и ни за что ни про что забрать честного человека в тюрьму. Из этой же серии и вопли истеричной парт-работницы "На Колыме сгною". Зритель должен отчётливо представлять, как страшно было жить в тоталитарном государстве. Ближе к концу фильма Тодоровский показывает и арест бедного еврейского юноши злобными работниками НКВД. Зритель должен понимать, что такое поломанные человеческие судьбы!
Особенно интересна сцена рассмотрения персонального дела комсомольца Мэлса на партсобрании в институте (естественно, по инициативе похотливого комсорга, которой благородный главный герой отказал в интимной близости - суровые советские будни в изложении Тодоровского). Сцена отвратительна вдвойне - и фальшью, с которой она снята, и тем, что авторы мюзикла безнадёжно испоганили пусть и антисоветскую, но талантливую песню "скованные одной цепью" Наутилуса. В фильме в песне изменены слова, она читается как рэп, да ещё и визгливым бабьим голосом. А зомбированые "жлобы" ритмично раскачиваются в такт. Здесь тупые советские люди с промытыми мозгами особенно сильно отличаются от свободомыслящих и интеллигентных тусовщиков с "Бродвея".
О песнях, звучащих в фильме нужно сказать отдельно. Песни были взяты из 80-х годов - эпохи, непосредственно предшествующей крушению СССР. Далеко не всегда они к месту, и очень редко они в удачном исполнении. И все они, кроме уже упомянутой песни Наутилуса, абсолютно нейтральны с политической точки зрения. А, между прочим, напрасно! Вот если бы вместо песен Браво, Чайфа или Науменко включить песню БГ со словами "их дети сходят с ума оттого, что им нечего больше хотеть", а ещё лучше Шевчуковских мальчиков-мажоров! Сразу стало бы понятно, почему комсомольский патруль (в перерывах, кстати говоря, между поимкой настоящих хулиганов) с таким удовольствием разбирался с недорослями уже начинавшей гнить и разлагаться советской элиты. Ряженые в стиляг, увлечённые западной маскультурой в то время, когда страна практически стаяла на пороге войны с западом - какие эмоции могли они вызывать у нормальной послевоенной советской молодёжи, вовсе не избалованной комфортом? Именно те эмоции, которые и заставляли комсомольцев стричь стилягам волосы и резать брюки. Да ещё сожалеть, что не двадцатые сейчас годы, к стенке не поставишь.
У мюзикла интересный конец. Стиляга-самец вместе со своей самкой бегут по улице, встречая по дороге будущие поколения неформалов - панков, хиппи, и прочих. В счастливой толпе этих самых разнообразных клоунски одетых деятелей их и застаёт надпись "конец". Таким образом, Тодоровский явно намекает на то, что подобное никогда не прекратится - всегда будет некая антисоциальная контркультура в молодёжной (и не очень) среде.
Так-то оно, пожалуй, и так. Вот только стиляг с удовольствием обстригали комсомольские патрули, а хиппарей и панков лупцевали крепкие парни из пригородов, получившие в народе не совсем правильное название люберов. А вот нынешнее поколение неформалов явно приводить в чувство некому. И вот это-то больше всего и тревожит: в тяжело больной стране раз два и обчёлся здоровой молодёжи. И значительная часть вины за это лежит как раз на Тодоровском и ему подобных, снимающих такие вот мюзиклы.