Через несколько дней в газетах появился некролог: в больнице св. Анны в четыре утра скончался сэр Роджер Холлендер. Тогда же Андрэ узнала, что согласно завещанию Энжел Хилл отходил графу Уэнтворту, за смертью которого перешел по завещанию последнего к Элен Камминг, вернувшейся из Италии, чтобы присутствовать на судебном процессе над матерью и быть с нею. Она наняла лучших адвокатов, но леди Камминг больше ничего не хотела, она перестала бороться. На суде она послушно и обстоятельно отвечала на вопросы судьи, рассказала, как и за что убила Донну и безучастно выслушала приговор.
Андрэ вызвали в суд как свидетеля, куда в качестве таковых была так же вызвана прислуга Энжел Хилла и инспектор Бейли, но Рейвора не было. Ни Бейли, ни Коско не смогли вразумительно ответить где он.
--
Рейвор уехал через час после того, как вы покинули Энжел Хилл, - сказал Коско, озадаченно наморщив лоб. Он до сих пор переживал самоубийство графа Уэнтворта. - Я полагаю, он сорвался, чтобы быть возле сэра Холлендера.
--
Нет, его не было в больнице, хотя старшая медсестра утверждала, что видела его в день моего возвращения из Энжел Хилла. Она утверждала, что он всю ночь просидел у постели сэра Холлендера, а под утро внезапно исчез, никого из медперсонала не предупредив.
--
Вы уверены, что после этого он не приходил в больницу?
--
Уверена, потому что я каждый день навещала сэра Холендера.
--
Не переживайте о нем, - утешал ее инспектор Бейли, когда они сидели в каком-то пабе через три дня после суда. Настроение у обоих было подавленное. Не далее как час назад они узнали о смерти леди Камминг в тюрьме.
--
Вам не стоит волноваться за Рейвора, мисс Тьюди, - повторил Бейли, ставя бутылку пива на стойку. - Он объявится. Вот увидите.
Они помолчали, каждый пил свое пиво.
--
Она не хотела жить. Вот и все. - Тихо проговорил Бейли, подводя итог своим мыслям.
--
Она здорово сдала в последние дни, - согласилась Андрэ. - И даже Элен ничего не могла тут поделать.
--
Давайте, мисс Тьюди, выпьем за то, чтобы души графа Уэнтворта и леди Камминг встретились на небесах.
Они стукнулись бутылками и допили их.
Энжел Хилл пустовал, очищаясь тишиной и безвременьем, а единственная наследница не торопилась стать его душой. Что ждало его: запустение и медленное разрушение, продажа с молотка за бесценок, что бы потом новые владельцы, посчитав содержание дома убыточным снесли его, построив на том месте модный укомплектованный последней техникой, пансионат; или все же новая хозяйка из Холлендеров, сумев переступить через мрачные воспоминания, станет его душой, продолжив цепь родовой памяти, бережно хранимой Энжел Хиллом?
Такими вопросами задавалась Андрэ все те три месяца, что прошли после этих событий. Впечатление от них понемногу улеглись, их участники уже вполне пришли в себя и их жизнь входила в привычную колею, чьи-то страсти поутихли и успокоились, а чьи-то, наоборот, с каждым днем крепли и набирали силу. За это время Андрэ уже научилась не искать Эрика возле себя и думать о том, что он скажет по тому или иному поводу. Первое время ей было не по себе без него. Она с трудом отвыкала, что его нет рядом и единственное лекарство, что хоть как-то помогало от тоски по нему, была работа и пусть постепенно, но она лечила.
Андрэ и предположить не могла, что ее опрометчивое бегство из Энжел Хилла и от Эрика причинит ей не просто боль, а станет катастрофой в ее жизни. Но постепенно она выправилась, приведя свою жизнь хоть в какой-то порядок, а чувства в относительное равновесие. Словом, она обрела такую стабильность, что вновь изо дня в день стремилась пустить под откос эту с трудом налаженную жизнь. Каждое утро она спрашивала себя: уверена ли она в том, что сможет после очередного удара, подняться на ноги. Но, даже зная, чем может за это поплатиться все равно, раз за разом, возобновляла свои поиски.
Андрэ много слышала о том, что становится легче, когда кому-то выговариваешься. Как следует подумав по этому поводу, она решила, что, во-первых, совсем не горит желанием выглядеть в глазах кого бы то ни было жалкой идиоткой, упустившей свое счастье. А во-вторых, не потерпела бы в своих отношениях с Эриком присутствия третьего, потому что рассказать о себе, значит впустить в свою душу постороннего, в душу, которая уже не принадлежит тебе.
Искать Эрика она начала сразу же, как только поняла, что жить без него просто немыслимо, но он как в воду канул. Андрэ не отступала и вскоре поиски стали смыслом ее существования. Если она оступиться то, что будет с ней дальше? Быть без него? Невозможно. И каждый день она начинала и заканчивала поисками Рейвора.
Ни в один из знатных домов на службу он не поступал. На ее вопрос обращался ли к ним с просьбой о месте дворецкого Эрик Рейвор, ей с сожалением отвечали отрицательно, тут же задавая встречный вопрос: не могла бы она порекомендовать Рейвору службу в их доме. Андрэ ничего не обещала, ломая голову, куда он мог запропаститься. Вскоре ей пришлось смириться с единственным приемлемым и разумным ответом на этот вопрос: Рейвор вообще покинул Англию. Но этот ответ тянул за собой ряд других вопросов: куда? зачем? и почему?
Ей казалось, что тогда в Энжел Хилле он прекрасно понял ее состояние и согласился не торопить ее, подождать, чтобы они вместе могли начать все сначала. Получалось, что, в отличие от нее, желание начать все с начала, у него попросту пропало. Ей же потребовалось слишком мало времени, чтобы понять, что Эрик самое необычайное и важное, что у нее было. И чем дальше отодвигались события в Энжел Хилле, тем ярче и дороже становились воспоминания о нем. Она искала его, хотя бы для того, что бы услышать "нет". Она не переставала искать, перебрав множество вариантов того на какой край света он мог податься. Чертов Рейвор! Она не верила, что он не смог справиться со всем этим. Скорее всего, он нашел в себе силы строить свое будущее без нее. Он смог, она - нет. Он исчез оставив ей крохотную надежду на это будущее, да и то она, эта кроха исчезла, таяла с каждым днем.
Андрэ стукнула по рулю. Она возвращалась с места преступления, на осмотр которого ушло полдня. Подошло время ланча, и когда Андрэ сбросила очередной звонок Майкла, то ясно поняла, что не хочет возвращаться в управление. День выдался по-осеннему дождливый с мелким сеющим дождем, асфальтированная дорога стала темно глянцевой отражающей автомобильные и рекламные огни, а редкие жухлые листья, что еще оставались на голых ветвях деревьев наводили тоску. Андрэ посмотрела на горящую вывеску кафе напротив полицейского участка в виде красного неонового пончика Джоэля в поварском колпаке, жизнерадостно подмигивавшим круглым глазом.
Было время и они с Майклом частенько туда наведывались, но после возвращения из Энжел Хилла Андрэ в это кафе больше не заглядывала. Сейчас она решила изменить своей привычке, так как в "Тесее" рисковала столкнуться с Майклом, который уже достал ее своими звонками. Еще раз, взглянув на жизнерадостный пончик Джоэля, Андрэ решительно свернула к бровке тротуара, припарковалась и отстегнув ремень безопасности, выбралась из машины. Быстро пробежав под дождем, больше похожим на водяную пыль, она забежала под надежное укрытие кафе.
Оглядевшись, сняла плащ, кинув его на стул у одного из столиков и устроилась за ним. В кафе Джоэля за то время, когда она с Майклом приходила сюда в последний раз, многое изменилось. Стало уютнее что ли, но вникать в то, что же именно здесь изменилось, ей не хотелось, да и времени не было. Андрэ просто порадовалась, что в кафе мало народа, и что могла претендовать на весь столик, не деля его с случайным соседом. Стряхнув с серой юбки капли дождя, Андрэ взялась за меню. Что еще Джоэль мог предложить новенького кроме своих прожаренных масленых пончиков? В сумочке заиграл релангтон сотового, кто-то прислал эсэмэску. Конечно же это был Майкл, просивший ее перезвонить ему. Они с ним договорились, что он сбрасывает эсэмэску в том случае, если было что-то новое о Рейворе и тогда Андрэ тут же перезванивает ему сама. Но сейчас она вдруг почувствовала странное равнодушие. Ей не хотелось знать, что же Майкл откопал об Эрике, потому что он ничего не откопал, а она уже устала от неопределенности, от всех этих "вероятно", "возможно", "может быть". "Может не отвечать?" - подумала она, звоня Майклу.
--
Майкл? Был звонок?
--
Ну, был... - неохотно отозвался Майкл.
--
Помоги мне боже! Я тебя сейчас придушу...
--
Да ладно тебе! - пропыхтел Майкл. - Было бы что рассказывать... Короче, парень как съехал с того адреса на который мы вышли, так больше нигде не объявлялся. Похоже ты права. Твой Рейвор вообще свалил из Англии.
--
Зачем тогда эсэмэску шлешь?
--
Шеф приказал срочно принести ему бумаг по делу Джерико, а я до тебя дозвониться не могу. - Помолчав, он сказал: - Не расстраивайся, придумаем что-нибудь. Зря ты не хочешь рассказать о его скрытых приметах, родинках на теле, шрамах, тату или пирсинг в пикантном месте...
--
Ну ты...
--
Ладно... чего сразу заводишься... - с вялой покладистостью пробурчал Майкл. - Не кипятись. Бумаги-то где, я их что-то здесь не вижу?
--
Здесь, это где? Ты что, роешься в моем столе? - едва справляясь с очередным разочарованием, с подозрением прислушивалась к его пыхтению и возне Андрэ.
--
А что прикажешь делать, если Бредстэду они потребовались срочно?
--
Сволочь! - в сердцах бросила Андрэ и спросила: - Ну и где ты их сейчас ищешь?
--
В верхнем ящике стола... чуть, что сразу сволочь... нет, что бы толком объяснить, где они есть.
--
А ты не мог время потянуть что ли?
--
Куда еще тянуть? Шеф уже третий раз заглядывал.
--
Подожди... - сказала она, потому что перед ней вдруг поставили чашечку горячего кофе и тарелку с пончиком.
--
Но я еще ничего не заказывала, - сказала она подошедшему официанту и осеклась.
--
А что ты там заказала? - заволновался Майкл, причмокивая в трубку, которую Андрэ чуть не уронила в кофе. - Я между прочим так и не пообедал...
Но Андрэ не слушала его, опустив телефон. Трудно было узнать в стоящем перед ней мачо, прежнего элегантного дворецкого. Волосы зачесаны назад, на лице чуть ли не трехдневная щетина. На серой футболке прикреплен бейджик с его именем, мятые джинсы сидят небрежно. Но все это смотрелось на нем здорово.
--
Хо! Я порнушку нашел! - раздался в трубке радостный вопль Майкла.
--
Очень смешно, - пробормотала Андрэ, порозовев и не отводя глаз от Эрика.
--
Кто это? - спросил он, взглядом показывая на трубку.
--
Майкл...
Эрик, перегнувшись через стол, громко произнес:
--
Привет, Майкл.
--
Это кто? - тут же встревожился Майкл и строго добавил: - Эй, приятель, учти, я за ней присматриваю.
--
Я Рейвор.
--
Эй! - с радостным удивлением воскликнул Майкл. - Она тебя все-таки нашла? Ну, ты даешь, старуха! Знаешь... ты вообще... Кто бы сомневался, что ты его отыщешь... Слушай, мы же тебя где только не искали... - никак не мог успокоиться Майкл к досаде Андрэ и она поспешила выключить телефон.
--
Зачем ты его выключила? Нормальный парень, я бы с ним еще пообщался... Значит ты искала меня? - вдруг спросил он, опершись двумя руками о стол и нависая над нею.
--
Твое "значит" ничего не значит, - нахмурилась Андрэ, чувствуя неловкость и понимая, что трусливо увиливает. - Я искала тебя, для того чтобы ты явился в суд по делу леди Камминг.
--
Но он уже как три месяца прошел. Зачем я им сейчас, не понимаю? - но пристально взглянув ей в лицо, улыбнулся. - Хотя нет, понимаю, - и отодвинув стул, уселся за ее столик. - Ты позволишь? Почему ты не ешь? Я принес тебе то, что ты любишь?
--
Я больше не ем пончиков, - проговорила Андрэ.
--
Могу принести тебе бифштекс с кровью. Здесь его готовят отлично.
--
Я не ем мяса, - тихо сказала она.
--
Правда? И как давно?
--
С тех пор, как уехала из Энжел Хилла. Что ты здесь делаешь?
--
Да вот, каждое утро вычисляю, кто из тех трех толстяков, что день-деньской заходят в управление полиции, твой Майкл.
--
Эрик, но почему здесь? Любая из первых семей Англии готова дать тебе место дворецкого.
--
Да, но я не нашел семьи которой мне хотелось бы служить. Но если точнее, я нашел особу, которой мечтаю служить, только она этого не хочет.
--
Я не могу позволить себе дворецкого.
--
А я и не претендую на роль дворецкого в твоей жизни. Ты же знаешь, я хочу большего.
--
Я знаю, что ты всегда хотел, чтобы я соблюдала дистанцию, - улыбнулась Андрэ.
--
Но потом этого захотела ты. Помнишь? Андрэ, я отдал свой долг сэру Холлендеру.
--
И что? Теперь ты собираешься отдать долг мне? - засмеялась она. - Но какой? Ты мне ничего не должен.
Эрик молча посмотрел на нее, потом сказал:
- Супружеский. И отдавать его я намерен всю свою жизнь. Слушай, а этот твой Майкл... у тебя с ним все-таки как? Серьезно?
- Очень. Он мой напарник.
- Вот черт! - с облегчением выдохнул Эрик, не в силах сдержать счастливую улыбку. - Вот черт! - повторил он, покачав головой.
Минуту оба молча, смотрели друг на друга не зная что сказать, потому что сказать нужно было очень много. Потом, подавшись вперед, Эрик дотронулся до ее щеки.
- Я измучился без тебя.
- Я тоже, - прошептала Андрэ.
- Я люблю тебя. Ты ведь это знаешь, да? - нежно погладил он ее по щеке с ласковой тоской.
- Да, - сказала Андрэ, глядя на него смеющимися глазами. - Полагаю, этот пончик идет вместо букета цветов, как доказательство твоей любви?
Он посмотрел на уже остывший на тарелке пончик и откинувшись на спинку стула, озадачено потер небритую щеку.
- Даже не надейся. Это была приманка, я им прикармливал тебя, чтобы ты сразу не сбежала. Не мечтай, что так будет дальше.
- Ну и ладно, - прошептала она, счастливо глядя на него.
- Тогда поехали.
- Куда?
- Ко мне.
- Почему к тебе?
- Потому что ко мне ближе. Звони Майклу или Брэдстеду, что ты не придешь сегодня на работу, - сказал он, вставая из-за стола.
Андрэ подхватила сумочку и снова взялась за телефон. Эрик прихватив ее плащ, накинул ей его на плечи, взял ее за руку и повел за собой к выходу. Пока Андрэ договаривалась с инспектором Брэдстедом, Эрик остановил такси.
Таксист, за время своей работы повидал достаточно влюбленных, что бы определять таких с первого взгляда. Самые приличные из них нетерпеливо тискались и целовались на заднем сидение, а некоторые начинали вытворять такое, что приходилось одергивать их, напоминая, где они находятся.
Но он впервые подвозил подобную пару. То, что это влюбленные он не сомневался, глаз на таких у него был наметан. Но эти даже смотреть друг на друга боялись, и таксист чувствовал нараставшее между ними напряжение, казалось, шевельнись они в сторону друг друга и последует такой взрыв неуправляемой страсти, которую не умерит его замечания и доводы, взывающие к их рассудку. Когда он остановился, приехав по названному адресу, они выскочили из машины, даже не взяв сдачу.
Едва переступив порог квартиры, они стиснули друг к друга в непрекращающемся поцелуе, в неутоленной страстной муке. Их долго сдерживаемая тоска друг по другу и жажда близости была такова, что сложно было понять, чего в ней было больше жестокости или нежности. Они просто не могли, не в состоянии были отстраниться друг от друга хоть на чуть-чуть. Черт бы побрал эту одежду! Ну, ты...
После, она уснула, а он лежал рядом и курил. Был вечер или уже ночь, не важно... но надо был встать и что-то приготовить на ужин, только двигаться не хотелось, когда она вот так лежит с боку, прижавшись к нему горячим телом. Он поймал себя на том, что беспричинно улыбается, улыбается просто потому, что ему было хорошо. Накал страсти утих, но вряд ли спал, и наступило умиротворение, не насыщение, нет, а какая-то гармония, когда ты чувствуешь сердцем что так и должно быть, а истомленная разлукой душа принимает это с жадностью и благодарностью. Эрик усмехнулся, кажется его войне, когда днем он воевал с Андрэ, а ночью сам с собой, пришел конец.
Она вдруг подняла голову с подушки и устроила ее у него на груди и кажется, снова уснула. Эрик положил ладонь на ее макушку.
--
Я-то думала, что ты и в постели соблюдаешь приличия, - прошептала она губами иссушенными стонами любви.
--
Не хочу тебя разочаровывать, родная, но в этот раз я вел себя очень сдержанно и прилично, чтобы не отпугнуть тебя.
--
Серьезно? - она подняла голову и заглянула ему в лицо.
--
Не бойся, ты скоро привыкнешь...
Он с нарастающей нежностью наблюдал, как на ее все еще сонной мордашке, появилась растерянность.
--
Да, но у меня до сих пор ноги дрожат.
--
Это хорошо, значит в ближайшие три дня ты не сбежишь от меня на свою работу.
--
Работу... - пробормотала она и повернулась к нему. - А когда ты начал работать в кафе? Я искала тебя по всем знатным домам.
--
Когда купил его.
--
Да, но где ты пропадал все это время?
--
Говорю тебе, что все время был здесь. Я кружил возле тебя, не представляя как мне быть дальше. Я обещал дать тебе время, но не собирался терять из вида. В последний вечер, возле постели сэра Холлендера, я все обдумал и решил, что устроюсь на работу недалеко от тебя. Черт, я не думал, что это станет проблемой. Как только узнавали, что я дворецкий, мне вежливо отказывали. Знаешь, как это бывает, когда говорят: "мы позвоним вам". Мне пришлось изменить имя и умолчать о месте бывшей службы. Но все места вокруг полицейского управления были заняты. Короче, мне пришлось перекупить это кафе. Джоэль теперь работает на меня, продолжает жарить свои пончики. Я каждый день видел, тебя погруженную в работу. Тебе было ни до чего. Как мне было подобраться к тебе? Я мог только ждать. Ты приходила на работу слишком рано, и слишком поздно уходила. Была ли у тебя свободной хоть минутка, чтобы подумать обо мне. Знаешь, я не был уверен даже в том, что ты вообще помнишь обо мне.
--
Господи, - Андрэ закрыла лицо руками, потом отведя их прошептала: - Лучше спроси, была ли у меня минутка подумать о чем-то другом, кроме тебя. И что ты решил?
--
Положиться на интуицию.
--
Что? - села она в постели.
--
Помнишь мы смотрели "Интуицию", вот я и решил...
--
Мне убить тебя прямо сейчас? Ты поставил на кон наше счастье? Я просто ушам своим не верю!
--
Но, я же оказался прав... - засмеялся он, притянув ее к себе. - Ты сама пришла ко мне и теперь просто обязана выйти за меня замуж.
--
И не подумаю...
--
Тебе не отвертеться. Это -- судьба.
--
Скажи мне что-нибудь такое, чтобы я поверила, что так оно и есть.
--
Тебе будет наверное интересно узнать, что Элен переехала в Энжел Хилл. Как бы то ни было, но она с достоинством выдержала скандал, поднявшийся вокруг имени Холлендеров и от отца не отреклась. Элен настоящая Холлендер. Она похоронила родителей вместе, в семейном склепе и попросила Коско остаться ее дворецким.
- Знаешь, что я хочу сделать?
- Что?
- Съездить в Энжел Хилл. Цветы в каменной вазе перед ангелом наверное увяли и засохли. Так не должно быть.