Ошибаться нельзя. Если можно - не в этот раз. Только мысли смешались и логика улетела. Автор тщетно взывает: раз я сочиняю вас, то когда же вы станете тем, чего я хотела?.. А герои не видели сроду подобных дур, у героев война, а не поиски приключений, а у автора - пачка нечитанных корректур и различные мелочи вроде чаев с печеньем. Но зато - чересчур размахнулась за горизонт, то есть, взявшись за гуж, угодила в большую лужу, а героям своё, а герои ушли на фронт и, естественно, знают, что там бывает и хуже. Автор строит им мост из истории и судьбы, автор смотрит на них, удивляясь: живой. Живая.
Автор счастлив, поскольку - чего бы ему не быть.
Автор есть - потому что герои в мире бывают.
1. Intro
Война и любовь - не такие новости, чтоб заново их наряжать в слова.
А я все равно сочиняю повести, хотя не умею не рифмовать.
Поди сочини про такое небыли, да чтоб еще стало в конце светло.
А я их придумала, их-то не было, но это не значит, что не могло.
В подобном раскладе довольно вычурно - о том, как сидел да в глаза глядел:
любовь - это дело сугубо личное, отличное в корне от общих дел.
Он, может, луну бы ей с неба выдернул, но что им обоим до той луны:
луна иногда представлялась выдумкой, достаточно глупой в разгар войны.
Их било - атаками и потерями, они поднимались и снова шли.
Они ни в богов, ни в судьбу не верили. В победу не веровать не могли.
Любовь - это дело сугубо частное, война за отечество - общий труд...
А жили потом - и долго, и счастливо, да впрочем, они и теперь живут.
Ведь я - по своим рукотворным правилам, кого сочинила - так жив любой,
я вечно заканчиваю за здравие, когда начинается за любовь,
в любой широте сочиню им оттепель и всех уведу от кривой судьбы...
Придумала, не было, ну и что теперь.
Счастливый конец - однозначно - был.
2. Елена
Дан приказ, извините за пафос, веком: здесь нельзя отбояриться - "не по мне". А за эту б Елену сражаться грекам, но Елена сейчас на другой войне. Здесь не "если б да кабы", а только "надо", не бывает поблажек и полумер, а Елена записана в Илиаду - "полевой подвижной", вот и весь Гомер.
На войне не бывает излишне строго, только так - вот те планка, давай тянись. На дворе сорок третий с рожденья Бога, но Елена, естественно, атеист. Здесь не вспомнишь о том, что была б ученым - здесь любой изначально войной учен, и давай уговаривай обреченных, что никто в самом деле не обречен. Это служба - служить и стоять на мысли, что когда-то - заплатят по всем счетам, и домой не писать никаких там писем - на Васильевском некому их читать, и никто никогда тебя там не встретит, не подарит цветы, не махнет рукой, ты отлично запомнила, что от Третьей до Смоленского кладбища - да-ле-ко...
Впрочем, так и бывает в двадцатом веке - так, чтоб губы кусать, но вставать с колен. А троянцы какие-то или греки - чем они заслужили таких Елен? Слишком много в них было дурной бравады, слишком выспренни нынешним их слова...
У нее Илиада - под Ленинградом.
На дворе сорок третий от Рождества.
3. Дмитро
Если завтра в атаку - значит, пора, вот такая дорога родной пехоте. Эх, попутал чертяка царя Петра городить города на таком болоте - чтобы толком не мерзло даже зимой, а весной разве грязь месить по оврагам! Но на то он и двести двадцать седьмой - чтобы только вперед и назад ни шага. Так что надо вперед, ворчи не ворчи, так-то - некогда тут дожидаться лета. Дом родной, палисадник и панычи - поглядишь после боя и до рассвета. А рассвет, как положено, сер и хмур, а атака - возможно, что завтра в полночь, государь император был самодур, только Гитлер куда как паршивей сволочь. Мы еще их не так пригласим на вальс - будут драпать, что видно одни затылки...
ПанычИ - цветы такие. В переводе с кубанского диалекта на русский литературный - цинии. У героя кубанские корни. Не спрашивайте, как он угодил на Ленфронт - вот угодил, долго рассказывать :)
"Фляшенхальс" - "бутылочное горло", так немцы называли участок фронта, на котором собственно была прорвана блокада Ленинграда.