Возвращение в осень

                                             Мсье Олейнику 

Аве, август!
Рябь рябины, облака на обороте
Иностранной,
Позабытой-позаброшенной открытки,
Мякоть яблок,
Разговоры о природе и породе...
Запах гари.
На осинах паутиновые нитки.
Пыль загара,
Золотые неумытые коленки.
Лень и благость
В сонном взоре перекрашенной блондинки.
Электричка
По кипрейному райку узкоколейки.
В душном баре
Из бокала вытекающие льдинки.
Вяжет губы
Кислый привкус недозрелых поцелуев.
Крыша неба
С каждым вечером прозрачнее и выше.
Скоро осень,
Время странников, купцов и ветродуев.
Это просто -
Рано утром встал-собрался да и вышел.
Ни тревоги
На дороге, ни печали, ни преграды.
Только листья,
Только яблоки да птицы кочевые.
Аве, август!
Урожаи, травосборы, звездопады...
Наше счастье.
Время тронулось к зиме, а мы - живые.



Круги своя

                  "Этак тушью французской по веку мазнуть..."
                                                  Т. Милова

...Так по Сеньке ли маска, мосье московит?
Кинешь клич - не получишь ключа.
Даже если семь шкур ободрать до любви -
Только шепотом можно кричать.
Слишком шумно вокруг. Не допел, так допей.
Слишком поздно для искренних ран.
Если вдруг потерял ощущенье цепей -
Заплати и покинь ресторан.
Волчью шкуру на плечи набросит портье.
Сучий век не берет чаевых.
Изумительный выбор - пройтись по статье,
Подписать - и остаться в живых.
Не доносчик, не вор, не палач, наконец -
Никуда не вцепиться вине!
В золотые монеты подмешан свинец.
Иностранность - стоять в стороне.
В тыщеглавой столице, в торговом ряду,
Я поставлю большую кровать.
И - седой, краснолицей, у всех на виду, -
Буду только собой торговать.
Подходи, раскупай, не спросясь о цене!
Раз вокруг золотая пора,
За последнее слово достаточно мне
Девять грамм твоего серебра.
И в подвале, на стенке неловким мелком,
На открытке со дна сундука,
Под казенной подушкой, под сердцем, тайком
Хоть одна отлежится строка.
И не деньги на счет, не покой, не почет
Для того, кто меня сохранил -
Только злая любовь, что течет и течет,
Пальцы пачкая вместо чернил.



Американская мечтательная

Не сидел бы, милый, в помойной яме -
Отдыхал бы где-нибудь на Майями,
Где на слово "горе" забито вето,
И смотрел на небо чужого цвета.
Целовался б с парой своих блондинок,
До утра, пока не споет будильник,
А потом, сдавая долги рутине,
Опускался б к бару и пил мартини...
По шоссе летают кабриолеты
На холеных шинах разносят лето,
И следом индейца в пыли дороги
Со щита косится орел чероки.
Хорошо бы было припасть губами
К черной перехоженной Алабаме.
Хорошо бы было, тоску развея,
Пролететь за двести в огне хайвэя,
Загреметь с моста, не дождаться скорой,
И уснуть навеки под сикоморой...
Ты прости, хороший, что карта бита.
Эр Вокзал - Коньково - твоя орбита.
Ты молчишь на хинди и пиджин идиш
И пять лет, как женщин во сне не видишь.
И прижат за горло житейской комой,
Позабыл о небе над Оклахомой.
А оно пылает в бесстыдной сини
Тяжелей и ярче, чем здесь, в России.
И закат соленый, кроваво-красный
Накрывает город и дом за трассой...



Баллада о бренности бытия

Уплывай за корветом, размокший конверт,
Уходи по волнам, неотвечен.
Будь хоть царь, хоть король, хоть сомнительный смерд -
Все равно ты под небом не вечен.
Ты сражался и жег города и мосты
И смотрел в запотелые стекла,
И когда над водой рассыпались листы,
Стал письмом. А бумага размокла...
Да, никто не прочтет о житейских делах,
О страстях и нелепых удачах,
О стволах у груди, о накрытых столах,
О любви на заброшенных дачах.
Дурно пахнет давно нежилое жилье,
Сладковатые губы у милой...
На отстроенной даче пирует жулье.
Ты письмо. А чернила - размыло.
Уплывай по волнам, неоткрытый конверт,
Полагайся на волю прибоя.
На соленом песке нарисую ответ -
Я же знаю, что будет с тобою.
Ты уснешь между дюн, как письмо между книг,
Карауля проклятое лето.
А потом из бумаги проросший тростник
Кто-то срежет. Получится флейта...




Баллада о любви

Когда ты в первый раз достал
Тяжелый меч из новых ножен,
Сиял клинок и день блистал,
И представлялся невозможен
Хоть шаг назад...Тряпичный крест
Хранила верная рубаха.
Строкой обвязывал эфес
Девиз "Любовь не знает страха".
Когда венецианский порт
Из пасти выпустил галеры,
Там были грязь и кровь и пот,
Следы проказы и холеры.
Ты бредил в трюме. И в жару
Молил безносого монаха.
"Молчи о мне, когда умру.
Скажи: любовь не знает страха!"
В горах таился Божий Град.
Пылал закат. Горели стены.
Летучих стрел смертельный град
Дробил щиты. Непогребенны
Лежали кони и рабы.
И трубный глас слуги Аллаха
Мешался с голосом трубы
"Вперед! Любовь не знает страха"
В долинах цвета сургуча
Брели дожди. Играли свадьбы.
Ты был застигнут без меча
У белых стен своей усадьбы.
Ты задушил троих и сам
Остался спать на поле брани.
Стекали слезы по усам,
Слеталась дрянь к открытой ране.
И бестелесный проводник
Поднял тебя над грудой праха
"Вот соль домов, людей и книг.
Скажи, любовь не знает страха?"
А я ждала недолгий век
Невестин, женский, горький вдовий.
Носила дочь, смотря на снег,
Плела шелка у изголовий
Трех королев. Сплела покой.
Порвалась нить - истлела пряха.
Я завязала жизнь строкой
"Прости. Любовь не знает страха".



Тоска по Одиссею

У греческих царей особенная стать.
Огонь очей, мечей, ночей а дальше... опа.
Где парус над волной? С горы рукой подать!
Какая из меня, простите, Пенелопа?
Поить его друзей, платить его долги,
Чертить его лицо на дне немытой миски,
Тиранить моряков за грецкие полки,
Искать его строку в обширной переписке?
Гори оно огнем! Я буду жить как все -
Хлеба, стада, сады и полная корзина,
Седые волоски выдергивать в косе,
Рожать еще детей взамен чужого сына.
Он тоже, как и ты, отправится в поход
С компанией юнцов, безотчих эпигонов.
Подай ему скалу, проход меж бурных вод,
Чудовищных быков, красавиц и драконов.
Который день подряд гуляют женихи.
Потешные бои, веселые пирушки...
Изгнанника никто приветят пастухи
И звякнет молоко о дно щербатой кружки.
Угрюмый свинопас проводит до дворца
И ты войдешь, как гость, под каменные своды.
Попробуй прочитать по линиям лица,
Что я тебя, мой царь, ждала все эти годы.



Баллада таксомотора

Он был простой извозчик
На маленьком такси -
Резиновые вожжи
Рублишки да мерси.
Ночные вояжеры,
Худые барыши.
Кому задать бы шорох,
Промчаться от души
По линии проспекта
Сквозь пестрые огни?
Пора, мол, песня спета,
Давай, браток, гони!
С моста на эстакаду
И в небо... а пока
Пора, браток, на хату -
Принять пятьсот пивка,
Помять жену за сало,
Уткнуться в стенку лбом.
...Стоит у Трех Вокзалов
Девчонка в голубом.
Без крыши, без мамаши,
И рыжая, как мед.
Стоит, машинам машет,
Ну кто ее возьмет?
- Куда поедем, краля?
- Вперед! Скорей! Еще!
Алей закатной дали
Румянец губ и щек.
...Молчи, пока не спросят.
Любовь? Беда? Скандал?
- Вы знаете, я осень.
Мой поезд опоздал.
И денег ни монеты
И времени на все
Холодные рассветы
На средней полосе.
И зырк в окно, рыжуха,
Стирать мокреть с ресниц...
Заманчиво и жутко
Лететь сквозь пять границ.
Листать леса, столицы,
Пути и глухомань,
Сухой листвой стелиться,
Платить худую дань
Седому господину
Сеньору октябрю,
Писать собой картину,
Размазывать зарю
По стеклам запотелым
По зеркалу воды,
Служить бесцельным делом
И жить туда, где ты!...
Назло друзьям-коллегам,
Без баксов и ботвы,
Извозчик с первым снегом
Добрался до Москвы.
Набил жене сопатку
И пил четыре дня.
А дальше будет кратко,
Но тоже без меня.
Когда ночным угаром
Пойдешь ловить такси -
Узнай его по фарам,
Спроси его, спроси:
В небесную ли просинь,
В холодные холмы -
Куда уходит осень
Укрыться от зимы?


Куколка

Неосторожное движенье -
Лететь, как бабочка, на свет.
Вершить волшебное круженье
В осеннеистовой Москве,
Парить звездой над автострадой,
Дремать в троллейбусном раю,
Вершить закон собачьей радой
И замирать строкой в строю.
Бессильной ласкою сословий
Не отогреть, не обмануть...
Гляди, дитя, с тоской воловьей,
Как рвется кружево минут.
Закон - снега грядут с востока.
Трясясь в автобусном аду,
Я стану бабочкой до срока.
И полечу. И упаду.



Октябрьский бальзам

Метель. Бессонница. Простуда.
Жар сушит рот. Глаза горят.
Легко надеяться на чудо,
Слова нанизывая в ряд.
Навряд ли ангел полуночный
Заглянет в сумрачный альков,
Но страшно ждать в тиши непрочной
Холодный звук его шагов.
Подобен скрученной пружине
Страх неизвестности. Она
Покуда тело недвижимо,
Вливает яд в бокалы сна.
Что ждет - ладья и провожатый?
Чудесный сад? Богатый пир?
Зерно тепла в ладони сжатой,
Но день еще не наступил.
Уйти в беспамятство от страха,
Закончить ночь чужой строкой...
От пота мокрая рубаха.
Горячий чай. Тепло. Покой.



Песенка для маленького друга
                                               Кошке Даньке
Пока живется - беги, играй,
Топорщи пушистый хвост.
Ты знаешь, коты попадают в рай
Сквозь черные дыры звезд.
Засыплет небо по край снежок -
Отсюда и до утра.
Ты сам отыщешь тропу, дружок,
Когда подойдет пора.
Цепочка мягких твоих следов
Из дома уйдет легко,
В страну кошачьих святых садов,
Где в ручьях течет молоко.
Где можно гулять по густым лугам
И прыгать бесстрашно с крыш,
Где нету места твоим врагам,
Где некому крикнуть "Кыш".
И можно самим по себе котом -
Попробуй хоть пальцем тронь!
В холодный вечер явиться в дом
И лечь и смотреть в огонь.
И ангел в свитере до колен
Погладит тебя... Пойми -
В кошачьем раю никому не лень
Для кошек побыть людьми.
Усни спокойно в ногах, дружок.
Мне тоже приснятся сны -
Что в звездном небе горит флажок
Кошачьей твоей страны.



Благословение Самайна

Ай, над черными холмами скачут белые кобылы
Над седыми валунами в облаках стучат копыта,
Прячьтесь в норы звери, птицы серый мох носите в гнезда,
Те, кого застанет стужа, не проснутся. Не проснутся
Вместе с песней родниковой, под апрельскими лучами -
Им врастать по шкуру в землю, оставлять на тропах перья.
Белый всадник сеет стужу, серый всадник гасит звезды,
Королева лунный грошик сорвала себе на платье.
И во тьме они промчатся над усталыми лесами,
Вдоль речных холодных улиц, где вода загустевает,
Высоко над площадями, там где воздух пахнет дымом,
Мимо башен и соборов и затопленных подвалов,
Мимо хижин углежогов, мимо танца волчьей стаи,
На снегу оленья туша - подавай, заждались гости.
Это ночь смертельных страхов, бесноватого бессилья -
Кто пойдет навстречу ветру, кто станцует с Королевой?
Предсказанием потери, обещанием утраты
Синий всадник бросил руны на безлюдные дороги
И с пути собьется путник, сетью истины опутан...
Белой полночью Самайна не ходи по первопутку.
Оставайся ждать рассвета. В очаге не гаснут угли,
И в котле хмельное пиво ключевой водой не станет.
Пусть себе гуляет вьюга, бьет крылом по крыше дома -
У тебя живое сердце и зима тебя не тронет...



Мертвая петля

Мой город пристально нем. Его холодные пальцы
Скользят по коже. Ладонь уже сдавила гортань.
Сто тысяч звуков стучат свои бессвязные танцы.
И каждый запах - огонь. И каждый выход - за грань.
Беру за кожу поток. Звеню водой по фарфору.
И выдыхая "тик-так" я получаю "ты кто"
Четыре шага часов оставят времени фору.
С горящей крыши слетит сосулька сладкого до.
А после будет зима. Ни дня ни неба ни даже
Пылинки в желтом луче - одна сплошная стезя.
Привет асфальтовый мир, бутылка водки на пляже!
Я так старалась как все, но по другому нельзя.
Я чую, будто лечу дурацкой чайкой на скалы,
И знаю, что упаду, как головою к плечу.
Мои святые пути, мои прозрачные дни, мои пустые вокзалы.
Я выбегаю на лед, я поджигаю билет, я за него заплачу.
Проснусь озябшим зерном в железном брюхе вагона
И по весне прорасту сквозь клетку рельсов и шпал.
Эй, посмотри мне в глаза! Смелей, старуха Горгона!
Я научилась летать. Я снова выйду в пике. Куда бы ты ни упал.



Молитва Магдалине

Ветхий-ветхий мой ответ.
Осень. Самария.
Защити меня от бед,
Странница Мария!
Не тебе ль не знать цены
Мирры и граната?
Не тебе ль в огне вины
Жечь себя, как надо?
Услыхал вчера глухой,
Что Марии мнилось:
Жить смоковницей сухой,
Веря в божью милость.
Запестрел листвой наряд -
Мне ль не знать ответа?
Если вся я - виноград,
Всяк меня отведай.
Жадной дланью сок дави,
Рви листву, как невод.
Понимаешь, ночь любви -
Это шаг до неба.
В час, когда потух восток,
Склоны опустели,
Согревать живой росток
На святой постели.
...Милый мой, стоят у врат
Ангелы с мечами.
Ешь зеленый виноград
Сладкими ночами...
Поутру врата падут,
И, надев личины,
Убивать меня войдут
Сильные мужчины.
Встану, лакомой груди
Не прикрыв руками -
Кто пришел меня судить?
Брось камень.



Без пяти Новый Год

                      М. Лернеру к празднику под заказ Ж:-)

Дитя с улыбкой Герострата петарду жжет. Народ вопит.
Разврат расстройство для кастрата. Развоз завода. Профиль бит.
Анфас подчеркнуто античен. Природа варварски груба -
Из белокурой Беатриче впотьмах выдавливать раба.
Потеха века - раб на троне. Постой, не тронь - колпак шута
Надел на плешь старик Петроний - арбитр для блудного скота.
Возляжем мы на скотобойне - орел и лев, козел и блядь.
Душа к душе. Теплей. Спокойней. И проще разом расстрелять.
Амур ленив - ему добычу претит ловить в ночных кафе
Мадам любовь под шкурой бычьей готовит аутодафе
Для сердца зверя в человечьей необозначенной тоске.
От восхитительных увечий умрет в снегу седой аскет.
Напьется пьян один мужчина и будет плакать до утра -
Причина та же - не по чину увлечь красотку в номера.
Резон поддать по красной дате. У заколоченных дверей
Храпит доверчиво предатель - пузатый маленький еврей.
На карте купленной квартиры осталось белое пятно.
Уныло пялятся мундиры на освещенное окно,
Где я сижу в макулатуре, который год ни там ни здесь,
И предаюсь сладчайшей дури - предощущению чудес.
Покой мостов и статуй конных. Чужих следов сплошная вязь.
С небес ко мне на подоконник снежинка падает, смеясь...