История лётчика

- Меня зовут Бенджамин Бьюфорд Голубой, но друзья зовут меня Баба, - на последнем слове лётчик зарделся и протянул руку. - А я Йоржик. Просто Йоржик.

- Йеээээдууут!

Йоржик нёсся по лесу, не разбирая дороги. Очень уж хотелось первым доложить королю, что упавший на болото самолёт благополучно транспортируют в замок. Подстёгивало и то, что Вырост бегал не хуже него и мог попасть к Его Величеству раньше.

Под ногой предательски хрустнула ветка. Йоржик поздно понял, в чём дело и рухнул в яму, больно ободрав хвост. Тут же над ямой показалась голова Златовласки в венке из увядших лилий.

- Чё, тварь, думал обогнать королевского скорохода? - подмигнула голова и мелко затряслась от смеха. Венок съехал набок, повис на золотистой кудряшке, а потом свалился прямо Йоржику на ухо.

Когда-то Мать объяснила ему, что слово "тварь" не всегда грубое. Но когда его произносила дочка короля, да ещё сидя на своём придурковатом женихе, становилось обидно.

Златовласка исчезла, и через секунду Йоржик услышал привычное:

- Беги, Вырост, беги!

Он видел эту картину ежедневно: между деревьями неуклюже носится бородатый карлик, а на его плечах, как приросшая, болтается Златовласка. Они так бегали уже три года, пять месяцев и два дня.

Йоржик потёр саднивший хвост и с досадой подумал: "Не мог поджаться, что ли?!" Хвост жалобно взвизгнул и спрятался под рубахой. Йоржик ещё раз с тоской посмотрел наверх и начал рыть подкоп к замку, радуясь, что нынче дождевые черви особенно сочные.

В замок он добрался только к вечеру. На заднем дворе король в подкатанных штанах обтёсывал длинное бревно.

- Вот, хочу-таки смастерить себе сына, наследника, так сказать. А то займёт моё место какой-нибудь чурбан... - он смерил Йоржика взглядом. - Типа тебя!

Король захохотал над своей шуткой и не заметил, как снёс топором единственный оставленный на бревне отросток.

- Ё-маё! Опять девку придётся делать! - сплюнул король и взялся за рубанок. Его величество был полон энергии. Видимо, кофейные клизмы, прописанные ему доктором, пошли на пользу.

Нездоровое влечение монарха к изготовлению отпрысков началось после визита индийского гостя. Среди заморских подарков была тяжёлая чурка сандалового дерева. На вопрос "что это?" гость жеманно ответил:

- Это самий люччий дрэвэсын!

Идея понравилась.

Ценной породой король рисковать не стал - решил набить руку на местных деревьях.

Первые эксперименты короля до сих пор бродили по болотам, пугая кикимор... Златовласка - единственная удачная модель, правда, нагловатая - в своё время король не успел снять с неё стружку.

Самолёт стоял, накренившись, тут же, у загона с козами. Из пыльной кабины, нелепо вывернув шею и закинув ногу на фюзеляж, торчал лётчик.

- Умер? - спросил король, махнув в его сторону рубанком.

Йоржик убрал платиновые локоны с лица пилота, сковырнул у того из-под носа белый порошок, попробовал языком. "Точно не стиральный... Бодрит".

- Живой он. Торчит.

- Вижу, что торчит. Выволакивай его оттуда - буду самолёт чинить.

- А принц... принцесса? - Йоржик кивнул на бревно.

Король недобро глянул на Йоржика, и тот спешно стянул лётчика на траву.

Его Величество всё никак не мог простить ему съеденных королеву и королевичей. И в первую очередь из-за того, что теперь он, великий правитель, должен строгать себе наследников рубанком, а не... В общем, как еда деревянные дети Йоржика не интересовали. Были и настоящие люди, которых он не смог бы съесть: Мать (что логично), король (не этично), Вырост (и так и сяк), тренер (и вовсе дурак).

"Разве есть в том моя вина, что я питаюсь людьми? - думал Йоржик. - Все кого-нибудь едят. Корова - траву, люди - корову, а людей - я. Но людям это не нравится, и они называют меня чудовищем. А корове? Разве корове нравится, чтобы её ели? Но люди едят и не называют себя чудовищами", - он с досадой тряхнул хвостом и сбил только что поднявшегося лётчика.

- Ну что вы меня всё время роняете? - хныкнул пилот. Кожаный шлем съехал набок, странно исказив причёску.

"Вот трава - она тоже живая, - дальше размышлял Йоржик. - Индийский гость рассказывал, что у неё даже чувства есть. И эти чувства переходят в того, кто её употребляет".

Йоржик улыбнулся: гость забавно употреблял траву - он её почему-то курил. "Наверное, поэтому он был такой ароматный", - Йоржик причмокнул при этом воспоминании: он гордился, что такой интересный человек перешёл в него со всеми своими чувствами.

- Ну, что у нас тут? Ось полетела? - неизвестно кого спросил король, хлопнув по крылу самолёта.

- Уверена, что твои деревянные выкидыши достаточно успели поглумиться над ним на болоте.

Из окна спальни королевского тренера высунулась изящная женская рука с сигаретой в длинном мундштуке.

- Мать, а вот не надо мне этого говорить! - взвился король. - Ты на своего сынка-то посмотри!

Йоржик поджал хвост и затравленно покосился на короля.

Через минуту во двор фурией влетела Мать. Пеньюар развевался на ветру, открывая красивые ноги в чулках. Мать прижала к себе Йоржика, поцеловала в лоб и с ненавистью посмотрела на короля.

- Твоё Величество, не забывайся! Или напомнить, как ты отправил меня на съедение Йожину?

Король смутился и на всякий случай спрятался за фюзеляжем.

- Не, ну политическая обстановка того требовала... Ты была самой красивой девушкой, а Йожин других не брал. Если уж на то пошло - так и не съел он тебя, а всего лишь... - он глянул на Йоржика, осёкся, но было поздно.

- Всего лишь?..

Опустив косматую голову и разметав по ветру слюни, король носился по двору и с резвостью гну пытался увернуться от пенделей. Мать таки изловчилась и саданула острым каблучком по сухому заду повелителя. Король взвыл и тяжело осел на траву.

- Ну, что ты завелась? Всё же хорошо... - он икнул, - теперь. Да, с тобой некрасиво вышло, зато чудовища больше никто не видел. Ты из деревни в замок переехала. И Йоржика мы любим... - король опять икнул и нехотя добавил: - Все...

Мать придирчиво осмотрела каблук, из подвязки изящным движением достала серебряный портсигар. Присев на заготовку принцессы, закурила.

- Ммадам, сигаретку...

- Я уже курю, если что, - не поворачиваясь, сказала она и холёным ноготком постучала по мундштуку.

- Ннет, ммадам, Вы нне поняли - ммне сигаретку... ну, пожалуйста... что, Вам жалко, что ли?..

Рядом Мать увидела лётчика, неуверенно сидевшего на бревне. Его очки-стрекозы болтались на правом ухе, расстёгнутая кожанка открывала крепкую, терпко пахнущую грудь.

- На! Держи! - она сунула ему в руку портсигар, не в силах отвести глаз от пилота. - Йожин вас всех побери!..

Услышав про болотное чудовище, лётчик на мгновение оживился. Но потуги вспомнить, что связано с этим именем, оказались тщетными.

- Эх!.. - он хлопнул по колену и поднял облако пыли. - А покойный завгар говорил мне, что на порошке далеко не улетишь. Надо было травой заправляться...

Краем глаза лётчик увидел завгара, ползущего с ножом в зубах, и беззвучно открыв рот, понёсся к загону с козами.

Наперерез ему с ковбойским "ии-хаа!" и натянутым на глаза подолом скакал Вырост со Златовлаской. Пилот и скороход столкнулись глухо, и так же глухо рухнули. Впервые за три года слетевшая с плеч Златовласка каталась по траве от смеха, выставляя напоказ шершавые ноги.

Король почесал макушку и икнул.

- Пора, однако, тебе замуж, доча...

Принцесса на мгновение застыла, и тут же стала биться в истерике, чем озадачила своего жениха.

Мать под руку с шатающимся лётчиком подошла к королю и кивнула на самолёт:

- За сколько сделаешь?

Король выхватил у неё мундштук, прищурился и на вытянутой руке измерил объект починки:

- За день сделаю.

- А за десять?

Его Величество ещё раз примерился и икнул:

- За десять дней одному не справиться. Помощник нужен, - он многозначительно поднял указательный палец, - Хома сапиенс.

- Нет сапиенса - его давеча Йоржик съел, - Мать с досадой закусила нижнюю губу.

- Ну, тогда хотя бы Хому эректуса, - заискивающе посмотрел на неё король.

Мать на секунду задумалась, провела пальцем по груди разомлевшего лётчика...

- Ладно, бери эректуса, - она кивнула на тренера, который демонстрировал козам свои бицепсы. - Но чтоб не раньше, чем за десять дней! А с принцессой я договорюсь. Да... - она почесала лётчика под подбородком, - будет две свадьбы.

Самолёт был готов через день. Последующие пять дней король готовился к свадьбам: шил, готовил, доил коз. На седьмой день ему всё осточертело. Он объявил всеобщий выходной, а заодно и день свадеб.

Больше всех волновался лётчик. Денно и нощно он стучал лбом по паркету и бубнил мантры. А в день свадеб прижал Мать к стене и сказал:

- Перед венчанием я, как честный человек, должен тебе открыться. Во-первых, я не блондин! - лётчик сорвал кожаный шлем, по краям которого кое-где уже отклеились платиновые локоны. Потная лысина тревожно поблёскивала в ожидании кары.

- Это не страшно, - дымом выдохнула Мать.

- Во-вторых, у нас может быть куча детей!

Она пожала плечами:

- Скормим их Йоржику.

- В-третьих, - продолжал лётчик, - я восемь лет прожил с завгаром...

- И это всё?

Лётчик обречённо махнул шлемом:

- Господи! Меня зовут Баба...

- У каждого свои недостатки, - Мать стряхнула пепел в шлем и поцеловала Бабу в лысину.

Вечером на заднем дворе замка король соединял сердца просто дорогих и дорогих теперь ему людей:

- Как почётный святой, почётный великомученик, почётный папа римский нашего королевства, приступаю к таинству обряда...

Козы на совесть проблеяли свадебный марш, тренер показал акробатические миниатюры.

Вы спросите: а что же Йоржик?

Он наслаждался полётом над лесами, болотами, деревнями. Ловко маневрировал между летящими в самолёт камнями, подсчитывал смешно бегающих людей и наносил их на карту в планшете.

Он был счастлив настолько, насколько может быть счастливо чудовище. И, глядя на изобилие деревень, деревушек и хуторков под крылом самолёта, Йоржик впервые в жизни начал сочинять стихи:

Я узнал, что у меня Есть огромная семья...