Поманил за собой и оставил у запаха вечер.
Нарисую его под каштаном корично-медовым.
Доиграю его без барэ пентатоникой речи.
Положу его в землю, полью, убаюкаю Словом.
Я оставлю его прорастать под сосной у подножья.
Он бывал наверху и томился в холодной темнице,
Он прорвался на волю, но спутался на бездорожье,
Он просился в дома, но встречал безголосые лица.
Он пускался играть и дразнился у врат Поднебесной,
Он сдувался и падал, подкошенный у основанья,
Мне могло бы понравиться думать о нём, если честно,
Но я связана с Фениксом данным ему обещаньем.
И поэтому я ограничусь посланием в воздух,
И намеренье, бывшее словом, становится ветром.
Проходя через кровь и тепло, он окажется светом,
Тем Священным Граалем, где завтра не значит "не поздно".