Как-то раз умывался Иван, глянул в зеркало - и себя не узнал. Каждое утро он совершал ряд автоматических движений, но всё это как-то в полусне и больше на ощупь, в вечной спешке - так что, считай, со своим отражением глазами и не встречался, а тут вдруг нА тебе! - увидел.
"Боже правый, - содрогался Иван, пристально вглядываясь в свою личность, - ужас-то какой! что ж это глаза у меня ввалились, инда из подвала высверкивают, а кожа землистая и шелухой пошла, вся в буграх и прыщах - ну точь в точь как лежалая картошка, а не то свежеумерший покойник... Ну ладно бы пил - и пить-то восемь лет как бросил... Мать честнАя! - всполошился Иван, - это ж я наканунный смерти! А я всё думаю, чтой-то мне всё не можется и не хочется, руки опускаются и ноги подсекаются, в глазах черны мухи летают, уже от слабости среди дня спать начал. Да это у меня рак!"
И побежал Иван к врачам - от судьбы спасаться. Изложил он свои соображения перво-наперво хирургу.
- Рак!.. дурак! - цинично парировал тот. Он как раз входил в нирвану после ста принятых больных и ста граммов спирта, и ему всё было по сараю. Действительно, если прочувствовать за год жалобы двенадцати тысяч пациентов - до Нового Года не дотянешь, так и кекнешься на рабочем месте. - А туберкулёз не хочешь? - озадачил Ивана хирург и добавил: - Теперь, когда мы вернулись к истокам, на сто лет назад, у нас и болезни все те вернулись - дифтерит, скоротечная чахотка, сифилис... - он собирался продолжить список, но Иван в ужасе замахал руками, и мрачная медсестра всучила ему кипу пёстрых бумажек.
- Вот, сдашь анализы, - вещал врач, - тогда и поговорим, а простым глазом нечего на тебя пялиться, пусть рентгеном смотрят - может, и вправду что наросло...
Так, обнадёженный, Иван был выпровожен на обследование. Две недели он бродил по коридорам, тычась во все двери, сдал поллитра крови в разной посуде, облучался рентгеном и даже глотал кишку: он твёрдо решил доказать врачам, что дураки - это они.
- Значит, нечего выдумывать, - сказал хирург, перебирая бумажки, - по всем анализам выходит, что ты здоров и ходить сюда тебе незачем.
- Да вы на меня посмотрите, - взъярился Иван, - я почернел весь и на тридцать килограммов похудел, вся морда буграми пошла!
- Что мне на тебя смотреть, - уперся врач, - здоров, значит здоров. Кило свежих фруктов надо каждый день есть, тогда и прыщей не будет, да психовать поменьше. Если нервы не в порядке - иди к психиатру!
"Это он издевается, - подумал, хлопнув дверью, Иван. - Кило фруктов! он бы ещё про зарплату сказал!.."
Но психиатра Иван забоялся и нашел равноценный вариант - экстрасенса-колдуна, благо и искать недолго; этих доморощенных психотерапевтов-самоучек развелось видимо-невидимо - знать, потребность у населения в их услугах возросла. Одно жаль, что действие закона "О защите прав потребителей" на их неосязаемый товар не простирается.
- Ну что, - экстрасенс сунул в руки Ивану меню, - энергетику будем улучшать?
Иван глянул на цену и категорически отказался.
- Тогда потенцию, - тут экстрасенс гнусно подмигнул, - будем поднимать?
Иван вслух выразил своё мнение о потенции, как он это понимает, и объяснил причину визита.
- Ага! - просёк экстрасенс. - Диагностика кармы! Врачи в этом ни фига не понимают, а мы мигом... - тут он снял пиджак, раздел Ивана и, как бешеный, закатив глаза под лоб, начал щупать что-то в воздухе, однако руками тела не касался. Иван быстро замёрз; краем глаза глядя на камлающего экстрасенса, он ощутил себя последним идиотом, раз добровольно согласился на такое.
Экстрасенс вдруг вскрикнул, Иван вздрогнул, а колдун начал быстро махать руками, будто сбрасывая с Ивана невидимые нити; затем, обрезав их пальцами, будто ножницами, он вышел из транса и объяснил:
- Порча у тебя, большая порча; весь энергетический континуум в дырах. Связь с Космосом полностью разорвана. Сосёт тебя какой-то мощный энергетический вампир - работы много, сеансов на восемь...
Тут Иван скоренько оделся, отдал экстрасенсу последние деньги, которые тот принял с напускным безразличием, и побрёл домой, рассуждая в уме, кто бы мог быть этим вамиром - жена или начальник? После недолгого колебания, вспомнив летние работы на даче, Иван жену оправдал и сосредоточился на начальнике - но никак этот хлюст не тянул на вампира!.. "Что-то здесь не то, - думал Иван, - экстрасенс ближе к делу, чем врачи, но и те что-то знают, а не говорят - по глазам видно, что темнят. Здоров!.. Здоровый был - вагоны разгружал, да ещё за пятнадцать километров к девкам бегал, не уставал; а сейчас, как старый кобель, угреешься в постеле перед телевизором - какая там потенция! на кухню есть позовут - и то вылезать неохота. Это я ещё не пью, - рассуждал Иван, - а пил бы, так давно бы сдох".
Осмотрелся вокруг себя Иван и удивился - ходят по улицам люди, одетые как ни попадя, все озабоченные и все ногами шаркают, а которые весёлые встречаются - те сами с собой разговаривают и на ходу пляшут. Что за дела?..
Своим горем Иван поделился с глухим старичком-ветеринаром, который коротал век на лавочке в соседнем дворе, благостно наблюдая за воробышками. Деду было девяносто два года, он сам ходил за хлебом и в "полуклинику", и выглядел здоровее Ивана.
- Это глисты, - убеждённо сказал дед. - Когда скотина ничего не ест и чахнет без причины - гони глистов. Есть у меня таблетки хорошие, ещё с довоенного времени остались, счас таких не делают - выпьешь осьмушку, враз всех выгонит, человеком станешь, будешь есть и пить в своё удовольствие.
Уже вечером дед принёс завернутую в тряпицу "осьмушку". Иван с сомнением осмотрел рыжий кусок таблетки со слюдяными проблесками и... решился, большей частью от обиды на медицину. "Вот нажрусь неизвестно чего назло всем - и исцелюсь в одночасье!"
С чем и проглотил, и стал ждать эффекта. Таблетка подействовала сразу - сначала Ивана затошнило, потом в глазах зарябило и зрение представилось в оранжевом свете; куда ни глянешь - всё оранжевое, как в старой песенке. Но недолго Иван этой красотой любовался - стало ему дурно, живот раздулся, пот холодный выступил, и только жена собралась "скорую" вызывать, как его понос и прошиб.
Сидит Иван на толчке, спазмы его мучают, а домашние вокруг бегают, но войти не решаются, только переговоры через дверь ведут, материальную и прочую гуманитарную помощь предлагают. Но туалет - самая самостийная держава в мире; если кто его занял, прочие со своими претензиями могут не соваться.
Посидел Иван, посидел в одиночестве, в себя пришёл и поглядеть решил, на плоды-то. Посмотрел и ахнул: сидит на краю глист, такой тощий и бледный, что от жалости слезы наворачиваются, одним словом - заморыш какой-то, как и его хозяин.
- Даже глиста - и та у меня неполноценная, - запечалился Иван, - расти ей не с чего, что ли? вон, у одного бизнесмена в Москве на шестнадцать метров выгнали; он как увидел, что в нём гнездилось - тотчас рехнулся, так в газете писали. А тут что? одна видимость, что глиста - недоразумение какое-то. Зря я мучался; не мог этот червяк меня так высосать, не мог!..
Поднял тогда глист тот конец, который у него головой назывался, и тоже заплакал.
- Вот, - рыдал глист, - семьи не заводил, сладкого куска не доедал, лишний раз не шевелился - всё боялся хозяину пуще меры навредить! И дождался благодарности - выгнали! Куда я теперь пойду? что меня, бомжа неприкаянного, ждёт?!..
Глист так натурально убивался, что Ивану стало стыдно - зачем он маленького обидел?
- Ну, ты... это, как его... ну, проживёшь как-нибудь... - попробовал он утешить глиста, и вдруг Ивана осенило - глист-то говорящий, опять же - в его, Ивана, утробе взрос, в самой середине жил, куда и врачи не заглядывали - он должен всё знать и ведать; надо у него спросить, какая язва хозяина точит, какой такой вампир его соки сосёт...
- Знаю, как не знать, - усмехнулся глист, - только не там ты, Иван, ищешь! Не внутри тебя враг, а снаружи; не одного тебя сосёт, а всех разом.
- Неужто и впрямь вампир? - охнул Иван.
- Упырь, чисто упырь, - подтвердил глист, - где мне с ним тягаться. Не одну тысячу уже в гроб вогнал.
- Да где ж это? да кто ж это? - возмутился Иван. - Ты бы мне хоть намекнул; я бы этой гадине живо шею свернул!
- Не нам, не вам - одной ногой здесь, а другой там! А прозывается он Червь Замогильный, потому как живёт за стеной могильной, в белом камне на троне сидит в золотой короне. А кто его видал - навек пропал. Понял? Ээ... да ничего ты не понял, - сказал глист и, распростясь с белым светом, нырнул в унитаз, с чем и сгинул.
Долго-долго думал Иван, но ничего не надумал, а после возмущенье у него от слабости прошло; лёг он смотреть телевизор и ждать неминучей гибели.
За окном быстро смеркалось. Наступала осень, лил бесконечный дождь, и с улицы в дом веяло холодом, сыростью и гнилой листвой. В рваном просвете между несущихся туч появилась растрёпанная страшная голова призрака - призрака Великой Депрессии...