Баштовая Ксения Николаевна: другие произведения.

О сейдконе

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 9.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В час, когда на Альтинге объявили вне закона всех нелюдей, Альв находился в изгнании уже третий год.// Большое обновление. Книга пишется сейчас :)


   В час, когда на Альтинге объявили вне закона всех нелюдей, Альв находился в изгнании уже третий год.
   Женщинам на собрании слова никогда не давали, но Гейдрид Фритьофдоттир, по крайней мере, могла на нем присутствовать. Пусть новый бог уже и завладел большей частью Скании, но здесь, на острове Висингсе к ведьме, сейдконе, пока относились почтительно. Впрочем, надолго ли? Пусть колдунье было всего девятнадцать лет, но она чувствовала, что во фьорды уже готово прийти что-то новое, страшное...
   С моря дул холодный ветер, и Гейдрид, зябко кутаясь в синий плащ, расшитый самоцветами до самого подола, уже готова проклясть тот миг, когда решилась пойти на Тинг, но в этот момент по полю разнеслось громкоголосое.
   -Да будет так!
   Ведьма тихонько застонала. Она до последнего рассчитывала, что свободные мужчины Скании откажутся, не захотят предавать добрых соседей, испокон веков, живущих рядом с людьми... Но нет. Новый бог уверенно шагал по островам и фьордам, приносил со своими монахами иную, чуждую веру, требовал изгнания нелюдей.
   Сегодня вне закона признали йотунов и никс, свартальфов и бьеров... А что будет завтра? Люди окончательно забудут старых богов? Перестанут оставлять блюдца с молоком для домовых - гутгинов? Прогонят из храмов и капищ веками живущих в них гримов?
   Тяжелый плащ давил на плечи. Скинуть бы его, завернуться в теплую шаль... Перчатки из кошачьего меха не грели совершенно. Досадливо содрав их с рук, Гейдрид сунула их за пояс и повернулась к радостно подпрыгивающему воину, что-то вопящему, громко и неразборчиво.
   Ткнув соседа локтем в бок, девушка зло потребовала:
   -Рукавицы дай!
   Тот было открыл рот, собираясь возмутиться - мол, кто пустил женщину на тинг? - но через миг взгляд его сфокусировался на синем плаще, скользнул по увенчанному птичьим черепом посоху, который ведьма держала в руках, остановился на выглядывающих из-за пояса белоснежных перчатках...
   -Да, сейдкона! Конечно, сейдкона!
   Огромные рукавицы с мехом внутрь отчетливо пахли рыбой, да и заскорузлая соленая корка на коже намекала, что хозяин их не раз и не два выходил в море. Впрочем, выбирать сейчас было не из чего.
   Особенно, когда продрогла до костей.
   Еще бы плащ потеплее где-нибудь взять, да только если свой снимешь - никто ведь и не поймет, что сейдкона перед ним, а обычным женщинам на тинге не место.
   Растерев покрасневшие от холода пальцы, Фритьофдоттир натянула обновку и буркнув:
   -Спросишь в Хедебю дом ведьмы, тебе любой покажет. Рукавицы верну. Гальдрастав, если захочешь, свяжу.
   Доброе дело все равно надо сделать. Страх перед сейдом всегда меньше, чем благодарность за помощь.
   ...Путь от поля Тинга до Хедебю был неблизким - сюда ехали четыре дня, отсюда - и того дольше...
   Грани, невысокая кобылка с мохнатыми бабками, мерно перебирала ногами, а сидевшая в седле Гейдрид, туго намотав поводья на руку, размышляла, что же делать дальше.
   Едущие неподалеку мужчины о чем-то переговаривались между собой, но ведьме было не до них.
   Каждый на тинге проголосовал так, как счел нужным, и не сейдконе спорить со свободными людьми. Да, обладая древними знаниями, она имела больше прав, чем любая из женщин Скании, но слово Альтинга крепко и никто и никогда уже не отменит его...
   Ночевали путешественники на крошечных хуторах, раскиданных по дороге от поля Тинга до Хедебю. Для Гейдрид, как для ведьмы, каждый раз место получше находили, стелили кровать на хозяйской, закрытой постели.
   И, казалось бы, радуйся тому, что скоро дома будешь, да только на душе неспокойно. Раз за разом вспоминала молодая сейдкона о решении всеобщего собрания. И боялась, что к чему-то страшному приведет его воля...
   В родное селение путешественники прибыли в полдень. Хедебю, небольшой городок из шести хуторов да одной усадьбы, располагался у самого моря. Холодный ветер рвал с плеч сейдконы синий плащ, пробирал до самых костей. Гейдрид зябко поежилась.
   Вести о решении тинга распространялись быстро - а законы в Скании исполнялись еще быстрей. Ведьма охнула, разглядев близ дороги, ведущей в поселение, неопрятную кучу тряпья: лишь приглядевшись можно было понять - это все, что осталось от храмового духа, грима, уже многие столетья жившего на капище старых богов подле Согне-фьорда. Рядом валялись разбитые блюдца - многих домовых выгнали прочь...
   Люди избавлялись от добрых соседей, долгие века живших рядом...
   И хорошо, если тех, кого признали вне закона, просто изгоняли.
   -Что за шум у пристани? - брезгливо спросил Вефред Сигурдсон - местный бонд, ездивший на тинг. Именно он был главой единственной усадьбы в Хедебю.
   Бежавшая мимо босоногая девчонка лет пяти обернулась:
   -Теньгиль вернулся! Тенгиль Гадюка приплыл!
   Ведьма зло сжала губы. Уж кого - кого, а Тенгиля она точно не ожидала увидеть, надеялась, что тот не раньше начала зимы прибудет во фьорды. А вот глядишь ты, явился... И самое противное - ведь простой воин - не бон, не сэконунг... А встречать все бегут именно его.
   А ведь могли бы Альва так приветствовать...
   -Что нахмурилась, сейдкона? - расхохотался Вефред, поймав неодобрительный взгляд ведьмы. - Никак о милых сердцу дружках вспомнила, сыновьях Некви Лучника?
   Гейдрид только плечом дернула: уж чувства-то она свои за два года с лишком научилась не показывать:
   -Одного Неквисона я уже давно забыла, а второго - и не помнила вовсе!
   Только рука сама к стеклянным бусам, подаренным Альвом, потянулась...
   Домой сейдкона постаралась попасть как можно быстрее. Не хотела на причал выходить, не собиралась со старым знакомым встречаться, а значит надо было Грани, одолженную у соседей, как можно было скорей назад вернуть... И спокойно обдумать, к чему же может привести новый закон альтинга...
   Ведьма во фьордах - человек полезный. Ребенок заболеет, у коровы молоко пропадет, в поход пойти соберешься - к кому побежишь? К ведьме, конечно. Та руны раскинет, гальдрастав свяжет - и, глядишь, беда уйдет... Без ведьмы во фьордах никуда.
   Да только и гриммы раньше людями полезны были. И где сейчас призрак с капища из Согне-фьорда?..
   Шагнув через родной порог, сейдкона привычно склонила голову, здороваясь с домовыми духами: пусть вне закон признаны все, в том числе и феттиры - хранители, но если сама ведьма от своего очага их не прогонит, кто на это осмелится?
   Посох девушка оставила у самой двери: позовет кто для гальдра - чародейства, и можно будет не искать... Хотя будет ли кто звать ведьму? Или побоится монахов, посланников нового бога?
   Откинув занавесь, отделявшую жилую комнату от кухни, ведьма шагнула вперед, распахнула тяжелые ставни, впуская в помещение свет и свежий воздух... И замерла, уловив краем глаза какое-то шевеление в дальнем углу.
   Резко развернувшись на каблуках, Фритьофдоттир сунула пальцы в висевший на поясе кошель с плитками вырезанных рун. Кожу кольнуло холодом, ледяная руна в кулак легла. Сейдкона вскинула руку, готовясь в любой момент швырнуть дощечку в лицо нападающему... И замерла, разглядев скорчившуюся у самого очага девчонку лет пятнадцати на вид.
   Хрупкая, кареглазая... Когда-то волосы незнакомки были заплетены в две косы, но сейчас одна лента потерялась, и часть прядей так и повисла, не стянутая даже простеньким шнурком. Зеленый сарафан был перепачкан в грязи, ворот рубахи из тонкой, с востока привезенной, не иначе, ткани, порван...
   И ведь без верхней одежды пришла, даже без меховой безрукавки! Как сюда добежала, не замерзла?
   -Ты кто такая? Что тебе здесь надо? - хрипло обронила сейдкона. Крохотную табличку с руной из руки все-таки не выпустила. Мало ли...
   -Не прогоняйте меня! - выдохнула девчонка. - Не прогоняйте, именем дождя прошу!
   Ведьма вздрогнула, резко шагнула вперед, откинула прядь волос от лица незваной гостьи...
   Так и есть, ухо заостренное...
   Добрые соседи пожаловали...
   Девчонка задрожала всем телом, судорожно вскинула руку, расправляя пряди, будто надеясь, что это что-то исправит, скроет...
   Гейдрид стояла, не отводя от нее мрачного взгляда: только вот нелюдей в доме - ведьме и не хватало. И ведь самое противное, добрые соседи к ней в гости отродясь не заходили. Тетка Эриннборг, та да, та часто хвалилась, что к ней и никсы заглядывали, и свартальвы на кружку пива заворачивали, и йотуны по ночам в окошко стучались...
   А тут вот такое счастье зашло. Причем не ясно, кто из добрых соседей на огонек пожаловал. Не скесса - точно, те от своих пещер не отходят. И не хульдра с коровьим хвостом - дети Сокрытого Народа редко появляются во фьордах. Может, дева из туссеров? Хотя нет, тоже вряд ли, гостья, конечно, бледна, как смерть, но это скорее от страха, а не от родства с троллями.
   -Ты кто такая? - вновь повторила ведьма.
   Девчонка зажмурилась и замотала головой:
   -Имя не скажу, не скажу, не скажу! Хоть режьте меня, хоть ешьте меня, но имени не скажу, не скажу...
   -Чьего ты племени? - не выдержала ведьма.
   -Диса...
   Уже проще. Когда знаешь, кто из нелюдей перед тобой, проще разобраться, что дальше делать. Вопрос только, каким ветром девчонку сюда занесло? Всех нелюдей ведь уже четыре дня как вне закона объявили. С какого перепугу она вообще в дом к ведьме забраться решилась? Да еще в таком виде?..
   Или... Или она оказалась здесь как раз-таки из-за решения альттинга?!
   -Что ты здесь делаешь?!
   -Не выгоняйте меня, не выгоняйте! Именем дождя прошу, именем леса молю, именем солнца заклинаю... - вновь заканючила девчонка.
   -На вопрос отвечай! - не выдержала ведьма. - Не скажешь - на улицу пойдешь!
   Диса вздрогнула, замерла... И, подняв огромные глаза на Гейдрид, выдохнула:
   -Прогнали нас. Весь наш род прогнали. Дали один день, сказали с огнем и мечом придут... А отец мой - из ваших, из людей... Весь род за водопады ушел... А утром хирдманы пришли... Усадьбу сожгли, все забрали... Сказали, альттинг вне закона всех объявил... А меня родичи не взяли... Я за водопад не ушла... Как могла, глаза затуманила, как смогла, ушла...
   Ведьма сдавленно застонала, спрятав лицо в ладонях. Только этого ей и не хватало! Изгнанница - и в ее доме! Вот что теперь делать?! Выгнать, пусть идет куда глаза глядят? Диса ведь из нелюдей, добрых соседей - изгнанница она теперь по закону альтинга, каждый ее вправе убить, никто слова поперек сказать не может!
   Фритьофдоттир замерла, выпрямилась...
   А ведь это интересная мысль.
   -Тебя кто-нибудь видел?
   Девчонка замотала головой:
   -Я два дня здесь! Никто не видел, никто не слышал, никто не приходил...
   Одежду ей чистую выдать, волосы начесать, чтоб уши точно не были видны... И никто ведь в ней с первого взгляда нелюдь и не признает...
   -Как тебя звать?
   -Не скажу имя, не скажу, не назову, не произнесу!.. - вновь зачастила гостья.
   -Да не называй истинного! - не выдержала сейдкона. - Скажи, как обращаться к тебе?
   Девочка замерла, сжав губы, пытаясь подобрать правильный ответ, а потом резко выдохнула:
   -Аудню!
   -Вот уж точно, сокровище! - фыркнула Гейдрид.
   -Меня так отец называл! - по-детски возмутилась диса.
   -Пошли, клад ты мой! Накормлю, напою, переодену... Отдохнешь хоть, а то, наверное, все два дня в этом углу и просидела...
   ...На закате, когда солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, ведьма уже стояла перед порогом знакомого дома. Хутор сейдконы находился на самом краю Хедебю, идти пришлось долго, но задержало ведьму не это, а страх, неготовность переступить через собственную гордость...
   Ведьма долго стояла, все никак не решаясь постучаться, позвать хозяев...
   Собраться с силами удалось не скоро. Когда солнце почти потонуло в море, Гейдрид наконец вскинула руку, легонько коснулась костяшками пальцев гладкого дерева...
   Ее словно ждали - дверь распахнулась в тот же миг, а на пороге стояла, недобро поджав губы молодая женщина, закутанная в тяжелый серый платок.
   -Зачем ты пришла, ведьма?
   Уж с ней-то Гейдрил точно спорить не собиралась.
   -Позови мужа.
   А он словно услышал:
   -Что там за шум? - послышался голос из глубины дома.
   -Ничего, милый, - сладко пропела хозяйка, обернувшись на миг на звук: - Просто ветер шумит в трубе! - и, развернувшись к Фритьофдоттир, тут же переменила тон: - Иди прочь, ведьма. Над ним больше нет твоей власти! - и дверь попыталась захлопнуть, но сейдкона успела поставить носок ботинка на порог:
   -Позови мужа, Льювина! - и створку даже толкнуть смогла... Только зайти внутрь дома не получилось: словно невидимая стена встала перед нею.
   Хозяйка рассмеялась - зло, надменно:
   -Верно говорят посланники истинного бога! Ведьме не перешагнуть порога, освященного именем Единого! Не зря я перед закатом Знак Единого начертила.
   Ведьма вскинула голову: на притолоке виднелась выцарапанная ножом спираль, рассеченная линией, соединявшей начало и конец.
   Тут можно было бы начать спорить, убеждать - ну, или хотя бы спросить, не поверил ли в нового бога уже и хозяин хутора, - но ругаться не было никаких сил:
   -Позови мужа!
   -Так что за шум?! - вновь послышался голос из-за порога.
   -Ничего, милый, просто коты дерутся у порога! - бросила короткий взгляд за спину хозяйка и резко обронила, обращаясь к Фритьофдоттир: - Тебе нет дороги сюда, ведьма!
   Дверь распахнулась, и тот, кого Гейдрид так хотела увидеть шагнул ей навстречу... Остановился, удивленно склонил голову набок - косичка, заплетенная у виска, качнулась из стороны в сторону:
   -Зачем ты пришла, сейдкона? - длинные волосы лезли в глаза, но он даже не потрудился убрать их за ухо
   -Не пускай ее! - вцепилась в рукав мужу Льювина. - Не говори с ней!
   Он только плечом дернул:
   -Молчи, женщина, твое место на кухне!
   И могла ведь Гейдрид сейчас промолчать. Могла. Но не промолчала:
   -Именно поэтому я выбрала Альва, а не тебя.
   Тенгиль только светлую, разрезанную шрамом, бровь заломил:
   -Ты пришла лишь затем, чтоб вспомнить моего беспутного брата?
   Сейдкона мотнула головой - звякнули серьги с камушками:
   -Мой разговор не для ее ушей.
   Тенгиль покосился на супругу, дернул уголком рта - то ли гадость какую сказать собрался, то ли просто усмехнулся, а затем сухо обронил, обращаясь к Льювине:
   -Иди, женщина...
   -Но... - попыталась было спорить та.
   -Я сказал, иди! - процедил он сквозь зубы.
   На этот раз Льювина спорить с Тенгилем не стала, развернулась, метнув злой взгляд на ведьму и ушла, шелестнув длинной юбкой.
   А воин стоял, не отводя ровного взгляда светло-карих, почти желтых глаз от нежданной гостьи. С моря дул холодный ветер, Гейдрид зябко передернула плечами, не зная, как начать разговор... и лишь тогда хозяин дома смилостивился, заговорил:
   -Зачем ты пришла, сейдкона?
   Ведьма собралась с силами и выдохнула:
   -На альтинге объявили вне закона всех нелюдей.
   Тенгиль только хмыкнул:
   -И что с того? Во фьорды просто придут новые боги. Или боишься, твой гальдр будет следующим?
   Сейдкона пропустила насмешку мимо ушей - да и вообще, сейчас было не до того, чтоб спрашивать, какую веру воин считает истинной. Не прогнал, дверь не захлопнул, значит, новый бог еще не поселился в его доме. А уж что там себе Льювина возомнила, ведьмы не касалось. Она и так поступилась гордостью, придя к хутору Неквисонов. Сейчас было важнее убедить Тенгиля, а не обмениваться с ним колкостями.
   -По старому закону, изгнанник может вернуться, если убьет трех таких же. Отведи меня на материк, Тенгиль! Проводи к Альву!
   -Что?! - Гейдрид смогла сбить с собеседника маску невозмутимости.
   -Проводи меня к Альву! - горячо повторила сейдкона. - Он должен знать, что все нелюди объявлены во фьордах вне закона!
   Тенгиль долго молчал, подбирая слова, а когда заговорил, голос звучал зло и жарко:
   -Он забыл тебя! Он в изгнании уже три года. Он нашел себе другую.
   Этого Гейдрид уже стерпеть не смогла:
   -Не меряй всех своей меркой! - мужчина дернулся как от пощечины, но сейдкона даже не заметила этого, продолжив: - Я знаю, он помнит обо мне! Он ждет меня!
   -Человеку не справится с йотуном или скессой!
   Кого он убеждал? Ее или себя? Да и Гейдрид Фритьофдоттир, ведьма их Хедебю, уже все решила!
   -Есть еще дисы. Или никсы. Или гримы. Проводи меня к Альву!
   Не согласится проводить на материк, отправится сама. У изгнанника - у этого изгнанника! - должен быть шанс вернуться!
   Неквисон ощерился:
   -А что мне за это будет?
   -Что ты хочешь?
   Мужчина долго молчал, подбирая слова. И заговорил медленно, тягуче:
   -Я провожу тебя. Если он забыл про тебя, нашел себе другую, ты станешь моей женой.
   -А как же Льювина? - только и смогла выдохнуть сейдкона.
   Сейчас он меньше всего думала о жене Неквисона, но сказать что-то надо было.
   -Ее судьба - не твоя забота! - отрезал воин. - Согласна?
   -А если он помнит?! Если он ждет меня?! - ведьма все еще надеялась найти хоть какую-то отговорку.
   -Ты проведешь со мной ночь, - слова падали в темноту, тяжелые, как камни. - От заката до рассвета.
   Мешочек с табличками, висевший на поясе, тихо гремел под пальцами. Будь возможность, стоило бы раскинуть руны, посмотреть, что ждет впереди... Но времени на это не было. Да и сейдкона чувствовала, что промолчи она еще чуть-чуть - и откажется, а значит - Альв так и не узнает о решении тинга, никогда не вернется во фьорды.
   -Когда отправляемся?
   -Собирай вещи. Выходим на рассвете.
   Сейдкона судорожно кивнула, сама не зная, правильно ли она поступает, резко развернулась на каблуках - взметнувшийся волной плащ, расшитый самоцветами, ударил о дверной косяк, дробно застучал самоцветами - но Тенгиль перехватил ее за запястье:
   -Погоди... Обет дай. Не хочу обмануться.
   Гедрид зло сжала губы - вот уж клясться ей меньше всего хотелось, - но Неквисон смотрел настойчиво, - и сейдкона вздохнула:
   -Именем Вератюра и даром своим клянусь - исполню сговор. Доволен?!
   -Я не просил призывать старых богов, - хмыкнул воин. - Второй клятвы было бы достаточно.
   -Старых?! - вскинула голову Гейдрид, пытаясь рассмотреть в темноте глаза собеседника. - Ты тоже, как и Льювина, веришь в нового?
   -Я верю в свой топор и свою удачу, - ухмыльнулся Тенгиль. - Боги высоко, и им нет дела до нас. Пусть сами разбираются, кому править во фьордах... Иди, собирай вещи, тебе рано вставать.
  
  
   Ведьма проснулась задолго до рассвета. Ветер завывал в печной трубе, приблудившаяся девчонка тихонько хныкала во сне... Гейдрид медленно подошла к Аудню, опустилась на колени возле лавки, на которой спала юная диса.
   В темноте лица незваной гостьи было не разглядеть, но всхлипывания ее с каждым мигом становились все громче.
   Ведьма медленно провела ладонью над головой девчонки, собирая, комкая в ладони струящийся над ложем плохой сон. Тот мокрой тряпкой хлестнул по коже, расплескиваясь в разные стороны.
   Сейдкона тихо ругнулась, а у стены послышалось тихое хихиканье. Блеснули алые точки глаз-угольков.
   Никак, мара, повелительница плохих снов, пожаловала.
   -Пошла прочь отсюда, - сухо приказала Гейдрид.
   Злое хихиканье стеклянными колокольчиками зазвенело по дому:
   -Она моя. Ее сны мои. Ее тревоги мои.
   -Здесь нет твоей власти, - отрезала ведьма.
   Мара скользнула вдоль кровати, полоснув обрывками савана: Аудню громко всхлипнула и забормотала:
   -Мама! Мама! Мамочка...
   Ведьма поджала губы, рывком встала и, подойдя к двери, ведущей на улицу, распахнула ее в ночь.
   Северный холодный ветер ворвался в комнату, заставив зачихать слабый огонь, горящий в открытом очаге. Гейдрид остановилась на пороге, оглянулась на так и не проснувшуюся девчонку и отчеканила, стараясь не повышать голоса, чтоб не разбудить дису:
   -Законы Скании запрещают находиться в доме без разрешения хозяина. Убирайся прочь, мара, ты не моя гостья.
   Всплеск серого савана ударил стылым ветром. Ночной призрак зашипел, протяжно и ядовито, метнулся из стороны в сторону и, чудом не задев саму сейдкону, рванулся вон из дома.
   Фритьофдоттир покосилась на сереющее небо и зашла в дом: скоро Тенгиль прибудет, пора готовиться к отъезду.
   ...В отличие от сейдконы, Неквисон в дверь постучаться не боялся. От бойкой дроби, казалось, даже дом покачнулся, а сидевшая на краю лавки Аудню и вовсе сжалась в комок и выронила расческу.
   Ведьма неодобрительно поджала губы и шагнула навстречу гостю.
   -Готова к поездке? - Тенгиль даже поздороваться не удосужился.
   Гейдрид окинула его долгим взглядом, задержав взор на лице: на щеке у воина красовались четыре длинных свежих царапины, словно кошка лапой полоснула:
   -Никак Льювина против похода была? - насмешливо заломила бровь ведьма.
   Собеседник зло сжал зубы:
   -Я ее к отцу отправил. У супружеской кровати и в дверях дома о расставании сказал.
   -А как же приданное возвращать будешь? - фыркнула ведьма. - Опять же, повода для развода нет - значит, кровников в роду у Вефреда Сигурдсона себе нажил. Не побоишься назад, во фьорды вернуться?
   Неквисон заломил светлую бровь:
   -А зачем мне возвращаться, если я тебя в жены на материке возьму?
   Гейдрид не нашлась, что сказать, хватанула ртом воздух и, сухо обронив:
   -Жди, сейчас выйду, - вернулась в дом, захлопнув за собой дверь.
   Вышла из дома ведьма не одна. Следом за нею шагнула, боязливо косясь на Тенгиля, хрупкая девчонка в синих одеждах. В длинные волосы были вплетены нанизанные на кожаные ленточки стеклянные бусины, а на кончиках прядей были завязаны узелки.
   -Ученицу себе взяла? - прищурился Неквисон. - Не поздно ли?
   То, что девчонка пришла в сейдконы недавно было видно невооруженным взглядом: перчаток из кошачьей шкуры пока не выдали, из украшений на плаще - всего один аграф... Сколько она у Гейдрид живет? Месяц? Два?
   -Тебе какое дело? - окрысилась ведьма.
   -Да вот думаю, не старовата ли она? Ты к тетке Эриннборг лет в семь пришла.
   -У нее дар к рунам только недавно открылся, - сухо откликнулась сейдкона.
   Тенгиль понятливо кивнул:
   -На хозяйстве ее оставляешь?
   -С нами пойдет, - отрезала Гейдрид, подхватывая стоящий у двери увенчанный птичьим черепом посох.
   Тенгиль нахмурился:
   -А она-то зачем нам сдалась?
   -Учиться будет. Гальдрастав свяжет, сейд споет... Учиться ей надо.
   -Пусть не на мне и не на моей дороге учится! - не выдержал Неквисон. - Пусть остается во фьордах. Беда случится - сама гадарльстав свяжешь!
   -Не тебе решать! - вспыхнула ведьма. - Ей руны в мой дом путь указали, вот пусть этим путем и идет!
   Девчонка молча переводила взгляд с сейдконы на воина. Губы ученицы дрожали, и она неловко потирала пальцы, словно крутила на костяшках невидимые перстни.
   -Мне тебя на материк провожать! Следить, чтоб с тобой ничего не случилось! А теперь, оказывается, я еще и ее охранять должен! Давай сразу целый хирд с собой возьмем! Или десяток траллов! Один будет впереди ехать, второй дорогу расчищать, а третий - сопли вытирать твоей ученице!
   Гейдрид на миг сжала губы, словно собиралась выплюнуть в лицо воину злое слово, а потом вдруг усмехнулась, насмешливо заломила бровь и, обронив:
   -Ты говори - говори, я тебя слушаю, - обошла замершую на пороге ученицу и плотно закрыла дверь в дом.
   Оглянулась по сторонам, вспоминая, ничего ли она не забыла, и, уколов палец снятым с пояса ножом, напитала кровью вырезанные на косяке руны, запирая чарами вход в дом.
   Постояла, собираясь с силами и обронила через плечо Тенгилю:
   -Все сказал?
   -Все, - хрипло согласился он.
   Сейдкона подняла с земли небрежно брошенную сумку и, сунув ее в руки воину, фыркнула:
   -Пошли тогда. - Толкнула в плечо ученицу: - Аудню, шевели ногами. Нам еще на кнарр Свантенсона успеть надо, иначе до Тримстада придется по суше, с месяц добираться.
   Капля крови, сорвавшаяся с пальца, упала на одинокую травинку, вытянувшуюся к небесам, и медленно стекла на землю.
  
  
   Крутобокий кнарр - торговый корабль - покачивался у причала. Гудмунд Свантенсон считался самым зажиточным человеком не только в Хедебю, но и на ближайших хуторах. Даже местный бонд, Вефред Сигурдсон не мог похвастаться таким богатством.
   Заработав достаток торговлей, Свантенсон редко бывал дома, путешествуя по дальним берегам и лишь на зиму возвращаясь в Сканию.
   Торговец мог легко согласиться взять на борт кнарра трех путешественников - благо, Тенгиля Гадюку именно он вчера и привез в родной Хедебю...
   Мог. Но почему-то заспорил.
   -Женщина на корабле - к несчастью! - торговец залез толстыми пальцами в принесенный из дома туесок с клюквой и, зачерпнув ладонью горсть спелых ягод, принялся по одной бросать их в рот, морщась от кислоты.
   -Я не женщина, я - сейдкона! - отрубила Гейдрид.
   Тенгиль ухмыльнулся, но промолчал. Вмешиваться во спор он явно не собирался, с издевкой наблюдая за ведьмой.
   Гудмунд зябко передернул плечами, раскусив особо кислую клюквину, и мотнул головой в сторону молчаливой Аудню:
   -А она?
   На лице Тенгиля было крупными рунами написано: "А я о чем говорил!"
   -Она моя ученица!
   -Тоже не женщина? - фыркнул торговец и, прежде чем ведьма успела рот открыть, тягуче сообщил: - Говорят, в Орхусе поймали ведьму, которая заговаривала троллей, чтоб ездить по ночам на людях. Поступили с ней по старому закону - вывезли в море и утопили....
   Намек был более чем прозрачен. Даже Тенгиль, молчаливо наблюдавший за перебранкой, не выдержал:
   -Придержи язык!
   -Иначе что? - насмешливо фыркнул купец, отбросив в сторону случайно раздавленную клюквину.
   Вместо ответа Неквисон с размаху положил тяжелую руку ему на плечо и, ухватив за одежду, оттащил в сторону.
   Гейдрид не слышала, о чем разговаривали между собой мужчины, но, когда они вернулись обратно, Тенгиль стал еще мрачнее, а на лице Свантенсона плясала плутовская улыбка.
   -Идите на корабль, - мотнул он головой. - Только пусть ученица ближе к борту держится - убирать за ней никто не будет. Лучше пусть рыб кормит, чем кнарр мне изгваздает.
   Аудню что-то протестующе пискнула, но Тенгиль зло дернул углом рта и прошипел:
   -Живо на кнарр! - и девчонка метнулась вверх по сходням.
   Неквисон шагнул за нею, словно и не замечая замершей ведьмы, но сейдкона вцепилась ему в локоть:
   -О чем вы говорили?
   -Не твоего ума дело, женщина, - отрубил Тенгиль, но Гейдрид не отставала:
   - Почему он передумал? Что ты ему сказал?
   Неквисон покосился на нее, размышляя стоит ли говорить, а затем сухо обронил:
   -Вернусь во фьорды, пойду на год на его кнарр. Давно звал.
   Ведьма ойкнула, зажав рот ладонью.
   -Ты же не хотел!
   Тенгиль бросил на нее издевательский взгляд:
   -Ты за мной следишь, сейдкона?
   Гейдрид не ответила. Лишь запахнулась в плащ и поспешила вслед за ученицей.
  
  
   Кнарр мягко покачивался на волнах. Выкрашенный в алые полосы парус выгнулся дугой под порывами северного ветра.
   -Хорошо идем, - хохотнул Свантенсон. Стоявший на передней палубе, на носу корабля, торговец, явно был доволен: - К вечеру пересечем залив, доберемся до берега.
   -Успеем? - покосилась на него ведьма. - До Тримстада по воде больше десяти ландсмилей .
   Ее собеседник ухмыльнулся:
   -На море считают сьемилями . А семьдесят сьемиль мой водяной конь легко сделает до заката.
   Гейдрил промолчала: с того момента, как пришлось убеждать торговца взять на корабль дису, у сейдконы испортилось настроение, все время казалось, что она что-то упустила, забыла...
   И ведь как накликала беду!
   К полудню небо затянуло тучами, затянула мелкая противная морось... А потом и вовсе начался шторм. Волны бились о корабль, перехлестывали через борт...
   -Баба на корабле - к несчастью! - зло прохрипел Свантенсон, косясь на сжавшуюся в комок Аудню. Напускная доброта пропала, и торговец, похоже, уже готов был даже выбросить нежданную пассажирку за борт. Сказать гадость самой ведьме богач не решался, но и без этого было все ясно.
   Сейдкона запустила пальцы в кошель, висевший на поясе, пытаясь вытащить пустую плашку, но под руку, как назло попадалась перевернутая Феху.
   Гейдрид тихо ругнулась под нос - и так было понятно, что на дороге стоят препятствия, зачем вновь и вновь напоминать об этом? Да еще и эта проклятая болтанка все время сбивала с ног...
   Руна Вератюра легла в ладонь, когда сейдкона уже отчаялась. Зацепившись локтем о снасти, девушка торопливо царапнула ножом по дощечке, вырезая нужный гальдрастав. Переплетение рун из-за качки выходило кривым, но выбирать было не из чего. Гейдрид подцепила ногтем нить из насквозь промокшего плаща, вытянула, торопливо намотала один конец вокруг плашки, а второй - вокруг пальца и, широко размахнувшись, метнула дощечку за борт.
   Гладко отшлифованная пластинка запрыгала по волнам, то пропадая из виду, то вновь взлетая на сизой пене до самых бортов.
   -Не действует твой сейд, ведьма, - рявкнул Свантенсон, перекрывая голосом шум волн.
   Гейдрид проглотила его насмешку и лишь крепче ухватилась за снасти. Грубые канаты впивались в кожу, растирая ее до крови.
   Плашка в очередной раз утонула в море, синяя нить, обмотанная вокруг пальца, натянулась, угрожая в любой момент лопнуть. Из разодранной ладони потекла кровь, окрашивая пряжу в бурый цвет.
   Сейдкона зачаровано следила за спускающимся по шерсти бурому отливу. Потек крови спустился к самой плашке, та канула в пену, словно схваченная огромной рыбиной наживка...
   Буря стихла.
   В один миг небо выцвело, побледнело, окрасившись в прозрачную голубизну. Море, только мгновение назад бывшее сизым, мутным, застыло зеленоватой гладью, приобрев вид дорогого стекла...
   Гейдрид нашла взглядом капитана кнарра:
   -Не действует сейд, говоришь? - гортанно обронила она.
   Успокоить бушующее море сложно. Пусть и не пришлось петь долгих и громких заклинаний кведи, но колдовство вымотало ведьму и опустошило ей душу. К горлу подкатывал комок тошноты, а голова казалась пустой и звонкой, как медный котелок.
   Фритьофдоттир обессиленно опустилась рядом с бортом. Прижалась щекой к гладкому дереву, закрыла глаза...Чары давно не отнимали столько сил. Когда это было в последний раз? Лет пять назад, когда была еще жива тетка Эриннборг? Та как раз пыталась обучить Гейдрид летать вороном, смотреть земли. Отправить часть души, поглядеть ближайшие фьорды получилось, да вернуться скоро пришлось - молодая сейдкона слишком быстро устала... Но тогда это были слишком сложные чары. А сейчас? Почему колдовство так вымотало сейчас? Что случилось?
   Море, конечно, успокоить сложно, но не настолько же!
   А что если...
   Сейдкона с трудом поднялась: ноги скользили по мокрой палубе у носа корабля. Найдя взглядом так и привязанную к пальцу плашку, прыгающую по волнам, ведьма на миг приподняла руку, ловко перекусила нить... Дощечка, которая должна была отстать от споро идущего по волнам судна, продолжала держаться, как привязанная.
   Гейдрид зло зашипела сквозь зубы и вновь без сил опустилась на палубу. Чары. Чужие злые чары.
   Кто-то специально поднял бурю, не желая, чтоб сейдкона со спутниками добралась до берега...
   Нет, конечно, можно решить, что это враги Свантенсона позавидовали его богатству, но Фритьофдоттир очень в этом сомневалась...
   Знать бы еще, кто задумал зло. Кому сейдкона перешла дорогу?
   Не Льювина же к мужу взревновала, в самом деле! Она ведь дочь бонда, а не колдунья!
   Гейдрид медленно разматывала нить, завязанную на руке. Закончила, разжала пальцы.
   Шерстяное волоконце мягко опустилось на палубу и, вытянувшись серым жгутом, по-змеиному проскользнуло меж досок, скрывшись где-то в трюме, спеша к оставленному под палубой, на время пути, посоху с птичьим черепов в навершии.
   Злые чары. Очень злые чары.
  
  
   К Тримстаду прибыли почти на закате. Багряное солнце тонуло в море - казалось, протяни руку и достанешь.
   Гейдрид медленно сошла на берег, оглянулась по сторонам, пытаясь припомнить, ничего ли она не забыла - впрочем, после той болтанки, что была днем, не мудрено было даже голову забыть. Аудню держалась рядом: нервно потирала пальцы, вздрагивала, боясь отступить на лишний шаг от сейдконы. Тенгиль уже давно стоял на причале - он даже не стал ждать, пока корабль опустит сходни - стоило приблизиться к берегу, как воин легко перескочил через борт и сейчас уже давно стоял, меряя взглядом ведьму и скаля зубы.
   Последним по сходням спустился Свантенсон. Остановился, отдышливо хватая ртом воздух, нашел взглядом сейдкону, и выдохнул, хрипло и зло:
   -Будешь возвращаться в Федебю - не повезу.
   -Что?! - охнула Гейдрид. Этого она совсем не ожидала.
   Голова все еще кружилась после сложных чар, и Фритьофдоттир приходилось опираться на посох.
   -Не повезу! - упрямо повторил купец. - Мне только еще одного шторма не хватало!
   Ведьма зло сжала губы:
   -Только посмей! Вернусь в Хедебю - шест с проклятьем у ворот твоего дома поставлю!
   Еще недавно эта угроза могла безумно напугать кого угодно. Но сейчас торговец лишь ухмыльнулся, ощерив в усмешке кривые зубы:
   -Конскую голову, чтоб сверху поставить, где возьмешь, ведьма? Тебе кобылу для такого злого дела никто не продаст!
   Фритьофдоттир задохнулась от возмущения. Такой наглости, чтоб с нею так легко и просто вступали в перебранку, она просто не ожидала.
   Старый мир рушился...
   -Хватит лясы точить! - не выдержал Тенгиль. - Зацепились языками, как сороки!
   Гейдрид смерила торговца злым взглядом:
   -Не будет тебе больше удачи! - и, прежде чем Свантенсон успел хоть слово сказать, резко развернулась к замершей Аудню: - Что стоишь, глазами хлопаешь? Пошли.
   Диса покорно шагнула к ней. Покосилась на темнеющее небо и тихо спросила - сейдкона и не услышала бы, если б не прислушивалась:
   -А ночевать мы где будем?
   Ответа на этот вопрос и сама Гейдрид не знала - в последний раз она была в Тримстаде еще девчонкой, больше десяти лет назад - но ведьма очень надеялась, что Неквисон может сказать больше. Ну, или знает, куда идти.
   Если говорить честно, Тримстад нельзя было назвать городом - так, небольшое торговое селение - вик. Несколько длинных домов, с десяток лавок, примерно столько же - сараев, да прочих хозяйственных построек...
   Хотя могильники - курганы на краю селения, по левую руку от причала, виднелись.
   К одному из длинных домов и направился Тенгиль Гадюка.
   Сейдкона вдруг поймала себя на мысли, что она понятия не имеет, за что Неквисона так прозвали. Одно дело, когда тебя кличут Суровым или Весельчаком - все ясно, а здесь и не поймешь.
   Толкнув тяжелую дверь, Неквисон перешагнул через порог - голову, как полагается, чуть склонил, не без ехидства отметила сейдкона: домашним духам - феттирам поклонился. Значит, помнит еще? Чтит?
   Или просто не захотел о притолоку дверную лбом удариться?
   Почему Тенгиль выбрал именно это здание, вопросов у сейдконы, вошедшей в дом следом, не возникло: здесь, похоже, был постоялый двор. Огоньки, горевшие в многочисленных плошках с жиром с трудом разгоняли царивший мрак, меж расставленных столов сновали служанки, разносившие еду и питье, а на лавках вдоль стен уже спали люди, не обращавшие никакого внимания на гомон и крики. Ворвавшийся в распахнутую дверь ветер затеребил занавесь, отгораживающую заднюю часть дома - видно, там была женская половина, предназначенная для ночевки редких в этих краях путешественниц.
   За спиной у Гейдрид послышался всхлип. Сейдкона оглянулась: стоявшая на пороге диса озиралась по сторонам: в глазах девушки светился страх - то ли не ожидала увидеть столько людей, то ли заметила что-то ужасное.
   Выяснять, в чем дело сейчас было уже бесполезно - слишком много ушей было вокруг, и ведьма, схватив Аудню за руку, потянула ее внутрь дома:
   -Пойдем.
   -Там... Там... - тихо выдохнула диса.
   -Знакомых видишь? - нахмурилась Гейдрид. Не хватало только чтоб кто-то опознал нелюдь.
   Ученица вздрогнула, удивленно покосилась на нее:
   -Нет!
   -Значит, пошли, - фыркнула ведьма.
   Просто толпы испугалась. Небось, селения у добрых соседей поменьше будут...
   Аудню покорно шагнула вслед за нею.
  
   После ужина ведьма не стала дожидаться, пока на нее начнут обращать внимание: встала из-за стола и потянула за собой Аудню. Поесть удалось и хватит, слишком долго среди хмельных мужчин, уставших после долгого пути находиться не стоит. Кто-то может не заметить плаща, шитого каменьями, кто-то не обратит внимания на ведьмин посох и перчатки из кошачьей шкуры - и Тенгиль один не справится, не защитит.
   Женская половина постоялого двора была пуста. Если на мужской царили гомон и крики, разносили пиво и мясо, то здесь за занавесью, не было никого и ничего... Тяжелая ткань гасила все звуки, уже сейчас можно было лечь спать, не опасаясь, что крик разбудит тебя.
   Сейдкона опустилась на ближайшую лавку, откинулась назад, опершись спиною о стену и устало прикрыла глаза. Казалось, что в теле ноет каждая косточка. Где-то на границе слуха перешептывались неведомые голоса - то ли феттиры меж собой советовались, то ли просто чудилось.
   Гейдрид выпустила из рук посох - птичий череп гулко щелкнул клювом, коснувшись земляного пола.
   Пальцы привычно скользнули в кошель на поясе, задержались на гладких дощечках... И ведьма устало вытащила руку обратно, так ничего и не выбрав - сил на то, чтоб гадать не было.
   Скинув плащ на пол, сейдкона устало растянулась на лавке. Даже если она права, и кто-то действительно специально наслал бурю, пытаясь остановить именно ее - попытка не удалась. Пусть неведомый враг и мог напасть снова, но девушка чувствовала, что она слишком устала за день...
   В сон она провалилась, едва голова коснулась лавки.
   ...Проснулась она внезапно. Робкий лунный свет с трудом проникал сквозь узкие крошечные окошки под самым потолком, а масляные светильники - плошки, стоящие на узких полках вдоль стен, давно погасли.
   Фритьофдоттир осторожно подняла голову, оглянулась по сторонам, пытаясь сообразить, что же могло ее разбудить.
   Смутная тень скользнула по комнате. Ведьма вздрогнула - не уж то опять мара пожаловала? Другая пришла или та, что в дом Гейдрид заглядывала, залив смогла пересечь? Так тетка Эриннборг всегда говорила, что злым духам через стоячую воду дороги нет. Да и... Наведавшись один раз, мара вряд ли за сейдконой стала следовать...
   Тень остановилась, озираясь вокруг, а затем чуть слышно ступая, направилась к выходу с женской половины. Откинула занавесь. На мужской половине было чуть светлее, и отблески огня на лучинах на миг обрисовали тонкую фигурку, закутанную в плащ.
   Не мара.
   Аудню.
   И за каким троллем ее прочь понесло?!
   Полог упал на место, и сейдкона, шепча сквозь зубы ругательства, резко села на скамье.
   Будь на то ее воля, и девушка и с места бы не двинулась, но сейчас от дисы зависела возможность возвращения во фьорды Альва, а стало быть, надо узнать, куда направилась "ученица".
   Тяжелый плащ с самоцветами сейчас бы только мешал - перестук камней привлек бы лишнее внимание, так что Фритьофдоттир даже потеплее укутаться было не во что...
   Мимо спящих мужчин, к выходу, удалось прокрасться легко - ни один голову не поднял. Ведьма остановилась на пороге, оглянулась вокруг, пытаясь рассмотреть в царящей тьме, куда ж направилась Аудню. Вдали на миг мелькнула тень, и сейдкона поспешила за нею.
   На мгновение Гейдрид показалось, что за спиною ее скрипнула дверь, но оборачиваться ведьма не стала, боясь потерять из виду беглянку.
   ...Над курганами горели огни. Пляшущие на высоте руки человека бледно-голубые шары вились у самой верхушки могильника, изредка застывая на несколько мгновений и вновь бросаясь в свой бесконечный танец.
   В отблесках их света тонкая фигурка дисы казалась призрачной, полупрозрачной, словно нарисованной тонкой кистью...
   Ведьма зло зашипела сквозь зубы: только "лучин покойника" не хватало. Болотные огни рунами не возьмешь, и - пой не пой - сейд им не страшен. И ведь самое противное, не знаешь, к чему их появление приведет: то ли зло принесут, то ли доброе дело сделают, то ли нечисть накличут.
   Диса замерла перед курганом и медленно вскинула руку. Несколько бродячих огоньков сорвались с вершины могильника и, порскнув к Аудню, заметались у ее ладони.
   Сейдкона зябко поежилась. Она и сама не могла сейчас сказать, замерзла ли, или ее морозило от страха.
   Вскоре, к дисе потянулись новые "лучины покойника". Выстроившись в длинную цепь, огоньки протянулись до самой вершины кургана. Стоявшая поодаль ведьма отступила на шаг. Пусть она сейчас была и далеко от происходящего, но с каждым ударом сердца ей все сильнее казалось, что пришла она сюда зря.
   Светящиеся голубым шары вздрогнули, опустились на землю, к пожелтевшей, покрытой инеем траве...
   Земля расступилась.
   Диса замерла перед провалом, словно не решаясь сделать первый шаг...
   И в следующий миг перед нею выросла огромная фигура.
   Порскнувшие в разные стороны болотные огоньки заметались вокруг, выхватывая из темноты то трупно-синюю кожу пришельца, то кровоточащие раны на его теле...
   -Драуг! - потрясенно выдохнула сейдкона.
   Восставший мертвец медленно повернул голову, высматривая тех, кто осмелился нарушить его покой. Взгляд остановился на испуганно замершей Аудню.
   Немертвый оскалился, шагнул к гостье, протягивая к ней жилистую когтистую лапу...
   Диса, испуганно взвизгнув, шарахнулась в сторону, а затем и вовсе рванулась прочь. Болотные огоньки мчались вслед за нею.
   Следом топал, скаля огромные клыки, драуг.
   От страха Аудню не видела перед собою ничего. Налетела на Гейдрид, которая судорожно рылась в поясной сумке, выискивая хоть какую-то руну, что могла помочь - посох сейдкона, спеша выйти вслед за дисой, забыла на постоялом дворе.
   От удара обе полетели на землю.
   Драуг навис над ними, взмахнул когтистой лапой...
   Сверкнувший в воздухе топор отсек потемневшее от могильной земли запястье.
   Восставший покойник отшатнулся, отступил на несколько шагов назад, а возникший между ним и лежавшими на земле девушками Тенгиль перехватил секиру поудобнее и зло сжал зубы.
   Немертвый отступил еще на шаг, словно что-то еще соображал, о чем-то мог думать... На миг заслонил спиною вход в курган, из которого полился призрачный синий свет, соревнующийся по яркости с проблесками болотных огней, а затем вдруг начал раздуваться, увеличиваясь в размерах.
   Неквисон не стал ждать, пока мертвец войдет в полную силу: рубанул сверху вниз, пытаясь достать чудовище...
   Драуга можно убить лишь отрубив голову.
   Лезвие тяжелого топора располосовало посиневшую кожу на шее, раздробило позвоночник...
   Огромная, в несколько раз больше человеческой, голова немертвого, скаля зубы упала на землю. Покатилась по замерзшей траве, впилась желтыми клыками в халяву сапога Тенгиля. Следом рухнуло тело драуга.
   Воин на миг склонился и, схватив обтянутую синей кожей голову за спутанные волосы, легко отшвырнул ее в сторону. Лишь на голенище остались следы зубов.
   Неквисон оглянулся на ведьму. Та с трудом поднялась с начинающей промерзать земли, покрытой мелкими кристалликами инея, и, повернувшися ко все еще сидевшей "ученице", озадаченно и испуганно уставившейся на светящийся провал, ведущий внутрь кургана, зло рявкнула:
   -Зачем ты сюда пошла?! Что здесь забыла?!
   Тенгиль, как раз открывший рот, чтоб спросить о том же, поспешно его захлопнул - аж зубы клацнули.
   Диса хлюпнула носом:
   -Я думала, это холм! Я думала внутрь попасть! - кажется, она готова была разреветься.
   Неквисон озадаченно нахмурился, не понимая о чем речь, перевел взгляд на ведьму:
   -И что твоя ученица в холме забыла?
   Признаваться воину, кто путешествует с ними, сейдкона не собиралась:
   -За кладом, верно, пошла, - зло буркнула она. Помолчала и чуть спокойней добавила: - Что расселась?! Вставай, возвращаться пора. Хорошо хоть половина Тримстада на эти огни не сбежалось...
   -Возвращайтесь, - рассеянно кивнул Тенгиль. - А я пока здесь... - и воин шагнул светящимся синим провалу. Болотные огоньки порскнули от него в разные стороны.
   Ведьма испуганно схватила спутника за руку:
   -Ты куда?! Зачем?!
   -Сама сказала, за кладом, - фыркнул он.
   -С ума сошел?! А если там еще один драуг?!
   -Вряд ли, - отмахнулся воин. - Он бы уже давно вылез наружу... Идите спать, я скоро приду.
   И, не дожидаясь ответа Гейдрид, шагнул вглубь кургана.
   Диса, только что сидевшая на земле, легкой птичкой вскочила на ноги и рванулась вслед за ним.
   -А ты куда?! - не выдержала ведьма, успев в последний момент поймать свою "ученицу" за руку.
   -Там может быть проход в холмы! - упрямо повторила диса. - Там может быть дорога к родным!
   Аудню легко вырвалась из хватки сейдконы, шагнула вперед...
   Тонкая фигурка на несколько мгновений перекрыла свечение, исходящее из кургана, и то вдруг начало бледнеть. Болотные огни словно только этого и ждали: осели к самой земле, закружились меж подмерзшей травы.
   -У, чтоб вас всех турсы побрали! - тихо ругнулась Гейдрид и, ойкнув, поспешно зажала рот ладонью. Уж она-то должна была помнить, какую силу имеет сказанное слово. А уж слово сейдконы, да еще и сказанное у открытого кургана, в месте силы - и подавно.
   Оглянулась по сторонам, убедилась, что зла никакого не накликала и, втянув воздух через зубы, боясь сказать еще что лишнее, шагнула вслед за спутниками.
   Можно было в постоялый дом вернуться и там Тенгиля ждать - сгинет в холме диса, это конечно, плохо, но не так уж страшно, а без Неквисона ведьма Альва не найдет - но стоило Фритьофдоттир представить, что она сейчас пойдет по темным улицам одна, без посоха, защищенная лишь несколькими рунами, нарисованными на тонких дощечках и лежащих в кошельке, как к горлу начинал подкатывать холодный комок страха.
   Ученицу ведьма догнала быстро. Схватила ее за руку и потянула вперед, пытаясь подстроиться под быстрый шаг ушедшего вперед Тенгиля... И внезапно чуть не стукнулась носом в его спину.
   Неквисон оглянулся, нахмурился:
   -Зачем ты сюда пошла?!
   Стоящую рядом с сейдконой Аудню он словно и не замечал, разговаривая только с ведьмой.
   -А вдруг тебя съедят?
   Лившееся со стен синее мерцание было слабее, чем наверху, но разглядеть, что творится вокруг можно было.
   Воин заломил рассеченную бровь:
   -Неужто беспокоишься, женщина?
   Гейдрид дернулась, как от пощечины: мало того, что в голосе насмешка звучит, так еще и забыл, что она сейдкона. Впрочем, силы съязвить ему в ответ нашла:
   -Конечно, беспокоюсь. Немертвый тобой ведь подавится, а от этого еще больше разозлится!
   -Нет здесь никакого драуга, - рассеянно отмахнулся Тенгиль. - Один был и того наверху убили... Да и тот только вставший был, слабенький, поэтому так быстро все получилось.
   Ведьма выглянула из-за его плеча:
   -А почему тогда остановился?.. Ох...
   Коридор впереди раздваивался. Неквисон задумчиво прищурился, выбирая, по какому из ответвлений пойти, а затем шагнул направо. Сейдкона попыталась его остановить:
   -А если покойник был в каждой камере? Наверх ведь только один драуг вышел! А если поднялись оба?!
   Тенгиль Гадюка только отмахнулся:
   -Сама же сказала, подавится. А ты сбежать успеешь.
   -А я?! - тихонько пискнула Аудню. - А я как же?
   Воин даже отвечать ей не стал...
   ...Застеленное парчой возвышение, находившееся посреди погребальной камеры, было пустым - видимо, драуг действительно вышел отсюда.
   Тенгиль окинул быстрым взглядом помещение: вдоль стен стояли кувшины, наполненные до краев серебряными монетами - видно, хоронили знатного человека. Впрочем, деньги воина мало интересовали: на ложе, покинутом разбуженным немертвым, остались щит и меч.
   Неквисон медленно подошел к возвышению, провел кончиками пальцев по украшенному изображением молота Вингнира щиту - старое дерево осыпалось трухою, лишь сохранившийся умбон звякнул по каменному ложу.
   -Когда ж его похоронили? - озадаченно буркнул Тенгиль.
   Сейдкона молчала, понимая, что вопрос относится не к ней. И все никак не могла вспомнить, были ли курганы рядом с городом десять лет назад, когда она в прошлый раз была в Тримстаде.
   -Истлеть и от чар могло, - тихо пискнули от входа в камеру. - Истлеть да прахом пойти.
   Гейдрид удивленно оглянулась: диса стояла, обняв себя руками за плечи и испуганно озираясь по сторонам.
   -Твоя ученица действительно что-то умеет? - Тенгиль бросил косой взгляд на ведьму. - Я думал, она только сопли на кулак наматывать способна, - не дождался ответа и потянулся к обнаженному мечу, лежавшему рядом с истлевшим щитом.
   Ведьма вздрогнула, ожидая, что и тот осыплется ржою, но Неквисон легко подхватил клинок, взвесил его в руке, проверяя баланс, а затем положил на ложе свой топор:
   -Дарю взамен, - и, подхватив с пола лежавший рядом с возвышением пояс, загнал клинок в ножны.
   Завязал ремень на поясе и направился прочь из похоронной камеры. Золото его не интересовало. Сейдкона замерла озадаченно глядя ему вслед, а затем рванулась за ним, волоча за собою Аудню. Уже у выхода ведьма остановилась на миг, зачерпнула ладонью горсть монет и кинула их в кошель на поясе, вытащила оттуда наугад одну плашку с руной и, не глядя, бросила в кувшин, откуда взяла деньги:
   -Ответный дар.
   Дощечка соскользнула на пол, гулко стукнув по каменным плитам и, уже вышедшая в коридор Гейдрид не удержалась, оглянулась.
   Руна дороги.
   Кто б сомневался.
   ...Фритьофдоттир надеялась, что Тенгиль пойдет к выходу, но он свернул во второй коридор.
   Спорить с Неквисоном было бесполезно, это ведьма уже поняла, а потому шагнула за ним, волоча за собою покорно идущую дису. Та, похоже, тоже уже смирилась. Или до сих пор была уверена, что сможет найти здесь дорогу в холмы, туда, куда ушли ее родичи?
   Скудный синеватый свет от стен постепенно начал выцветать, обретая все более белесые оттенки, и Гейдрид полезла в кошель - ей все это очень не нравилось.
   В ладонь легли руна воды и руна огня. Не самое лучшее сочетание, но выбирать особо не из чего было.
   Ведьма отпустила дису, догнала Тенгиля, пошла рядом с ним... И замерла на входе в новую погребальную камеру.
   Это было женское захоронение.
   Стены украшены гобеленами - цветными, не пострадавшими от времени. В глубине комнаты - покрытая резьбой прялка...
   А на стоящем посреди помещения троне, затянутом парчой, мумия в истлевшем алом платье...
   Неквисон шагнул было вперед, но сейдкона вцепилась ему в плечо:
   -С ума сошел?! Уходим отсюда!
   -Вот еще! - насмешливо фыркнул воин, дернув рукою, пытаясь вырваться из ее хватки.
   -Ослеп что ли?! - отчаянно взвыла Гейдрид. - Под ноги ей глянь!
   Тенгиль опустил взгляд и, охнув, отступил на шаг, разглядев лежащий подле трона посох, увенчанный птичьим черепом - почти такой же, как Гейдрид оставила на постоялом дворе.
   -Это тебе не драугу голову рубить, - прошипела сейдкона. - Видишь перстни на руках? Каждый сильный, рабочий. Если и она проснется, обратно уже не выйдем...
   Договорить она не успела - ничего не услышавшая диса проскользнула мимо них в комнату, разглядела куда она попала, ойкнула, дернулась в сторону... И неловко покачнувшись, рухнула на пол. Ладони коснулись лежавшего на полу посоха...
   Мертвая ведьма открыла глаза.
   Тенгиль, локтем отодвинув Гейдрид за спину, шагнул вперед, прикрывая собою сейдкону. Серебряная полоса клинка блеснула в воздухе...
   По коричневой коже покойницы пошли мелкие трещины. Белесые, без зрачков и радужки, глаза закатились, а в безгубом провале рта показались потемневшие зубы...
   Смех мертвой ведьмы больше походил на кашель. Громкий, резкий, он раненной птицей заметался по погребальной камере, порвал нити, натянутые на станке, встряхнул висевшие на стенах гобелены - вытканные люди задвигались, словно тоже ожили - или это свет так заиграл?
   -Думаешь остановить меня этим? - хрипло прокаркала покойница.
   Тенгиль оскалился:
   -Попробую!
   -Меч моего брата никогда не ранит меня. Хоть живую, хоть мертвую... Хочешь проверить, воин? Голову здесь оставишь - так же как он ее сложил.
   -Он первый напал, - тихонько всхлипнула диса, осторожно пытаясь отползти подальше от покойницы. - Он первый на нас кинулся.
   Длинный коготь, отросший на потемневшем, ссохшемся до кости пальце, царапнул резной подлокотник трона:
   -Разве кто любит, когда его будят? - тонкая стружка упала на каменный пол.
   -Мы не хотели! Мы не со зла! - зачастила Аудню.
   Гейдрид переложила вытянутые руны в другую руку и вновь полезла в кошель. Сейчас бы пригодилось что-то иное.
   Мертвая ведьма чуть повернула голову, словно высматривала сейдкону:
   -Не ищи ничего, дочь Фритьофа Трудного Скальда и Гудрун Слепой. Твои чары не возьмут меня, как бы ты не старалась.
   Гейдрид вздрогнула, разжала пальцы.
   -Мы не хотели зла ни тебе, ни твоему брату, - выдохнула сейдкона. Мертвая ведьма знала слишком много. Намного больше, чем сама Гейдрид.
   Трещины на ссохшейся коже стали глубже, шире, их края разошлись, обнажая иссохшую плоть.
   -Мне это известно. И потому я отпущу вас... Чего вы хотите? Три для одного или одно для трех?
   Тенгиль нахмурился, чуть опустив меч:
   -Одно для трех? О чем ты?!
   Покойница захихикала - словно песок просыпался:
   -Ты сделал свой выбор, сын Некви Лучника и Ринд Смелой... Каждый получит свое... - голос ее окреп, зазвучал грубее, а от трона вдруг протянулась ко все еще сидевшей на полу Аудню тонкая, выписанная сплетенными меж собою золотыми рунами дорожка: - Подними глаза и услышь слова Торнберг, Великой Вельвы Скании. Растопи слезами лед, Дитя Навсегда Ушедшего Народа.
   Руны погасли - для того, чтоб через мгновение протянуться тропкой к Гейдрид:
   -Черное зеркало уже разбито, Последняя Ведьма Севера.
   Дорожка вновь пропала - и уже через миг вильнула рядом с Тенгилем:
   -Есть клятвы, которые можно разрубить мечом, Воин Чужой Крови...
   Тенгиль удивленно нахмурился, но сказать ничего не успел: стоило отзвучать последним словам, как мертвая ведьма резко дернулась назад, откинулась на спинку трона... И осыпалась пеплом.
   Только обрывки истлевшего платья и пожелтевший костяк остались...
   А еще через миг и свечение, исходящее от стен, начало бледнеть, меркнуть...
   -Уходим! - рявкнул Тенгиль, схватив за руку ведьму и потянув ее прочь из погребальной камеры.
   Ее ученица, похоже, воина не интересовала вовсе.
   Сейдкона уперлась ногами в пол - ей вдруг безумно захотелось забрать с собой посох мертвой ведьмы - кто знает, какие силы он таит?!
   Но уже через миг наваждение прошло. Даже умерев, старая провидица смогла дать предсказание. Пусть она сейчас и вовсе исчезла, но кто знает, к чему может привести похищение ее вещей. Даже если оставить что-то взамен.
   Да и обычной руны в качестве ответного дара будет явно недостаточно.
   Сейдкон оглянулась на застывшую на полу Аудню и прошипела:
   -Пошли!
   Диса вздрогнула и рванулась вслед за спутниками по медленно гаснущему коридору.
   Из кургана они выбежали за несколько мгновений до того, как погасли последние огоньки - даже "лучины покойника", резко упали к самой земле и исчезли, словно разбились об острые, покрытые инеем травинки.
   Аудню медленно опустилась на землю.
   Курган выделялся черным пятном на фоне медленно розовеющего неба.
   -Как же долго мы там пробыли?!.. Как же долго мы были там?! - потрясенно выдохнула диса.
   Тенгиль даже взглядом ее не удостоил. Окинул задумчивым взглядом светлеющее небо и тихо спросил у сейдконы:
   -Что было написано на тех дорожках в кургане, когда вельва делала предсказания?
   Фритьофдоттир язвительно фыркнула:
   -А сам прочесть не смог? Я думала, ты грамоте обучен.
   Воин пропустил насмешку мимо ушей:
   -Гальдраставы на тропинках были написаны на старшем языке. Ему только таких как ты учат.
   Последняя фраза больно царапнула сейдкону, но она попыталась сделать вид, что ее ничто не задело.
   -Там были написаны те имена, которыми она нас назвала.
   -Последняя Ведьма Севера... - иронично протянул Тенгиль.
   Сейдкона зло сжала губы:
   -Не знаю насчет остального, но в этом она ошиблась. Свои сейдконы есть в Бирке, в Оденсе, в Мальме...
   -Если только с ними не поступили по заветам Свантенсона, - фыркнул Тенгиль. - Помнишь? "Вывезли в море и утопили".
   Лицо Гейдрид залила неестественная бледность, заметная даже в свете только начинающего вставать солнца.
   -Новый бог идет в Сканию...
   -Боги, - поправил ее Неквисон. - Их двое братьев - близнецов.
   -Ты так подробно все знаешь! - не удержалась ведьма. - Небось сам у их алтаря молился! - даже восхищение в голос удалось добавить. Почти что настоящего.
   -Льювина молилась, - сухо откликнулся он. - Я возил ее в Браттахлид.
   -И? Там капище наших богов!
   -Там уже три года стоит два алтаря. Для Вератюра и других и для Единого с братом.
   Сейдкона потрясенно уставилась на него. Пусть сама она и нечасто обращалась к богам, больше полагаясь на свои чары, но поверить, что чужие боги уже так далеко зашли в Сканию, она до сих пор не могла. Нет, конечно, решение, принятое на Альтинге само по себе означало очень и очень многое, но Гейдрид до последнего казалось, что это что-то временное...
   -Солнце всходит. Солнце почти вышло, - тихо обронила диса.
   Ведьма вздрогнула и перевела взгляд на нее:
   -Возвращаемся на постоялый двор.
  
  
   Поспать удалось недолго. Гейдрид показалось, что она только на лавку легла, и глаза сомкнула, как на женской половине послышались шаги. Ведьма подскочила на месте, заозиралась по сторонам - Тенгиль, не дошедший до ее скамьи нескольких шагов, насмешливо дернул уголком рта:
   -Как спалось, сейдкона?
   Фритьофдоттир сцедила зевок в кулак:
   -Плохо.
   И в этом ведьма не соврала. Сейчас, отвечая на вопрос воина, она вдруг отчетливо вспомнила, что ей снились кошмары. Она куда-то бежала, куда-то спешила, и кто-то гнался за нею, выпрыгивал из темных углов, смеялся, скалив пожелтевшие клыки...
   Тенгиль Гадюка покачал головой - то ли смеялся, то ли действительно посочувствовал:
   -Не страшно. Еще успеешь отоспаться. Обоз из Тримстада выйдет только через три дня.
   Гейдрид подскочила на месте, резко села:
   -Что значит, через три дня?! Мы не можем столько ждать!
   От ее крика проснулась диса. Подняла голову от лавки, сонно повела глазами.
   Тенгиль, повел плечами, на миг сведя лопатки вместе и ухмыльнулся:
   -Мы не взяли коней в Хедебю - я своего вообще Льювине оставил...
   -А у меня и не было никогда, я Грани у соседей брала, - нетерпеливо оборвала его ведьма. - И что с того?!
   -Я рассчитывал купить их здесь.
   -И?! - не выдержала она.
   -Я собирался купить лошадь для тебя и меня. А у тебя еще и ученица образовалась. А платить за нее я не нанимался. Так что ждем обоза.
   Гейдрид молчала, глядя в его насмешливые глаза - буквально читала в них: "Глядишь, за три лишние дня Альв где-нибудь на материке умрет. Или другую найдет себе".
   Аудню медленно села на лавке, сонно подтягивая одеяло на груди. Ворот ее рубашки развязался и под нею показалась белоснежная, не знавшая солнца кожа.
   -...Тем более, что у тебя денег на коня нет, - флегматично продолжил Неквисон. - Иначе ты бы давно его купила.
   Сейдкона вздрогнула и замерла, не отрывая от него напряженного взгляда. Наклонилась, подхватила с земляного пола кошель, брошенный рядом с посохом, вытащила из него шесть тяжелых монет.
   -Здесь около марки серебра. На коня хватит.
   Тенгиль осторожно взял одну монету из ее руки, покрутил ее перед глазами, рассматривая со всех сторон:
   -Это большой исфаханский дирхем. Где ты его взяла?
   -Там же, где ты подобрал меч, - фыркнула сейдкона. Выпрямилась и холодно обронила, держа лицо: - Купи коня для моей ученицы, воин. Мы должны выехать сегодня.
   Неквисон молча сгреб оставшиеся деньги с ее руки и направился к шторе, разделявшей мужскую и женскую половину постоялого двора. Остановился, не дойдя нескольких шагов, оглянулся и кивнул:
   -Я куплю. А ты научи свою нелюдь разговаривать по-человечески. Иначе не один я могу вспомнить, кто постоянно слова в речи повторяет.
   Аудню ойкнула и зажала обеими руками рот.
  
  
   Дисе достался пони. Гнедой, эскмурской породы, он что-то все время пережевывал, по-коровьи поводя светлыми губами.
   -Он же дикий! - возмущенно пискнула Аудню. - Он же не приручен совсем! Он же...
   Неквисон насмешливо вздернул рассеченную бровь, и ученица сейдконы поспешно прикусила язык.
   Себе и Гейдрид воин подобрал двух буланых жеребцов. Проходившая по хребту черная полоса выдавала фьордскую породу. Грива одного скакуна была заплетена в косу, а у второго - подрезана в форме серпа, чтоб подчеркнуть яркость темной пряди среди светлых.
   Пони оказался совсем не диким. Покорно дождался пока на него взгромоздилась диса и, опустив голову к самой земле, принялся щипать подмерзающую траву - теперь хоть стало понятно, что он постоянно жевал.
   Неквисон выбрал себе скакуна с подстриженной гривой. Воин птицей взлетел в седло, выпрямился, иронично глядя на сейдкону и даже не пытаясь ей помочь.
   Конь, доставшийся Гейдрид оказался с норовом. Нервно кося карим глазом, он нетерпеливо бил темным копытом и всхрапывал, грызя удила. Сейдкона уже несколько раз протягивала руки к седлу, но скакун изгибал шею, норовя ухватить зубами за пальцы, и ведьма испуганно отдергивала ладонь.
   После четвертой попытки сейдкона сдалась. Подняла глаза на Неквисона:
   -Поменяемся?
   -Только если очень попросишь, - колко фыркнул собеседник.
   Гедрид зло сжала губы, собираясь с силами, а затем ледяным тоном, совершенно не соответствующим словам, сообщила:
   -Прошу. Очень.
   -Ты просто из меня веревки вьешь! - насмешливо сообщил Тенгиль. Легко соскочил на землю и передал ведьме поводья своего коня.
   На этот раз сейдкона оказалась в седле с третьего раза - все-таки соседская Грани была поспокойней. Усевшись поудобнее, Фритьофдоттир оглянулась на воина, надеясь посмеяться, когда он будет пытаться залезть в седло.
   Не тут-то было.
   Воин резко дернул повод своего коня, встретился взглядом с черными глазами скакуна - сейдконе на миг вдруг показалось, что радужка голубых глаз выцвела, обретя золотые оттенки, а зрачки вытянулась, превратившись в узкие щели, как у змеи. Впрочем, наваждение исчезло так же внезапно, как и появилось, а еще недавно строптиво фыркающий жеребец замер, нервно дрожа и всхрапывая.
   Неквисон, кажется, даже стремян не коснулся - очутился в седле, раньше, чем Гейдрид успела вздохнуть, - и резко мотнул головой, сухо скомандовав:
   -Поехали, - тонкая косичка, заплетенная у виска, колокольным языком качнулась из стороны в сторону.
   ...Объехав последний дом Тримстала, сейдкона бросила взгляд в сторону видневшихся слева курганов. Те как-то изменились за прошедшее время, немного осели, стали приземистей, словно оплыли воском из сгоревшей свечи.
   Чуть поодаль виднелось целое поле воткнутых в землю колов. Ведьма недоумевающе прищурилась, пытаясь разглядеть, что это было, так ничего и не понял, повернулась к Тенгилю:
   -Зачем это?..
   Тот бросил короткий взгляд на торчащие палки и равнодушно отвернулся:
   -Захоронения.
   -В смысле?
   Неквисон вздохнул:
   -Здесь уже многие отказались от старых богов, а монахи приходят редко, хорошо, если раз в два-три года. Но люди-то все равно умирают. Хоронят вбив кол в сердце, так, чтоб он торчал наружу. Когда в вик прибудет следующий монах, колья вытащат, в отверстия нальют святой воды и прочитают отходную молитву.
   Ведьма пораженно замолчала.
   Тропа, уводящая прочь из торгового города, тянулась вдоль морской косы, сквозь побитую ночным морозом траву. Серое небо, затянутое тучами. Серая земля, расцвеченная почерневшей зеленью...
   Серые холодные волны неспешно лизали прибрежный песок.
   Холодный ветер рвал плащи, норовя сдернуть их с плеч.
   Кони медленно ступали по промерзшей траве, фыркая и поводя ушами.
   Внезапно, диса, ехавшая чуть поодаль от спутников, ойкнула и отвернулась. Гейдрид прищурилась, пытаясь разглядеть, что же могло напугать девчонку.
   Там, где дерн сходился с песком, виднелись вымытые набегавшей водой кости.
   Сейдкона зло зашипела, шумно втянув воздух через зубы.
   Здесь, у самой кромки воды обычно хоронили преступников и изгнанников. Тех, кто уже никогда не сможет вернуться в родные фьорды. Тех, кому навсегда заказан путь домой.
   -Альв будет похоронен как полагается, - тихо прошептала Гейдрид, склонив голову. Она не позволит, чтоб он окончил свой путь так же, как этот воин, безымянный, неизвестный, погребенный без меча в руке и без надежды попасть в чертоги Вератюра...
   Альв Неквисон получит возможность вернуться во фьорды.
   -Что ты там бормочешь, ведьма? - насмешливо поинтересовался Тенгиль,
   Услышал ведь, что она сказала, понял. А не спросить не мог. Верно, поиздеваться хотел.
   -Слова сейда вспоминаю. Думаю, проклинать тебя или не стоит.
   -А меня-то за что? - фыркнул он, заломив рассеченную бровь.
   -Деньги последние забрал. Мог сам коня для моей ученицы купить.
   Воин фыркнул:
   -Может вернемся? Пони хозяину возвратим, ученица пешком за конями побежит. Если ей никто голову не отрубит. Как нелюди.
   Придумать достойный ответ Фритьофдоттир не успела: упомянутая нелюдь вдруг взвизгнула - громко и пронзительно:
   -Смотрите! Смотрите! Там...
   Далеко в море бушевал огромный смерч. Тенгиль не мог бы сказать, когда он возник - только что, казалось, еще ничего не было, а уже сейчас огромная воронка вытянулась от воды до самых небес, извиваясь и кланяясь гигантским коромыслом, обратно, к морю, словно застывая сотканной из воды радугой.
   -Что за?.. - тихо выдохнул Неквисон, не отводя пораженного взгляда от воды. - Их же здесь отродясь не было! Холодно слишком!
   Вихрь будто услышал его. Застыл мелкой водяной моросью где-то вдали, на горизонте, а затем осыпался дождем.
   -Поехали, - хрипло обронил Тенгиль. - Если оно повторится, нам лучше быть как можно дальше.
   -Но что это? Что это было? - несмело звякнул голос дисы. - Откуда оно могло взяться?
   Воин словно и не услышал ее вопроса, лишь коня пришпорил. А Гейдрид... Гейдрид вдруг отчетливо вспомнила шторм, бушевавший еще вчера и чудом не затопивший корабль Свантенсона... Неужели кто-то действительно стремится причинить вред именно им?
   Но что это за коромысло из водяного вихря было? Как оно могло проявиться и почему разрушилось? И главное, зачем его создавали, если оба конца его были слишком далеко от берега?
   Ответов не было ни на один вопрос.
   ...Ехали путешественники весь день. Дорога постепенно отдалилась от берега моря, уводя всадников вглубь материка.
   -Нам долго ехать? - осторожно поинтересовалась диса, разжигая на привале костер.
   Тенгиль смерил ее долгим взглядом, словно размышляя достойна ли она ответа и, когда Аудню уже и не надеялась ничего услышать, неторопливо сообщил:
   -Через три - четыре дня выедем к реке. Вверх по течению и там небольшой городок будет, - помолчал и добавил: - Впрочем, тебя, нелюдь, никто не держит. Можешь идти на все четыре стороны... Земля большая, куда-нибудь да придешь.
   -Не командуй моею ученицей! - вспыхнула Гейдрид.
   Неквисон покосился на нее:
   -Для ученицы она слишком самостоятельная. Да я и не слышал, чтоб добрых соседей действительно брали в ученики. Или есть другая цель? - в голосе проскользнули нотки издевки.
   Ответ он знал не хуже самой сейдконы.
   Ведьма отвернулась, делая вид, что проверяет седельную сумку, и даже спиною чувствуя взгляд Тенгиля. Наконец, поняв, что дальше молчание длиться не может, Фритьофдоттир извлекла длинную тонкую веревку и принялась на ней вязать узлы, примерно на растоянии квартера один от другого.
   -Что ты делаешь? - удивленно нахмурился Тенгиль.
   -Защиту на ночь готовлю, - отмахнулась ведьма. Благо, и тема разговора поменялась.
   -Зачем? Я могу охранять...
   -Всю ночь не спать?! - фыркнула Фритьофдоттир, продолжая вязать узлы.
   По губам воина скользнула плутовская улыбка:
   -Ну, если ты хочешь, женщина, можно и всю ночь. Я смогу.
   Гейдрид задохнулась от возмущения, даже со счета сбилась. Подняла гневный взгляд на воина.
   -Что? - удивленно заломил бровь он. - В чем дело? Что случилось?
   -Ничего, - зло буркнула сейдкона, опустив глаза к веревке.
   Закончила вязать узлы, и обойдя скромный бивуак, разложила конопляную бечеву, замыкая круг. Вынула из кошеля руну опоры и спрятала ее под нити, закрывая дорогу злу.
   Опустившись на колени рядом с импровизированной границей, ведьма осторожно коснулась ладонью веревки и, закрыв глаза, тихонько забормотала:
   -Ставлю границу, запираю дорогу...
   Старинные слова древнего заклятья - сейда тяжелыми камнями падали вниз, укрепляя создаваемый Гейдрид рубеж.
   -...Закрываю замок, запираю засовы...
   Солнце почти скрылось за горизонтом. Воздух над оставленной на земле веревкой дрожал, как над лежбищем зверя.
   -...Ключ прячу в сердце, ставни закрыты...
   По глазам ударила резкая вспышка золотого света... Веревка истаяла.
   Сейдкона с трудом встала, оглянулась на Тенгиля:
   -До утра защита выдержит, злого человека или зверя не пропустит.
   Воин прищурился:
   -Неплохо.
   Гейдрид выдавила улыбку:
   -Жаль только, хватит ее лишь до рассвета. С первыми лучами солнца, все кончится... Только и останется - веревку забрать, да на следующую ночь выложить.
  
  
   Проблемы начались к исходу третьего дня, когда до города - Неквисон наконец соизволил сказать, что он называется Келльнаншпрее - оставалось всего ничего, полдня пути - и будешь там.
   Костер, разведенный дисой, плевался искрами и выбрасывал в темное небо языки пламени. Продрогшая и уставшая за день Гейдрид пододвинулась поближе к огню, задумчиво вглядываясь в его глубину.
   Алые вспышки, извиваясь змеями, расцвечивали сизую ночь.
   За прошедшие дни путешественники проехали больше двенадцати ландсмиль - огромное расстояние, как не крути. Болело все тело. Шитый камнями плащ давил на плечи, а лежавший подле ног посох, увенчанный птичьим черепом еще днем казался слишком тяжелым для руки...
   Языки пламени - теплого, согревающего, родного - казались живыми существами: протяни руку и коснешься сухой шкуры пляшущих в них зверей, похожих на... На кого?
   Гейдрид всмотрелась, пытаясь уловить ускользающий образ. Глупо надеяться, что в огне кого-то увидишь, но от усталости чуть кружилась голова и чтоб хоть как-то отвлечься от этого неприятного ощущения, оставлявшего привкус металла на языке, сейдкона прищурилась, изучая рвущиеся к небесам языки пламени. Те кружились и извивались, сплетаясь в сотканные из огня фигуры. Казалось, протяни руку, и на ладонь тебе приземлится птица, чьи крылья способны обжечь...
   Гейдрид подалась вперед, чувствуя, как у нее перехватывает дыхание, а меж нею и костром словно протягиваются невидимые нити, с каждым мигом становящиеся все реальнее, все горячее... И птаха, что бьется в огне, уже крутит головой, рассматривая окружающий мир, уже обретает плоть и кровь...
   Ведьме вцепились в плечо, резко дернули в сторону, разрывая установившуюся связь, и птица, что уже почти вылетела из костра, пронзительно вскрикнув - так, что наверное услышали все окрест - осыпалась пеплом на угли, на которые уже через мгновение упал тяжелый плащ, гася дарящий тепло огонь.
   -Цела?! - выдохнул Тенгиль, не отводя напряженного взгляда от Гейдрид - он что-то все пытался высмотреть в ее глазах, ведьма никак не могла понять, что именно.
   -Кажется, да, - потрясенно прошептала она, с трудом фокусируя взгляд на лице воина. - Что... Что это было?
   Во внезапно наступившей темноте и не разобрать ничего было.
   Он отвернулся, отодвинулся от нее - сейдкона скорее почувствовала его движение, чем увидела:
   -Дух огненный. Я слышал о подобном, но думал, это на востоке, до нас еще не добралось...
   -Дух? - у сейдконы перехватывало дыхание и звенело в ушах. А еще все время казалось, что по коже огонь продирает.
   Где-то рядом всхлипнула диса:
   -Дух. Огненный. Это из-за них нас изгонять стали, для них дорогу открывали.
   -Н-но... Что произошло? - вопрос прозвучал в пустоту, ответа ведьма и не ждала, но ночь вдруг усмехнулась голосом Тенгиля:
   -В огонь ты слишком долго смотрела. Дух вселиться в тебя мог... Уже и до нас добрались. К исходу месяца, наверное, во фьордах тоже нельзя будет на пламя глядеть...
   -Но... Как же жить?! Как огонь разжигать?! Как еду готовить?! - не выдержала ведьма. - Что делать?!
   -Спать ложиться, - фыркнула темнота насмешливым голосом. - Утром решим, как дальше жить.
   Успокаивать сейдкону, Тенгиль, похоже, не собирался...
   ...Несмотря на спальный мешок, за ночь Гейдрид продрогла до костей. Встала, едва небо только начало розоветь, привычно смотала и убрала в седельную сумку вновь проявившуюся веревку с узлами, оставленную до того, как ведьма встретилась с огненным духом и, попыталась собраться с мыслями.
   Получалось плохо.
   Даже не так. Получалась просто отвратительно.
   Девятнадцать лет.
   Гейдрид прожила на этом свете девятнадцать лет. В четыре года ее отдали на воспитание тетке Эриннборг - и молодая сейдкона больше никогда не видела родных: слишком уж долог был путь от Согне-фьорда до Уфут-фьода, возле которого жила ее мать.
   Гейдрид пела сейд и резала руны. Училась смотреть глазами птиц и менять погоду... Предсказывать будущее ей никогда не удавалось.
   А теперь она не могла понять и своего прошлого.
   Огненные духи.
   Существа, способные вселиться в человека, если долго смотреть в огонь.
   Как вообще такое может быть?!
   Может, вчера и не было ничего? Может, все это лишь сон?
   Но головни недогоревшего костра говорили об обратном...
  
  
   Обнесенный частоколом приграничный горок ощетинившимся ежом встретил путешественников.
   Селение не походило ни на одно из тех, где до этого бывала Гейдрид. За свою жизнь ведьма как-то привыкла к тому, что хутора раскиданы на большом расстоянии друг от друга - даже Хедебю, состоявшее из нескольких хозяйств было нетипичным, а если что и состоит из нескольких строений - так это одна усадьба, одно хозяйство, связанное по роду и по крови. Нет, был еще конечно Тримстад, но это был вик, торговым городом. Да и строился он все теми же длинными домами, как и привычные хутора во фьордах.
   Здесь же было множество дворов, которые по сути занимали те же земли, которые в Скании могли принадлежать полусотне хуторов. Узкие мощенные улицы лучами сходились к центру. Где-то впереди, меж крыш домов виднелся шпиль колокольни - похоже, здешние жители полностью встали под руку новому богу. Или они уже пришли на берега этой реки с верой в него?
   Задумываться об этом сейдконе не хотелось.
   Тенгиль уверенно ехал вперед, легко ориентируясь в переплетении узких улочек.
   -Часто здесь бывал? - не выдержала ведьма,
   Неквисон бросил на нее насмешливый взгляд:
   -Странно, да? Что мне делать в приграничном городе? Я же из Хедебю никогда не выезжал.
   Гейдрид вспыхнула:
   -Я серьезно спрашиваю! Мне просто интересно стало!
   Диса участия в разговоре не принимала: согнулась, скорчилась в седле, низко надвинув капюшон синего плаща на глаза.
   -Глупый вопрос, женщина, ты не находишь? - фыркнул Неквисон. - Я хожу в викинг с двенадцати лет. Даже в Исфахане был.
   -Это за морем? - тихо звякнул голос Аудню.
   Сейдкона оглянулась. Диса даже голову не подняла. Ехала, уткнувшись взглядом в гриву своего пони и даже не глядя по сторонам.
   -За морем, - согласился Тенгиль. - Очень далеко за морем, где водятся водяные драконы - скримслы...
   -А что еще там?
   Ведьма удивленно покосилась на ученицу - что-то та стала слишком разговорчивой.
   -А еще оттуда пришел Единый с братом, - хмыкнул Неквисон, и диса, вздрогнув, замолчала, еще сильнее сгорбившись, пытаясь стать незаметнее.
   ...В отличие от Тримштада здешний постоялый двор был обозначен вывеской - над дверью на старых поржавевших цепях закрепили кусок доски, на которой была нарисована кружка пива с угрожающей сползти через край шапкой пены, а рядом - нечто, напоминающее кровать.
   Кажется, это означало возможность поесть и переночевать.
   Гейдрид вслед за Тенгилем перешагнула порог и испуганно охнув отступила: солому, устилавшую пол, в последний раз меняли, наверно, с год назад - она уже вся успел сопреть, а залитые жирными подливами столы не то, что никогда не протирались, их даже ножами никогда не пытались отскоблить.
   -В чем дело? - оглянулся Неквисон.
   -Здесь... Грязно... - с трудом выдохнула ведьма, зажимая рот рукою.
   Тенгиль Гадюка пожал плечами:
   -Не нравится, можешь проехать вверх по улице, остановиться переночевать при храме. Там с радостью примут и тебя, и твою ученицу. Особенно ее.
   Ведьма зло сжала губы и направилась к ближайшему свободному столу. Тяжелый посох, увенчанный птичьим черепом, оставлял в полу круглые отверстия и Тенгиль, проследивший за сейдконой взглядом, вдруг поймал себя на глупом желании - пройтись вслед за нею так, чтоб при шаге прикрыть дыру сапогом. Поймал, устыдился этой мальчишечьей затеи и отвернулся, выискивая взглядом хозяина заведения.
   Народу сегодня было мало. То ли постоялый двор перестал пользоваться популярностью, то ли не время еще было.
   -Ну и где этого сына тролля носит? - не выдержал Тенгиль.
   Хозяин постоялого двора, Берси Длинноногий, шагнул из-за двери, ведущей вглубь дома, и расплылся в улыбке:
   -Гадюка! Старый приятель! Какими судьбами?
   Неквисон скривился:
   -Море принесло. Накормишь?
   -Для тебя последнее выскребу!
   -Я не один, - Тенгиль мотнул головой в сторону стола, занятого Гейдрид и Аутню.
   И если сейдкона, усевшаяся на тяжелую дубовую лавку, приосанилась, вытянулась в струну, словно и не давил на плечи тяжелый плащ, расшитый камнями, то ученица ее, наоборот, сжалась в комок, уперлась взглядом в изрезанную ножами столешницу - словно старалась стать меньше и незаметнее.
   Берси, только заметивший спутниц Неквисона, помрачнел, метнул на них косой взгляд и тихо буркнул:
   -Зря ты сюда их притащил.
   -С каких пор ты не привечаешь женщин? - фыркнул Тенгиль. Шрам, располосовавший бровь, дернулся вверх.
   -Разве это женщины, - вздохнул Длинноногий. - Ты на их одежду посмотри. Это ж ведьмы. А у нас не ваши дикие фьорды... - он запнулся на полуслове, замолчал, словно хотел услышать ответ от Неквисона, так и не дождался и продолжил, тихо и сбивчиво: - Скажи спасибо, что за дверь не выгоняю.
   Воин дернул уголком рта:
   -Спасибо. Век благодарен буду.
   Длинноногий хмыкнул, и, вытащив из кошеля медную монету, задумчиво царапнул ребром грязную столешницу:
   -Ну, век - не век... Месяц хотя бы...
   Намек был понятен даже дураку:
   -Половины марки на благодарность хватит?
   Берси сгреб протянутый Тенгилем кусок серебра:
   -Я на четверть рассчитывал!
   -Вернешь разницу?
   Хозяин постоялого двора осклабился:
   -Лучше бесплатный совет дам.
   -Бесплатный?
   - Серебро в счет оплаты за постой и ужина. Значит, бесплатный... Девочек своих переодень. Я-то на все глаза закрою, а вглубь города пойдешь, кто-нибудь да заинтересуется. Даже если не посохом, так плащом с камушками. Хорошо блестит.
   Тенгиль покосился на ведьму. Об этом он совершенно не думал. Воин даже как-то по-другому посмотрел на своих спутниц. Это во фьордах плащ, шитый полудрагоценными камнями да посох с перчатками - знак статуса, а здесь... Две женщины в сопровождении одного мужчины. Явно не из бедных. Камни на плаще блестят, дорогие. Спороть, да по одному продать - до смерти безбедно проживешь, да еще и детям с внуками останется.
   -Что молчишь? - хмыкнул Берси, глядя на вытянувшееся лицо Тенгиля. - Стоит мой бесплатный совет половины марки?
   Воин медленно кивнул:
   -Дороже стоит.
   -Доплатишь?
   -В следующий раз.
   -Разорюсь я с вами, северными варварами, - вздохнул Берси. Правда, во вздохе звучал смех.
   Тенгиль пожал плечами:
   -Можно подумать, сам давно из Скании уехал.
   -Да посчитай, лет пять уже...
   Пустая болтовня начала надоедать Тенгилю, но оставался еще один вопрос, который, пожалуй, стоило задать первым, а не ждать:
   -С огнем давно проблемы?
   Хозяин постоялого двора помрачнел, оглянулся на пышущий жаром камин, жерло которого было закрыто тяжелой металлической ставней:
   -С полгода как. И говорят, эта зараза дальше ползет, - Тенгиль только сейчас заметил, что Берси держил левую руку как-то неуклюже, чуть отставив в сторону... Как будто она у него обожжена.
   -На западном побережье пока нет. Я недавно из викинга вернулся.
   -Из Дертоно -Лации идет, - кивнул Длинноногий. - Я слышал, там такое...
   -Про Лацию и речи нет, - отмахнулся Тенгиль. - Я еще с моим полурожденным братцем там был, видел, какая пакость там творится... Ты про него, кстати, не слышал?
   - Про Альва? Он года два назад здесь был, потом на юг подался... Говорил, то ли в Утрехтское герцогство попробует податься, то ли в Борнское... Не помню точно... А что? Никак ищешь его?
   -Соскучился, - фыркнул Тенгиль.
   Пока они разговаривали, постоялый двор постепенно наполнялся людьми. После того, как Длинноногому пришлось третий раз отвлечься на нового посетителя, Тенгиль понял, что разговор пора заканчивать:
   -Накормишь? - напомнил он.
   Берси кивнул:
   -Спать где ляжешь? Комнату наверху дать или в общем зале?
   Неквисон покосился на закрытый створкой камин. Он бы предпочел остаться внизу - и теплее будет, и спокойнее... Но, поскольку сейчас с ним были женщины...
   Воин вздохнул:
   -Давай комнату.
  
  
   Наверху оказалось ненамного лучше общего зала. Грязный пол, несколько небрежно брошенных тюфяков, затянутые пленкой бычьего пузыря окна...
   Сейдкона оглянулась вокруг и вздохнула:
   -Нам точно больше негде переночевать?
   Неквисон пожал плечами:
   -Я уже говорил - храм. Не забудь только, когда на постой проситься будешь, сказать, кто ты.
   Аудню, прислушивавшаяся к разговору, зябко передернула плечами, и опустилась на матрас - она явно не была расположена идти к монахам.
   -Неужели нет других постоялых дворов? - не выдержала ведьма. - Этот город такой огромный... Сколько здесь людей живет? Не меньше тысячи?
   -Да около пяти, говорят, - ухмыльнулся Тенгиль.
   Сейдкона пораженно уставилась на него. Она такое количество народа только на альтинге и видела:
   -И они все здесь?! В этом городе?!
   Воин пожал плечами:
   -Это приграничье. В столице - около сорока тысяч.
   -И здесь больше негде переночевать, кроме храма?! Нет ни одного постоялого двора?!
   -Есть, - равнодушно кивнул ее собеседник. - Но, когда тебе во сне там перережут глотку, жаловаться ко мне не приходи.
   -Я могу поставить защиту! Такую же, как в походе! - возмутилась Гейдрид.
   Из глубины комнаты послышалось тихое всхлипывание. Собеседники оглянулись - Аудню заснула сидя, привалившись плечом к стене и что-то чуть слышно бормоча себе под нос...
   -Разбудить? - вкрадчиво поинтересовался Неквисон. - Пойдешь другой дом искать?
   -Здесь останусь, - огрызнулась ведьма.
  
  
   Поутру Неквисон ушел в город, строго предупредив ведьму с ученицей, чтобы они не покидали постоялого двора - меньше всего воину сейчас хотелось выручать женщин из беды. Аудню молча выслушала просьбу - приказ, никак не отреагировав на слова Тенгиля, а вот Фритьофдоттир возмутилась:
   -Я хочу найти Альва! А если он здесь?!
   -Я обязательно спрошу, где он, - вздохнул Тенгиль.
   -А внизу ты не спрашивал?
   Воин пожал плечами:
   -Внизу его нет. Нет, ну может я уже, конечно, его не узнал...
   Сейдкона захлебнулась от его лицемерия - как можно забыть облик брата?!
   Неквисон прочел возмущение в ее глазах и фыркнул: то ли посмеялся над Гейдрид, то ли счел свои недавние слова забавной шуткой.
   ...Стоило за ним закрыться двери, как Аудню, до этого сидевшая, уставившись пустым взглядом в стену, вскочила с матраса.
   Накинула на плечи плащ, сколола его тяжелой фибулой и поспешила к выходу.
   -Ты куда?! - не выдержала ведьма. Конечно, ей и самой хотелось нарушить указание Тенгиля - и вообще, кто он такой, чтоб ей приказывать?! - но стоило только представить, сколько в этом пограничном городе живет людей, и становилось понятно, что заблудишься раньше, чем найдешь хоть что-то.
   -Скоро вернусь, - обронила диса и выскользнула за дверь раньше, чем Гейдрид успела еще хоть слово сказать.
   ...Тенгиль вернулся уже после полудня. Принес тяжелую кису, бросил ее на пол, оглянулся по сторонам:
   -А где твоя ученица?
   -Не знаю, - нервно откликнулась ведьма. Фритьофдоттир уже и сама начала переживать. Зря она ее отпустила. В прошлый раз поход дисы к курганам только чудом ничем плохим не закончился - но тогда рядом был Тенгиль, а сейчас...
   -Я же говорил, никуда не уходить!
   -Я ей не сторож!
   -Так твоя же ученица? - насмешливо фыркнул воин, и ведьма поспешно прикусила язык. Конечно, Неквисон и так понял, зачем сейдкона тащит с собой дису, но лучше бы он перестал об этом напоминать!
   -Не вернется до утра - уедем без нее, - сухо сообщил Тенгиль, опускаясь на колени рядом с сумою и развязывая ее.
   Вытащил из кисы шерстяной плащ, крашенный в синий цвет, протянул его ведьме:
   -Держи, накинешь вместо своего.
   Сейдкона недоумевающе уставилась на него:
   -Зачем?!
   -Твой слишком приметный, - пожал плечами Неквисон. - Ученица твоя, еще ладно, в таком наряде многие ходят, а на твой плащ позариться могут. С посохом тоже надо что-то сделать...
   Гейдрид, уже подхватившая теплую ткань, отдернулась в сторону, словно гадюку увидела:
   -Я с ним не расстанусь! Его тетка Эриннборг принесла, до того, как ее добрые соседи в горы забрали!
   Воин вздохнул, попытался воззвать к ее разуму:
   -Здесь не фьорды. Даже у нас уже признали вне закона нелюдей. Скоро и сейдом заниматься нельзя будет... А все законы - отсюда, к нам на север идут. Даже здесь на тебя могут косо смотреть, а поедем дальше, вглубь, там и вовсе скажут, что ты против Единого идешь.
   -Может, ты мне еще предложишь штаны надеть? - не выдержала ведьма.
   Пусть она и не была судьей на тинге, но основы законов знала: коли женщина обряжается в мужское платье, супруг, как узнает, может потребовать расторжения брака.
   Тенгиль усмехнулся:
   -Когда я возьму тебя в жены, это причиной для развода не будет. Обещаю.
   -Если, - сухо поправила его ведьма.
   Воин только шире улыбнулся:
   -Когда.
   Чуть слышно скрипнула дверь: диса перешагнула порог. Сейдкона, облегченно вздохнув - не придется нелюдь искать! - повернула голову и охнула: лицо ученицы было перепачкано грязью, плащ она где-то потеряла, а в глазах Аудню плескался страх...
   ...Выйдя утром с постоялого двора, ученица ведьмы направилась к храму Единого. Дорога сама ложилась под ноги. Узкие улочки петляли меж домами, грязь на дороге заляпала сапоги, а диса все спешила вперед. Казалось, что-то звало, что-то тянуло ее вперед. Она и сама не могла объяснить, что заставило выйти ее из постоялого двора. Казалось, тихий, едва слышный голос шепчет на ухо: "Пойдем!", зовет за собой, требует бежать вперед...
   Конечно, так бывало возле капищ - Вератюр и Вингнир часто звали добрых соседей в свои дома - но здесь-то нет старых богов! Местные поклоняются Единому!
   Пару раз диса поймала на себе изучающие взгляды. Аудню вздрагивала, приглаживала волосы, стараясь, чтоб из-под прядей не выглянул случайно краешек острого уха.
   Подол сарафана уже заляпался грязью. Каймовая вышивка лентой ободралась и неопрятным хвостом волочилась сзади - диса успела несколько раз наступить на нее. Настроение, и без того не особо радостное, с каждым мигом все сильнее ухудшалось.
   Самым противным было то, что ученица ведьмы и сама толком не могла бы объяснить, что выгнало ее с постоялого двора. Глупо рассчитывать, что здесь, в городе находящемся под рукою Единого, откликнется кто-то из старых богов...
   Понимая это диса несколько раз пыталась свернуть на боковую улочку, надеясь, что наваждение, зовущее ее к центру, пройдет, но стоило только сделать шаг в сторону, как в ушах противно начинало звенеть - боги, порой, бывают очень настойчивы.
   Был в этом городе и еще один недостаток - большинство домов было затянуто синей сеткой - прозрачной, невидимой глазу, но ощущаемой внутренним зрением. Эти странные неводы поднимались от земли, опутывали здания, плотной пеленой скрывали двери и окна... В первый момент, заметив это непонятное переплетение краем глаза, диса решила, что ей показалось - тем более, что над постоялым двором ничего подобного не было - но, чем глубже в городок продвигалась Аудню, тем чаще она замечала эти сети.
   Дома перед главной площадью были опутаны даже не сетью, а какой-то тканью - толстой, пульсирующей лиловым цветом, струящейся и дрожащей под порывами ветерка.
   Построенный на месте старого капища Храм Единого и вовсе был невиден под этим покрывалом. Пелена, окутывающая высокое строение, пульсировала ядовитым синим светом, и, даже зажмурившись, нельзя было укрыться от него. Диса попыталась прикрыть лицо ладонями, надеясь, что никто не заметит ее жеста, но свет, казалось, пронзал все преграды и противными пушистыми ворсинками щекотал кожу изнутри. А над всем этим горел странный символ - спираль, перечеркнутая короткой линией, соединяющей начало и конец.
   Аудню тихо всхлипнула, чувствуя, что еще чуть-чуть - и она не выдержит: закричит, заплачет, упадет...
   Впереди и сбоку что-то мелькнуло: словно эта мерзкая синяя пелена вдруг качнулась влево, открыв на несколько мгновений проход.
   Диса вздрогнула, отвела руки от лица, прищурилась, пытаясь разглядеть, что это было - благо, никто из местных жителей не обратил внимания на ее жест, решив, видно, что она прикрыла глаза от благоговения.
   По площади прошел, чуть подволакивая левую ногу, монах в серой рясе. Остановился подле неприметной узкой дверки, распахнул ее и прошмыгнул внутрь - синяя пелена колыхнулась из стороны в сторону, и диса только сейчас поняла, что над дверной створкой невидимого покрывала нет.
   Не думая уже ни о чем, надеясь только укрыться от этого лилового света, выжигающего все в голове, Аудню рванулась вперед, схватилась за дверную ручку, и, потянув ее на себя, проскользнула вслед за монахом внутрь храма.
   Здесь надоедливое сияние было чуть послабее, лилось лишь из-за спины, и диса смогла позволить себе проморгаться.
   К счастью, монах, вслед за которым она прошмыгнула внутрь храма, уже ушел, так что можно было оглядеться по сторонам.
   Узкий коридор, у самого потолка светящиеся ровным зеленоватым светом шары - странная, не знакомая магия, но по крайней мере, от нее не болела и не кружилась голова, - на полу - свежая солома.
   В храме Единого, зов, приведший Аудню внутрь здания, стал чуть тише, но дисе все равно казалось - прикрой глаза, прислушайся, и вновь услышишь: "Иди сюда! Поспеши!"
   Ученица ведьмы вздохнула и осторожно пошла вперед.
   Пол шел под небольшим наклоном, коридор вилял то вправо, то влево - видно, он уже ушел под землю и сейчас следовал по старинным катакомбам.
   Вскоре тоннель раздвоился, потом еще раз, и еще... Боковые проходы отходили под немыслимыми углами, но у дисы ни на миг не возникало сомнения, куда ей идти - чем дальше она шла, тем явственней звучал зов, манящий вглубь катакомб.
   Где-то на грани сознания билась мысль, что Аудню слишком повезло, что она смогла проникнуть сюда, что монах, ушедший вперед, может замедлить шаг, и диса обязательно нагонит его, что она может столкнуться с кем-то еще - не может же такая удача длиться вечно! - но зов был сильнее.
   Чем глубже спускалась Аудню. тем сильнее менялись тоннели. Кладка из ровных, плотно пригнанных между собой камней сменилась сперва огромными, плохо обтесанными булыжниками, затем - и вовсе слились в сплошные поверхности, напоминающие обломки скал.
   Солома с пола давно пропала. лишь кое-где валялись отдельные травинки. Потолок стал ниже, угрожающе навис над головой, а меж светящимися зелеными шарами появились синие: когда диса проходила мимо них, ученице ведьмы казалось, что она идет под водой.
   А потом коридор в очередной раз вильнул в сторону, и где-то там, впереди и слева, послышались голоса.
   Диса вздрогнула от неожиданности, и зов, круживший голову и ведший вперед внезапно приглушился, стал тихим, едва заметным - словно тот, кто вел Аудню, решил, что она уже достигла своей цели.
   Ученица ведьмы на миг остановилась, прижалась боком к стене, а затем осторожно, крадучись пошла вперед. Что бы не происходило - именно ради этого она и пришла сюда.
   Наверное.
   За углом обнаружилась огромная зала - на стенах были расположены гладко отполированные панели - бронзовые зеркала? - высокий потолок был едва различим в вышине. Зеленоватый свет, лившийся из расположенных на уровне человеческого роста шаров, придавал находящимся в комнате людям какой-то трупный вид - диса в первый момент даже решила, что перед нею драуги, но нет, все они были живы.
   Четверо мужчин одетых в монашеские рясы были заняты своими делами. Двое сидели за столами, перекладывая какие-то бумаги, третий замер возле стены, пытаясь что-то разглядеть в глубине мутного зеркала, а четвертый - видно, за ним Аудню и пришла - замерев неподалеку у входа, скинул с головы капюшон и торопливо что-то пил из глиняной кружки.
   Допил, поставил на край стола и выдохнул:
   -Все. Что ты там спрашивал?
   -Как обычно, - оглянулся монах, изучавший зеркало. - Как прошел тур? - ладонь его застыла на гладкой поверхности, словно он нащупал там что-то важное.
   Его собеседник пожал плечами:
   -Средне. Десять проколов, но поймать удалось всего троих. Шестеро сбежали обратно, один - мимо... - помолчал и тоскливо добавил: - Как же мне надоела эта деревня! Я уже устал здесь торчать. Хочу домой, хочу настоящего кофе, а не этих помоев... Шоколада хочу, в конце концов!.. Слушайте, может, пнем местных? Пусть они в Винланд смотаются... Одна экспедиция, это не так уж и много... А у нас зато какао будет!
   Монахи захохотали в голос - диса так и не поняла, что же смешного было сказано. Впрочем, она и так понимала, хорошо если половину. Вроде слова все знакомые - да и каждый из добрых соседей любой человеческой речью владеет - но все вместе звучало какой-то непонятной тарабарщиной.
   -Какао ему, - фыркнул один из сидевших за столом - Аудню только сейчас поняла. что это молодой парень, ее ровесник. - Может, тебе еще и шампанского? Здесь как раз лет через тридцать додумаются бузиной пино нуар улучшать. А там, глядишь, и до осветления недалеко.
   -Лучше вельшрислинг, - мягко поправил его второй. Глаза подернулись легкой пеленой мечтаний. - Местный Пьер Периньон еще не скоро появится.
   -Не люблю плесень, - отмахнулся первый и вновь повернулся к пришельцу: - так показывай, кого поймал.
   -Может, сперва расходник все-таки дашь? - фыркнул его собеседник. - Смысл два раза бегать?
   -Три расходника? - сидевший за столом вскинул руку, показывая три пальца.
   -Одного хватит. Я все выпускать не буду.
   -Сходишь? - Молодой покосился на стоявшего возле стены.
   Тот вздохнул, сделал шаг в сторону, провел ладонью по ближайшему зеркалу, и то легко сдвинулось в сторону, открыв узкий проход, освещенный все теми же зелеными шарами...
   Ждать ушедшего пришлось не долго. Выглядывающая из-за угла диса даже не успела сообразить до конца, что происходит, как монах вернулся, волоча за руку зареванную девчонку лет шести. Пленница дернулась в сторону, показавшийся из-под подола синего сарафана длинный коровий хвост попытался обвиться вокруг ноги монаха, но тот оказался быстрее - наступил на кончик, а когда девчонка взвизгнула от боли, хохотнул и резко толкнул ее в плечо, заставляя выйти вперед.
   Аудню зажала руками рот, поняв, кто перед нею.
   Хульдра. Дитя Сокрытого Народа
   Но... Как она здесь оказалась?! Зачем ее привели сюда?
   Монах широким размашистым шагом вышел на середину залы, остановился напротив девчонки и вскинул левую ладонь - блеснул широкий обод кольца. На кончиках пальцев возникли крошечные синие искры. Разбухли до размера ячменного зерна, а затем соскользнули вниз к ладони, обтягивая кожу в какое-то подобие перчатки. Дошли до запястья - и в тот же миг посланник Единого резко дернул кистью, словно отбросил что-то в сторону.
   Перчатка раскололась, осыпалась легкими брызгами, и на пол упал, приземлившись на четыре ноги, созданный из воды гепард. Прозрачная, похожая на ожившую статую из горного хрусталя, огромная кошка зевнула, хлестнув себя хвостом по телу - в разные стороны полетели мелкие капли.
   Монах опустил руку, прикоснувшись ладонью к водяному зверю - пальцы легко прошли сквозь призрачную шкуру, погрузились в состоящую из множества струек плоть - и ласково, напевно обронил:
   -Фас.
   Зверь прыгнул вперед.
   Диса истошно завизжала, увидев, как призрачные клыки полоснули по горлу девочки, и та начала заваливаться на спину...
   Упавшая на пол ледяная статуя раскололась на множество кусков.
   Гепард осыпался легкой капелью, которая через несколько мгновений вновь впиталась в кольцо на руке посланника Единого...
   Сидевший за столом монах первым понял, что у состоявшегося спектакля оказалось слишком много зрителей. Вскочил, и, прежде чем Аудню успела хоть что-то сообразить, вытащил ее из коридора в залу. Не дождался, пока она замолчит, и резко хлестнул свободной рукою по щеке:
   -Заткнись.
   Диса вздрогнула, закусила губу и застыла, напряженно глядя на монаха, а тот осторожно коснулся волос пленницы, завел прядь с лица, и усмехнулся, разглядев заостренное ухо:
   -Нелюдь! - оглянулся на своих друзей. - Вальдо, ты опять не закрыл виварий? Я уже сто раз предупреждал.
   Аудню вдруг поняла, что зов, манивший ее сюда, стих.
   -Да закрывал я! - возмутился тот, кто привел девочку.
   -"Закрывал"! - возмущенно фыркнул монах, до этого молча сидевший за столом. - Следить за клетками надо! А то ты так закрываешь, что мне потом вивисекторскую по три раза отмывать надо.
   Диса почувствовала, что дрожит всем телом - прислушайся, и услышишь, как стучат ее зубы.
   -Я закрывал! - упрямо повторил посланник Единого. - Можешь пойти проверить, все замки на месте.
   -Но не сверху же она пришла!
   -Да какая разница, даже если сверху, - отмахнулся монах, создавший водяное чудовище. - У меня как раз еще пара ундин остались... Вот сразу и проверим...
   -Опять лед? - скучающе поинтересовался тот, что привел девочку.
   -Зачем повторяться? Попробуем обезвоживание.
   Новый жест - резкий, рваный - и на пол рухнули уже две рыси: зеленая, созданная из затхлой болотной воды, и прозрачно-синяя, будто из клочка неба сотворенная. Хищники скользнули вперед, ощерив огромные клыки...
   Испуганно пискнув, диса отступила на шаг. Еще один... И лишь потом поняла, что ее уже никто не держит.
   Встретилась взглядом с насмешливыми глазами монаха... И рванулась прочь, подгоняемая насмешливым свистом и улюлюканьем.
   Звери летели следом.
   Юбка путалась под ногами, Аудню уже несколько раз наступила на подол, и чудом не упала, смогла удержаться... А рыси словно играли с ней: почти настигали, уже были готовы кинуться на спину, но вдруг отставали, замедляли шаг, а затем вновь мчались вперед, норовя вонзить клыки...
   Диса уже начала задыхаться от изнеможения. Голоса монахов давно стихли, а бесконечные коридоры все кружили перед глазами... и после очередного поворота ученица ведьмы вдруг выбежала навстречу тем самым хищникам, что до этого гнались за ней.
   Аудню резко остановилась, хватая ртом воздух, чувствуя, что сейчас рухнет на пол... Рыси оскалились, зарычали протяжно и громко. Голоса их походили на человеческий крик... А затем прыгнули вперед.
   Ученица ведьмы взвизгнула, отшатнулась, рухнув на спину, больно ударившись головой о пол... Звери пронеслись над нею и, врезавшись в стену, осыпались капелью.
   Диса лежала, уставившись пустым взглядом в потолок и хватая ртом воздух. Ей уже было все равно. Проявятся - не проявятся, кинутся - не кинутся... Главное, чтоб это все быстрее закончилось.
   Но сердце мерно отмеряло биением мгновения, а звери все не появлялись.
   Аудню медленно села, тряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями. Провела ладонью по щеке, вытирая грязь, брызнувшую на лицо после исчезновения зверей - а точнее, просто размазывая ее по коже.
   Как ей удалось выбраться наружу, диса особо и не запомнила. Брела по каким-то коридорам, петляла по лабиринту, уже ни на что не надеясь, и не особо задумываясь о том, что же заставило хищников бросить жертву. Все, что ей хотелось, это чтоб это все как можно скорее закончилось, а потому она даже особо не удивилась, увидев, что проход окончился грубо сколоченной дверью.
   Ученица ведьмы толкнула ее, ожидая даже, что она вновь столкнется с монахами.
   И шагнула на улицу перед храмом.
   Диса не запомнила, где и когда она потеряла плащ с фибулой...
   ...Рассказать все это своим спутникам, беглянка не смогла. Пусть ведьма и пыталась получить хоть какие-то ответы, но Аудню молчала. Уселась на набитый соломой тюфяк, скорчилась, обняв руками колени, и разревелась, дрожа всем телом.
   -Турсово отродье! - потрясенно выдохнул Тенгиль. Каждая слезинка, с щелканьем упавшая на пол, превращалась в крошечные мутноватые кристаллы.
   Воин наклонился, подобрал один, дыхнул на него, зажав между большим и указательным пальцем и, переведя ошарашенный взгляд на Гейдрид, прошептал:
   -Адамант...
   Диса плакала навзрыд. Вытирала ладонью слезы с щек, не обращая никакого внимания на то, что острые грани камней, падающих на пол оставляют мелкие ссадины. Хлюпала носом... А потом и вовсе, не обращая внимания на соседей по комнате, шумно высморкалась в подол сарафана.
   Впрочем, Тенгилю было не до того, чтоб рассматривать ноги дисы. Неквисон перехватил запястье Аудню за мгновение до того, как она выпустила ткань и мрачно поинтересовался:
   -Это кровь?
   Незадачливая ученица ведьмы вновь хлюпнула носом и опустила взгляд - на синей материи расплылось неопрятное бурое пятно: видно одна из рысей успела полоснуть сзади когтем по ноге - порвала подол, поранила икру, а диса, в спешке даже не заметила.
   -Н-наверно...
   Ткань уже начала подсыхать, и там, где нити были перепачканы, сами по себе вдруг начали возникать, словно из воздуха, крошечные алые кристаллы.
   Тенгиль фыркнул, присел на корточки рядом с Аотни и бесцеремонно ухватил ее за щиколотку, чуть повернув ногу вбок и разглядывая рану. Кровь подсыхала такими же минералами. Крошечные остро ограненные кристаллики обсыпали ногу, спустились в ботинок. Неквисон, не обращая внимания, на слабые возражения дисы, легко стянул его и высыпал на пол горсть яхонтов.
   -В первый раз вижу. Это у всех нелюдей теперь так?
   Кровь продолжала сыпаться из раны мелкими драгоценными кристаллами.
   -Нет, - проскулила диса. - Я не знаю. Такого не было никогда. Никогда такого не было.
   -Перевязать надо, - вздохнул Неквисон. - И хотя бы травы какие-нибудь приложить.
   Сейдкона вскинула на него испуганный взгляд:
   -Я не разбираюсь в травах! Тетка Эриннборг никогда не учила. Она только сейдом занималась!
   -Я знаю травы, - всхлипнула диса. -Я в них разбираюсь.
   Тенгиль встал:
   -Говори, что надо. Вернусь, перевяжем и потом подумаем, почему у тебя кровь и слезы в камни превращаются.
  
  
   Вернулся он когда уже начало смеркаться. Прошел по темнеющим улицам, старясь не стать в грязь, ступил на порог постоялого двора, потянулся к дверной ручке и замер, услышав какой-то невнятный писк.
   Тенгиль оглянулся по сторонам, пытаясь разобрать, откуда доносится звук.
   Что-то легко и упруго ударило по ботинку, и воин опустил взгляд. У самой ноги билась, отчаянно трепеща тонкими стрекозиными крылышками маленькая, не больше полупальца величиной, девчонка в цветастом сиреневом платье. Левая нога крошки по щиколотку ушла в каплю смолы, налипшую между досками и мелкая нелюдь никак не могла вырваться.
   Неквисон удивленно прищурился - похоже, это было что-то местное, во фьордах он таких не видел. А на юге, кстати, что-то о таких стрекозах говорили.
   Гадюка приподнял носок сапога, чуть сдвинул его в сторону - подошва угрожающе нависла над головой малютки... Та и не заметила ничего, продолжая отчаянно вырываться из плена.
   Воин вздохнул и отступил в сторону. Отставил вбок сумку с травами, склонился над мелкой нелюдью, двумя пальцами перехватил крылатое существо за талию, ловко прижав крошечные ручки к тоненькому тельцу - стрекоза отчаянно заверещала, пытаясь вырваться из плена - а затем ковырнул указательным пальцем каплю смолы, освобождая ногу крошки. Та испуганно пискнула и затихла, а Тенгиль резким движением подкинул мелкую нелюдь в воздух, как стрижа - слетка и, подхватив сумку, распахнул дверь постоялого двора.
   К ночи здесь уже набрались люди. Кто-то неспешно потягивал пиво из кружек, кто-то уже готовился отойти ко сну, поудобнее укладываясь рядом с пышущим жаром камином - то, что жерло его было закрыто металлической ставней лишь позволяло людям усесться поближе, не более того. Видно местные жители уже знали, что через холодное железо огненный дух не вырвется...
   Тенгиль Гадюка с удивлением рассмотрел среди путешественников, располагающихся ко сну, молодую женщину, баюкающую ребенка и тихонько мурлыкающую под нос старинную колыбельную:
   -Засыпай, черноглазый поросенок, падай в бездну с голодными призраками...
   Неквисон хмыкнул - уж он-то эти слова помнил с детства. Мать Альва часто пела ее...
   Похоже, песни фьордов уже добрались и на материк. Или наоборот, были привезены отсюда?
  
   За ночь льняная ткань, которой перебинтовали ногу Аутню потемнела и, пропитавшись кровью, стала жесткой, хрусткой. На каждой нити застыло множество алых кристаллов, до безумия напоминающих плохо отполированные драгоценные камни - словно бусы нанизали. Тенгиль хмыкнул и спрятал грязную тряпицу в кошель, решив позже проверить у ювелира - так же, как вчера, до покупки трав, проверял адаманты.
   Травы мало помогли. Пусть они и остановили кровь, но края раны все еще не сошлись, и периодически из нее вновь начинали сыпаться мелкие минералы.
   Диса при ходьбе сильно хромала.
   Тенгилю очень хотелось предложить оставить ее здесь, но сейчас, когда у нелюди вместо крови и слез сыпались драгоценные камни, бросать ее было безумием.
   -В седле удержишься? - мрачно спросил воин.
   Аудню склонила набок голову, словно прислушиваясь к себе, а затем медленно кивнула.
   Убедить сейдкону оставить посох, Тенгиль так и не смог. Гейдрид спрятала в седельную сумку свой шитый камнями плащ, накинула на плечи простой шерстяной, но это было наибольшее, на что она решилась. Уложив клюку поперек седла, ведьма хмуро обронила:
   -Поехали.
   Неквисон только вздохнул. Он подозревал, что ничем хорошим это не кончится.
   Из города они выехали спокойно. Проблемы начались уже ближе к полудню.
   Бредущие навстречу человеческие фигуры, сейдкона и диса сначала и не заметили - а Тенгиль не озаботился тем, чтоб привлечь их внимание.
   Они были еще далеко, и Гейдрид сразу и не рассмотрела, кто это. Лишь когда путники приблизились на десяток ласов, стало понятно, что в сторону оставленного городка медленно идут трое монахов в одинаковых коричневых рясах.
   Гейдрид раньше видела посланников нового бога всего пару раз - в Хедебю за месяц до изгнания Альва, да на Альтинге присутствовал один монах. Точнее даже не на общем собрании Скании, а перед ним - появился за пару дней, обошел палатки, поставленные для лендрманов и ярлов, о чем-то пошептался с пришедшими на тинг вольными людьми, бросая косые взгляды на мрачно наблюдавшую за ним ведьму, и пропал перед самым голосованием - то ли ушел куда-то, то ли затерялся в толпе.
   Диса, тоже наконец разглядевшая, кто идет навстречу, побледнела и поспешно натянула поводья своего пони, не стремясь остановить его, но лишь пытаясь отстать, спрятаться за спины спутников. Аудню так и не рассказала спутникам, что же она увидела в храме, а потому, Тенгиль бросил на нее косой ироничный взгляд, явно проглотив какую-то насмешку, и перевел глаза на идущих навстречу монахов.
   Те словно только этого и ждали: ускорили шаг, стремясь побыстрее приблизиться к путникам - или просто как можно быстрее попасть в оставленный городок? - и вскоре уже остановились напротив путешественников. Пришлось остановиться и Тенгилю со спутницами: разъехаться сразу не получилось, а начнешь объезжать, слишком много ненужных вопросов начнется.
   -Мир вам, - ласково пропел один из посланников нового бога, откидывая с головы капюшон.
   Толстенький, с неровно росшей щетиной и прозрачно-голубыми водянистыми глазами, монах казался карикатурой на человека. Особенно это впечатление усилилось, когда оставшиеся посланники Единого тоже скинули капюшоны - как выяснилось, под ними скрывались мальчишки лет пятнадцати: худые, светловолосые, похожие как братья.
   Рука пожилого монаха на миг застыла около лба, а затем сдвинулась в странном жесте - сейдкона до конца даже не поняла, что за знак начертил в воздухе незнакомец - но в лицо вдруг толкнул упругий легкий ветерок, а в ушах зазвенело.
   Тенгиль оскалил зубы в усмешке:
   -Спасибо, монах, но благословение твоего бога нам не нужно.
   Гейдрид удивленно уставилась на него. Она уже как-то уверилась в том, что Тенгиль отказался от веры в Вератюра и Лодура, и совершенно не ожидала такого ответа. Пусть даже воин и говорил, что к алтарю Единого водил жену, а не ездил сам, но Фритьофдоттир была уверена, что он просто умалчивает.
   Монах отступил на шаг, прищурился, меряя путешественников долгим взглядом:
   -Что ты, сын мой, благословение Единого нужно всегда и всем...
   Сейдкона вдруг поймала взор одного из послушников: напряженный, суровый... И слишком взрослый. Но мальчишка, встретившись глазами с ведьмой, поспешно отвернулся, делая вид, что высматривает что-то на горизонте.
   -Или не всем, и не всегда, - фыркнул воин. Покосился на Гейдрид и скомандовал: - Поехали, - а затем, не дожидаясь, пока монах отойдет в сторону, направил коня прямо на него.
   Посланники Единого встревоженными птицами порскнули в разные стороны. Аудню, молчаливо выглядывающая сзади, хихикнула и толкнула коленями пони, заставляя его пойти вперед. Сейдконе пришлось замкнуть эту крошечную кавалькаду.
   Фритьофдоттир уже почти проехала мимо монахов, когда мальчишка - тот самый, что до этого ее разглядывал, - вдруг остановил глаза на лежащем поперек седла посохе и гневно выдохнул:
   -Ведьма! - а в следующий миг ее резко дернули за плащ, пытаясь стащить с коня.
   Сейдкона с трудом удержалась в седле, оглянулась, сомкнув пальцы на гладко отполированном древке. Птичий череп зло защелкал клювом, а в глазницах вспыхнули алые огоньки.
   Тенгиль оказался проворнее. Вклинился конем между сейдконой и разбушевавшимся послушником, сапогом оттолкнул мальчишку:
   -Жить надоело, турсово отродье?! - на выбившемся из-под рубахи кожаном ремешке блеснули серебряные подвески - несколько повешенных в ряд молоточков Вингнира.
   Тот, получив мощный удар поддых, неловко сел на землю, в самый последний миг выпустив плащ ведьмы и чудом не стянув ее с коня.
   Послушник зло сжал губы, и резким, коротким движением вскинул руку, выводя в воздухе странный знак.
   Диса испуганно охнула, закрыв лицо руками и чудом не выронив поводья...
   Толстенький монах с совершенно неподходящей его телу скоростью юркнул к послушнику, перехватил ладонь своего спутника в воздухе и прошипел:
   -Не смей! Не сейчас!
   Ведьма захлопнула рот, проглотив рвущийся с губ сейд - заклятье: это не родные земли, здесь уже нет старых богов, запрещено колдовство. Нельзя лишний раз давать повод для гнева. Тенгиль сам сможет разобраться, что делать. Мужчина же он, в самом деле!
   -Она ведьма! - рявкнул молодой послушник, не отводя бешенного взгляда от замершей сейдконы. Та сжала пальцы на посохе. Птичий череп на верхушке недовольно клацал клювом: огоньки в обращенных к небу глазницах безудержно танцевали, норовя вырваться на свободу.
   Неквисон уже потянул меч из ножен, когда пожилой монах, выпустив руку послушника, рванулся к воину, повис у него на стремени:
   -Простите мальчишку, господин, он не ведает, что творит. Молодой, глупый.
   В глазах послушника горела ненависть, словно он был готов в любой момент, даже безоружным кинуться на всадника, но его напарник, такой же молодой, но более спокойный, обеими руками вцепился ему в плечо, что-то успокаивающе нашептывая, и боевой парнишка замер, зло сцепив зубы и не отводя гневного взгляда от Гейдрид.
   Диса сжалась в комок, опустила голову, боясь лишний раз звук издать и молясь про себя, чтоб ее не заметили. Перед глазами все стояли события в подземелье... Она была уверена - если монахи решат напасть, с той страшной, водяной силой не справится даже воин, одолевший немертвого...
   Тенгиль медленно отпустил меч, перевел взгляд на монаха и, бросив косой взгляд на спутниц, хрипло скомандовал:
   -Поехали.
   Дождался, пока Аудню и Гейдрид тронутся в путь и лишь потом толкнул коленями своего коня, посылая его в дорогу.
   Монахи долго стояли, смотря в след путешественникам...
   И лишь когда те отъехали на порядочное расстояние, молодой послушник не выдержал, вскочил:
   -Почему вы меня остановили?! Она ведьма! Он - язычник! Они не верят в Единого и...
   Толстый монах хихикнул:
   -Когда кара Единого постигает еретиков - не стоит подсказывать им, откуда она пришла... - помолчал и тонко улыбнулся: - А вот теперь уже самое время...
   Послушник довольно осклабился и вскинул руку, вырисовывая в воздухе сложный жест.
  
  
   Диса никак не могла поверить, что все закончилась благополучно. Аудню вздрагивала, оглядывалась на оставшихся позади монахов... и каждый раз натыкалась на насмешливый взгляд ехавшего последним воина.
   И именно она увидела, как от оставшихся далеко позади, ласах в двадцати, не меньше, монахов, отделилась огромная полупрозрачная, текучая фигура, как она взвилась в воздух, хлопая крыльями и поднимаясь все выше и выше...
   Диса испуганно завизжала, тыча пальцем за спину Тенгилю, не в силах произнести ни слова.
   Неквисон резко обернулся, положив руку на рукоять меча.
   Вслед путникам летел, плавно скользя в восходящих потоках воздуха, огромный, раза в три больше обычного, созданный из воды беркут. Лучи солнца пронзали прозрачное, искрящееся тело, переливавшееся всеми цветами радуги, разбрасывали многочисленные солнечные зайчики. Темные, созданные из затхлой болотной воды когти, выделялись черными трещинами...
   Мгновение, второе... И птица, заклекотав, упала с небес, норовя вцепиться когтями в лицо сейдконе.
   Ведьма резко дернулась в сторону, уходя из-под удара. Пальцы сжались на посохе. Гейдрид вскинула руку с клюкой над головою, выкрикнула слова старого сейда...
   Порыв ветра ударил в птицу, отбросил ее назад. Сорвавшиеся с прозрачных крыльев капли воды окропили путешественников мелкой капелью, а птица, упрямо взмахнув крыльями, вновь спикировала вниз...
   На этот раз на ее пути стал Тенгиль - рубанул резко, наотмащь, метя по крылу птицы. Меч лишь скользнул по прозрачным перьям, словно они были не из переливающейся с места на место, не застывшей воды, а, по меньшей мере, из горного хрусталя.
   Но, по крайней мере, это заставило птицу уйти на новый круг.
   Диса дрожала всем телом. От одного взгляда на водяное создание у нее кружилась голова и пересыхало во рту. Все, что Аудню могла сделать - лишь смотреть...
   Прозрачный беркут вновь упал с небес, вцепился когтями в посох ведьмы, вскинутый над головой, ударил клювом, норовя попасть по руке, а, когда та от страха дернулась в сторону, опять рванулся вверх.
   Гейдрид выдохнула слова заклятья-сейда... Но было уже поздно - гладко отполированное дерево сухо хрустнуло в ее руках, и на землю упали обломки посоха. Полупрозрачные, мутные перья птицы лишь легкий ветерок щекотнул.
   Беркут вновь упал с небес, легко уйдя от удара мечом и вцепившись когтями в руку Неквисону, ударил, метя в голову.
   Воин дернулся в сторону, и клюв лишь слегка скользнул по коже, не пробив черепа, но по щеке Тенгиля потекла кровь. Сорвав с пояса короткий кинжал, Неквисон попытался поразить им птицу, но сталь лишь скользнула по перьям, и птица вновь взмыла в воздух, заклекотав громко и насмешливо...
   А в следующий миг рухнула на землю.
   Клюв беркута был перепачкан в крови.
   Тенгиль хрипло дыша, опустил руку. Ведьма даже не сползла, рухнула с коня на землю, вцепила обеими руками в обломки посоха, пытаясь их соединить, еще на что-то надеясь... Птичий череп на вершине тоскливо щелкнул клювом в последний раз, из пустых глазниц выскользнул, рассеиваясь в воздухе, тонкий дымок. Неквисон скользнул усталым взглядом по обвисшей дохлой медузой груде перьев, перевел взгляд на Гейдрил и буркнул:
   -Бесполезно.
   -Можно ремнями связать! - ведьма больше себя успокаивала, чем верила, что у нее что-то получится.
   -Сейд ты тоже ремнями свяжешь? - хрипло обронил он.
   Диса наконец ожила:
   -Ч-что... Что случилось?
   Тенгиль бросил на нее косой насмешливый взгляд:
   -На нас напали, - ласково, как несмышлёному младенцу пояснил он. Струйка крови на щеке начала подсыхать, и он смахнул ее рукавом. Капли, сорвавшись, упали на траву, и молодые побеги почернели, скукожились.
   Неквисон поймал ошарашенный взгляд Аудню и хмыкнул:
   -Кровь ядовитая.
   -А так бывает?! - пораженно выдохнула диса. Запнулась и попыталась начать снова: - Это твой Дар такой?! Разве такие бывают?
   -Как видишь... Откуда эта зараза пришла? - задумчиво протянул он, мгновенно потеряв интерес к ученице ведьмы и оглядываясь по сторонам.
   -От монахов! - всхлипнула Аудню. - Монахи прислали.
   Воин только фыркнул, не поверив ни в единое слово:
   -Да они сбежали, едва эта тварь появилась! Вон, посмотри, нет нигде.
   Диса сжала губы и опустила взгляд.
   Обломки посоха ведьма спрятала в седельной сумке.
  
  
   Рана, нанесенная водяной тварью, и не думала заживать. Разошедшиеся края набухли, сочились - даже не кровью, - мелкими красными кристаллами. К исходу второго дня диса уже не могла ступить на ногу. Травы, которые должны были помочь быстрому заживлению, совершенно не действовали. Чары сейдконы слегка сняли боль и жар, но Аудню чувствовала себя все хуже.
   По крайней мере, водобоязнь у нее не проявилась: пить диса могла нормально - благо, пока путешественники ехали вдоль реки, недостатка в этом не было.
   К полудню третьего дня на горизонте появился небольшой лесок, и всадники чуть пришпорили коней: чем дальше путешественники шли на юг, тем жарче становилось, трава уже перестала подмерзать по ночам...
   Одинокую человеческую фигуру первой заметила диса. Незнакомец в серой дорожной одежде сидел на земле, чуть согнув ногу в колене и опершись спиною о дерево. Набегавшая речная волна лениво лизала его сапог, а сам путешественник даже не пытался отодвинуться.
   Услышав шум, странник медленно, даже чуть неуклюже, встал, повернулся к всадникам, шагнув навстречу им и беззастенчиво разглядывая.
   Тенгиль прищурился, оценивая незнакомца.
   Высокий, жилистый, привычен держать оружие. С длинных, до середины груди, светлых волос стекали струйки воды, словно странник только недавно плавал в реке и не озаботился тем, что намочит одежду. Наброшенный на одно плечо серый плащ опускался до земли, прикрывая левое бедро - а значит, мог использоваться вместо щита. Глаза цвета ячменного пива смотрели насмешливо и чуть напряженно.
   -Здоровья вам.
   Неквисон медленно кивнул:
   -И тебе того же, коль не шутишь. Кто ты и откуда?
   Незнакомец, чуть поморщившись, пожал плечами:
   -Путешественник. Еду по делам.
   -А где твой конь? - не успокаивался воин: насколько он помнил, до ближайшего города была еще неделя пути, не меньше.
   Путник хмыкнул, дернув уголком рта:
   -Пасется неподалеку.
   Назойливый ветерок, дующий от воды, дергал полу плаща, на миг откинул его в сторону - и диса охнула, зажав рот ладонью: левая кисть у незнакомца была прозрачной, словно из мутной воды состоявшей.
   Путешественник бросил косой взгляд на свое запястье, чуть пошевелил пальцами, словно на лангелейке играл, и резко отступил назад, прижавшись спиною к дереву. На запястье проявилось крошечное пятно розоватой кожи, растянулось, увеличиваясь в размере, заползая на пальцы, будто незнакомец перчатку надевал.
   Неквисон толкнул коленями коня, заставляя его пойти вперед.
   В руке незнакомца сам собой возник прозрачный, изо льда созданный меч:
   -Ни шагу дальше, воин, - сухо обронил путешественник.
   Тенгиль чуть склонил набок голову, словно букашку разглядывал.
   -Я не враг вам, - в голосе незнакомца звучала злость. - Езжайте своей дорогой.
   Гейдрид закусила губу. Она уже видела водяную птицу, помнила на что та способна... А теперь им еще и человек водяной встретился.
   Или - не человек?
   Нелюдь.
   -Убей его! - не выдержала диса.
   Тенгиль бросил на нее косой взгляд, но промолчал, вновь переведя глаза на незнакомца. Конь Неквисона сделал крошечный шажок вперед.
   -В твоем теле очень много крови, воин, - выдохнул сквозь зубы водяной нелюдь. - И высохнуть она может в один миг. Вся.
   На шее, рядом с нижней челюстью, пульсировало синим цветом крошечное пятно. Переливалось, перетекало... Словно клочок маски, прикрывающей истинное лицо отлетел, а под нею струилась и перетекала вода...
   -Кто ты такой? - хмуро спросил Тенгиль. Оружия он пока так и не достал.
   -Какое вам дело до меня?! Езжайте своей дорогой! - упрямо повторил незнакомец.
   -Убей его! - все не успокаивалась диса. - Убей его! Ты видел таких как он! Ты видел того водяного беркута! Это из-за них изгнали всех нелюдей! Это из-за них таких, как я, признали вне закона! Из-за него народ дис ушел за водопады!
   -Ты путаешь причину и следствие, - хрипло обронил нелюдь, даже не пытаясь посмотреть в ее сторону. - Мы пришли сюда, когда появились разрывы, потому что истончилась грань. Но тонка она стала не из-за нас.
   -Убей его, - назойливой мухой зудела диса. - Убей его!
   Тенгиль бросил на нее косой насмешливый взгляд, и, чуть натянув поводья и отклонившись назад, заставил коня отступить на несколько шагов, встав вровень с Аудню. Сорвал с пояса короткий нож и, сунув его в руку ученице ведьмы, скомандовал:
   -Вперед.
   -Что?! - охнула та.
   -Тебе нужен его труп, - добродушно пояснил воин. - Нож у тебя есть. Вперед.
   -Но... Я... Я не могу!.. Я не умею!.. Я...
   Тенгиль, встретившись взглядом с ошарашенной сейдконой, скорчил недовольное лицо:
   -Бесполезная у тебя ученица. Ничего-то она не умеет, - и, обращаясь уже к самой дисе, благодушно вздохнул: - Не бойся, похороним мы тебя по обычаям, - а затем, не дожидаясь ответа женщин, послал коня чуть вбок, по большой дуге объезжая замершего водяного. Оглянулся: - Вы едете? Или с ним куковать будете?
   Ведьма страдальчески закатила глаза, но послушно поехала вслед за Гадюкой.
   Диса осталась один на один с незнакомцем. Тот по-прежнему стоял неподвижно, держа меч перед собою, готовясь в любой момент отразить атаку...
   Аудню перевела взгляд на зажатый в руке кинжал, замерла, словно на ядовитую змею смотрела, всхлипнув, выронила его на землю, - и бросилась догонять спутников.
   Неквисон далеко не уехал. Ухватился за поводья пони, на котором ехала диса и мягко, вкрадчиво поинтересовался:
   -Где мой нож?
   Диса ойкнула, оглянулась: водяной опустил руку с мечом, но в ножны его пока не убрал - если у него были ножны.
   Тенгиль страдальчески закатил глаза и развернул коня.
   -Ты куда?! - вцепилась в руку Неквисону ведьма.
   -Он выкован из исфаханской стали, - ласково, как малолетнему ребенку пояснил Гадюка. - Стоит дороже, чем твоя ученица, даже если ее через пару лет в гарем продать.
   И не дожидаясь, пока женщины начнут возмущаться, вновь направил коня к водяному. Остановился, немного не доехав и, показав подбородком на воткнувшийся в землю нож, попросил:
   -Подай, будь добр.
   Водяной смерил его долгим взглядом, коротким движением заставил ледяной меч раствориться в воздухе, наклонился, легко выдернул нож из земли и протянул его Тенгилю - рукоятью вперед. С пальцев левой руки капала вода.
   -Спасибо, - кивнул воин, забирая оружие, и пришпорил коня.
   Незнакомец проводил его долгим взглядом.
  
  
   Река виляла, словно была проложена огромной змеею, проползшей когда-то от истока к устью - а может, так оно и было? Лес подходил к самому берегу, и путешественникам приходилось следовать за извивами русла, чтоб слишком уж далеко не отъезжать от воды.
   Ведьма заподозрила, что что-то не так, уже ближе к вечеру, когда только начало смеркаться. Остановилась, резко натянув поводья коня, оглянулась.
   -Ты где там застряла? - недовольно поинтересовался уехавший вперед Тенгиль.
   -Подожди, - хмуро откликнулась Фритьофдоттир. Что-то было не так...
   Солнце уже почти скрылось, когда из-за очередной излучины выехал всадник на вороном коне. Светлые длинные волосы он стянул в хвост, завязав узлом, а фибула, удерживающая серый плащ на левом плече, казалась выточенной из горного хрусталя.
   -Он следил за нами! - ойкнула диса, прижав руку к губам и от испуга закусив кулак.
   Тенгиль пожал плечами:
   -Только если с самого начала, - поймал вопросительный взгляд ведьмы и пояснил: - Он сразу поехал за нами.
   -Ты знал это и ничего не сказал?! - возмутилась ведьма. - А вдруг бы он напал?! И что ему вообще надо от нас?!
   Неквисон тяжело вздохнул и, тихо буркнув:
   -Вечно от женщин одни проблемы, - направился навстречу одинокому всаднику.
   Конь у него, надо было отдать должное, был не чета тем фьордским тяжеловозам, на которых ехали путешественники. Изящного фриза с длинной гривой и черными щетками, спадающими на копыта не узнать было сложно. Тенгиль завистливо втянул воздух через зубы - воин такого только у ярла Эрика Кровавая Секира видел, тот привез его из похода - да и у того скакун сдох на второй год, не перенеся сканийских морозов.
   -Зачем ты едешь за нами? - хмуро поинтересовался Неквисон. Ответ ему особо был и не нужен, но ведьма и диса столь переживали, что воин решил пойти на уступки.
   Нелюдь пожал плечами - точнее, неловко дернул правым:
   -Мы движемся в одну сторону, не более того.
   К вечеру водяной стал еще бледнее, даже цвет волос выцвел, приблизился от пшеничного к седому, словно части краски в реку утекла.
   -И куда ты едешь?
   Тот хмыкнул:
   -Куда большая вода выведет.
   Говорить напрямую он явно не собирался.
   Прислушивающаяся к разговору диса набрала полную грудь воздуха - явно затем, чтоб вновь завести речитатив "убей его!", но Тенгиль, не оглядываясь, бросил через плечо:
   -Тебе нож дать? Только смотри на этот раз не выкидывай! - и девчонка поспешно захлопнула рот.
   ...Пускать незнакомца внутрь своего заграждения ведьма не собиралась. Сердито зыркая на спешившегося водяного, растянула веревку, обведя ею лагерь, прочла сейд - и маленький лагерь, поужинав, начал готовиться ко сну.
   Погасли последние лучи солнца, звезды Колесницы Регира выкатились на небо... И неподалеку от стоянки, окруженной веревкой, вспыхнуло пламя костра.
   Ведьма подскочила на месте, вглядываясь в темноту. Огонь - ярко-синий, словно краску из железной болотной руды вытащили - плясал, выплевывая разноцветные искры и выхватывая из темноты тонкие черты водяного. Тот сидел неподалеку от пламени, вытянув ноги и изредка подкидывая дрова.
   Гейдрид не знала, стоит ли ей остановить незнакомца - сами путешественники огня уже давно не разжигали, памятуя о том, что произошло перед городом, но здесь ведь и цвет пламени был не правильным, и перед костром сидел не человек, а водяной нелюдь...
   -Что ж он творит?! - сдавленно прошипел Тенгиль. - Решил еще и огненного духа сюда накликать?
   -Может, для него пламя безопасно? - несмело звякнул голос Аудню. - Он же нелюдь...
   Тенгиль только фыркнул в ответ.
   -Или у него другое пламя... - задумчиво протянула ведьма.
   -Вот и подождем, посмотрим, что получится, - подытожил Неквисон.
   ...Диса проснулась раньше всех. Села, оглянулась по сторонам и осторожно, стараясь не шуметь, прокралась к границе стоянки. Дождалась, пока выглянут первые лучи солнца, и смело переступила конопляную веревку - та была преградой лишь ночью.
   Под ногой хрустнула ветка, и Аудню замерла в неудобной позе. Оглянулась - и Тенгиль, и Фритьофдоттир спали, а значит можно было не беспокоиться. Ученица ведьмы подобрала подол юбки и, чуть прихрамывая, пошла к спящему неподалеку водяному.
   Неквисон поднял голову от земли и, чуть сдвинув руку, чтоб ладонь легла на рукоять лежащего неподалеку меча, проводил дису взглядом.
   Нелюдь спал полусидя, опершись спиною о ближайшее дерево. Вся левая рука - от пальцев до плеча изменилась. Созданная из переливающейся воды, удерживаемой неведомой силой, она блестела в лучах восходящего солнца... Даже рукав куртки стал иным - вместо плотной ткани проявились зеленоватые струйки, повторяющие контуры одежды.
   Рядом с пальцами, упертыми в землю, натекла небольшая, еще не впитавшаяся лужица.
   Диса оглянулась на оставшееся неподалеку кострище. Дрова в нем казались не прогоревшими, а наоборот, разбухшими от воды, потемневшими, словно в болоте несколько дней пролежали.
   Аудню ковырнула головешки носком ботинка, на миг ощутив сильный жар и, развернувшись пошла обратно к ведьме и воину.
   -Почему ты хромаешь? - негромко поинтересовались сзади.
   Девчонка резко обернулась, зашипев от сильной боли:
   -Звери ваши, проклятые, ранили!
   -Покажи, - голос нелюдя звучал мягко, но он скорее приказывал, чем просил.
   -Может, станцевать тебе еще?! Или еще что-нибудь сделать?! - она уже забыла, что может разбудить кого-нибудь, не пыталась говорить тихо.
   -Покажи рану, - в его голосе звякнули ледяные нотки.
   Диса резко приподняла подол до колена:
   -Доволен? Налюбовался? - за ночь льняная ткань застыла прозрачно - алой леденцовой коркой: стукни ногтем - услышишь хрустальный звон. Но прежде чем Аудню успела сделать хоть шаг в сторону, на ее щиколотке сомкнулась тяжелая рука. Та самая, синяя, водяная.
   Заверещав испуганным зайцем, ученица ведьмы шарахнулась в сторону. Упала на бок:
   -Пусти! - пнула свободной ногой по запястью нелюдя.
   Ботинок скользнул по руке, водяной дернулся в сторону, прошипев сквозь зубы какое-то ругательство, но Аудню так и не выпустил, только крепче вцепившись ей в ногу.
   -Пусти - пусти - пусти! - заголосила диса, подверждая каждый крик новым ударом.
   По щеке нелюдя пробежала тонкая цепочка синих пятен, словно кожа отслаивалась лохмотьями.
   -Пусти!
   Рядом как из-под земли вырос Тенгиль:
   -Какого... Что ты творишь?!
   Вместо ответа, водяной резко взмахнул свободной рукою над щиколоткой Аудню, и прежде чем та успела еще хоть слово сказать, откинулся назад, выпустив ее ногу.
   Пленница, все так же сидя, спиной вперед, отползла от нелюдя и замерла, уставившись злым взглядом на нелюдя.
   -Последний раз спрашиваю, - процедил Тенгиль. - Что здесь происходит?!
   Меч его находился в очень опасной близости от горла водяного.
   Незнакомец хватанул ртом воздух, словно мешок на гору втащил - и хрипло обронил:
   -Посмотри ее ногу.
   Диса вздрогнула, поспешно задрала до колена юбку и пораженно замерла: хрустальный кокон, затянувший икру, пропал. Ткань намокла, побурела... На щиколотку медленно стекла струйка крови.
   -Что... Как... - ошарашенно выдохнула Аудню.
   Нога болела еще сильнее, чем раньше, но то странное, осушающее чувство, что резало кожу, прошло.
   -В твоем теле очень много крови. И она может высохнуть. Может кристаллизоваться. Может стать льдом...- криво усмехнулся водяной и провел рукою по щеке, стирая синие пятна - или закрывая их новой кожей.
   -То есть адамантами она больше плакать не будет... Мог бы хоть предупредить, я бы ей в ухо пару раз дал, запас камней б сделал... - мрачно подытожил Тенгиль, и, бросив косой взгляд на дису, приказал: - Пошли, что расселась?..
   ...Следующие дни водяной все так же ехал от путешественников на расстоянии. Приблизиться не пытался, но и отставать явно не собирался. Напрашиваться в компанию - тоже.
   Вечером останавливался поодаль, разводил костер...
   На третью ночь, стоило вновь вспыхнуть синему пламени, Тенгиль не выдержал:
   -Разомкни круг, - коротко приказал он ведьме.
   -Зачем? - нахмурилась она.
   -Позовем...
   Гейдрид тут же перебила его, не дав договорить:
   -Не буду я его пускать! Это нелюдь! Ты водяную птицу видел?! А если он такую же создаст? Или еще что сделает???
   -Если бы он хотел напасть, напал бы днем, - сухо напомнил Неквисон.
   Сейдкона фыркнула:
   -Днем он может бояться, а ночью, когда мы спим...
   -Не надо его пускать! - вплела в разговор голос Аудню. - От таких как он, только зло одно! Не надо ему дорогу сюда давать!
   -Вот только тебя забыли спросить! - фыркнул воин и резко приказал Гейдрид: - Разомкни круг, женщина. Я выйду.
   Ведьма зло сжала губы, провела ладонью над веревкой и отчеканила:
   -Катись ко всем турсам в ледники! Обратно не пущу!
   Огонь, разожженный водяным вблизи выглядел еще удивительнее. От дров, по которым плясали синие языки пламени, отрывались мелкие пузырьки, всплывали наверх и достигнув края, отлетали мелкими каплями, постепенно растворявшимися в воздухе.
   -Не боишься огня? - осторожно поинтересовался Тенгиль, остановившись неподалеку.
   Незнакомец фыркнул:
   -Если в него руки не совать, не обожжешься.
   -Говорят, смотреть долго на пламя нельзя, - Неквисон попытался зайти с другой стороны. - Может огненный дух вселиться...
   -Саламандра, - кивнул его собеседник, даже не пытаясь повернуться к говорящему.
   -Кто? - этого слова воин точно не слышал.
   -Саламандра, - повторили в ответ. - Огненный стихиаль. Земной - гном. Воздушный - сильф, водяной - ундина... Ваш мир не способен удержать создание из огненного, а проколы меж гранями растут с каждым днем. Саламандры, не имея возможности удерживать свою плоть, вселяются в вашу.
   -Похоже, ты о них очень много знаешь, - хохотнул Тенгиль.
   Лишь теперь на него подняли взгляд:
   -Когда война идет многие столетия, поневоле узнаешь о враге очень многое.
   Синее пламя отражалось в светло-карих глазах, и Неквисон вновь попытался сменить тему:
   -Это огонь или вода? - мотнул он головой в сторону костра.
   Незнакомец бросил на него косой взгляд и усмехнулся:
   -И то, и другое. По вашим меркам - вода. По моим - огонь... Как посмотреть.
   -То есть ты - ундина... - задумчиво протянул воин - скорее для того, чтоб хоть как-то продолжить разговор.
   -Я?.. - водяной на несколько мгновений замолчал, словно подбирая правильный ответ, а затем хмыкнул, дернув уголком рта: - Я - Вассар Кенниг.
   -Тенгиль Гадюка, сын Некви Лучника, - кивнул мужчина, присаживаясь на землю. неподалеку от костра. Скрестил по-восточному ноги, обхватил руками колени...
   По крайней мере, теперь он знал, как обращаться к собеседнику.
   Кенниг открыл рот, явно собираясь что-то сказать или возразить, но передумал, кивнул:
   -Рад знакомству, - с легким смешком обронил он. Пододвинулся к костру, веткой раздвинул поленья и выкатил из-под них округлый темный сверток.
   Короткий рваный жест, и комок, извлеченный из огня, покрылся изморозью, пошел трещинами, и лопнул, расколовшись на множество осколков. Изнутри пошел аппетитный дымок, запахло печеной птицей:
   -Разделишь трапезу?.. Хлеба, к сожалению, нет.
   Тенгиль вздохнул:
   -Сейчас принесу.
   Учитывая, что последние дни путешественники питались всухомятку, воин почему-то был уверен, что к костру он вернется не один.
  
  
   Аудню старательно держалась на удалении от водяного. Будь на то ее воля, она бы и к огню не подошла. Но после того, как даже сейдкона сдалась и пошла к костру, оставаться одной было уже просто бессмысленно. Да и вовсе - страшно.
   Завести привычную песню "убей его!" тоже не удалось - хотя бы потому, что сама диса прекрасно понимала, как это странно могло выглядеть... Вот и приходилось сидеть нахохлившись и изредка бросая косые взгляды на нового знакомого.
   Нога болела уже чуть меньше. Ученица ведьмы все еще хромала, но по сравнению с тем, что было несколько дней назад, улучшение было серьезное.
   Водяной тоже не стремился особо болтать. Молчал, уставившись пустым взглядом на синее пламя, задумавшись о чем-то своем...
   -Вассар! - окликнул его Неквисон.
   Собеседник даже головы не повернул.
   -Вассар!
   Никакого ответа.
   -Оглох что ли? - воин хлопнул его по плечу.
   Водяной вздрогнул, перевел на него взгляд:
   -Ты меня зовешь?
   -Кого же еще?! Сам сказал, что тебя "Вассар Кенниг" зовут, - возмутился Тенгиль.
   Его собеседник долго молчал, не отводя от него пристального, немигающего взгляда, а потом медленно кивнул:
   -Пусть будет так. Что ты хотел?
   -Ты давно здесь?
   -Здесь - это где? - голос Кеннига не выражал ничего - ни любопытства, ни иронии.
   Гадюка запнулся, не зная, как правильно ответить и на помощь ему пришла молчаливо прислушивавшаяся к их разговору сейдкона:
   -Ты говорил о гранях и разрывах, а значит пришел из-за них. Как давно?
   Вассар вскинул голову к небу, выискивая взглядом что-то одному ему известное и хмыкнул:
   -Когда луна только начала расти.
   Гейдрид проследила за его взглядом:
   -Она сейчас растет! - возмутилась ведьма.
   -Да? - фальшиво удивился Кенниг. - А ведь еще недавно уменьшалась!
   Водяной явно не собирался рассказывать о себе все.
   Тенгиль кивнул:
   -То есть, месяц.
   Пожалуй, большую часть того, что ему нужно было, он узнал. А остальное чуть позже выведать можно будет. Странно ведь надеяться, что водяной расскажет первому встречному всю подноготную.
   В светло-карих глазах Вассара заплясала издевка:
   -Наверное. Или два. Или три. Или четыре.
   Аудню не выдержала:
   -Да что вы его спрашиваете?! Не видите, что ли? Он вам голову морочит, глумится над вами, а вы и рады!
   Стихиаль перевел взгляд на нее:
   -Когда тебе ногу в следующий раз откусывать будут, предупреди, что лечить не надо, - теперь в голосе его не было ни малейшей насмешки. Казалось, он просто заранее предупреждает, чтоб точно знать, что ему делать.
   Диса захлебнулась от гнева, только открыла рот, чтоб достойно ответить насмешнику, но издевательский голос Тенгиля вернул ее на землю:
   -Зачем с ней спорить? Утром в речку пару раз окуни, да и достаточно...
   -Я не умею плавать! - взвилась диса. Даже на ноги вскочила. Ойкнула от резкой боли и села обратно.
   -Так он тебя сильно топить и не будет, - фыркнул Неквисон.
   Пока Аудню пыталась подобрать ответ, в разговор вплелся новый голос: сейдкона, как раз рывшаяся в брошенной на землю седельной сумки, достала сломанный посох, скучающе обронила:
   -А у тебя, Тенгиль, видно, в этом большой опыт?
   Неквисон замер, закусив губу, а ведьма перевела взгляд на клюку. Все прошедшие дни у Гейдрид не было возможности посмотреть, что с посохом, можно ли починить и сейчас, пока еще горел костер, она надеялась, что сможет оценить потери.
   Еще недавно казавшиеся алыми руны, вырезанные на гладком дереве, потемнели, поблекли, словно вся сила и мощь ушла из них. Огоньки, горевшие в птичьем черепе потухли, да и сама кость, еще недавно бывшая белоснежной, покоричневела, словно коркой непонятной покрылась.
   Ведьма вытащила из сумы моток шерстяных ниток, и принялась осторожно связывать меж собой оба обломка посоха. Намотала толстый кокон, взвесила получившееся в руке... Сила ушла из клюки, затерялась где-то в недружелюбных степях.
   Фритьофдоттир сглотнула комок, застрявший в горле и подняла глаза на Тенгиля:
   -Выкопаешь завтра яму?
   -Зачем? - нахмурился тот и не удержался от укола: - я же только топить умею!
   -Похоронить... надо... - слова давались с трудом.
   Воин молча опустил голову. Даже он понял, что любые речи здесь излишни.
  
  
   Птичий череп с верхушки посоха ведьма оставила у себя. Затолкав по комку синей пряжи в пустые глазницы, спрятала все в седельную суму и, не оглядываясь на рыхлую землю у самой кромки леса, ударила пятками коня. Чем скорее она отсюда уедет, тем быстрее сможет забыть.
   К полудню путешественники выехали к широкому каменному мосту. Неквисон удивленно нахмурился:
   -Откуда он здесь? Год назад же еще ничего не было...
   Сейдкона пожала плечами:
   -Может, местные жители выстроили?
   -В чистом лесу? - фыркнул воин. - На бездорожье? И никого не поставили плату за проезд брать? Нечисто здесь что-то... - косичка на виске все лезла в лицо, но Неквисон даже не потрудился отвести ее в сторону, даже волосы за уши не заправил
   -А селенье какое-нибудь рядом есть? - осторожно уточнил подъехавший Вассар. Водяной стихиаль за время путешествия не проронил ни слова. Ехал чуть поодаль, позади всех... Расстояние было небольшое, захотел бы, окликнул, но он, похоже, до этого момента никакого желания общаться не испытывал.
   Тенгиль кивнул:
   -В двух дня пути примерно. На той стороне реки. А в одном дне, примерно, брод.
   Кони нервно всхрапывали и мотали головой, словно чуя что-то недоброе.
   -Вот! - обрадовалась сейдкона. - Значит, они и построили! - и, не дожидаясь ответа мужчин, смело въехала на мост.
   Остальные потянулись за нею.
   Они не успели добраться даже до середины: на перила легла когтистая зеленая лапа, а через мгновение на мост вылез и ее обладатель: огромное, на голову выше любого всадника, чудовище недобро поводило красными глазами и щерило клыки:
   -Это мой мост! - с тела его стекала вода, собиралась в мелкие лужицы, просачивалась сквозь камни...
   Вассар недобро прищурился.
   -Тролль! - испуганно выдохнула диса. Лицо ее побледнело, а губы дрожали.
   -Платите за проезд! - из одежды на хозяине моста была лишь набедренная повязка из оленьей шкуры, а в левой лапе он держал вывороченное с корнем дерево, видимо, заменявшее ему дубинку. - Это мой мост!
   -Твой родич? -хмыкнул Тенгиль, бросив косой взгляд на Аудню.
   Та шутить сейчас была не способна: зубы дисы мелко стучали от страха.
   -Платите за проезд! - вновь проревел тролль, да еще и палицей своей по камням стукнул.
   Путешественники с трудом удержали пляшущих коней - даже пони дисы взбрыкнул.
   Вассар зло сжал зубы и выехал вперед, обогнав испуганно таращившуюся Аудню. Та осталась позади всех, и, может, раньше она и обиделась на это, но сейчас дису это только радовало. Пусть она с троллями, живущими под мостом, никогда не встречалась, но слышала про них достаточно - раньше их в Скании было много.
   Тенгиль, недолго думая, встал рядом с водяным, потеснив назад судорожно роющуюся в кошельке сейдкону.
   -Платите! - повторил тролль, гневно раздувая ноздри.
   -Оближи мне колено! - насмешливо фыркнул Тенгиль, подкрепив слова оскорбительным жестом.
   Яростно взревевший хозяин моста, замахнулся дубинкой, метя наглому путешественнику в голову, но конь Неквисона успел отступить назад, и тяжелый комель дерева врезался в перила моста, вышибив с десяток камней.
   Вассар резко взмахнул перед собою правой рукой: стекающая по шкуре тролля вода, поднимаясь от земли, пошла дорожками изморози...
   Не дожидаясь, чем это закончится, тролль рванулся вперед, пройдя между Тенгилем и Кеннигом, на миг замер рядом с сейдконой... Та швырнула ему в лицо горсть рун.
   Шип.
   Град.
   Береза.
   Над головой тролля возник и осыпался дождем рой мелких остро заточенных дощечек. Они падали, впивались в кожу, норовили иссечь до крови...
   Отчаянно взревев, чудовище вслепую взмахнуло палицей...
   Пони Аудню шарахнулся в сторону, и диса, отчаянно завизжав, вылетела из седла, перелетела низенькие перила и, рухнув в воду, камнем пошла ко дну...
   Вассар, выдохнув что-то короткое, злое, резко взмахнул рукою.
   Из середины реки ударил фонтан. Взметнулся под самые небеса, окатил водою путешественников, выбросил на берег кашляющую и отплевывающуюся Аудню...
   ...К тому моменту, как диса, наконец, отдышалась, с троллем было все кончено: из груди его торчало три медленно тающих ледяных копья, а отрубленная Тенгилем голова валялась неподалеку от перил.
   Кенниг съехал с моста, неуклюже сполз с седла и сел на землю, опершись спиною о столбик перил и обхватив правой рукою левое предплечье. Лицо Вассара заливала неестественная бледность - казалось, кожа истончилась до плотности бабочкина крыла, а под нею просвечивает плещущаяся вода.
   -Видели?! Нет, вы видели?! - не выдержала диса. - Он хотел меня утопить!
   -Дура, - тихо прошелестел стихиаль. На закрытых веках пульсировали синие жилки. - Я тебя спас.
   Сквозь пальцы, обхватившие левое предплечье, сочилась темная, с запахом застоявшейся тины, вода.
   Аудню замерла, не отводя от него пораженного взгляда, а затем резко захлопнула рот, так что даже зубы клацнули.
   Вассар убедился, что она замолчала и чуть слышно выдохнул:
   -Вы, люди, такие странные...
   Ученица ведьмы, только решившая сдаться, не выдержала:
   -Я не человек! Я диса! - взвилась она.
   -Да хоть саламандра... - неразборчиво пробормотал стихиаль. Диса его ответа не услышала, а потому молча отвернулась.
   Тенгиль спешился, склонился на несколько мгновений над отрубленной головой тролля, и, пряча что-то в кошель, направился прочь с моста. Не выдержал, ухмыльнулся:
   -А говорил, заморозить любого можешь, высушить.
   -Расстояние большое, - тихо откликнулся собеседник. - Крови много.
   -Выдумки еще больше, - в тон ему продолжил Неквисон. Оглянулся, дожидаясь пока и сейдкона съедет с моста на землю, и повернулся к спутникам:
   -Все живы? Едем дальше.
   Вассар, наконец, открыл глаза:
   -Если только без меня.
   Склеры у него были с голубым отливом.
   Неквисон покосился на солнце, медленно ползущее к горизонту и кивнул:
   -Я как раз собирался предложить остаться здесь до утра... Только от трупа надо чуть-чуть отъехать.
  
  
   Костер Вассар смог разжечь не сразу. Кресало раз за разом било по кремню, но редкие синие искры, срывавшиеся с него, растекались водою раньше, чем падали на дрова.
   Диса весь вечер хранила молчание. Словно пыталась что-то понять, что-то сообразить...
   Когда ночь уже спустилась на землю, Тенгиль вспомнил. Порылся в кошельке и, вытащив из него зеленое остроконечное ухо, перебросил его сейдконе:
   -Держи! Подаришь моему полурожденному братцу.
   Подарочек шлепнулся прямо на колени Гейдрид, та охнула, шарахнулась назад и вскочив, гневно прошипела:
   -Ты... Ты...
   -Что? - удивленно заломил рассеченную бровь воин. - Я от всей души!
   Ведьма зло сжала губы и плюхнулась обратно на землю.
   Подарок, правда, забрала.
   -Почему "полурожденному"? - тихо поинтересовался Вассар.
   Водяной сидел, не отводя взгляда от синего пламени костра и даже не пытаясь повернуть голову к Тенгилю.
   Неквисон, тем не менее, решил ему ответить:
   -Его мать была пленницей. Отец признал его, принял на колени, дал имя... Но Альв все равно остался полурожденным. Потому что свободными не были оба его родителя.
   -...И поэтому ты его ненавидишь, - в тон продолжил Кенниг. Левый рукав его куртки промок до самого запястья, но водяной даже не попытался ее снять. Да и о помощи никого не просил. - Потому что он тебе не родной...
   Воин фыркнул:
   -Ничуть. Иначе я бы ухо у тролля не отрезал.
   Где-то вдали, в тени деревьев зло и протяжно захохотал филин.
   -А зачем оно, кстати?
   Неквисон ухмыльнулся:
   -Альва объявили вне закона за убийство. По законам фьордов он сможет вернуться в Сканию, если убьет трех таких же, изгнанников - ниддингов. А на последнем тинге вне закона объявили всех нелюдей. Доказательство - отрезанное ухо.
   Диса, как раз дожевывавшая кусок жаренного мяса, ойкнула и выронила еду. Она вдруг все поняла...
   Тенгиль встретился с ней взглядом и осклабился:
   -Боишься? Иди. Лес большой.
   Где-то среди деревьев насмешливо заухал филин.
   Аудню скорчилась в комок и опустила глаза, сверля взглядом землю.
  
  
   На рассвете Вассар неслышно выскользнул за пределы лагеря. Переступил границу, очерченную веревкой, оглянулся, проверяя, все ли спят, и осторожно направился к реке - благо, путешественники двигались не вглубь леса, а все так же, вверх по течению.
   Спустившись к воде, Кенниг осторожно, стараясь не шевелить левой рукою, стянул куртку. Рукав рубахи насквозь пропитался темной, дурно пахнущей водой, и стихиаль, случайно прикоснувшись к своему плечу, тихо зашипел от боли.
   Замер, пережидая, а затем принялся снимать рубашку.
   Спина и грудь стихиаля была усыпана мелкими синими крапинками - словно кожа лохмотьями отслоилась, - а левая рука и вовсе словно из мутной воды состояла...
   Вассар перехватил себя за запястье, прикрыл глаза, собираясь с силами... От кончиков пальцев побежала, постепенно затягивая руку в какое-то подобие перчатки, закрывая водяную структуру, серебристая волна света. Там, где она проходила, проявлялась обычная кожа.
   Стихиаль дождался, пока чары, поднимутся выше, обжигающе скользнут по груди, закрашивая синие крапинки, и лишь потом открыл глаза.
   По левой руке - от плечевого сустава до локтя - проходила глубокая застарелая рана. Края разошлись, потемнели, сочились зеленоватым гноем. Из кожи торчали обрывки тонких, созданных из воды нитей. Видно, порез уже не раз пытались зашить.
   Склонившись к самой реке, Кенниг извлек из нее ледяную иглу с длинной водяной нитью. Прищурился, замахнулся...
   -Ой!
   Игла скользнула мимо, водяной резко обернулся: поодаль стояла, испуганно тараща глаза, Аудню.
   -А... А это что?.. Откуда?... Откуда такая рана? - тихонько охнула диса, старательно опуская глаза и пытаясь не разглядывать обнаженный торс.
   -Веткой задело, - хмуро буркнул Вассар.
   Рана явно была нанесена чем-то острым. Ножом. Кинжалом. Мечом.
   Не дожидаясь ответа дисы, Кенниг вновь прицелился иглой, уже даже воткнул ее себе в предплечье, потянул...
   -Оййййй! - пискнула, зажмурившись Аудню.
   Стихиаль чудом не выронил иголку. Обернулся и прошипел сквозь зубы:
   -Можно помолчать?!
   -Д-да, конечно, - судорожно закивала ученица ведьмы. - Конечно - конечно! Я буду молчать, я ни слова ни скажу, ни слова не пророню... Ой!!!
   -Я же прос-с-сил! - прохрипел он.
   Диса набрала полную грудь воздуха, выдохнула, словно в воду прыгала, и за мгновение до того, как Вассар вновь воткнул иглу в кожу, прошептала:
   -Давай я помогу, зашью.
   Водяной замер, повернулся к ней:
   -Серьезно?
   Аудню судорожно закивала и, прежде чем Кенниг успел хоть слово проронить, вдруг сорвалась с места, крикнув:
   -Подожди, я сейчас!
   То, что она могла разбудить все еще спящих путешественников, ее, кажется мало волновало.
   Вскоре диса вернулась, плюхнулась на землю рядом с водяным и, порывшись в принесенном кошеле, достала из него сушеный корешок:
   -На, пожуй, не так больно будет.
   Кенниг мотнул головой:
   -Не надо.
   -Почему?!
   Водяной пожал плечами - точнее, одним плечом:
   -Он вель усыпляющий наверняка.
   -А ты чуть-чуть, чтоб не заснуть!
   -Голову ж замутит, - скривился Кенниг. - А мне еще ехать. Шей так, - и протянул ей иглу.
   Аудню спрятала корешок в кошель на поясе, перехватила тонкий осколок нетающего льда - кончики пальцев мгновенно заиндивели, - не отводя взгляда от темной раны...
   Лишь насмешливый голос водяного вернул ее к жизни:
   -Надеюсь, в глаз мне не воткнешь?
   Диса закусила губу, подвела одну ладонь под левую руку Вассару и медленно ввела иголку в кожу.
   Кенниг дернулся, тихо зашипел от боли, и девчонка замерла, испугано глядя на него.
   -Штопай давай! - прохрипел он.
   Аудню вновь замахнулась иглой.
   ...Портняжничала диса споро. Вздрагивала каждый раз, как игла прокалывала кожу - словно себе наживую шила. Закончила. Откусывая нить, на миг прикоснулась губами к коже Вассара - сухой и чуть прохладной - и поспешно отстранилась, протянув ему иглу:
   -Все.
   -Спасибо, маленькая диса, - хрипло обронил Кенниг. Из прокушенной губы стекала тонкая струйка воды.
   Аудню пропустила обращение мимо ушей, торопливо выбирая из кошеля нужные травы. Зачерпнула принесенной от костра плошкой немного воды, высыпала снадобий, перемешала и принялась щедро мазать п\ лученной пастой руку Вассара. Перебинтовала заранее приготовленным куском ткани и хмуро обронила:
   -Можешь одеваться.
   -Поможет? - Кенниг указал подбородком на оставшееся в плошке средство.
   -Людей лечит, - откликнулась Аудню. - Водяных - не знаю.
   Вассар за воротник подхватил с земли брошенную рубашку, небрежно окунул ее в воду, поболтал, вытащил встряхнул и принялся надевать - совершенно сухую:
   -Странно, что ты решила мне помочь.
   Диса, как раз собиравшаяся промыть в воде плошку с остатками трав, покосилась на него:
   -На каждый дар должен быть принесен ответный. Иначе ты навечно останешься в долгу.
   -Дар? - недоумевающе нахмурился блондин.
   -Это может быть предмет, а может быть и жест. Ты помог мне. Это дар. Я помогла тебе.
   Вассар ухмыльнулся:
   -То есть, ты все равно мне должна.
   -Что?! - поперхнулась диса.
   -Я помог тебе дважды. Вылечил ногу и вытащил из воды. Ты помогла всего один раз. Значит, долги еще не отданы, маленькая диса, - в глазах цвета ячменного пива светилась насмешка.
   Аудню замерла, не отводя от него злого взгляда и не зная, что ответить. В голове не было ни одной умной мысли.
   -Эй, голубки, долго вы еще там ворковать будете? - крикнул из лагеря проснувшийся Тенгиль. - Скоро в путь отправляемся!
   Если он разговора и не слышал, то поддеть собеседников все-таки смог.
   Аудню резко вскочила и, не оглядываясь пошла прочь от реки.
   Кенниг грустно усмехнулся, на несколько мгновений склонился над водою, словно высматривая что-то в ее глубине, а затем, вздохнув, пошел вслед за дисой.
  
  
   К вечеру второго дня показались стены города. Диса, уставшая от долгой дороги, радостно толкнула коленями пони, заставляя его ускорить шаг, но рука Тенгиля вцепилась в повод:
   -Ты куда?!
   Аудню удивленно покосилась на него. Ученице ведьмы сейчас больше всего хотелось добраться до жилья, отдохнуть в теплом доме, не думая, что из леса выйдет какой-нибудь зверь и не вздрагивая от каждого шума, и она не понимала, почему ее остановили.
   -Вперед! Там же...
   -Уже смеркается, - ласково, как дурочке, сообщил воин. - До заката мы не доберемся. А как только скроется последний луч, в город перестанут всех пускать. А если стража разленится, то и раньше ворота закроют.
   -Но если мы поспешим... - не успокаивалась диса.
   -То просто загоним коней. Пусть не до смерти, но потом из придется долго выхаживать по двору, прежде чем кормить и поить, чтоб они не запалились. А это еще время, которое можно потратить на отдых. Так что спокойно размещаемся здесь, а утром поедем.
   Похоже, и Вассар, и Гейдрид были полностью согласны с Неквисоном - по крайней мере, спорить ни один из них не стал, а сама диса все еще боялась воина: стоило ей открыть рот, собираясь спорить, и перед глазами вновь всплывало отрезанное ухо тролля, а в ушах звенел насмешливый голос: "...вне закона объявили всех нелюдей..."
   ...Утром, при въезде в город пришлось заплатить пошлину - Аудню не помнила, что в прошлом поселении было, но Тенгиль спорить не стал, равнодушно отсчитал несколько медных монет - и бросил их под ноги стражнику.
   Гейдрид страдальчески закатила глаза. Сейдкона была явно невысокого мнения об уме своего спутника.
   Как, впрочем, и стражник. Побледнев от гнева, тот потянулся к мечу:
   -Да как ты... Как ты смеешь?!
   Аудню испуганно ойкнула и прикрыла рот руками.
   Тенгиль молча ждал, не пытаясь даже сдвинуться с места. На губах воина плясала кривая усмешка.
   -Оставь его, Бруно, - небрежно хмыкнул незнакомый голос сбоку. - У Неквисона просто дрожали руки. Как всегда.
   Тенгиль повернулся на звук:
   -Ну что ты, Гуннар, до тебя мне далеко. Уже небось спился?
   У ворот стоял, меряя путешественников насмешливым взглядом, незнакомый мужчина в коричневых одеждах. Встретившись взглядом с Неквисоном, он шагнул навстречу:
   -Да нет, Гадюка, дослужился до сержанта. Ты, кстати, если б не сбежал в очередной викинг, тоже мог бы им стать.
   -Не люблю сидеть на одном месте, - пожал плечами Тенгиль. - В город-то пропустите, о Гуннар Смелый, сын Хаука Скорохода?
   -Надолго к нам?
   -На пару дней, не больше.
   Гуннар окинул путешественников долгим взглядом, задержавшись на молчаливом Вассаре Кенниге.
   -Этот с тобой?
   Неквисон кивнул, думая, что на этом разговор будет окончен, но сержант все не успокаивался:
   -А волосы почему у него по-бабьи завязаны?
   Утром стихиаль по привычке стянул всю свою гриву в хвост, завязав его узлом - хорошо хоть вода с прядей перестала стекать.
   Неквисон пожал плечами:
   -Дикарь!
   Кенниг опустил голову, пряча усмешку.
   Гуннар этим ответом удовлетворился, шагнул в сторону, уступая дорогу, и Тенгиль, решив, что на этом разговор окончен, послал коня вперед.
   -Где остановишься? - вопрос ударил в спину.
   -Как всегда, - не оборачиваясь, обронил Неквисон. - У Фридубера Башмачника.
   -Сменюсь - проведаю.
   ...Новый постоялый двор оказался приличней чем тот, в котором путешественники ночевали в прошлый раз. Даже солома на полу лежала свежая, а столы и вовсе были сделаны по-новому, со скошенными столешницами и пробками по центру - для стряхивания воды после мытья.
   Хозяин - худощавый парень со шрамом через все лицо - благодушно поздоровался с гостями и кликнул служанку, чтоб та накрывала на стол.
   -Откуда это у него? - тихонько спросила диса, проводив Фридубера взглядом.
   -О, это страшная история, - заунывно начал Тенгиль. - Началась она, когда боги еще гуляли по этой земле...
   Гейдрид прислушивавшаяся к его речи, удивленно вскинула голову:
   -Это когда? Здесь же давно следуют путем Единого!
   Ей почему-то показалось, что в рассказе Неквисона что-то сразу начало не сходиться.
   -Молчи, женщина, - отмахнулся Тенгиль, - не мешай мне рассказывать прядь!
   Ведьма фыркнула в ответ:
   -Так до вечера еще далеко!
   Неквисон сделал вид, что не слышит ее:
   -Жил тогда человек, которого звали Гуннаром Хауксоном, который в ту пору уже получил прозвище Смелый. Ведь в викинг он впервые пошел в одиннадцать зим и когда началась эта история был уже во многих походах...
   -Гуннар Хауксон? - удивленно охнула диса. - Его звали так же, как сержанта, который нас встречал?!
   Тенгиль укоризненно покосился на сейдкону:
   -Ты когда-нибудь образумишь свою ученицу, чтоб она умела держать язык за зубами?.. Одним летом Гуннар отправился к Оловянным островам и там повстречался с человеком по имени Тенгиль Неквиссон...
   -Но... - округлила глаза диса, - Это же...
   -Ухо отрежу, - скучающе сообщил ей Гадюка. Подождал, убедился, что Аудню испуганно замолкла и продолжил прядь: - был он в ту пору дружинником конунга Оловянных островов. И конунг тот услышав про Гуннара Хауксона принял его хорошо и взял в свои дружинники. И ходили они в походы с конунгом, и после одного из походов Тенгиль и Гуннар прошли под отрезанной полоской дерна, и пустили себе кровь, чтоб текла она, смешиваясь, в землю, и смешали кровь с землей, и стали побратимами, призвав в свидетели всех богов.
   -Ой!.. - пискнула диса и поспешно зажала руками рот.
   Тенгиль бросил на нее косой взгляд, но ничего не сказал, продолжив историю:
   - Услыхали они в ту пору, что собирается в Конгсай-фьорде огромное войско, чтоб плыть за серебром в Исфахан. И оставили они конунга Оловянных островов и отправились в Консай -фьорд, чтоб поплыть в Исфахан. А когда приплыли они в Сканию, то услышали про конунга Агмунда, что решил совершить набег на Тиведер, которым правил в то время конунг Бенгт...
   Вассар с интересом слушал рассказ Тенгиля. Правда, Гейдрид почему-то казалось, что во взгляде стихиаля светилось не столько любопытство, сколько легкая насмешка. Так жители фьордов смотрят на рогатых финнов, живущих в зимних землях. Пусть их нойды - и могучие колдуны, но все равно - дикари ...
   Тенгиль и не заметил ничего:
   -Фридбьерном звался один человек. Был он дружинником в войске конунга Бенгта. Прозвали Фридбьерна Башмачником, потому что до того, как понял, что зовет его поле битвы, тачал он обувь для всех, кто жил в Тиведере. Когда пришел Агмунд - конунг со своим войском, была там жестокая битва, Тенгиль и Гуннар были с конунгом Агмундом. Сражались они отважно, и в бое одном Гуннар Смелый так рубанул мечом, что рассек он щит Фридбьерна и ударил ему в лицо. Он долго пролежал раненным, но все же в конце исцелился. Уговорился тогда Фридбьерн о том, что уйдет из войска Бенгта - конунга, и отправился прочь из Скании и взял он себе небольшой постоялый двор и жил в нем, назвавшись по законам и речи материка Фридубером Башмачником.
   -А... - начала было диса, но Тенгиль бросил на нее косой взгляд, и Аудню замолкла, поняв, что история еще не окончена.
   -Названные братья же отправились в Исфахан вместе с великим войском. Во многих битвах они участвовали, много серебра получили и решили отправиться на остров Висинге, вернуться на родину Тенгиля, в Согне-фьорд...
   Гейдрид вдруг отчетливо поняла, как продолжится история.
   -Хватит! - резко оборвала она Гадюку.
   Неквисон ухмыльнулся, поднял глаза на вскочившую с лавки ведьму:
   -Зачем ты злишься, ведьма? Моя прядь еще не окончена...
   -Я не желаю ее слушать! - отчеканила Фритьофдоттир.
   -Так выйди во двор, женщина, посмотри, все ли в порядке с нашими конями, - благодушно предложил ей Тенгиль. В голосе звучала откровенная издевка.
   Сейдкона прожгла его гневным взглядом и рванулась к выходу из постоялого двора. Выскочила на порог, хлопнула дверью и замерла, прижавшись спиною к полотну. На глаза наворачивались злые слезы.
   Диса тихонько ойкнула, прижав кулачок к губам.
   Тенгиль фыркнул:
   -Остынет - вернется. Итак, моя прядь...
   -Может, не стоит? - осторожно уточнил водяной стихиаль, проводив ведьму взглядом.
   Неквисон пропустил вопрос мимо ушей:
   -В те годы в Согне-фьорде сейдконой была Эриннборг, дочь Кормака Силача. Владела она давними чарами, читала по рунам, ведала будущее и пела сейд. Увидев Гуннара, предсказала тому, что ждет его проклятье. А тот лишь рассмеялся и уехал прочь, расставшись с побратимом. Тенгиль же попросил ученицу сейдконы в жены. И сейдкона дала согласие и пообещала отдать ученицу за вернувшегося из похода воина...
   ...Гейдрид замерла, прижавшись спиной к двери. Одному Вератюру ведомо, почему Тенгиль решил так зло над ней пошутить, почему решил рассказать всем, что произошло почти три года назад.
   На глаза наворачивались слезы, а пальцы сами перебирали руны в кошеле на поясе. Вернуться обратно, бросить в лицо Неквисону, выкрикнуть злые слова нида - проклятья... Пусть без конской головы и шеста оно будет слабым, но, все едино, ударит Гадюку, обожжет его плоть и кости...
   -Эй, женщина, твой мужчина здесь?
   Сейдкона медленно открыла глаза:
   -Ч-что? - с трудом прохрипела она. Спекшиеся губы пересохли.
   Напротив стоял, меряя ее взглядом, давешний сержант.
   -Я говорю, Тенгиль Гадюка, с которым ты приехала, здесь?
   -Д-да... - Гейдрид даже не сразу сообразила, почему ее об этом спрашивают.
   -Посторонись.
   Ведьма покорно, до конца еще не понимая, что делает, шагнула в сторону, и Гуннар Хауксон поднялся по ступеням. Отворил дверь, переступил порог:
   -Опять байки рассказываешь, Гадюка?
   Тенгиль оборвал речь на полуслове, оглянулся и фыркнул:
   -В прядях и сагах всегда только правда говорится, тебе ли этого не знать, Хауксон? Или ты, осев на материке, научился врать?
   Сержант хохотнул:
   -Твой язык такой же ядовитый, как и твоя кровь, Гадюка. Дело есть. Не для чужих ушей. Отойдем?
   Тенгиль покосился на соседей, бросил косой взгляд на замершую на пороге ведьму и вздохнул:
   -Во двор пойдем? Или здесь поговорим?
   -Во двор, - кивнул Гуннар.
   -Иди к спутникам, женщина, - приказал Тенгиль, бросив косой взгляд на ведьму.
   Та фыркнула и, зло дернув острым плечом, проскользнула внутрь постоялого двора, плотно прикрыв за вышедшими во двор мужчинами дверь.
   Проезжающая по дороге телега влетела колесом в выбоину, застряла в ней, опасно накренилась. Через борт посыпались клетки с жалобно квохчущими курицами, одна долетела до Неквисона - тот в последний момент успел шагнуть в сторону, и клетка лишь вскользь ударила по щиколотке. Гадюка недовольно поморщился и, искоса поглядывая на танцующего вокруг телеги крестьянина, нетерпеливо бросил Гуннару:
   -О чем ты хотел поговорить?
   Хауксон бросил осторожный взгляд по сторонам и вполголоса обронил:
   -Деньги нужны?
   -В стражники не пойду, - хохотнул Неквисон.
   -Не в этом дело, - только отмахнулся сержант. -Тут неподалеку, за городом, в лесах, есть небольшой схрон. Пару веков назад, сюда как-то монахи Единого добрели, их местные жители топорами и приголубили. А деньги они спрятать успели. Я один не вывезу, только на своих надежда.
   Тенгиль поморщился:
   -Я б помог, да мне дальше ехать надо...
   К хозяину телеги подбежало несколько прохожих, пара мужчин с трудом подхватили телегу под борт, попытались вытащить из выбоины. Толстенькая женщина бросилась собирать клетки с курами, а те как назло, только громче разорались.
   -Далеко?
   -В Утрехт, или в Борн. Слышал, Альв где-то там.
   Гуннар нахмурился:
   -А ты его ищешь?
   -Его, - вздохнул Тенгиль. - Так что, не получится ничего, мне ехать дальше надо, - и развернувшись, потянул за ручку двери.
   Благо, адамантов еще оставалось много.
   Гуннар вцепился ему в плечо:
   -Это всего один день. Завтра к вечеру вернемся! Ночь отдохнешь и с рассветом в путь тронешься. А я если что, и помочь тебе смогу... - в голосе его звучала искренняя просьба.
   Тенгиль замер, задумчиво закусив губу, и Хауксон поднажал, почувствовав слабину:
   -Как побратима прошу. Больше мне довериться некому!
   Хотя, конечно, если бы знать, что дар дисы так легко и просто исчезнет...
   -Хведрун с тобой, - вздохнул Тенгиль.
   Лишние деньги никогда не помешают. А два дня - это не так уж и много.
  
  
   Гейдрид была против.
   -Ты не можешь оставить нас здесь!
   Крошечная комнатка, отведенная для путешественников, с трудом вместила всех четверых.
   Тенгиль, стоявший подле окна, неторопливо правил точильным камнем меч, не обращая никакого внимания на замершую напротив него ведьму. Та вытянулась в струну и уперев руки в боки, прожигала Неквисона гневным взглядом.
   -Ты обещал проводить меня к Альву!
   Диса, сидевшая на набитом сеном матрасе, вздрогнула от крика и втянула голову в плечи. Ей вдруг показалось, что птичий череп, спрятанный в сумке у ведьмы вдруг вновь защелкал клювом, а руны в кошеле на поясе нетерпеливо и зло зашелестели.
   Тот пожал плечами:
   -Я вернусь к завтрашнему закату. Еще и солнце не успеет уйти за горизонт.
   -А если нет?! - вспыхнула сейдкона. - Если вы натолкнетесь на какую-то опасность?! Если с тобой что-то случится?
   Она просто не могла поверить, что Тенгиль так легко бросает ее здесь.
   Неквисон заломил пшеничную бровь:
   -Беспокоишься за меня, ведьма? Может, и защитный амулет в дорогу дашь? Гальдрастав свяжешь? - в голосе прозвучали нотки издевки.
   Стоявший у двери Вассар, молчаливо прислушивающийся к разговору, опустил голову, пряча усмешку. С пряди, выбившейся из завязанных волос, стекала едва заметная струйка воды, уже успевшая оставить тонкую влажную дорожку на куртке.
   Ведьма зло сжала зубы:
   -Мы связаны принесенной мною клятвой. Боги покарают тебя, если ты не проводишь меня к Альву, - процедила она. В карих глазах светился гнев.
   Тенгиль позволил себе тонкую улыбку:
   -Клялась ты, не я, - воин спрятал точильный камень в кошель.
   -Мы связаны оба! - вновь повторила она. - Принявший обет должен исполнить свою часть. Ты не можешь отказаться от того, что должна исполнить я. И ты знаешь это не хуже меня.
   Ухмылка Тенгиля стала только шире:
   -Твоя клятва должна быть исполнена, когда мы встретим Альва. И именно тогда я должен буду ее принять, чтоб не прогневать богов. И ты знаешь это не хуже меня, - он даже тон ее смог повторить.
   Ведьма задохнулась от гнева. Замерла, хватая ртом воздух и не в силах подобрать стоящего ответа, а Неквисон помолчал несколько мгновений и, загнав меч в ножны, обронил:
   -Я вернусь завтра к вечеру.
   Вассар молчаливо шагнул в сторону, выпуская его из комнаты, и Тенгиль, перешагнув порог, на миг оглянулся, встретился взглядом с водным стихиалем:
   -Сторожи женщин. Их сохранность на твоей совести.
   Вассар прижал руку к сердцу и склонился в коротком ироничном поклоне:
   -Разумеется, фрайгерр Неквисон. Как прикажете.
   Диса хихикнула и поспешно прикрыла руками рот.
   Тенгиль замер на пороге, оглянулся:
   -Как ты меня назвал?!
   В карих глазах водяного светилась усмешка:
   -Это уважительное обращение на местном наречии. Означает "Свободный господин".
   Тенгиль тяжело вздохнул и вышел, хлопнув дверью.
  
  
   Кони уверенно шли по узкой тропинке, петлявшей между деревьев.
   -Мы не заблудимся? - поинтересовался Неквисон.
   Что-то все грызло его душу. Тенгилю постоянно казалось, что он что-то забыл, что-то упустил, о чем-то не подумал...
   Гуннар только отмахнулся:
   -Я знаю дорогу хорошо.
   -Тогда почему этого схрона еще никто кроме тебя не нашел?
   По губам Хауксона скользнула плутовская улыбка:
   -Он очень хорошо спрятан.
   Жеребец у сержанта, надо отдать должное, был хорошим. Тонконогий белоснежный конь исфаханской породы легко шел вперед, не пугаясь порскающих в разные стороны мелких зверушек.
   Лес становился все темнее и непрогляднее. Ветви сплетались высоко над головой, образуя замкнутый полог.
   -Давно нашел?
   -Да с пару лет уже как будет... - задумчиво протянул сержант, натягивая поводья коня.
   Тенгиль оглянулся на него:
   -Приехали уже?
   Хауксон покачал головой:
   -Темнеет. Переждем до утра и отправимся дальше.
   -Ты же говорил, к завтрашнему вечеру в город вернемся! - нахмурился путешественник.
   Гуннар пожал плечами:
   -Тут уже не далеко, на рассвете выедем, а там немного осталось.
   -Тогда почему не сейчас? - Неквисон по-прежнему не понимал, что происходит.
   -Темнеет, - терпеливо повторил сержант. - Не найдем по сумеркам проход.
   ...Поутру путешественники вновь тронулись в путь. Неквисон, уже успевший за время путешествия с Кеннигом привыкнуть, что в дороге обязательно будет костер, у которого можно согреться и приготовить еду, был мрачен, как никогда. Да, за годы своих странствий, воин повидал многое: плавал в ледяном море, ночевал под дождями, вечно льющими с небес негостеприимного аль-Ашрафа, даже как-то на спор по веслам плывущего драккара ходил.
   Прошел. На четвертом кругу, правда, в воду сверзился, но сейчас это не важно.
   Важно то, что настояние у Тенгиля было отвратительным.
   И самое главное он по-прежнему не мог понять, что же не так...
   ...Обещанный схрон, как оказалось, действительно был не так уж и далеко от стоянки. Да и спрятан он был, на самом деле, так, что не будешь знать, и не найдешь.
   Когда путешественники выехали на небольшую полянку в лесу, Гуннар спешился, небрежно зацепил поводья за ветку одиноко растущей осины и направился к кряжистому дереву без листвы. Замер, мурлыча себе под нос незнакомую мелодию, а затем осторожно провел ладонью по шершавому стволу. Ветви дрогнули, шевельнулись и, надрывно скрипнув, колыхнулись, задрожали, переплетаясь между собой. Всего несколько мгновений и перед Хауксоном замерла сплетенная из ветвей деревьев статуя.
   Тенгиль прищурился:
   -Как ты это сделал? И откуда знал?
   Истукан был смутно знаком. Крылатый мужчина, держащий в руках огненный меч. Вьющиеся волосы, чуть заостренные уши... Неквисон уже видел его...
   Сержант оглянулся:
   -Ты ведь знаешь, я умею разговорить любого молчуна.
   Неквисон хмыкнул. Пытка - хеймнар кого угодно заставит говорить. А для самых молчаливых есть "кровавый орел".
   А Хауксон продолжил:
   -Вот монахи мне и сообщили.
   Тенгиль вдруг понял. Он уже сотни раз видел мраморное подобие этой фигуры. В городах и селах. У храмов и на погостах...
   Статуя Того, Кто Всегда Рядом.
   Чуть слышный шелест листвы напоминал человеческий шепот. Прислушайся - и поймешь...
   Гуннар небрежно хлопнул деревянный истукан по плечу. В пустых глазницах вспыхнули алые огоньки. Пара ударов сердца - и искры сменились на зеленые. А еще через миг статуя медленно повернула голову...
   Тенгиль от неожиданности шарахнулся назад, выхватив меч...
   Но деревянное создание не шевелилось. Оно словно вглядывалось в лицо того, кто ее создал, изучало его, старалось что-то рассмотреть... А потом земля у самых ног Гуннара разверзлась, явив уходящую глубоко вниз каменную лестницу.
   -Пошли? - Хауксон оглянулся на приятеля. - Сокровища ждут нас!
   -А... Что с огнем? Там же темно?..
   Сержант отмахнулся:
   -У посланников Единого все предусмотрено, - и, закинув на плечо пустую сумку, направился вниз.
   И уже шагнув вслед за ним в подземелье, Тенгиль вдруг понял -ему ведь все время казалось, что он слышал поодаль голоса... И ржание коней... Но если это в лесу, и вокруг никого нет, и едут они одни, то откуда?!..
   Все было неправильно. Все было слишком неправильно.
   Впрочем, разве можно не доверять побратиму? Человеку, с которым ты смешал свою кровь?
   Каменная лестница круто уходила вниз и звук шагов гулко разносился по туннелю На близко расположенных стенах, под самым потолком, притаились крошечные светлячки - и лишь благодаря им можно было разглядеть спину идущего впереди Гуннара.
   Постепенно свет становился все ярче и ярче, словно сотни факелов горели. Но нет - Последние шаги, и лестница вывела спутников в огромную пещеру, освещаемую все теми же крошечными огоньками под потолком. Но здесь их было намного больше. Мириады, тьмы насекомых застыли под потолком, давая столь необходимый свет.
   -Обнаружено поступление одного нового объекта. Необходимо помещение в криокапсулу, - невозмутимо сообщил из пустоты металлический бесполый голос.
   Тенгиль вскинул меч, готовясь к бою, выглядывая неизвестного и силясь понять, что значат эти странные слова.
   Гуннар с легкой улыбкой оглянулся:
   -Не обращай внимания. Это бесплотные духи. Они здесь безобидны, - и посторонился, позволяя рассмотреть пещеру, в которой они оказались.
   Стены ее были полностью покрыты потускневшими от времени, темными зеркалами. Даже не латунными, а словно из мутного хрусталя выточенными, а в центре помещения стояло с десяток полупрозрачных домовин, в которых виднелись очертания человеческих тел...
   -И.. Где серебро? - осторожно уточнил Тенгиль.
   Диковинным образом отделанный склеп меньше всего походил на сокровищницу.
   Нет, зеркала, конечно, можно снять со стен. Да и гробы, выточенные из горного хрусталя, - вещь дорогая. Но обещали то серебро. А это все будет очень тяжело отсюда вытащить. Явно больше одного дня займет, пока на поверхность все поднимешь.
   -Туннель уходит дальше под землю, серебро там, - невозмутимо пожал плечами Гуннар. Оглянулся по сторонам, подошел к стене и прикоснулся к одному из зеркал, чуть нажал на него, и гладкая поверхность сдвинулась в сторону, открыв за собою непроглядную тьму. - И потайных коридоров здесь очень много... Иди. Я следом за тобой.
   Неквисон шагнул вперед.
   Тьма, царившая в проходе, мягко окутала его тело, вырвала из руки меч, липким тестом обволокла руки и ноги, забиваясь в нос и мешая дышать...
   Тенгиль рванулся прочь, отступил на шаг...
   И почувствовал спиною стену...
   ...Гуннар дождался, пока зеркало вернется на место и повернулся к стоящим в середине комнате хрустальным гробам.
   Ждать пришлось недолго. Вскоре каменный потолок над домовинами раздвинулся и сверху спустился еще один полупрозрачный короб, и уже знакомый металлический голос невозмутимо сообщил:
   -Один новый объект помещен в криокапсулу.
   Хауксон удовлетворенно улыбнулся и направился к гробам.
   Казалось, что лежащий в хрустальной домовине Тенгиль спал. Глаза были закрыты. Грудь вздымалась и опускалась, но настолько медленно, что можно было насчитать не менее тридцати ударов сердца на вдох...
   С потолка сорвалась, упав на прозрачную крышку гроба, маслянистая черная капля. За ней вторая, третья... Лужа все увеличивалась, растеклась уже по всей крышке... Задрожала, пошла кругами, словно камень в середину бросили... Вздулась тонкими крошечными иголочками... И, просочившись сквозь крышку, обволокла неподвижно лежавшее тело - для того, чтоб еще через несколько мгновений стечь на пол, оставив на груди у Тенгиля длинный тонкий кинжал в черных кожаных ножнах.
   Гуннар все ждал.
   -Начато форматирование ноосферы относительно свойств помещенного в криокапсулу объекта, - ровно сообщил призрачный голос.
   Жидкость впиталась в пол, оставив вместо себя груду серебряных монет - с конскую голову, не меньше.
   -Форматирование ноосферы завершено успешно. Криокамера готова к новому использованию. Станция работает в фоновом режиме, - невидимый собеседник помолчал и продолжил: - Предлагаем проверить работу вивисекторской, вивария и иных помещений класса Морт: отсутствует отклик сигнальной системы, невозможно установление связи с Базой.
  
  
   Стоило за Тенгилем закрыться двери, сейдкона медленно закрыла глаза. Досчитала до полусотни... И, вскочив с постели, подхватила брошенную на пол сумку и рванулась следом за воином.
   Вассар едва успел перехватить ее за руку:
   -Стой, ты куда?!
   Ведьма медленно перевела взгляд на его запястье и холодно поинтересовалась:
   -Достаточно ли ты богат, чтоб заплатить штраф на тинге по законам Сканлага?
   Водяной нахмурился:
   -О чем ты?
   -Закон гласит: "Если ты схватишь женщину за запястье, то плати штраф полмарки, за локоть возьмешь против ее воли - пять эртугов". Достаточно ли ты богат, Кенниг?
   Вассар поспешно разжал пальцы - словно змею рукою свхатил и испуганно выпустил - но дороги ведьме не уступил:
   -Куда ты идешь?
   -За ним! За Тенгилем, - фыркнула сейдкона. - Что в этом непонятного?
   -Но он же сказал оставаться...
   -Он мне не муж и не отец, чтоб я подчинялась его приказам. Пропусти меня, Кенниг.
   -Но...
   Ведьма выпрямилась в полный рост, глядя в глаза стихиалю, отчеканила:
   -Я не верю словам его побратима. Тьма живет в его сердце. Пропусти меня, Кенниг, я поеду за ними. Будет все благополучно, вернусь чуть раньше, Тенгиль и не узнает, что я уходила их города.
   -А если на тебя кто-нибудь по дороге нападет?! - Вассар все еще надеялся воззвать к ее разуму.
   -Закричу, меня Тенгиль спасет.
   Водяной тихо застонал. Разум сейдконы откликаться не собирался.
   Фритьофдоттир шагнула чуть вбок, обходя неподвижно стоящего мужчину.
   Диса вскочила с пола и кинулась вслед за ней:
   -Подожди, я с тобой!
   Гейдрид удивленно оглянулась:
   -Но...
   -Вот с ним, - Аудню ткнула пальцем в грудь стихиалю, - я ни за что не останусь! Я поеду с тобой! - и, не дожидаясь ответа, выскользнула вслед за ведьмой в коридор.
   -Чтоб вам всем вместе с лягушками в лед вмерзнуть! - тихонько простонал Кенниг и направился вслед за неугомонными девицами.
   ...Больше всего Вассар опасался того, что преследуемые воины легко заметят, что за ними следят. К удивлению, ни Тенгиль, ни его побратим даже не насторожились.
   Под вечер, когда искатели клада остановились на ночлег, Вассар со спутницами тоже начали готовить лагерь. Аудню, было, заикнулась:
   -А ты разведешь огонь? - но Кенниг только головой покачал:
   -Нет, маленькая диса, обойдемся без костра.
   -Но почему?! - от удивления Аудню даже пропустила мимо ушей, как ее назвали.
   -Хочешь, чтоб нас заметили? - резко обронила ведьма. - Хорошо хоть пока все тихо.
   Диса опустила голову: она уже как-то и забыла, что они следят за Тенгилем и его приятелем.
   На лес медленно спускались суцмерки. Солнце давно затерялось средь ветвей, потонув в рыжеющей листве. Близилась ночь. Где-то вдалеке захохотал филин.
   -Ты не смогла оставить Неквисона, - тихо спросил водяной стихиаль. - То есть он все-таки тебе не безразличен?
   Гейдрид, к которой был обращен вопрос, зло уставилась на собеседника:
   -Мне не безразличен Альв. Я еду за ним. Тенгиль мне не нужен.
   -Но ты едешь за ним, - вновь повторил Кенниг.
   Если бы ведьма не опасалась, что ее могут услышать, она бы закричала:
   -Я еду за ним лишь потому, что он обещал проводить меня к Альву!.. Тенгиль женат! Чтоб разойтись с женой, нужно трижды скахать ей о расставании! У супружеской кровати, в дверях дома и на тинге! Он не сделал этого! Не отрекся от Льювины!
   -Но ты все равно едешь за ним... - хмыкнул водный стихиаль.
   Сейдкона захлебнулась от гнева, но не придумала ничего лучше, как поменять тему для разговора:
   -А ты?! Ты - женат?!
   -Да кто за него замуж пойдет! - насмешливо фыркнула Аудню, не дав Кеннигу и слова сказать: - Селедка какая-нибудь снуслая?
   Вассар медленно поднял голову:
   -Не смей так про нее говорить, - прошипел он. И даже в надвигающихся сумерках стало заметно, что белки его глаз светятся синим. - Ты ничего о ней не знаешь.
   Диса, испугано пискнув, сжалась в комок.
   Кенниг молчал, не отводя от нее пронзительного взгляда. Он не сделал ни одного угрожающего движения, ни единого жеста, но ученице ведьмы с каждым ударом сердца становилось все страшнее. Так пугает бушующий шторм, сметающий все на своем пути. Еще миг, другой, и диса поняла, что она сейчас не выдержит, завизжит от страха.
   Вассар отвернулся, уставившись пустым взглядом в землю...
  
  
   Выбравшись из подземелья, Гуннар, насвистывая себе под нос простенькую мелодию, остановился перед статуей Того, Кто Всегда Рядом. Сбросил на землю сумку с серебром и потянулся к истукану, намереваясь закрыть проход вниз.
   -Где Тенгиль? - холодно поинтересовался женский голос из-за его спины.
   -Какого?.. - охнул сержант, резко поворачиваясь на звук.
   Перед ним стояли трое спутников Гадюки: напротив замерла, уперев руки в боки, светловолосая девушка лет двадцати в коричневом сарафане. За пояс из трутовика были небрежно засунуты белые перчатки, а синий плащ был сколот тяжелыми фибулами.
   Рядом с девицей стоял, меряя Хауксона презрительным взглядом, худощавый мужчина в сером костюме.
   А из-за их спин робко выглядывала девчонка лет пятнадцати на вид в зеленом платье.
   -Где Тенгиль Неквисон?! - вновь повторила незнакомка, делая шаг навстречу Гуннару.
   -Ты... его помнишь?! - пораженно выдохнул сержант не в силах отвести взгляда от разгневанного лица собеседницы.
   -С чего бы не должна? - презрительно фыркнула та.
   -Но... - взгляд Хауксона метался между его собеседниками. - Призраки... Голоса... Вы должны были попросту о нем забыть! Они ведь каждый раз это говорят! И тогда о них все забывают!.. - в его голосе проскользнуло отчаяние.
   -Где Тенгиль?! - зло прошипела девица. - Что ты с ним сделал?!
   По губам Гуннара скользнула кривая усмешка:
   -Тенгиль? Пойдемте, я вас к нему провожу. И, прежде чем будут ненужные вопросы - он жив. С ним все в порядке.
   И, сбросив на землю сумку, Хауксон вновь шагнул к зияющему в земле провалу.
   -Только без шуток, - холодно посоветовал ему в спину Вассар.
   Сержанту очень хотелось спросить, что будет в противном случае: из оружия у всей троицы был лишь короткий нож на поясе у девицы в синем плаще - но Гуннар благоразумно проглотил вопрос.
   Чем глубже под землю спускались путешеественники, тем бледнее становился Кенниг. В первый момент диса это заметила еще наверху, когда появилась статуя Того, Кто Всегда Рядом, но тогда Аудню списала все на собственный страх перед монахами, а сейчас, в призрачном мерцании горящих под потолком светлячков, это становилось лишь очевиднее.
   Может, водному стихиалю было трудно находиться под землей?
   Самой ученице ведьмы было ненамного лучше. Стоило возникуть статуе брата -близнеца Единого, и диса почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Перед глазами вновь, как наяву возникло подземелье у храма, насмешливые голоса монахов, созданная из воды тварь, легко уничтожившая маленькую девочку... Будь на то воля самой Аудню, она бы давно уже умчалась прочь, но стоило представить, что ей придется бродить по лесу в одиночестве - ведь дороги в город она сама уже не найдет, и ноги вновь становились ватными.
   Лестница вела все глубже под землю. Свет становился все ярче...
   -Обнаружено поступление двух новых объектов. Необходимо помещение в криокапсулу, - невозмутимо сообщил из пустоты бесполый голос.
   Испуганно взвизнув, диса шарахнулась за спину Вассару, обеими руками вцепившись ему в левое плечо. Кенниг лишь зубы сжал, не проронив ни звука.
   -Ой, извини... - тихо пробормотала Аудню, вспомнив, что у водяного на руке рана.
   Но пальцы не разжала.
   Стоявшая впереди сейдкона молча оглядывалась по сторонам. Таинственная крипта, в которую их привел идущий первым Гуннар, с каждым мигом казалась все диковинней. В зеркалах, расположенных на стенах плясали смутные тени отражений. При одном взгляде на видневшиеся впереди полупрощрачные коробы начинало тоскливо ныть сердце...
   -Где Тенгиль?! - вновь повторила сейдкона.
   -Сейчас покажу, - ухмыльнулся Гуннар. Мягко прикоснулся к одному из зеркал, и стена раздвинулась, явив темный проход. - Он там, ждет тебя.
   Удивленная Гейдрид шагнула к открывшемуся проходу, но была остановлена ледяным:
   -Ты лжешь, - отчеканил Вассар. - Неквисон ведь в одном из тех гробов, верно?! - водяной мотнул головой в сторону хрустальных ящиков. С пряди, выбившейся из связанных в хвост волос, сорвались брызги - похоже, с каждым мигом Кенниг все меньше мог держать себя в узде.
   -Что?! - выдохнула ведьма и, забыв обо всем, рванулась вперед.
   Подбежала к полупрозрачным домовинам, быстрым шагом пошла вдоль них, вглядываясь в лица лежавших в них людей и, обеими руками зажав рот, охнула, когда увидела Тенгиля.
   Вассар осторожно расцепил пальцы дисы, обхватившие его плечо, и направился к ведьме. Уперся ладонями в тяжелую крышку гроба, пытаясь сдвинуть ее в сторону...
   Гуннар рванулся к выходу. Легко оттолкнул пораженно замершую на пороге крипты Аудню и рванулся вверх по ступеням. Диса ойкнула, рухнула пол, больно ударившись боком, попыталась сесть...
   Вассар с Гейдрид только и успели выпрямиться, оперевшись на крышку так и не открытой домовины.
   Проход, ведущий из крипты на поляну, закрылся.
   Светлячки, горевшие под потолком, начали меркнуть. Свет пригас до мягкого, сумеречного, а уже знакомый бесполый голос сообщил:
   -Субьект управления выбыл. Станция работает в фоновом режиме.
   ...Диса сидела на полу, сжавшись в комок и зажав уши руками. Изредка она отводила одну ладошку в сторону и, покраснев, как вареный рак, вновь сжималась в комок. Таких ругательств Аудню никогда не слышала.
   -...Этот стервятник! Этот сын жирного тролля! Этот пысынок давно сдохшей свиньи!.. - все не успокаивалась Гейдрид. - Когда мы выберемся отсюда, я сама поставлю для него шест - нид! Не будет Гуннару Хауксону ни счастья, ни удачи!.. Я навсегда прокляну этого чернозубого козла!..
   От злости ведьма стукнула кулаком по крышке так и не открытого гроба. По хрустальной поверхности пошла мелкая сетка трещин, а в следующий миг крышка лопнула, словно взорвалась изнутри, как мука на мельнице. Сейдкона испуганно шарахнулась назад, но осколки не разлетелись в разные стороны, а взмыли вверх, словно их подняла неведомая сила, и взлетели под самый потолок, затерявшись среди светлячков.
   Вассар проводил их взглядом и осторожно прикоснулся кончиками пальцев к шее лежавшего в гробу мужчины, нащупывая биение сердца.
   -Как он? - склонилась над телом Гейдрид.
   -Похоже, спит... - пожал плечами плечами водный стихиаль. - Правда, не знаю, сможет ли проснуться... Он еле дышит.
   Ведьме и этого было достаточно:
   -Тенгиль! - вцепилась она в плечи мужчине. - Ты меня слышишь?! Тенгиль! - встряхнула она его, словно надеясь, что это поможет.
   -Я не думаю, что это поможет, - качнул головой Кенниг.
   -Тенгиль, проснись! - все не успокаивалась сейдкона. - Тенгиль!
   Голова воина качнулась взад - вперед. Лежавший на груди кинжал в черных ножнах скатился вбок, гулко ударившись о борт домовины...
   Неквисон открыл глаза.
   -Криокапсула отключена, - невозмутимо сообщил призрачный голос. - Начато восстановление информационной базы относительно возвращенного в ноосферу обьекта. Окончание восстановления запланировано через три минуты.
  
  
   Сейдкона отступила на шаг от хрустального гроба, дождалась, пока Тенгиль выберется наружу и ледяным тоном сообщила:
   -А я ведь говорила, что твоему побратиму нельзя доверять!
   Неквисон обвел мутным взглядом крипту и хрипло поинтересовался:
   -Как вы... сюда попали?! - у него, похоже, даже не было сил на то, чтоб спорить с ведьмой.
   -Гуннара Хауксона попросили проводить, - хмыкнул Вассар.
   Тенгиль зло выдохнул:
   -Чтоб его тролль забрал, - и отвернулся. Бросил короткий взгляд по сторонам и мрачно спросил:
   -Где мой меч?
   Ведьма сухо поджала губы:
   -У Гуннара спроси. Мы не видели.
   Гадюка выдохнул что-то злое, короткое и потянулся к лежавшему в полупрозрачном коробе кинжалу, но в последний миг Вассар перехватил его руку:
   -Не стоит. Этот клинок проклят, - чуть слышно обронил Кенниг.
   -Я не могу быть безоружен! - взорвался воин. - Я без меча - как без штанов!
   Сейдкона тихо хихикнула, встретилась взглядом с Тенгилем и поспешно отвела взгляд. Вассар страдальчески закатил глаза.
   Короткий жест, и уже через мгновение водный стихиаль протянул Неквисону созданный изо льда меч.
   -Держи.
   -Он же растает! - возмутился Тенгиль, но пальцы на рукояти сомкнул.
   -Нет. Пока я этого не захочу.
   -Разобьется!
   -Нет. Пока я этого не захочу, - вновь повторил водяной.
   Неквисон прищурился, изучая стихиаля долгим взглядом:
   -А если тебя убить?
   -Попробуй, - насмешливо пожал плечами Вассар и, не дожидаясь ответа, Тенгиля, отвернулся, оглядывая ближайшую стену.
   Гадюка загнал ледяной клинок в висевшие на поясе ножны, оставшиеся от потерянного меча, и вздохнул:
   -Мне нечем ответить тебе на дар.
   Кенниг мягко провел ладонью по зеркальной стене и фыркнул, не оборачиваясь:
   -Позже сочтемся.
   Аотни, все это время молча сидевшая на полу, наконец поняла, что пора чем-то заняться. Встала, осторожно шагнула к зияющей чернотой дыре в стене - той, которую показывал Гуннар - медленно протянула руку, пытаясь осторожно, кончиками пальцев прикоснуться к той тьме, что виднелась за нею... Вассар каким-то чудом оказался рядом с нею и успел перехватить ее за руку в последний момент:
   -Жить надоело?
   Диса всхлипнула, зло дернула плечом, вырываясь:
   -Я думала, там выход!
   -Тоже хочешь в эту домовину лечь?! - не выдержал стихиаль. - Призраки ж ясно сказали: два объекта. Два! Слышала?! Ты - и ведьма!
   -А ты?!
   -А я не человек, если ты не помнишь, - насмешливо фыркнул он, мотнув головою, чтоб стряхнуть со лба прилипшую прядь волос. Дису обдало водяной капелью.
   -Но отсюда ж надо как-то выбраться! - не выдержала девчонка.
   -Надо, - согласился Вассар и, не дожидаясь ответа, отвернулся от дисы, бросив напоследок через плечо: - Не лезь никуда.
   Вернулся к той же стене, где стоял до этого, принялся ощупывать зеркала, тихо бормоча:
   -Здесь должен быть выход... Я же помню...
   Диса решила, что раз не дают исследовать темноту, надо поближе посмотреть на хрустальные гробы. Стала на отдалении от Тенгиля - чтоб не мешал, если что, - стукнула кулачком по крышке короба... И отчаянно завизжала в полный голос.
   Все путешественники мгновенно оказались рядом с Аудню.
   -Что случилось?! - не выдержала сейдкона.
   -Там... Там... - диса, испуганно дрожа, ткнула пальцем в гроб.
   Лежавшая в домовине молодая женщина, сжимавшая в руках тяжелый черный том, изменялась на глазах. Кожа сморщилась, пошла бурыми пятнами, а потом и вовсе покоричневела, иссохнув до тонкого пергамента. А через несколько мгновений тело и вовсем осыпалось серой трухой.
   -Зачем ты туда полезла?! - зло рявкнул Тенгиль.
   Диса хлюпнула носом:
   -Я... Я просто подумала, что они тоже могут выйти и нам помочь! Как ты ожил, так и они! Я не знала, я просто не знала, что она вот так...
   Водный стихиаль покачал головой и отвернулся от дисы, не проронив ни слова. Вернулся к стене, вновь коснулся ладонью одного из мутных зеркал и лишь затем тихо выдохнул:
   -Мы не знаем, сколько они пролежали там. Год? Век? Вечность?
   Тенгиль не выдержал повисшей тишины, резко спросил:
   -Ты был здесь?! Откуда ты знаешь? О выходе, о призраках?
   Водяной вздохнул:
   -Не здесь. В похожем подвале... И здесь где-то должен быть выход...
   Он вновь коснулся пальцами гладкой поверхности, выстукивая на мутном зеркале странную мелодию...
   Одна из стен сдвинулась в сторону, открыв ведущий вглубь темный коридор...
   Первым вперед шагнул Тенгиль. Не дожидаясь никого вскинул ледяной меч, шагнул через порог - благо здесь он, в отличие от той тьмы, что возникала в соседнем проходе, был виден - и замер, напряженно оглядываясь по сторонам.
   Льющийся с потолка бледный серебристый свет позволял рассмотреть не так уж много. Два шага вперед, шаг назад, по шагу в сторону. Все, что находилось, дальше скрывалось в непролядной тьме. Но стоило Неквисону коснуться ботинком пола, как впереди, под потолком, впыхнуло с десяток светлячков, выхвативших небольшой лоскут коридора.
   Ровно такой, чтоб хватило еще на пару шагов.
   Вассар вздохнул и, вытащив из воздуха еще один клинок - точную копию меча, отданного Тенгилю, - шагнул следом.
   Диса дернула Гейдрид за рукав:
   -Откуда он это берет?! - торопливо зашептала она. - Он же водяной! Тут нет воды!
   Сейдкона ответить не успела.
   -В воздухе всегда есть мелкие капли, - коротко, не оглядываясь, обронил Кенниг.
   -Мог бы не подслушивать! - выпалила ему в спину диса, но стихиаль на этот раз не ответил. Перешагнул порог крипты, замер рядом с Неквисоном, легко повторив его стойку - словно перетек из одной позы в другую.
   Сейдкона на миг опустила руку в кошель на поясе и наугад вытащив несколько деревянных плашек, мягко скользнула вслед за мужчинами.
   Аудню шагнула вслед за ними... и замерла, напряженно глядя перед собою.
   Гладкий камень стен в коридоре.
   Тоннели.
   Статуя Того, Кто Всегда Рядом, у входа.
   Подземелья.
   Похожие на лабиринт у храма.
   Похожие или такие же точно?
   Диса испуганно закусила губу. Стоило сделать вдох, и в голове вновь всплывали воспоминания. Коридоры. Насмешливые голоса монахов. Полупрозрачные фигуры диких зверей. Падающая на землю ледяная статуэтка маленькой хульдры....
   В тоннеле впереди, под самым потолком вспыхнула еще одна стайка светлячков, выхватив из темноты новый отрезок коридора. Вслед за ними - еще одна. И еще. И еще. Словно призрак, еще недавно говоривший диковинные речи, медленно шел вперед и зажигал огни.
   Аудню била крупная дрожь.
   Свет в крипте, и без того слабый, начал бледнеть. Сумерки окутали хрустальные гробы, утопили в синеватой дымке провал, ведущий во тьму, мутными тенями заплясали по зеркальным стенам...
   -Ты идешь?! - раздраженно бросила через плечо сейдкона, и диса, испуганно охнув, поспешила вслед за ней.
   ...Загоравшиеся под потолком огни уводили путешественников все дальше и дальше от крипты. В первый момент, когда светлячки сзади погасли, диса вздрогнула и оглянулась. Она была готова увидеть что угодно. Выглядывающую из тьмы морду ледяного зверя. Хищно улыбающегося монаха. Вернувшегося, чтоб вновь добыть серебро, Гуннара.
   Но позади была только темнота.
   Камень, которым был выстлан проход, гасил всякие звуки и, казалось, чуть пружинил под ногами.
   Ведьма, идущая впереди Аудню, что-то бормотала себе под нос, перебирая в ладонях руны. Изредка Гейдрид останавливалась, вновь запускала пальцы в кошель и вытаскивала новую плашку, бросив одну из старых обратно.
   Дощечки сами ложились под пальцы, не было смысла смотреть что пришло. Фритьофдоттир и без того знала, что у нее в руках. В начале были руны Сокрытого, Дороги и Воды. Сменилось все Вестью, Березой и Пламенем.
   И не известно, что хуже.
   ...Слабый запах гари, возникший едва открылся проход, сильнее не становился, но постепенно Тенгиль начал понимать, что к нему примешивается еще несколько. Горькая и неприятная вонь сгоревшего горного масла, терпкий аромат земляной смолы... И еще один запах.
   Запах, знакомый по походам.
   Запах горелой плоти.
   Вассар, не сбавляя шага, чуть сдвинулся вбок, на миг коснулся левой рукою стены и выдохнул себе под нос короткое ругательство. Неквисон покосился на водяного, чуть отстал и повторил его движение. Стена была теплой на ощупь.
   Светлячки, горевшие над головой, вспыхнули, выхватив из темноты устье коридора, переходящего в огромную пещеру.
   Вспыхнули - и в тот же миг большая их часть с тихими хлопками потухла, оставив путешественников в легком полумраке.
   Мужчины замерли, оглядываясь по сторонам и готовясь в любой момент вступить в бой... Но все было тихо. Лишь отдельные огоньки, с тихим комариным зудением мигали в вышине, изредка лопаясь и затухая.
   Гейдрид обошла воинов, оглянулась по сторонам, держа в кулаке зажатые руны. Диса выходить на открытое пространство не стала. Вытянулась на цыпочки и, осторожно прикоснувшись ладошками к плечу Вассара, выглянула у него из-за спины. Ойкнула и спряталсь обратно.
   Если зеркальная комната напоминала затерянную крипту, то это, пожалуй, был огромный скотный двор - если кому-то могла прийти мысль держать животных под землей. Многочисленные ряды клеток терялись вдали, на полу скорчились непонятные фигуры - во мраке и не разберешь, кого здесь содержали.
   Тенгиль нахмурившись шагнул к ближайшей клетке, на миг склонился, разглядывая существо, лежавшее внутри, выпрямился, сплюнул себе под ноги и хмуро спросил у Вассара:
   -Куда дальше?
   -А... - начал водяной, указав взглядом на содержимое клетки.
   -Мертвы, - скривился Неквисон. - И, похоже, давно. На земле - пыль.
   -Пошли, - хмуро обронил Вассар и, не оглядываясь, пошел вправо, вдоль ряда клеток.
   Тенгиль и Гейдрид поспешили за ним.
   Диса замерла, не отводя напряженного взгляда от клеток:
   -А как же? А кто там?.. - недождалась ответа, шагнула к клетке, прижалась к решетке, пытаясь рассмотреть...
   И с трудом сдержала крик, разглядев скорчившуюся человеческую фигуру в истлевшем зеленом сарафане. Из-под длинного подола выглядывал кончик коровьего хвоста.
   Метнулась к соседней клетке. То, что выглядело неопрятной грудой, вблизи оказалось телом умершего - давно, очень давно, даже кожа высохла, покоричневела - тролля.
   Рванулась к еще одной и разглядела в ней, у дальней стены, сжавшегося в комок бородатого старичка - скоге. Мертвого. Как и все здесь...
   Диса всхлипнула и рванулась вслед за ушедшими спутниками.
   Если первые клетки были целы, то дальше начали попадаться сломанные Часть решеток была погнута, выломана, часть и вовсе оплавилась, растеклась как воск. Впрочем, и из этих клеток пленники скорей всего не спаслись - на полу оставался пепел...
   Вдоль стены словно лавовый поток прошел - оставил на камне ядовитые изъязвления, заставив ее застыть неопрятными буграми и впадинами.
   Аудню прикоснулась пальцем к одному из холмиков и, ойкнув, отдернула руку - ожога, конечно, не будет, но горячо было по-настоящему.
   -Что это за место?! - тихо выдохнула она, озираясь по сторонам. - Что это?..
   Ответа она не ждала, но идущий впереди всех Вассар вдруг услышал ее, бросил через плечо, хрипло, не оглядываясь:
   -Виварий.
   У дисы горло перехватило. Она вдруг отчетливо вспомнила, где и от кого она уже слышала это непонятное слово.
   -Пойдем отсюда, - выдохнула она. - Быстрее пойдем отсюда! Иначе сюда придут...
   Договорить она не смогла, дышать сложно стало.
   -Мы и уходим, - не замедляя шага, обронил Вассар.
   Дошел до угла помещения, оглянулся, выглядывая что-то одно ему известное и, направился к едва заметному в царящем полумраке, среди нагромождения поврежденных клеток, проходу, уводящему куда-то прочь из залы. - За мной. Живо.
   В этом коридоре осталось еще меньше светлячков, чем в виварии. В царящем полумраке едва можно было рассмотреть даже человека, идущего перед тобой. Впрочем, этот туннель оказался намного короче предыдущего. С десяток шагов, и путешественники оказались в небольшой комнатке. На полу валялись остатки оплавившейся - даже не сгоревшей, а застывшей непонятными потеками - некогда белой двери, вдоль стен разместилость несколько полок, заставленных непонятными приборами... А по центру помещения прошло все то же уничтожающее пламя.
   Часть столов разметало в разные стороны, часть - опалило и сожгло. Впрочем, зашедшую в комнату последней дису напугало не это, а привязянное к столу человеческое тела. Точнее, то, что от него осталось, после когда-то танцевавшего здесь огня.
   Тенгиль прошел мимо, бросил косой взгляд на обугленное тело и хмыкнул:
   -"Кровавого орла" пытались сделать.
   Вассар, уже подошедший к видневшемуся в дальней стене выходу, оглянулся и ядовито обронил:
   -На "орла" режут со спины.
   -Недоучки! - пожал плечами Неквисон. Подумал и добавил: - Дикие люди! Даже "кровавого орла" правильно сделать не могут.
   Диса зажала руками рот и поспешно отвернулась. Гейдрид держалась получше, но на почерневшее от жара тело все равно старалась не смотреть.
   -Пошли, - коротко приказал Кенниг.
   В этом коридоре жар ощущался со всех сторон. Через тонкую подошву ботинок чувствовалось, какой горячий пол, и Аудню старалась идти как можно быстрее, понимая, что с каждым мигом шаги даются все сложнее.
   Шаг, еще один... Сейдкона уже шла через силу. Глаза заливал пот. Небольшие плашки, зажатые в кулаке, впивались в кожу.
   Понятно, о каком огне говорили руны.
   Уже не видя перед собою ничего, ведьма сделала очередной шаг... и ткнулась носом в спину замершему Тенгилю.
   Мотнула головой, отбрасывая с лица выбившиеся из косы пряди и, осторожно выглянула из-за плеча воина.
   Куда бы не спешил Вассар, но в самое сердце вырвавшегося на волю огня путешественники уже пришли...
   Огромное помещение размерами напоминало длинный дом, подобный тем, что строились во фьордах. Но только лишь размерами - потому что ни в одном жилище не должно было быть столько странностей.
   С потолка беззвучно лилась вода. Падала на пол, и скрывалась в многочисленных мелких дырочках, образуя в трех шагах от вошедших ровную водяную стену. Точнее, она должна была быть ровной - у самого входа, некогда вырвавшаяся наружу огненная стихия оплавила отверстия, через которые наверху вытекала жидкость, создала неопрятные коричневые сосульки, пахнущие оплавленным горным маслом... Пламя, уничтожившее несколько комнат ушло, но жар его все еше оставался...
   Диса осторожно вышла из-за спин мужчин, оглядываясь по сторонам.
   -Что это? - тихонько спросила она.
   Если кто и мог ответить на этот вопрос, так это Вассар, однако мужчина, даже головой не повел. Лишь дернул уголком рта и прохрипел.
   -Пошли.
   В дальней стене виднелась крохотная дверца. Именно к ней и направился Кенниг. Не дошел, на миг остановился перед водяной стеной, словно что-то рассматривал за нею, хмыкнул и пошел дальше. Тенгиль шел вровень с ним, но так и не понял, что заставило водяного остановиться.
   Мужчины шли быстро, и сейдкона с дисой с трудом успевали за ними.
   Осталось совсем немного, когда...
   -Помох-х-хи... - тихий шепот колыхнул воздух.
   Диса замерла, оглянулась по сторонам, пытаясь понять, откуда раздается звук.
   -Помох-х-хи...
   Аудню удивленно заозиралась по сторонам. она понимала, что надо спешить, ведь что бы здесь не произошло, в любой миг сюда могут вернуться хозяева и тогда...
   -Помох-х-хи...
   Шепот раздавался из-за воды.
   Диса осторожно коснулась прохладных струек. Рука легко прошла сквозь них... Аудню вздохнула... И шагнула вперед.
   Прохладная вода потекла по лицу, девчонка зажмурилась, замотала головой... Открыла глаза - и поняла, что стоит в крошечной то ли клетке, то ли камере, стены, пол и потолок которой были созданы из воды. Ноги по щиколотку утонули в переплетенных меж собою тонких струйках, и лишь в центе комнатушки оставался единственный сухой островок, но котором скорчилась, поджав колени к груди, человеческая фигура, созданная из пламени.
   -Великое солнце... - только и смогла выдохнуть диса.
   Огненный стихиаль с трудом поднял голову. Нашел взглядом замершую Аудню и выдохнул коротко и бессильно:
   -Помох-хи мне...
   Диса плюхнулась на колени перед ним.
   Сердце, кажется, в горле застряло.
   Аудню, и сама не зная, что делает, протянула руку... И тихонько зашипела от нестерпимого жара: она словно к костру потянулась.
   -Помох-хи... Прошу...
   -Подожди! Я сейчас! - всхлипнула диса и рванулась прочь из клетки.
   Выскочила - похоже ее отсутсвия даже и не заметили - разбрызгивая воду, рванулась к Вассару:
   -Там... Там...
   -Что тебе, маленькая диса?! - нетерпеливо откликнулся он.
   -Пойдем! - потянлуа она его за руку.
   -Нам выбираться отсюда надо! - возмутился замерший подле двери Тенгиль, но диса его не слушала.
   -Пойдем! - она вновь потянула Вассара за руку.
   Кенниг страдальчески закатил глаза, но покорно шагнул вслед за нею. Переступил порог водяной камеры...
   -Какого?... Зачем ты меня сюда привела?!
   -Но он же... - всхлипнула диса.
   -Это саламандра! Ты что, не видишь?!
   -Ему плохо!.. Он умирает!
   -Ты с ума сошла?! - не выдержал Кенниг. - Это саламандра! Одна уже вырвалась отсюда! Весь тот хаос, все то пожарище - это натворила такая же как он! Такая же вырвавшаяся на свободу!
   -Он умирает! - разревелась Аудню.
   Вассар шумно втянул воздух сквозь зубы. Из-за его спины выглняула мокрая голова загляднувшей в камеру Гейдрид, следом шагнул Тенгиль, увидел скорчившуюся огненную фигуру и ошарашенно прошептал:
   -Троллье отродье.
   -И я о том же, - страдальчески согласился Кенниг.
   Огненный стихиаль медленно поднял голову. С трудом повел глазами:
   -Помогите... Умоляю... Я здесь... Уже пятнадцать лет...
   Вассар глубоко вздохнул и печально сообщил в пустоту:
   -Будьте вы все прокляты... - оглянулся на спутников и коротко приказал:
   -К той двери, живо.
   -Но... - попыталась спорить диса, - он же...
   Кенниг перехватил ее за лямку сарафана, подтянул к себе и хрипло обронил:
   -Когда эта тварь вырвется наружу, вам лучше быть как можно дальше. Иначе - пепел останется. Живо к двери.
   Диса, сдавленно пискнув, поспешила вслед за Тенгилем и Гейдрид.
   Кенниг зачерпнул ладонью горсть воды и плеснул в лицо огненному стихиалю. Тот дернулся, попытался заслониться, а Вассар склонился к нему и процедил:
   -Слушай сюда, копоть несчастная, - капли воды, срывавшиеся со светлых волос, падали на огненную кожу, заставляя саламандру дергаться, как от ожогов. - Я убираю клетку, ты пойдешь в ту же сторону, что и твой родич. Дорога опаленная, видна хорошо. Попробуешь сунуться за нами - мне их смерти не нужны - так что тебя размажу, как козявку, - и не дожидаясь ответа, Кенниг шагнул прочь из камеры. Дошел до двери, за которой уже скрылись его спутники и мягко провел ладонью перед собою.
   Водяная стена разомкнулась - словно занавесь откинули.
   Кенниг терпеливо ждал, замерев около выхода и зажав в кулаке созданный из воды кнут.
   Один удар сердца.
   Второй.
   Третий.
   Из клетки, пошатываясь, вышел огненный стихиаль.
   Там, где он ступал, оставались глубокие оплавленные следы...
   Выбравшись из клетки, пленник замер... На миг его повело, он ударился плечом о каменную стену, та потекла, потянулась длинными сосульками... За нею показалось переплетение каких-то нитей, ударил сноп искр. Крошечные язычки пламени разбежались по телу саламандры. Огненный стихиаль подернул плечами, приосанился. Нашел взглядом напряженно застывшего Кеннига, прижал руку к сердцу и склонился в глубоком поклоне...
   Выпрямился - и рванулся огненным всполохом прочь от Вассара.
   Кенниг убрал водяной хлыст, глубоко вхдохнул и прижался спиной к двери, запрокинув голову. Сердце колотилось так, что каждый его удар отдавался колокольным звоном в ушах.
   Стихиаль медленно досчитал до десяти, осторожно отстранился от двери и приоткрыв ее, скользнул наружу.
  
  
   Ведущая наверх каменная лестница была намного уже той, по которой путешественники спускались в зеркальную крипту. Выход, как оказалось, был прикрыт сплетенным из веток щитом, и потому был совершенно не заметен.
   Диса, шедшая последней из троих, все время оглядывалась, останавливалась, Тенгиль устал оборачиваться и ее окликать. Когда же путешественники выбрались, Аудню и вовсе замерла подле провала, ведущего вниз, озабоченно заглядывая в него. Дождалась, пока из-под земли появится Вассар и с радостным визгом бросилась ему на шею.
   Стихиаль замер, ошарашенно глядя на нее.
   Диса ойкнула и остановилась. Подумала и, надменно фыркнув, отвернулась от него.
   -Так-то лучше, маленькая диса. - ухмульнулся Кенниг. - Понятней, по крайней мере.
   И вот тут Аудню не выдержала:
   -Хватит меня так называть! - вспыхнула она. Тревоги последнего времени нахлынули на нее и сдержаться уже не было сил: - У меня есть имя! Меня зовут Аудню!
   Вассар насмешливо заломил бровь:
   -Это ведь не истинное имя? С чего ты хочешь, чтоб тебя так называли?
   У него и самого дрожали руки после встречи с саламандрой, но показывать это напуганной девчонке, водяной и не думал.
   Она, впрочем, тоже спуску ему давать не собиралась:
   -Разве твое - истинное, Вассар Кенниг? Тебя ведь зовут иначе, не так ли, Водяной король?! - выпалила девчонка и замерла, закусив губу, сообразив, что ляпнула лишнее.
   В повисшей тишине было слышен даже звон пролетающей мухи.
   Первым пришел в себя Тенгиль. Смерил взглядом водяного и насмешливо поинтересовался:
   -Король, значит? А выкупа за тебя по весу серебром дадут или как?
   Кенниг ухмыльнулся в ответ:
   -Попробуй проверить. Меч есть или уже растаял? - оглянулся на дису и мягко сообщил: - У меня не спрашивали истинное имя. У меня спросили кто я. Я сказал.
   Та топнула ногой:
   -А я говорю, что меня зовут Аудню. И звать меня надо так!
   -Огонь с тобою, - вздохнул Вассар. Таким тоном обычно к троллю посылают, но возмутиться девчонка не успела, стихиаль продолжил: - Ауд... - начал он, запнулся, попытался начать с начала: Ауд... - и не выдержал: - да это ж не выговоришь!.. - на миг задумался и улыбнулся: - Будешь "Аотни"!
   -Не буду! - возмутилась та. Больше из духа противоречия, чем всерьез, потому что глядя на улыбку стихиаля ей почему-то хотелось улыбнуться в ответ...
   -Да кто же тебя спрашивает, - усмехнулся тот. Покосился на скатывающееся к горизонту небо и вздохнул: - Пора выбираться отсюда.
   Гейрид, нервно перебиравшая в кулаке руны, вздохнула.
   -Как?! Коней мы не найдем, в какой стороне город, не знаем...
   Вассар покосился на нее и усмехнулся:
   -Кони там, - махнул он рукою в сторону: - пошли.
   Тенгиль, напряженно оглядывавшися по сторонам, нахмурился:
   -Откуда ты знаешь?!
   Водяной стихиаль только вздохнул:
   -Фрайгер Жаббс создан из воды. А ее я чувствую везде.
   Вдали полыхнуло алое зарево. Словно вулкан какой ударил в небо...
   Хорошо хоть Вассар в противоположную сторону показывал.
   ...К тому моменту, как путешественники добрались до оставленных коней, уже окончательно стемнело, пришлось остаться на ночь в лесу. Странники расположились на ночлег, и Тенгиль задал вопрос, который мучил его последнее время:
   -А ты ведь знал, что там, в клетке, огненный?
   Кенниг, глядя в пляшущие языки водяного костра, пожал плечами:
   -Предполагал, - отвечал он хрипло, коротко. Словно половину слов позабыл. А прочие - растерял.
   В чаше темнеющего неба медленно разгорались светлячки. Неподалеку от луны вспыхнула точка вечерней звезды - Пальца Аурвандиля. Скоро и Большая Колесница на Бифрост выедет.
   -А откуда? - не успокаивался воин. - Сам в такие сажал?
   Диса вдруг поняла, что она прислушивается к разговору. И сердце вдруг защемило, что Вассар сейчас скажет "да" и... что тогда? Что будет потом? Она и сама не знала, что будет... Но точно знала, чего не будет.
   Ничего не будет.
   Просто ничего.
   Молчание затягивалось, и Неквисон уже решил, что ответа он и не получит, но Вассар вдруг еле слышно обронил:
   -Нет. Сам в такой сидел.
  
  
   Утром, едва путешественники проснулись, мрачная Гейдрид потребовала у Неквисона:
   -Срежь мне жердь из орешника.
   Тот легко понял, зачем она нужна, нахмурился:
   -Ты уверена?
   Ведьма скривилась:
   -Ты мне поможешь или так и будешь спорить?! Прикажешь самой ветви срезать?
   Тенгиль опустил глаза и, не говоря ни слова, скрылся в кустах. Вскоре воин вернулся, неся в руках длинную, в человеческий рост, палку. Легко перебросил ее ведьме - Фритьофдоттир поймала жердь на лету:
   -Подойдет?
   -Вполне! - хищно ухмыльнулась сейдкона.
   -Коня не дам! - мрачно сообщил Неквисон. - Ни одного. Даже пони. А без него у тебя ничего не выйдет, - он до последнего надеялся, что собеседница передумает.
   Ведьма только отмахнулась:
   -И так справлюсь.
   Порылась в седельной сумке и вытащила припрятанный до лучших времен вороний череп.
   Диса ойкнула, догадавшись, к чему все идет. Сердце забилось пойманной птицей. Злое, очень злое дело предстоит... Зря ведьма это задумала, ой, как зря...
   Тенгиль, до последнего ожидавший, что все обойдется, сплюнул себе под ноги и отвернулся.
   Так до сих пор и не понявший, что здесь творится, Кенниг удивленно спросил:
   -Зачем это все?
   -Сейчас увидишь! - фыркнула ведьма. Подошла к краю поляны и, насадив на шест птичий череп, заговорила, громко и напевно: - Я воздвигаю здесь эту нид-жердь и посылаю этот нид Гуннару Смелому, сыну Хаука Скорохода, посылаю я этот нид духам-покровителям страны, которые населяют эту страну, чтобы они все блуждали без дороги и не нашли покоя, пока не найдут Гуннара Смелого! Встретив же его духи -покровители будут пить кровь Гуннара Хауксона, будут рвать плоть Гуннара Хауксона, будут грызть кости Гуннара Хауксона! - в глазницах выбеленного черепа вспыхнули зеленые огоньки, а сейдкона все продолжала: - Не будет отныне покоя и приюта ни Гуннару Хауксону, ни потомкам его до десятого колена. Шкуру медвежью наденет, плоть медвежьей станет отныне и вовеки веков.
   Сидевшая на поваленном дереве диса поежилась и зябко передернула плечами. Она видела, как вокруг поляны собираются те, к кому взывала ведьма, те, кто еще не ушел по воле Единого навсегда из этих земель. Казалось, оглянись вокруг и коснешься прозрачных одежд, прислушайся - и услышишь шепот голосов. Духи кружились по поляне, вглядывались в лица тех, кто был здесь, искали того, чье имя назвали...
   Ведьма всадила шест в землю, налегла на него, пытаясь загнать поглубже, для устойчивости, и ойкнула, когда жердь легко, как горячий нож в масло, вошло в землю, погрузившись на фот, не меньше, в зеленый дерн.
   Отдышавшись, Фритьофдоттир вытащила нож, полоснула лезвием по левой ладони и, поудобней перехватив раненной рукою жердь, принялась вырезать на ее поверхности заклятье - то, которое только что произнесла. Капли крови стекали по гладкой коре и впитывались в нее, словно в губку...
   Дописав последние руны, сейдкона отступила на шаг, окинула взором получившийся нид-шест и, удовлетворенно кивнув, отвернулась, хмуро бросив спутникам:
   -Можно ехать.
   -За это ведь признают вне закона, - вздохнул Тенгиль. Он даже не обвинял ее, жалел...
   Гейдрид только плечом дернула:
   -Одно отрезанное ухо у меня есть, - и шагнула к своему коню.
   Неквисон оказался быстрее: к тому моменту, как ведьма подошла, Тенгиль уже находился в седле.
   -Это мой конь! - возмутилась сейдкона.
   Воин заломил светлую бровь:
   -С чего бы это?! - в голосе звучала неприкрытая издевка.
   -Я на нем приехала! На нем моя сумка! - ведьма держалась из последних сил. - А если твоего забрал Гуннар, так с него и спрашивай! Это мой конь!
   -Ты хоть имя его знаешь?
   Ведьма запнулась. За тревогами последних дней, она совершенно забыла, что скакуна надо как-то назвать.
   -А я вот знаю, - нравоучительно сообщил Тенгиль, поглаживая жеребца по шее. -Моего коня зовут Гуллтопр .
   Кличку он придумал только что. Сказал первое, что в голову пришло - и то, лишь для того, чтоб позлить ведьму.
   Сейдкона не выдержала, топнула ногой:
   -Верни мне моего скакуна!
   -Там есть пони, - безмятежно сообщил ей Неквисон. -Можешь забрать его у своей ученицы, а она пусть идет пешком. Хотя нет. Я могу взять тебя к себе в седло. Поедешь? - протянул он ей руку.
   Диса переводила взгляд с воина на ведьму. Пока она еще не поняла, что здесь творится. То, что коней было меньше, чем путешественников было понятно даже глупцу, но сама Аудню пока не могла решить, что же ей делать. То ли спорить, что пони принадлежит ей, то ли вести себя как-то иначе.
   Вассар глубоко вздохнул, покачал головой и скрылся за деревьями. Никто этого даже не заметил.
   Вскоре стихиаль вернулся, ведя но поводе еще одного вороного коня. Сунул в руку дисе поводья - та вздрогнула и ошарашенно уставилась на нежданный подарок - и крикнул все продолжающим спорить Тенгилю и Гейдрид:
   -Поехали уже!
   Аудню подняла глаза на жеребца - точную копию того, что был у самого Вассара и тихонько выдохнула:
   -Но... Как?! Откуда?!
   -Там небольшой родник за деревьями, - пожал плечами стихиаль.
   В конце концов, диса поехала на все том же пони. Нового водяного коня, приведенного Кеннингом, забрал Тенгиль. Вассар, правда, честно предупредил:
   -В городе купишь нового.
   -А этот?! - возмутился Неквисон. Кажется, он уже забыл про украденного Гуннаром скакуна. Как, впрочем и про своего "Гуллторпа".
   -Кони из моей конюшни дорого стоят! - едко сообщили ему в ответ.
   -Из твоей конюшни?!
   -А где я, по-твоему, его взял?!
   -Из болота! - честно ответил ему Тенгиль и принялся озираться по сторонам. Дальше он болтать со стихиалем не собирался - были дела и поважнее.
   -Что смотришь? - нахмурилась ведьма. Раздражение, зародившееся во время создания нида, только наростало.
   -Да вот, пытаюсь понять, с какой стороны мы сюда приехали...
   -По Гуннару соскучился? - не смогла промолчать Гейдрид.
   Ответить Тенгиль не успел.
   -Хауксону сейчас не до нас, - откликнулся гарцующий на коне Вассар. - Да и всему городу тоже.
   Сейдкона бросила на него удивленный взгляд, ожидая продолжения, и водяной сдался, пояснил:
   -Зарево вчера видели? Саламандра из подземелий там вырвалась.
   Тенгиль нахмурился:
   -А при чем здесь город? - он пока не понимал, о чем идет речь, но ему все казалось, что он упустил что-то важное...
   -Туннели у храма выходят... - опустив голову, шепнула диса.
   Те лабиринты, по которым бежала она, слишком уж походили на увиденные вчера... Хорошо хоть никто не спросил, откуда Аудню все это знает - диса очень сомневалась, что сможет ответить, не расплачется...
   Но сейдкона и Неквисон были заняты своими мыслями, а Вассар лишь удивленно покосился на дису, но промолчал.
  
  
   К полудню путешественники остановились отдохнуть. Новое направление, как и в прошлый раз, показывал Тенгиль, легко определившись в какую сторону нужно двигаться, что по большой дуге объехать оставленный город. Можно было, конечно, предположить, что водный стихиаль и диса ошиблись, но Неквисон был не в том настроении, чтоб спорить.
   Сейдкона с утра была в дурном настроении. Отвечала односложно, сухо, а то и вовсе молчала.
   Спустившись на землю, ведьма бросила на траву плащ и, сняв с пояса зубчатый гребень, принялась расплетать косу.
   Тенгиль не удержался, шагнул к Гейдрид. Присел рядом с нею, чуть откинулся назад, насмешливо тряхнув гривой светлых волос:
   -Причеши меня, женщина.
   Ведьма задохнулась от его наглости. Замерла, возмущенно хватая ртом воздух, а потом зло замахнулась на Неквисона роговым гребнем:
   -Жена пусть тебе вшей вычесывает! - чудом только по голове его стукнула, в последний момент отвела руку.
   Тенгиль даже не потрудился отодвинуться.
   -У меня расчески нет! - жалобно сообщил он.
   -Я могу скребницу дать, - серьезно предложил Вассар.
   Он как раз подтягивал подпругу у коня.
   Диса, с интересом прислышивающася к разговору, тихонько хихикнула.
   -Сам ею причешись! - огрызнулся Неквисон. - Можешь, вместо головы, спину поскрести!
   -Не дотянусь, - печально вздохнул Вассар. Подумал и мягко поинтересовался: - Поможешь?
   Кажется, он постепенно начал приходить в себя после подземелья.
   Тенгиль задумчиво почесал голову, замер на несколько мгновений, что-то высматривая под ногтями и покачал головой:
   - Мои вши против.
   -А зачем ты с ними советуешься?
   -Приходится, - печально пожал плечами воин. - Их на целый хирд хватит, а я один... Может, с тобой поделиться?
   Вассар скривился:
   -Под водой утонут, не получится.
   -Знал ведь, что есть какой-то подвох, - хрустно вздохнул Тенгиль.
   Замер, огляделся вокруг:
   -А куда эта дурная девчонка делась?!
   Стихиаль резко обернулся. Аудню, еще недавно стоявшая неподалеку, как сквозь землю провалилась.
  
  
   -Аудню! Аудню!
   -Аудню! Троллье отродье! Отзовись!
   -Аотни! Где ты?!
   Диса не откликалась.
   Голоса звонким эхом сновали меж деревьев.
   -Аудню! Турсова дочка!
   -Аотни!
   -Аудню!
   Тишина. Ни крика, ни стона. Лишь испуганные птицы перекрикиваются в вышине.
   -Аотни! Где ты?!... Великая вода! Чтоб тебе...
   Именно Вассар ее первым и увидел.
   Диса, скорчившись, подтянув коленик самому подбородку, лежала на огромной поляне. По краю ее выстроились в ряд, стянув кольцо в ведьмин круг, с полсотни грибов. Между коричневыми шляпками протянулись тонкие, похожие на светящуюся изнутри паутину, золотые нити. Они образовывали плотную сетку захлестнувшую поляну сверху, подобно куполу - между пары нитей пока что смог пройти стихиаль.
   Кенниг осторожно шагнул вперед и замер, выдохнув сквозь зубы короткое ругательство. Грибной круг сжался, словно шляпки разом шагнули к центру, а в центре поляны паутина и вовсе чуть обвисла, начиная спускаться к неподвижно лежавшему телу.
   -Аудню!
   -Аудню, глупая девчонка! Где тебя тролли носят?!
   -Она здесь! - крикнул Вассар через плечо.
   Вассар и Гейдрид выскочили на поляну неподалеку от стихиаля и замерли, не отводя пораженных взглядов от странных кругов.
   -Что за?.. - потрясенно выдохнул Неквисон.
   Сейдкона осторожно присела на корточки, протянула руку, пытаясь дотянуться пальцем до ближайшей шляпки. Гриб, противно пискнув, дернулся к центру круга, и купол лишь сильнее приплюснулся..
   -Не трогай их, - хрипло обронил Вассар.
   Фритьофдоттир вскинула голову:
   -А... Что это?
   -Ловушка для нелюдей. Закончит плести кокон - утащит в подземелье, из которого мы вышли.
   Диса тихонько всхлипнула и, не размыкая глаз, дернула ногой. Значит, еще не до конца усыпили...
   -Но... Там же все сгорело! - охнула ведьма.
   -Что-то, видимо, осталось.
   Тенгиль мрачно хмыкнул:
   -Или рядом еще одно есть.
   -Или не одно, - кивнул Кенниг.
   Грибы сдвинулись еще на несколько томмов.
   Сейдкона замерла, грызя губу, а затем, порывшись в кошельке, вытащила руну. Криво усмехнулась, провела плашкой по еще не зажившей ране на руке, напитывая линии кровью, сжала в кулак - и на кончиках пальцев заплясали крошечные искры. Протянула руку к ближайшей нити - и медленно отвела пальцы в сторону, гася вспышки. Они, может, и слабые - тому же драугу, вреда бы никакого не принесли - но если нити загорятся, диса тоже пострадать может...
   -Меч не возьмет? - хрипло поинтересовался Тенгиль.
   -Стянется раньше, чем ты успеешь разрезать. При атаке реакция ускоряется, - хмуро откликнулся Вассар.
   Спрятав руну обратно в кошель, сейдкона медленно встала, подняла напряженный взгляд на Кеннига и тихо выдохнула:
   -Неужели ничего нельзя сделать?
   Грибы сдвинулись еще на пару томмов. Еще немного, и они обступят дису вплотную.
   -А что ты сделаешь?! - зло откликнулся вместо стихиаля Тенгиль. - Ее только и можно, что здесь оставить.
   -Или нет... - прошептал Вассар, не отводя напряженного взора от руки ведьмы. Бросил косой взгляд на спутников и хрипло приказал: - Уходите отсюда, живо!
   Ведьма прищурилась:
   -О чем ты говоришь?
   Грибы сдвинулись на томм, пройдя уже половину пути до дисы.
   -Я сказал - прочь! - рявкнул Кенниг и, не дожидаясь ответа, резко взмахнул рукою.
   С неба ударил дождь.
   Ведьма, охнув, ошпаренной кошкой шарахнулась назад.
   Тяжелые, темные тучи замерли над поляной. Капли били по нитям, проникали меж них, стекали по травинкам, собирались в лужицы на земле...
   Кенниг рванулся вперед.
   И там, где он проходил, вода, собравшася на траве, превращалась в лед.
   Холод стекался от краев поляны к центру. Замораживал воду на земле. Сковывал в инеистые кандалы шляпки грибов с ведьмина круга.
   Нити дрожали натянутыми струнами. Прислушайся и услышишь их басовитое пение...
   Еще один рывок, еще один удар сердца.
   За миг до того, как грибы обступили свою пленницу вплотную, Вассар рванулся вперед, упал на колени рядом с дисой...
   Купол из золотых нитей рухнул вниз, сходясь плотным коконом...
   И осыпался хрустким тонким льдом.
   Неквисон осторожно выглянул на поляну.
   Вассар замер над Аудню, прижав дису к себе, накрыв ее плащом... В голове не было ни единой мысли. Только прикосновение чужого тела даже через одежду обжигало огнем...
   Девчонка всхлипнула и, не размыкая глаз, потерлась носом о грудь Кеннига.
   -Просыпайся, Аотни, - тихо шепнул он, склонившись к самому ее уху.
   -Меня зовут Аудню, - сонно пробормотала она. Вздрогнула, застыла, напряженно дрожа, как натянутая струна. Медленно, очень медленно открыла глаза. Замерла, уставившись взглядом перед собою. Осторожно подняла взор...
   И, судорожно оттолкнув стихиаля обеими руками, шарахнулась от него, как от прокаженного.
   -Ты... ты... Ты что делаешь?! - взвизгнула она, усевшись на землю и потрясенно тряся головой.
   -Тебя спасал, - хмуро обронил Вассар, вставая. - Три - один по долгам, маленькая диса.
   Ведьма безуспешно пыталась сдвинуться с места. Холод успел прихватить прозрачным хрусталем полу ее плаща, накрепко приковав его к земле.
   -Что стоишь?! - напустилась она на успевшего отойти на несколько шагов с поляны Тенгиля. - Помоги мне!
   -Потеплеет, сам расстает, - хохотнул Неквисон.
   Кенниг только головой покачал:
   -Не растает. Проще полу обрезать. Или здесь бросить, - помолчал и резко приказал: - Уходим отсюда. И как можно быстрее. Не хватало только в еще одну такую же ловушку попасться.
  
  
   От поляны, где Аудню попала в ловушку, уезжали как можно быстрее. В дороге никто не проронил ни единого слова.
   Оставив плащ подле ловушки, ведьма вновь накинула свой, расшитый камнями. Сейдкона все косилась на "ученицу", но терпела до последнего, вопросов не задавала. Лишь уже ближе к вечеру, когда путешественники остановились на ночлег, Гейдрид не выдержала, напустилась на несчастную пленницу:
   -Ты зачем с поляны ушла?!
   -Меня позвали, - тихонько всхлипнула диса. Она всю дорогу не поднимала взгляда от холки своего пони, а сейчас сидела на растеленном на земле плаще и не отводила взора от водяного костра.
   -Кто позвал?! - всплеснула руками Гейдрид. - Зачем?!
   -Боги...
   -Какие еще боги?! - не выдержала ведьма. - Да и зачем ты им сдалась?!
   -Не зна-а-аю! - жалобно проскулила Аудню
   - Они давно ушли отсюда! Здесь только Единый с братом!
   -Я действительно не знаю! - в голосе дисы проклюнулись слезы. - Я слышала Зов!
   -Какой еще Зов?! - простонала ведьма. - Откуда?!
   -Ловушки сделаны специально для нелюдей, - чуть слышно обронил Вассар. Стихиаль сидел на некотором отдалении от остальных, опустив левую руку в бьющий из-под земли ключ. - Домовины в крипте настроены на тех, у кого есть магический дар, но на чистокровного не-человека они не сработают... Паутина действует иначе. Нелюди могут разговаривать с богами... Могли... Раньше... И включенная ловушка посылает такой же Зов, как будто с кем-то из нелюдей хотят поговорить ваши боги.
   Аудню ойкнула, зажав рот руками. Диса вдруг вспомнила, как ее звало в подземелья к монахам...
   -Включенная? - нахмурилась ведьма. Слово звучало странно.
   Кенниг пожал плечами:
   -Настороженная.
   -Но кто ее насторожил?! Почему она сработала именно сейчас?! - не выдержала ведьма.
   -Она заряжается сама. Ловит добычу подобно охотничьему псу и вновь возвращается на прежнее место, готовая вновь.
   Тенгиль сидевший у самого костра - тот пусть и был и создан из пляшущих язцков воды, но тепло давал - задумчиво хмыкнул:
   -Остается только один вопрос. Откуда ты все это знаешь? - и, прежде чем Вассар успел хоть слово сказать, поспешно вскинул руку, останавливая его: - Мы уже слышали, что ты был в плену у хозяев подземелий, так же как та саламандра. Но это ведь не объясняет, откуда ты знаешь все остальное. Об устройстве ловушек. О Зове. О Хрустальных гробах. Что ты скрываешь от нас, Водяной Король?
   Кенниг зло сжал зубы:
   -А может у меня быть своя жизнь, не касающаяся никого из вас?! - резко выплюнул он. - Или может, я должен рассказать всю свою подноготую, начиная с того, как погибла Морана?! Или с того, как я попал в этот ваш проклятый мир?! Я же не спрашиваю, на кой снег вам сдался этот ваш Альв, за которым вы все бежите?! Или кого он там убил, за что его изгнали?!
   Диса, не отводившая глаз от водяного стихиаля во время его речи, охнула, прикрыв рот ладошками. Вассар проследил за ее взглядом - Аудню неотрывно смотрела на левую руку Кеннига... До этого она была скрыта в воде, а сейчас он резко взмахнул ей... Вся кисть от кончиков пальцев до запястья состояла изо льда. Не из прозрачной воды, удерживающейся магией, как это было раньше, а из хрупких, блестящих кристалов...
   Поймав взгляд дисы, Вассар зло выдохнул себе что-то под нос, склонился к самой воде и достал из нее пару кожаных перчаток. Короткими рваными движениями натянул левую, попытался надеть правую, выронил... Аудню вдруг поняла, что он не может шевелить левой рукою. Даже просто свести пальцы не способен.
   Так и не справившись, стихиаль вновь выругался и спрятал вторую перчатку за пояс.
   Диса не выдержала. Встала, медленно подошла к стихиалю, опустилась на колени рядом с ним, и тихо шепнула, опустив голову, боясь поднять на него глаза:
   -Давай помогу.
   Кенниг замер, не отводя от нее глаз, а затем медленно кивнул:
   -Помоги, если не шутишь, - протянул ей правую руку.
   Аудню осторожно, словно боялась сделать лишний жест, коснулась пальцами его пояса, вытащила перчатку, помогла надеть... Да так и застыла, удерживая ладонь водного стихиаля в своих, не поднимая глаз от земли.
   -Спасибо... Аотни, - чуть слышно обронил Кенниг.
   Та даже спорить не стала. Осторожно отвела руки, но вставать и уходить не спешила. Ткнула пальцем в ледяное запястье, скрытое под перчаткой - точно до камня дотронулась, а не до живой плоти.
   -А... Что случилось? Почему так?
   Ответа диса не ждала - на вопрос Тенгиля он ведь так и ничего сказал... Но Кенниг вдруг хмыкнул:
   -Есть чувства, которые вымораживают душу. Страх. Злость. Ненависть. Ярость. Боязнь потерять кого-то... Чем они сильнее, тем больше способны уничтожить... Четыреста лет назад мой дед отправился в путешествие с женой и сыном. Остановился на ночь у человека, которому доверял... Ночью на них напали убийцы. Среди них был и тот, кому он верил... Дед уничтожил их всех - а их было больше полусотни. Спас сына - ему было все семь лет. Успел на прощание поцеловать жену. И стал ледяной статуей. Навечно.
   -То есть... твоя рука... так и останется? Не пройдет?
   Он пожал плечами:
   -Кто знает.
   Дисе безумно хотелось задать еще один вопрос, спросить, кто такая Морана... Мать? Жена? Или... дочь?..
   Сдержаться удалось с трудом.
   Аудню осторожно встала, отступила на шаг.
   -Три -два по долгам, маленькая диса, - хмыкнул стихиаль.
   Та захлебнулась от возмущения:
   -Я делала это не ради счета! - и, зло отвернувшись от него, пошла к костру.
   Вассар с улыбкой смотрел ей вслед.

Оценка: 9.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"