Башунов Геннадий Алексеевич: другие произведения.

Последнее обновление

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
Оценка: 6.35*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Последние 2 главы "Злой Игры" и эпилог от 16 октября. Заключительная прода под ***

  Бойня V
  Голова жреца с хрустом лопнула посередине, коричневый от гнили мозг потёк по его подбородку, но ублюдок, не обращая на это никакого внимания, вцепился мне в плечо и потянул на себя, намереваясь засадить мне в брюхо кривой жертвенный нож. Разрубленный череп восстановился за долю секунды, лишь вылетевший из глазницы левый глаз продолжал болтаться на стебельке. Я впечатал в рожу жрецу левый кулак, щупальца Комка обвили ему голову. Рванул противника на себя, собираясь оторвать его чёртову башку, но жрец упёрся и потянул голову назад, продолжая попытки достать меня ножом. Раздался хруст, и голова моего противника безвольно повисла на сломанном позвоночнике, но тот будто ничего не почувствовал. Он резко качнулся в мою сторону, припал ко мне, пытаясь всадить кривое лезвие под рёбра, но, к счастью, Доспех Тени выдержал - на его серой поверхности лишь осталась чёрная полоса. Я потянул жреца на себя, ударил клювом его в шею. Плоть наконец поддалась, клюв рассёк спинной мозг, и жрец, задёргавшись, повалился на меня. Я отшвырнул его тело за баррикаду и тяжело привалился на полуразрушенную стену когда-то красивого трёхэтажного здания, за которое уже пару часов шла ожесточённая борьба.
  Противник, наконец, дрогнул. Пара десятков осквернённых рассыпались по улице, жрецы вновь отступили за стену. И никакой возможности понять, сколько осталось дееспособных проклятых среди десятков трупов, наваленных на улице и полуразвалившейся баррикаде, которую мы с таким трудом воздвигли два часа назад.
  Рядом сел Свей. С подбородка берсеркера текли слюни вперемешку с кровью. Должно быть, это уже десятый слой крови, что остался на его светлой бороде за сегодня. Комки спёкшейся крови буквально висели на слипшихся волосах, от чего борода короля напоминала развороченную рану.
  - Отошли, - тихо сказал Свей, баюкая свой двуручник на коленях.
  - На пару минут, - буркнул я, разминая одеревеневшие мышцы правой руки.
  - Как обычно, - пожал плечами король игроков.
  - Что там дальше? - спросил я, имея ввиду другие отряды нашего клана, раскиданные по трём ближайшим к внешней городской стене кварталам.
  - То же, что и у нас.
  Я угрюмо кивнул и поднял лицо к небу. Предзакатное солнце окрашивало стены домов в цвет крови, будто мало её пролилось за последние восемь или девять часов. Но тёплые лучи, упавшие на мою маску, немного меня взбодрили. Повинуясь приказу, маска оголила мой рот и подбородок. Я потянулся за висящей на поясе фляжкой и, сделав три хороших глотка зелья выносливости, протянул её Свею. Тот поблагодарил меня лёгким кивком и жадно вылакал остатки.
  - Собираются, - сказал он, бросая фляжку на землю.
  Осквернённые снова замаячили в проломе, и на этот раз их было больше, чем в прошлый. Жрецов пока не видно. Я распахнул Крылья Тьмы над участком улицы, где лежало больше всего поверженных противников, но не учуял жизни - они научились прятаться. Плевать. Их атаки заканчиваются кучами трупов, мы же почти не несли потерь. Разве что скоро начнём умирать от усталости.
  Идея с заслонами была хороша. Фактически, она была единственным выходом. И жрецы с Некромантом это понимали. Пока мы втаптывали в грязь одну армию противника, вторая - большая по числу, да ещё и усиленная сотней-другой поднятых мертвецов - шла навстречу обычным солдатам и двум сотням героев. Армии сошлись в полутора часах пути от нашего лагеря, закованные в тяжёлые латы воины катком прошлись по осквернённым, разметав их за жалкие полчаса... а потом поняли, что сражались едва ли против двух тысяч зомби с десятком жрецов. Не один я умел открывать порталы. Скелеты Некроманта ценой собственной нежизни пробили проход к городской стене, и пока авангард их армии вырезали под корень, остальная часть войска вцепилась в арьергард армии Судьи, которая уже вошла в Столицу, практически не встречая осмысленного сопротивления. В этот же момент со всех сторон на них обрушились отряды, засевшие в городе. К счастью, подозрительная Судья, не встречающая сопротивления, не бросилась на рожон, а заняла несколько улиц и принялась выстраивать оборону. Благодаря этому мы ещё сражаемся. Это я и увидел с высоты птичьего полёта.
  Закончив с первым заслоном, наш клан подошёл к городу. Свей отобрал две сотни самых крепких ребят, оставив остальных оборонять лагерь с горсткой героев, и провёл успешный прорыв в Столицу парой километров западнее основного сражения. Практически никого не потеряв, мы прошли через город, воссоединились с армией Судьи... и уже почти три часа вязнем в изнурительных уличных боях.
  Итоговая картина такая - войско обычных солдат с остатками нашего клана и двумя с половинами сотнями героев обороняют лагерь; восточная армия жрецов удерживает внешнюю стену, не даёт войскам из лагеря прорваться к нам, одновременно постоянными атаками поддерживая наш тонус; мы вместе с войском Судьи зажаты со всех сторон, не можем ни прорваться к своим, ни продолжить атаку на город - из-за малого числа войск и большой занимаемой ими территории прорыв противника по одной или двум улицам может стать фатальным. Самое хреновое то, что войска, шедшие на прорыв, не имели практически никаких припасов - планировалось, что мы займём часть города, а еду и воду будем получать из лагеря, чему сейчас немножко мешали одержимые. Чем занимались Корд и Алая - не понятно, впрочем, уверен, что им на южной оконечности Столицы тоже приготовили тёплый приём. Единственной не разыгранной картой с нашей стороны оставались повозки с гранатами, которые сейчас охранялись так, что к ним даже пара микробов не подобрались бы незамеченными. Сколько козырей припасено у жрецов и Некроманта, мы не знаем, а ведь в строю сам сумасшедший Властелин, являющийся нашей целью, и Гасп тоже никуда не делся.
  - Доктор, разведай, что там, - сказал Свей, кивая в сторону третьей дома на запад, где кучка осквернённых затеяли странную пляску.
  Я кивнул, с трудом сдержав усталый вздох. Зелье подействовало, но довольно слабо, наверное, вышло из наших "подпольных лабораторий", а не из котла Гаи. Я растворился в Тени и, низко пригибаясь к земле, метнулся влево. Прошла какая-то чёртова доля секунды, я едва успел миновать один дом, как что-то впечатало меня в стену на уровне второго этажа.
  - Привет, Палач, - прошипела мне в лицо слюнявая клыкастая пасть. - Сразимся на общей территории?
  Пасти Комка клацнули пустоту. Я свалился на груду камней, валяющуюся на раскуроченной мостовой. Правый бок и грудь пронзила боль - я даже не успел сгруппироваться и свалился как мешок, сломав минимум пару рёбер. В мою маску вцепилась семипалая когтистая ладонь, дёрнула её за клюв так, что я едва не откусил себе язык, а потом вжала мой затылок в стену. Я практически ничего не видел. Отмахнулся наугад саблей, но, кажется, попал в кого-то - раздался короткий вздох, кривая тощая лапа отпустила моё лицо.
  - Дальше в Тень, - прошипел враг мне на ухо, и я почувствовал, как проваливаюсь куда-то.
  Солнце исчезло, воцарился полумрак. Дома и баррикада стали полупрозрачными, кругом вяло копошились фигуры лишь отдалённо смахивающие на человеческие, не понять, где враг, а где друг.
  Впрочем, враг рядом со мной. Его скрюченная нескладная фигура мелькала то тут, то там с такой скоростью, что я не мог его толком рассмотреть.
  - Дальше в Тень, - повторила тварь.
  Я ощерился и шагнул в ту сторону, где противник был долю секунды назад, намереваясь зацепить его Крыльями Тени... и понял, что Тень тает. Она буквально растворялась в окружающем полумраке, переставала мне подчиняться.
  Мой противник на миг замер, и я успел его рассмотреть. Это был человек, когда-то. Урод, ошибка природы. Череп гидроцефала, будто изломанное тощее тело, семипалые ладони, ступни же наоборот - атрофированные культи, из-за чего ему приходилось перемещаться на каком-то подобии четверенек. Тень изменила его - на тонких костях вились толстые жилы, из узкой кривой челюсти торчали клыки, пальцы оканчивались острыми когтями. На короткий промежуток времени я испытал острый приступ жалости. Но жалостью драки не выигрываются. Я видел его суть, такую же уродливую, как и тело - сотни убитых людей, которых он подстерегал в Тени, десятки изнасилованных женщин, воспользовавшись которыми, он бросал их сходить с ума и умирать в муках в царстве Тени, возвращаясь к ним время от времени, чтобы продлить и усилить их агонию.
  - Я всю жизнь в Тени, - прошипел урод. - Я знаю о ней то, чего не знаешь ты.
  - Бла-бла-бла, - с издевкой сказал я, - бедный ты несчастный. Родился уродом, в детстве почему-то не задушили, вырос, возненавидел мир, решил его уничтожить. Не мог просто повеситься, когда осознал свою ущербность?
  Гидроцефал истерично взвизгнул и набросился на меня. Но я уже выпустил Комка и взялся за саблю. Мы схлестнулись. Моя растрёпанная и рваная одежда не давала никакой защиты, а Доспех растаял, но и мой противник был абсолютно голым. Жало Комка оставило на его лице длинную глубокую царапину, которая вмиг задымилась от яда, а я отступил, обливаясь кровью из разорванной щеки. Плоть неестественно сильно болела, прикоснувшись к ране, я понял, что она уже загноилась. Будет шрам похлеще того, что едва затянулся на подбородке.
  - Ну, - сказал я, - давай, вымести на мне свою злобу, свою ненависть ко всему человечеству. Или кишка тонка нападать на сильного противника?
  - Ты у нас что ли сильный? - прошипел урод и метнулся в сторону.
  - Я.
  Он не успел закончить движение, когда я впечатал колено ему в солнечное сплетение.
  - Моя Тень может заиграть багровыми красками, - прошипел я ему на ухо и высвободил Злобу наружу.
  Сабля со звонким свистом врубилась в его правую культю, отсекая недоразвитую ступню. Когти урода разворотили мне левый бок, но я успел охватить его голову щупальцами Комка и сдавил. Противник задёргался, в панике пытаясь оторвать мою руку от своей головы, но я сдавливал её всё сильнее, параллельно кромсая узловатое тело саблей. Его кости были крепкими, но плоть легко от них отходила. Он на глазах слабел от кровопотери, а в определённый момент не выдержал его череп. Голова лопнула, забрызгав меня с ног до головы своим содержимым - какой-то жижей, совершенно не похожей на мозг.
  Я отшвырнул бездыханное тело и огляделся. Отсюда надо выбираться. Я закрыл глаза и с трудом призвал крупицы Света, что ещё теплились во мне - Тень нужно развеять. Это заняло много времени, должно быть, минуты...
  Я вновь оказался в обычном мире. Израненный, в лохмотьях, с одной саблей. Я стоял посреди бури. Свей одним ударом разрубил жреца от макушки до паха, правая половина его тела упала на меня, словно какой-то сломанный манекен, свалив с ног. Я ударился виском об острый камень, в рот набилась кровавая грязь. Кто-то наступил на мою голую ступню, едва не раздавив её. Я призвал Тень, но ту ещё рассеивал Свет.
  А над нашими головами всё быстрее и быстрее поднимался чёрный столп. Зависнув над тремя или четырьмя кварталами, он замер на секунду, после чего по всей его поверхности прошла дрожь...
  ...Столп лопнул, заливая всё Скверной.
  Мир будто замер. Низко стелился чёрный дым, его запах, смешанный с запахом крови и грязи, щекотал ноздри. Из соседней улицы вытекал целый поток кипятка, смывающий и разбрасывающий осквернённых. Голем, составленный из булыжника мостовой и кирпичей, размазывал по стене двух зомби, уже окончательно превратившихся в кровавую кашу, но каменного воина это не останавливало. С одной стороны баррикады толпились воины, с другой на неё ползли упорные и бесстрашные осквернённые. Жрец вышагивал по свободному участку улицы к засевшим за домом кастерам, его руки были по локоть в крови, а в правой он держал кусок сердца, от которого отрывал острыми зубами кусок за куском. Я стонал, пытаясь призвать хоть крупицу Тени на свою защиту, и та откликалась, но слишком медленно - я чувствовал, как под одеждой появляется доспех, но полупрозрачный, способный разрушиться от одного неосторожного чиха.
  Я выставил вперёд руку с раскрытой ладонью, будто пытаясь защититься от чёрного потока, льющегося в мою сторону. Секунда, и он захлестнул меня с головой, отбросил к баррикаде, размазал по камням, продержался несколько секунд и схлынул, оставив после себя чистую мостовую с обглоданными костями. Эта Скверна разъедала мертвечину, но живым пришлось куда хуже. Я с трудом поднялся, чувствуя горький вкус за зубах, голова шла кругом.
  Впервые за долгое время я был абсолютно спокоен. Даже умиротворён.
  Я взлетел на баррикаду и вцепился скрюченными пальцами в первую попавшуюся цель. Мои выросшие клыки впились в шею жертвы, я чувствовал как твёрдая мёртвая плоть поддаётся, наполняя мой рот свернувшейся кровью и мерзким склизким мясом, и сжимал челюсти всё сильнее. Пасти Комка сняли с жреца, попавшего под мою яростную атаку, лицо, выдрали ему левую руку, но тот, будто очнувшись, начал отбиваться. Крепкие пальцы вцепились мне в волосы. Рывок чудовищной силы оторвал мою голову от шеи жертвы. В моё солнечное сплетение уткнулось что-то твёрдое, кажется, локоть неестественно вывернутой левой руки, и надавило так, что я почувствовал, как хрустят рёбра и выгнувшийся позвоночник. Жрец отлепил меня от своего тела и швырнул в ближайшую стену. Удар пришёлся на левую руку, с громким щелчком моё плечо вылетело из сустава, а из предплечья высунулся острый осколок кости, похожий сейчас на окровавленный клык. Я кулём повалился на камни, но сразу же вскочил на ноги. Плевать мне было на всё, я должен был убивать.
  "Нет, так не пойдёт", - сказал мне Комок.
  Я на миг остановился. Этот ублюдок всё ещё во мне. И никто не может знать, насколько сильно я ненавижу его. Я вытащил из "кармана" саблю, с трудом вытянул вперёд левую руку, намереваясь отрубить её, но чёртов жрец помешал, ещё одним ударом отравив меня на мостовую. Сабля со звоном отлетела куда-то в переулок, и я, даже не пытаясь подняться, вцепился в руку зубами, стараясь её отжевать.
  "Придётся тебя подвинуть, Палач".
  Я зашипел в ответ, чувствуя, как собственная кровь придаёт мне силы.
  Это было куда больнее любого удара. Боль, пронзившая всё моё тело, от макушки, до самых пяток, каждую жилку, каждую нервную клетку. Боль, заставляющая моё тело выгибаться, глаза вылезать из орбит. Боль, остановившая моё сердце на миг, убившая способность мыслить.
  Она ушла, и я почувствовал, что нахожусь в клетке. В тюрьме из плоти. Холодной камере пыток, которую ещё недавно именовал собственным телом.
  - Так не пойдёт, - сказал Комок моими губами.
  Кость захрустела, становясь на место. Одно из щупалец удлинилось и выхватило откуда-то из-за угла саблю.
  - Вы должны сражаться, - произнёс Комок и, наклонившись, прыгнул в самую гущу бойни. - Иначе Мать погибнет.
  Он забрал у меня тело, но вернул способность мыслить. С нарастающим ужасом я наблюдал за тем, что происходило в драке, и чувствовал всепоглощающее отчаянье, усиленное ощущением того, что я не мог контролировать своё тело.
  Я услышал знакомый полукрик-полувой-полусмех. Если бы тело сейчас не контролировал Комок, мои волосы встали бы дыбом. В прошлый раз подобные звуки издавал один клан лидер, сейчас другой. Это были абсолютно разные люди с разными целями и жизненными приоритетами. Их объединяло одно - безумие берсеркера, поддавшего действию Скверны.
  Комок нашёл Свея глазами. Король людей стоял на груде тел и с хохотом рубил на куски Крыса, который, уже имея несовместимые с жизнью раны, пытался ткнуть своим коротким клинком берсеркеру в глаз. Окровавленный меч взвился в воздух последний раз и опустился, верхняя часть тела Крыса отлетела в строну, а нижняя - всё, что ниже пупа - повалилась на камни. Свей завыл ещё раз и спрыгнул со своей баррикады, чтобы в два удара превратить полдюжины осквернённых в дёргающиеся обрубки.
  - Они слишком слабы, - сказал мне Комок, - все ваши игроки. Ты единственный, кто мог бы сопротивляться, но у тебя не было сил.
  Комок кружил около едва не убившего меня жреца, методично превращая его тело в голый скелет. Жрец предпринял отчаянную атаку, но запнулся о собственные кишки, грудой свисающие из вспоротого в двух местах живота, и повалился на мостовую, минуту назад чистую, но уже покрывшуюся кровью. Комок в два удара сабли добил жреца и рванул на баррикаду, уже практически целиком заполненную кишащими проклятыми.
  - Они стали сильней, когда пролилась Скверна, - заметил Комок. - На ваше счастье у неё не избирательное действие - поддавшиеся её действию игроки бросаются на каждого встречного, благодаря этому наши враги ещё и не прорвались. Вот если бы игроки принялись убивать только других игроков...
  Сабля снесла голову жрице, которой, наверное, едва исполнилось двенадцать, когда Скверна поразила её, босая нога отправила её в груду мертвецов.
  - Тень меня не слушает, - с сожалением сказал Комок, и это была первая эмоция, прорезавшаяся в его голосе. - Всё-таки ты добился кое-какого успеха.
  Комок разметал группу осквернённых, наседающих на визжащего как гигантский боров Свея, и одним мощным ударом рукоятью сабли отправил короля игроков в глубокий нокаут.
  - Надейся, что он очнётся в тот момент, когда уже будет в себе.
  Два жреца набросились на нас как собаки на кусок мяса, но Комок невероятно быстрыми и отточенными движениями щупалец превратил их в стоящие на коленях костяные статуи.
  - Да уж, я бы лучше управился с твоим телом, не будь ты таким упрямым.
  Комок спрыгнул с баррикады, врубился в толпу осквернённых и практически сразу отошёл назад, оставив после себя груду тел.
  - Что, выродки, кишка тонка взять настоящего сына Тьмы?
  Щупальца выстроились в несколько концентрических окружностей, раскрыли пасти и одновременно выхаркали в прущих от стены осквернённых несколько литров яда. Даже в царящей какофонии звуков прорезался вой разлагающихся жертв, вонь их дымящегося мяса едва не вывернула наш желудок наизнанку. Но именно эта атака возымела действие. Ряды осквернённых смешались, зомби затоптали собственных жрецов и в панике отпрянули назад, мешая новой партии нападающих продолжить атаку.
  - Ну, ублюдки! Давайте! Давайте, мать вашу, сраные выродки! Ваше существование оскорбляет меня, оскорбляет мою Мать. То, что вы топчите землю - уже преступление! Идите ко мне!
  Осквернённым негде было развернуться на тесной улице. Те, что потеряли жрецов, бестолково мотались из стороны в сторону, оставляя свою разлагающуюся плоть на ещё незатронутых ядом зомби, из-за чего и те начинали дымиться и теряли контроль над своим телом. Наконец, жрецы бросили заражённых, оставив их медленно умирать на развороченной мостовой среди обломков и камней, и отвели остатки своего войска к стене.
  - Мы справились, - с едва ощутимым довольством в голосе проговорил Комок, - но на других улицах, думаю, не всё так гладко. Твоей Судье нужно будет...
  Нам в спину ударил горячий порыв ветра, едва не сбив с ног. А за ним словно по цепной реакции начали вырастать столпы Света, один за другим взмывая над крышами. Комок попытался уйти от удара, но угодил прямо в центр одного из столпов. Он взвыл в агонии и юркнул куда-то в самые закутки моего тела, оставив меня корчиться от боли на покрытых грязной жирной сажей камнях.
  Следом за столпами по улице промчался сплетённый из Света таран, разметавший не успевших отойти за стену осквернённых. Мне он вреда не причинил - послушная Тень уже закрыла моё израненное тело в Доспех. Но боль не ушла, наоборот, она нарастала - болела каждая сломанная кость, каждый отбитый кусок мяса на моём теле, каждая сведённая судорогой мышца.
  Хуже того, ко мне вернулись мои кошмары, только происходили они наяву. С зимы прошли уже месяцы, но я видел картинки, появляющиеся в моей голове, так, будто они происходили сейчас. Это были тёмные и кровавые воспоминания об охваченных безумием городах, о сумасшедших людях, что встречались на моём пути сквозь заснеженные предгорья. О снеге и льде, что были красны от крови и черны от сажи сгоревших домов и людей. О бесконечном холоде и голоде, о тёмных ночах, наполненных криками и стонами людей, убивающих друг друга.
  От этого кошмара меня отвлекла Инча. Она вцепилась в мои плечи и трясла так, что я бился затылком об камень. С неимоверным, нечеловеческим усилием я заставил себя перестать кричать. Наверное, это было что-то схожее с истерикой, только вместо слёз был крик боли.
  - Что здесь произошло? - рявкнула мне в лицо друидка.
  - Лопнул сосуд... - просипел я и болезненно закашлялся - связки были сорваны. - Скверна... - Инча отстранилась, и я с трудом поднялся, опираясь на правую руку - левая не слушалась совершенно.
  Баррикаду уже занял отряд в десяток героев под предводительством Стеры. Ещё несколько человек принялись методично стаскивать убитых игроков к баррикаде - трупы тоже неплохой материал. С соседних улиц слышались крики, но и там бой уже заканчивался.
  Рядом тяжело стонал приходящий в себя Свей. Его рвало кровью. Среди обломков и выгоревших до костей тел осквернённых медленно и тяжело вставали выжившие - пара воинов, охотник. Кто-то кричал от боли из-за угла, значит, и кому-то из магов удалось пережить эту атаку.
  - Господи, - простонал Свей, - что это было?
  - Безумие, - прошелестел я в ответ.
  Я подошёл к одному из погибших и, сорвав с его пояса фляжку, принялся лакать зелье выносливости, даваясь и едва не захлёбываясь. Напившись, я протянул флягу Свею, но тот отстранился от меня словно от прокажённого.
  Нет, не так. Словно он был прокажённым.
  - На, - каркнул я и насильно сунул ему фляжку. - Или от драки отдохнуть решил? Здесь больничных нет. Или думаешь, что они успокоятся ночью, когда наступит их время?
  Свей пустыми глазами уставился на фляжку, но через пару секунд всё-таки принялся пить. Зелье вперемешку с кровью текло из дыры в его правой щеке и казалось почти чёрным в предзакатных лучах солнца.
  Я с трудом вдохнул полной грудью и, пошатываясь, побрёл к баррикаде.
  - Нет, - Инча выросла передо мной буквально из-под земли, - вам действительно нужно отдохнуть.
  Я поглядел в сторону стены. Полсотни осквернённых и десяток жрецов строили какое-то подобие щита, собирая валяющиеся на земле кости и сращивая их. Готовят очередную атаку.
  - Иди. - Друидка толкнула меня. - Сейчас от тебя никакого проку.
  Я подошёл к Свею и тяжело опустился на мостовую. Берсеркер плакал, закрыв лицо ладонями.
  - Разрешили отдохнуть, - сказал я и закрыл глаза. Хотелось спать...
  ... Меня грубо дёрнули за плечо. Я резко сел, хрустнув позвоночником.
  Шёл дождь, было темно хоть глаз коли... было бы темно, если бы в паре кварталов южнее не полыхал пожар.
  - Пошли, - резко произнесла Судья. - Корд и Алая просят тебя.
  Я оглядел улицу в поисках берсеркера, но не нашёл его. Баррикада окончательно превратилась в мешанину из камня и изломанных человеческих тел, но пока никто не торопился брать её штурмом. Подцепив с пояса фляжку, я промочил горло и заспешил следом за торопящейся к центру города Судьёй.
  Улица действительно была практически пуста, причём, складывалось впечатление, что уже несколько часов. То тут, то там лежали трупы, в некоторых домах я чувствовал присутствие жизни, но не мог определить находятся ли там кто-то из союзников или это осквернённые, которые в таком количестве никакой угрозы не представляли.
  - Что произошло? - спросил я, нагнав Ораю.
  - Часа четыре назад, сразу после заката, жрецы и одержимые напали на нас серьёзно. Думаю, тысяч десять кукол и не меньше тысячи кукловодов. Мы использовали гранаты, усиленные магией.
  Судья кивнула куда-то в сторону. Поглядев туда, я увидел начисто разрушенные дома. Сделав ещё несколько шагов, мы очутились на забитой обломками и камнями равнине. Несколько кварталов просто сравняло с землёй. От нападавших не осталось и следа.
  - Всё кончилось за полчаса, - продолжала Ораю, осторожно пробираясь по покорёженной и заваленной камнем мостовой. - Развернувшись, мы смяли армию, отрезавшую нас от лагеря. К этому времени подошёл Корд с полутысячей своих людей - остальные отвлекают жрецов, удерживая несколько кварталов в юго-восточной части города. Сейчас большая часть людей там, здесь остались лишь часовые... и лучшие из лучших.
  - Каковы потери?
  - Хуже, чем я ожидала, но лучше, чем могло бы быть. У нас осталось полторы тысячи героев, около трёх с половиной тысяч игроков и тысяч шесть солдат. Половина небоеспособна как минимум пару дней.
  Я в полголоса выматерился. За день погибло около шести тысяч человек, ещё почти тысяча за прошлые дни. И из одиннадцати тысяч выживших половина изранена и истощена.
  - Сколько всего людей у Корда?
  - Не знаю. Привёл он пять сотен, я же говорила.
  Пройдя через руины, мы вышли на широкую и почти непострадавшую улицу.
  - Артерия, - сказала Судья, - так она называется. Это главная улица всего мира, ведущая к его Сердцу.
  Мы шли мимо величественных зданий, единственными обитателями которых сейчас были осквернённые, оставшиеся без жрецов. Я раскинул Крылья и начал "есть" - обращать несчастных не было времени. Судья, почувствовал это, вздрогнула.
  - Никак без этого? - спросила она, не поворачиваясь.
  - Я весь день сражался. А того, что успел накопить за время сна, недостаточно. Или мы идём просто поговорить?
  - Нет, мы идём штурмовать главный храм Корда. В этом районе Столицы только он ещё и держится, да резиденция Императора. Мы думаем, что Властелин, заваривший всю кашу, во дворце.
  - Вот и не отвлекай, нам ещё храм и императорский дворец штурмовать.
  Ещё через два квартала началась зона активных боевых действий. Незнакомые игроки и герои в странной одежде зачищали здания, строили баррикады и отражали неуверенные попытки осквернённых напасть. На нас бросали хмурые взгляды, впрочем, несколько героев всё же сдержанно поприветствовали Судью. До меня никому дела не было.
  Вскоре мы вышли на большую площадь, в дальнем конце которой стояла группа из двадцати человек. Половину я знал - это была гвардия Судьи, Свей, Синий Господин, Игрок и Алая. Вторая половина явно пришла с Игроком, причём, половина из них была игроками. В их руках было оружие, от которого за километр разило невероятной разрушительной мощью.
  - Наш спящий Палач, - оскалился Игрок, опираясь на уродливый двуручник. - Познакомься - мои ребятки. Мои ребятки - Палач.
  - Двадцать два человека? И это всё? - спросил я, игнорируя "ребяток" точно так же, как они игнорировали меня.
  Алая рассмеялась, хотя казалось, что закаркала.
  - Вот он храм, - сказала она, указывая на небольшое двухэтажное здание, находящееся на выложенном мрамором холме. - Два этажа вверху над землёй, три под землёй. Куда тебе больше народу? Двадцати двух достаточно.
  - К тому же, - усмехнулся Игрок, - нас там ждёт ровно двадцать два противника. Не находишь, что так будет честно?
  - Я нахожу, что вы больные ушлёпки, - ответил я. - Что я хотел бы оторвать твою ухмыляющуюся башку и сыграть ей в футбол, но, мать твою, если я так сделаю, для ровного числа нам придётся позвать ещё одного игрока, а мне лень ходить.
  Игрок расхохотался.
  - Вот таким тебя люблю я. Давай отложим этот вопрос до того момента, как я буду в форме. - Он похлопал по висящему за его спиной мешку. - Доченька, ты готова?
  - Да, папочка. - Алая с надсадным стоном подняла с мостовой абсолютно целый молот Корда и взвалила себе на плечо. - Ну, чего встали, приглашения ждёте?
  Мы двинулись к холму. Посреди больших мраморных плит нашлось несколько лестниц, таких узких, что по ним мог пройти только один человек, но, к счастью, нам никто не мешал. Поднявшись к храму, мы вновь сгруппировались.
  Должно быть, храм был пережитком старых времён, когда Столица являла собой крохотный городишко или даже группу посёлков. Это было древнее здание, сложенное из грубого и практически необработанного камня, с большими щелями между единственной дверью из окаменевшего дерева и створками. Уродливое и мрачное здание.
  - Это место построил Гасп, - сказал Игрок. - Здесь же он впервые познал Бездну Творения. Предварительно ему пришлось запытать до смерти всю свою первую семью, частично съесть их тела... Но своего он добился - созданный им гомункул питал его силой, с которой он мог управлять людьми, растениями и природой. Тогда его хватало только на то, чтобы призвать дождь или вылечить болезнь... но гомункулов вскоре стало больше, а в какой-то момент он научился обходиться и без них и забыл про этот способ получения энергии... до поры до времени. Будет символично, когда он, лишённый практически всех своих сил, обретёт здесь свой конец, в месте, где всё началось.
  Игрок высадил дверь плечом и ворвался в храм.
  - Чисто! - сказал он через пару секунд. - Видать, собрались внизу.
  Мы вошли в низкую залу, занимающую весь первый этаж. Чисто здесь не было, наоборот, весь пол был усеян останками, на стенах привычно висели жертвы, большая часть ещё живая. Игрок, поморщившись, дёрнул плечом, и жертвы замерли, а я почувствовал дополнительный энергетический канал, тянущийся от Игрока ко мне.
  - На здоровье. В конце комнаты лестница, нам туда.
  Для того чтобы освободить проход, нам пришлось оставить своё оружие и поработать руками. Мы свалили тела рядом с грубоватой каменной дырой, за которой виднелись кривые и узкие ступени, так же заваленные осквернёнными телами.
  Пока мы работали, Игрок делился со всеми воспоминаниями:
  - В этой комнате Гасп принимал просителей. На втором жил. Там всегда была куча еды и женщин. В подвале же он проводил опыты и содержал источники своих сил. Я так к нему и попал, ха. Благородный король из маленькой северной страны, которую захватили южане. Я просил у него силу и людей. Он не отказал, но сказал, что я должен буду прослужить ему десять лет. В какой-то момент мы подружились. - Игрок искривил губы. - Я всегда хорошо охотился, хорошо дрался, был большим выдумщиком в плане развлечений и трахал девок так, что те пищали от удовольствия. Но о тех пяти годах я вспоминать не хочу. Про подвал я узнал на девятый год своей службы, когда меня, живого только благодаря магии, приволок туда Гасп. С тех пор всё как в тумане, хорошо помню только последние лет сто. Но это временно.
  Я нырнул вниз по лестнице, запрыгнул на груду тел, лежащих у её подножия, и скатился на неровный каменный пол. Нижний этаж представлял собой пещеру естественного происхождения с минимальными следами обработки - тут немного выравнена стена, чтобы было где развешать приспособления для пыток, сейчас отсутствующие, здесь стоит пара опрокинутых деревянных колод. В центре пещеры дыра, из которой торчит толстенная лестница. Я осторожно заглянул в эту дыру, но никого не почуял. Впрочем, немудрено, это место было настолько пропитано магией, что я мог верить только своим глазам. Способности, судя по всему, тоже придётся использовать только те, что годятся для ближнего боя.
  Я обошёл пещеру и, так ничего и не найдя, крикнул:
  - Чисто!
  Вскоре спустился весь отряд. Ирок огляделся, вздохнул, и сказал:
  - Здесь он делал артефакты из органов, зачаровывал людей и животных. В общем, занимался всякой мелочью. Основные работы проходили на втором этаже. А на третьем у него был тайник два на два метра да три в глубину, эдакий колодец, куда он складывал самые удачные образцы и перспективные отходы. Там Корд оставил изменённую Алу... а после и Гаспа. Там он попробовал убить старого бога и стал грудой кишок. Там вернулся к жизни я. - Он тяжело перевёл дыхание. - Что ж, на этот раз, пожалуй, первым буду я - обороняющимся просто больше негде ждать нас, кроме как на втором этаже пещеры.
  С этими словами он поудобней перехватил свой двуручник и нырнул в дыру. Сразу же послышались крики и звон оружия. За ним следом бросилась Алая, кто-то из "ребяток", Судья, а за ней спрыгнул я.
  Пока я летел до пола ко мне в голову пришла единственная мысль - здешние потолки максимум в два с небольшим метра, Игроку едва ли не наклоняться приходилось, как он собирается драться здесь двуручником? Да и у Алой совсем не маленький молот...
  На втором уровне подземелья царила полная неразбериха. По пещере метались десятка полтора уменьшенных копий двуручника Игрока, сам он с упоением лупил затылком о стену какого уродца, упирающегося ему в грудь ногами. Алая забросила молот и металась между тремя противниками, её тело размазывалось в пространстве и искажалось, руки деформировались в клинки, а кольчуга превратилась в тучу мелких железных мух, которые отвечали на каждую атаку электрическими разрядами. Судья замерла, воздев руки к потолку, а к ней бежали не меньше полутора десятков противников. Пещера была маловата для драки сорока четырёх человек, но выбирать не приходилось.
  Меня ослепила вспышка Света, я упал на ступни, завалился на бок, откатился и встал в защитную стойку, выпуская Комка. На меня сразу же набросился противник - высокий жрец, с почти голого скелета которого свисали полосы чужой кожи. Я ударил его несколькими Клинками Тени, но те сломались о его странный доспех. В какой-то момент запахло жаренным, и я увидел дымящееся тело, лежащее на неровном полу - не повезло кому-то из "ребяток". Жрец неуклюже бросился на меня, выставив вперёд ладонь с растопыренными пальцами, я принял его удар Теневым Щитом. Тот заскрипел бы, если бы был вещественным, но выдержал, и я отшвырнул жреца, повалил его на пол ударом Крыла и принялся терзать его доспех пастями Комка, одновременно поливая ядом.
  В этот момент смрад горящего мяса исчез. Вернее, его переборола другая, ещё более жестокая вонь. Синий Господин, пьяный настолько, на сколько человек вообще может быть пьян, едва стоял, держась за лестницу, и, надув щёки и сложив губы бантиком, дул. Когда его перегар заполнил всю залу, Господин, с трудом вдохнул и издал резкий крик. Каждый из двадцати двух противников в пещере вспыхнул неровным синим пламенем. Маг пьяно расхохотался и свалился на пол лицом вниз.
  Жрец, с которым я сражался, замер. Ударом закованной в Тень ступни я раздавил его голову и бросился на поддержку Судьи - ей сейчас приходилось хуже всего.
  Гая перекинулась в ту полузвериную форму, в которой сражалась с предводительницей ведьм. Вот только теперь её аура переливалась не всеми цветами радуги, а чёрно-бело-коричневой смесью Света и Скверны. Старуха не выдержала всех испытаний за этот день и поддалась, что не мудрено. Ораю отступала от неё и ещё одного противника - двухголового урода с необъятным туловищем и каменным молотком в единственной руке, на месте второй змеилась хищная пасть, наполненная человеческими клыками. Судья могла драться, но почему-то отступала... Хотя, понятно - почему.
  Я налетел на Гаю сбил её с ног и заключил в кокон из Тени. Старуха разбила его тремя ударами своих сухих кулаков и, издав жуткий визг, набросилась на меня. Я насадил её на одну из сабель, что когда-то принадлежали её жениху, ударом Крыла повалил на землю и, взяв вторую саблю, принялся рубить её тело на куски. Старуха попробовал подняться, но я сбил её ещё одним ударом, едва не размазав по полу.
  Бой шёл с переменным успехом. Свей вцепился в невысокую жрицу и пырял её длинным ножом, пока один из "ребят" вколачивал в её тело уже третье короткое копьё. Мёртвый валялся на полу бесформенным кулём, походило на то, что его просто сломали пополам, а потом ещё и как следует потоптались по телу. Кремень бесцельно бродил по зале, пока не запнулся о валяющееся на полу тело и не упал - у него не было височной кости и половины головы, изувеченный мозг с тихим хлюпаньем вывалился на камень. От "ребяток" осталось всего шесть человек. Алая, постанывая, отползала к лестнице - ей оторвали правую руку, от доспеха из железных пчёл ничего не осталось.
  Плевать. Нужно делать то, что начал. Мы не должны проиграть из-за того, что я не доделал свою работу. Я с остервенением врубился в плоть Гаи, и кость её правого предплечья, наконец, поддалась. Вторым ударом я отсёк её руку, а потом с тяжёлым стоном напряжения пронзил насквозь голову. Тень задрожала раны и проникла внутрь головы ведьмы. Через миг череп старухи раскололся на пять частей, и Гая, наконец, замерла.
  В этот момент мне в спину прилетело так крепко, что доспех из Тени едва выдержал.
  - Ублюдок! - визжала Инча, её лицо перекосилось, изо рта текла слюна. Я заметил, как по её шее поднимается Скверна, превращающая белую гладкую кожу в бугристый гнойник. - Предатель! Мама говорила мне... Говорила!
  Она швырнула в меня ворох амулетов, которые на лету вспыхнули несколькими цветами. Я поднял Щит, но те его миновали, врезались в Доспех и взорвались, отшвырнув меня в дальний конец пещеры. Я с неимоверным трудом поднялся на четвереньки. Из рта, носа, глаз и ушей текла кровь, капая на камень. Правая рука подкосилась, и я упал лицом на камень. Повернув голову, я понял, что моя правая рука превратилась в сплошную вывернутую наружу рану.
  - Твоя сперма, помнишь, предатель? - прокричала Инча, вытаскивая из поясной сумки ещё два амулета. - Помнишь, как дал её мне? Как я высасывала её там, в лесу? Как ты...
  За её спиной появилась Алая. У неё уже было две руки, причём правая явно ещё несколько минут назад принадлежала мужчине. Поднятый под самый потолок молот Корда плавно опустился Инче на затылок. Друидка пошатнулась вперёд, но не упала. Алая подняла молот во второй раз - камень отбойника был в крови и прилипших волосах - и опустился между лопатками поддавшейся Скверне друидке. Инча повалилась на пол, и Алая размозжила ей голову третьим ударом. Падчерица Корда бросила молот, ухватила тело Инчи за руку и потащила ко мне. Пока она проделывала этот путь, я едва смог сесть, привалившись к стене.
  - Нет времени, - сказала она, бросая труп к моим ногам. В её руке появился кривой нож. - Но ты не боишься шрамов? - Она сняла кожу с руки Инчи и приложила к моей правой руке. - Немного пощиплет.
  Мою руку будто опустили в чан с концентрированной серной кислотой. Я зашипел, тело непроизвольно выгнулось. Но вскоре боль отступила, превратившись в терпимую. Нет, рука не зажила, она по-прежнему оставалась распухшей раной лишь кое-где затянутой чужой кожей, но я мог ей пользоваться. Я заключил своё тело в Доспех и подобрал выроненную саблю. Алая уже выгрызала глотку высокому красивому парню с перевязанными крест-накрест глазами. Парень пытался достать её короткой саблей, но моя союзница вертелась и пританцовывала вокруг него, погружая в его тело то зубы, то скрюченные пальцы с отросшими когтями. Я обошёл парня, подрубил ему правую ногу, толчком пятки в крестец отправил его на пол и оставил Алой.
  Судья издала выкрикнула что-то вроде "осуждён, поддайся Свету", и двухголовый упал на колени, подставляя шею под удар бастарда. Игрок с отвратительным звуком разорвал пополам своего противника. Свей с могучим криком раздавил тонкие ладони жрицы, а один из "ребяток" вместе со Эшком утыкали её тело стрелами, вонзая их прямо руками. Замер противник Алой, и падчерица Корда подняла к потолку окровавленную пасть, издавая нечто среднее между чередой судорожных всхлипов и смехом.
  - Вот так, - произнёс Игрок, обводя взглядом выживших - восемь человек, считая храпящего на полу Синего Господина. - Всего-то тринадцать полегло, а? Тринадцать в обмен на жизнь бога. Когда-то, в другом мире, я положил триста тысяч человек из своего полумиллионного войска за неделю, чтобы добраться до него, а он смылся в последний момент. А сегодня всего тринадцать.
  - Если бы эта старая сука с её дочуркой не сбрендили, было бы меньше, - отозвалась Алая, жадно слизывая с чужой - теперь уже своей - руки кровь. - И помни о тех нескольких тысячах, что полегли за последние несколько дней. Или они не в счёт?
  - Они - нет, они умерли для другого. Давай молот, доченька. - Игрок уставился на меня. - Палач. И ты, Судья. Вы должны присутствовать.
  Он нашёл на полу каменный ключ и, потянув за него, открыл узкий люк. Алая передала ему молот.
  - Не стойте. Или у вас на глазах уже убивали бога? - Он сбросил в люк молот и спрыгнул следом.
  Я положил руку на Ораю на плечо и едва ли не насильно поволок её к люку, слушая, как она всхлипывает. Я тоже скорбел. Скорбь - это то, что люди испытывают, когда они выжили, а их друзья - нет.
  Но мы выжили, а значит, нам нужно доделать дело.
  
  Милосердие IV
  В колодце не было ничего, кроме невысокого каменного лежака, на котором сейчас извивалось нечто лишь отдалённо напоминающее человека. Определённо, основу его составляло женское тело, немолодое, но ещё и не старое - немного отвисшая крупная грудь, живот и бока в растяжках после многочисленных беременностей и родов. Но в её мёртвое тело прочно вросли куски живого мужского тела, причём, судя по позе, в момент, когда этот обрубок занимался с женщиной любовью. Под её левой грудью торчала повёрнутая на бок половина головы с изуродованным лицом, чёрный распухший язык скрёб по коже, будто недочеловек пытался что-то сказать; трёхпалая рука тянулась вдоль её рёбер; из пупа торчал кусок вросшего в живот позвоночника. Но и это ещё не всё. Лицо женщины было изуродовано, и из раскроенного рта, выдранных ноздрей, вырезанных ушей и пустых глазниц медленно сочилась Скверна.
  Я повидал многое, но это было одно из самых отвратительных зрелищ. Судья зашлась в истерике, и я прижал её к себе, стараясь успокоить. Игрок стоял рядом с лежаком, ссутулившись и опустив голову, его правая безвольно лежала на рукояти стоящего на полу молота.
  - Ублюдок, - устало произнёс Игрок, - ничтожество. Как же я тебя ненавижу.
  Единственный глаз Гаспа вертелся в глазнице, безумно таращась в никуда. В его взгляде не читалось ничего кроме ненависти. Абсолютно ничего.
  - Ты изнасиловал собственную дочь. Ты её Осквернил.
  Существо резко сел, из-за чего руки и голова женщины безвольно откинулись назад. Изуродованный рот зашевелился, будто нечто пыталось что-то сказать, но у Изменённой Алу не было языка, ведь она вырезала его прежде, чем покончить жизнь самоубийством.
  - Не нужны мне твои отповеди, - холодно сказал Игрок. - Плевать мне на твои мотивы. Я знаю, что убил одну Алу, что вторая из-за меня убила себя. Мы все допускаем ошибки. Но ты допустил их слишком много, и последней каплей было её изнасилование. - Его правая рука сжалась на рукояти молота. - Ты не можешь мне ничего сказать, зато я скажу тебе. Чтобы эти двое, что стоят за моей спиной, услышали и не допускали наших ошибок, когда их сила достигнет тех же высот. Слушайте. Слушай ты, Гасп, слушай, Судья, слушай, Палач... Слушай и ты, любимая, хоть ты и не можешь.
  Гасп родился уродом, ошибкой природы. У него было два сердца. Родись он с двумя головами или лишней рукой, его бы просто убили. Но два сердца - дело другое. Его сразу же признали особенным, воспитали как особенного, отождествили с богом. Не маленькую роль в этом сыграли его родители - жрецы одного достаточно крупного культа, решившие, что ребёнок с двумя сердцами - знак их выдуманного бога. Они смогли убедить в этом своё племя и несколько соседних, основав выгодный для вождей союз, объединённый одной религией. В то время это были дикие места, и союз из шести племён стал большой силой, способной влиять на политику соседей... или просто подчинить себе. Был заложен настоящий город, с храмом, в котором вы сейчас находитесь. Город оброс настоящей каменной стеной, превратившись в оплот нового государства, в последствие ставшего первой Империей.
  К Гаспу с детства ходили за советом, просили силы... и он играл свою роль, хотя прекрасно понимал, что никакой он не особенный, что он обычный человек. И это его бесило. Тогда он начал экспериментировать. К нему приходили, чтобы просить богатый урожай, здоровья, удачи в войне, приносили дары, но урожай как был плох, так и остался, здоровья не прибавлялось, и лишь на войне народ постигали успехи, ковавшиеся большой армией, но не силой лжемессии. Вождям было выгодно единство и послушное жречество, и его никто не трогал, благо рабы и награбленное из соседних земель текло рекой в Столицу. Но Гасп, желающий реальной власти, возможности влиять на жизнь людей, решил, что дары никуда не годятся. Не достаточно забитой козы или коровы? Нести ребёнка. Не хватает ребёнка? Давай десять. Церемониальные изнасилования и убийства стали нормой. Люди боялись его, но продолжали обожествлять.
  И в какой-то момент их вера наполнила его силой. Не знаю, как это произошло, да и он сам не знает. Просто что-то изменилось в мире, возможно, виной тому жертвоприношения, возможно - плохая погода. В тот чёрный день, почувствовав, что всё изменилось, Гасп понял, что должен испытать себя, наполнить себя хоть какой-то силой, но жертвоприношения должны были состояться только в день зимнего солнцестояния. Он вырезал свою семью, как я уже говорил. А познав силу и поняв, как ей управлять, Гасп начал изменять мир под себя. Возомнил себя богом. И люди в это поверили, убедились окончательно. Он показывал свою магию, и вожди склонились перед ним. Уже он устанавливал, что будет с очередным покорённым племенем, и куда армия отправится в следующий поход.
  Из-за этого я пришёл к нему. Помогал ему в охоте на животных, которых он после превращал в химер. Он отстранился от жертвоприношений, желая нести благо... Старые жертвы не должны пройти в пустую, так он говорил мне, заключая вместе со своим вторым сердцем в тюрьму. Я уже сделал достаточно зла, говорил мне Гасп, так пусть моё сердце очистится, питаясь силой веры. Я поверил ему.
  Но выйдя из тюрьмы, я увидел абсолютно другое. Помню этот момент так, словно он был вчера, хотя происходило это вовсе не со мной. Гасп забрал своё сердце и толкнул ко мне девчонку лет четырнадцати, самую прекрасную из тех, что я когда-либо видел.
  "Видишь, - сказал Гасп мне, - это сердце действительно очистилось. Я стал другим".
  Он приказал мне сторожить этот мир. Наказал убивать всех, кто может познать Творение, и ушёл, сказав, что этот мир стал идеальным. Я ничего не понимал в целях той миссии, что он возложил на меня, ведь Творить мог только он, другие были не способны. Как я ошибался. Я бродил по материку, с ужасом глядя на то, во что превратилась его Империя, по нынешним меркам - лишь небольшое государство, но в тот момент величайшее царство людей во всём мире. Не все хотели верить в него, и тогда он решил принести людям веру огнём и мечом, заставить их поклоняться ему. Люди возненавидели его из-за бесконечных войн, которые перекинулись на весь материк, и тогда он начал создавать армию, подчинённую только ему. Химеры, созданные из людей и животных, неживые-немёртвые существа, когда-то бывшие людьми, горсть злодеев, упивающихся властью и вседозволенностью. По всему миру полыхали костры, кругом стояли виселицы, сотни тысяч людей лежали, непогребённые.
  Но хуже всего было другое. Чувства и мысли людей стали вещественны. Изменив себя, Гасп изменил этот мир. Пусть энергия одного человека подобно лёгкому дуновению ветерка, не способного затушить и свечу, вера миллионов способна сворачивать горы и управлять стихиями. Появились люди, которые смогли аккумулировать в себе эту энергию - Гасп Создал их, надеясь привлечь на свою сторону, но многие отвернулись от него, некоторые начали появляться спонтанно. А теперь представьте, какая энергия преобладала в людях после сотен лет бесконечной войны.
  И тогда Гасп, поняв, что дело пошло на самотёк и стать равным ему может любой, испугался и смылся, приказав мне и Алу устранять конкурентов. Вот так. За красивой легендой стоит лишь трусость. Так я стал Палачом, а Алу Судьёй, но все её приговоры были обвинительными - эта малолетняя дурочка слишком любила отца, который представал перед ней только под личиной любящего и благородного существа, обвинявшего во всех бедах, постигших этот мир, неверных ему ублюдков, что дорвались до бесконтрольной силы.
  Разочаровавшись в друге и своём создателе, я всё же решил исполнять его волю - второго Гаспа мир не смог бы пережить. Надеялся, что всё утрясётся само собой. Но ничего не утрясалось. Мир уже наполовину заселили утопленники, зомби и прочие твари, которых возвращала к жизни негативная энергия. В конце концов, я решил всё это остановить своими силами. Вся моя жизнь - это попытка исправить то, что натворил Гасп, и здесь, и в других мирах. Одна Алу стала Матерью Тьмой, высасывающей негативную энергию из этого мира - первым Сердцем Мира. Вторая, убив себя, помогла довести эту энергетическую сеть до ума и стала вторым Сердцем Мира.
  Пытался я изменить и его самого, но вы видите, к чему это привело. - Игрок вздохнул и поднял молот. - А всё потому, что это ничтожество подстраховалось трижды. Первой его страховкой были мы, убивающие претендентов на его трон, и другие Палачи и Судьи. Если же рождение нового бога было решённым делом, то они должны были уничтожить мир. Но так уж вышло, что Палач убил Судью, и судить мир стало некому, а только она могла дать Палачу достаточно силы. И, наконец, он наложил на себя чары. Вся сила произошла от него, и он смог создать для себя защиту, отражающую любую смертельную атаку от равного.
  Да, Гасп? Если тебя попытается убить бог, у него ничего не выйдет. А у человека не хватит сил, так ты думал. Но ты не предполагал, что окажешься в таком плачевном состоянии. Поэтому сегодня ты умрёшь.
  Палач, Судья, мне нужна ваша помощь. Судья Освети тело Изменённой Алу, а ты, Палач, вырежи из неё Скверну.
  Ораю вышла вперёд и сквозь слёзы что-то зашептала. Я почти не разбирал слов, но это не было приговором или чем-то вроде этого. Она шептала слова поддержки мёртвой женщине, уродливо сидящей на лежаке. И в какой-то момент это подействовало. Её белая кожа начала подсвечиваться, заиграла всеми цветами радуги, засверкала, словно бриллиант на солнце. Но в этот же момент по телу Изменённой Алу пошли чёрно-коричневые полосы. Скверна и мёртвая гниющая плоть, впившиеся в её тело. Я шагнул вперёд и начал саблей вырезать гнилые куски. Это была тяжёлая и монотонная работа. Плоть Гаспа цеплялась и липла к телу его дочери, извивалась, стараясь уйти из-под удара, но я действовал быстро, и груда останков на полу росла. Она шевелилась, срастаясь в нечто единое и уродливое, абсолютно хаотичное - у плоти не было разума, лишь стремление слиться воедино.
  Наконец, я выдрал череп с остатками позвоночника и частью таза, практически лишённой плоти, но с остатками чресл, Осквернивших собственную дочь. Тело Алу выгнулось и рухнуло на камень, из её ран на голове вытекли последние капли Скверны. Я швырнул этот обрубок к остальным останкам, и они начали трепыхаться, пытаясь подняться с пола. Безумный глаз Гаспа вращался в глазнице, единственная рука тянула ко мне три изогнутых пальца. Я отшвырнул эту груду требухи на пол Крылом Тени.
  - Прощай, Гасп, - сказал Корд и обрушил на череп первого бога молот.
  Камень хрустом и чавканьем глубоко вошёл в тело Гаспа. Глаз вылетел из орбиты и замер, по телу прошла дрожь. Одно из торчащих наружу сердец лопнуло, оросив всё кругом чёрной отравленной кровью. Молот поднялся во второй раз, и, когда камень размозжил второе сердце, раздался сухой щелчок. Пол под ногами дрогнул, раздался резкий стон... и то, что осталось от Гаспа, рассыпалось в сухую серую пыль.
  - Вот так, - сказал Игрок и, поставив молот, взялся за мешок. - Старая эпоха кончилась. Теперь мы сделаем этот мир таким, как угодно нам, а не таким, каким его сделал Гасп. - Он на миг замер, уставившись на нас, из его правого кулака свисал длинный кусок плоти. - Отвернитесь, зрелище будет не из приятных.
  - Лучше мы поднимемся, - сказал я и, буквально вышвырнув Ораю на второй этаж, взлетел по лестнице.
  Шестёрка выживших работала - зализывала раны, собирала оружие, стаскивала тела погибших к лестнице. Судья уселась прямо на пол и уткнулась лицом в колени, я обнял её и замер, глядя куда-то в одну точку.
  Что-то я не чувствовал, как мир изменился. Уверен, работы по этому пункту у нас ещё непочатый край.
  Спустя несколько минут наполненных стонами, чавканьем и влажным хрустом срастающегося мяса и костей, к нам вышел Корд. Высокий нечеловек с волосами, переходящими в гриву и хвост, с когтями и клыками, жёлтыми глазами с неестественными фиолетовыми вертикальными зрачками.
  - Мой бог! - насмешливо сказала Алая и шутовски поклонилась.
  - Ваш бог, - отозвался Корд рычащим голосом. - Пошли наверх, мёртвые подождут.
  Мы выбрались из храма. На площади собралось несколько десятков человек - все, кто в данный момент отдыхал от битвы. Кто-то при виде Корда упал на колени, кого-то куда больше занимали собственные раны. Корду на это было плевать. Он ударил молотом о камень мостовой, раскрошив приличный кусок, и взвалил его на плечо.
  - А теперь, - сказал он, - вы увидите, на что способен настоящий бог.
  Молот, поднятый на вытянутую руку, прочертил над головой бога окружность. Раз, другой, третий, ускоряясь и ускоряясь, пока не превратился в размытое пятно. А потом движение резко остановилось, и молот, медленно - невероятно медленно - опустившись, столкнулся с землёй.
  Мир троился, двоился, прыгал и падал, шёл то влево, то вправо, уходил куда-то вдаль и резко приближался. Казалось, что каждая молекула воздуха скребёт по коже. Земля била по ногам, её притяжение могло размазать. И при этом всё кругом, и мы в том числе, оставались абсолютно неподвижными.
  По тяжёлому облаку, зависшему над нашими головами, прошла судорога. В его чреве засверкали молнии, бьющие из абсолютной черноты неба прямо в стоящий на земле молот Корда. Тучи энергетической бури набрякли, будто готовясь пролиться дождём, и начали бешеную пляску, выглядящую хаотично из-за сверкающих молний, но я мог рассмотреть направление их движения. Все они стягивались в молот.
  Это продолжалось какое-то время. После весь мир содрогнулся так, что мне показалось, будто меня подбросило на добрую сотню метров в воздух вместе со всем городом. Тучи резко, будто корова слизнула, исчезли с небосклона, одна за другой начали загораться звёзды. Мир замер.
  Раздался тихий вздох. Это был первый звук за последние секунды или века. Я повернулся к источнику звука, и понял, что это был Свей. Король людей тяжело повалился на колени, из его рта вырвался второй стон, прервавшийся неудержимым потоком кровавой рвоты. Завизжал кто-то из "ребят" - его выворачивало наизнанку. Кто-то из стоящих на коленях героев поднялся и, теряя по пути плоть, сделал несколько шагов, чтобы прочертить на голом торсе Корда кровавую линию беспалой кистью и повалиться замертво. Меня обдало горячим потоком крови - Эшка разорвало на куски, рядом с ним билась в агонии Стера, из её ушей вытекал окровавленный мозг.
  Повернувшись, я понял, что это происходило со всеми. По всей Столице, в лагере. Десять тысяч героев и игроков, собравшихся здесь со всего мира, погибали в жесточайших мучениях.
  Но гибли не только они. В небо начала подниматься чёрная туча, сочащаяся гноем. Она поднималась всё выше и выше, стягиваясь в место, расположенное где-то в центре города. Валяющийся в нескольких метрах от меня труп жреца рассыпался в прах, который начал излучать странное сияние. Засветились окна в домах. На одной из боковых улиц будто вспыхнул пожар. Вскоре стало светло как днём.
  - Обычные солдаты выжили, - сказал Корд, ложа молот на правое плечо. - Игроков и наших с Гаспом выродков чуток подразделало. Но таков был план.
  Я стоял, оглядываясь в поисках выживших, но видел лишь три фигуры - Корда, Алую и Ораю.
  - Девочка, ты молодец, - ласково сказал бог, обращаясь к Судье. - Скверна действительно не коснулась тебя. Палач, ты стал тем, кем стал, поздравляю.
  - И кем я стал? - сипло спросил я, вытирая пересохшие губы.
  - Претендентом на роль бога, конечно, - фыркнула Алая. - Какое счастье, что я являюсь им уже добрых лет пятьсот, и меня это дерьмо по разделению Света и Скверны не затронуло. И знаешь, что? Лучше оставаться в таком подвешенном состоянии, а то папочка рано или поздно решит тебя грохнуть ради высшего блага, как и всех этих людей.
  - Это решать ему, - холодно отрезал Корд. - Ораю, девочка, ты чувствуешь, как Свет наполняет тебя?
  Судья кивнула. Свет действительно был кругом. Но он не мог осушить слёзы на её щеках.
  - Сейчас нам нужно закончить дело. Пошли, они собрались во дворце Императора.
  - Они? - спросил я.
  - Властелины. И твой конкурент, если Рука Бога дала ему достаточную мощь. Я, конечно, надеюсь на то, что он погиб, но беспочвенные надежды редко сбываются.
  Корд целеустремлённо зашагал к Императорскому дворцу, Алая заспешила за ним, а я чуть не насильно потащил Ораю следом. Меня разбирал истеричный смех.
  Пешки, все мы - игроки, герои, Властелины, Гасп, Культы... Даже лишившись силы Корд оставался единственным игроком за этой шахматной доской. Единственным кукловодом.
  Корд солгал, заявив, что лишился всех сил, попытавшись убить Гаспа. У меня был свидетель, заявивший, что Корд лишился ПОЧТИ всех сил. Хозяин Болота. Он же, фактически, подтвердил, что Властелины - его ставленники, чьей задачей было убийство Гаспа. Но сам Корд исчез почти сотню лет назад, и спустя какой-то десяток лет в этом мире воцарились Властелины. Видимо, что-то у них не срослось.
  Что нужно было Корду? Убить Гаспа, вывести к чёртовой матери его гнилое потомство и сохранить мир. Чтобы убить Гаспа ему были нужны обычные люди. Ну, не совсем обычные - маги, великие воины, кто угодно, но не боги. Так он нашёл Властелинов - недобожков откуда-то из захудалого мира. Наверняка, он предложил им силу. Силу они получили, но его волю выполнять отказались. Возможно, даже попытались убить своего патрона, ведь они, не являясь полноценными богами, вполне могли это сделать. Вероятнее всего, после этого Корд смылся.
  Обессиленный, он остался один, его поддерживала разве что Алая... и собственный Культ, который уже был проклят Гаспом. И тогда Корд решил использовать Властелинов по-другому. Корд разъединил своё тело на Игрока и останки зверя, оставив останки напитываться силой этого мира. А сам втёрся Властелинам в доверие, он уже намекал, что для него это просто, стоит вспомнить, как он сошёлся с Гаспом. Игрок предложил им развлечения, и они, считая себя пупом всей Спирали, согласились. Плевать, какие развлечения у них были до этого, главной Игрой была эта. Энергию для её проведения он взял у Властелинов, заманил их сюда для наблюдения за Игрой. Стравил их между собой на ставках. Возможно, повлиял на Властелина, заварившего эту Игру. А ведь настоящей ставкой был пост бога или кого-то его подобного - победитель Игры из Властелинов стал бы самым сильным существом, возможно, во всей Спирали. Но победителя просто не могло остаться, ведь они играли по чужим правилам и стали четвёртой целью этой злой Игры.
  Игрок мог убить Гаспа, но его потомство (и потомство самого Корда) слишком велико. Да, он проредил его во время прошлых игр, но в этот раз решил убить всех одним махом, благо оно разбилось на три категории - жрецы, правители и герои. Жрецы вместе с основной сетью храмов сразу выселились из внешнего мира. Большая часть героев осталась вне зоны Игры, но их забросили сюда для спасения мира. Судья обмолвилась, что во внешнем мире шла война между какими-то графствами, но остановилась, стоило ей обрести зрение и превратиться из обычной послушницы в несущую Свет Судью. Вероятно, один потомок бога решил замочить другого, но тут нашлись дела поважней. Итог - большая часть проклятого потомства отправилась в зону Игры, подавляющее большинство было собрано у Столицы Судьёй и самим Кордом. Возможно, какие-то единицы остались, но устранить их - не большая проблема, когда всё закончится, можно развязать самую обычную войну или нанять убийц.
  Итак, Корд в обличие Игрока убивает Гаспа. Первая цель выполнена. Большая часть их потомства уже мертва. Вторая цель выполнена. Вернув себе силу бога, Корд ворует энергию у Властелинов. Забирает весь Свет из осквернённых жрецов. Осталось убить Властелинов и вернуть контроль над этим миром и сетью, выкачивающей негативную энергию из этого мира. А там уже и до возвращения господства над Спиралью недолго.
  Что же до нас, игроков... Он нашёл среди нас Палача. Без нас не было бы никакой Игры. Толк в нас исчез, когда буря, питающая нас энергией, пропала. И тогда он принёс нас в жертву, не гнушаясь применить пытку, чтобы получить побольше силы за короткий промежуток времени. Всё до ужаса просто и тривиально.
  Я хотел его убить. Сейчас же. Но уже не мог, ведь он и в обличие Игрока был мне не по зубам, а уж сейчас...
  Осталось не так много вопросов - какие роли в последних событиях отведены мне, Судье и Некроманту. Впрочем, если вспомнить его слова, кто-то из нас - Палача и Некроманта - должен погибнуть. Что сделает последний? Изменит мир, вероятно. Сделает его таким, каким он должен быть после всех этих войн, Смут и прочего дерьма. Почему сеть так долго выкачивала негативную энергию из Сердца, но в мире всё ещё оставалась нежить и прочие чудовища? Не потому ли, что для создании сети Корд нуждался в единой Империи, а создать её можно только посредством войны? Сколько крови пролил ты, ублюдок?
  Не только гасповские ошибки ты развозишь, Корд, но и свои тоже. Плевать на мотивы, бога несущего благо или бога-злодея, результат вашего правления - кровь и разруха.
  Алая повернулась ко мне и подмигнула.
  - Ты умный парень. Прости, твои мысли чуть ли не от стен отражаются.
  - Да, - устало сказал Корд. - Кровь и разруха. Но неужели ты не можешь поверить, что в этот раз получится что-то лучшее, чем в прошлые?
  - Я не питаю себя беспочвенными надеждами, они ведь так редко сбываются.
  - Иногда беспочвенные надежды - единственное, что остаётся, мальчик.
  Я огляделся. Мы шли сквозь руины города. Руины, в которых не осталось и намёка на жизнь. Я уже видел подобное на востоке, в царстве Некроманта. И это новый мир? Поваленные статуи ушедших в историю правителей. Разгромленные дома. Стены, испачканные сажей пожаров и засохшей кровью. Сломанная мебель. Растоптанные детские игрушки. Канувшие в небытие жители.
  - Это - результат любой войны, мальчик. Подумай, сколько их мы предотвратили.
  - И сколько развяжем новых. Всё, что поменялось, это КТО их будет развязывать - Властелины, Гасп или ты лично.
  - Это сама суть власти.
  Ответить мне было нечего. Я продолжал упорно тащить за собой Судью, которая едва переступала ногами. Её доспех ослепительно полыхал, а меч просвечивал сквозь кожу и металл ножен.
  - Тише, - шептал я, - тише. Всё будет хорошо. Мы другие, не такие как они.
  - Я знаю, - резко сказала Судья и неожиданно отстранилась от меня.
  Я только заметил, что глаза Ораю излучают Свет, словно во время Суда. Её лицо обратилось ко мне. Я не почувствовал боли, как это обычно бывало. Я шёл в сиянии пару секунд, а после меня вышвырнул из него резкий толчок. Меня оттолкнула Судья. Секунду назад мы шли, и я поддерживал её, чтобы она не упала, а сейчас она оттолкнула меня, и я, упав, сижу на земле.
  - Я знаю, - повторила Судья, - поэтому мы с тобой теперь по разные стороны. Они, - она кивнула в сторону Корда и Алой, - успокоятся на этом, вытроят новый мир и успокоятся. А ты продолжишь драться, до самой смерти или до тех пор, пока не умрут твои враги. Возможно, когда-нибудь это погубит тот мир, что мы построим сегодня. Скорее всего, именно мне придётся остановить тебя. Прощай, Палач. Прощай.
  Я поднялся с земли и тупо стоял, отряхивая штаны, не понимая, что происходит, отказываясь признаться себе в том, что всё у нас с Судьёй кончено, что бы у нас ни было - дружба или ещё какая человеческая шелуха под названием "чувства". Судья скорбно покачала головой и заторопилась вслед за ушедшими далеко вперёд "небожителями".
  - Кстати, - произнёс издалека Корд, - у тебя гость. Не умри, и, возможно, когда-нибудь мы сразимся на равных.
  Земля под ногами дрогнула. Одно из зданий величественного Императорского дворца обрушилось и загорелось.
  - Пытаются смыться, - насмешливо сказал Корд, из-за расстояния между нами его слова уже почти не были слышны, - не понимают, что я запечатал весь мир на время. У них совсем не осталось сил, мы легко справимся. Да, Ораю, деточка?
  - Да, Корд. Я буду Судить их.
  Больше я их не слышал. Да и плевать мне стало на всё это дерьмо. По пустой улице ко мне шёл Некромант.
  - Всё сломалось, - с печалью в голосе заявили мне рты на его левой руке. - Все Осквернённые исчезли. Остался только я, моя Тьма да Властелины. А от них сейчас никакого проку - несколько, прогорев на ставках, погибло от рук своих же товарищей, остальные пытаются смыться, но, судя по всему, у них ничего не получится.
  - Бегство не для тебя, да? - спросил я, ухмыляясь.
  - Нет, - покачал головой Некромант. Его лицо окончательно исчезло. Но на левой руке уже было пятнадцать ртов. - Я всё ещё могу сделать мир таким, каким надо мне. Не сейчас, гораздо позже - появление Корда спутало мне все карты, но всё же могу.
  - Только через мой труп.
  - Вообще-то так и задумывалось, - хмыкнул Некромант, и в его голосе впервые прорезалось что-то от старого Алексея. Лишь на миг. - Игрок так и сказал мне - должен выжить кто-то один.
  - Игрок? А когда ты его видел?
  - Когда они с Гниющим дали мне эту руку.
  Вот оно что. Всё, чёрт побери, запланировано.
  - Приступим, - сказал я и расправил Крылья за своей спиной.
  
  ***
  Некромант замахнулся Рукой Бога и ударил ей о мостовую. По земле прошла дрожь, несколько ближайших зданий обрушились, подняв тучи пыли. Раздался тихий протяжный стон, будто застонал сам мир. И из-под земли, ломая брусчатку, прорываясь сквозь нагромождения камня, полезли полчища умертвий.
  Мои фантомы, расцветая пастями и щупальцами, схлестнулись армией Некроманта в безумной битве, в которой не было места живым. Кость и Тьма рассекали Тень, Тень ломала кости и рассеивала Тьму. Земля дрожала от поступи двух армий, воздух наполнился скрипом стали и треском ломаемых костей.
  Один из фантомов неожиданно рассеялся, но тут же материализовался, изменив форму. Теперь это был не ссутуленный убийца с саблей в правой руке и ворохом зубастых пастей вместо левой, это был высокий берсеркер с двуручником. Его фантомный меч рассёк закованную в сталь кость одного из скелетов. Из-за спины берсеркера выскользнул незримый охотник с дротиком, пронзившим голову умертвия, та лопнула, заливая мостовую чёрной жижей. Тьма. А ведь кругом, по всей Столице, воцарился Свет, который не грел и даже не обжигал, он палил дотла. В том числе и мою Тень, но не с такой силой - всё-таки наличие Тени говорит о присутствие Света, а не его отсутствии. Вскоре лужа Тьмы превратилась в горсть пепла, смешавшегося с пылью.
  Несколько более крупных умертвий-химер выползли из гущи армии Некроманта, плюясь отравленными шипами и Тьмой, но ни у одного из фантомов не было плоти, чтобы её отравить. Два безликих берсекера, у одного из которых был обычный двуручник, а у второго оплывший и затупленный, преградили им дорогу. Их мечи поднялись и опустились, и один из скелетов упал. На короткий миг мне показалось, что я слышу их кличи, слившиеся воедино.
  Не знаю, сколько шла это битва. Она кипела в нескольких кварталах, фантомы, принявшие чужой облик, и скелеты бесновались на улицах, рвали друг друга на куски в домах, бились на руинах. Казалось, что это будет продолжаться бесконечно, но в какой-то момент битва кончилась. Несколько десятков фантомом осталась стоять, в то время как все умертвия превратились в груды сломанных костей и обломков ржавого железа.
  - Так не пойдёт, - задумчиво сказал Некромант и одним движением левой руки рассеял оставшиеся фантомы. - Думаешь, придал им форму близких людей и сразу начал выражать их волю? А ведь именно я выражаю наши чувства. Нас, сломанных кукол. Знаешь, чего мы хотим? Убивать. Это доказала Тёма. Когда я рассказал ей, что ты ходишь за пределы замка вовсе не по приказу Корума, она отправила одну свою подружку следить за тобой. Мою девушку, Алёну. Вообще-то, я именно ей и обмолвился, совершенно случайно - никогда не умел держать язык за зубами. Думаешь, она стала бы убивать ту твою утопленницу, если бы не хотела? Ты бы видел ей лицо - ну, то, что от него осталось - когда Алёнка ей всё рассказала. Квинтэссенция ненависти. А потом Корум, решив, что вы его предали, захотел убить вас с Репьём и Тёму. Думаешь, я поверю, что они сейчас встали бы на твою сторону?
  Я промолчал. Да и если бы хотел что-то сказать - не смог бы, моё тело трансформировалось в птичье. Злобы не было - она исчезла вместе с бурей. Осталась безграничная усталость и боль от ран. Но такую усталость испытываешь, когда уже почти доделал очень трудное и важное дело. Осталось лишь собрать силы на последний рывок и получить заслуженный отдых.
  - Ты же видел, - продолжал Некромант, - мы - всего лишь мясо, которое после своей смерти превращается в источник энергии. Умри, отдай мне свою левую руку, и тогда я уничтожу этот проклятый мир быстрее. Не мучай себя. И меня не мучай.
  - Закрой свои рты, - прокаркал я, едва ворочая языком. - Думаешь, я встану на твою сторону? После всего, что я видел? После того, что пережил? Вот так встану и скажу - убивай меня? Нет уж, дружище. Что для меня ещё несколько минут мук, если я смогу убить тебя и увидеть, как в этот проклятый мир возвращается жизнь? Увидеть, что всё было не зря. Что все они погибли, чтобы жили другие.
  - Что ж, так тому и быть. Ты умрёшь и не увидишь конец этого мира. Впрочем, так оно и задумывалось, и мной, и тобой.
  По левой руке Некроманта прошла дрожь. Его тощее тело изогнулось, деформируясь. Кости вылезли наружу, заключая плоть в доспех, Рука Бога превратилась в исходящее Тьмой оружие - костяную дубину с пятнадцатью мощными шипами, на концах которых располагались искривлённые от жажды убивать пасти.
  - Мы похожи, - прошипела одна из них. Правая рука Некроманта махнула в сторону извивающегося Комка.
  - Внешне - может быть. Но у нас разная начинка.
  Я ударил крыльями и, взлетев над крышами задний, спикировал на приготовившегося к моей атаке Некроманта. Он подставил Руку Бога под выпад моей руки-сабли, и та разлеталась от удара, оголяя израненную плоть. Но Комок впился в костяной доспех, оставляя на нём следы от зубов и шипящие потёки яда. Голова Некроманта распахнулась, как бутон уродливого цветка, и из Тьмы внутри неё выстрелили костяные стрелы, прошившие мой доспех насквозь, прошедшие сквозь моё тело, разорвавшие Крылья. Тень зашила свои раны, а я успел вонзить вторую саблю в ещё не сросшиеся кости. Рука Бога отшвырнула меня в сторону, я врезался в чудом уцелевшую стену, пробил её насквозь и покатился по соседней улице, пока не встретился с очередной уцелевшей стеной. Крылья Тени трещали, но не ломались, они и смягчили удар.
  Чувствуя вкус крови на зубах, я опёрся на Крылья и встал. Нет, у меня не были разбиты губы (у меня и губ-то не осталось) или выбиты зубы, кровь шла из горла.
  - Кажется, нас нехило потрепало, Комок, - прошептал я, но Комок не ответил. Когда же ты закончишь свои размышления, дружище?
  Некромант кружился на месте, тряся своим подобием головы и пытаясь вырвать правой рукой застрявшую саблю - левая для этого не была предназначена. Я сорвал с пояса арбалет, и Тень послушно впитала его, искажая с ним и мою руку. Вот уж не думал, что он мне когда-нибудь пригодится...
  Я поднял разросшийся до размеров пушки арбалет и выпустил в Некроманта череду Теневых Стрел, и две из них пробили его костяной доспех, впились в плоть, причиняя муки и парализуя мышцы, принялись ввинчиваться в его тело, выискивая сердце. Некромант закричал, выгнулся, потом наоборот будто сжался и исторг из своего тела стрелы. В этот же миг я налетел на него, ударил крыльями, сбивая с ног, подхватил скрюченными когтями и, подняв в воздух, швырнул в ближайший источник Света - несколько сияющих тел жрецов, нашедших свой конец в полуразрушенном здании. Скверна исчезла, и их тела обрели обычный вид, плоть наросла на кости, или же Свет заменил её там, где она сгнила при жизни.
  Раздался вой пятнадцати глоток. Некромант поднялся, опираясь на левую руку, но тут же новый залп Теневых Стрел опрокинул его землю. Его доспехи в сиянии Света стали менее прочными, и на этот раз сразу полдюжины стрел пробили его. Нужно было сделать несколько шагов или подняться в воздух, атаковать, добить его, но я стоял, скрючившись и харкая кровью, которая и не думала останавливаться.
  Некромант выбрался из здания. По его телу проходили судороги. Запнувшись о камень, он упал, и один из шипов на его дубине обломился, рассыпавшись в прах. Он что-то бессвязно бормотал, пока шёл ко мне, из его спины торчали Стрелы, одна, высунувшаяся из колена, скребла по камням. Его костяное оружие неуклюже ткнуло меня в грудь, но силы удара не хватило на то, чтобы пробить Доспех Тени, наоборот ещё два шипа превратились в серую сухую пыль.
  Мы вцепились друг в друга, пытаясь раздавить противника проходящими сквозь наши тела чудовищными потоками силы, но неспособные самостоятельно устоять на ногах. Мы боролись, валясь друг на друга, хлещущая из наших ран кровь заливала мостовую, смешивалась, превращаясь в парящую на Свете грязь. Силы были равны.
  Но я-то хоть немного умею драться в ближнем бою в отличие от него. Я стиснул Некроманта в объятия и упёр клюв в его безлицую голову.
  Крыло скользнуло по доспеху, выискивая дыры, и, найдя, впилось в сухую плоть моего противника. Некромант заизвивался, пытаясь вывернутся, но Тень проникала в его тело всё глубже. Моя правая рука освободилась, и я упёр её на уровне пупа противника. Последние несколько стрел пронзили костяной доспех, и мой враг в миг обмяк, силы покинули его. Я привычно ударил когтями его в колено, и нога, не выдержав, переломилась, словно сухая ветвь. Голова Некроманта раскрылась, в очередной раз пытаясь исторгнуть саблю, но удар Крыла лишь вогнал её глубже. Я запрокинул голову и из последних сил ударил врага окровавленным клювом в грудь. Доспех рассыпался на мелкие костяные обломки, рёбра раскрылись и, мгновенно удлинившись, пробили мой Доспех, вошли в живот.
  - Последний мой козырь, - сказал Некромант насмешливо. - Я бы даже сказал - самоубийственный.
  Я раскрыл клюв и выхаркал на него поток крови вместе с ядом, и раскрытые внутренности Некроманта задымились. Я ударил его лапой, отталкивая от себя, и сам свалился на мостовую. Щупальца Комка зашарили по моему животу, выискивая отравленные осколки костей в ранах.
  Я с трудом перевернулся на живот и встал на четвереньки. Под моими ладонями заскрипели пепельные перья - то, что ещё несколько секунд было Крыльями Тени. Свет сжёг их. Что ж, и меня он тоже спалит, но нужно завершить начатое. Я с трудом подполз к Некроманту. Он лежал неподвижно, прикрывая живот левой рукой, от которой уже мало что осталось - шесть ртов кривились на изуродованном обрубке.
  - Я вылечился, - сказал один из оставшихся ртов. - Но драться мне нечем - эти пятеро меня никогда не слушали. Надеялся, что ты сдохнешь быстрей меня.
  - Нет. Только после тебя.
  Опираясь на щупальца Комка, я встал, склонился над Некромантом. Наше оружие оказалось слишком убийственным для нас самих. Быть может, мы слишком мало думали о защите в стремлении победить врага?
  Мы, первые игроки в этой Игре, умирали последними. Но был ещё третий, и его можно спасти.
  Я протянул правую руку и взялся за рукоять сабли. С трудом потянул и чуть не свалился - клинок на удивление легко вышел из кости. С хлюпаньем рана затянулась. Это хорошо. Больше шансов на успех.
  - Прощай, - сказал я Алексею и разрубил его рот, саблей разделяя то, что осталось от Руки Бога с туловищем.
  Некромант дёрнулся, его тело выгнулось... и замерло, а в сторону откатилось пять голов с искажёнными мукой лицами.
  Я закашлялся, обливаясь кровью, стиснул зубы, будто бы это могло её остановить, и последним усилием вызывал совершенно несуразный ошмёток крыла, в которое переложил саблю.
  "Что ты?.." - начал Комок, но я не дал ему договорить, отрубив себе левую руку. Из обрубка в поисках того, к чему можно припасть, высунулась пасть, и я последним движением приставил её к ране, образовавшейся на теле Алексея, когда я отрубил Руку Бога. Пасть впилась в плоть, вкрутилась в неё. По телу прошла судорога. Голова будто начала лопаться, но в этот раз на ней проступили черты лица - рот, нос, глаза...
  Я свалился в прах и закрыл глаза. Всё. Теперь можно умирать. Как ты и сказал, Комок, когда я сдамся, ты займёшь моё место. Вот тебе новое тело. Живи, Комок. Моё место теперь среди мёртвых.
  Кто-то схватил меня за волосы и проволок по камням. Швырнул меня о неровную твёрдую землю. Стальная хватка сжала рану...
  Боль пронзила мою ключицу, но второй приступ мучений, куда худший, коснулся моей головы - в неё будто вогнали раскалённый стальной прут. Я открыл рот, чтобы закричать, но из него вырвался лишь поток крови и желчи.
  - Так не пойдёт, - сказал Комок голосом Алексея. - Я не могу оставить тебя без компании.
  Третья вспышка боли, четвёртая... Я уже знал, что их будет шесть - от первого прикосновения и по счёту каждой из голов - и приготовился к этому.
  - Был я один, теперь будет пять собеседников. А то с кем тебе говорить, когда меня не станет?
  Последняя. Я взвыл, когда жизнь начала возвращаться в моё тело. Я корчился, стенал и скрёб пальцами правой руки бесформенный сгусток там, где должна быть левая рука.
  - Вот так, - насмешливо сказал Комок. - Вот так. Люди должны кричать, когда им дают жизнь. А мне нужно кое-что сделать.
  Когда ко мне вернулось зрение, я увидел, что Комок стоит лицом ко мне и улыбается. Черты его лица были ещё уродливей, чем в том сне, грубая рана на месте рта кривилась, обнажая кривые зубы, но это определённо была улыбка. Пальцы его левой руки сжимались в кулак и разжимались, казалось, что само действие доставляет Комку удовольствие.
  - Властелины погибли слишком быстро, чтобы нам можно было поболтать как следует. Сюда уже идёт Корд, а Алая с Ораю восстанавливают сеть. Или, скорее, с помощью капищ не дают пролиться всей Скверне, которую Властелины собрали в хранилище под дворцом Императора. Без тех копий, которые ты оживил в Белой Роще, сеть восстановить не выйдет - им нужен дополнительный центр силы, кроме того, что Корд сделал сегодня, убив игроков и героев, а он подчинён тебе. К счастью, у всех нас есть я, иначе миру пришла бы крышка. - Комок направил мою (теперь уже его) левую руку в сторону Императорского дворца. - Там скопилось слишком много Тьмы и Скверны, Корд ни за что её не переработает. Нужно очень много времени, очень много хранилищ энергии. Но начало сегодня будет положено. - Он снова улыбнулся. - Вообще-то, я хотел забрать тебя с собой... но там, куда я уйду, совсем нет Света. Я долго думал, человек, и понял, что самопожертвование - не такая уж и плохая штука. Обо мне сложат легенды... ты сложишь, больше некому. Да и вся моя жизнь - это путь к Тьме. Я был рождён, чтобы безмозглым слизнем пройти по сосуду к Сердцу Тьмы и раствориться в её тёплых объятиях. Но ты вырвал меня из сети. И теперь, спустя всё это время, я вернусь к ней, к своей Матери. Как равный. Как живое существо, способное мыслить и чувствовать. И пусть у меня не будет тела в привычном для тебя понимании, я-то останусь сам собой.
  - Ты... - прошептал я. - Ты... так и не полетал... на самолёте... и никогда больше... а я... потерял всех... Репей... и остальные... - Я попытался встать, но у меня совершенно не было сил. - Остановись... Живи. - Силы стремительно возвращались ко мне, голос окреп. - Я же вижу, какое удовольствие доставляет тебе каждый вдох. Каждое движения. Восстанови сеть с моей помощью. К чему мне продолжать мучиться?
  Комок рассмеялся.
  - Я летал дважды. На твоих крыльях. Разве ты забыл? Что до остального... пораскинь мозгами, человек. И я не умру, я же сказал. Я стану... кем-то большим, чем Комок. Что ж, они заканчивают, а значит, мне пора. Прощай. И позаботься о моём ребёнке... если он тебя не сожрёт, конечно.
  Комок в последний раз улыбнулся мне и, раскинув руки, буквально растаял, превратившись в потоки Тьмы, мгновенно впитавшиеся в землю. Я чувствовал, как они устремились в разные стороны, впитывая и перерабатывая Скверну, до которой не дотянулись ни Корд, ни Свет. Самый большой поток ударил в чудовищную по своим размерам гнилую рану на теле этого мира, находящуюся в паре километров южнее...
  Резервуар Скверны лопнул, бешеный поток закружился, выливаясь в образовавшуюся щель. Он, словно вода, стремился пройти по пути наименьшего сопротивления, разливаясь в разные стороны, заливая весь мир. Но чёрные сосуды, опутавшие его, Артерию, Храм Корда, Изменённую Алу и стремящиеся на другой конец сети далеко на севере, будто магнит притягивали к себе эти потоки гнили, порока и ненависти. Сосуды едва не лопались от чудовищных потоков, готовых разорвать всё и вся, но Комок справился.
  И где-то на севере в болоте выплыли первые пиявки, стремящиеся к одному - раствориться в объятьях Матери Тьмы. Сердце Тьмы содрогнулось, переваривая первую партию, и раскрылось, забилось, высасывая из Сердца Мира Скверну.
  - И всё равно слишком много пролилось за это время, - сказал Корд. Я даже не заметил, как он подошёл. - Сеть капищ задержит эту Скверну, пока она не вытечет. Но что делать с той, что продолжает образовываться по всему миру? Кому-то надо её собрать. А у меня чертовски много дел. Нужно восстанавливать храмы, Столицу... искать нового Императора, в конце-то концов, ведь этот мир состоит не только из тонких материй. Да и для кого мы его спасали, как не для людей?
  - Я что ли буду всё собирать и восстанавливать? - буркнул я, разминая свои новые пальцы. Ничего так, если не считать рта на ладони, да парочки под локтём. Ага, и ещё два на плече. Вроде пока молчат, но, ручаюсь, скоро заговорят. Нужно будет наставить их на путь истинный. Или они начнут наставлять меня. Посмотрим ещё кто кого...
  - А кто же ещё?
  - Не боишься, что я стану богом? Слишком много мне придётся апеллировать высшими субстанциями и познавать мир. Проще убить меня здесь и сейчас.
  Корд посмотрел на меня, и в его нечеловеческом взгляде я прочитал тоску.
  - Тебя? Нет, не боюсь. Я боюсь только одного. Что, в конце концов, останусь не прав. Абсолютно и бесповоротно не прав. И не смогу себе в этом признаться, а это верная дорожка к безумию. Тогда должен быть кто-то, кто сможет меня остановить. Алая не сможет, слишком уж она меня любит. - Грустная ухмылка коснулась толстых губ бога. - Тебе же подобные сантименты по отношению ко мне чужды.
  - Замётано. - Я поднялся и, пошатнувшись, сделал шаг вперёд. Голова раскалывалась. Мир в белом Свете выглядел как не разрисованная раскраска. Но скоро он приобретёт цвета. Я уже чувствую, как моей правой части тела касается нечто ласковое и тёплое.
  Первые лучи солнца. За долгое-долгое время, пока буря висела над моей головой, я уже забыл, что это такое - рассвет.
  - Но если ты будешь абсолютно и бесповоротно неправ, я тебя быстро приструню, - сурово сказал Корд.
  - Как будто это так просто.
  Я сделал ещё два шага и уже уверенней пошёл вдоль артерии. Нужно возвращаться домой.
  На север.
  
  Эпилог. Человек
  Раскисшая грязь чавкала под моими сапогами, но это была хорошая грязь - она пахала сгнившей травой и листьями, а не смертью. Совсем скоро станет теплее, грязь подсохнет, и на ней вырастет новая трава.
  Я на миг остановился около трухлявого мёртвого пня. Нет, он уже никогда не сможет дать жизнь новым побегам. Что ж... Я прикоснулся к нему левой ладонью, изгоняя те остатки Скверны, что ещё не выветрились за прошедшие годы. Возможно, этот пень облюбуют птицы, и в их помёте окажутся целые семена какого-нибудь растения. Скорее всего, для этого понадобятся десятки лет... Хотя, нет, поменьше. Я в последнее время видел чертовски много птиц - четыре штуки за последнюю неделю.
  В нескольких сотнях метрах севернее находился обрубок старого сосуда, в котором скопилось немного Скверны. Я присоединю его к новой сети, и он заработает как миленький. Зачем делать что-то новое, если старое прекрасно справляется?
  Но сначала нужно закончить одно дело, которое я откладывал уже сорок лет - всё своё путешествие по Каменному Мешку и за его пределами. Так уж вышло, что нужно было спасать людей, и это забытое всеми место на севере осталось на десерт.
  Тропинка сохранилась - вытаптывать её было некому, но и зарасти она не могла, хотя бы из-за отсутствия в радиусе пары десятков километров живой травы. Мёртвые деревья, склонившиеся над тропой, напоминали скелеты. Их сухие ветви щёлкали и тихо шелестели на ветру. Нет, они не окаменеют, жизнь возвращалась в эти мести, и я - её вестник. Сначала всё сгниёт, и перегной даст развиться новой жизни. Эта гниль не имеет никакого отношения к Скверне. Скверна забирала жизнь. Эта - даёт.
  Здесь всё вымерло в первую очередь, а оживает в последнюю. Алая травила нам байки, утверждая, что локации закроются. Или, вернее, предупреждала, что все, кто останутся - погибнут, ведь здесь не было никаких средств для выживания, закрывать эти места не было никакой нужды.
  Зато на юге кипит жизнь. Корствен, первенец Корда и Ораю, уже прозванный Новым Солнцем Империи, прижал к ногтю уже практически всех, кто смел ему сопротивляться. На дальнем юге, среди пустынь, война ещё шла - несколько его родственничков ещё сопротивлялась, но по местным меркам война долго не продлится, лет ещё, может, десять или пятнадцать. Слышал, что у него подрастает сын. А его младшая сестра, Инча, ушла в храм, где лечит прокажённых и под покровительством Алой познаёт силу. Новая династия, лишённая Скверны в сердце, будет править долго, в этом я не сомневаюсь.
  Впрочем, какое мне до них дело? Мои интересы расположены куда северней. Свей с Корумом уже полгода как восстановили замок Нервила и несколько ближайших деревень, но большая часть из сорока с лишним тысяч оживших игроков, решивших идти со мной на север, и ещё такого же числа их подросших детишек ещё не переправились с материка. Остальные либо погибли, либо участвуют в южных сварах. И, наверное, один Василий сохранил нейтралитет, упиваясь винищем в одном из восстановленных храмов Корда, где он по совместительству подрабатывает настоятелем.
  Сероглаз пытается показать игрокам, что у него клыки побольше, но я поговорил с его матерью, предложив уйти через перевал в земли, когда-то принадлежащие Хегле, где было куда больше болот. Синеглазка хоть и отошла от дел, но имела на своего сына большое влияние. Хотя, когда нужно было показать кому-то своё место, сын Комка не слишком-то её слушал. Корум, впрочем, был не против драки, Тёма, уже родившая ему троих, постоянно подбивала его на то, чтобы показать, кто в доме хозяин, но куда более рассудительный Свей его сдерживал.
  Единственные, кто не хотел войны, это бывшие обитатели Леса Трупов. Их земли раскинулись вокруг рощи могучих дубов, которые не поддались Скверне те сорок лет назад, когда всё кругом умирало.
  А уж без меня эта свора агрессивной нежити давно бы передралась. Я стараюсь не мешать им жить, но когда дело пахнет керосином, появляюсь во главе своей гвардии из двенадцати озверевших потомков Гаспа и одного неживого пса, которой вымахал уже до размеров лошади. Хотя и у этой компашки есть свой лидер - Смоги был жестоким и злобным ублюдком, и даже я иногда начинал его опасаться. Он стал ещё злее, когда понял, что детей не завести никому из них, но тут уж ему нужно было проклинать Гаю, которая позаботилась об этом ещё сорок лет назад. Приходилось держать его при себе, и не отпускать на юг, иначе он пролил бы много крови.
  Тропинка начала забирать вверх, и я оказался на полянке, посреди которой возвышался голый камень - длинный лишайник давно истлел. Зато колодец оказался на месте, и был полон воды, на поверхности которой плавали мёртвые листья.
  Я опустился на колени рядом с колодцем. Хорошо, что он цел, иначе пришлось бы хоронить Топлюшу в земле. Не думаю, что утопленнице это бы понравилось. Я осторожно снял рюкзак и развязал его. Пришлось попотеть, чтобы найти тело, но силу полубога дают кое-какие преимущества. Сначала я опустил в колодец скелет, и только потом череп, предварительно прижавшись губами к гладкой лобной кости.
  Прощай, Топлюша. Хорошо, что ты не увидишь, что стало с тем местом, где вы со Стрыгой и Лешим проводили большую часть времени. Жаль, что ты не увидишь, как сдружившиеся с утопленниками жители Светлого Озера и Прохладного леса запускают в Вечное Озеро рыбу и обустраивают там жилища - кто-то в туманном лесу, кто-то на дне озера.
  Постояв на коленях ещё несколько секунд, я отправился к сосуду. Вот он, обрубок, отравивший это место. Лужа Скверны застыла на дне небольшого оврага. Я раскинул над ним Крылья и Кершев принялся работать, создавая два центра силы и перекидывая между ними мост. Тёмная сеть, раскинувшаяся под землёй, сразу проглотила один из центров, и сосуд зашевелился, тянясь к сети, соединённой с Сердцем Тьмы.
  Закончив, Кершев практически бесследно исчез. Мои новые сожители давно превратились в послушные орудия и никак себя не проявляли, лишь их рты иногда тихо шевелились, словно во сне. Возможно, конечно, они готовят бунт и собираются захватить моё тело, но Шевела, отключенная когда-то от всего внешнего мира и даже меня на двадцать лет, на своём примере успокоит горячие головы.
  "Привет, человек, - сказал тот, кого когда-то звали Комком. - Это последний невосстановленный сосуд?"
  "Да".
  "Значит, прощаемся?"
  "Я буду жить тут неподалёку, так что, возможно, приду пару раз в гости, чтобы поболтать".
  "Вспомнить старые времена, а? Мы с Тьмой будем ждать тебя".
  Я устало кивнул. Нужно передохнуть, а потом отправляться на юг. Сюда мой новый народ придёт ещё не скоро. Нужно дождаться хотя бы того времени, когда здесь будет кого сожрать.
  Ведомый давними воспоминаниями, я вернулся к лесной полянке с камнем. Взобрался на него и уставился на тропу так, как это возможно делала Топлюша много лет назад.
  Смешно, но на миг мне показалось, что я вижу, как пять молодых и наивных ребят выходят из леса и испуганно озираются в поисках грозящих опасностей...
  Зато мне не показался плеск воды.
  Топлюша вынырнула из колодца и, улыбнувшись, ладонями согнала струи воды со своей обнажённой груди.
  - Хорошо, - сказала она, - что ты сначала принёс мои кости, а не восстановил сосуд, иначе я бы сейчас была на пути к Сердцу Тьмы.
  - Нам повезло, что я такой сентиментальный, - отозвался я, давая ей забраться на валун.
  Моё лицо кривилось в странной, непривычной и давно забытой гримасе. Пришлось прикоснуться к нему, чтобы понять, что это.
  Улыбка.
  - Я так долго тебя ждала, - промурлыкала утопленница, прижимаясь к моему плечу. - Боялась, что ты не вернёшься. Боялась, что растворюсь в Скверне. Боялась...
  Я поцелуем заставил её замолчать. Время тянулось и тянулось, а мы сидели, прижавшись друг к другу и не замечали его течения.
  - Я есть хочу, - прошептала, наконец, Топлюша. - И мне нужна новая одежда.
  - Помнишь то место, где ты в последний раз пыталась меня убить? Недалеко есть дом, где когда-то пряталась старуха со своим мужем и внуками. Репей уже должен был навести там порядок. В этом доме найдётся еда, одежда. Там мы будем жить с тобой, в покое и радости, и воспитывать детей.
  Топлюша улыбнулась, но почти сразу улыбка сошла с её лица.
  - Люди всегда стремятся убивать таких как мы. Думаешь, нам дадут жить там в покое? Не боишься, что кто-то опять попробует захватить Сердце Тьмы? Наш дом ведь совсем рядом с ним.
  Я рассмеялся.
  - Я человек, но меня же ты не боишься? К тому же, скоро ты всё увидишь. Наше царство, где я буду серым кардиналом, а ты моей женой. Десятки тысяч превратившихся в сильную и клыкастую нежить игроков. Сотня тысяч жителей болот. Ещё сотня тысяч оживших деревьев, который только в спокойное время выглядят как люди, а стоит появится опасности, и они превращаются в состоящие из острых костей машины убийства. Думаешь, сюда хоть кто-то сунется? Думаешь, кто-то рискнёт нарушить покой всего мира и Сердца Тьмы, когда его защищают столько опасных и злобных существ, во главе которых стоит полубог?
  Знаешь, что? Пусть только попробуют.
Оценка: 6.35*6  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Емельянов "Мир Карика 10. Один за всех"(ЛитРПГ) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Киберпанк) А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Антиутопия) М.Федоренко "Крылья свободы"(Постапокалипсис) А.Верт "Нет сигнала"(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) М.Атаманов "Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) A.Delacruz "Real-Rpg. Ледяной Форпост"(Боевое фэнтези) А.Рай "Академия залетных невест"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"