- Настрой-ка
   душу гитары.
     Попробуй!
Давай,
 подтяни
 колки.
               
Смущен поэт чернобровый.
На авансцене  - стулья;
присел с гитарой на краешек.
В зале  - тревожный улей
музыки жаждущих.

Член жюри  - лысый, толстый, усатый,
просит внимания.

- Уважаемое собрание,
пожалуйста, тише. Дебаты  -
во время антракта.

Взмах руки  - поприветствуем же собрата:
все мы в душе поэты.

- Молодой человек, слушаем.

Исполнитель в джинсах вельветовых,
в белой рубашке, тщедушный,
с пробором косым и профилем Аполлона
взял первый аккорд...

...будто поступь железных когорт
Римского легиона
обрушилась в зал.

- ...Бесподобно!..
- ...Убил наповал!..

Перешептывались после
члены жюри.
А лысый, усатый, толстый
рыдал: бунтари...
футуризм... авангард...
Молодец, гад!
Молодчина!

И лез на сцену; неловко
споткнувшись, упал.
Долго кашлял в микрофон  -
Озвучивал домашнюю заготовку:
Мол, поздравляем, то, сё. Заслуженно!
Первое место!
Растрогавшись, руку жал.

Дальше был ужин  -
фуршет. Все напились. Неинтересно.
Чествовали поэта:

- За здравие!
- За успех!

Дарили цветов букеты.

- От нас! Ото всех!

Лезли обниматься в пьяном угаре,
путая поэта с другим, тоже пьяным.

- Северянин ты наш! Северянин!

Поэт сидел в уголке и молча играл на гитаре...

Его звали Игорем.
Сравнение льстило.

- Ананасов! В шампанском!  - кричал кто-то с придурью,

выдыхая пары этила.

Качали кого-то другого;
он, эпатируя публику,
разделся и жёг глаголом
собравшихся в клубе.

Визжали девицы.
Усатый лежал в салате.
"Будто бы в психбольнице", -
Игорь подумал.
      - Хватит!

Вы, сумасшедшие!
К черту всё! К лешему!

Не услыхали.
Не обратили внимания.
Истово, с придыханием,
пели, плясали, орали.

И в клочьях табачного дыма,
забытый поклонниками,
пьяный и нелюдимый
поэт шагнул с подоконника...