Белая Марина Степановна: другие произведения.

Поп

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  Целую каждую складочку на его лице, каждую морщинку разглаживаю поцелуем. Красивое лицо, еще безусое, но хочется стереть даже малейшие просчеты, чтобы завтра - все ахнули от красоты такой, от изящества его идеальности. Не высокомерности дутой, за которой - шиш, пустота, именно от изящества. Никак не мог взять в толк, откуда у него эта изящность, даже некоторая светскость, но всегда радовался, тихо, про себя, иначе не поймут, скажут, что загордился, а гордиться-то и не чем. Наоборот, скажут, печалиться следует, что оторвался от своего класса, от земли оторвался, от народа. Я только молчал и втихомолку радовался. Мне казалось, что эта оторванность и не оторванность вовсе, а предназначение - что ли, дар божий. Поэтому и целовал с восхищением его тонюсенькие пальчики, вызывающие музыку из небытия одним прикосновением к клавишам фортепьяно. Это фортепьяно из города привезли, специально под заказ. Больше года я на него копил, а он, неблагодарный, вида не подал, что обрадовался. Хотя я знал, что обрадовался, что подарок по душе пришелся; это все гордость в нем говорила - очень уж горделивый он был, к христианскому смирению не склонен. Около недели он на него даже не смотрел, так и стояло это фортепьяно посреди избы, нелепое и устрашающее, постепенно обрастающее грязной посудой, всякими чугуночками, кастрюльками, скляночками.
  Лишь через неделю он спохватился:
  - Что же вы за люди такие?! - и одним махом сгреб посуду на пол. А что я? Я только улыбался и тихонько радовался, чтобы он не заметил.
  И вот теперь я целую эти родные пальчики, с тоской целую, потому что понимаю: не отогреть их уже своим дыханием, не приласкать им больше ни клавиши, ни девической щеки.
  Но что это? Ресничка дернулась?..
  Нет, показалось...
  Как бы мне хотелось, что бы это веки его задрожали, занервничали, но нет - только блики свечей пляшут на лице, пляшут, беснуются, глумятся. Совести у них нет и жалости - нет, вот и насмешничают, ироды.
  Тяжело мне. Не привык еще. Да и как тут привыкнуть?.. Разве к такому можно привыкнуть? Можно умом понять, но сердцем, сердцем...
  Отворачиваюсь.
  А Ты смотришь, суровая такая, грозная, до непривычия. Осуждаешь, должно быть.
  Но разве такое возможно? Разве справедливо? Разве здесь имеется право на осуждение? Посмотри на него - прекрасного, цветущего, словно яблоня по весне, и загубленного одним неверным ударом, предательским ударом, из-под спины. Посмотри, говорю. Внимательно посмотри. Здесь имеется только жалость к его молодости и несостоявшемуся таланту. Но вижу: эта жалость Тебя не убеждает, не пробирает морозом. Не понимаю, почему: ведь Ты мать, должна понять мое родительское чувство. Нет. Только еще суровее, еще строже на каждое слово, на каждое оправдание Твой взгляд, все ближе сдвигаются ветви бровей. И у меня нет сил, нет права бороться с этой молчаливой уверенностью, спокойствием. Побежденный, измученный, склоняю голову.
  Кесарю - кесарево...
  На рассвете поднимаюсь с колен; ноги дрожат, с трудом выдерживают вес тела. Оглядываюсь на него, все еще прекрасного, с холодной, просветленной головой. Наверное, Ты права. Красота, молодость и даже некоторое наличие талантов не могут служить оправданием.
  Медленно, оттягивая время, одеваюсь.
  Кругом небольшой церкви уже стоят понурые люди: моя паства, испуганная и потерянная, ждущая одобрения, наставления, должно быть. А я, оглядываю их и понимаю, что все слова, которые я прежде знал, смешались, и мне не под силу распутать этот клубок, чтобы выловить необходимые, подходящие.
  Выносят гроб убитого, краем глаза вижу, как кто-то из собравшихся женщин прячет лицо в фартук и начинает подвывать, словно собака, получившая под ребра пинок. Кажется, это жена.
  Некоторое время я молчу, обдумывая слово, потом разжимаю губы:
  - Вы ждете от меня прощения и оправдания. Но я не могу. Не могу простить предателя, повинного в смерти невинных, поэтому не успокоения призываю его душе, а кричу: анафема!..
  Замечаю, что люди смотрят на меня, как на обезумевшего, кто-то даже хватает за грудки:
  - Ты что, сука, творишь? Это же сын твой родной. Отпевай, говорю, как следует.
  Я обреченно качаю головой: богородица не велит, а вслух говорю:
  - Не будет ему покоя.
  - Ах, ты!..., - он замахивается, и я уже ничего не чувствую, только утешительный взгляд богородицы, и я рад, что не согрешил, что выстоял.
  *
  Красный диск нехотя выкатился из-за горизонта, легко касаясь верхушек деревьев. Поднимаясь все выше, он выхватил из темноты фигуру распятого на дереве старика, испугался и поспешил обратиться в другую сторону.
  Оглядываясь на священника, с котомкой за плечами уходили в лес в партизаны.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"