Боевой-Чебуратор: другие произведения.

Темной сентябрьской ночью

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    6 место на седьмой Мини-Прозе (февраль 2006). По версии арбитров - 5.
    Текст совершенно "не мой". Суждения ГГ и мнение автора - не одно и то же.

 
  
  
Артем Белоглазов
Темной сентябрьской ночью



Да как обычно утром проснулся, то, сё, глядь - уж и полвосьмого. Ну, думаю, опоздаю, как пить дать. В ботинки - прыг, ветровку накинул, ссыпался по лестнице. Блямс! - дверь подъезда за спиной, пружина у нее дай бог, каждому б такую. А соседи с первого этажа завсегда ругаются, конечно, я б тоже не выдержал: по надцать раз на дню этот грохот слушать. Они на принтере листик выкатали и кнопками на дверь присобачили - мол, господа, прикрывайте дверь-то, а не лязгайте со всей дури. Нашли господ. Листок через день оторвался, ну и... Не, я б на их месте в семь винтов с коленом заложил, причем матерно, но я ж на третьем, мне не слышно.
Что? А-а, ну да, ближе к теме. Так я про что? Иду, значит, мимо базарчика. Обычно я на Гагарина хожу, дальше, спору нет, но там пара маршруток останавливается, а здесь, на Уфимской - одна. Через рынок пошел из-за того, что спешил, вообще-то тридевятой дорогой его обхожу. Там чернож... кавказцы в смысле. Ну, раскладываются они, приехали на машинах, шлендают от склада к палаткам, базлают не по-русски, одно слово - чурк...
Что? А-а, дык вот, о машинах. Приехали, говорю, поставили абы как. Известно, отстегивают ментам, ниче не боятся. Забили стоянку вкривь и вкось, и ни пройти, ни подрулить. Как щас помню, гостил у меня летом Васёк, катался он тогда на зеленой "девятке", ух и отрывались мы - ну полный капут. Бары-шмары-дискотеки. И решил Васёк на стоянку тачку свою приткнуть, а че под окнами-то? Угу. Подбегай каждые пять минут, проверяй - не увели колеса или еще чего. Стоянка вполне себе: час - червонец, ночь - полтинник, и сторож караулит. А ты хошь телку сними да кувыркайся, хошь телик зырь. Не беспокойся, короче.
Да не отвлекаюсь я! Васёк подкатил, сигналит: типа принимайте гостя дорогого. А из вагончика, где сторож, выныривает чернож... кавказец то есть. Мордатый, загорелый, и губа этак шрамом вздернута. Чэго нада? - говорит. И щурится, подлец, недобро. Васёк ему культурно: не твое дело, стоянка общая, места хватит, отвали, сука, а то моргала на жопу нахлобучу. Васёк, он внушительный - гора мышц, Кинг-Конг, брит наголо и руки в татуировках. Но добрый, первым никого не трогает.
Кавказец злобно так глазками посверкивает, чуть ли не рычит, собака, да куда ему - Вася пальцем в бараний рог скрутит. Он, блин, на спор из арматуры узлы вяжет. Ну и пропустил, стало быть. Сел Вася в "Ладу" свою, развалился вальяжно, въехал на стоянку, ищет, где б пристроиться: бардак же. Щас бардак, тогда тоже, ну постоянно. Нарочно они, что ли, его устраивают - будто ДТП какое, сгрудились пес знает как. Урод со шрамом кричит: лэва ставь, лэва! Ага, слева натуральная свалка и есть. Васёк че, дурак? Он вправо взял, поюлил меж иномарками ихними да примостился посередь "Форда" с "Ауди" и - пропал.
Че вру-то? Сгинул, говорю, прям как сквозь землю. Этот чернож... мурло потное сплюнул презрительно так, едва не на ботинок мне и назад потрюхал. От двери обернулся уже, пашёль, говорит, на. А то испарым без суда и слэдствия, как гариллу тваю. И еще что-то добавил. Я не слышал, я в ступоре был. А потом побежал, ох, побежал, припустил, как на последнюю электричку. Страшно было, ой-ё.
При чём здесь стоянка? Ты чего, начальник, слушаешь-то чем? Я сразу ж тебе сказал. Погинул, говорю, малец на стоянке этой. Гадом буду, всё видел - кавказец пацана сманил. Значит так, я мимо шкандыбаю и, заметь, спешу сильно. Потому как опаздываю - раз, боюсь до усрачки - два. Ну-у, Васёк-то, дурень хренов, исчез и хоть бы хны, и хоть бы одна мразь почесалась. А них... не колышет никого, короче. Сам-то? А че сам? Я против чуро... кавказцев что сделаю? Них... Да не выражаюсь я в отделении! Я для связи слов. Ты слушай, начальник.
Шкет, он мелкий был, зачем по утряни возле рынка бродил - поди пойми. Идет, в землю уставился, сгорбился чего-то. Лет десять ему, может, одиннадцать. На спине рюкзак, какие школьники носят, туда, верно, и шел. Не дошел, получается... Занятия с восьми, а час уже девятый, и до школы еще минут пятнадцать ходу - новостройки пройти, детсад обогнуть, с горы спуститься, там, внизу, школа и будет.
Эти шастают, значит, абреки-то, а стоянка, она в стороне немного, поодаль. Народу нету на дороге, изредка проедет кто - и тихо. Тут выходит от сторожа каморы толстопузый плешивый чернож... кавказец. По сторонам зырит, падла. Ага, нет никого. Отошел он к углу, видно, поссать вздумал. И хоп - пацан рядом нарисовался. Козел жирный ширинку обратно застегнул, волосья на лысине пригладил и шасть к мальчонке. Лыбится похлеще тупых америкашек, меня аж затошнило.
Малчик, говорит, чиво ты здэс дэлаеш? Ты адын, малчик? Заблудился, чито ли? Шкет голову поднимает, а мордочка заре-е-еванная, и грустно-грустно на урода смотрит. Я, говорит, с папой поссорился. Мне, в натуре, пацана жалко стало, я б такому горе-отцу без вопросов морду набил. Че за ссоры в семье, от которых ребенок вместо того, чтоб в школу идти, с чернож... с козлами всякими заговаривает? А кавказец ему: нэ плач, малчик, давай я тибя на машине в школу атвезу. Ты ведь в школу идёш? Пацан кивает. А харя эта мозги ему полощет - сматри, какие машины, на какой хочиш ехать? Вон "Мерседес", вон "Форд". И ведет, гад, на стоянку.
Петлял там, петлял, подвёл к "Форду" - раз, и пропали оба. А я наблюдаю. Потом чур... кавказец вышел. Один, без мальчишки. Ряшка довольная, сотовый из кармана достал - звонит кому-то. Лопочет по-своему. Отрапортовал, наверно, что мальца изловил и сбагрил куда надо. Притулился затем к джипу, отлил, скотина дрянная, и улез назад в вагончик.
Я в кустах покамест шухарился, очканул здорово, когда кавказец на стоянке показался. Воспоминания, начальник, нехорошие прорезались. Ну и пошел на работу. Опоздал, конечно, так всё равно работы толком не было - суббота ж. А совесть заела. Веришь, начальник? Ты на рожу мою мятую не косись. Есть, есть она, совесть-то. Глубоко сидит - занозой, хрен выковырнешь. Вот, сообщил, значит, в органы - как есть, на духу. Разбирайтесь, граждане, вы ж покой наш охранять поставлены.
Чего перегаром прёт? Ну, прёт. Принял вчерась, и чего? Наплёл я тебе? Да ты... ты че гонишь-то? Да чтоб я сюда по доброй воле?! Ни в жисть такого не бывало, а ты... Эх, ты. Ну смотри, я доложил. Пошел я, ага. Адрес мой? Ну, запиши, запиши.

* * *

Виктор сидит, пальцами по столешнице барабанит, в окошко, прутьями забранное, поглядывает. В окне - спина удаляющаяся; вышел гражданин тунеядец-алкоголик, слесарь тридцати пяти лет Игорь Олегович Полосухин из отделения и нетвердым шагом в сторону Уфимской топает. И сильно товарищу лейтенанту В. Г. Бодрых показания похмельного да небритого слесаря не нравятся. Дети в районе и раньше пропадали, но как-то, скажем, нерегулярно, поэтому списывали на непредвиденное и неумышленное, пятое и десятое. Однако за последнее время случаи участились, списывать - всё равно что прилюдно в собственном скудоумии признаться. Мэр, зараза, рвет и мечет, не хуже лосося, когда тот на нерест буром вверх по реке прет; шеф рвет и мечет, как медведь-шатун, средь зимы поднятый и с голодухи в ярость впавший; в прокуратуре волками смотрят, загрызть готовы. Оперативнички, мол. Кто за вас, бездари, вашу же пайку отрабатывать будет?! Чьи розыскные мероприятия дают ноль на выходе?!
Всё так. И пока эти... м-м... показания гражданина Полосухина - первая реальная зацепка. Зацепка хилая, сомнительная донельзя. Мистика просто: раз - и пропали оба. И машина испарилась. Ладно бы только тот факт, что люди исчезли. Ход, может, на стоянке подземный, люк канализационный, да мало ли. Но машина - это серьезно, это уже чертовщиной попахивает и психическим освидетельствованием, буде товарищ лейтенант такое полковнику и прочим вышестоящим чинам доложит. Главное, доказательств нет. А если доказательств нет, то их следует что? Правильно - добыть. Поэтому сегодня ночью пойдет лейтенант Бодрых с табельным Макаровым в кобуре на место происшествия и всё-всё разведает.
Кавказцы, безусловно, могут, но валить на них за здорово живешь не стоит. И вопросец тут же обрисовывается - зачем? На кой рыночным торгашам детишки? Или хотя бы отдельно взятому плешивому толстяку? Для утех извращенных? Для продажи? - в рабство к себе на родину, в дома публичные, на органы опять-таки сгодятся. Однако ни трупов, ни костей прикопанных, ни утопленников, что на отмелях порой всплывают, не находили. Операции "Перехват" и "Капкан" результата не дали. Бордели городские с притонами и блат-хатами прошерстили. Ни-че-го.
И порвётся товарищ лейтенант Бодрых В. Г. на флаг британский, но зацепку до конца размотает-раскрутит; даст Бог, кубло гадючье, подонков-киднепперов на чистую воду выведет. Детишек, какие живы, родителям возвратит.

* * *

Не, гражданин начальник, доверия к оперу вашему не было у меня. Молодой, блин, меня моложе. Развалился на стуле, не записывает ниче, а должон ведь, я так понимаю? Ну и чтоб я опосля расписался. Всё ему рассказал, без утайки, как вам сейчас. А он мне - пил, наплёл. Иди, говорит, алкаш. Я и ушел.
Не, вчера-то не пил, это я уже сегодня, получается. Извиняюсь, конечно, но дело мрак - не выпил бы, с катушек съехал. В общем, вижу, покороче вам надо? Ага. Стало быть, так. Я с работы как вернулся, раз пять проверял - не показались ли опера ваши кавказцев в оборот брать. На улицу спускался вроде покурить, а сам на стоянку зырил. И - никого, только машины ихние, черных то есть, выезжают, заезжают, и сторож, боров откормленный, лысину на солнце греет. Вечер уже, а ментов нет. Не поверили мне, начальник. Да кто б поверил? Что делать - ума не приложу, хоть сам иди, выручай. Стрёмно, ёлы-палы, аж кишки в животе слипаются. Что я против них могу? Слонялся, слонялся из угла в угол, пока совесть вконец не замучила, прям перед глазами малец этот стоял. Закрою - так и вот он. У Настьки, сеструхи моей, тоже шкет подрастает. Думаю, если б его кавказцы? Звери ж настоящие. Я газеты читаю. Что дети пропадают, в курсе. А всем пофиг, и ментам вашим - пофиг, и никто найти ничего не может. Щас на тормозах спустили, и дальше прокатят. Ясно ж, ё-моё, барыги им в харю бабки суют, и все довольны, при своей выгоде. Кругом, выходит, беда. И решил я, то есть, на стоянку проникнуть. Очковал, мама родная, но пацаненка страх как жалко - ну и обматерил себя последними словами. Знаете, смелости вроде прибавилось, и злость появилась.
Подкрадываюсь, в общем, к стоянке в двенадцатом часу ночи. Фонари редко горят - повыбивали давно; через ворота перелез, иду. Дрын подобрал, вдруг че. Мимо вагончика, пригнувшись, ага, к "Форду" клятому уже подкрался. Тут ка-ак хряснут меня по спине. По башке небось хотели, да я наклонился вовремя. Отпрыгнул, на измене весь, дрыном машу, куда ни попадя - и попал, заметьте. Удачно попал, на хер сразу вырубил. Кого? Да чернож... толстяка, короче. Он, курва, с дубинкой был, в натуре, ментовской резиновой дубинкой. Я ее себе забрал. Этот еле дышит, рожа липкая, кровь, кажись, из черепушки течет. Испугался я, ну как убил? Тоже ведь человек, пусть и чур... кавказец. Снял я майку, сам в свитере и ветровке остался, перевязал гада, да оттащил недалече.
Подбираюсь к "Форду" по новой... Можно водички глотну? Ага, спасибо. Во-от. Шагнул - и как сверзился, блин, на что-то мягкое. Невысоко, правда, но труханул изрядно. Озираюсь - ерунда какая-то: ни стоянки, ни неба с месяцем, ни домов вокруг. А как сказать-то? Будто громадная, с пятиэтажку, стена, и в ней окна-каморки, в каждой лежит что-то - тючки, ящики. Темно как в заднице, а стена эта клетчатая светится фиолетовым и гудит типа трансформатора, сполохи по ней шмыгают - тудым-сюдым. Я на уступе небольшом, он пружинит, ну точно мох. Слева-сверху - люк, пошире, чем канализационный, и звездочки в нем виднеются. Аккурат напротив меня стена. Метров пятьдесят до нее, не меньше, и в длину она столько же. А под уступом - обрыв.
Я как стоял, так и сел. Представить не могу, чтоб под землей да пространство такое? Воображалка напрочь отказывает. И чувствую - за ногу кто-то схватил, мягко так, и тащит куда-то. Я натурально - в крик, отбиваюсь дубинкой, херачу наобум, и - отпустило. Потом как дернуло снова! Да как полетел я кверху тормашками на дно самое. Но та штука, что меня ухватила, упасть не дала, нет, я словно на резинке болтался. Вижу - а там светлее чуть, на дне, - навстречу ленты ползут, толстые, противные. У тех меня, значит, взять, что вниз опустили. Я давай дубинкой орудовать - на! на! суки! твари! Шлепнулся на пол, в кашу сволочей расколбасил, они со склизким таким шорохом в пещеру втянулись. Да, забыл сказать, внизу пещер точно ласточкиных гнезд, из них ленты свисают на щупальца похожие, шуруют чего-то. Гадко мне, противно стало - блеванул, наизнанку вывернуло. Полегчало тотчас, даже не больно страшно показалось.
У самого основания пещеры вовсе широкие, хоть грузовик проезжай. И скелеты там, начальник, груды просто. Нет, не человеческие, те дальше обнаружились, у стены с камерами. Они на уровне второго, примерно, этажа начинались, а под камерами - сваи, пожалуй, или колонны. Между ними паутина фиолетовая, на репшнур смахивает. Ну, как та гадость, что с уступа меня скинула - нити с палец толщиной. Хотя первые гладкими были, а эти ребристые. В паутине, значит, детишки мухами запутались, обмотанные с ног до головы, скукоженные. Мертвые. Кое-кто дергается, тогда сполохи и пробегают. Отвратительное, доложу вам, зрелище.
Сымать я их принялся - тех, что шевелились еще. В нишу за сваями оттащил, уложил рядком. Мальца давешнего нашел, жив он оказался, плачет, прижался ко мне. Думаю, выберусь с пацаном наверх, в ментовку позвоню, а сам назад - оставшихся выручать. Но тут форменная катавасия разразилась - свечение на стене бег оборвало, ага, смекнул, детей вынул, оно и... Камеры вспучились, пузырями мыльными лопаются; ящики с тюками, что в них лежали, потихоньку, с верхних этажей начиная, и посыпались.
Летит себе ящик - хрясь об землю, доски-щепа в стороны, а оттуда - звяк, бряк - металлическое, продолговатое. Оружие, начальник, автоматы, винтовки, боеприпасы. Тючок упадет, из него пакеты россыпью с белой дрянью. Пыль в воздухе - чихай не хочу; щупальца эти поганые из пещер повылазили, мечутся. Что падает - цепляют, к себе волокут.
На уступе кавказцы объявились, толпа целая, матерятся аж жуть; как меня заметили - черт разберет. Взвыли дружно и палить принялись, со стволов, ага. А видно-то плохо, не попали ни разу. Я за сваями с мальцом спрятался, бранюсь шепотом; в морду крошка летит каменная, когда эти из автоматов очередями садят. Огонь плотный, кучный, фиг высунешься, и я прям жопой почуял - капец. Ан нет, случилось че-то. Заорали наверху, грохот, треск, пули визжат - бах! бабах! И стихло вдруг, как отрезало.
Выглянул осторожно из-за сваи - обана! - спускается кто-то, скалолаз, ёлы-палы. Нити паутинные заместо веревки использует. Нити-то обмякшие, ага, не шевелятся уже. Я думаю - че за хрен с горы? Автомат на спине, две пушки за пояс заткнуты - явный боевик. Кавказцев он, допустим, положил, но мне легче, что ли, от этого? Конкурирующая, может, группировка. Лавэ не поделили и сцепились, разборки затеяли. Займут теперь помещенье-то. Я так понял, склад это, а такой склад, неприметный да вместительный, он любому пригодится. Будут, то есть, дальше детей красть, чтоб дерьмовые эти камеры в раздерьмовой стене работали.
Болт вам, думаю, с левой резьбой. Самолично вкручу. Подкрался сзади, замахнулся уже, ба! - мент ваш. Он тоже на меня выпучился, пистолет в лобешник упер. Попался, говорит, мерзавец, заодно с ними?! Ну я в двух словах разъяснил ситуацию. Мент про детей услыхал как, да глянул затем - хуже меня блеванул. Падлы, шипит, урою. Взял я мальчонку, второго Витёк прихватил - дышал тот хрипло, глаза открыть пробовал. Перекрестились и наверх полезли. Ниче так, быстренько: стена в рытвинах, держишься за нить, ногами перебираешь - и на уступе. А там трупы вповалку, штук шесть, мент усмехается криво: пришлось, говорит. В люк выбрались, я Витька подсадил. Наверху еще три абрека околачивались, с оружием, ага. Витёк и их пристрелил, я так понимаю - чистая самооборона.
Жирного, которого я дрыном уделал, на месте не оказалось, очнулся поганец. Он-то и заложил. Вышибить надо было мозги твари, да рука не поднялась на лежачего. В общем, галопом мы галопом с Витьком и ребятишками до моей хаты. От меня уже всем названивали, в скорую с ментовкой, да МЧС, да ОМОНы всякие. Ну, это вы лучше знаете. Потом назад воротились. Нет, никто еще не подъехал: они, дураки, пока мозговали че к чему, да не верили, мы детей вытаскивали. Немного их было - шестнадцать. Тут ОМОН прикатил, как водится, тупанули малость, нас сначала на землю бросили. Лежать! - орут и стволами водят. Разобрались затем. Витёк их к проходу повёл, а нет прохода. Закрылся. Детишки зато полуживые есть, стонут, мамку зовут. Без них нам бы вообще не поверили, там и "скорая" подтянулась, менты, спасатели, шишки штатские. И буровят - че врете про стену подземную, про щупальца? На Витька буровят, меня в упор не замечают. Тот объясняет - так, сяк. Не верят. Разругался он с ними вдрызг, послал по матери.
Я говорю, пошли, Витёк, отсюда, от мудаков этих. Нехай сами дерьмо разгребают. Ну и свалили в суматохе-то, никто не приметил. Затарились в круглосуточном магазине литром водки, я закусь спроворил, и сидели на кухоньке. Дымили, пили стопку за стопкой, а закусь в горло не лезла. Витёк мне всё руку жал, извинялся - мол, за конченого человека поперву принял, а ты вон какой, герой, оказывается. С дрыном против целой банды и чудищ ихних попёр.
Я ему, понятно, в ответку прощения просил - тоже, мол, думал: козлы, они козлы и есть, менты придурошные, навроде тех, что приехали и мордой в землю положили. Да орали потом, слюной брызгая. А выяснилось, что менты, не все, конечно, но вот, к примеру, ты, Витёк, - тоже люди, не шкуры продажные, которые пьяных в "телевизор" закрывают да проституток бесплатно имеют.
Выпили мы крепко, не отрицаю, ночевать Витёк у меня остался. Вы не наказывайте его строго, после такого мы ж бледные, как покойники были. В башке - сущая каша, если чего лишнего наговорили, так от жути этой подземельной. Водка только и спасла. А скажите, разобрались, что в пакете было? Витя пакет из тючка захватил. Героин? А-а, ясно.
Так я пойду, гражданин начальник? Ага, расписался, аж на двадцати листах. Разумеется, буду молчать. Что я, дурак, о таком рассказывать? Народ не поверит, зато в психушку мигом упекут.
До свидания, значит. Нет, ничего мне не надо. Просьба? Имеется. К Вите-то поснисходительней отнеситесь, ну, выпил, ну, послал дуболомов из мэрии. Но детей-то кто спас? Я?! Смеетесь, что ли? Это он - герой, а я так, слесарь.

18 - 22.01.06
©  Артем Белоглазов aka bjorn
  
  
 

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Сахаров "Прыжок" А.Шакилов "Пока драконы спят" В.Яценко "Ржавая Хонда" С.Велесова "Приключения Василисы,или..." Р.Грант "Астронавты.Отвергнутые Космосом" А.Руб "Клан.Выбравший тень" Е.Звездная "Сосватать героя,или Невеста для Злодея" С.Малицкий "Юдоль" В.Афанасьев "Арт.Путь генерала" А.Лисицын "Закат эпохи.Темный охотник" М.Белозеров "Возмездие теленгера" Е.Казакова "Коммандос из демиургов" А.Тестов, Д.Даль "Проверка на прочность" Ф.Глюк "Вист на Фонтане" Е.Акуленко "Ротмистр" Ю.Погуляй "Компас Черного Капитана" А.Быченин "Сафари.Разведка боем" О.Демченко "Последний сирин" Ю.Фирсанова "Богиня,шпион и тайны техномира" Е.Щепетнов "Лекарь" А.Демченко "Охотник из Тени-2" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Одинокая блондинка желает познакомиться,или..." Е.Никольская, К.Зимняя "Пять разбитых сердец" Д.Север "Свадьба в Бурдеях" В.Корн "Артуа.Ученик ученика" А.Баренберг "Голем из будущего" Н.Воронков "Непослушная игрушка" Л.Ежова "Лилии на ветру" Ю.Иванович "Раб из нашего времени-3.Стать победителем"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"