Бархатов Юрий Валерьевич: другие произведения.

Праздник-2

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Почему Праздник-2 а не просто Праздник? Потому что Праздник написал Говард Филипс Лавкрафт, а эта бездарная под(д)елка всего лишь его клон/подражание/ремикс/плагиат (нужное подчеркнуть). Просто было очень забавно приделывать этот сюжет к современной России и совсем другому празднику.

  
  
  
  
   Остался позади грязный поезд и негостеприимный вокзал. Начинало темнеть, когда я вышел на какую-то площадь и поднес к глазам измятую запись на салфетке в пятнах от чая. Первый же прохожий указал путь. Я должен был поспеть до темноты и потому быстро шагал по свежевыпавшему снегу, устилающему тротуар. Следов на тротуаре было мало, и я поневоле задумался, а не начался ли уже праздник, торжество, на которое я так стремился? Остановившись, я прислушался - не слышны ли из окон безликих бетонных громад звуки, коими всегда сопровождается веселье. Но нет, тишина царила в городе, могильная тишина, нарушаемая лишь шуршанием шин проносящихся мимо меня иномарок с тонированными стеклами. Немного подумав, я решил, что, вероятно, сейчас все в городе заняты приготовлениями к грядущему празднованию. Родом из мест более южных, и далеких от того города, где я сейчас находился, я плохо знал местные обычаи, но мысль мне показалась вполне здравой. Так что я больше не прислушивался и не искал глазами приметы веселья, а продолжил свой путь, лишь несколько прибавив шагу.
   Миновав три квартала, я свернул в проулок и сразу увидел тот дом, что был описан в письме. Нельзя сказать, что он производил благоприятное впечатление - всего лишь на несколько десятков лет старше, чем многоэтажки, за которыми он скрывался, но невероятно облезлый, в редких пятнах ярко-красной штукатурки, покрытый вульгарным граффити снизу и потеками мазута с крыши на верхних этажах. Стекла кое-где были выбиты, а рамы заткнуты фанерой. Пройдя по узкой тропинке между сугробами серо-желтого снега и стеной странных железных сооружений - то ли сараев, то ли гаражей, я подошел к массивной металлической двери, выглядевшей так, будто ей случалось отражать нападение орды варваров. Конечно же, она была заперта, и ни на ней, ни рядом не было никаких следов кнопки звонка. Как видно, мои бывшие соплеменники не привечали гостей.
   К счастью (если так можно сказать после всего того, что случилось потом), за зарешеченным окном прямо возле двери горел свет. Я, привстав на цыпочки, дотянулся до пропыленного, казалось, насквозь стекла и негромко постучал. Сначала ничего не произошло, но когда я приготовился постучать снова и немного громче, в окне появилась заспанная старушечья физиономия, кивнула мне и исчезла. Видимо, этой древней обитательнице первого этажа не впервой было видеть незнакомцев под своим окном. Когда прошло несколько минут, показавшихся вечностью, я снова увидел ее в раскрывшемся проеме двери.
   После долгих и подробных объяснений я был милостиво пропущен внутрь. По темной лестнице, о состоянии которой можно было судить только по омерзительнейшей вони, я поднялся на третий этаж и постучал в дверь нужной мне квартиры. Надо признаться, я в этот момент ощутил нечто похожее на обеспокоенность, тень страха. Вернее, как я позже понял, эта обеспокоенность была со мной уже давно, с момента приезда в эту северную страну, где обитали мои родственники. Как-то узнав о моем приезде, они прислали мне приглашение посетить их во время традиционного для этих земель зимнего праздника. Я, конечно, мог проигнорировать предложение... но почему-то решил согласиться. И теперь корил себя за это.
   Дверь в квартиру, такую же темную, как и лестничный проем, раскрылась неожиданно. Неожиданно не потому, что я не ждал ответа на свой стук, а потому что не услышал шума приближающихся шагов. Я уже готов был в испуге броситься прочь, но меня остановило добродушное выражение лица открывшего дверь пожилого мужчины в халате и шлепанцах. Сначала он удивился, потом, когда я назвал свое имя, обрадовался. К сожалению, на языке предков я изъяснялся с большим трудом, зная лишь несколько самых распространенных фраз, и весь поток его, по всей видимости, цветастых приветствий прошел мимо моего сознания. Боюсь, также, что моя ответная вежливость также не получила должного внимания - старик был пьян, пьян настолько, что едва держался на ногах. В конце концов, извинившись за неубранность в квартире (это я понял), он проводил меня в комнату - там меня встретила древняя старушка, лежащая на кровати и накрытая целым ворохом одеял. Я поздоровался с ней, но она, казалась, вовсе не заметила моего появления. В комнате было холодно, и явственно ощущалась сырость - я удивился, почему не включен электрообогреватель, стоявший посреди ковра в проплешинах. Пьяный старик усадил меня в ободранное кресло перед телевизором, указал мне на раритетный видеомагнитофон и стопку кассет, и велел ждать, а сам быстро оделся и побежал на улицу - уведомить о моем прибытии все остальное семейство.
   От нечего делать я принялся разглядывать потертые корешки кассет - письменностью предков я владел гораздо лучше устной речи. Подбор фильмов меня несколько удивил - большинство из них были мне понаслышке знакомы и относились как раз к тому празднику, на который я был приглашен. Была там древняя "Карнавальная ночь", о которой рассказывала легенды мне моя бабушка, были шокирующие (для тех, кому знакомы имена сценаристов) "Чародеи", кошмарные "Бедная Саша" и "Сирота казанская", и, наконец, самый жуткий и непотребный из фильмов "Ирония Судьбы или С Легким Паром" безумного режиссера Э. Рязанова в пиратском издании. Раньше я не разу ни видел этого фильма, но слышал о нем самые ужасные вещи. Старуха не разговаривала со мной, только громко дышала, выпуская облачка пара в затхлую атмосферу комнаты. Все это - и комната, и кассеты, и молчаливая старуха действовали на меня угнетающе. Я снова ощутил желание сбежать, на сей раз почти неодолимое. Чтобы взять себя в руки, я решил отвлечься и вставил кассету с "Иронией Судьбы" в магнитофон. История, которая там излагалась, странно увлекла меня своей извращенной логикой и сюжетом, выворачивающим мозги наизнанку при попытках вдуматься в него. А одно жуткое место, где мужчина моется под душем в традиционной зимней одежде моих предков, было настолько кошмарным и настолько противоречившим здравому рассудку... Признаться, после него я просто перестал вглядываться в мутный экран и застыл в трансе. Мне показалось, что я начал понимать что-то доселе недоступное моему мозгу, что-то разлитое в воздухе этой огромной северной страны...
   Из забытья меня вывел вернувшийся хозяин. Лицо его раскраснелось, хоть я и не заметил на улице признаков мороза, с ним в комнату вошла девица лет двадцати с небольшим. Одета она была странно - короткая синяя дубленка, разукрашенная блестящей мишурой, такие же синие сапожки и какой-то блестящий гребешок на голове, прихваченный резинкой, чтобы не свалился. Сзади свисала накладная коса того же безумного синего цвета, привязанная даже не к волосам, а к воротнику дубленки. Но удивлялся я недолго - хозяин больше на пальцах, чем словами, объяснил мне, что одеяние девицы имеет непосредственное отношение к празднику, и я сам должен буду одеться в нечто подобное. После "Иронии Судьбы" мысль об облачении в женское платье не слишком меня шокировала, впрочем, когда мне был продемонстрирован вполне мужской красный то ли балахон, то ли тулуп, я испустил вздох облегчения. К балахону прилагалась накладная белая борода, шапка и палка от швабры, в таких же блестках, как и на дубленке девицы. Обрядив меня в этот наряд, старик с девицей подхватили меня под руки и повели вон из квартиры, бросив старуху досматривать фильм.
   Мы шли по похожим друг на друга дворам этого города странными зигзагами, так что я и не пытался запомнить дорогу. Было уже совершенно темно, и, странное дело, народу на улицах заметно прибавилось. Незнакомые люди улыбались мне и махали руками, надо полагать, потому что я был в костюме. Я заметил в толпе еще несколько человек, одетых похожим образом, но с мешками на плечах. Они, казалось, никак не реагировали на всеобщее внимание, а словно бы спешили по своим делам, так, как обычно люди ходят на работу. Словно бы они были слугами этой веселящийся толпы... мне вдруг захотелось сорвать с себя красный балахон.
   Наконец мы прибыли на место назначения. Это была квартира более теплая, более просторная и более прибранная. Но запах сырости чувствовался и здесь. Уже в прихожей меня встретили восторженные крики детей - они радовались моему появлению. Почему? Раздеться мне не дали, не дали даже отстегнуть бороду - вручив огромный мешок, меня протащили в гостиную. Здесь мне открылась картина, наполнившая мое сердце ужасом - даже сейчас при воспоминании о ней меня пробивает дрожь.
   Посреди гостиной стоял пластиковый макет дерева, увешанный блестками и вроде бы стеклянными шарами. Он светился мертвенным электрическим светом - несколькими десятками крошечных огоньков. Огоньки непрерывно мигали, в жутком темпе, заставляющем сердце сжиматься от безотчетного ужаса. Подобного же бледного света немного добавлял телевизор в углу, звук у него был включен, но нельзя было разобрать ни слова - все заглушал шум голосов находящихся в комнате людей. Их было никак не меньше дюжины, впрочем, может моя память изменяет мне - гостиная была не так уж велика, к тому же основное место занимало разукрашенное дерево и стол, уставленный едой, при взгляде на которую я ощутил рвотный позыв.
   Все находящиеся в квартире люди были пьяны - по крайней мере, взрослые, но я не поручусь за трезвость детей. Может быть, поэтому они не замечали творящегося кошмара? Или они были безумны? Среди них были и мои родственники - я узнал их по фотографиям - но меня больше не занимало знакомство с ними. Я чувствовал, что мой разум тоже начинает поддаваться атмосфере праздника, столь жуткого и столь извращенно-притягательного.
   Кажется, я попал на самую средину одного из необходимых ритуалов. Возле фальшивого мерцающего дерева стоял деревянный табурет, на него взгромоздили малыша лет пяти, вроде бы, тоже моего родственника. Ребенок с распахнутыми от ужаса глазами (ибо дети часто видят то, что сокрыто от глаз взрослых) лепетал какие-то зарифмованные постулаты этого праздника. Там - но я не ручаюсь за свою память - говорилось о праздничном дереве и о принесении его в жертву. Дерево в этих стихах было разумным и радовалось своей гибели во время обряда - ведь оно приносило детям радость. Какую радость могли ощущать дети от убийства? Зачем заставляли малыша заучивать этот постулат наизусть? А потом рассказывать его в напряженной тишине под аккомпанемент шипящего телевизора?
   После выступления ребенка мне наконец-то объяснили мою роль - я был кем-то вроде инкарнации доброго духа. Мне надлежало похвалить малыша (обязательно зычным басом) и выдать ему праздничный подарок из мешка. Потом то же сделать для следующего ребенка и так далее. Да, подарки дети на этом празднике не получали просто так - следовало зарабатывать его стихами и песнями. Скрепя сердце, я согласился - но не потому, что мне понравился этот жестокий обряд, а просто из еще оставшейся во мне вежливости.
   После того, как моя роль была окончена, и детей отправили в постель, мне разрешили снять бороду и присоединиться к пирующим за столом. Мне был налит полный стакан с напитком моих предков и поставлена тарелка с наваленными в нее четырьмя (как минимум) видами салатов, ни один из которых не вызывал желания даже его попробовать - а в куче они выглядели просто тошнотворно. Однако, опорожнив стакан, я тут же опустошил и тарелку - и не ощутил вкуса. Мне подали странный желто-зеленый фрукт - я надкусил и с удивлением обнаружил вкус обыкновенного, хоть и слегка подгнившего, апельсина. Сидящая справа от меня девица - та самая, что привела меня сюда - что-то весело рассказывала мне, зазывно улыбаясь. Ее нисколько не беспокоило то, что я понимаю от силы треть ее рассказа - ведь она пустила в ход чары, которые более стары, чем слова. Но ужас так же стар, как желание и более силен. Я не мог захотеть ее во время этого адского отравляющего душу праздника.
   Но вот настроение за столом переменилось. Все чаще стали бросать взгляд на настенные часы, вот кого-то попросили прибавить громкость у телевизора, затем принесли откуда-то несколько зеленых продолговатых бутылок. В телевизоре говорил человек, похожий на всех в этой северной стране, говорил бессмысленные и в то же время успокаивающие фразы. Это тоже была часть ритуала - но никто его не слушал. Просто его речь была своего рода сигналом - сейчас должна была наступить кульминация праздника.
   А я вдруг понял, что если не сбегу прямо сейчас, то праздник выпьет у меня душу, мой разум потеряет опору, и я стану тем, кем уже были все мои родственники. Я полностью отдамся тому, что подспудно сидело у меня внутри всю мою жизнь - ведь я был тоже из народа этой северной страны. И я рванулся из за стола, уронил жуткое искусственное дерево, бросился к двери. Кажется, еще я опрокинул салат на девицу и раскидал по комнате продолговатые бутылки. Дверь мне открыть удалось, но догнавший меня старик, тот, что встретил меня, схватил край тулупа и не давал выбраться. Я обернулся к нему, хотел объясниться, но он меня и не думал слушать, а только орал что-то об уважении к нему и называл меня самкой собаки. Решив перейти от слов к делу, он занес кулак над моим лицом... это было его ошибкой. Теперь он держал тулуп только одной рукой - я рванулся и вырвался.
   Как я сбежал вниз по лестнице, я помню слабо. Как избавился от красного костюма, как блуждал по улицам, пытаясь найти вокзал - не помню совсем.
   В больнице, где я очнулся, мне сообщили, что я стал жертвой праздничной шутихи, запущенной каким-то сорванцом прямо мне в голову на площади перед вокзалом. После чего я потерял сознание и был подобран сердобольными гражданами. Я согласно кивал. Все думали, что я только что прибыл в город. Я их не разубеждал. Однако, увидев из окна тот самый дом, где начались мои злоключения, я впал в буйное помешательство, чем до чрезвычайности поразил медсестру, и был переведен в областную больницу. Там доктора, узнав, кто я такой, проявили ко мне редкую чуткость и великодушие, а один (как подарок на праздник, сказал он) даже подарил мне диск "Иронии Судьбы" с субтитрами на моем родном языке.
   И я смотрел этот кощунственный фильм снова и снова, а сны мои превратились в кошмары, причиной которых стало безумная и жуткая история, в которой сквозило отвращение ко всему человеческому. Пожалуй, я процитирую вам маленький кусок, чтобы вы поняли, о чем я толкую.
   "Если у вас нету дома, - пели там, - Пожары ему не страшны. И жена не уйдет к другому. Если у вас. Если у вас. Если у вас нет жены. Нету жены".
  
  
  
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Куликов "Пчелинный Рой. Уплаченный долг"(Постапокалипсис) С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис) П.Роман "Земли чудовищ: падение небес"(Боевое фэнтези) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Е.Флат "Невеста из другого мира 2. Свет Полуночи"(Любовное фэнтези) Н.Любимка "Дорога вечности"(Боевое фэнтези) Р.Прокофьев "Стеллар. Инкарнатор"(Боевая фантастика) Д.Хант "Три дракона для Фло"(Любовное фэнтези) М.Тайгер "Выжившие"(Постапокалипсис) М.Лунёва "Мигуми. По ту сторону Вселенной"(Любовное фэнтези)
Хиты на ProdaMan.ru Свидание на троих. Ева АдлерОтветственное задание для безответственной ведьмы. Анетта ПолитоваСеренада дождя. Юлия ХегбомПраво на счастье. Ирис ЛенскаяПомни меня...1. Альбина Новохатько IНить души. Екатерина НеженцеваАлекс. Покорить доминанта. Рита МейзАлая Академия. Пари на невесту ректора. Розалия АбисиПоследняя Серенада. Нефелим (Антонова Лидия)Раба для моих забав. Ardency
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"