Батлер Ольга Владимировна: другие произведения.

Бегемоты Здесь Не Водятся

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
  • Аннотация:
    Верные друзья, фантазия, дорога - такими словами можно объединить разные истории этого сборника. Снежный пёс с мальчиком на спине мчится по небу прямо во дворец суровой царицы Зимы. Недовольный подарком Деда Мороза Ваня заблудился в волшебном лесу. Жар-птица прилетает к маленькой певунье, притворяясь обычным чибисом. Тряпочные куклы Шуня и Машуня торопятся на скором поезде в Петербург, ведь их хозяйке нужна помощь. А бегемоты здесь всё-таки водятся. Точнее, один красный вязаный бегемот. Его зовут Мотей. Он дружит с железным медведем и надувным зайцем. Все трое - пациенты лесной клиники профессора Кручинина, который лечит сломанные игрушки. Когда профессор сам попадёт в беду, они обязательно спасут его. Если только их не съест чудовище с Гиблого болота.
      
      
      "Бегемоты здесь не водятся" в продаже в "Лабиринте"
      
    Иллюстрации к некоторым сказкам можно посмотреть в авторском разделе "Сказки для детей" 

љ  АНО развития духовно-нравственных  начал общества ћСимволикЋ, 2019 [иллюстрации Екатерины Милославской]
  
   Бумажный тираж ISBN 978-5-6043038-1-8
  
  
  "Бегемоты здесь не водятся" в продаже в My-shop.ru.
  
   Батлер О. В., текст, 2019. Милославская Е. Ю., иллюстрации, 2019. Издательство АНО развития духовно-нравственных начал общества 'Символик', 2019.

Ольга Батлер

БЕГЕМОТЫ ЗДЕСЬ НЕ ВОДЯТСЯ

Сказки

Содержание

  
   Ваня в гостях у Деда Мороза
   Снежный Тим
   Стёпка-Растрёпка
   Бегемоты здесь не водятся
   "Хрю-му-игого"
   Песня

Ваня в гостях у Деда Мороза

   На холодном севере в далёком-далёком безымянном лесу есть поляна, где стоит дом, целиком сделанный изо льда, даже печка и труба печная в нём из ледяных кирпичей сложены. Это жилище Деда Мороза.
   На снегу вокруг дома много звериных и птичьих следов. Ведь Дед дружит почти со всеми лесными обитателями. Только с кикиморой и лешим он не разговаривает, но о них -- чуть позже.
   Если вы случайно окажетесь на этой поляне, увидеть Мороза нетрудно. Тихонько подойдите к окошку, и сквозь глазок в белых узорах перед вами предстанет комната, где Дед сидит на своей пуховой "нежной-снежной" перине, перед ледяным столом, на котором лежит кипа писем и горит свеча в ледяном подсвечнике.
   Множество детских просьб и пожеланий надо старику запомнить и ничего не перепутать. Поэтому ему помогают звери: заяц в очках, олень, лисичка и белка. Работа идёт споро, ведь не первый раз готовятся к празднику.
   Шуршит на ледяном полу красивая обёртка, вьются золотистые ленты, падают серебряные банты с ледяного стула. По домику разносятся крики: "Кто взял ножницы, где скотч?" -- вовсю идёт упаковка многочисленных подарков. Столько адресов Деду предстоит посетить, стольких детей обрадовать.
   Мороз гладит свою белую бороду, вчитываясь в строчки их писем, и кивает головой. Иногда добродушно, иногда -- с укором.
   "Ишь, обманщица", -- сказал он про одну девочку, которая написала, что получает только пятёрки по русскому языку. При этом девочка умудрилась сделать ошибку даже в слове "пятёрки". "Ладно, будут ей красивые туфельки, а там посмотрим", -- сказал он.
   Потом дедушка надолго замер над другим письмом -- что-то его там сильно расстроило.
   -- Нет, вы только послушайте, что здесь написано! -- белые брови старика сошлись над переносицей. -- "Дед Мороз, принеси мне все эти подарки: новые компьютерные игры, проигрыватель дисков, набор для постройки робота с микропроцессорами...". И дальше, дальше, список из пятнадцати пунктов.
   -- Ух ты, -- возмутилась лисичка. -- Третий год от этого Вани Коляскина письма получаем. Всё, что он просит, ему отправляем, и -- ни спасибо тебе, ни пожалуйста!
   -- А в конце что голубчик приписал! Чтоб я не приносил его брату подарки лучше, чем ему! -- Старик в сердцах бросил письмо на ледяной стол. -- Вот завистливая душа! Братишка его всего одну игрушечную машинку для себя и попросил.
   Приближалась рождественская ночь. Засверкали звёзды, их всегда множество в чистом северном небе. К тому времени, когда совсем стемнело, подарки было погружены в санки, запряжённые волшебными конями. Кони нетерпеливо били серебристыми копытами, перебирали ногами в ожидании хозяина.
   Опираясь на посох, Мороз спустился с крыльца, с кряхтением залез в свои сани, дёрнул поводья. Колокольчик зазвенел, и тройка понеслась, раскидывая пушистый снег. Сначала по лесу, потом по полю. На белом просторе она плавно оторвалась от земли...
   Коляскины давно уже спали. Их дом был украшен гирляндами лампочек, которые отец Вани и Лёши недавно достал с чердака и закрепил по фасаду, стоя на длинной выдвижной лестнице. Он хотел, чтобы их огни сияли ярче других в темноте праздничной ночи.
   Дед Мороз полюбовался на эту иллюминацию, потом тихо-тихо поднялся по ступенькам крыльца, тихо-тихо открыл входную дверь и прошёл в комнату, где стояла наряженная ёлка. Там он вытряхнул подарки из своего большого мешка. Перед тем, как уехать, старик зашёл в детскую и с секунду постоял над спавшим Ваней.
   Наконец наступило рождественское утро. Ох, как братья любят просыпаться в этот день! На подзеркальнике выстроилась шеренга поздравительных открыток от друзей, родных, соседей Коляскиных. В духовке млеет утка с яблоками, её запах доносится до спален, а под ёлкой в гостиной словно сама собой сложилась нарядная груда коробок, коробочек, а также мягких свёртков и пакетов. Сейчас Ваня и Лёша найдут свои имена на них, с нетерпением надорвут праздничную упаковку.
   Как ни странно, с этого момента праздник засобирается уходить. Он подождёт немного: пока дети и взрослые порадуются на свои подарки, пошумят хлопушками, съедят праздничный обед, посмотрят лучшие телепередачи -- и после этого потихоньку пойдёт на убыль. Останутся ворох рваной бумаги, блёстки на полу, а в холодильнике -- недоеденная утка и много разных пирожков. Зато ощущение счастья продержится несколько дней.
   -- Ваня, Ваня, смотри, что мне Дед Мороз принёс!
   Лёше захотелось поделиться радостью с братом. Ведь ему тоже досталась целая гора подарков. Но машинка, о которой он просил, оказалась просто необыкновенной. Всё в ней работало, как в настоящем автомобиле. Лёша и не знал, что такие существуют на свете.
   Увидев машинку брата, Ваня разозлился -- такая замечательная игрушка, и не ему принадлежит. Полученные подарки больше не радовали мальчика.
   -- Я тоже хочу такую машинку! -- топнул он ногой.
   -- Завидовать нехорошо, -- одёрнул его отец. -- Что ты просил у Деда Мороза, то и получил.
   -- Не расстраивайся, Ваня. Я поиграю немного и тебе дам, -- пообещал ему брат.
   Но Ване этого было недостаточно. Он-то помнил, что просил Деда Мороза о самых лучших подарках для себя. Именно для себя, а не для младшего брата!
   Не на шутку разозлившись на сказочного старика, мальчишка решил высказать ему свои обиды. Он потихоньку оделся и, когда никто его не видел, выбежал из дома на окраину леса, в запорошенный снежком ельник.
   -- Эй, Дед Мороз!
   -- Мороз, мороз... -- донеслось издалека.
   -- Я твоим подарком недоволен -- тем, который ты Алёшке принёс!
   -- Принёс, принёс! -- откликнулось поближе.
   Ваня удивился. Оказывается, в зимнем лесу эхо тоже бывает, хотя и не такое звонкое, как летом.
   -- Слышишь меня, бестолковый дед? -- не очень смело крикнул он.
   -- Слышу, конечно, -- с насмешкой отозвались совсем близко.
   Справа зашевелились ветки. Ваня медленно повернул голову -- в просвете между елями стоял высокий пень, трухлявый, покрытый мхом, и смотрел на мальчика своими любопытными злыми глазками, расположенными над сучком-носом. По Ваниной спине мурашки пробежали -- он точно помнил, что минуту назад никакого пня здесь не было.
   Испуганный мальчик выбежал из ельника, но не увидел знакомой тропинки -- какие-то овражки оказались на его пути, а за ними бурелом. Тогда он обошёл ельник по кругу в поисках собственных следов и ещё больше заблудился. Словно кто-то не выпускал его из леса.
   -- Ой, мама! Я домой хочу, -- в растерянности выдохнул он.
   -- Глупый Ванька, -- сказали рядом.
   Стайка встревоженных синиц с громким писком вспорхнула с соседнего дерева, а из-за елей, где только что был высокий пень, вышел старик.
   -- Я и есть Дедушка Мороз, -- недобро сказал он. -- А вон моя Снегурка, -- показал он на востроносую оборванную старушку с древесным грибом на голове, которая вылезала из дупла. -- Вот тебе к празднику от нас орешки калёные, шишки золочёные! -- Старик вытащил из замшелого кармана пригоршню трухлявых шишек, перемешанных с хвоей, и швырнул в мальчика.
   Ваня отпрянул.
   -- Смотри-ка, Снегурка, подарки наши ему не по вкусу, -- усмехнулся старик. -- Ладно, иди с нами, мы покажем тебе дорогу, -- приказал он Ване.
   Мальчик неуверенно последовал за ними по дорожке, которую прокладывала старуха. Отпечатки её ног были похожи на птичьи следы. А старик совсем не оставлял следов на снегу.
   Долго бродили они по лесу, пока не зашли в глухую чащу. Ваня растерянно огляделся. Он попал в настоящее царство зимы. Стволы деревьев щетинились здесь кристаллами инея, наросшими на толстой коре. Небо было густо заткано кружевом из чёрно-белых веток. Проникавшие сюда солнечные лучи не грели, а лишь подсвечивали всё вокруг холодным блеском. Но даже это неласковое солнце собиралось заходить. Короткий зимний день заканчивался.
   -- Вы куда меня завели? -- крикнул Ваня в спины своим странным вожатым.
   Старик обернулся, забормотал что-то, угрожающе двинувшись в сторону Вани, и принялся размахивать руками, как крыльями.
   -- Не ругай его, он хороший мальчик, -- ехидно сказала ему старушонка, наклонив свой кокошник-гриб. -- Такие жадные да румяные -- самые вкусные.
   Хихикнув, она растворилась между деревьями. Вслед за нею исчез и старик. А там, где он стоял, из снега возле поваленной березы взлетел большой чёрный ворон. И сразу сделалось очень тихо. Так тихо, что Ване показалось, будто он слышит звук падающих снежинок.
   Но тишина эта оказалась хрупкой. Издалека донёсся странный звон. Он нарастал и нарастал, пока весь лес не зазвучал, как хрустальный. Застучали по стволам мелкие ледяные осколки, зазвенели замёрзшие ветви. Это прилетевший из Арктики ветер сбил наледь с верхушек деревьев.
   Стало ещё холоднее. Ваня снял рукавицу и тихонько заплакал, дуя на замерзающие пальцы. Никто не придёт ему на помощь -- ведь ни одна живая душа не знает, что он здесь. Как выбраться из этой страшной чащи?
   И вдруг в ранних синих сумерках ему почудился чудной заяц в очках. Мало того, заяц ещё и разговаривал.
   -- Здравствуй, Ваня! Это леший и кикимора над тобой подшутили, мне синички всё рассказали. Давай, я тебя к настоящему Морозу отведу.
   -- А не обманешь? -- недоверчиво спросил мальчик. -- Откуда ты Деда Мороза знаешь?
   -- Уж мне ли его не знать? Я его личный секретарь, -- важно ответил заяц.
   Настоящий Дед Мороз отдыхал на своей "нежной-снежной" перине. Он сурово посмотрел на незваного гостя.
   -- Чем ты опять недоволен, Ваня Коляскин? Мало подарков получил? Всё точно по списку тебе я доставил, аль нет? А ну-ка, зайка, прочитай нам его письмо.
   Заяц поправил очки на своём маленьком носу и, забавно шепелявя, огласил весь Ванин список из пятнадцати пунктов. Чем дальше он читал, тем ниже мальчик опускал голову. Он впервые увидел себя со стороны, и ему стало стыдно. Ведь родные всё сделали, чтобы Ваня был счастлив в этот день: папа устроил генеральную уборку и украсил дом, мама приготовила угощение, брат предложил поделиться с ним любимыми игрушками. А он вместо благодарности им праздник испортил.
   -- Всё так и есть... Ты, Ваня, младшему братишке завидуешь, -- с укором сказал Дед Мороз. -- Он, кстати, мне тоже письмо прислал, -- старик протянул мальчику сложенный вдвое листок.
   "Дорогой Дедушка Мороз, -- увидел Ваня знакомые Лёшины каракули. -- Пожалуйста, подари мне красную машинку, которая сама ездит. И моему брату принеси самые хорошие подарки. Я его очень люблю".
   К горлу мальчика подкатил комок. Ваня быстро отдал письмо старику и, отвернувшись, чтобы никто не увидел, кулаком растёр по лицу набежавшие слёзы...
   Вскоре они с Дедом Морозом мчались в волшебных санях. Густая белая борода Мороза, растрепавшись на ветру, укрыла мальчика от холода, как одеялом.
   Ваня посмотрел на ночное небо и ахнул -- такого количества звёзд и комет он в жизни не видел. И были там два знакомых ему созвездия.
   -- Это Большая Медведица! -- он обрадованно показал Морозу на расположившиеся ковшом семь звёзд. -- А рядом с ней -- Малая.
   -- Молодец, -- сказал Дед и вдруг лукаво прищурился. -- А не напомнишь ли старику, как вон та самая яркая на небе звёздочка называется? Что-то мне память изменять стала.
   -- Это Полярная звезда, она как раз в Малой Медведице находится. Мне папа говорил, -- ответил Ваня.
   -- Правильно! -- снова похвалил его Дед. -- Мои кони по ней дорогу домой находят, потому что она над самым Северным полюсом висит. Эта звезда -- ось небосвода. Все созвездия вокруг неё крутятся. А знаешь ли ты, что, если ей рукой помахать, она в ответ мигает?
   -- Прямо так каждому и мигает? -- не поверил Ваня.
   -- Не каждому. Только хорошим людям.
   -- Ой, дедушка, смотри, звёзды почему-то и под нашими полозьями блестят! -- закричал Ваня. Он не заметил в темноте, что волшебные лошади давно оторвались от земли и теперь неслись по небу.
   -- Это не звёзды, а электрические огни. Там -- города, там -- деревни, -- объяснил Дед Мороз. -- А вот посёлок, где ты живёшь, ваш дом с гирляндами.
   -- А вон те огоньки блуждающие?
   -- Это тебя ищут всем посёлком.
   Волшебные кони плавно коснулись земли и остановились на окраине посёлка. Дед Мороз махнул мальчику рукавицей.
   -- Прощай, Ваня! До следующего года!
   Поблагодарив старика, мальчик выбрался из саней и побежал на свет.
   -- Вот он! Нашёлся! -- закричал мужчина с фонарём. -- Ну и переполох ты устроил, парень! Попадёт тебе от родителей по первое число!
   Но у Ваниного отца не было сил ругать сына, он просто крепко схватил его за руку и потащил домой. Там измученная мама ждала возле стола с давно разрезанным пирогом и остывшим чаем. Она молча обняла Ваню.
   Уткнувшись в её плечо, мальчик глубоко вздохнул. Дома было так тепло, так хорошо. И главное, его здесь любили.
   -- Он по лесу ходил, -- объяснил маме отец. -- Возле ельника его и нашли.
   После приключений на свежем воздухе глаза их сына блестели, щёки горели.
   -- Я у Деда Мороза в гостях был. Мы с ним потом на санях летали, -- виновато и в то же время гордо поделился Ваня случившимися с ним чудесами.
   Но родители переглянулись, и мальчик понял, что они ему не верят.
   -- Ладно, иди спать, Иван, -- строго приказал отец. -- Завтра будем разговаривать.
   В тёмной детской Лёша сидел на своей кровати, дожидаясь брата.
   -- Ты где пропадал? -- спросил он. -- Мы волновались.
   -- Лёха, я у Деда Мороза побывал! А перед этим меня кикимора с лешим чуть не съели!
   И, захлёбываясь, Ваня рассказал про свои приключения. Младший брат ему сразу поверил.
   -- Настоящего зайца встретил, в очках!!! -- с восторгом подпрыгивал на кровати Лёша. -- И на санях вправду летал! А что Дед Мороз тебе сказал? -- вдруг серьёзно спросил он.
   Ваня смутился.
   -- Да много чего, всякого... Лёш, ты мои подарки запросто бери. Играй, мне не жалко.
   Он впервые в жизни почувствовал, как приятно доставлять радость другим.
   Ему вдруг показалось, что он опять слышит колокольчик с волшебной упряжки Деда Мороза. Ваня подошёл к окну. На улице было тихо. Полярная звезда по-прежнему ярче всех сверкала на ночном небе. Мальчик робко поднял руку, едва заметно помахал. Звезда мигнула ему в ответ.
  
  

Снежный Тим

  
   Все знают, что царица Зима живёт за Полярным кругом в ледяном прозрачном дворце без окон. Она сидит там на высоком троне в своей короне из длинных сосулек, платье из белых снежинок и шали из инея. И, когда у неё хорошее настроение, она рисует волшебными красками прямо на небе. Люди любуются на эти красные, зелёные, синие сполохи, называя их полярным сиянием.
   Люди вообще очень любопытны. Уж царица им носы и пальцы морозила и холодом пугала, а они всё ближе подбираются к её дворцу, видеть который позволено только полярным зверям, да верным слугам Зимы -- Ветру и Метели. Незваных гостей царица не любит.
   -- Слуги! -- Зима соединила ладони, и лёгкий звон рассыпался по дворцу, оттолкнулся от ледяных сводов.
   Тёмное полярное небо сразу заволокло снегом -- это Ветер с Метелью поспешили к своей хозяйке.
   -- Где вы так долго пропадаете?
   -- Так задания ваши выполняем, матушка! Я снежные тучи гнал к югу, -- взвыл и засвистел запыхавшийся Ветер, сдувая свои щёки.
   -- А я в лесу мела, в поле мела, в городе мела, -- зашумела Метель, -- но не все дорожки пока запорошила.
   -- Около моего дворца видели кого-нибудь? -- сдвинула брови царица.
   -- Видели. Белого медведя, да сову полярную.
   -- Смотрите как следует. Если кто из людей появится, морозьте его, холодом обдувайте и гоните прочь!
   -- А как же наши дела незавершённые? -- заволновались слуги. Им не стоялось на месте.
   Царица снова нахмурилась. И, похоже, что-то она придумала, потому что поднялась во весь рост на высоких ледяных каблуках.
   -- Ладно, летите по своим делам. Только не свистите в моём дворце!
   Довольные, Ветер с Метелью молча раскланялись и тихонько вынеслись наружу, помчались рядышком, чтобы по-настоящему развернуться, пошуметь, посвистеть в дальних краях. А Зима подошла к своему сундуку, достала из него пышную шаль с синими узорами и, выйдя на крылечко дворца, принялась трясти её. Из шали повалил густой-густой снег, да так много его налетело, целых три горы. Снег этот переливался синими звёздочками и был непростым: что из него ни слепишь, всё оживает.
   Но Зиме лепить ничего не надо, на то она и царица. Зима лишь взмахнула рукой, и каждая гора превратилась в снеговика. Снеговики приоткрыли глаза, пошевелили ногами и руками.
   -- Вставайте, рыцари мои!
   Снеговики тяжело поднялись с земли. Они оказались настоящими великанами.
   -- Охраняйте меня от любопытных людей! -- приказала им царица. -- Падайте на их пути, не давайте идти дальше, лёд крошите, льдины друг на друга громоздите, не подпускайте чужаков к моему дворцу.
   -- Всё сделаем, как ты говоришь, матушка, -- поклонились ей великаны, и -- ать-два, ать-два! -- разошлись по своим дозорам.
   Царица убрала узорчатую шаль обратно в сундук, не заметив при этом, что просыпала немного волшебного снега. Когда принеслись обратно её слуги Ветер с Метелью, Метель белой колючей метлой подмела всё в царских покоях, а Ветер подхватил волшебный снег и унёс его с собой, чтобы разбросать подальше от дворца. Для этого он выбрал один тихий городок с замёрзшей речкой и маленькими домами.
   Там самый высокий дом был в пять этажей. В нём жил мальчик по имени Вова. Он в тот день стоял у окна, ожидая, когда мама вернётся из магазина, и удивлялся, как быстро меняется погода. Только что светило солнце, и вдруг налетел ветер, принёс с собой синюю искрящуюся тучку, которая разразилась снегопадом. "Какой красивый снег падает сегодня", -- подумал мальчик.
   На следующий день, играя во дворе, он слепил снежок и хотел запустить им в забор, но остановился с уже замахнувшейся рукой. Снежок как будто просил, чтобы из него слепили что-нибудь. Вова покатал его по снегу -- снежок подрос. Вова ещё покатал -- снежный ком под его руками стал больше. Мальчик собирался сделать снеговичка, а получилась собака. Вова давно мечтал о собаке.
   Едва он приделал к снежной фигуре хвост, она им сразу помахала, потом вскочила и, положив мальчику лапы на грудь, лизнула его в нос своим холодным языком.
   -- Здравствуй, хозяин!
   Так у Вовы появился собственный пёс -- красивый, с белой пушистой шерстью, чёрным носом, чёрными преданными глазами. Мальчик назвал его Снежным Тимом и вскоре, как настоящий хозяин, водил своего пса на поводке, играл с ним, учил давать лапу и брать барьер. А Снежный Тим провожал его до школы и терпеливо ждал, когда прозвенит звонок и Вова выбежит на улицу.
   По ночам пёс так же смирно сидел во дворе. Вова не мог взять свою собаку в дом -- ведь Снежный Тим растаял бы в тепле. Перед сном мальчик обязательно подходил к окну и махал верному псу рукой: спокойной ночи!
   Он старался хранить в секрете эту необычную дружбу. Но однажды в школе заговорили о домашних питомцах, и Вова не удержался. Он сказал, что у него есть снежный пёс -- такой же, как другие собаки, вот только лаять не умеет. Дети стали смеяться над ним.
   -- Конечно! Ведь снежные собаки не лают!
   Тим, в самом деле, не умел лаять. Зато он умел разговаривать. А однажды Вова обнаружил у него новые способности.
   Мальчик катался с горы на санках, верный пёс бегал рядом.
   -- Давай я тебя прокачу, -- предложил он хозяину.
   Вова запряг Тима в санки, и они помчались вдвоём -- всё быстрее, быстрее и вдруг оторвались от земли. Немного пролетели над леском, зацепились за верхушку ёлки и, соскользнув по зелёным веткам, свалились в сугроб.
   -- Ух ты! Вот это было здорово! -- закричал Вова, выбираясь наружу и доставая свои санки из сугроба. -- Тим, ты где?
   -- Я здесь, -- отозвался пёс. Он был совершенно незаметен в глубоком снегу. -- Ты не ушибся, Вова?
   -- Ни капельки. Ты, оказывается, летать умеешь!
   -- Я и сам не знал об этом! Здесь есть какая-то тайна...
   -- Давай завтра ещё полетаем? -- попросил мальчик.
   И Тим пообещал, что они обязательно полетают, только ему надо потренироваться.
   -- Я так тебя люблю. Ты мой самый дорогой друг, -- прошептал счастливый Вова псу на ухо и крепко обнял его за шею.
   -- И ты мой самый лучший друг, -- ответил ему Тим. -- На всю жизнь.
   Потом мальчик, как обычно, ушёл домой, а Снежный Тим остался во дворе. Не разучился ли он летать? Пёс несколько раз весело подпрыгнул, высоко взлетая к Вовиному окну, -- ему понравилось смотреть, как хозяин делает уроки. А когда стемнело, Тим разбежался, изо всех сил оттолкнулся задними лапами от земли и взмыл в небо. Там его подхватил Ветер, который в тот момент облетал владения царицы Зимы.
   -- Снежный пёс? Здравствуй! Я не встречал тебя прежде! -- загудел Ветер.
   -- Здравствуйте. А вы -- Северный Ветер?
   -- Ну, это смотря с какой стороны подуть! -- ответил Ветер. -- Сейчас я северный, а когда помчусь домой, стану южным и юго-восточным. Ты зови меня просто Ветер.
   -- Вот вы везде побывали и, наверное, знаете ответ: почему я, собака, летаю? -- спросил его Снежный Тим.
   -- Так ты же из снежинок сделан, -- пошутил Ветер, а потом серьёзно добавил: -- С этим вопросом лучше обратиться к самой царице Зиме.
   -- А где её найти? -- спросил Снежный Тим.
   -- В ледяном дворце. Ты лети на север, туда, где Полярная звезда сияет. Там сейчас длинная ночь и темновато, но ты увидишь полярные огни. Это наша матушка Зима волшебными красками на небе рисует. Я бы сам тебя отнёс, да мне сейчас некогда! -- крикнул Ветер, удаляясь.
   Тим вернулся к Вовиному дому, ткнулся носом в окно комнаты мальчика. Тот вскочил с кровати, подбежал босиком, открыл раму, и пёс рассказал ему о своём разговоре с Ветром.
   Вова сразу стал умолять:
   -- Возьми меня с собой! Я тоже хочу посмотреть на полярные огни и на дворец Зимы.
   -- А не замёрзнешь?
   -- Конечно, нет!
   Надев два свитера, две пары варежек, свои самые тёплые куртку и сапоги, Вова забрался на спину к Снежному Тиму. Собака оттолкнулась от подоконника, сделала круг над городскими крышами и неожиданно резко взмыла вверх, нырнув в разрыв между тучами. Здесь ярко светили луна и звёзды.
   Сначала Вова боялся смотреть вниз -- он зажмурил глаза и крепко вцепился в шерсть на собачьем загривке. Когда он наконец приоткрыл один глаз, то заметил на земле много огней. Они блестели в черноте ночи, как драгоценные камни на бархате.
   -- Давай снизимся на минутку, -- попросил мальчик пса.
   Они увидели красивый северный город со старинными острыми башнями и большую ярмарочную площадь, заполненную народом. В центре площади стояла высокая ель, украшенная фонариками и игрушками. Люди прямо на улице пробовали орехи и конфеты, пили горячее вино и весело разговаривали на иностранном языке. Это была праздничная ярмарка.
   -- Эге-гей! А я здесь! -- крикнул Вова. -- Мы с Тимом летим во дворец доброй матушки Зимы!
   Если бы кто на площади посмотрел сейчас наверх, то увидел бы над своей головой мальчика верхом на белом псе. Но Вову никто не услышал, потому что на ярмарке громко играла музыка.
   Снежный Тим полетел дальше на север. Здесь не было городов. Внизу лишь белели поля да чернели леса. И вдруг ярко полыхнуло красным, фиолетовым, зелёным, лиловым. Словно расшалившаяся радуга развалилась на полоски, которые побежали, переливаясь, по небосводу. Одна фигура была похожей на цветок, а когда он исчез, на небе появился рисунок огромной птицы с крыльями в размахе.
   -- Ух ты, -- прошептал Вова. -- Никогда в жизни не забуду эту красоту.
   Но самой художнице рисунок, похоже, не понравился: картину тотчас закрутило в спираль, и на её месте появились новые сполохи.
   Мальчик и пёс уже подлетели к дворцу Зимы с подсвеченной огнями островерхой прозрачной крышей и опустились на землю, когда перед ними неожиданно выросли снежные горы, которые спрятали дворец от их глаз.
   -- Матушка не велела пускать людей в свои чертоги! -- закричали горы, размахивая огромными руками и угрожающе надвигаясь на Вову. -- Уходи по-хорошему.
   Это были снеговики-великаны. Чтобы защитить своего хозяина, Тим оскалил на них зубы и впервые в жизни зарычал.
   И тут сама Зима вышла из дворца. Она взглянула на снежного пса, на мальчика, всё поняла и так сердито топнула ногой по крыльцу, что её ледяной каблук треснул.
   -- Кто без спросу брал мой волшебный снег?
   Сразу примчались слуги, которые от страха сделались маленькими, словно они были не Ветром с Метелицей, а обычными сквознячками.
   -- Ма-а-атушка! -- тихо завыли они. -- Пощади-и-и... Мы не виноваты!
   В самом деле, ведь никто не был виноват, и Зима сменила гнев на милость. Она с интересом посмотрела на Снежного Тима.
   -- А ты мне нравишься, снежный пёс. Я, пожалуй, буду ездить в свой дворец на южном полюсе на большой собачьей упряжке.
   С такими словами Зима направилась к сундуку, достала из него узорчатую шаль и сильно потрясла её. Оттуда вылетело совсем немного снега. Только на четырёх собачек хватило. Собачки радостно заскулили и завиляли хвостами, готовые хоть сейчас услужить царице.
   -- Вместе с тобой у меня будет пять ездовых собак, -- сказала Тиму Зима. -- А мальчишка пусть убирается, пока я его в сосульку не превратила.
   -- Нет. Я не могу бросить его. Он мой хозяин, -- опустив голову, тихо ответил царице Снежный Тим.
   Удивлённая царица кинула на мальчика ледяной взгляд, Вова затрясся от холода и страха. Что-то теперь будет?
   -- Ты, наверное, забыл, что скоро придёт весна и ты... погибнешь в том городке, -- с усмешкой сказала Зима Снежному Тиму. -- А со мной будешь в целости -- на полюсе снег не тает.
   -- Спасибо, матушка, -- ещё тише ответил пёс, -- но отпусти меня домой, пожалуйста. Видишь, мой хозяин замерзает?
   У Вовы, и вправду, зуб на зуб не попадал. Он дрожал, ноги его одеревенели от холода.
   По-птичьи наклонив голову, Зима ещё раз внимательно поглядела на собаку и мальчика и вернулась к трону, села там за свои волшебные краски, всем видом показывая, что говорить больше не о чем. И вдруг её застывшее лицо дрогнуло. Вове показалось, что царица тает, а красочные сполохи, выбегающие из-под её прозрачных пальцев, меняют свой цвет от белоснежного до алого, словно в них запульсировала живая кровь. Но это было лишь мгновение. Лёд остался льдом.
   Царица хрустально рассмеялась.
   -- Что ж... Надеюсь, мои слуги будут так же преданы мне, как ты предан хозяину. Возвращайся в свой городок, -- она погрозила Снежному Тиму прозрачным пальцем и навсегда отвернулась от незваных гостей.
   Дома Вова свалился с воспалением лёгких -- он сильно простудился во время путешествия. В бреду мальчик говорил о полярном сиянии, гигантских снеговиках и страшной художнице Зиме, которая рисует на небе прекрасные картины. Родители очень переживали за сына.
   Прошёл месяц, прежде чем Вова впервые встал с постели. Его разбудил шум капели. Пошатываясь от слабости, мальчик подошёл к окну: на улице была весна, ярко светило солнце. Вова посмотрел туда, где обычно сидел Снежный Тим. Он не сразу признал любимого друга в жалкой кучке почерневшего снега.
   -- Тим! -- изо всех сил закричал мальчик.
   Пёс еле поднял голову. Он хотел вильнуть хвостом, чтобы показать, как счастлив видеть своего хозяина выздоравливающим. Но хвост его уже растаял -- так же, как уши и лапы. Совсем немного осталось от бесстрашного Снежного Тима. Вова горько заплакал, чувствуя свою вину.
   Прошло ещё несколько недель. Ничто не могло примирить мальчика с потерей друга. Он рисовал Тима -- вся его комната была увешана изображениями пушистой белой собаки. Ему очень хотелось снова увидеть своего снежного пса.
   Наступил май. Повсюду расцвели жёлтые одуванчики, но зима ещё изредка наведывалась в городок. Вот и сейчас -- вдруг налетел сильный северный ветер, стало темно и холодно, и что-то громко стукнуло по подоконнику. Так раньше стучал Тим, когда допрыгивал до Вовиного окна.
   Раскрытая рама хлопнула, едва не разбив стекло. Вова подбежал к окну, чтобы закрыть его на щеколду, и обнаружил на полу круглый снежок, от которого разлетались синеватые искорки -- прямо как от того снега, из которого Вова слепил когда-то своего Тима. Мальчик поднял его: снежок был настоящий, холодный.
   -- Здравствуй, хозяин, -- услышал Вова голос своей собаки. -- Ты можешь снова слепить меня следующей зимой, и мы опять будем вместе.
   Вова опрометью бросился на кухню и уговорил маму, чтоб она разрешила ему сохранить этот волшебный снег в морозилке. Теперь мальчик ждёт новой встречи с Тимом. "Неужели сама царица Зима нам помогла?" -- иногда думает он. А наблюдатели за полярными огнями всё чаще замечают, что в последнее время картины на небе напоминают им мальчика с собакой.
  
  

Стёпка-Растрёпка

I

  
   Возле деревни Митяево проходит шоссе, и многие деревенские зарабатывают на проезжающих. Кто чай с пирогами им предлагает, кто деревянными бочками торгует, кто -- яблоками мочёными. А один хозяин, по фамилии Мартьянов, необычное придумал. Пристроил к своему дому магазинчик-мастерскую с надписью "ООО "Кукольник"", и внизу ещё маленькую табличку приколотил: "Добро пожаловать. Зимой вход с крыльца, летом -- со двора".
   Скоро все деревенские стали его Кукольником называть. Они так и говорили, дорогу чужим объясняя: "Пройдёте по улице Декабристов, потом возле дома Кукольника направо повернёте. А можете и зайти к нему, он такими необычными игрушками торгует".
   В день, когда началась эта история, на полках магазина рядом с блестящим самоваром располагались игрушечный домик с трубой, человечек на турнике, деревянная лошадь на колёсиках, дудочки. А также две поющие куклы Наташи, похожие, как близнецы, только одна была с белыми кудряшками, а другая -- с чёрными.
   Абсолютно одинаковых игрушек вообще не бывает. Любой ребёнок это знает. Даже те, которые на большой фабрике сделаны, только издали кажутся одинаковыми, а вблизи они разные: кто сердитый, кто с ухмылкой, кто с учёным видом -- очков лишь не хватает.
   Кукольник и его жена сами делали все игрушки: он за жёсткие детали отвечал, деревяшкам и металлу форму придавая, а она с тканями и мехом работала. И дочка их, Танечка, поблизости всё время крутилась. Ей не терпелось стать такой же мастерицей.
   -- Отдай мне вон те обрезки, -- попросила она однажды маму, -- я из них зайца Степашку сошью.
   Мать помогла дочери сделать выкройку, а иголкой Таня уже сама работала. Она очень старалась, даже спину заломило, но её первая игрушка всё равно получилась неказистой. Посмотрев на разноцветного мехового зайчика, девочка чуть не расплакалась.
   -- Какой-то Стёпка-Растрёпка получился.
   -- Зато у него мордочка радостная, -- утешила её мама.
   -- Верно. Характер -- это главное, -- отец опытным взглядом окинул зайца. -- А ну-ка, подай мне своего Растрёпку.
   Он аккуратно вырезал из старой консервной банки маленькое сердце, засунул его внутрь игрушки и с удовлетворением заметил:
   -- Душевный зайчишка будет.
   Так появился на свет Стёпка-Растрёпка. Жестяное сердце сделало первые удары в его заячьей груди: "Тук-тук, тук-тук, я вас всех люблю!" Поморгав своими глазами-пуговицами, заяц первым делом заметил густой снег, который валил за окном. Потом он увидел игрушки на полках и три добрых человеческих лица, которые улыбались ему.
   "Замечательный мир, -- обрадовался Стёпка. -- И все здесь очень красивые! Хотя... встречаются необычные экземпляры. Как вон тот". Он с сочувствием посмотрел на ещё одну игрушку -- с торчавшими в стороны ушами и разной длины лапами -- она отражалась в блестящем боку самовара. Кто бы это мог быть?
   Растерянно потрогав свои уши и нос, заяц всё понял и вздохнул: это, оказывается, было его собственное отражение. Но долго грустить или, хуже того, ныть по поводу собственной внешности Стёпка не собирался. Ведь это было бы чёрной неблагодарностью по отношению к хозяевам, которые в него столько сил и любви вложили.
   На крыльце послышались шаги. Неужели покупатель пожаловал в магазин в такую непогоду? Дверь распахнулась, и Мартьяновы дружно нахмурились. Вместе с ветром и снегом в их магазинчик занесло деревенского бездельника Анатолия. Этот Анатолий повадился "по-соседски" выпрашивать у них деньги, и после его визитов из мастерской пропадали свёрла, отвёртки, другой небольшой, но очень нужный инструмент.
   На этот раз хозяин не дал пьянице ни рубля.
   -- Ты бы работу себе нашёл. Нестарый ведь ещё человек, -- сказал он, строго глядя в бегающие глаза Анатолия.
   -- На конвейере? -- высокомерно ухмыльнулся тот. -- Не мой уровень!
   Анатолий считал себя очень образованным человеком. К примеру, он знал, как сказать "дайте мне" на шести языках. Нет, фабричная работа была не для него.
   -- Всё лучше, чем воровать и попрошайничать, -- ответил ему Кукольник.
   -- Воспитывать меня вздумали... Ну хорошо... Ждите теперь неприятностей.
   Незваный гость нахлобучил шапку и вышел на улицу.
   -- Месть моя будет ужасной! -- пробормотал он, со злостью оглядываясь на магазинчик Мартьяновых.
  

II

  
   "Тук-тук, тук-тук, я всех вас люблю", -- жестяное сердце отсчитывало первые дни Стёпкиной жизни. Таня не расставалась с зайцем, даже спать его укладывала возле своей подушки. Ведь это была ЕЁ игрушка.
   Магазинные игрушки немного завидовали Стёпке. Они-то до сих пор томились на полках в ожидании новых хозяев.
   -- Скукотища, -- капризно надула губки Наташа-чёрненькая.
   Ей был симпатичен акробат в красном трико, который крутился на своём турнике. Но для поддержания спортивной формы акробату требовалось делать тысячу кувырков ежедневно, и это означало, что у него не было ни единой минуточки для других.
   -- Надеюсь, я попаду в хорошие руки, -- мечтательно сказала Наташа-чёрненькая. -- Мне купят хорошенький розовый домик с пятью комнатами. В моём шкафу будет много сумочек, туфелек, разных шляп с цветами, вуалями! И я, вся в кружевах, в таких пышных воланах, надушенная, буду кататься на розовом кабриолете.
   Но купили не её, а Наташу-беленькую.
   -- Прощай, сестрица! -- успела крикнуть беленькая, когда её новая хозяйка с покупкой в руках спрыгивала с крыльца "Кукольника". Наташа-чёрненькая вместо ответа только обиженно взмахнула ресницами.
   А Анатолий тем временем начал готовить свою ужасную месть. Он вырезал из газеты объявление: "Внучка Бабы-Яги: зелья и заговоры, недорого", -- и отправился по указанному в нём адресу.
   Внучка Яги сама оказалась старухой.
   -- Мне нужно мужчину одного заколдовать, -- сказал ей Анатолий. -- Или, нет... лучше -- дочку его! В куклу её превратить, а отец пусть мучается... Только чтоб дёшево!
   -- Сделаем очень дёшево. У меня весь товар уценённый, -- проскрипела старуха.
   Пока она копошилась среди пыльных скляночек и мешочков, Анатолий потихоньку стащил из её этажерки несколько крепко закупоренных старинных пузырьков с мутными жидкостями -- в хозяйстве всё пригодится!
   Наконец колдунья нашла нужную бутылочку.
   -- Вот так плеснёшь, милок, и дело сделано.
   Чтобы у Анатолия не оставалось сомнений, она выловила в углу живого паучка, капнула на него мутной жидкостью из склянки, и... паучок превратился в блестящую брошку.
   -- Эти зелья ещё моя бабуля делала, -- с гордостью сказала старуха, кивнув на портрет Бабы-Яги. -- Сто лет гарантии обещала!
   Она была в хорошем настроении, и ей захотелось сделать приятное Анатолию.
   -- Могу подарить тебе на выбор -- таракана заморского шипящего, гусеницу мохнатую или жабу с бородавочками. Для души... Они такие лапочки!
   -- Ну уж нет! У меня от них во-о-от такие мурашки по спине бегут. А для души я дома кошку держу, -- отказался Анатолий. И, довольный, он поспешил в "ООО "Кукольник"".
   -- Игрушку хочу купить, -- глаза его пошарили по полкам магазина. -- Вон того, в красном костюме! -- Он показал на акробата.
   -- Ну что ж, купи...
   Удивлённый хозяин отложил деревянную заготовку, над которой работал, направился к полке с акробатом, а Анатолий трясущимися руками откупорил бутылку и плеснул жидкостью в его дочку.
   -- Ой! -- зажмурилась Таня.
   Анатолий тоже зажмурился, потом осторожно приоткрыл один глаз. "Ничего не изменилось. Обманула меня бабуля!" -- подумал он, когда рассерженный Кукольник выталкивал его из магазина.
   Но колдовство сработало. Хотя не совсем так, как Анатолий рассчитывал.
   -- Не забудь своего Растрёпку, -- напомнил Кукольник дочери, запирая магазин.
   -- Он мне не нужен, -- равнодушно сказала девочка.
   Стёпкины уши грустно обвисли. И это был ещё не конец удивлениям. Кукла Наташа-чёрненькая долго молчала, а когда заговорила, то игрушки чуть с полок не свалились.
   -- Я -- Таня! Злой Анатолий меня заколдовал, и мы поменялась телами с Наташей-чёрненькой... Я звала маму с папой, а они меня почему-то не слышали!
   Жестяное сердце Стёпки-Растрёпки заныло от жалости.
   -- Не плачь, Таня! Мы не дадим тебя в обиду, -- сказал заяц. -- Ложись пока спать, утро вечера мудренее. А я тебя охранять буду, как обычно.
   Но девочка-кукла плакала и плакала.
   Как помочь хозяйке? Всё, что Стёпка мог сейчас придумать -- это немного развлечь её. И вот в середине ночи с полок магазинчика неожиданно спрыгнули дудочки. Они заиграли весёлую мелодию, а из самовара раздалось гулкое:
   -- Сюрприз! Сюрприз!
   Таня распахнула заплаканные глаза, приподняла голову. По комнате порхали деревянные голуби, а перед девочкой стоял конь на колёсиках, весь украшенный лентами.
   -- Иго-го! Мне поручено доставить вас во дворец на бал, -- важно заржал он.
   -- Я не умею ездить на лошади, -- сказала девочка, боязливо устраиваясь на его спине.
   -- Да я и сам скакать не умею, -- признался конь. -- Но вы не волнуйтесь, это недалеко совсем, вон за той тумбочкой.
   Ехать на коне оказалось совсем не страшно.
   -- А можно ещё покататься? Если, конечно, мы на бал не опоздаем, -- попросила Таня.
   -- Не опоздаем! -- отозвался польщённый конь. -- Я сейчас выберу самый длинный маршрут.
   Они трижды объехали вокруг стола, потом -- под столом, потом -- до двери и обратно, и только после этого повернули за тумбочку и остановились перед игрушечным домиком. Оттуда послышалась приветственная мелодия. Дом начал перестраиваться прямо на глазах, словно конструктор. Вскоре его невозможно было узнать, потому что он превратился в дворец. И только труба его, певшая песни и бойко плясавшая на крыше, осталась прежней.
   -- Приветствуем всех гостей, особенно Таню! -- снова понеслось из самовара.
   Девочка вошла во дворец, представив себя среди оживлённой нарядной толпы. Она прикрыла глаза, тихонько закружилась в танце. Ей показалось, что сотни ног весело шаркают рядом. И когда в разгар праздника на её голову посыпалось конфетти, Таня впервые рассмеялась.
   -- А теперь -- цирковой номер! В исполнении знаменитого гимнаста! -- объявили из самовара.
   Своё представление начал акробат.
   -- Да капо! Ап! -- кричал он, в очередной раз переворачиваясь на турнике.
   -- А сейчас... Внимание! -- снова послышалось из самовара. -- Каждый новый трюк опаснее предыдущего и требует настоящего куража. Полёт из-под купола!
   Таня поаплодировала своими кукольными ладошками и ахнула: с крышки самовара, по его пузатому боку съехал Стёпка-Растрёпка. Это, оказывается, он весь праздник придумал.
   -- Спасибо! Мне очень понравился этот бал за тумбочкой! -- Девочка крепко обняла зайца.
   Стёпка-Растрёпка был рад, что смог отвлечь свою хозяйку от грустных мыслей. С этого дня игрушки каждый вечер устраивали для Тани балы. Они изобретали новые номера, разучивали песни и танцы. И каждый раз им удавалось развеселить девочку. Теперь она уже не так часто плакала.
   А в семье Кукольника творилось неладное.
   -- Словно подменили нашу дочку! -- забеспокоились Танины родители.
   Во-первых, слово новое у них дома зазвучало -- "скукотища". Танечка раньше так не говорила, да и скучать ей было некогда. Во-вторых, их всегда скромная, трудолюбивая дочь вдруг расхотела учиться и помогать им по хозяйству. Вместо этого она часами смотрела телевизор, вертелась перед зеркалом, требуя дорогие обновки. То ей часики модные нужны, то мобильник необыкновенный, то туфли на каблуке. В её-то возрасте.
   Танины родители не уступали этим капризам. "Не будь пустой куклой!" -- строго предупреждали они, и Наташа-чернёнькая всё с большей завистью посматривала на Таню, которая заняла её место на полке. Вернуться бы в кукольную жизнь, ведь никаких забот не было! Сиди себе, старайся казаться хорошенькой и жди, когда тебя купят.
  

III

  
   Анатолий вышел из своего дома только через неделю, ночью. В руке его была зажата тяжёлая канистра. Он воровато пробрался к магазинчику Мартьяновых.
   -- Теперь будете знать, как обижать Анатолия! -- прошептал мужчина.
   Он облил керосином стены, вытащил из-за пазухи свёрнутую газету, подпалил её и этим факелом поджёг магазинчик со всех сторон. Потом быстренько побежал домой и уселся у окна -- заснять на мобильный телефон, как полыхает в ночи "ООО "Кукольник"".
   Когда вдалеке завыла пожарная сирена, Анатолий рассмеялся: "Опоздали! Скоро уж и крыша обрушится".
   Игрушки в горящем магазинчике тоже услышали приезд пожарных. Но кто бросится их спасать, рискуя своей жизнью? Яркий огонь лизал и с треском пожирал деревянную постройку. Обгорев, обвалилось крыльцо, упала на землю вывеска. Потом отвалилась одна из досок и в стене образовался проём.
   -- Скорее! -- сразу закричал Стёпка-Растрёпка.
   Первыми вылетели деревянные голуби. Конь сам выпрыгнул наружу. А акробата с его турником, поющий домик и дудочек пришлось подтолкнуть. Танино платье зацепилось за гвоздь. Стёпка-Растрёпка помог девочке спастись от огня, но себя спасти не успел. Много ли надо меховому зайцу, чтобы сгореть?
   Погибая, он услышал ласковые голоса.
   -- Стёпка-Растрёпка, Стёпка-Растрёпка... потерпи, всё будет хорошо.
   "Чудеса, -- успел подумать заяц. -- Выходит, моя жизнь не только мне принадлежит".
   Наступила весна. Мартьяновы потихоньку расчищали пепелище, до сих пор не понимая, почему все игрушки, кроме Стёпки-Растрёпки, уцелели. С дерева за людьми следили две вороны, которые надеялись поживиться чем-нибудь интересненьким.
   -- Каррасота какая! Дррагоценность неверроятная! -- прокаркала одна ворона, заметив среди обугленных досок кусочек металла.
   А другая, не теряя времени, быстро схватила этот кусочек и полетела прочь.
   -- Карраул! Обокррали! -- возмущённо закричала первая ворона, бросаясь вдогонку за подружкой.
   На окраине деревни они подрались из-за добычи, и металл потерялся в мартовском снегу.
  
   Вскоре все уже знали, что магазин поджёг сосед Мартьяновых, Анатолий. Он сам в этом сознался, явившись к Кукольнику с повинной. "Я возмещу вам убытки. Ведь после пожара я другим человеком стал", -- искренне говорил мужчина, прижимая снятую шапку к своей груди. Хотя всю историю никому не рассказывал.
   А случилось то, что в ночь пожара он на радостях выпил одну из украденных у ведьмы склянок и вскоре с ужасом почувствовал, как у него вырастают хвост и длинные передние зубы. Стены комнаты раздвинулись, потолок улетел вверх. Анатолий упал на четвереньки и понял, что превращается в мышь.
   Жившая у него игривая полосатая кошечка сразу начала охоту на своего хозяина. Она показалась Анатолию крупнее и страшнее тигра. Пискнув, он забился за комод, подальше от острых кошачьих когтей и зубов, и стал молить судьбу, чтобы к нему вернулся прежний облик: "Я воровать перестану, работать пойду!"
   Именно в тот момент и истекла столетняя колдовская гарантия Бабки Ёжки. Её зелья были просроченными -- ведь самой изготовительницы давно нет на свете. Анатолий не только снова стал человеком. Он и жить решил по-человечески -- нашёл работу, перестал пьянствовать. Люди ему постепенно поверили.
   Таня тоже вернулась в своё настоящее тело. Девочка не забыла милого Стёпку-Растрёпку и замечательные балы за тумбочкой, которые он придумывал для неё. Иногда ей даже казалось, что родной заяц рядом, что она слышит стук его сердца. И наступил день, когда Стёпка по-настоящему напомнил о себе.
   Был большой весенний праздник Пасхи. С утра гудел деревенский колокол. Нарядные, с угощениями и цветами, люди шли по главной улице, от души поздравляя всех встречных. Солнце уже разогрело землю, поэтому на горке, где зимой малыши катались на санках, выросла первая травка. Теперь дети катали по ней раскрашенные варёные яйца -- чьё дальше убежит.
   Таня играла вместе со всеми, когда что-то блеснуло под её рукой. Это было сердце Стёпки-Растрёпки, она его ни с чем бы не спутала.
   -- Посмотрите, что я нашла! -- бросилась она к родителям. -- Я теперь с ним не расстанусь!
   -- Точно, Стёпкино, -- удивлённо сказал отец, покрутив в руках находку. -- Странно, я из жестянки его вырезал, а сияет, будто золотое...
   Он улыбнулся:
   -- Пора тебе снова шить своего зайца.
   -- Стёпку?
   -- Кого же ещё? Ведь это именно его сердечко.
   -- Ой, как же я сама не догадалась! -- Таня от радости запрыгала, захлопала в ладоши.
   Ей захотелось побежать домой -- в мастерскую, к обрезкам меха, ниткам, ножницам -- и сразу же приняться за дело, чтобы любимый заяц поскорее вернулся к ней в знакомом обличье.
   -- Вставлю ему сердечко, и мой Растрёпка снова будет со мной!
   Но родители сказали, что эта работа подождёт. Стёпка не обидится, если Таня сошьёт его завтра. А сегодня всё время и внимание надо отдать светлому празднику.
   Прямо на улице были накрыты большие столы. Люди положили на них куличи, крашеные яйца, творожные пасхи и принялись угощать друг друга. После застолья стали петь песни.
   И снова раздался незатейливый звук деревенского колокола. Он пронёсся над старыми избушками и большими особняками, долетел до окраины леса, почти утонул в чёрных еловых макушках, но в последний момент ожил, чтобы слиться с другими дальними перезвонами. "Тук-тук, тук-тук, я вас очень люблю!" -- зазвенел и завибрировал весь мир, и глаза людей засветились от радости.
  
  

Бегемоты здесь не водятся

I

  
   Если б кто знал, в каком плачевном состоянии находился сейчас игрушечный бегемот Мотя. Один его глаз болтался на ниточке, нога была почти оторвана, из-под старой заплатки торчали клочья ваты. За последние полчаса с бегемотом столько всякого произошло.
   Началось с того, что они втроём -- мама, Егорка и Мотя -- сидели в сквере. Мама читала вслух книгу. Егорка внимательно слушал, но Моте было неинтересно. Бегемот скучал, скучал и... нечаянно свалился с лавочки. А может, и не совсем нечаянно.
   Неподалёку красовалась клумба с анютиными глазками. Мотя направился к ней. Он лишь хотел понюхать цветы и вернуться обратно, но его заметила загоравшая в скверике собака. Помахивая хвостом, она вразвалку подошла к вязаному бегемотику, осторожно перевернула его своим носом. К ней подбежала другая собака, и они принялись играть Мотей, подкидывая и отнимая его друг у друга.
   -- Моё! -- сквозь зубы рычала первая собака, крепко держа Мотю за ногу.
   -- Нет, моё! -- так же сквозь зубы игриво отвечала ей другая и тянула Мотю к себе.
   Они совсем разорвали бы бегемота, если б одну из собак не позвал хозяин. На прощание она помахала хвостом:
   -- А здорово мы с тобой повеселились! Можешь забрать игрушку, она мне не нужна!
   -- Откровенно говоря, и мне не нужна! -- гавкнула её мохнатая подружка.
   Теперь Моте оставалось только лежать в траве и глядеть единственным глазом на белые тучки, которые медленно ползли по небу. Он в жизни не видел таких замечательных тучек, но его это совсем не радовало. Что-то сейчас Егорка и его мама поделывают? Неужели не заметили исчезновение бегемота?
   Конечно, заметили. В это самое время Мотин хозяин дома горько оплакивал потерю любимой игрушки. Вот беда! И под лавочкой бегемота искали, и на дорожках сквера, но Мотя как сквозь землю провалился.
   Бегемот жил у Егорки целых три года -- с тех пор, как мама связала его крючком из красных ниток. У Моти были вышитый крестиком нос, глаза из чёрных бусин и оранжевая заплатка на спине. Егор и в детский садик его брал, и в путешествия. А тут -- просто вышел погулять с Мотей и вернулся... без него.
   -- Теперь он погибнет! -- Егорка сквозь слёзы посмотрел на маму.
   Она только что закончила сочинять объявление: "В сквере потерян игрушечный мягкий бегемотик. На вид не новый, но он очень дорог малышу. С нас -- шоколадка".
   Мама обняла мальчика.
   -- Не плачь. Мотя уже старенький был. Честно говоря, от него одно название оставалось. Если не найдём, свяжу тебе нового бегемота.
   Но сын был безутешен. Как объяснить маме, что новый бегемот ему не нужен? Что Мотя -- близкий друг? Егорка разговаривает с ним, когда никто не слышит. А если приснится страшный сон, мальчик обязательно его Моте шёпотом перескажет и страх отступит.
   -- Нет, я только Мотю хочу! -- ещё больше расстроился Егор.
   Вздохнув, мама ушла на кухню. Но вскоре она вернулась и сказала заговорщицким тоном:
   -- Знаешь, у меня появилась идея. Давным-давно, когда я была маленькой, я слышала про доктора Кручинина, который спасает игрушки. Ему даже можно было позвонить -- только не по обычному телефону, а по игрушечному.
   Егорка сразу воодушевился.
   -- Ты помнишь номер? -- Он побежал к своим игрушкам, принёс телефон. -- Пожалуйста, позвони!
   Мама покрутила игрушечный диск, набрав две тройки.
   -- Алло, это скорая помощь доктора Кручинина? Спасите, пожалуйста, нашего бегемота. Он в Старом сквере потерялся. Зовут Мотей. Красный такой, вязаный... с оранжевой заплаткой на спине... Спасибо большое.
   -- Ну вот, -- повернулась она к притихшему сыну. -- Теперь он точно не погибнет.
   А сама подумала, что надо бы купить красных ниток и связать Егорке нового бегемотика.
  

II

  
   Среди туч показалось чёрное пятнышко. Оно зашумело, опускаясь ниже, и увеличилось в размере. Это был игрушечный вертолёт. Он полетал над домами, сделал несколько кругов над сквером. "33 -- скорая помощь игрушкам. Клиника профессора Кручинина" -- было написано на его кабине.
   Когда вертолёт приземлился, оттуда выскочили два человечка в больших белых шляпах и с носилками в руках. Они подбежали к Моте, который по-прежнему лежал в траве.
   -- Больной, не шевелитесь! У вас могут быть закрытые повреждения, -- с этими словами человечки переложили бегемота на носилки и потащили в кабину.
   -- Профессор, медбратцы Волнушкины на связи! Мы нашли его. Да-да, вязаный, красного цвета! У пострадавшего множественные разрывы и растяжения! -- перебивая друг друга, закричали они в рацию. -- Вылетаем.
   -- От винта!
   Завертев лопастями, вертолёт оторвался от лужайки, взмыл над верхушками тополей и полетел между домами.
   Никто в городе даже не заметил эту спасательную операцию. Кроме одного старичка, который пил чай на балконе. Но старичок не очень удивился. Он решил, что это мальчишки играют радиоуправляемой моделью. "Столько всяких дорогих игрушек сейчас наизобретали", -- подумал он.
   Вертолёт вылетел за пределы города. Кирпичные дома и полные машин улицы исчезли из вида. Внизу показались поля, деревянные домики и густой лес, в котором деревья словно соревновались, какое быстрее дотянется до света. Осень уже разбросала повсюду свои золотистые и багряные краски, и сверху этот разноцветный ковёр казался особенно красивым.
   Рядом с вертолётом захлопали большие крылья. Это мимо пролетели любопытные цапли, они спешили на юг до наступления холодов: игрушка им тоже понравилась.
   -- Приём, приём... полёт нормальный, -- доложил по рации один из медбратьев.
   Но уже через несколько минут вертолётик закрутило в потоке сильного ветра -- это явившаяся непонятно откуда чёрная туча разразилась сильным дождём.
   -- Посадка в условиях сильной турбулентности! -- закричали Волнушкины.
   Вертолёт сел на лесную лужайку, на краю которой прятался за мокрыми кустами домик с выпуклыми, похожими на фонарики окнами и кирпичной трубой. Дверь домика распахнулась. На крыльцо, держа в руке зонтик, выскочил невысокий бородатый мужчина в белом халате. Это был сам профессор Кручинин.
   -- Больного в операционную! -- приказал он Волнушкиным, а перепуганного бегемота погладил по морде.
   Вскоре Мотя лежал под яркой лампой на просторном столе, заваленном инструментами и обрезками ткани. Профессор надел большие очки, приготовил ножницы, иголку с красной ниткой и склонился над бегемотом.
  

III

  
   Егорке очень хотелось удостовериться, что скорая помощь доктора Кручинина существует на самом деле. Тихонько встав с постели, он набрал на своём игрушечном телефоне две тройки. Раздались гудки, слабый шум и потрескивание.
   -- Алло, -- несмело сказал мальчик в трубку.
   -- Азя-базя, -- ответили оттуда.
   Он догадался, что это было "здравствуй" и немного осмелел.
   -- А... вы нашли моего Мотю?
   Но в ответ услышал новое "азя-базя".
   -- Что?
   -- Азя-базя, -- снова сказали ему.
   -- Ничего не понял, -- смутился Егорка.
   -- Азя-базя... -- отозвались из трубки.
   Мальчик в четвёртый раз спросил про Мотю и в четвёртый раз услышал "азя-базя", хотя оно прозвучало несколько иначе. "Наверное, пошли узнавать", -- понадеялся он и замер, прижимая трубку к уху.
   Так-так, тик-так -- секундная стрелка сделала уже два круга, а тишина в трубке оставалась прежней. Ну сколько времени может понадобиться, чтобы узнать?
   -- Алло, -- неуверенно позвал он.
   -- Азя-базязя? -- сразу отозвались на другом конце. Оказывается, они никуда не уходили.
   -- Нет, ну я совершенно ничего не понимаю! -- расстроился Егор.
   На другом конце провода немного поскрипели и пошуршали, а потом строгий женский голос внятно произнёс с иностранным акцентом:
   -- Кто спрашивает?
   -- Это азязя-базязя, -- совсем растерялся Егорка. -- То есть... я про Мотю хотел спросить.
   -- Не знаем никакого Моти. Ты больше не беспокой профессора по пустякам, мальчик.
  

IV

  
   До чего приятными бывают некоторые утренние пробуждения. Первым делом Мотя увидел еловые ветки в окне. Потом -- весёлые ромашки, которыми была разрисована стена рядом с его кроватью. Потом он обнаружил, что его нога снова на месте. Бегемот встал, подошёл к зеркалу: до чего аккуратно профессор пришил не только его ногу, но и глаз, и заплатки! Да-да, у Моти появились новые заплатки. Одна -- на животе, она сделана в виде самолёта. Другая -- на лапе, похожая на улыбающееся солнышко. Смотришь на них, и сам начинаешь улыбаться.
   И тут Мотя заметил в зеркале чьё-то длинное ухо. За его спиной вертелся и подпрыгивал надувной заяц, который тоже хотел разглядеть свою заплатку. Она у него была маленькая, резиновая, в форме цветочка. И заяц не собирался ждать ни минуточки.
   Мотя взял и нечаянно толкнул его. А может, и не совсем нечаянно.
   Заяц упал, но тут же вскочил и изо всех сил толкнул бегемота. Получилось не больно, просто очень обидно. Мотя уже приготовился дать драчуну сдачи, когда в палате вдруг пришёл в действие какой-то проржавевший механизм, со всеми его неповоротливыми пружинками и шестерёнками.
   -- Азязя-базязя... Трр-трр... трых-тык-тых...
   Это был киборг-медведь. Он замахал лапами на шарнирах и двинулся на соседей, выпустив свои железные когти. На уме у него явно было нехорошее.
   Мотя и заяц сразу позабыли о своей драке. Они стали кидать в киборга подушками. Одна попала в цель -- медведь покачнулся, потерял равновесие и с грохотом свалился на пол.
   -- Азязя-базязя... Я самая страшная в мире игрушка... Всех порву, -- заурчал он, перебирая скрипучими лапами с последними сохранившимися ошмётками меха. -- Аззя-баззя, кто не спрятался, я не виноват.
  

V

  
   Снаружи больница казалась маленькой, но внутри неё можно было с непривычки заблудиться. Коридор был украшен морским утёсом из картона. К утёсу было приколото объявление: "Нельзя расстраивать профессора Кручинина, так как это нарушает правильное выделение его желудочных соков и вызывает у него бессонницу".
   Внутри утёса скрывалась кованая, вся в завитушках, дверь в лифтовую кабину. Лифт поднимался на второй этаж, где находился кабинет профессора. В кабинете часто звонил телефон, и, если хозяина не было, трубку поднимал любой, кто оказывался поблизости. Ведь это мог быть очень срочный звонок -- вдруг кому-нибудь требуется скорая помощь?
   В дни, когда происходила эта история, у Кручинина лечились и другие больные: одна машинка, паровозик и несколько разных меховых и пластмассовых зверей. У каждого была своя история болезни.
   Например, здесь находился резиновый удав с большим шрамом (когда его оперировали, в больнице пахло клеем "Момент"). Его переехал грузовик. Это случилось потому, что хозяин удава положил его на дорогу, а сам с друзьями спрятался неподалёку, чтобы посмеяться над испугом прохожих, которые отпрыгивали от удава, принимая его за настоящего.
   Ещё была жаба с позолоченной короной. Она квакала: "Чмокни меня в щёчку, принцем станешь". Её многие чмокали, но никто так и не превратился в принца. Зато обманутые ею получали свой урок: не стоит целоваться ради выгоды!
   Жаба попала в больницу, потому что одна маленькая девочка решила угостить её чаем. Жаба напилась горячего чая и потеряла голос. Профессору Кручинину пришлось долго возиться с говорящим модулем игрушки и проверять каждый проводок и контакт.
   А голубой паровозик хозяева нечаянно искупали в ванной. Он просох, но уже не смог ездить, как прежде. Чуть-чуть работал и останавливался. Паровоз принадлежал двум мальчикам. Играя, они представляли себе большой железнодорожный вокзал с множеством пассажиров. Поезда опаздывали, пассажиры волновались, и только маленький паровозик приезжал по расписанию, спасая всех от опозданий.
   Чтобы починить его, профессору потребовалось заказывать в интернете запасные детали, а потом долго корпеть с паяльником над крошечной электронной схемой.
   Ещё в больнице жили две говорящие куклы с волнистыми волосами, длинными ресницами, нежным румянцем. Они вдобавок умели танцевать -- у каждой внутри работали умные шарнирчики. Но куклы не всегда были такими красивыми.
   Одной кукле её хозяйка сделала короткую стрижку. Девочка любила придумывать причёски и почему-то решила, что эти кудри скоро отрастут... Ох и задала она работы профессору: Кручинин целых три дня пришивал к кукольной голове новые волосы из нейлоновых нитей.
   А у другой красавицы отвалилась нога. Для её починки был вырезан круг из пластмассовой крышки и в нём проделано отверстие для шарнира. Ножка, правда, немного болталась, поэтому профессор озадаченно качал головой, наблюдая за кукольным танцем: возможно, придётся придумывать другой протез.
   Игрушки, конечно, скучали по своим хозяевам -- даже по тем, кто не очень бережно с ними обращался. Но доктор Кручинин не спешил выписывать своих выздоровевших пациентов. Ему хотелось удостовериться, что лечение оказалось успешным.
   И вот к этой пёстрой компании добавились три обитателя Ромашковой палаты, которые сразу начали ссориться между собой. Заяц не верил, что бегемот толкает его нечаянно, а ещё он хотел доказать, что можно быть надувным и смелым одновременно. Медведь тоже никому спуску не давал: не бывать такому, чтоб железными киборгами командовали резиновые и вязаные хлюпики!
   Хотя этот ржавый киборг и ходил-то с трудом. Чтобы вылечить его, профессор Кручинин каждый день ставил ему тёплые масляные компрессы и заставлял выпивать по ложечке машинного масла.
   -- Хороший медведь, -- ласково приговаривал он. -- Вот только слова говоришь плохие. Обязательно научу тебя хорошим словам... И шубу тебе новую сошью.
   У медведя, как и у зайца, не было хозяев. Точнее, прежде хозяева были, но они выбросили свои старые игрушки, навсегда отказавшись от них.
  

VI

  
   Одним тихим вечером Кручинин сидел у компьютера в своём кабинете. Он сочинял стихи. А точнее -- подбирал рифмы для нового объявления в газету.
   -- Не плачьте, старушка... починим игрушку... Три-три наберите... и... что-то такое... скорей говорите... Нет, не так! -- Профессор в отчаянии взъерошил бороду. -- Кто номер три-три наберёт... тот быстренько... очень... помрёт... Ещё хуже! Ну что за ерунда в голову лезет!
   А его пациенты собрались в это время внизу у горящего камина, чтобы послушать истории медбратьев Волнушкиных. Некоторые их рассказы были страшными. Игрушки попискивали, гудели от страха, но всё равно не уходили. Ведь когда ты сидишь в безопасном месте, на диване под уютной лампой, а на улице -- кромешная темнота, пугаться даже приятно.
   -- Это случилось на самом деле, но вы не бойтесь. Потому что у нас тут всё не по-настоящему, -- доверительно сообщил медбрат игрушкам. -- Мы же в сказке находимся.
   "Ну и что, что в сказке, -- подумал Мотя. -- Я, вон, настоящий. И дом этот настоящий, и лес. И доктор Кручинин -- самый настоящий. Иначе как бы он меня вылечил?"
   За окном покружился огонёк. Он ткнулся в стекло, и Мотя увидел крошечную собачку. Она была вся светящаяся, с крылышками, и вдобавок так смешно скалила свои крошечные зубки. Собачка принялась играть с другим огоньком. Они полетели рядом и вскоре стали похожими на горящие глаза ночного зверя.
   -- А не слышали ли вы историю про Еслиэтоо?на? -- спросил Волнушкин замогильным голосом. -- Он живет на Гиблом болоте и пожирает всё, что движется... Был у нас случай. Один пупс пошёл гулять и... Целую неделю искали, а потом...
   В этот момент что-то громко упало на крыльце. Волнушкин испуганно выпучил глаза и, оглянувшись на дверь, поднёс палец к губам.
   -- Тшш!
   Но за дверью теперь была тишина, поэтому он продолжил.
   -- Никто не знает, как этот Еслиэтоон выглядит... То он одноногий дракон... То чёрное дерево, плывущее по воде...
   -- То синий бык с человеческим лицом, -- подсказал ему братец.
   -- Точно! Не меняются лишь его глаза. Хотя некоторые замечают их слишком поздно...
   Тут за окном ярко сверкнуло. Всем показалось, будто в комнату заглянул огромный светящийся глаз. И сразу под чьими-то тяжёлыми шагами заскрипело крыльцо.
   -- Что, если это... Если... это... он за нами пришёл? -- запинаясь от страха, прошептал Волнушкин.
   Перепуганные игрушки спрыгнули на пол и с криками: "Еслиэтоон! Еслиэтоон за нами пришёл!" -- покатились и побежали за диван. В этой спешке жаба потеряла свою корону. Удав сам в себе запутался, но всё-таки распутался и заполз под ковёр. Один только киборг-медведь убежать не успел.
   Дверь распахнулась.
   -- Ой, мамуля! Ой, папуля! -- пискнула за диваном говорящая кукла, закрывая своё личико руками.
   Но на пороге стояло не чудовище, а маленькая пожилая дама в пышной зелёной накидке и шляпке с цветами. Она держала в руках корзину, полную аппетитных сметанников, переложенных ягодами сушёной земляники. Это была соседка Кручинина, Фелофея. Следом за ней, звонко залаяв, влетела светящаяся собачка.
   -- Светляк, ко мне!
   Фелофея посмотрела на смущённых братцев Волнушкиных, которые только что вылезли из-под стола.
   -- Хеллоу, как вас там... братья Нервушкины. Я пришла на приём к профессору.
   Дама говорила с иностранным акцентом и казалась немного горбатенькой под своей накидкой, но больше ничего примечательного в ней не наблюдалось. Она сделала несколько шагов и едва не упала, споткнувшись об удава, который до сих пор прятался под ковром.
   -- Кавардак! Ну ничего, скоро я наведу здесь порядок, -- сказала Фелофея себе под нос.
   Она прицепила летающую собачку к розовому шёлковому поводку и вызвала лифт.
   -- Эту безвкусицу тоже уберём, -- пробормотала Фелофея, разглядывая картонный утёс с объявлением. -- Всё старьё выбросим. Больше ничто не будет расстраивать профессора.
   Незваная гостья поднялась к Кручинину. В его кабинете она сказала приятным голосом:
   -- Дорогой доктор, вот, увидела свет в вашем окошке и решила зайти по-соседски. Я снова напекла вам сметанников. Сейчас чаю заварю... Ой, да вы опять из старой кружки пьёте! А где же подаренный мной розовый сервиз с цветочками?
   -- А я его... берегу, боюсь разбить, -- сказал неправду профессор.
   Он не собирался ради нового сервиза расставаться с любимой кружкой, но и заботливую соседку ему обижать не хотелось. Кручинин забыл, что с такими гостями, как Фелофея, чрезмерная вежливость вредит хозяевам.
   -- Бедный вы мой, в вашем доме так не хватает заботливой женской руки, -- вздохнула соседка, по-хозяйски доставая из шкафчика новый сервиз и тайком подсыпая в чайник какой-то порошок. -- Давно пора здесь прибраться. Вы бы отнесли все эти сломанные игрушки на помойку.
   -- Игрушки? На помойку? -- заулыбался Кручинин. -- Вы шутите, дорогая соседка! Они много значат для меня. Чинить их -- моё призвание.
   Он выпил весь чай, съел все сметанники, а Фелофея никак не уходила. Она ласково сказала профессору:
   -- Вот смотрю я на вас... Вы такой одинокий, такой голодный, такой несчастный...
   -- Клянусь своим компьютером, я вполне счастлив! -- весело откликнулся Кручинин.
   Тут очень кстати зазвонил его телефон. Профессор схватил трубку.
   -- Что случилось? Нога? Не двигается? Высылаю вертолёт! Да, ключик приложить не забудьте!!!
   -- Я страшно извиняюсь, но у меня совсем нет свободного времени, -- повернулся он к своей гостье. -- Мне надо готовиться к операции. Одной заводной обезьянке требуется помощь... -- Профессор нажал кнопку на своём столе. -- Медбратцы Волнушкины, на вылет!
   Оскорблённая Фелофея вышла из его кабинета, сердито хлопнув дверью.
   -- Одной заводной обезьянке требуется помощь! -- передразнила она профессора. -- Шутка ли сказать! Ах, я рыдаю от жалости!
  

VII

  
   Профессор Кручинин не знал, что отчество его соседки было Лешевна. Он также не знал, что она была дочкой лешего и одной феи, давным-давно залетевшей в местный лес. "Красота мне досталась от мамы-иностранки, доброта -- от папы", -- любила повторять Фелофея.
   Умение колдовать досталось ей от обоих родителей. Она хотела, чтобы профессор на ней женился, и уже несколько раз подсыпала ему в чай волшебные травы и снадобья, но они почему-то не действовали. Кручинин только жаловался, что после этого чая у него то в ушах чешется, то в носу звенит.
   Вернувшись в свой домик, Фелофея посмотрела в зеркало и громко сказала отражению:
   -- Всё равно я своего добьюсь! И не через два месяца, и не через полгода, а именно очень скоро!
   Водрузив на нос очки, она принялась листать заросшую мхом книгу заклинаний.
   -- В полночь... поймать... растолочь... Но это мы уже делали, не помогло, -- пробормотала она. -- Волшебная расчёска, заговорённая вода... И это делали... Приворот-трава... А вот это не делали. Сейчас попробуем!
   Фелофея вышла из своего домика и топнула по лесной тропинке.
   -- Веди меня на Заветную Поляну! -- приказала она ей.
   Тропинка слегка сморщилась под её ногой, словно была простым ковриком, и по-новому пролегла между сосен и елей.
   Фелофея побежала по ней и вскоре оказалась на Заветной Поляне. Там, тяжело кряхтя, при неярком свете своего Светляка и луны она принялась рвать особенную траву.
   -- У-у-у, -- прокричала с дерева любопытная ночная птица. -- Фелофея влюбилась! Фелофея опять колдовать собирается!
   -- Ах ты, сплетница Уука! Доберусь я до тебя! -- погрозила ей кулачком Фелофея.
   Дома она собранную траву высушила у камина и стала перемалывать в порошок, приговаривая:
   -- Ван, ту, фри... Кипи-перекипай, гори-перегорай, сохни и просыхай... Матушка-муравушка, пусть бы профессор Кручинин голову клонил, меня на уме-разуме держал, никогда не забывал, руки ко мне тянул.
   Вокруг ступки появилось розовое сияние. Его отсветы на минуту разгладили сердитые морщинки на лице у Фелофеи.
   -- Всё! Дело сделано! -- Довольная волшебница захлопнула книгу. -- Ну, теперь он точно никуда от меня не денется!
  

VIII

  
   Однажды утром профессор, в трусах и майке, позвал всех на лужайку делать зарядку.
   -- Начнём с лёгкой ходьбы на месте! -- бодро скомандовал он, поёживаясь от прохлады. -- Те, у кого нет ног или лап, могут повертеть хвостами или покрутить колёсиками... Молодцы! А теперь попрыгаем! Раз-два, раз-два!
   Борода профессора смешно затряслась в такт прыжкам. Всем игрушкам сразу стало весело. И Мотя запрыгал, и куклы, и Волнушкины -- у медбратцев даже шляпы на лбы съехали. Только надувной заяц не прыгал, а лишь притворялся, что делает упражнения. От нечего делать он начал дёргать бегемота за хвостик. Мотя терпел, терпел, а потом как толкнёт его! Заяц отлетел в сторону, но быстро вернулся и в ответ толкнул бегемота.
   -- Остановимся, глубоко вдохнём... повернёмся направо... повернёмся нале...
   Профессор не договорил, потому что увидел вышедшую из леса Фелофею. Вид у соседки был румяный и очень решительный.
   -- Доброе утро, а я опять принесла вам свежих сметанников к завтраку, -- сказала она, протягивая Кручинину корзинку.
   -- Дорогая Фелофея... Спасибо вам огромное! Но я в последнее время очень растолстел от мучного, -- извинился профессор. -- Вот, решил сесть на диету и, вообще, начать здоровый образ жизни.
   -- Значит, мои замечательные сметанники вам больше не нужны? -- От обиды Фелофея стала багровой, как свёкла. -- Может, мне вообще сюда не приходить?
   На это профессор ничего не ответил, он лишь смущённо опустил глаза. Но молчание иногда значит больше слов, и Фелофея сразу всё поняла.
   -- Ах, какой вы безжалостный, неумолимый человек! Моё сердце разбито, -- волшебница закатила глаза, хватаясь за грудь. -- У меня от расстройства микроинфаркт! Или микроинсульт! -- она переложила ладонь на голову.
   И тут в наступившей тишине раздался знакомый скрежет.
  
   -- Что плачешь, подружка? -- проскрипел киборг-медведь. --
   Сломалась игрушка?
   Ты слёзы утри,
   Три-три набери,
   И доктор Кручинин
   Всё быстро починит.
  
   Кто-то из игрушек хихикнул. Такого унижения Фелофея вынести не смогла. Она гордо выпрямилась, сбросила свою накидку, под которой неожиданно оказались прозрачные крылышки, и воскликнула:
   -- Вы оскорбили мои самые светлые чувства! Ну, погодите, сейчас я вам устрою!
   Глаза её стали тёмными, в руке появилась ветка орешника. Фелофея коснулась ею Кручинина.
   -- Отныне вы не профессор, а растение клопогон! Тело ваше станет стеблем с колючками, на руках вырастут листья, на голове -- мелкие отвратительные цветочки. И запах от вас будет идти такой, что всем придётся затыкать носы. Ха-ха-ха! -- расхохоталась она. -- И остальным урок -- не сердите фей!
   -- Соседка, вы, наверное, опять шутите? Хотя, нет... я уже начинаю превращаться, -- пожаловался испуганный доктор. -- В моих кедах появилась земля... О, это мои ноги становятся корнями и уходят вглубь! Но ведь можно как-то снять это страшное проклятье! Что-то можно сделать?!
   Он становился всё больше похожим на куст клопогона-вонючки и всё меньше -- на профессора. Но волшебство на этом не закончилось. Лужайку залило нежное сияние, словно её всю накрыли огромным розовым абажуром, Кручинин протянул к соседке свои покрытые почками и листьями руки и воскликнул:
   -- О, прекрасная Фелофея, я неожиданно почувствовал, что не смогу прожить без вас ни единой минуточки!
   Он вырвал свою ногу-корень из земли, сделал шаг и рухнул перед феей на колено.
   -- Прошу вас, выходите за меня замуж!
   Фелофея растерялась. Ей стало ясно, что приворотные зелья, которыми она так долго поила профессора, наконец подействовали, но в её планы не входило жить под одной крышей с клопогоном-вонючкой.
   -- Лучше останемся просто соседями, -- пробормотала она, зажимая кружевным платочком свой нос и торопясь покинуть полянку.
   -- Не уходите, умоляю вас!
   Профессор попытался сделать ещё один шаг. Но Фелофея уже взмахнула крылышками.
   -- Нет, между нами нет ничего общего. И мне пора домой! Гудбай! Ариведерче! Ауффидерзеен!
   Она полетела было прочь, да крылышки не удержали её -- слишком много сметанников было съедено за последнее время. Фелофея снова оказалась на земле.
   Волнушкины бросились в погоню за волшебницей.
   -- Караул! -- закричала она. -- Хулиганы! Сейчас полицию позову! -- И коснулась их веткой орешника.
   Медбратцы сразу стали грибами волнушками, растущими из одного корня.
  

IX

  
   Игрушки весь день просидели возле заколдованных профессора и братцев Волнушкиных, надеясь, что злое волшебство закончится. Наступил вечер, но ничего не изменилось.
   Первой не выдержала кудрявая кукла.
   -- Пора бай-бай. -- Она зевнула, прикрыв рот ладошкой, и направилась в палату. За ней виновато пошли, поехали, поползли остальные.
   На лужайке остались лишь обитатели Ромашковой палаты. Им очень хотелось помочь бедному доктору. Но как же расколдовать его и Волнушкиных?
   В лесу сверкнул знакомый огонёк. Это был Светляк. Он вволю наигрался с другими огоньками и теперь летел домой. Мотя, заяц и медведь поторопились за ним.
   Летающий пёсик исчез возле небольшого холма. Подойдя к этому холму, игрушки споткнулись о леечку и ведёрко и догадались, что находятся в саду у Фелофеи. Они не сразу разглядели в холмике освещённое окно -- так густо оно было оплетено диким виноградом.
   Фелофея сидела у камина с целебным венком из барвинка на голове. Её мучила мигрень. И вообще, вид у неё был расстроенный, даже крылышки казались поникшими. Рядом с ней запыхавшийся Светляк лакал воду из мисочки размером с напёрсток.
   -- Когда все твои желания исполняются -- это вроде бы замечательно, -- рассуждала Фелофея, покачиваясь в кресле. -- Но если они исполняются не по порядку, а все сразу, то получается ужасная путаница и ничего хорошего... Как ты думаешь, Светляк?
   Пёсик приподнял от миски свою мокрую мордочку и звонко гавкнул в ответ.
   Вздохнув, Фелофея надела очки, стащила с книжной полки древнюю книгу с рецептами противоядий и стряхнула с неё пыль, которая крошечными блёстками разлетелась по комнате.
   -- Постараюсь исправить свою ошибку... Но я ведь никогда никого не расколдовывала... -- фея стала переворачивать трухлявые страницы и чихнула от пыли. -- Вот, нашла! Достаточно всего одной слезинки... Окей, это не проблема... -- она поправила свои очки. -- Что?! Слезинки Еслиэтоона?! Но как же я заставлю его плакать? А если он меня сожрёт?
   Она всё-таки вышла из дома и даже приказала тропинке проложить путь на Гиблое болото, но идти к Еслиэтоону ей страшно не хотелось.
   -- Пойти или не пойти?
   Фелофея вырвала из своего венка цветок и принялась гадать.
   -- Пойти -- не пойти... Пойти -- не пойти...
   Лепестки закружились над волшебной тропинкой. Весело гоняясь за ними, Светляк услышал подозрительную возню за деревьями. Собачка залилась лаем и полетела на шум. В лунном свете она увидела три силуэта, которые убегали в темноту. Один из них скрипел, как ржавый механизм. Пёсик уже бросился вдогонку, и тут его позвала хозяйка.
   -- Светляк, ко мне! Возвращаемся домой! Не судьба профессору быть расколдованным.
   Хотя последний лепесток означал "пойти", Фелофея подула на него и добавила:
   -- И к тому же боюсь я этого Еслиэтоона...
   Лепесток спланировал на тропинку возле её туфелек.
   -- Но я искренне хотела помочь! -- с этими словами успокоившаяся Фелофея в сопровождении верного Светляка направилась в свой уютный домик.
  

Х

  
   В осенний лес пришёл рассвет. Первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, и всё сразу наполнилось ярким цветом: зелёным -- от ёлок и сосен, золотым -- от жёлтых листьев берёз и осин, красным -- от рябин. Было тихо, лишь слабо попискивали синички. Пока не начался этот большой переполох.
   Первой истошно закричала Уука.
   -- Бредут! Бредут прямо сюда по волшебной тропинке! Медведь, заяц и бегемот с ведром. У бегемота -- самолёт на животе!
   -- Что такое, что случилось? -- со всех сторон заверещали проснувшиеся лесные обитатели. А какой-то крошечный с чёрными завитыми усиками вылез из-под опавшего листа и важно заявил:
   -- Какой ещё бегемот с ведром и самолётом? Не смешите меня. Бегемоты у нас не водятся, они в Африке живут.
   Но Уука не успокаивалась.
   -- Медведь скрипит, как старое колесо! Бегемот ведро надел себе на голову! А заяц напоролся на корягу, и у него появилась дырка со свистом!
   Её громкие вопли разбудили самого Еслиэтоона, он слегка приоткрыл глаз.
   -- С ума сойти! -- опять закричала Уука. -- Они идут прямо на Гиблое болото!
   У Еслиэтоона сразу оба глаза раскрылись. Ему давно хотелось покушать чего-нибудь новенького. Он сладко потянулся и, встав на цыпочки, шагнул через овражки и прибрежные кусты прямо в лес. Изобразив там шум ветра, монстр раздвинул деревья, облизнулся... Всё правильно Уука сказала: по лесной тропинке топали игрушечные заяц, медведь и бегемот!
   Для начала Еслиэтоон решил поиграть с незваными гостями, как кошка играет с мышью. Когда они собрались отдохнуть, он прикинулся деревом. Все трое расположились в его тени, не подозревая, что это не ветки их гладят, а лапы ужасного Еслиэтоона. И что над их головами глотает слюнки огромная пасть с десятью рядами острейших зубов.
   А когда они вышли к болоту, монстр притворился островком среди воды. Перебравшись на этот островок, игрушки очутились на самой макушке Еслиэтоона. Он нырнул, и они свалились в воду. Такая неразбериха сразу началась, в брызгах ничего не видно! Кто-то поплыл, кто-то забарахтался на месте. А кто-то медленно пошёл ко дну. Это был киборг. Ведь он совсем не умел плавать.
   Рядом, в зарослях камыша и осоки, послышался шелест. Теперь хитрые глаза Еслиэтоона наблюдали оттуда, как бегемот с зайцем выталкивают медведя на сушу.
   Едва очутившись на берегу, киборг заметил эти страшные глаза и догадался, кому они принадлежат. Он не испугался. Наоборот -- храбро задвигал лапами.
   -- Азязя-базязя... Тыр-тыр... трык-тык-тых... Я самая... Я самая... Что плачешь подружка...
   Медведь хотел объявить чудовищу, что тому повстречалась самая страшная игрушка в мире. Но вместо угроз он стал читать стишок, которому его обучил профессор Кручинин.
   Пока киборг пугал таким образом Еслиэтоона, бегемот пытался вылезти из воды. Вата, которой он был набит, намокла и стала тяжёлой. Заяц каждый раз наклонялся к нему, чтобы помочь, и из его дырочки со свистом выходил воздух: "фьюить!" Но Мотя, не дотянувшись до зайца, опять падал в воду: "бултых!"
   А медведь всё декламировал.
   Эти "азязя-базязя", скрип, бултыханье, свист вперемежку со стихами понравились Еслиэтоону. Он широко раскрыл пасть -- туда даже пушинка от взлетевшей утки влетела и... громко чихнул. А потом впервые в своей чудовищной жизни добродушно рассмеялся -- да так, что воздух загудел, болото ходуном заходило и рябь по воде пошла.
   И не таким уж страшным он после этого показался. Кто бы мог подумать, что монстра можно насмешить до слёз? Но это уже случилось... Иногда простой беззлобный смех творит настоящие чудеса. Так что желаемого можно добиться не только силой.
  

XI

  
   -- Они идут обратно! И несут с собой слезу Еслиэтоона! -- закричала Уука. -- Вы сами сейчас увидите!
   -- Подумаешь, невидаль, красный бегемот с ведром... -- смущённо заметил крошечный с завитыми усиками и спрятался под свой листок.
   Вытянув шеи, лесные обитатели смотрели из своих укрытий на обмотанного болотной тиной робота-медведя, который с трудом переставлял железные лапы по волшебной тропинке. Медведь тащил тяжёлый груз. Через его спину был перекинут полуживой заяц, в котором почти не осталось воздуха. И ещё там же сидел насквозь мокрый бегемот с ведёрком, где плескалась слеза от смеха Еслиэтоона.
   Время от времени волшебная жидкость проливалась из ведра. Не долетев до земли, она превращалась в маленькие фиолетовые туманчики. Но большую её часть всё же удалось довезти до больничной лужайки. Там Мотя брызнул слезой Еслиэтоона в заколдованного доктора и медбратцев Волнушкиных, и они сразу обрели прежний облик.
   Профессор Кручинин шевельнул пальцами и, поморгав, потрясённо сказал:
   -- Похоже, я снова стал человеком... Вы, дорогие мои, совершили подвиг.
   Он собрался было пожать лапу киборгу, но тот со скрежетом чихнул, потерял гайку и выпустил струйку ржавой воды. Только тогда Кручинин заметил, что его спасители сами нуждаются в помощи. Поэтому -- киборгу вскоре была прописана тёплая масляная ванна, бегемота отправили мыться и сушиться, а зайцу поставили ещё одну заплатку на грудь и сделали искусственное дыхание, надув его до прежней упругости.
   -- Я не случайно придумал заплатку в форме медали, -- сказал профессор. -- И ещё я посвятил вам троим небольшое стихотворение. Вот послушайте...
   Он вытащил из кармана листок, расправил его и начал торжественно читать:
  
   Один из железа, другой надувной,
   И третий, весь ватой набит.
   Готов я работать в любой выходной,
   Когда у них что-то болит.
  
   Но если беда приключится со мной,
   Кто первый на помощь спешит?
   Один из железа, другой надувной,
   И третий, весь ватой набит!
  
   Хоть дружба дороже награды любой,
   Для каждого орден отлит --
   Один из железа, другой надувной,
   И третий, весь ватой набит!
  

XII

  
   Через несколько дней прошёл первый снег. Он не растаял -- так и остался лежать на зелёной траве и опавших листьях.
   По этому первому снегу к клинике пришла... Фелофея. Соседка делала вид, что выгуливает своего Светляка, хотя на самом деле она дожидалась профессора. Кручинин к ней не вышел. Наоборот, он плотнее задёрнул занавески на окнах и несколько раз проверил, надёжно ли заперта входная дверь.
   Так Фелофея и ушла ни с чем. На снегу остались следы от её туфелек и оброненная ею сушёная земляничина, а на крыльце -- приколотый колючкой лесного шиповника листочек: "Простите меня, пожалуйста. Я погорячилась тогда на полянке. Зато теперь я готова принять Ваше предложение и выйти за Вас замуж. Так что давайте поскорее увидимся!"
   Кручинин страшно побледнел, прочитав эту изрисованную сердечками записку. Он с подозрением обнюхал свои ладони, протёр их одеколоном, подошёл к зеркалу проверить, не вырастают ли снова на его голове листья и колючки, и только после этого вернулся к письму.
   "Я Вас прощаю, -- написал он на обороте листка. -- Но видеться нам совсем не обязательно. Предложение же, о котором Вы упоминаете, было сделано не мной, а клопогоном. К этому растению я больше никакого отношения не имею. Искренне Ваш, Кручинин".
   Немного подумав, он зачеркнул слова "искренне Ваш".
   После этого профессор долго мерил шагами свой кабинет, пил чай и долго-долго наводил порядок на своём столе. Он всегда так делал, когда ему требовалось принять важное решение. Наконец Кручинин вышел к притихшим игрушкам.
   -- Друзья, мне надо отдохнуть после пережитых потрясений. Я хочу поехать на тёплое море. Поплаваю там, поныряю, морским воздухом подышу, на солнышке позагораю и через две недели буду как новенький... А вы уже поправились, вас хозяева ждут. Так что... давайте прощаться. Не болейте больше! В больнице останутся только медбратцы Волнушкины, а также зайчик и медведь.
   И настал день выписки. Каждому пациенту профессор выдал "историю болезни" -- листок с рассказом, как он починил его. Кручинин надеялся, что хозяева игрушек прочитают эти истории сами или с помощью взрослых и будут бережнее относиться к своим куклам, машинкам и паровозикам.
   Вертолёт летал без отдыха -- Волнушкины едва успевали развозить всех по домам. Улетели обе танцующие куклы. И машинка. И паровозик, который никогда не опаздывал. И удав со шрамом. И жаба, которая любила целоваться. Пришёл и Мотин черёд. Бегемот крепко обнялся с соседями по Ромашковой палате, они немного так постояли, погрустили перед расставанием...
   Когда Волнушкины привезли Мотю домой, его хозяин ещё крепко спал. Вертолёт через раскрытую форточку влетел в комнату, завис над кроватью. Из него выпала верёвочная лестница, и бегемот спустился по ней прямо на одеяло. Он уселся рядом с Егоркой, предвкушая, сколько радостных криков будет в доме, когда все проснутся и обнаружат его.
   Мотя ждал, ждал... И в конце концов ему так сильно захотелось приблизить встречу, что он взял и толкнул своего хозяина в бок. Нечаянно, конечно!
  

* * *

  
   А на Гиблом болоте после этой истории появились новые звуки. Они ни на что не похожи. В них перемешаны вой ветра, плеск воды, странный свист, металлический скрежет. Но, если закрыть глаза и очень прислушаться, в этом шуме можно разобрать:
  
   Что пла-чешь, по-друж-ка?
   Фьюить. Бултых.
   Сло-ма-ла иг-рушку?
   Фьюить. Бултых.
   Ты слё-зы ут-ри.
   Три-три набери...
   Фьюить. Бултых.
   Азязя-базязя... Тыр-тыр... трык-тык-тых...
  
   И потом болото мелко-мелко трясётся. И кочки дрожат. И камыш шумит. И осока шелестит. А по воде рябь идёт...
  
  

"Хрю-му-игого"

  
   На далёкой-далёкой ферме у одной старушки жили коровы, козы, свиньи, куры, утки, гуси, конь Ветерок и сторожевой пёс. Хозяйка ухаживала за ними, и они платили ей добром.
   Однажды старушка сильно заболела. "Кто же будет заботиться о моей живности, когда я умру?" -- задумалась она. Своих детей у неё не было, а был лишь племянник Леонид, который жил в городе. Про этого Леонида шла плохая слава -- он был ленивым человеком. Но старушка всё же позвонила ему.
   -- Мы приглашаем тебя в гости на ферму.
   -- Кто это -- вы? -- спросил Леонид. Он знал, что тётя живёт совершенно одна.
   -- Мы -- это я и мои животные.
   "Чудить начала старушка, -- подумал Леонид. -- Животные не могут человека в гости приглашать". Но приехать всё-таки согласился: почему бы не отдохнуть на природе? По правде сказать, отдыхать ему было не от чего -- ведь он нигде не работал, хотя был крепким и нестарым ещё человеком.
   -- Приезжай обязательно. У меня есть для тебя сюрприз, -- сказала ему тётя.
   -- Что за сюрприз? Подарок? -- обрадовался Леонид. Подарки он очень любил.
   -- Можно сказать и так. Но ты узнаешь обо всём у меня на ферме.
   Леониду не терпелось получить подарок. Он сразу купил билет на поезд и поехал к тётушке. На безлюдном полустанке мужчина вышел из вагона и увидел неподалёку коня с телегой. В телеге сидела его тётя в платке и тёплом тулупчике. Леонид очень удивился, что она умеет управлять лошадью.
   -- Это не лошадь, а конь, -- улыбнулась старушка, -- и зовут его Ветерок!
   Услышав своё имя, конь тихонько заржал.
   Леонид забрался в телегу, и тётя ласково попросила Ветерка тронуться. Они миновали развилку трёх дорог с синей табличкой "СТО Источник", поехали вдоль полей и лугов. Леонид вдыхал запах свежескошенной травы, рассматривал коров, которых впервые в жизни увидел так близко, и всё пытал тётю:
   -- Ну и где же твой сюрприз?
   -- Всему своё время, -- загадочно отвечала она.
   Тётушка привезла его на ферму, в свой уютный дом с большой, еще тёплой печью. Вскоре Леонид сидел за столом и с аппетитом поедал угощение.
   -- Какая вкусная запеканка! -- похвалил он. -- Из чего ты её сделала?
   -- Из яиц и творога, -- объяснила ему старушка. -- Яйца мои золотые курочки снесли, а творог -- это из Красулиного молока.
   -- Не знаю я никакой Красули, -- с равнодушием сказал Леонид, сыто отодвигаясь от стола.
   -- А я тебя с ней познакомлю! И не только с ней. -- Тётушка позвала Леонида во двор, чтобы показать племяннику всю свою живность.
   У каждой коровы, козы, гуся и даже курицы на её ферме было собственное имя. Тётя окликала их, и они подходили, чтобы получить из её рук что-нибудь вкусненькое. Во дворе то и дело раздавалось блеянье, хрюканье, мычанье, кудахтанье, лай. Вскоре у Леонида от этого шума голова кру?гом пошла.
   -- Что-то устал я с дороги, -- пожаловался он, направляясь обратно в дом. -- Пойду посплю.
   Так он и провёл всё своё время в гостях -- ел да спал, лишь изредка выходя на крыльцо.
   -- Не хочешь ли помочь мне, Лёник? -- несколько раз спрашивала его тётя. У неё было много забот на ферме.
   -- Да я в этом деле не специалист, -- отмахивался от неё племянник. -- Ты лучше сюрприз обещанный покажи.
   -- Ну, хорошо, -- согласилась старушка. -- Пойдём, чаю попьём, а заодно и поговорим.
   За столом она объявила:
   -- Я хочу, чтобы ты стал здесь хозяином после моей смерти.
   Леонид так удивился, что едва чашку из рук не выронил.
   -- Хозяином чего? Всего этого "хрю-му-игого"?! -- показал он за окно.
   Там во дворе валялась в тенёчке свинья Луиза и неторопливо ходили куры, за которыми приглядывал важный петух.
   -- Да, -- подтвердила старушка. -- Хозяином моей фермы. И я даже разрешу тебе называть её именно так -- "Хрю-Му-Игого".
   -- А нельзя ли просто продать её? -- спросил Леонид. -- Зачем мне мучиться? Получу большие деньги и буду жить по-человечески.
   -- Нет. Ты получишь наследство, только если останешься здесь и будешь ухаживать за животными. Таково моё условие.
   -- Ну что ж... я согласен... -- нехотя ответил Леонид.
   Ну и сюрприз устроила ему родная тётя! Спорить с ней было бесполезно -- старушка отличалась твёрдым характером.
  
   И вот настал день, когда тётушки не стало на свете и Леониду пришлось переселиться на ферму. Её обитатели очень скоро поняли, какой нерадивый хозяин им достался. Он подходил к ним, только когда ему нужно было что-то взять у них.
   Раз в неделю Леонид запрягал Ветерка, ставил в телегу бидоны с молоком, корзины с яйцами и отправлялся в город, чтобы там всё это продать, а на вырученные деньги накупить себе вкусной еды и подарков.
   -- Му-у! Я так больше жить не могу-у! Я всё ему-у отдаю, и какова его благодарность? Посмотрите, на что я стала похожа! Одни рога и копыта остались, -- пожаловалась корова Красуля.
   Прежняя хозяйка ее баловала, даже "дочкой" называла.
   -- Этот Леонид, наверное, думает, что молоко в моем вымени само-о появляется. Но мне для этого надо свежую травку и сено есть.
   -- Ты права! Этот бездельник ничего не делает по хозяйству, -- поддержала её свинья Луиза. -- Мышонок на днях сказал мне, что Леонид целыми днями валяется на диване или играет в компьютерные игры.
   Тут свинья заметила, что её сынок Чоп-Чоп выкапывает что-то из кучи мусора во дворе.
   -- Чоп-Чоп! Опять рыбьи хвосты нашёл! Сто раз тебе говорила, не забывай, что ты не собака, а приличный поросёнок, -- отругала она его.
   -- Про собак заговорили, -- тут же обиженно проворчали из собачьей будки. -- Собаки, значит, во всём этом безобразии виноваты?
   -- Мам, да я просто голоден, -- задвигал пятачком Чоп-Чоп. -- Ведь Леонид нас совсем не кормит.
   -- И нас, и нас! -- закудахтали куры. -- Прежде мы были счастливыми, а теперь -- кудах там, кудах там!
   -- И нас не кормит! -- присоединились к ним козы, утки, гуси. Вон какая большая компания собралась для разговора.
   -- А меня он вчера грязнулей обозвал, -- пожаловался поросёнок, -- когда я на улице эту... ванну... то есть... корыто... принимал!
   -- Как он посмел! Моего сына! -- возмущённо взвизгнула Луиза. -- Да аккуратней нашей семьи здесь не найти!
   Все усмехнулись: до чего самоуверенная свинка!
   -- Луиза, но ты вообще-то сама в грязи любишь поваляться, -- заметил конь Ветерок.
   -- Это потому, что у меня кожа нежная, её увлажнять надо! А кто настоящий грязнуля -- так это сам Леонид.
   Животные задумались: что сделать, чтобы их новый хозяин изменился? Ведь он был незлым человеком, просто трудиться не хотел.
   -- Надо его проучить, -- сказал Ветерок.
   -- Точно! Давайте напугаем его! -- обрадовался Чоп-Чоп. Ему очень хотелось похулиганить. -- Ввалимся к нему в дом и захрюкаем страшно-страшно, все вместе!
   -- Глупый поросёнок. С какой стати я стану хрюкать? Мы-ы, коровы, вообще-то мы-ычим, -- заметила Красуля.
   -- А мы, лошади, ржём. Вот так -- игого! -- забил копытом Ветерок.
   -- А мы крякаем, -- сказали утки.
   -- Да знаю, знаю, -- тряхнул ушками Чоп-Чоп. -- Но всё равно -- потеха будет!
   -- Нет. Пугать Леонида не стоит -- он так ничего не поймёт. Я предлагаю устроить ему бойкот, -- сказал Ветерок.
   -- Как это? -- не понял Чоп-Чоп.
   -- Ну, например, Красуля перестанет давать ему молоко. Что он тогда повезёт на рынок?
   -- Ох... это очень строгое наказание, по-моему-у, -- вздохнула корова. Ей вдруг стало жаль Леонида. -- Но я согла-асна...
   -- Мы тоже не будем давать молоко! -- заблеяли козы. -- И шёрстку нашу не дадим.
   -- Точно! -- забили крыльями птицы. -- А мы не будем нести яйца.
   -- А я лично, -- важно объявила Луиза, -- тогда отказываюсь толстеть! Ну сами посудите, кто на рынке захочет купить у Леонида худую свинку?
   -- До рынка ему ещё добраться надо! -- заржал Ветерок.
   -- И утром не проспать! -- кукарекнул петух.
   Чтобы нерадивый хозяин побыстрее понял, каково это -- сидеть голодным, обитатели фермы решили прокрасться в дом и припрятать всю еду.
   -- Надеюсь, собака лаять не станет? -- спросил Ветерок, посмотрев в сторону собачьей будки.
   -- Собака будет спать, -- рявкнули оттуда. -- Думаете, он со мной лучше обращается?
   -- Ну, значит, договорились, -- сказал Ветерок.
   -- Здорово придумано, дядя Ветерок! -- от восторга Чоп-Чоп даже взвизгнул. -- Вы такой умный! Можно, я о вас немного потрусь?
   Конь кивнул, и поросёнок потёрся о его ногу.
   -- А теперь ушками -- можно?.. А пятачком?
   Он крутился возле коня, пока не вмешалась его мама.
   -- Чоп-Чоп, веди себя прилично!
   Вечером Леонид, как обычно, запер дверь на задвижку и уселся перед компьютером играть в свои стрелялки.
   -- Ба-бах! Тара-рах! А я тебя вот так, и вот так!
   Он не услышал, как перед его дверью собрались животные.
   Мышонок с куском длинной верёвки залез в дом, подтянулся к дверной задвижке, накинул на неё петлю, протащил верёвку под дверь и привязал к хвосту Ветерка. Конь сделал шаг в сторону -- верёвка натянулась и... задвижка повернулась!
   Корова слегка толкнула дверь рогами, и обитатели фермы тихо вошли в дом Леонида. На голове у коровы сидел мышонок, который показывал дорогу к съестным запасам Леонида.
   Они вынесли и припрятали всю еду, а он даже ничего не услышал -- всё стрелял и кричал около своего компьютера.
   Только наутро Леонид обнаружил, что его кладовка опустела.
   -- Где мой хлеб? Масло где? -- раздавалось из дома. -- Чем я буду завтракать?
   Он бросился в сарай к курам, чтобы взять свежих яичек, но не нашёл ни единого. Тогда он побежал к корове, чтобы хоть молока надоить. Но не получил от Красули ни капельки.
   Леонид вспомнил, что у него осталось немного денег -- значит, можно съездить в город за едой. Он запряг Ветерка, прыгнул в телегу, но конь встал как вкопанный. Как ни ругался Леонид, как ни погонял его -- ничего не помогло.
   Около компьютера валялся пакет картофельных чипсов, ими Леониду и пришлось довольствовался. Так прошло два дня.
   -- Видеть эти чипсы больше не могу, -- вздыхал мужчина.
   Он очень ослаб.
   Добрая корова сильно волновалась за него.
   -- Может, дать ему-у немного молочка?
   -- Нет, -- останавливал её конь.
   А Леонид сердито ходил по ферме.
   -- Вы же домашние животные, -- ругал он её обитателей. -- Почему не стараетесь накормить своего хозяина? У меня в животе бурчит, голова кружится от голода!
   Но они отворачивались от него. Леонид заметил, что они тоже еле на ногах держатся. Обитатели фермы сами давно были голодны. Ведь он ни единого дня не заботился о них!
   И тут ему стало так стыдно, что он встал посреди двора, закрыл лицо руками и стоял, пока кто-то большой тихо не подошёл к нему и не положил свою тяжёлую тёплую голову на его плечо. Это была корова Красуля. Рядом с ней стояли поросёнок и все прочие обитатели фермы.
   -- Простите меня, -- заплакал Леонид. -- Я был плохим хозяином, но больше такое не повторится. Я стану заботиться о вас, чистить ваши стойла и домики. Стану хорошо кормить вас, привозить вам из города вкусные подарки и витамины. Чтобы ваши глаза, шерсть, пёрышки снова стали красивыми!
   И, в самом деле, вскоре жизнь фермы наладилась. Леонид сделался настоящим хозяином. К нему даже стали приезжать за советом другие фермеры, а на развилке у полустанка рядом с табличкой "СТО Источник" появился резной указатель со стрелкой -- "Образцовое хозяйство "Хрю-Му-Игого"".
   Компьютерные игры Леонид почти забросил. Теперь ему больше нравилось в свободное время играть в футбол с собакой и Чоп-Чопом. Поросёнок так ловко хватал мячик.
   -- Мама, смотри! Я чемпион! -- кричал он.
   -- Конечно, чемпион. Талантливей нашей семьи здесь нету! -- говорила свинья Луиза, гордо поглядывая по сторонам.
   -- Луиза! -- тихо позвал её конь Ветерок.
   -- Что такое?
   -- А знаешь, вся эта история тебе очень пошла на пользу.
   -- Чем же это? -- спросила свинья.
   -- Ты стройнее стала.
   -- Ох, правда? -- кокетливо хрюкнув, Луиза посмотрела на своё отражение в луже. -- Я и сама чувствую, что невероятно похорошела!
   И все животные добродушно поулыбались над самоуверенной свинкой.
  
  

Песня

  
   На чердаке пахнет сухой травой и яблоками: тонко нарезанные яблочные дольки вянут на картоне, пучки лекарственных трав сохнут на балке под самой крышей. Сквозь щель между рассохшимися досками падает столбик света, в нём снуют пылинки.
   Настя сажает на солому свои игрушки: куколку День-Ночь из чёрной и белой половинок и белобрысых Шуню с Машуней в льняных рубашечках и с волосами из жёлтой пряжи. У Машуни под юбкой есть потайной кармашек. Сейчас он пустой, но вечером, собираясь спать, Настя, как всегда, спрячет там конфету.
   Она берёт Шуню и Машуню с собой в постель, чтобы они прогоняли один страшный сон. А сон всё равно приходит. Он имеет вид ожившей радуги: яркие краски, у каждой -- свой звук, смыкаются в кольцо вокруг девочки. Гудят разноцветные трубы, слепят, не давая ни глаз поднять, ни просто убежать...
   Шуня с Машуней неразлучны, потому что у них соединены руки. Настя сама своих куколок сшила. Шуня -- серьёзный, Машуня -- с удивлённым взглядом. А у куклы День-Ночь настроение то и дело меняется. Когда смотришь на неё с одной стороны, то видишь ласковое личико, а с другой -- хотя и тоже улыбчивое, но ехидное.
   Настя достаёт из кармана мамину пудреницу и, глядя в зеркальце, пробует разные улыбки. Если только одной половинкой рта -- это не по-доброму. Хорошая улыбка, она -- во всё лицо, и морщинки под глазами появляются, как у бабушки, и глаза блестят. Но такую улыбку не подделаешь, она на лице расцветает, когда ты счастлив.
   Смотрясь в зеркальце, Настя пучит глаза, морщит нос. "До чего же некрасивая", -- вздыхает девочка. Зато, представляя себя взрослой, Настя видит красавицу, похожую на тех, что в телевизоре. Отчего она однажды похорошеет, неизвестно. Но ведь чудеса случаются? Выйдет Настя в переливающемся платье на сцену и запоёт перед большим залом:
   -- А-о! У-у-у! Э-э-э, ля-ля!
   -- Настёна, опять кричишь на чердаке? Ты кур покормила?
   Уход за курами -- Настина обязанность.
   -- Покормила... И выпустила! -- откликается девочка.
   -- А яички собрала?
   -- Да всё я сделала, бабуль!
   Но бабушка не унимается.
   -- Генератор-то включила? -- снова спрашивает она снизу.
   -- Включила, включила!
   -- Померь мне давление тогда.
   Настя со вздохом спускается по лестнице, достаёт из старенькой этажерки медицинский прибор, оборачивает манжету вокруг бабушкиной руки, вставляет стетоскоп себе в уши и с серьёзным лицом, словно она врач, несколько раз сжимает резиновую грушу.
   Сегодня давление в норме, а вчера было высоким, и Настя испугалась: "Ты не умрешь?" -- "Поживу ещё", -- успокоила её бабушка.
   За окном раздаётся:
   -- Ку-ку, ку-ку!
   Это Настю лес зовёт.
   -- Я на полянку сбегаю за земляникой! -- кричит она уже с крыльца, влезая в бабушкины сапоги и хватая пластмассовый ковшик.
   Лес в нескольких шагах от их дома. Здесь особенно хорошо летом -- можно носиться по тропинке, вдыхая запахи хвои, грибницы и переспелой земляники. А можно упасть в траву и, зажав зубами сладковатый стебелёк, смотреть на небо. Мошкара, правда, покоя не даёт, но на этот случай у девочки припасена берёзовая ветка -- кыш, кровососы.
   -- До-ре-ми-фа-соль! -- счастливо поёт Настя, каждую ноту этому родному миру даря.
   "До" -- для молодой сосны, которая в этом году вдруг вымахала на полметра, сразу став красавицей. "Ре" -- бабочкам, давно облюбовавшим полянку. Сидят на цветах, изредка двигая крылышками, сами на цветы похожие. "Ми" -- настоящим цветам. Сколько названий у этого богатства под ногами! Колокольчики, ромашки, зверобой, купавница, василёк, клевер, вьюнок -- растения скромные и от этого особенно милые.
   Нота "фа" -- ёжику, тропинку только что перебежавшему. Нота "соль" -- ветру нежному, разгорячённое лицо обвевающему. А речке, которая начинается с ручейка вон там между плакучими ивами, сразу две ноты -- "ля" и "си".
   Настя многие лесные звуки повторить может, птицей прокричать или даже по-заячьи. И лес её за это благодарит. В этом лесу живёт Настина волшебная тайна, её самая прекрасная тайна -- чибис. Обычная с виду птица: хохолок, белая грудка, чёрный хвостик. Но, когда Настя поёт, он на поляну прилетает и слушает, голову внимательно набок склонив.
   -- Кубы-кубык! -- приветствует девочка своего чибиса.
   Сегодня птичка не радуется встрече. Она чем-то встревожена: немного отлетит в сторону поля, потом, крича, бросается к Насте. Как будто хочет предупредить её об опасности. Настя от растерянности даже ковшик выронила -- собранные земляничины просыпались, сразу попрятались в траве.
   А по полю тем временем брели в сторону деревни двое городских людей: женщина с фиолетовыми волосами и мужчина в клетчатом костюме. За их спинами осталась машина, которую они бросили на обочине пыльной деревенской дороги.
   Приезжие тащили большие сумки. Прогулка явно не входила в их планы. Женщина жаловалась слабым голосом, а её спутник, сердито размахивая руками, вымещал раздражение на привязавшемся к нему слепне. Дойдя до крайнего дома -- им оказался тот, в котором жили Настя и бабушка, -- незнакомцы толкнули незапертую калитку...
   Когда Настя вернулась домой, они уже сидели в комнате. Мужчина по телефону разговаривал с кем-то о сломавшейся машине. Женщина, её звали Повиликой, осторожно жевала бабушкины печенюшки, запивая их желудёвым кофе.
   -- Живём мы вдвоём, -- рассказывала ей бабушка. -- Родители-то у девочки в аварии погибли. Талантом её Господь одарил, поёт моя Настёна в церковном хоре и в клубе. Хотя слушателей немного, деревня у нас маленькая. А из всей работы -- только завод, пять вёрст добираться, они бутылки молочные делают. Я там уборщицей.
   Но Повилика едва её слушала. Гораздо больше женщину волновало, где бабушка берёт воду для кофе.
   -- Из колодца берём, откуда ж ещё.
   -- Из грязного колодца? -- ужаснулась Повилика, отодвигая от себя чашку.
   -- Почему из грязного? Из чистого. Никто пока не отравился, -- обиделась бабушка.
   -- Ну и в дыру мы попали, аквалибре пирамидон. Ни водопровода, ни электричества... -- сказал мужчина. Он уже закончил свой телефонный разговор. -- И автомобильного механика сегодня не дождаться. Очень далеко ехать, говорят.
   -- Вы нам с Дормидонтом позволите у вас переночевать? -- жалким голосом попросила Повилика.
   -- Ну что ж поделаешь, оставайтесь, -- неохотно разрешила бабушка.
   -- Спасибо! Ох, как я устала...-- вздохнула женщина. -- С моими-то происхождением и воспитанием быть в этой профессии.
   Она низко опустила голову, и в её фиолетовой причёске сразу стал заметен серенький пробор.
   -- А кем вы работаете? -- спросила Настя.
   -- Я, милая, овечек стригу. Рыжих, чёрненьких, светленьких.
   -- А у нас в деревне нет овец, -- удивилась Настя.
   Загадочно улыбнувшись, Повилика раскрыла свою большую сумку и показала связку длинных кос -- всех цветов и размеров.
   -- Их везде немало, этих овечек, -- ласково сказала она.
   -- Где тут у вас клуб? Мне надо объявление повесить. -- Дормидонт расправил рулон бумаги. "Длинные косы. Покупаем", -- прочитала на нём Настя.
   Столичные гости оказались скупщиками волос. Они ездили по небогатым деревням, платили девушкам и молодым женщинам за отрезанные косы, потом везли товар в Санкт-Петербург. Там из него делали дорогие шиньоны и накладки.
   -- Мы, между прочим, поставщики императорского двора, -- сообщил Дормидонт значительно, словно речь шла о государственной тайне.
   Он вытащил из кармана бумажник с деньгами, поцеловал его, спрятал обратно и объяснил удивлённым хозяевам:
   -- Если двадцать раз в день его целовать, станешь миллионером. У меня двое знакомых так разбогатели.
   Теперь в наступившей тишине было слышно только стрекотанье генератора из сарайчика.
   -- Настён... выключи-ка генератор, -- попросила бабушка.
   -- Нет-нет, не выключайте, там моя электрическая щётка подзаряжается! -- вмешалась гостья.
   Бабушка поджала губы. Где это видано, чтобы генератор ради зубной щётки гоняли? Странные люди в дом пожаловали. Дормидонт этот -- снова достал свой бумажник, целует его. И женщина с ним, фиолетовая... Ну разве бывают такие имена -- Повилика? Это же название сорняка! Без корней и листьев, обвивается эта самая повилика своими бесцветными стеблями-нитями вокруг хороших растений, присосками в них впивается, ворует жизненные соки. Очень злостный вьюн. Так просто от него не избавишься.
  

* * *

  
   Вечером Настя выступала в деревенском клубе. Она заметила в зале несколько небрежно обкромсанных Повиликой девичьих головок. Лица девушек были грустны. Как ободрить подруг? -- Настя запела, стараясь вложить в своё выступление уверенность и надежду.
  
   Берёзовый лес и кусты у ручья,
   Забор и узорный венец.
   Вся эта земля -- неужели ничья,
   Забытой тропинки конец?
  
   Но мне говорили и бабка, и дед,
   И говорил мне отец,
   Что родиной звали они много лет
   И лес, и старинный венец.
  
   На крыльях окрепших высоко взлечу,
   Я буду парить в синеве,
   На эти места насмотреться хочу,
   Чтоб снова вернуть их себе.
  
   Здесь, нашего рода исполнив закон,
   Гнездо я совью по весне,
   Так делали предки мои испокон,
   А значит, положено мне.
  
   И детям скажу, что прекраснее нет,
   Земли, где ручей и венец.
   Так мне говорили и бабка, и дед,
   И так говорил мне отец.
  
   Городские так петь не умеют. Девочка пела сердцем, чувствуя за собой родные просторы. Пусть слова и мелодия были незамысловатыми, зато их подарила Насте сама природа. И от её песни у людей радость в глазах появилась, а печаль сразу стала светлой.
   Даже Повилика, заскочившая в клуб, чтобы снять своё ставшее ненужным объявление, задержалась в дверях. Одну минуту постояла, другую, и так -- до окончания Настиного выступления. Она не радовалась песне. Наоборот, прикусила губу от раздражения: почему какая-то деревенщина обладает таким прекрасным голосом, а не она, Повилика?
   После концерта односельчане стали благодарить Настю.
   -- Спасибо тебе, наше солнышко!
   -- Соловушка!
   К девочке подошёл сосед.
   -- Настён, я юность свою вспоминал, пока ты пела, и так хорошо мне сделалось, -- сказал старик растроганно. -- Тебя, наверное, жар-птица крылом коснулась. Ты неси этот свет дальше, береги его.
   -- Жар-птица? -- недоверчиво засмеялась Настя.
   -- Я мальчишкой был, когда от стариков слышал -- не будет нашей земле конца, пока жар-птица над нею летает и избранных своим крылом касается.
   -- Это ж в сказке, -- улыбнулась Настя.
   -- Так, может, мы в сказке живём? -- с деланной наивностью спросил дед.
   Повилика тоже захотела поговорить с девочкой -- наедине, без свидетелей. Когда они с Настей шли домой, она неожиданно приобняла её.
   -- Знаешь, что? А давай дружить!
   Настя растерялась. У неё все подружки были ровесницами, а тут -- столичная взрослая гостья. Что нашла она в деревенской девочке? Но дружба -- хорошее слово, отвергать нельзя. И, поколебавшись, Настя доверчиво вложила свою ладонь в протянутую ей руку.
   -- Голосок у тебя, Настенька, приятный, но, уж поверь мне, ничего особенного в нём нет... Хочешь настоящие голоса послушать? Я тебя в Петербург приглашу, в оперу, -- пообещала Повилика.
   Дома она ласково потеребила Настину косу, приподняла её -- тяжёлая! -- и спросила, не хочет ли девочка постричься. Стрижки сейчас в моде, а они с Дормидонтом неплохо заплатят -- как раз на дорогу до столицы Насте хватит.
   -- Ну что, давай? Пока бабушки нет?
   Настя хотела ответить "нет", но подумала о Петербурге, об опере...
   -- Почему бы и не постричься! -- с деланной храбростью сказала она. -- Да и надоели мне длинные волосы. Расчёсываешь, расчёсываешь каждое утро. После мытья, так вообще -- мучение. В общем, стригите, пока я не передумала!
   -- Для тебя я особенно постараюсь, -- заверила Повилика.
   Она быстро достала из кармана свои остро наточенные ножницы, усадила Настю на табуретку и ловкими движениями -- чик-чик! -- срезала девичью красу почти под корень.
   Подойдя к зеркалу, женщина задумчиво приложила косу к своей фиолетовой голове.
   -- Будет очень даже славно, -- пообещала она то ли Насте, то ли самой себе.
   Вернувшаяся с работы бабушка схватилась за сердце. Вроде её девочка, а вроде и не её -- зверёк какой-то, обкромсанные волосы во все стороны торчат.
   -- Настёна, кто с тобой это сотворил?
   Ответ был очевиден -- Повилика в тот момент как раз убирала отрезанную косу в свою сумку.
   -- Красота, правда? -- улыбнулась женщина. -- Когда с этой стрижкой наша Настя по Невскому пойдёт, никто и не догадается, что она из деревни.
   Бабушка очень рассердилась.
   -- Ну вот что, дорогая гостья... Давай-ка, съезжай отсюда! И Пирамидона Ивановича своего не забудь.
   -- Я вас умоляю, не гоните нас на ночь глядя, -- побледнела Повилика. -- Я простужусь. У меня здоровье слабое.
   И Настя бросилась к бабушке.
   -- Бабуль! Оставь их, пожалуйста! Вот, Повилика мне заплатила.
   На тяжёлой десятирублёвке с серебряным ободком были профиль и пышная причёска императрицы Анастасии Александровны.
   Бабушка отвернулась от денег.
   -- Не рада я такому заработку.
   Но Повилику с Дормидонтом она всё-таки не выгнала, разрешила им остаться до утра.
   Вечерело. Солнце ушло к западным тучам, которые стали сначала красными, потом потемнели вместе с небом. На землю спустилась ночь с её холодными красками: серой -- для елей, чёрно-фиолетовой -- для сосен, плотной кромкой окруживших деревню.
   Бабушка зашла в Настину спаленку.
   -- Бабуль, а Повилика теперь моя подруга!
   Старушка усмехнулась, покачала головой.
   -- За одну минуту друзьями не становятся. Как дерево долго из семечка растёт, так и дружба годами создаётся. Настоящая подруга так с тобой не поступила бы.
   -- Это всего лишь волосы, -- утешила её, а заодно и себя, Настя. -- Они скоро отрастут, вот увидишь. Буду их по утрам расчёсывать: "расти коса до пояса, не вырони ни волоса!" -- как ты всегда говорила.
   -- Недосмотрела я за тобой, Настён! -- Старушка вытерла набежавшие слёзы. -- Эх, были бы твои родители живы...
   Внучка порывисто обняла её.
   -- Прости меня, бабуль!
   -- Ничего, переживём и эту беду...-- Бабушка погладила Настю по стриженой голове. -- Зато у тебя голос есть. Его уж точно никто не отнимет.
   -- Да нет ничего особенного в моём голосе!
   -- Это кто ж говорит? Не она ли? -- бабушка с подозрением кивнула на дверь, за которой укладывалась спать Повилика.
   -- Нет, я сама это иногда думаю, -- испугалась за свою новую подругу Настя. -- А вот сосед наш такое сказал сегодня, не поверишь...
   Девочка засмеялась, припоминая слова старика.
   -- Сказал, что меня сама жар-птица крылом коснулась!
   -- А может, и вправду коснулась. Кто в сказке живёт, тот поймёт... -- серьёзно заметила бабушка. -- Была с тобой история -- ты совсем маленькой со двора убежала. Нашли тебя на поляне. Ты сказала, что с солнышком там играла. Вскоре после того случая и голосок твой прорезался и народ заговорил, что певунья в нашей деревне родилась.
   -- Совсем не помню этого.
   -- Ну ладно, спи, -- бабушка перекрестила уголок Настиной подушки и, выходя из комнаты, потушила свет.
   Ничто не нарушало теперь первозданные тишину и темень. Лишь пронёсся далеко за лесом поезд в Санкт-Петербург, да в соседском доме, как большая цикада, застрекотал генератор, замигал полуночный экран.
   Настя -- стриженая голова на белой подушке -- крепко заснула, обнимая своих Шуню и Машуню. Ей приснился бледный сорняк без листьев. Слабый с виду, но цепкий, он обвился вокруг её ног, рук.
   -- Ой!
   Девочка испуганно раскрыла глаза. На её кровати сидела Повилика. В свете луны бледное лицо женщины показалось едва знакомым. Повилика держала в руках Шуню с Машуней и с интересом их рассматривала.
   -- Тш-ш, -- гостья приложила палец к Настиным губам. -- Мы с тобой ведь подруги?
   -- Подруги, -- оробев, тихо подтвердила девочка.
   -- У меня к тебе предложение, Настенька, -- вкрадчиво прошептала Повилика. -- Ты продай мне свой голос. Ну, сама посуди, зачем он тебе здесь? А я ему в столице найду применение.
   Настя опешила.
   -- Как можно голос продать?
   -- Всё на свете продаётся, -- усмехнулась Повилика. -- Если, конечно, о цене договоримся. Насчёт оплаты не сомневайся, я -- дама обеспеченная.
   Настя, хоть и была спросонья, замотала головой.
   -- У таких вещей цены не бывает.
   -- Эх ты, -- обиженно махнула рукой Повилика. -- А я-то верила в дружбу...
   Её странным словам не было объяснения. Новая подруга всё меньше нравилась Насте, она пугала её. Как закончить эту непонятную игру?
   -- Вот вы сами попробуйте забрать. У вас ничего не получится.
   -- За сколько? -- деловито спросила женщина.
   -- Да за сколько вам не жалко, -- махнула рукой Настя. Хоть бы Повилика поскорее вышла из комнаты!
   -- Ну вот и договорились. Спокойной ночи, Настенька, -- женщина наклонилась к ней, поцеловала в лоб...
   Наутро гости исчезли так же неожиданно, как появились.
   -- Бесстыдники, даже за бензин не заплатили для генератора, -- сказала бабушка, входя в Настину комнатку. С улицы послышался шум отъезжающей машины.
   Настя вскочила с постели, бросилась к окну.
   -- Почему Повилика со мной не попрощалась?
   Она хотела крикнуть, но только шёпот у нее получился, а на пол с одеяла соскользнула потемневшая от старости копеечка. Девочка всё поняла и заплакала.
   Бродит она теперь по лесной дорожке грустная. С прежним голосом, даже когда Настя молчала, словно колокольчик звенел внутри, а теперь пустота на душе. И знакомый чибис, выделывающий забавные пируэты, её не радует.
   -- Прости. Я свой голос за копеечку отдала.
   Едва она это произнесла, солнце заметалось среди верхушек сосен. Настя прикрыла глаза рукой, чтобы не ослепнуть -- не солнце это было, а сгусток света в форме птицы.
   Перья у птицы оказались всех оттенков пламени: жёлтые, красно-коричневые, оранжевые, раскалённо-белые с синим на кончиках. Жар играл ими, меняя цвет. "Это же мой сон про поющую радугу!" -- вспомнила Настя. Такая встреча уже случалась в её жизни.
   Огненная птица несколько раз приоткрыла клюв, словно высказывая свою обиду, и взмахнула крыльями.
   -- Погоди! -- взмолилась девочка.
   Нет, улетело чудо, опалив листочки на соседней берёзе.
  
   Недели, месяцы прошли, а голос так и не вернулся. "Эх, Настя-ненастье... То одна напасть, то другая", -- переживала бабушка. К кому только они ни обращались. Врач болезней не нашла. Полицейский пристав из волостного центра приезжал. Недоволен был, что зря его побеспокоили.
   -- Гм-гм... Как можно голос украсть?
   Батюшка в церкви погладил Настю по голове.
   -- Ты приходи, как прежде.
   А больше ничего не сказал.
   Наступила и закончилась зима. Когда последний снег растаял и тепло установилось, Настя с бабушкой стали сажать картошку. Ростки картофельных клубней были длинными и бледными.
   -- Бабуль, может, письмо написать этой Повилике?
   -- Такие люди сами ничего не возвращают, -- вздохнула бабушка. -- Но что-то мне подсказывает -- не удержит она твой голос. Не по размеру ей покупка обманная.
   -- А бывает ли, что жар-птица чибисом оборачивается?
   И Настя рассказала про чудо, случившееся с ней в лесу. Бабушка задумалась.
   -- Наверное, этот свет показывался тебе в облике простой птички, чтобы не напугать тебя. Ведь твоя душа только созревала, чтобы с большим даром справиться.
   -- Ну вот, не справилась... -- низко опустив голову, прошептала девочка. -- Не оценила я подарок.
  

* * *

  
   Огромная страна собралась праздновать юбилей царской династии. Целых триста лет одна и та же семья правила Россией. В деревенском клубе развесили парадные портреты монархов: от старых, где на царских головах красовалась отороченная мехом шапка Мономаха с золотым крестом, до самых современных, где императрица Анастасия Александровна была изображена с изящной короной.
   Народ предвкушал фейерверки и гуляния, а Русские Сети начали показывать соревнование народных талантов за честь выступить в столице перед Её Величеством. Танцоры, певцы, фокусники, комедианты, дрессировщики из самых дальних уголков империи удивляли зрителей своими необыкновенными выступлениями и в одночасье становились знаменитыми.
   Попала на конкурс и Повилика. Песню она спела бездушную, но всё-таки прошла во второй тур, и вскоре все пятьсот восемьдесят миллионов пользователей Русских Сетей знали восходящую звезду в лицо.
   Люди начали покупать билеты на её концерты. Какой успех! Продюсер певицы Дормидонт от больших денег совсем помешался -- приобрёл себе дюжину ярких клетчатых костюмов и без конца целовал свой бумажник, не стесняясь телевизионных камер. А Настя глядела на экран сквозь слёзы: коварная Повилика не только голос её присвоила, но и косу её нацепила.
   Второй тур конкурса девочка не успела посмотреть -- бабушка попала в больницу. На телевизор бензина теперь не хватало... Оказаться бы Насте в приюте, да спасибо односельчанам -- позаботились. Многие переживали за сироту. Вроде бы, подумаешь, большое дело -- девчонка соловьём в клубе заливалась. Но, оказывается, её пение воздух очищало и сердца людские.
   Настя очень ждала бабушку и надеялась, что жизнь наладится. Играя с Шуней и Машуней, она часто посылала их в Петербург.
   -- Вы же мои друзья, помогите мне!
   Но игра есть игра, и сиденье скорого поезда, на котором тряпочные куколки мчались в столицу спасать её голос, снова становилось диваном.
  

* * *

  
   -- Вот вы спите, а я тут всё охраняю. И в таких местах, между прочим, бываю, такие разговоры слышу!
   Дома никого нет -- Настя в школе. Кто так громко разговаривает? Да это куколка День-Ночь!
   -- Две таких ночи раз в сто лет бывают. Любая игрушка ожить сможет. Только надо волшебное слово знать. Я его вам сейчас скажу, -- пообещала День-Ночь и вдруг повернулась к Шуне и Машуне своей тёмной стороной: -- А может, и не скажу! Или скажу?
   Шуня и Машуня от удивления только рты открыли -- разговаривать-то они не умели.
   -- Разделить вас, кстати, нетрудно, -- продолжила День-Ночь. -- Ох, да что это я так вредничаю... Скажу? Не скажу? -- посмеиваясь, снова завертелась она перед Шуней и Машуней.
   Но, когда стемнело, всё-таки прошептала Шуне заветное слово.
   -- Ты пойдешь с нами Настин голос спасать? -- сразу спросил он её.
   -- Я?! А дом на кого будет оставлен? -- возмутилась День-Ночь.
   Ранним утром Шуня с Машуней выбрались на крыльцо. Им предстояло преодолеть немало вёрст до столицы.
   -- Ой, пропадём! -- разволновалась Машуня. В её потайном кармашке лежала та самая копеечка Повилики.
   Они побежали к полустанку, да заблудились в траве. Зайца вспугнули -- тот подпрыгнул, и куколки со страху вцепились в его шерсть. Заяц помчался по полю, его заметил паривший в небе стервятник. Он схватил, но не зайца, а Шуню с Машуней, поднял их высоко-высоко.
   -- Шуня, вон там вижу полустанок! -- закричала Машуня.
   Стервятник разобрался, что добыча несъедобная. Упали Шуня с Машуней в маленький, но быстрый ручей...
   Поезд остановился на полустанке всего на две минуты, чтобы взять немногочисленных пассажиров. Среди них оказались две мокрых куколки, которые, помогая друг другу, вскарабкались на подножку. В вагоне Шуня с Машуней устроились под сиденьем, прямо за ногами пассажиров. Там фантики красивые валялись и брошенный кем-то журнал "Нива". Сквозняк его страницы перелистывал, картинки показывал. Но виды в окне были ещё интереснее.
   Поезд долго ехал мимо лесов и холмов, вдоль полноводной реки, по которой плыли баржи и теплоходы. Какая бескрайняя страна! Потом Шуня заметил, что зданий по краям железной дороги становится всё больше, и всё теснее они стоят. Поезд прибыл в Петербург.
   Страшно было пробираться сквозь вокзальную толпу. Мимо двигались чужие ноги, собачьи лапы, сумки на колёсиках, чемоданы... В такой неразберихе не то что куклы -- люди теряют друг друга. Но Шуня и Машуня крепко держались за руки.
   В метро на станции с позолоченными коронами парочка проскользнула под турникетом. Дежурная их заметила и засвистела в свисток. Кубарем скатились они по панели эскалатора. "Господа, кто там игрушки сверху бросает?" -- раздался сердитый окрик.
   А на перроне случилась беда -- Машуня провалилась в щель между поездом и платформой и повисла над путями.
   -- Шуня, разожмём руки! -- пискнула она. -- Хоть ты невредимым останешься.
   -- Я тебя удержу, -- упрямо ответил Шуня.
   Входивший в вагон пассажир поднял кукол.
   -- Спасибочки! -- сказала ему Машуня.
   Не поверив своим ушам, он покрутил находку в руке: взять с собой? -- но потом вспомнил, что в игрушки давно перестал играть, и положил кукол на свободное сиденье.
   Шуня с Машуней выскочили на станции "Марсово поле". По улице мчался поток машин, и Шуня потащил Машуню к светящимся полоскам "зебры". При их появлении автомобили резко затормозили. Водители терпеливо ждали, пока куколки перейдут дорогу. Ведь они -- тоже пешеходы.
   У входа в концертный зал было светло от прожекторов. Телеоператоры и фотографы с большими камерами, корреспонденты с мохнатыми микрофонами толкались у ковровой дорожки, по которой вереницей шли к парадному подъезду разные знаменитости. Журналисты соревновались, кто интереснее расскажет про приглашенных Её Величеством гостей.
   Толпа разразилась радостными возгласами и почтительно притихла: сквозь людской коридор шествовала сама императрица с внуком. За ними следовали несколько придворных. Машуня храбро потянула Шуню вперёд, они вцепились в подол длинного платья одной красивой дамы из свиты и прямо на этом подоле въехали внутрь здания.
   Там куколки побежали по коридору.
   -- Аквалибре пирамидон! -- послышался из-за приоткрытой двери знакомый голос.
   Это в гримёрной комнате Дормидонт помогал Повилике наряжаться перед концертом. Она уже облачилась в костюм жар-птицы с перьями и блёстками. Оставалось прицепить косу. Но Настина коса, которую для выступления выкрасили в ярко-красный цвет, упрямо отстёгивалась от головы. Певица нервничала: почему ни коса, ни голос деревенской девчонки не хотят принадлежать ей? Выступая, она едва справлялась с мощью этого нового голоса и напоминала себе неумелого велосипедиста, которому на велосипед поставили движок от большой машины.
   -- Повилика, верни, что обманом присвоила! -- вдруг донеслось до её ушей.
   -- Ты слышал? Или мне показалось? -- спросила она у Дормидонта.
   -- Верни, что тебе не принадлежит! -- снова пискнул голосок.
   Прямо под стул, на котором сидела женщина, покатилась тёмная монетка. Повилика закричала, поджимая ноги, словно маленькая копейка могла причинить ей вред. И тут она заметила Настиных кукол.
   -- Кто-то хочет сорвать моё выступление!
   Резвые куколки бросились за диван. Чтобы дотянуться до них, Дормидонт встал на четвереньки, улёгся на пол. Шуне и Машуне пора было убегать из гримёрки, но тела больше не слушались их. Не предупредила коварная День-Ночь, что не всё время они смогут прыгать и бегать, как живые.
   Шуня с Машуней оказались в руках у Дормидонта. Мужчина подёргал их так и этак.
   -- Крепко сшиты! -- и... разорвал напополам.
   -- Ну вот, больше не о чем волноваться. Уборщица подберёт, -- с этими словами он вышвырнул куколок из гримёрки и запер дверь.
   Бедные Шуня и Машуня.... Всю жизнь друг друга за руки держали. Страшно им теперь быть порознь.
   Так и валялись они в коридоре, пока на них не упал взгляд одного мальчика. Его звали Алёшей. У него были внимательные глаза и вихор на макушке. Он и бабушка как раз направлялись в соседнюю гримёрную комнату, чтобы перед представлением познакомиться там с одной необыкновенной дрессированной собачкой, которая вместе с хозяином выступала на смотре талантов.
   -- Смотри, ничья кукла валяется! -- Алёша протянул бабушке Шуню.
   -- И другая! -- мальчик наклонился за Машуней.
   Дома у него имелись разные игрушки, а таких куколок не было. Пусть и потрёпанные, они ему очень понравились.
   -- Какие прелестные поделки! С большой любовью пошиты, -- заметила бабушка. -- Посмотри-ка, они, похоже, раньше были вместе.
   -- Я их соединю дома!
   -- Нет, Алексей, оставь, где нашёл. Кто-то ищет сейчас этих кукол.
   -- Как же я их тут брошу? Надо хозяина разыскать, -- рассудил мальчик.
   -- Ты прав, -- не сразу согласилась бабушка и подумала при этом: "Неплохой государь из него получится".
   Начался концерт. Его вёл знаменитый месье Браумель.
   -- Поприветствуем восходящи звезду! У неё теперь нови имя -- Жар-птица!
   На сцену вышла разряженная в пух и прах Повилика. Она церемонно поклонилась в сторону императорской ложи.
   -- Скажите, где ви научились так замечательно петь? -- спросил её месье Браумель.
   -- О, господа, вы не поверите... -- закатила глаза певица, унимая нервную дрожь. -- Я была ребёнком, когда сбежала в лес... то есть в парк, леса-то у нас рядом не было...
   И дальше она слово в слово пересказала подслушанную историю про упавшее на поляну Настино солнышко.
   -- Я свою ручную жар-птичку прямо с ладони кормлю. Это очень волнительно, полный восторг!
   Заиграл оркестр. Повилика успела взять всего две ноты, когда с центральной люстры слетел огонёк. Ожившее пламя обернулось рассерженной огненной птицей. На мгновение ослепив всех, настоящая жар-птица облетела самозванку, клюнула её в темя и улетела сквозь стену. Зрители решили, что порхающий пучок света -- выдумка режиссёра, и зааплодировали, а побледневшая певица замолчала.
   -- Ви волнуетесь? -- спросил ведущий, который сам был сильно напуган. Ведь никаких огненных птиц в программе концерта не значилось.
   Покачав головой, Повилика попросила музыкантов начать снова, но вместо пения у неё вышло кудахтанье.
   -- Я не в форме сейчас... Простудилась, наверное. У вас тут ужасные сквозняки. Кха-кха-кудах... -- притворно покашляла певица. Её брови и ресницы порыжели от огня, перья на костюме обгорели.
   -- Палёной курицей пахнет! -- Повилика потянула носом воздух, понюхала свой рукав. -- Или это от меня?
   Она больше не владела собой. Подобрав отстегнувшуюся косу, звезда побежала со сцены, но запуталась в наряде и свалилась в оркестровую яму. Судя по шуму, Повилика упала на барабан и на барабанщика. Какой позор, да вдобавок перед царской семьёй!
  

* * *

  
   Насте приснились родители. Она видела их со спины. Они уходили по незнакомой дороге. Оба были одеты, как на любимой фотографии, отец -- в клетчатой рубашке, мама -- в сарафанчике.
   Такая тоска её охватила: даже не обернутся! Словно догадавшись, они остановились, нежно посмотрели на дочку: "Просыпайся скорее, Настён", -- и пошли дальше, становясь всё меньше, пока в дальней дымке не сделались похожими на пропавших Шуню с Машуней.
   Утром Настя сразу поняла, что наступающий день -- счастливый. Внутри у неё всё задрожало от радостного предчувствия, и это предчувствие не обмануло.
   -- Бабушку выписали из больницы! -- вместо шёпота звонко так получилось.
   Хорошие вести быстро понеслись по деревне.
   Вернувшись, Настина бабушка сразу начала наводить порядок в доме. Её взгляд упал на куклу День-Ночь. "Не годится, чтоб игрушка с таким личиком была". И, надев очки, бабушка перешила куколку.
  
   Стали жить дальше. Настя послала свою "Песню чибиса" на конкурс, получила главный приз. Приезжала киногруппа, сняла фильм про талантливую девочку из далёкой лесной деревушки.
   А Алексей выполнил своё обещание, разместив в Русских Сетях объявление о находке. Многие откликнулись, но никто не смог правильно ответить на его вопросы про куколок. Только Настя написала, что у Машуни есть потайной кармашек, на котором вышита буква "А".
   "Ты сможешь приехать в Петербург?" -- сразу спросил Алёша.
   "Мы с бабушкой как раз туда собираемся за призом", -- ответила Настя. Вот чудеса -- её куклы в самой столице оказались! Она и не подозревала, что разговаривает с царевичем. Лишь когда он пригласил её в гости, всё стало очевидным.
   Алёша повёл бабушку и внучку по залам дворца. Про красоту этого здания много сказано и написано, но в тот день главное сияние шло не от царских богатств. Героями дня стали отмытые и заштопанные Шуня с Машуней. И их хозяйка -- скромная деревенская девочка Настя. И её бабушка в своём лучшем платье.
   Алексей, хоть и ровесник, оказался ниже Насти на полголовы -- мальчишки всегда медленнее растут.
   В одном из залов стояло старинное пианино. Царевич поднял крышку, взял несколько аккордов. Он сам только учился игре, и не на обычном инструменте, а на электронном, но пообещал немного подыграть, если Настя споёт.
   Эхо разлетелось под дворцовыми сводами -- Настин голос снова был с девочкой. Так он ещё никогда не звучал ни в лесу, ни в клубе. Когда она закончила, неожиданно раздались аплодисменты и из соседнего зала вышла сама императрица.
   -- Ну, здравствуй, тёзка. Алёша только про тебя и говорит, -- сказала она, будто не замечая, как покраснел внук.
   Анастасия Александровна познакомилась с бабушкой.
   -- Настин талант нам всем нужен, -- сказала она ей. -- Девочке будет предложено учиться в столице за государственный счёт.
   И тут в разговор неожиданно вступила сама Настя.
   -- Ваше Величество, спасибо. Я обязательно приеду... через несколько лет. Мне надо дома... ещё сил поднабраться.
   К удивлению многих, она вернулась в деревню. Жизнь её идёт по-прежнему: школа, подруги, клуб, хор. Шуня с Машуней снова сидят на Настиной кровати. Они вспоминают недавние приключения и жалеют, что не могут рассказать о них своей хозяйке.
   А она больше не боится гудящей радуги, которая пугала её ночами. Настя почти подчинила её собственной песне. Девочка, как и раньше, ходит на свою полянку. Волшебная птица не появляется перед ней, но Настя чувствует, что её здесь по-прежнему любят. Иначе как объяснить отсветы, непонятно отчего вдруг блеснувшие, и сонм зайцев солнечных, пронёсшихся по стволам, и шум невидимых крыльев над головой?
   Алёша пишет ей каждый день. Кто знает, может, станет Настёна хозяйкой балов в огромном дворце. В сказках часто случается, что принц или царевич женится на прекрасной девице. Но до этого должно пройти немало времени -- настоящая любовь, как и дружба, не терпит спешки и громких слов.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  


Популярное на LitNet.com С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис) Ю.Васильева "По ту сторону Стикса"(Антиутопия) Н.Зика "Портал на тот свет"(Любовное фэнтези) Е.Шторм "Сильнее меня"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) А.Светлый "Сфера: герой поневоле"(ЛитРПГ) С.Елена "Первая ночь для дракона"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Емельянов "Тайный паладин"(Уся (Wuxia)) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"