Белоконь Андрей Валентинович: другие произведения.

Безликое Воинство

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
  • Аннотация:
    Скачать прилично свёрстанный FB2 можно по ссылке: https://disk.yandex.ru/d/D1OxGjlSZhti2A Отдалённое постапокалиптическое будущее Земли. На уцелевших и вновь поднявшихся континентах возникло новое человечество. Низкорослые, тёмнокожие, узкоглазые и чересчур набожные - по нашим меркам - эти люди в 13 лет становятся взрослыми, в 50 - стариками. Но они создали самобытную культуру, развитую технику и даже начали осваивать ближний космос и жили они, в общем-то, счастливо, но всё же и их цивилизацию постигла глобальная беда, которая грозит вновь опустошить планету. Причиной грядущего Армагеддона на этот раз послужило древнейшее вселенское зло, поэтому беда землян привлекла внимание мудрецов из других, как близких, так и весьма далёких миров. Главные герои повести - юноша и девушка - в большей степени любознательны и рассудительны, чем решительны и деятельны, они скорее наблюдатели, чем преобразователи (или, тем более, спасители) миров. Сюжетно роман разделён на две части, два параллельных повествования, которые представлены в основном личными дневниками (также разделённых) главных героев. Жанр одной части - это морские приключения, боевая фантастика, атомпанк; другая ближе к утопии в жанре космической фантастики, с элементами тёмного фэнтези. В исходной авторской версии главы из двух частей чередуются, но, принципе, можно читать части по отдельности - на восприятии сюжета это не отразится. (Текст довольно часто обновляется, в том числе в строну лучшего усвоения! :) )

Безликое Воинство

роман

Андрей Белоконь

Посвящается моей единственной любимой.



Пролог


- Когда я встретил вас в главном зале Светлых Чертогов, милосердная сестра, то к прискорбию своему едва узнал. Ваши волосы... Да и остальное... Что злоключилось с самоотверженной ратницей добродеяния и достославным мастером ордена Предрассветной Звезды? Уж не порчу ли навёл на вас лютый недоброжелатель?

- Пожалуй, я в этот раз пренебрегла безопасностью... Так бывает, когда из добрых земель, где под сенью мудрости царят справедливость и умиротворение, попадаешь в земли недобрые, где круговая порука зла держится на жажде власти и богатства. Вы-то как здесь оказались, владыка?

- В точности так же, и другие приглашённые: я вовремя подал заявку в ваш оргкомитет. К сожалению, самый важный обряд мне придётся наблюдать из лагеря этих неучтивых и не владеющих хорошими манерами ратников. Лишь необходимость лично там присутствовать вынуждает меня пойти на очередное унижение.

- А я уж было подумала, что вас принудит так унизиться преступное желание раздобыть одно яйцо, блистательный владыка Сиунан. Яйцо, что хранит зародыши вселенского зла!

- Надо полагать, такую нелепость вам нашептали в оргкомитете? Поскольку эти сведения не верны, я попрошу вас больше не упоминать о яйцах в нашей беседе, достойнейшая мастер Антелькавада.

- Я даже знаю, кому именно вы намерены всучить это яйцо по сходной цене. По всей видимости это те, кто доставил вас, блистательный владыка, на этот замечательный синклит.

- Не представляю, как же вы догадались...

- Зная вас, это несложно. Во-первых, все остальные мудрецы ни за что не согласятся иметь с вами дело. Во-вторых, чтобы предсказать очередной ваш шаг, достаточно лишь вообразить себе самую гнусную подлость из всех возможных.

- В язвительном коварстве вам не откажешь так же, как и в остром уме, сестра. Но давайте же сменим тон на дружелюбный, чтобы вымостить им дорогу к более интересной и взаимополезной беседе... И нет нужды в приватном разговоре именовать меня пышными титулами, довольно простого обращения "магистр".

- Хорошо, магистр. О чём же интересном и полезном вы хотели со мной дружелюбно побеседовать?

- Конечно же, я с нетерпением жду рассказа из первых уст о том, как столь могущественную особу угораздило попасть в столь досадную неприятность.

- Величайшие магусы называют это место "сектор 404". Эпоха светлых богов там давно сменилась тьмой, которой правят алчные мошенники.

- До меня дошли слухи, будто в мире, где время скоротечно, вы угодили в длительное и жестокое заточение...

- Это не слухи. Когда творишь благо для других, порой приходится поступаться собой. Да, я провела в заточении немало: случись такое в ваших владениях, там минули бы добрые полвека.

- О! Заявить, что я удивлён столь долгим сроком, было бы слишком заурядно. Я истинно потрясён! Этот прискорбный случай лишний раз убеждает меня в том, как небрежно вы относитесь к оценке последствий собственных поступков, сестра... Почему же величайшие маги так запоздали с вашим спасением? И неужели вы сами не нашли способа сбежать оттуда пораньше?

- Возможно, магистр Сиунан, и нашла бы, но я не могла бросить там сестёр на произвол судьбы... К тому же, как вы знаете не хуже меня, величайшим магусам не всегда удаётся уберечь от подобного рода напастей даже собственных соплеменников.

- Я слышал про этот сектор, но не думал, что всё там так плохо. А ведь у некоторых поднимается рука хулить мои Каменные Земли как самое мрачное место во всём Мироздании!

- И в самом деле, тот мир не приглянулся бы даже вашим несчастным подданным, магистр. В незапамятные времена в нём жили изощрённые в мастерстве ремесленники, а также пытливые мудрецы, но все они давно уже сгинули, а на их останках взросло нечто вроде завистливых и кровожадных парий. И зло, ради борьбы с котором созван этот синклит, тут совершенно не при чём... Как вам известно, единственной целью нашего ордена является помощь страждущим, вот и в том мире мы лишь устраивали приюты, больницы, школы, столовые... всё, чтобы помогать людям. Но тёмные властители усмотрели в безусловном благе безусловную вину. Они прозвали моих сестёр в честь каких-то костлявых птиц, которые у них олицетворяют конец времён, а затем и саму нашу миссию объявили нашествием этих птиц.

- Я искренне сожалею, что вам пришлось пережить такое, Антель. Я представляю вас - прекрасную узницу, что ищет спасения из того мрачного мироздания. Вы были подобны птичке, попавшей в тенета, сплетённые злодеями. Отдавая все силы, птичка машет крыльями, трепещет, стремясь вырваться к свету, но так лишь всё больше запутывается. А когда силы её иссякают, из глубин тьмы подбирается к ней погибель отчаяния...

- По тому, как вы, едва услышав про птиц, подавили ехидный смешок, видно всю искренность вашего сожаления, магистр... Но я и правда стояла на краю той погибели, о которой вы говорите, когда те ратники, которых вы назвали неучтивыми, любезно вызволили меня этих тенет. В тюрьме мне было, конечно, невыносимо тягостно, но на протяжении всего долгого заточения меня поддерживала и согревала мысль, что рано или поздно я вернусь, а здесь минет срок в сотни раз меньший. Именно здешнее время, а вовсе не проведённое в том секторе, я воспринимаю теперь как неизбежную потерю. Зато добро, что было содеяно там моими сёстрами, измеряется как раз тем долгим сроком, и это тоже согревает мне душу.

- А не приходило ли вам в эту изящную головку, обрамлённую после пережитого злоключения благородным серебром волос, что в пламени, согревавшем вашу душу, горели людские судьбы? Да и стоило ли то добро, что вы там сделали, той цены, что вы за него уплатили?.. Позвольте вам заметить, сестра, что присущая ордену Предрассветной Звезды планомерная филантропия подчас даже не бесполезна, а именно что зловредна, чему я был неоднократным печальным свидетелем. Размышляли ли вы над тем, достойнейшая мастер Антелькавада, каковы истинные последствия творимого вашим орденом?.. Вы щедро раздаёте убогим, обездоленным и неимущим нечто ценное, не только не требуя ничего взамен, но и прощая этим людям любые проявления неблагодарности, и при том почитаете такие свои действия за добрые деяния. Похоже, вам невдомёк, что непрошеное добро хуже намеренного зла. Но даже если оно пошло кому-то на пользу, ваша щедрость послужит тому человеку благом лишь до поры. Привыкнув получать даром, он как станет зависим от вас, так и прекратит ценить ваши жертвенные старания. Очень скоро ваше всепрощение развратит благотворимого, из смиренно страждущего сделает дерзким нахлебником, и в итоге озлобит его против вас. Подобные свидетельства в избытке представляет мне миссия звёздных сестёр.

- Ах, вот вы к чему... Однако, что же вы хотите от меня? Одна из моих предшественниц основала первую миссию в Каменных Землях больше двух веков назад. С тех пор мои сёстры помогли родиться каждому второму вашему подданному, и вряд ли в ваших владениях найдётся простой человек, которому мы хоть чем-то не облегчили жизнь. Если мы покинем Каменные Земли, какая отрада останется в них несчастным людям? Ваша жестокая в своей бессмысленной беспощадности власть? Или "Кодекс Сумерек" и его ложное учение? Мы принципиально не творим зло, даже когда оно представляется кому-то во благо. Но объявить злом нашу миссию... Значит, говорите, добро и всепрощение развращают и озлобляют? Даже от вас, Мрачный Проктор, я не ожидала подобной чёрной аксиомы.

- Это было бы крайним для меня огорчением - расстаться со столь очаровательной, мудрой и заботливой женщиной, как вы, прелестная Антель. Поверьте, меньше всего я хотел бы, чтобы вы свернули свою миссию и покинули мои владения.

- Рада это слышать... Но признаться, магистр Сиунан, для меня это загадка - почему вы подчёркнуто снисходительны к моей персоне, тогда как все знают, сколь при этом нелестно ваше отношение к моим сёстрам - к тем, кто, забыв о себе и не покладая рук, трудятся на благо ваших же подданных.

- Это другое, достойнейшая Антель. Хотел бы я сказать, что некоторые поступки звёздных сестёр меня разочаровывают, однако я не в состоянии припомнить у них ничего такого, чем они смогли бы меня воодушевить. Не стоит ли ордену Предрассветной Звезды в своём рвении что-то переосмыслить или даже поправить? Человек обездоленный и страждущий в чём-то подобен утопающему, вернее было бы научить его плавать, чем каждый раз вызволять с глубины, а для этого позвольте ему хотя бы достигнуть дна, чтобы он смог сам от него оттолкнуться и всплыть наверх. Если же он не сможет этого, то недостоин он и помощи, поскольку такая помощь лишь окончательно раздавит его душу, или по крайней мере обернётся попыткой перекроить предначертанную ему судьбу. Причём второе может статься хуже первого: боги не жалуют смертных, дерзающих перекраивать чужие судьбы.

- Вздор! Вы сами нередко говорите, что призваны искоренять людские пороки и направлять своих подданных, а теперь пытаетесь укорить моих сестёр в том, что они, помогая страждущим, калечат их души. Вы неисправимый лицемер, магистр!

- А вы, мудрейшая сестра, просто восхитительны в отстаивании своих убеждений, которые не в силах поколебать логика самого изощрённого разума. Истинно говорят, что вы и душа, и воля ордена Предрассветной Звезды! Каждая дискуссия с вами всякий раз оборачивается изысканным ментальным яством, которым нельзя насытиться, но которое вожделеешь вновь и вновь. Только непревзойдённое очарование вашей персоны удерживает меня от немедленного и решительного изгнания ордена из моих владений...

- Ах, даже так!.. Ваши слова заставляют меня поверить той отвратительной в своей глупости молве, будто вы имеете на меня какие-то виды помимо разрешений, выдаваемых ордену в Каменных Землях... Только не зовите меня теперь за муж - даже если такой союз сделает из вас образец добродетели, этот вариант исключён абсолютно.

- После полувекового заточения, милосердная сестра, вы чересчур озабочены темой замужества, что вполне естественно. Но на вашем месте я не стал бы с этим торопиться, всему своё время. Я пока не готов, подобно мэтру прецептору, слепо следовать чувствам и сочинять для вас серенады... Тем не менее, я всё ещё надеюсь войти в число тех, кому вы лично оказываете своё расположение. Неужели вы не замечаете, Антель, сколь разумна, последовательна и неизменна моя к вам благосклонность?

- Я замечаю лишь, досточтимый магистр, что каждый раз вы с неизменной лукавой угодливостью навязываете мне бесплодную философскую дискуссию на душеспасительные темы... Думаете, за эти полвека я забыла про ту вашу гнусную проделку? Как вы использовали мои кулоны со смарагдами - те, которые я дарю избранным подопечным - в своей колдовской мантике?.. Подобные поступки чрезвычайно далеки от любого понимания благосклонности и есть не что иное, как очевидное проявление подлости!

- Досточтимая мастер, в отношениях с вами я всегда предельно искренен, буду таковым и в оправдании данного недоразумения... Дело в том, что вследствие известной всем причины я не владею собственным космическим флотом, поэтому вынужден пользоваться наёмным. Впрочем, как и вы. И, конечно же, мне приходится заботится об оплате транспортных услуг. То, ради чего ваши сёстры усердно прославляют орден Предрассветной Звезды, расточая похвалы самим себе, попрекая страждущих каждой крошкой хлеба и только что не принуждая города и веси открывать у себя благотворительные миссии под эгидой вашего герба, ради того же я вынужден предлагать в уплату упомянутых услуг то немногое, чем сам располагаю.

- Но при чём здесь мои кулоны?

- А при том, милосердная сестра, что эти звёздные смарагды сияют на сакральных планах ярче звёзд небесных, и по этой причине отлично подходят для нахождения ваших избранных подопечных и присмотра за ними. Секретам соответствующих обрядов я обучаю теперь достойных людей.

- Простите, но я вас плохо понимаю. Тем не менее, я требую немедленно прекратить использовать мои подарки, сделанные третьим лицам, в каких бы то ни было ваших обрядах. Иначе мне придётся принять такие меры, которые вам не понравятся.

- Конечно же, если вы возражаете, я сверну такую деятельность немедля... как только это позволят обстоятельства. А обстоятельства как раз складываются таким образом, что без одного из ваших кулонов могут пропасть даром усилия упомянутых мной достойных людей. Благие усилия, если для вас это важно. Однако я намерен повернуть дело так, что благодаря кулону те усилия принесут желанный плод. Этот плод, как несложно догадаться, и есть очередной мой взнос за транспортные услуги.

- Я не хочу разбираться, что там у вас за "благие усилия", но догадываюсь, кого вы имеете в виду под "достойными людьми". Вы постоянно прибегаете к помощи алчных до запретных тайн Постигающих, и это представляется мне истинным безрассудством. Постойте-ка... Я только что осознала. Неужто вы продаёте им моих подопечных?!

- Как вы только могли подумать о подобном, Антель?! Я желаю лишь содействовать вам же, в исполнении ваших же благих дел, а заодно извлечь немного пользы для себя. Если, конечно, насущную необходимость передвигаться по Вселенной можно именовать личной пользой.

- Вам подошла бы роль торговца гораздо больше, чем дипломата, магистр... Одно мне ясно: какую бы подлость вы не свершили, совесть ваша не шевельнётся, коль скоро она окаменела. И мне не хочется даже думать о том, что с вами случится, догадайся кто-то из владельцев в неподходящий момент разделить кулон и тем снять наложенную на него печать. Самое малое, что ожидает вас в этом случае, владыка, так это потеря колдовского стигмата и позорная публичная неудача.

- Подобного рода неприятности нисколько меня не страшат, достопочтенная сестра. Разного рода неудачи так и так со мной случаются, и я давно уже не испытываю ни боли от падений, ни затруднений в том, чтобы вновь встать на ноги и продолжить путь. Но разве здесь я в чём-то отличен от вас? И вы в точности так же - движетесь к цели не смотря ни на что и, что бы ни натворили, ни при каких обстоятельствах не признаёте своей вины. У нас с вами немало общего, и этого вполне хватит, чтобы стать союзниками.

- Ну надо же... Вы вновь пытаетесь склонить меня к союзу, блистательный владыка Сиунан? Чего же вам не хватает такого, что я могла бы вам дать?

- Раз уж вы сами задали этот вопрос... Согласитесь, мастер, мы оба имеем дерзость в одиночку противиться величайшим магам, хотя каждый из нас делает это по-своему и преследует собственные цели. Это при том, что идти против воли облечённых божественным могуществом способен лишь безумец или отчаянный храбрец. Но наша с вами дерзость имеет общую основу: мы оба стоим на пороге подобного могущества. И вы, и я достигли уже доступных смертному вершин тайного искусства, мы можем не бояться старости и болезней, и даже сама смерть предпочитает держаться от нас в стороне. Мы достигли уже почти всего, на что способен маг из числа людей. Но это не значит, что нам не следует стремиться к большему. Напротив, всё это даёт хорошее основание, чтобы продвинуться гораздо дальше. Да, следующий шаг невероятно труден, немногим удаётся переступить порог доступного смертным, и вам, прелестная Антель, хорошо известно, что такой шаг проще сделать вместе, взявшись за руки. Не брачный союз предлагаю я вам, а единственный возможный теперь между нами союз духовный.

- Я не ослышалась? Духовный союз с вами?! Это шутка?.. Мне жаль, но моей расе недоступна такая поведенческая реакция, как смех. Если же вы серьёзно, магистр Сиунан, то ваши амбиции умчались дальше границ моего воображения.

- Я призываю вас, о бесподобная мастер Антелькавада, обратиться к упомянутому воображению и представить себе, какую несомненную и непреходящую пользу это принесло бы Каменным Землям, заручись мы оба деятельной помощью со стороны жертвенной девы, изготовленной к предстоящему здесь обряду.

- Ах, так вы опять об этой девочке? Хотите, чтобы я помогла использовать невинную душу в сомнительных делах, которые нашептало вам ваше тёмное тщеславие?

- Были у меня пожелания и куда скромнее, если помните... Как вы не соизволили поддержать одну безусловно достойную кандидатуру, стремившуюся принести пользу в качестве члена оргкомитета. О, разумеется, я с пониманием и уважением отнёсся тогда к занятой вами позиции. Но теперь речь не о пользе и без того благополучного оргкомитета, а как раз о тех жителях Каменных Земель, моих подданных, которых вы называете несчастными и о попечении которых глашатаи кричат на людных площадях обитаемой Вселенной, прославляя деяния ордена Предрассветной Звезды.

- Чем же отличается помощь страждущим жителям Каменных Земель, которую вы уже получаете от величайших магусов, от той помощи, что вы ожидаете от наивной девочки? Что такого особенного способна, по-вашему, сотворить она, что не в состоянии сделать эти магусы или, скажем, мои сёстры?

- Позвольте, это же очевидно: если жертвенная дева способна походя сотворить такое со своим миром, пребывающим ныне под радужным саваном, тем паче сумеет она и мою несчастную вотчину избавить наконец от длящегося уже три века проклятья.

- Ваши надежды, как мне представляется, совершенно беспочвенны. С чего вы взяли, что намеченный для её мира обряд как-то связан или подобен тому, что потребно для Каменных Земель? Туманный кокон над вашими землями растаял давным-давно, а самой девочке отведена в предстоящем обряде куда более скромная роль, чем многие здесь, включая вашу персону, по неведению своему представляют. К тому же, если бы величайшие магусы пожелали, они и без того давно бы избавили ваши владения ото всех бед. Думается мне, что коль скоро они этого не делают, значит на то есть веские причины.

- Что ж, я могу просветить вас, мудрейшая сестра, раскрыв эту самую связь или подобие, а заодно и те причины... У здешних хозяев имеется одно свойство, о котором и вы, я уверен, наслышаны. Мы с вами помним что-то из своего прошлого, непосредственно воспринимаем настоящее и строим догадки о будущем, эти же маги видят всё сразу как единое целое. Не глазами, но иным взором, нам недоступным. Мы с вами, Антель, не раз наблюдали жизнь от начала её и до конца, и когда видим перед собой ребёнка, юношу или старика, можем представить, как ребёнок, если взрослые уберегут его, то вскоре вырастет, юноша, если не погибнет в бою, то неизбежно состарится, а дряхлый старик, будучи когда-то цветущим юношей, резво бегал за девицами. Однако означенные маги видят человека в ретроспективе и в перспективе одновременно - они зрят всю его жизнь и даже судьбу, и именно в таком обобщении воспринимают любого, на кого обратили своё внимание. Даже для нас с вами, кто достиг высот искусства, подобное невозможно, каков же спрос с других...

- Здесь я соглашусь с вами, магистр. Действительно, у них другое восприятие времени и, соответственно, иное понимание личности, и я усматриваю в этом признак высокого духа и необычайно развитого мышления.

- И я не стану возражать вам, сестра, поскольку сам имел сомнительное удовольствие испытать их превосходство на собственной персоне. Вместе с тем, только что изложенное мной суть лишь полдела. Величайшие маги и судьбы миров видят так же - в единой совокупности. Если судьба ведёт некий мир в гибельный тупик, это подобно тому, как вершина ствола начинает усыхать, грозя гибелью всему дереву. Словно искушённые садовники, они срезают засохшую верхушку, давая в то же время соседней ветви, тянущейся к свету, свободу беспрепятственно роста. А на деле это означает, что для них возможно подменить роковую участь мира счастливой альтернативой. Именно для этого они дадут жертвенной деве власть - разумеется, временную - вершить судьбы миров.

- Если вы не знали этого, досточтимый магистр: они собираются не вершить судьбу, а переменить судьбу уже свершившуюся. Пользуясь вашей аллегорией, древо уже засохло, но они словно бы переносят его в ту альтернативу судьбы, где суждено дереву вырасти стройным и полным жизни. Многие полагают, будто величайшие магусы способны путешествовать в прошлое и, подправив там что-то, наладить лучшее настоящее, но я точно знаю - это не так. Это как-то по-другому, и физика данного обряда для меня непостижима. И вы знаете, что мало кто способен содеять такое даже с одним человеком, а здесь целый мир... Они называют этот обряд купированием реальности.

- Вот и прекрасно! Так сделайте теперь очевидный вывод, мудрейшая сестра: убедить некую наивную и добрую девочку вызволить из беды заодно со своим и мой пропащий мир - из всех возможных это самый короткий и простой путь к спасению Каменных Земель. За эти три века нам впервые выпал подобный шанс!

- Магистр Сиунан, признайтесь: вы ведь боитесь, что не сможете в одиночку уговорить эту девочку пойти на поводу ваших амбиций? Ещё вас беспокоит, что величайшие магусы в лице оргкомитета просто не позволят вам этого сделать. И я, разумеется, в определённом смысле разделяю ваши опасения.

- Разделяете? Это ваша ирония, любезнейшая Антель?.. Хорошо, признаю: вы, как всегда, проницательны. Что касается хозяев Чертогов, величайших магов, не так уж сложно догадаться, почему они медлят со спасением Каменных Земель - моей несчастной вотчины. Она для них не более, чем ученическая площадка, наглядное пособие, на примере которого они учат своих школяров каким-то им одним ведомым наукам. Хотя эти маги несомненно обладают божественным могуществом, они не боги, во всяком случае, они не наши боги. Никто не знает, что для них есть добро, а что зло. Они не гуманны с точки зрения морали наших культур, но и не жестоки - они скорее чужды нам, непонятны и уж точно непредсказуемы. Здешние хозяева относятся к нам примерно так же, как бесстрастный исследователь относится к низшим существам, которых испытует: существа те его интересуют досконально, он многое в них познал и старается познать ещё больше, но к страданиям испытуемых существ он совершенно безучастен, они не трогают его сердце и было бы странно видеть обратное. Не сомневаюсь, что маги эти станут препятствовать и жертвенной деве, если она вознамерится как-то исправить их учебное пособие.

- И даже с этим вы собираетесь пойти наперекор воле величайших магусов?!

- Именно, сестра. Потому что полагаюсь на одно безусловно благоприятное для этого обстоятельство. Суть его в том, что условием абсолютного могущества является абсолютная же свобода. Этот закон не обойти даже богам. Так что девочка в роковой момент избежит контроля магов и сама решит, помочь мне или нет. И сделает, как решила... На эту её свободу все мои надежды и упования!

- С чего вы вообще взяли, будто она что-то сделает? Даже если вдруг и правда захочет. Судьбы миров здесь вершат призрачные корабли, которыми правят могущественные духи, а вовсе не наивные девочки... В общем, я бы не поставила на ваше упование и тарелки благотворительной похлёбки, тогда как вы ставите целый мир. Ваш мир, владыка!.. Ваши навязчивость и лицемерие меня утомили. Давайте же наконец закончим эту лукавую и бесплодную дискуссию.

- Антель, не горячитесь и позвольте мне напоследок объяснить мои чаяния через ещё одну простую аллегорию... Вы видели, как тренируются воины, несущие службу к Красном Дворце? Они ставят прочную доску на старое пушечное ядро, взбираются на неё двумя ногами и, балансируя на доске, так не только удерживают равновесие, но и стреляют и даже фехтуют на мечах. Но это опытные воины, новобранцу же, чтобы пройти вступительное испытание, следует научиться хотя бы стоять на такой доске. Так вот, когда доска под ногами впервые вставшего на неё начинает колебаться, ускользать, и новобранец теряет устойчивость, норовя упасть, тогда в нём просыпаются таившиеся силы, подчас такие, о которых он даже не подозревал, и эти силы кидаются в отчаянном порыве восстановить ускользающее равновесие, успокоить зыбкую доску и тем удержать его от позорного падения. Подобное ощущение возникнет и у души, оказавшейся в лишённом устойчивости гибнущем мире. Узрев такой мир с просветлённой высоты запредельного могущества, чистая душа несомненно почувствует эту самую ускользающую опору. Я уверен, что так и в жертвенной деве непременно пробудятся желание и сила, и она вернёт Каменные Земли в прежнее состояние. Я сам подскажу ей, как это сделать: достаточно лишь призвать в мой мир исконных родителей и покровителей, что когда-то его покинули.

- Вы собираетесь вернуть в свой мир богов - тех, что в справедливом омерзении от него отвернулись?.. На этот раз позвольте мне удивиться. Боги вам не слуги, досточтимый магистр Сиунан, они ни за что не станут потакать вашим амбициям.

- И здесь я совершенно соглашусь с вами, мудрейшая сестра. Хотя боги милосердны, но если и исполняют наши просьбы, то лишь из присущей их природе милости поучения, и только чтобы напомнить нам, насколько мы глупы и наивны.

- Но ведь точно так же и величайшие магусы, построившие этот чудесный храм, что зовётся Светлыми Чертогами - они ни за что не подчиняться чужой воле, но сделают то, что посчитают благом. Уверена, если бы им возможно было разрешить горести вашего мира, они давно бы это сделали, не спрашивая ни моего, ни вашего дозволения. Такое мнение сложилось у многих из оргкомитета, не только у меня: ваш мир ещё не созрел для спасения. Если те магусы не сделали этого до сих пор, значит, оно равно не нужно ни им, ни вам...

- Боюсь, что в действительности оно им безразлично, достопочтенная сестра, а на примере Каменных Земель они лишь изучают засохшую ветвь судьбы мира. Во всяком случае, такое мнение сложилось у меня...

- Однако в любом случае, магистр, они не останутся сторонними зеваками, наблюдающими ваши выкрутасы. К тому же вы сами, объявляя миссию нашего ордена в Каменных Землях причиной извращений и всякого зла, прямо заявили, что боги не благоволят самозванным закройщикам чужих судеб. Допустим, они вернутся в Каменные Земли по чьему-то принуждению - так, как хотите этого вы. Сможете ли вы оправдаться перед вашими богами тем, что принудили их к возвращению не лично, а опутав своим лукавством невинную деву?.. Кстати, вы ведь изложили пока лишь один путь к спасению - самый короткий. Надо полагать, у вас имеются и остальные - те, что длиннее?

- Ещё один путь ведёт к до сей поры недостижимым для меня высотам, и я, если не забыли, уже пригласил вас в попутчики, бесподобная сестра Антелькавада. Переступив в союзе с вами упомянутый ранее порог, мы вдвоём и без жертвенной девы, и без самих величайших магов, и даже без призванных назад богов, в одночасье сами отнесём Каменные Земли в состояние куда лучшее, чем даже бывало в наилучшие их времена. За тем порогом мы несомненно прозреем физику всех тайных обрядов, так что это не составит нам труда.

- Похоже, досточтимый магистр Сиунан, вы собираетесь подняться выше смертного ординара, и при этом искренне считаете, будто задуманное вами просто исполнить?.. Уж не с этой ли воистину чудовищной целью вы домогаетесь невинной девочки? Неужели вы настолько обезумели, что хотите, чтобы она сделала вас богом?!

- Поскольку мне известно, что вы, мастер, являете собой не только идеал гуманности, но и известны своей исключительной порядочностью, я не смею ничего от вас скрывать. Я в самом деле желаю расширить статус полновластного владыки Каменных Земель духовной компонентой - на тот случай, если исконные боги не захотят или не смогут к нам вернуться. Но я понимаю, что подобная манипуляция, скорее всего, неподвластна даже жертвенной деве величайших магов Вселенной. Я надеюсь достичь так цели более доступной, нежели божественность, хотя и лежащей на том же пути - цели, к которой их жертвенная дева могла бы привести меня наверняка. Я намерен с её помощью отыскать потаённый путь, ведущий на исконный план величайших магов - на тот запредельный ярус, с которого они сюда нисходят, что по сию пору недоступен для посторонних и где сокрыт секрет их могущества... И ещё я очень рассчитываю на то, что этот сказочный куш соблазнит и вас, милосердная сестра.

- Вы словно требуете моего соучастия в ограблении храмовой сокровищницы, причём с таким видом, будто уже замечали меня в подобного рода гнусных проделках. Нет! Даже не думайте прилагать ко мне столь подлые соблазны! И вообще, какая это типичная для вас манера, магистр Сиунан - доверительно сообщить собеседнику о своих якобы тайных планах, выдать ему лицемерное признание, порой даже покаянное, поманить приторно сладкой целью, чтобы расположить собеседника к себе и добиться его согласия. Похоже, вы не в состоянии понять, что обмануть таким приёмом возможно лишь простаков, а в глазах людей неглупых вы так лишь раздуваете собственный зловещий образ, смущаете их и принуждаете в дальнейшем вас избегать... Любопытно узнать, какую покаянную речь вы заготовили для той девочки?.. Хотя не сомневаюсь, что, выслушав ваши притворные покаяния, она не поверит в них умом и не примет сердцем.

- Вынужден признать, сестра, что вы, скорее всего, и тут правы, по крайней мере в том, что она вряд ли так легко мне доверится. Но если я успею заранее ознакомить жертвенную деву с тем удручающим упадком, в котором пребывают мои владения, если она проникнется искренним состраданием к моим подданным, она непременно захочет им помочь. А мне останется лишь подсказать ей, как это верно сделать. Уверен, что даже у вас, Антель, не возникает сомнений на этот счёт: Нисса непременно постарается исправить роковую судьбу Каменных Земель...

- Простите, вы сказали Нисса? Это же та огненная магиня, весьма искусная в боевом танце, из-за которой вы наконец-то стали следить за своими ногтями.

- Это вы простите мне невольную оговорку. Конечно же, я имел в виду не беспощадную стражницу Ниссу, а Виланку - ту доверчивую простушку, что избрана и назначена жертвой в предстоящем обряде. А за моими ногтями, смею вас уверить, всё так же ухаживают умелые хранители... Вернее сказать, хранительницы.

- В беседе с вами, магистр, я порой забываюсь - упускаю из вида, что имею дело с чёрным колдуном. Как же отвратительно изощрён ваш больной разум! Похоже, вы совсем запутались в женщинах, и это лишь подтверждает всеобщее мнение о вас, будто вы не только жестокосердный властолюбец, но и бесстыжий распутник... Однако вряд ли после синклита Виланке будет дело до вас и до ваших владений. Насколько мне известно, её планируют вернуть в прежний её мир, к родному племени, что естественно и логично. И вы никак не сможете этому помешать... Уж поверьте: я лично за этим прослежу.

- Похоже, сегодня все сговорились язвить в адрес моей персоны... Что я должен сказать или сделать, прелестная Антель, чтобы вы начали относиться ко мне чуть поласковее?

- Теперь, магистр, и со мной вы заигрываете самым откровенным образом! Я как представлю себе эту картину: вы и я, взявшись за руки, перешагиваем сакральный порог и обретаем божественность... меня тогда начинает бросать то в холод ужаса, то в жар стыда. И как вам только могла придти в голову подобная непристойность!

- Антель, вы слишком возбуждены. Вновь призываю вас: не горячитесь! Божественность вовсе не плод моих амбиций и, тем более, не самоцель. Вам известно, что три столетия назад Безликое Воинство под корень извело нашу родовую знать, сословие истинных потомственных владетелей Каменных Земель. Тем была разрушена исконная иерархия, что ведёт свой род от богов и чья благородная кровь лишь разбавлена кровью тех подданных, что безраздельно преданы своему господину и потому к нему приближены. Преданных и теперь найти несложно, но благородной крови больше нет...

- Судя по тому, что происходит у вас в Кровавом Дворце - я имею в виду постоянные интриги и заговоры - ваши приближённые не очень-то вам преданы.

- Абсолютно преданы могут быть лишь ваши магические куклы, достопочтенная сестра, однако мои подданные люди.

- Хорошо, что вы признаёте хотя бы это.

- Что мои подданные не куклы?.. Или что они не так преданы?

- Что они люди... Подобное признание столь нетипично для вас, владыка Сиунан... Надо полагать, мне удалось наконец хоть немного рассеять холодную тьму в вашем сердце.

- Оставьте, Антель, такая метафора явно неуместна. Хотя... Неужели это в вашем холодном отношении ко мне промелькнул наконец тёплый отблеск флирта?.. Нет, не возражайте, позвольте мне хотя бы так подумать...

- В таком случае я промолчу - думайте, как хотите... Так при чём здесь вожделеемая вами божественность?

- Это очевидно, сестра: в мире, где уничтожена естественная и законная иерархия - надёжная лестница, ведущая с самого верха мира на самое его дно, любым богам станет неуютно и они окажутся не в состоянии достойно править таким миром. Это одна из причин, почему исконные боги оставили Каменные Земли. Соединившись с вами на сакральном плане величайших магов и так став священной парой, мы могли бы зачать первого законного правителя, посадив тем самым семя родовой знати и заложив камень в основание новой лестницы взамен разрушенной.

- Я понимаю это как прямое предложение разделить ложе с мужчиной, то есть с вами, бесстыжий вы развратник! А это величайшее оскорбление из всех, что только возможно услышать женщине моих убеждений. Я не прошу у вас прощения и не прощаюсь с вами - я просто немедля ухожу и единственное, что я не в состоянии теперь вообразить - это как смогу себя заставить вновь вас увидеть!

- Мастер, вы поступаете, как деревенская девчонка, в адрес которой несдержанный мужлан отпустил непристойную шутку. Что такого я сказал?.. О, да вы никак плачете?! Постойте, же, Антель!..





Одиссея "Киклопа-4". Гл.I. Смутный купол



Только Боги зрят истину во всём её величии,
человеку же дано увидеть её смутный свет
лишь сквозь туман своего невежества.

(Книга Истины пророков-близнецов)




О, Хардуг, это было со мной, и это тоска моей души! Как помню я каждую букву Учения, так и мельчайшие детали воспоминаний о том дне никогда не сотрутся из памяти. Жуткий звук разносился над моим родным городом - Фаором, я и теперь слышу иногда этот звук во сне и просыпаюсь, в поту и со вставшими дыбом волосами: вой ветра и крики людей, треск шатающихся стен и скрежет гнущегося металла сложились в единый протяжный стон, словно стонал сам наш обречённый мир. Штормовые шквалы, вместе с пылью и каплями конденсата (не могу назвать это явление дождём, ведь в небе давно уже не появлялось нормальных облаков!), несли какие-то чёрные хлопья, вроде сажи, хотя дымов или пожаров я тогда не заметил. Гигаполис Фаор до той поры был относительно спокойным местом, его жители впервые столкнулись с масштабной атакой, и в городе царил полный хаос. Застигнутые стихией на ставших вдруг шаткими улицах, горожане или метались в растерянности, озираясь по сторонам и не понимая толком, что происходит и что нужно делать, или старались поскорее добраться до своих жилищ и своих близких. Подходил к концу третий год моего обучения в Академии войсковой разведки, в тот роковой день я торопился домой с занятий - нас распустили пораньше из-за угрозы сейсмических толчков. По слухам, что успели разойтись среди курсантов, где-то глубоко под нами противник атаковал город тектоническими торпедами, пытаясь так повредить нашу энергосистему. Не успел я выбежать за ворота академии, как начались те самые сейсмический толчки. Замерли пешеходные дорожки, поезда не ходили - ни наземные, ни подземные, станции были закрыты, даже велосипеда у меня не было, и я добирался до дома бегом, точнее, то бегом, то быстрым шагом, а порой прыжками - по улицам, которые были усеяны трещинами и обломками, и то и дело норовили уйти из-под ног. Наш старый дом, принадлежавший ещё моему прадеду, расположен неподалёку от академии, примерно в одном квартале, - прадед когда-то был наставником будущих разведчиков и приобрёл жильё поближе к месту службы. К северу, за жилыми постройками, возвышались две высоченные башни-трубы атмосферной электростанции. Люди рядом со мной что-то кричали и показывали в ту сторону, тогда и я заметил, как рушится ближайшая к нам башня: в верхней секции, упиравшейся, казалось, в самое небо, появились трещины, и через мгновение огромный кусок, испуская клубы пыли, отвалился и стал медленно сползать вниз. Следом вторая башня, что располагалась дальше, тоже начала трескаться и рассыпаться прямо на моих глазах. Я прикинул расстояние и сообразил, что обломки могут накрыть и нашу улицу, поэтому поспешил поскорее укрыться в ближайшем строении.

Это был двухэтажный деревянный дом с прилегающим участком, по-городскому скромным, втиснутым между другими похожими, подобных жилищ в нашем гигаполисе - многие тысячи. Мне даже в голову не пришло звонить или стучаться, чтобы меня впустили внутрь - так я был напуган. Я воспользовался обычной беспечностью жителей Фаора, которые нередко лишь на ночь запирают свою входную дверь. Едва миновав дверной проём, я словно перенёсся в утро того же дня: сейсмические толчки прекратились, звуки разгулявшейся снаружи стихии притихли, а из полумрака прихожей повеяло прохладой. Обстановка на первом этаже показалась мне привычной и близкой по духу, я тогда решил, что попал к коренным горожанам из династии техников или даже наставников. И там был мальчик - малыш первого возраста, лет пяти, - он сидел, забившись в угол дивана и смотрел куда-то в сторону, противоположную входу, на меня он глянул лишь однажды - глазами, в которых блеснули растерянность и страх. Наверное, родители малыша ещё не успели добраться до дома, он ожидал их прихода, и, конечно, испугался подземных толчков, а теперь ещё и внезапно ворвавшегося в дом незваного гостя. Демонстрируя добрые намерения, я подошёл к алтарю Близнецов, что располагался недалеко от входа на красивой резной полочке, и приложил пальцы ко лбу в жесте почтения. Во всяком случае, это простое действие немного успокоило меня. И тут мальчик тихо, но отчётливо произнёс только одно слово: "виланка". Я удивился, что он упомянул вдруг эту маленькую стремительную птичку, и решил было, что, спасаясь от шторма, одна из виланок залетела в дом. Виланки хотя и гнездятся по берегам канала, соединяющего Фаор с морским портом, их нередко можно встретить и в городских кварталах. Я начал было что-то объяснять мальчику, но не успел произнести и двух слов, как над нашими головами раздался грохот. Мне подумалось тогда, что это ветер срывает кровлю, или же на дом падают обломки той самой рухнувшей башни, и почти в то же мгновение сверху донёсся женский крик - пронзительный, полный страдания. "Виланка!" - теперь уже громко позвал кого-то мальчик и спрятал голову между диванных подушек. Значит, Виланка - это имя! И вместо того, чтобы уйти, я бросился на второй этаж, в благородном порыве помочь незнакомой женщине с этим именем. Наверх вела однопролётная деревянная лестница, узкая и крутая, и я торопливо поднялся по её ступенькам, ожидая застать наверху разрушения и опасаясь ещё больше напугать ту, чей крик услышал. Но как же я испугался сам! На втором этаже, едва поднявшись, я застал с поличным его. Карапского колдуна. До этого карапы встречались мне только на фотоснимках и в кинохронике, но ошибиться было невозможно: необъятная грузная туша, длинная борода из промасленных косичек, огромный нелепый цветок вместо шляпы, крупные черты лица, включая круглые, горящие злобой глаза. Колдун, похоже, только что вышел из комнаты, вернее из спальни, а на его огромных шестипалых руках безжизненно повисло едва прикрытое какой-то тряпкой тело юной девушки, прекраснее которой я не встречал в своей жизни! Так как руки карапа были заняты, он положил свой огромный посох прямо поверх девичьего тела. Посох был увенчан набалдашником из засушенной и сморщенной человеческой головы, и с этой жуткой головы тоже свисали промасленные косички - неряшливые и выцветшие до желтизны, они резко диссонировали с аккуратными, украшенными золотыми ленточками чёрными косами девушки. О, Близнецы, мне никогда не забыть этой картины: видел я её лишь краткое мгновение, но каждая деталь осталась в памяти, словно я глядел на неё тысячу лет... Заметив меня, колдун недобро усмехнулся и то ли чихнул, то ли кашлянул, то ли крикнул какое-то короткое слово в мою сторону и у меня все мышцы свело судорогой так, что я тут же скатился по лестнице обратно на первый этаж. Сразу после этого сверху потянуло сильным сквозняком, послышался свист, словно что-то втягивало воздух, а затем - тихий хлопок. Ещё какое-то время моё тело не слушалось и местами нестерпимо болело, и я корчился на полу, едва не теряя сознание. Но в конце концов судорога прошла и боль утихла. Словно во сне, я вновь поднялся по лестнице... Но наверху уже никого не было. Крыша над спальней и соседней комнатой была проломлена в нескольких местах, на полу валялись куски черепицы и штукатурки, в воздухе клубилась и оседала пыль, покрывая скромную обстановку белым налётом, но всё это вполне подлежало уборке и ремонту. Тут я окончательно пришёл в себя, и ко мне с ещё большей силой вернулся страх. Я поспешил покинуть этот дом, даже не спросив у мальчика про его родителей. Совесть потом ещё долго меня терзала... Девушка, похищенная карапом, Виланка, была слишком молода для матери мальчика - скорее всего, это была его сестра. Мне следовало дождаться взрослых и всё им рассказать, но я сам был напуган и хотел только как можно быстрее добраться до своего дома и увидеть своих близких.

Не отпускай мою руку, о Хардуг Праведный! Без Учения мы сами становимся как потерянные дети - мы беспомощны, растеряны и идём к одичанию и гибели... На пути твоего духовного восхождения Хардуг Праведный держит тебя за руку и тянет в гору, а Ардуг Ужасный толкает тебя в спину. Лишившись их поддержки хоть на мгновение, ты рискуешь оступиться и сорваться в пропасть. Когда твоя душа корчится от горечи позора, а совесть ноет и саднит, словно рана, политая едкой кислотой, знай: ты лишь вдохнул глоток миазма, что поднимается от реки страданий, текущей по дну той пропасти. Так написано в Книге Истины.


Издали мне уже приходилось наблюдать термоядерные вспышки раз пять или шесть, но в тот первый раз, что случился, когда я вышел из злополучного дома на улицу, заряд рванул где-то высоко в атмосфере, но достаточно близко, чтобы это привело меня на госпитальную койку с ожогом сетчатки. Я сразу ослеп, а также получил ожоги кожи лица и кистей рук - слепое пятно в левом глазу до сих пор напоминает о себе, а на моём лице всё ещё заметны небольшие светлые пятна от тех ожогов. Лёжа тогда в госпитале с повязкой на глазах и тьмой в душе, я видел перед собой одну и ту же картину: безобразного карапа, держащего в алчных руках бесчувственное тело Виланки. Я любовался прекрасным лицом девушки, чёрным шёлком её волос, гладкой бархатистой кожей, изящной и хрупкой фигурой... Какая судьба ждала ту девушку? Представляя это, я содрогался от собственных ужасных мыслей. Карапы - людоеды! Но они не просто едят похищенных ими людей - они сначала ставят на них свои опыты, больше похожие на изуверские пытки и казни, и только после этого несчастных съедают. Как будто мало нам страданий от этой войны!

В госпитале я узнал, что за тектоническими ударами и электромагнитной вспышкой последовала воздушная атака на Фаор, но мы успешно её отбили, хотя в нашем районе не обошлось без серьёзных разрушений. Родители и братья ежедневно навещали меня, поддерживая молитвами и подношениями, и в конце концов зрение ко мне вернулось. Выписался я через шесть недель, и почти сразу, лишь забежав домой переодеться и обнять родных, отправился к тому дому. Но его не было. Почти весь тот квартал сгорел в пожаре и на месте строений остался только обугленный мусор. Как обычно в таких случаях, что-то о судьбе жителей можно было узнать на местной доске надежды, где оставляют записки те, кто уцелел сам или кто ищет уцелевших. К моей досаде дом, где жила семья Виланки, как и большинство домов в том районе, не имел номера, а только родовое название, которое я в первую очередь и пытался узнать. Я спрашивал у всех, кого заставал у той доски. Я прочитал все клочки бумаги, что были на большом щите из досок, и даже перечитал те бумажки, что валялись рядом на дороге. Я приходил к доске надежды ещё несколько раз и снова спрашивал и читал... Мне не повезло. Никто не мог вспомнить семью, в которой была бы девушка с таким именем, и имя её не упоминалось ни на одном из клочков бумаги. Получается, что Виланка жила в Фаоре совсем рядом со мной, я почти ежедневно по два раза проходил мимо её дома, но никогда её не встречал. Если бы я увидел её хоть раз, то наверняка бы запомнил - такую девушку невозможно не заметить и сразу же не влюбиться. Скорее всего, - решил я тогда, - Виланка появилась в городе совсем недавно, прибыла с беженцами, которых в Фаоре в последнее время всё больше. Единственным утешением стало мне то, что, как говорили люди и как писали в газетах, никто в этом пожаре не погиб... Ещё я взял в библиотеке и начал штудировать книги о карапах и об их пристанище - Арктиде, но тоже мало в этом преуспел. Наверное, если бы я располагал хоть каким-то свободным временем, то даже в том хаосе смог бы узнать что-то важное и полезное для моих поисков, но тогда заботы обрушились на меня, словно горный сель. Близился выпуск и мне пришлось срочно догонять своих сокурсников по академии по всем пропущенным из-за госпитализации темам, при этом ещё регулярно посещать лечебные процедуры. И хотя я никогда не забывал карапа, Виланку и тот сгоревший дом, сразу после выпуска моя судьба ещё быстрее закрутилась. Совершенно неожиданно меня назначили офицером связи и разведки во флот, в результате чего я и попал на "Киклоп-4".


Откровенно говоря, учась на разведчика, я рассчитывал на службу на каком-нибудь стратосферном посту наблюдения, а в качестве подарка от Богов - хотя бы самой рутинной должности в космическом флоте. Нет, не на боевом межпланетном корабле, конечно, а на одной из огромных орбитальных станций, что сияли раньше в ночном небе яркими белыми звёздами, или на станции в точке либрации у Селены, или даже на самой Селене. Не то чтобы меня привлекало житьё в крутящемся в вакууме "орбитальном колесе", или уж тем более в металлической бочке, зарытой в реголит, а просто космос был мечтой моего детства, и именно там, как мне казалось уже во время учёбы в академии, находился самый передовой, а значит самый интересный, край всех этих событий. Да и месяц службы в космосе идёт за полгода в сухопутных войсках. Но к моему выпуску мы уже потеряли и космос, и даже стратосферу, и неожиданно для себя я получил предписание во флот, потому что на тот момент не хватало флотских офицеров с моей специальностью. Огорчён ли я? Нет! Напротив, это тоже славное место, вполне подходящее, чтобы получить Честное имя. Да и морскую качку я нормально переношу... да и другие плюсы имеются... но о них позже.

Представлюсь. Меня зовут Адиша-Ус, я уже почти год как в третьем возрасте, скоро мне исполнится 15 лет, и я младший офицер 2 ранга. Моя семья ведёт свой род от того самого Снайпера с Собачьими Глазами, что был военным советником при последнем архонте Фаора, и хотя я не принадлежу официально к династическим военным Тилвара, у меня имеется родовая татуировка на спине в виде светлоокой собаки. Мои родители, так же, как и их родители, традиционно - учителя и наставники, а мой прадед был наставником в школе военных разведчиков. Из троих моих братьев двое - заводские техники, и лишь один, Какада-Ус, уже пошёл по стопам наших предков и стал наставником. Немногим больше четырёх месяцев назад я был выпущен из Академии войсковой разведки - наследнице той самой школы. Я успешно прошёл все три года - полный курс - и я очень горжусь этим! И мои родители и старшие братья не могут нарадоваться, что я теперь воин, а не гражданский служащий. Радуюсь с ними и я, потому что каждому воину дана великая свобода: свобода выбирать между трусостью и храбростью, позором и честью, забвением и славой. Так учит Хардуг Праведный.

На далёкой северной военно-морской базе Синяя Скала, куда меня отправили со сборного пункта, я прошёл трёхмесячный курс подготовки к службе на морском флоте. Почти всё это время мы ходили по заливу на торпедном катере и отрабатывали выполнение боевых задач. Учитывая, что торпедные катера такого типа устарели и не используются в реальных боевых операциях, можно засчитать это время как адаптацию к неведомой доселе флотской жизни. А заодно и к холоду! Подозреваю, что базу так назвали не из-за цвета скалы (который на самом деле серо-коричневый), а из-за того, что там все синеют от холода. Сразу же по окончании курса, не дав даже пары суток отпуска, нам выдали предписания на боевые корабли, вот мне как раз на "Киклоп-4".


Распишу о судне и команде. После старого торпедного катера, "Киклоп", который лишь немногим больше его по габаритам, показался мне кораблём из другого мира, если не из лучшего, то по крайней мере из гораздо более увлекательного и захватывающего мира будущего. Я воочию увидел, насколько далеко эта война продвинула прогресс военной техники. И я невероятно рад и горд служить на таком судне! "Киклоп" это малый ракетоносец - ныряющий экраноплан, вооружённый шестью пусковыми установками с многоцелевыми крылатыми ракетами "зазубренное жало". Боеголовки ракет термоядерные, предназначены для гарантированного поражения крупных защищённых целей. Каждый из офицеров готов занять кресло боевого поста и управлять такой ракетой по теленаведению - нас тщательно этому обучали, и это искусство все мы знаем в совершенстве. Сбить "жало" после запуска очень сложно: атакуем мы с предельно коротких дистанций, а электромагнитные помехи и специальный профиль полёта этой ракеты затрудняют работу корабельных ПВО противника, поэтому жалим мы смертельно. Наш экипаж, включая мою персону, состоит из восемнадцати человек: двух капитанов, штурмана, офицера по вооружениям, офицера связи и разведки (то есть меня), офицера-электромеханика, офицера-моториста с двумя помощниками, судового врача и восьми матросов.

Я вообще не понимаю, почему эту серию назвали в честь одноглазых гигантов: судно совсем небольшое и скорее походит на раскормленную черепаху с морской фермы - из-за четырёх расположенных по углам плоского широкого корпуса огромных гибридных турбовентиляторов. Единственное, это что ближе к носу возвышается рубка с основными постами, имеющая секционное остекление, которое с большой натяжкой можно посчитать за огромный глаз. Помимо пусковых контейнеров с крылатыми ракетами, из вооружения у "Киклопа" имеются две дистанционно управляемые пушечные турели - носовая и кормовая - при этом носовая входит в противовоздушный комплекс, проще говоря, она оснащена радаром и системой наведения на воздушные цели. На Синей Скале, к которой приписан наш ракетоносец и с которой мы и вышли на это боевое задание, нам добавили ещё беспилотный аэроплан-разведчик (точнее даже два, второй в виде комплекта для сборки), так как воздушная разведка флота теперь нерегулярна, тем более, на большом удалении от наших воздушных баз. Этот аэроплан находится в моём ведении, так же, как и вся бодяга по разведке целей.

Я и без того благодарил Ардуга Ужасного, что попал на судно с ядерной силовой установкой - надёжное, чистое и обладающее избыточной энерговооружённостью, потому что оказаться на скоростном катере с пироксилиновым двигателем, а уж тем более на одной из смердящих метановых лоханок, мне вовсе не хотелось. Но к ещё большей моей радости, для офицеров на "Киклопе" предусмотрены отдельные двухместные каюты, как на каком-нибудь крейсере! Каюты совсем небольшие, но они укомплектованы по-царски, словно кто-то проектировал не военное судно, а прогулочную яхту. Так в моей, имеющей площадь в квадратный стадий, помимо неоткидной и довольно широкой двухъярусной койки, помещаются столик с креслом, кухонный узел, рукомойник (с пресной водой!) и даже встроенный в стену цветник с маленьким алтарём. Большой монитор на переборке рядом с дверью показывает картинку с наружных камер так, что я могу видеть почти круговой обзор с судна, не вставая с койки. Это, конечно, когда работают наружные камеры. Туда же выводятся сведения по текущей навигации и графики с радиолокационной станции и с четырёх акустических антенн. Экран у монитора не тот из тонких пластинок с зыбким изображением, что можно увидеть в наших домах, а кондовый флотский экран, ударопрочный и устойчивый к электромагнитным импульсам. И показывает он чёткую и контрастную картинку. Ещё по соседству с дверью прикреплена коробочка громкой связи - такие есть во всех жилых помещениях судна, и с капитанского поста в любой момент нам могут отдать по этой связи приказ. Иллюминаторов на судне вообще не предусмотрено: единственное неэлектронное окно имеется в рубке, да и то часто бывает закрыто броневыми щитами. Для экономии места пищу мы должны принимать в своих каютах, разогревая в маленьком духовом шкафу коробки с пайками. У врача со штурманом и у капитанов помещения побольше, впрочем, капитаны по очереди дежурят на своём посту, поэтому одна из коек часто пустует, каюта же врача одновременно медпункт. Для офицеров не предусмотрено своей кают-компании, зато рубка нашего ракетоносца достаточно просторна: там расположены шесть основных постов и при желании можно разместить ещё пару человек, так что офицерские собрания, если в них возникает нужда, проходят там.

У "Киклопа" три режима крейсерского хода: полёт на экране (это так говорят флотские, на самом деле, конечно, полёт происходит над экраном - то есть над поверхностью моря), глиссирование и подводный ход. Первый - самый скоростной и спокойный: судно просто летит над водой на высоте немногим больше гексапода, используя эффект экрана. Если бы мы могли идти в таком режиме постоянно, мы бы достигли самой удалённой в океане цели примерно за неделю. Но, увы, в отличие от больших судов такого типа, для нас полёт возможен только при несильном - баллов до 5 - волнении. При более сильном волнении и порывистом ветре, при интенсивном маневрировании и ещё во многих случаях "Киклоп" плывёт как скоростной катер, и тогда весь его корпус вибрирует и сотрясается, а турбины, тихо поющие на экране и почти бесшумные под водой, воют, как упустившие добычу сияры. В случае ненастной погоды для судна всё-таки предпочтителен подводный ход. При переходе в подводное положение пушечные турели, антенны и камеры, если они были выдвинуты наружу, прячутся внутрь, на окна рубки опускаются щиты, а турбины меняют режим работы, и судно ныряет, используя свой корпус как гидродинамическое крыло. Ныряем мы быстро - куда быстрее любой подводной лодки - и достаточно глубоко, чтобы нас не засекли гидроакустические станции противника - если они где-то у поверхности. И, что нравится мне гораздо больше, благодаря этому свойству судна (способности нырять и плыть под водой) продуктовый набор в пайке расширенный - как у полноценных подводников: в него входят концентрат вина, сгущённое молоко, лучшие сорта рыбы и даже вяленая свинина!

Пара капитанов "Киклопа-4" - опытные ветераны. Я несказанно рад служить под их началом - это огромная честь. Один из двух - Озавак-Ан, тот самый Дважды Рождённый, что участвовал в сражении в проливе Аранк и командовал тем самым подводным крейсером. В Аранкской битве он заслужил своё Честное имя (если позволят Боги, когда-нибудь и я заслужу Честное имя!). На внешность этот кэп жилистый, широкоскулый, кожа цвета шоколада собрана на лице в крупные упругие складки, и у него обычные для его возраста и положения лысина и бородка. На первый взгляд, у Озавака твёрдый как мозоли матроса характер, скупой на вербальное общение. Но ещё на базе опытные моряки заверили меня, что на деле легендарный капитан добр и великодушен. Мне неизвестно, почему его назначили командовать маломерным судном после таких подвигов, но ходили слухи о его трениях с высшим командованием. (Позднейшая заметка на полях: Я даже не подозревал о цели нашего похода, когда писал эти строки!) Другой капитан - Скванак-Ан - немногим моложе своего напарника, низенький и круглолицый, нрав же имеет вовсе угрюмый и молчаливый. О его биографии не ходило даже слухов, и никто из экипажа не знал его Честного имени, хотя по виду Скванак - опытнейший морской офицер. Оба судовых начальника происходят из династических военных моряков, что понятно по приставке Ан, и ни о чём, кроме текущих дел службы, с ними можно даже не заговаривать - это станет пустой тратой времени.

Чуть не забыл написать о матросах! Большинство из них - молодые, но возмужавшие балагуры, мускулистые и выносливые, хотя имеется там парочка хлипких юнцов вроде меня. Как водится, живут они в общей каюте ближе к корме, а принимают пищу и проводят нехитрый досуг в соседнем помещении вроде кубрика. Кроме морского дела, наши матросы обучены диверсионной работе, а при необходимости их можно задействовать как десантников. Каюту с ними делят два пожилых гражданских моториста (ядерная силовая установка "киклопов" требует особого внимания), седых, усатых и ворчливых, и матросы относятся к ним чуть ли не как к отцам родным (что немало забавляет молодых офицеров вроде меня). Одного из них зовут Вархис-Хар, он вообще-то совсем старый, я постеснялся спросить, но наверняка он старше моего отца, думаю, его восьмой возраст уже не за горами. А о втором скажу отдельно, поскольку таких людей я раньше не встречал. Это рыжеусый Свен с островов Европы, что лежат к северу от солёных болот, в которых похоронены города-призраки. У Свена, как и у многих из его страны, глаза почти круглые и их ирис бледного серо-голубого цвета, отчего глаза его как будто светятся потусторонним голубоватым огнём, и только чёрные зрачки посреди каждого глаза словно вынимают душу из того, кто посмел встретиться с ним взглядами. Белая кожа, тоже с голубым оттенком, добавляет к его облику ещё немного жути. Наверное, таким и был мой далёкий предок - Снайпер. Точнее, такими по легенде были его глаза, а каков был его характер, о том ничего не известно. А вот моторист Свен по натуре - безобидный весельчак, хоть и любит донимать матросов замечаниями.


Ещё на сборном пункте, где нас формировали, сдружился с одним из оружейных офицеров, несгибаемого оптимизма парнем, который закончил общевойсковую академию в тот же год, что я свою разведки. Его имя Ибильза-Хар. Именно с ним мы делим теперь эту каюту. Кроме обычных для армии страстишек - травить байки и играть в пуговицы, - у нас практически нет общих интересов, зато мы, что называется, сошлись характерами, и относимся друг к другу с симпатией и уважением. Как учит Хардуг Праведный, истинная любовь часто бывает безответной, зато истинное уважение всегда взаимно. Когда совпадает время отдыха между нашими вахтами, то за чашкой густого флотского шоколада, сдобренного капелькой имбирной настойки, мы с Ибильзой травим друг другу эти самые байки или играем пуговицами в кошки-собаки по разлинованному на бумаге полю (почему на флоте все любят именно эту игру?) и убиваем таким образом время. Мы не стесняемся подтрунивать друг над другом, но никогда не делаем этого со злобой. Часто к нам присоединяется корабельный врач Заботливый Арза, его каюта-медпункт расположена как раз рядом с нашей. В армии мужчин его возраста - а доку 25 - осталось немного, большинство отслужило свой срок, не став профессиональными военными, многие погибли или стали инвалидами. Арза уже неоднократно участвовал в боях, в сравнении с нами он выглядит опытным, возмужавшим, а в чём-то даже циничным, но в общении наш врач лёгок, с ним чувствуешь себя на равных. Надо заметить, что его сосед по каюте - штурман Туликай-Ан - далеко уже не молодой и не особо любит настольные игры, к тому же, он почти всегда сидит в рубке на своём посту, а отсыпается через раз в каюте у капитанов. Наверное, поэтому док и ходит к нам. Заботливый Арза играет, конечно же, лучше нас (сказывается опыт!), но тем почётнее у него выиграть. Он может рассказать настоящую флотскую байку, какую ещё никто не слышал, а также он охотник от души посмеяться над чужой шуткой или весёлой историей, и всё это нас вполне устраивает.

"Киклоп-4", после двух недель патрулирования окрестностей упомянутой базы, направился на встречу с флотским соединением, которое называется "девятая отдельная флотская группа". Её состав и задача известны пока только нашим капитанам. Офицеры, включая меня, знаем лишь то, что точка рандеву находится в западной части Оконечного моря, примерно в двухстах морских милях от побережья Пасифиды, так что нам нужно пересечь с севера на юг почти весь Великий Восточный океан. Мы уже порядком намёрзлись под холодными ветрами Синей Скалы и очень рады такому направлению. Впрочем, другого и быть не могло. В полёте на экране мы бы достигли нужной точки за двое суток, может чуть за больше. Но океан есть океан. Нас сопровождают воздушные наблюдатели: летающая лодка и дирижабль, и благодаря их ретрансляциям ещё есть постоянный контакт с базой, поэтому работы хватает как мне, так и штурману.


Вы все помните, потому что тогда в новостях это твердили час за часом и день за днём, как начало темнеть небо. Первыми это заметили обсерватории, и появились гипотезы вроде той, что планета попала в газопылевое облако кометы. Толстяки в роговых очках - клерикальные учёные скопцы - пугали нас, что это отразится на климате и начнутся небывалые бури, неурожаи, моря замёрзнут, почти всё человечество в итоге вымрет, а тот, кто всё же выживет, вернётся к первобытной жизни. Правительства многих стран, включая наше, принялись спешно собирать запасы топлива, продовольствия и тёплой одежды для населения - на такой роковой случай. Но позже выяснилось, что, хотя освещённость упала почти на треть, одновременно выросла интенсивность инфракрасного и микроволнового излучения, но так хитро, что общий тепловой баланс планеты лишь немного сместился, причём в сторону потепления. Это открытие пробудило к жизни ещё более хитроумные гипотезы, на которые так горазды жрецы праведных наук. Когда над планетой на месте привычного всем неба образовалась сплошная туманная дымка, участились военные столкновения. В центральных областях Асии вспыхнули локальные конфликты, грозившие перерасти в масштабную термоядерную войну. Поначалу никто не связывал разгорающуюся войну с тем, что небо над нами больше не сияет бездонной синей глубиной. Точнее, раздавались голоса моралистов о том, как же велико лицемерие политиков: всё человечество вот-вот постигнет непонятная природная катастрофа, а они развязывают грязные войны. Некоторые странные сообщения, например, о спускавшихся из дымки радужных нитях, о которых рассказывали немногие уцелевшие в самых ожесточённых столкновениях, поначалу считали армейскими байками. А потом стали пропадать спутники, орбитальные станции разрушились и упали на Гею, и всю планету накрыл Смутный Купол...


Пасифида - наше сокровище, слава наша и надежда - последний континент, не охваченный войной. Все попытки Южного Альянса зацепиться за её побережье проваливаются, все нападения, в том числе и масштабные, успешно отражаются. Но враг не оставляет попыток захватить там плацдарм. Вот и теперь, с базы сообщили об обострении обстановки у северно-западного побережья Пасифиды: Альянс стягивает туда всё новые силы и будущая операция всё больше осложняется. Район, в который мы направляемся, находится на границе двух больших морей: мелководного и изобилующего рифами Имеру и глубоководного и бурного Оконечного моря. В сообщении говорилось о дирижаблях-охотниках - наших злейших врагах. Эти похожие на толстые грибные шляпки огромные аэростаты, на вид такие неуклюжие, на самом деле скоростные и манёвренные, а в их чревах шахты, забитые смертоносными для "Киклопов" и других субмарин ныряющими дисками. И ещё наша сеть гидрофонов у Пасифиды засекла четыре подводных авианосца противника - это уже типичные цели для "Киклопов". Наши срочно перебрасывают на побережье сухопутные силы и укрепляют береговую оборонительную линию - на случай возможной высадки вражеского десанта с моря. Обстановка красноречиво свидетельствует о серьёзных намерениях противника, а боевая операция грозит превратиться в историческую битву. Для меня это и страшно, и желанно одновременно!


В прошлый раз, когда войска Южного Альянса штурмовали Пасифиду, десяток субтеррин прогрызались под нашу береговую оборону, а чтобы их не обнаружили сейсмостанции, вражеский флот наладил непрерывную бомбардировку побережья. Но акустикам вовремя удалось выделить характерный шум, создаваемый носовыми фрезами этих подземных кораблей, и поезда с орудиями пришли в движение, не оставив противнику шанса уничтожить береговые батареи. Обезвредить сразу несколько субтеррин практически невозможно: их подрывают, закладывая мощные заряды в скважины, но субтеррины периодически останавливаются и слушают, их акустики легко распознают бурение таких скважин. А сеть из уже готовых скважин прикрывает лишь самые важные направления, да и она не особо эффективна. К тому же, одна субтеррина может выпустить несколько термоядерных торпед в разных направлениях и никакие бурильные установки не успеют их перехватить.


Наш враг до войны навязчиво заверял нас в искренней дружбе, нередко в притворной заботе он указывал нам, как правильно жить, а обитал тот враг по соседству, на юге и юго-западе Асии. Мы же всегда понимали, что они подразумевают под дружбой лишь выгоду для себя, а если заглянуть за покрывало их лицемерия, то окажется, что мы нужны им или как слуги, или как враги. Мы слышали, как многие из них в невежестве своём презирают Учение, называя его уделом глупых фанатиков. Но мы наставляем лишь тех, кто стремится встать на Путь Истины, но ещё не нашёл для себя его начало, или тех, кто слишком слаб, чтобы идти по нему самостоятельно, но никому не позволено наставлять на Путь насильно - это величайшее кощунство. И мы закрывали глаза на их ложь и лицемерие - ради равновесия мирной жизни. Хотя мы были во многом соперниками, бывали между нами и стычки, но больше мы торговали, не помышляя о серьёзной войне и не готовясь к ней. Но теперь всё кончено.


А ведь веками считалось, что самая непредсказуемая и таинственная, но в то же время и самая очевидная опасность, несчастье и источник бед мира - пещерные карапы, и вот как раз с этим врагом, рано или поздно, нам придётся столкнуться в смертельной схватке. Духовные уроды, чьё ложное учение извращает ум, заводит его в такие тёмные, населённые чудовищами дебри, из которых ему уже не выбраться. Сказано Хардугом Праведным: твоё добро не уничтожит зло в тебе, а твоё зло не оправдается твоим добром, но начав делать злые дела, ты быстро разучишься делать добрые - это и будет твоё падение. Гнездятся карапы в ледяной тьме - в пещерах под пустынным и замёрзшим северным континентом - Арктидой. Сами же они утверждают, будто вышли из недр Геи, где на глубине более сотни парасангов якобы находятся обширные цветущие земли, населённые великанами. На самом деле карапы не кто иные, как пещерные люди - грязные, злобные, хитрые и алчные людоеды. Они пользуются невероятной и непостижимой техникой, которая со стороны воспринимается как чудеса и фокусы, и совершенно непонятна для нас. Колдуны веками похищали людей с разных континентов, и ужасна была судьба тех похищенных: в лучшем случае они становились рабами, в худшем - объектами отвратительных обрядов. Но чаще похищенных просто съедали. За те же столетия предпринимались многочисленные военные экспедиции в Арктиду. Все они потерпели неудачу. Лишь когда мы овладели энергией атома, карапы притихли: очевидно, они поняли, что никакой колдовской фокус не спасёт от термоядерной боеголовки, летящей к тебе впятеро быстрее ракетного аэроплана. Набеги колдунов на земли людей остались лишь в сказках и легендах, которые бабушки рассказывают надоедливым внукам на ночь. Нашим братьям хетхам на какое-то время удалось обменяться с карапами послами, они даже пустили в свои библиотеки их отвратительных колдунов, да что толку: ничего существенного хетхи так и не узнали. Карапы лишь хвастались, что якобы это они когда-то обучили людей древнему языку, земледелию, основам наук и даже помогли приручить диких фрагидов с помощью своего колдовства. Но всё это, конечно, бессовестная ложь.

Тщетной оказалась надежда заполучить хотя бы некоторые из карапских секретов. А ведь фармацевтика карапов позволяет излечивать болезни, перед которыми наши врачеватели бессильны, их бальзамы заживляют самые тяжёлые раны и продлевают жизнь вдвое, даже возвращают утраченную молодость! Колдуны могут превращать сырую глину в прочнейший камень без всякого обжига и даже сушки. Они делают нерадивого, слабого и трусливого воина ловким, сильным и бесстрашным, да ещё и почти неуязвимым, лишь дав ему выпить какого-то снадобья. Нам доподлинно известно, что карапы выходят в космос, у них есть космические корабли, такие же уродливые и непонятные, как их хозяева, но ни одного ракетного пуска с Арктиды так и не удалось засечь. Откуда у них такие возможности? Наследники ли они той древнейшей культуры, артефакты которой были найдены на Селене? Но хотя сами карапы внешне немного похожи на селенитов, их культуры совсем непохожи. Культура селенитов гораздо ближе к нашей... Хетхи неоднократно вступали с колдунами в диалоги и дискуссии, но всё заканчивалось лишь скандалами. Да и как можно договориться с людьми, которые едят книги, уверенные, что таким образом получают содержащиеся в них знания? Да что там книги... В общем, дикость, о которой можно и не рассказывать: она общеизвестна и стала нарицательной, а само слово карап - оскорбление, грязное ругательство. Хотя в Учении карапы не упоминаются, исстари считалось, что в последние времена именно они будут нашим главным врагом. Но говорит нам Хардуг: ваши представления об истине наивны, а заблуждения ваши изощрённы. Карапы в наступившие нежданно последние времена так и остались почти сказочными злодеями, невидимыми и недосягаемыми, словно и вправду обитающими где-то глубоко в подземном мире. А вот Южный Альянс, ведомый лицемерными правителями Великой Малайны, встал против нас грозным и непримиримым врагом, с которым мы сошлись в последней битве и третий год топим друг друга в крови. Мы пошли на огромные жертвы: убиты или безвременно умерли в муках миллионы наших людей, почти четверть ранее населённых территорий Тилвара на десятки лет стали непригодными для жизни из-за радиоактивного и химического загрязнения, а многие наши города обращены теперь в руины. Малайна тоже немало пострадала, но все эти жертвы словно питают и укрепляют злобу и упорство нашего противника. Неужели мир и вправду обречён и неминуемо погибнет?..


Такое уже случалось на Гее - когда человечество погибло - и все знают эту историю. Ещё при моих прадедах, лет 70 назад, геологи-разведчики натолкнулись то ли на остатки базы, то ли на хранилище знаний, оборудованное в кратере в приполярной области Селены. Эта находка послужила стимулом для развития всей нашей космонавтики. Сотни тысяч артефактов - неизвестного назначения технических устройств, таинственных предметов, с трудом поддающихся даже приблизительному переводу книг и много чего ещё загадочного - было тщательно упаковано и аккуратно сложено внутри едва выступающих над поверхностью Селены и соединённых между собой короткими переходами секций. Несколько десятков найденных там и затем доставленных на Гею круглых металлических пластинок удалось прочесть, а точнее воспроизвести, самыми первыми: на них оказалась записана музыка, в том числе песни на мёртвом языке. По большей части энергичные и с простой мелодией, в последующие лет 30 эти песни пользовались большой популярностью, даже в мои детские годы я нередко их слышал и напевал. Некоторые из обнаруженных на Селене устройств также служили для записи и хранения различных сведений, но в сведениях этих оказалось не так уж просто разобраться: до сих пор нашим инженерам и учёным удалось прочитать, расшифровать и тем более понять лишь малую часть древнейшего наследия. Всё же самым щедрым источником для нас стали печатные издания. Хотя бумага истлела и при прикосновении рассыпалась в пыль, химики придумали метод мгновенной её консервации, и большинство листов удалось сохранить. В основном именно сохранённые листы раскрыли перед нами невероятную тайну этой находки. Теперь каждый школяр вам подробно расскажет, как когда-то, в глубокой древности, примерно 50 тысяч лет назад, на месте островов Европы простиралась континентальная суша, и жизнь сотен миллионов людей кипела там в удивительного вида гигаполисах. А где сейчас северная часть Великого Восточного океана, примыкающая к Арктиде, был расположен ещё один густо заселённый континент. Много людей жило и на моём родном континенте - Асии - возможно, даже больше, чем сейчас. Эти древние люди, которых теперь мы называем селенитами, обитали в огромных многоярусных домах-термитниках из армированного сталью искусственного камня. Селениты могли воочию видеть потрясающих воображение животных, которые тогда ещё не вымерли и обитали как в зверинцах, так и на воле. Моря бороздили живые подводные корабли - легендарные фалаины, а на суше встречались свирепые хищники, способные убить человека ударом лапы или откусить ему голову, словно тот какая-нибудь крыса. У селенитов была религия, во многом похожая на нашу, её основу также составляли духовные учения, переданные людям через пророков. Но их религия всё слишком упрощала: она призывала лишь выполнять нехитрые правила и предписания - считалось, что для духовного роста этого достаточно. И ещё, подобно примитивным дикарям, селениты верили, будто существуют высшие сущности, преследующие какие-то злые цели. Духовное мировоззрение древних людей отражалось и в их искусстве и литературе, причём настолько, что многие живописные картины, так же, как популярные в те времена драмы и комедии, кажутся нам странными и неправильными.

Коренное отличие времени селенитов от нашего заключалось, пожалуй, в торговой отрасли. По сравнению с современной, торговля того времени была развита сверх всякой меры, имела глобальные всепланетные масштабы, она служила основой мировой экономики и даже культуры. Можно сказать, торговля, а по сути выгода при перепродаже, и являлась истинным и всевластным божеством древнего мира. Для селенитской торговли был характерен избыток простых по назначению товаров, которые не просто предлагались, а навязывались при каждом удобном случае. Стоит ли удивляться, что продавцы не стеснялись использовать глянец кричащих цветов, красивые надписи и картинки, и даже не гнушались похоти и лукавства, только бы привлечь внимание к своему товару. Помню, как ещё в школе меня удивила селенитская картинка с тремя десятками утюгов для глажения одежды - разных по названию, но почти не отличимых ни внешним видом, ни полезными свойствами. Зато все они были очень красивы! Вообще, это был мир внешне привлекательных вещей - от сверкающих лоском, невероятно мощных и скоростных автомобилей до изящных браслетов-хронометров, которые носили и мужчины, и женщины. Далеко не все из этих ярких и красивых вещей были удобны или даже полезны, многие кажутся нам теперь нелепыми, слишком сложными в управлении или даже бессмысленными, но такова уж была культура древних людей. Если бы кто-то из того времени дожил до наших дней, наша жизнь, и особенно наш быт, показались бы ему чересчур аскетичными. Наверное, как следствие глобальной торговли, у селенитов были необычайно развиты и средства коммуникации: например, большинство людей тогда не расставались с йотафоном - плоской коробочкой-прибором для аудиовизуальной связи, и связь эта была вездесущей и общедоступной. Библиотеки и галереи искусств, музейные собрания и коллекции, различные издания и новостные службы, включая образовательные и развлекательные, следуя за торговлей, имели всеобщий характер, в то время как политически мир тогда был разобщён гораздо сильнее, чем наш до войны. Не в последнюю очередь из-за той же чересчур активной торговли, страны в те древнейшие времена постоянно и смертельно враждовали, между ними то и дело вспыхивали затяжные кровопролитные войны за глобальные рынки и ресурсы. Изучением найденных на Селене артефактов занималась как раз международная секулярная коллегия, в которую вошли представители даже таких стран, в которых и теперь едва можно сыскать одного грамотного специалиста - я думаю, вряд ли подобное сотрудничество было бы возможно у вечно конфликтовавших между собой селенитов. Наша коллегия работала не покладая рук более полувека, ею были тщательно изучены в том числе и многочисленные изделия технического назначения, учёные книги и чертежи, но лишь малую толику остроумных открытий и изобретений мы в итоге из них заимствовали. Наука древних оказалась примерно такой же, как наша, и основы их техники были во многом теми же, что у нас, и это не удивительно: селениты - люди, жили они в одном с нами мире, познавая те же законы природы, да и отделяет их от нас промежуток времени, который нам кажется очень и очень долгим, однако для истории планеты он весьма короток.

Впрочем, отличий тоже хватает, и торговым феноменом они не ограничиваются. К примеру, энергетика селенитов была основана на ископаемых углеводородах - каменном угле, метане и нефти. Теперь эти ископаемые встречаются нечасто и служат сырьём в основном для химических предприятий, производящих пластик и волокно, а полсотни тысячелетий назад их, похоже, было гораздо больше. Помимо углеводородов, это древнее человечество добывало много железа и алюминия, при этом испытывая дефицит некоторых важных металлов, таких, как осмий и иридий, без которых мы не мыслим нашу технику. Селениты использовали, хотя и ограниченно, изотопы и соединения урана в качестве топлива для своих паровых электростанций, а также производили десятки тысяч боеприпасов с этим веществом. Хотя описаний не сохранилось, известно, что конструкция таких боеприпасов предполагала как огромную мощность, так и высокий уровень радиоактивного загрязнения. Возможно, по этой причине селениты держали все эти боеприпасы в своих арсеналах лишь для устрашения. Даже в ракетных двигателях они не использовали ядерное топливо, а лишь энергию окислительно-восстановительных химических реакций. Так селениты выводили на орбиту Геи спутники и обитаемые станции и отправляли исследовательские зонды к другим небесным телам, в том числе к Аресу и газовым гигантам. И, разумеется, у них были базы на Селене. Их сельское хозяйство тоже имело свои особенности. Как и мы, селениты выращивали пшеницу, рис, сою и какао, но также и некоторые ныне исчезнувшие культурные растения. В наземном животноводстве были те же коровы, свиньи, овцы и куры, что и теперь. А вот каких-либо упоминаний о морском животноводстве найти не удалось - не исключено что, как бы странно это ни звучало, у селенитов не было стад фрагидов или каких-то подобных морских животных, и они не употребляли в пищу их питательные молочные продукты, без которых наш стол нельзя себе и представить.

На мой взгляд, самое удивительное, что было у древних людей - это микроскопическая техника. Оптические и электрические приборы и устройства селенитов оказались гораздо сложнее и совершеннее наших. Некоторые из таких устройств состоят из настолько мелких компонентов, что их удаётся разглядеть только в самые сильные микроскопы. Так, в прямоугольной пластинке не больше ногтя всё буквально кишит крохотными детальками, размер которых составляет несколько десятков атомов! Достоверно известно, что эти устройства были не просто логическими электросхемами, древние люди собирали на их основе мыслящие машины. Как селениты изготавливали такие устройства - это мы теперь хотя бы в общих чертах, но понимаем, однако как работали их мыслящие машины - величайшая загадка. Ни прочтение всех книг, найденных на Селене, ни тщательное изучение сохранившихся артефактов, в том числе обнаруженных на Селене и Аресе исследовательских зондов, ни даже предпринятые секулярной коллегией масштабные раскопки на Гее, не внесли ясности - мы так и не смогли понять эту технику, тем более, её воспроизвести.

Считается, что селенитов погубил врезавшийся в Гею астероид. В книгах приполярного хранилища найдено немало указаний на страх древних людей перед такой космической катастрофой. Там также упоминается, что астрономы отслеживали космические тела, способные столкнуться с Геей и принести сильные разрушения, кроме того, к астероидам и кометам посылали многочисленные зонды. В последние годы перед катастрофой таким зондом был обнаружен металлический астероид, в составе которого оказалось много ценных металлов, а первую очередь осмия и иридия. Известно, что селенитские учёные предложили направить этот астероид к Гее. Далее мнения наших историков расходятся. Одни считают, что селениты хотели всего лишь вывести астероид на орбиту нашей планеты, но ошиблись в расчётах, другие же утверждают, что астероид нарочно направили на Гею: военные стратеги селенитов присматривались к малым небесным телам как к самому разрушительному оружию, и в итоге нацелили один из них на территорию противника. Согласно второму варианту, некое могучее государство той эпохи решило одной стрелой пронзить двух катати: они направили богатый ценными металлами астероид на территорию державы своего противника, рассчитывая, что та будет полностью уничтожена, а в образовавшемся на её месте кратере можно будет добывать те самые металлы. Но что-то пошло не так. Скорее всего, противник прознал о планах и вмешался, а стратеги сильно просчитались насчёт последствий удара, и в итоге астероид угодил совсем не туда, куда рассчитывали, а результатом его падения на планету стало глобальное изменение её облика. Хотя место падения, где должен был остаться огромный кратер, до сих пор не найдено, на Гее примерно в то же время (50 тысяч лет назад) пришли в движение континенты и резко изменился климат. Растаяли полярные шапки и огромные участки суши скрылись под водой. Почти все жившие тогда люди погибли, а вместе с ними с планеты исчезло до 90 % живых видов. Всё это и было прямым результатом космического столкновения - случайного или спровоцированного. А ещё спустя примерно 10 тысяч лет на Гее вновь активизировались вулканы, после чего резко похолодало и почти всю планету затянуло ледниками. Ледники окончательно похоронили остатки того древнего человечества. Десятки тысяч лет минули прежде, чем на единственном уцелевшем с начала катаклизма континенте, из горстки разрозненных одичавших племён возродилось новое человечество. Но теперь и его черёд, похоже, пришёл...


Наши 12 часовые вахты сменились 8 часовыми и стали проходить по полному боевому регламенту, поэтому я решил дальше записывать события по моим вахтам. Вести настоящий судовой журнал не входит в мои обязанности, да я и не умею такого, а вот делать заметки, когда выпадут свободные полчасика перед сном, обо всём интересном, что с нами происходило - конечно, в вольном изложении - такое, пожалуй, я смогу, и будто сами Боги подсказали мне прихватить с базы пару толстых тетрадей. У меня также имеется подходящего размера штормовая дощечка - такие подкладываю под страницы настоящего судового журнала. Разумеется, я буду тщательно избегать упоминания здесь военных секретов. "Киклопы" участвуют в боевых операциях не больше года, они ещё не попадали к противнику даже в виде обломков, поэтому Альянс мало что знает об этих кораблях. На "Синей Скале", знакомя наш экипаж с "Киклопом-4", тамошние техники подробно объяснили, что именно составляет самые важные секреты ныряющих экранопланов, а что о них уже известно противнику. Примерно то же касается и "зазубренных жал", а также нашей тактики. И хотя я даже вообразить себе такого не могу, чтобы "Киклоп" захватил противник - мы либо вернёмся на нём на базу, либо потонем в океане, третьего пути у нас нет, однако, Боги изобретательны, и всё же имеется вероятность, что мои записи каким-то образом попадут к врагу. По этой причине я даже не стану указывать здесь точных календарных дат, а исчисление событий начну условно - с момента, когда "Киклоп-4" покинул свою северную базу. "Зачем вообще делать такие записи?" - спросите вы, и я отвечу, что делаю я их в надежде, что наша военная операция на будет заурядной, а мой рассказ о ней заинтересует потомков, изучающих историю. Может быть, моих собственных детей и внуков. Ведь даже плохие руны лучше хорошей памяти. И ещё мне просто хочется с кем-то делиться своими впечатлениями и мыслями. Хотя бы с этой бумагой.



1-я боевая вахта

2247 морских миль от Синей Скалы. Ветер стих, волнение 4 балла, видимость отличная, до горизонта. Малым ходом сближаемся с танкером. И нас всё ещё сопровождает дирижабль с базы.


Фоновый корабельный шум уже давно не мешает мне спать а, напротив, убаюкивает счастливой мыслью, что если всё вокруг гудит, вибрирует и трясётся, значит с судном всё хорошо. Этот своеобразный условный рефлекс выработался у меня во время практики на торпедном катере. Но так - только пока мы идём в надводном положении. Когда мы ныряем, на судне становится тихо и спокойно, а экипаж соблюдает особый распорядок: перемещаться по судну могут только вахтенные и только строго по делу, остальные же обязаны находиться в своих каютах, сохранять тишину и двигаться как можно меньше (и тут как раз идеальным досугом становится игра в пуговицы). Оказалось, что я тяжело переношу резкие изменения давления воздуха, возникающие в отсеках при погружении или всплытии: каждый раз меня подташнивает, может вдруг разболеться голова, порой все внутренности начинает крутить. Не то чтобы я совсем терял работоспособность, но всё же... Заботливый Арза ничего не смог предложить мне, кроме дыхательной гимнастики. Да нет от неё никакого толку! Остаётся лишь надеяться, что я постепенно привыкну к этому.

Перед началом вахты океан тоже был спокоен, горизонт чист, и мы плавно скользили полным ходом в гексаподе над волнами - никаких погружений не предвиделось. Разве что встретились бы с врагом... Но у меня есть свежие донесения от нашей разведки, согласно которым до ближайшего вражеского соединения нам встречными курсами идти не меньше суток, а воздушный флот противника с некоторых пор игнорирует этот район, так, что даже дальняя разведка сюда не залетает.


С началом вахты была остановка - судно тогда медленно дрейфовало на брюхе, а офицер-моторист с помощником и двумя матросами копался в правом кормовом вентиляторе. Если я верно понял, причиной послужил скачок температуры в одном из электродвигателей. Я воспользовался этим и вышел на верхнюю палубу - открытую площадку за рубкой, расположенную между контейнерами - пусковыми установками крылатых ракет - для осмотра наружного состояния этих самых пусковых установок. Ракеты пока не заправлены, поэтому главное - это регулярно проверять, не ослабли ли крепления и нет ли где-нибудь внешних повреждений. Недалеко от "Киклопа" парила огромная морская птица - альмпатрос - встретить её в открытом море считается хорошей приметой. Я подумал тогда, что маленькие стремительные виланки не залетят так далеко в открытый океан. И от той Виланки, что карап увёз в свою ледяную страну, я всё удаляюсь на юг, дальше и дальше, и я почувствовал вдруг, как натягиваются невидимые нити, что соединили с этой девушкой мою душу, и душа моя застонала от боли. Дадут ли мне Боги шанс спасти её? Если я не погибну, если суждено мне заслужить Честное имя, если кончится эта война и мы победим, если... я обыщу все холодные пещеры Арктиды, чтобы найти тебя, и я спасу тебя, прекрасная Виланка, я тебе обещаю, и поможет мне в том свет Хардуга Праведного! Я полной грудью вдохнул свежий морской воздух. Я почти сутки не выходил наружу, и по сравнению с прошлым моим выходом, там стало заметно теплее: мы уже миновали северные широты. Если бы не Смутный Купол, морской пейзаж был бы, наверное, великолепен. А так вместо диска Гелиоса я мог наблюдать лишь большое светящееся пятно, да и привычной синевы неба давно уже никто не видел: её всегда застилает высотная дымка - то серая, то желтоватая. Какая может быть связь между этим и войной?


В официальных сообщениях, в новостях, с самого начала войны мы слышим об этом явлении - многие свидетели видели, как небо светлеет над местами боёв. Когда, казалось бы, битва завершена, и одна из сторон уже одержала победу, тогда из высотной дымки опускаются вниз прямые тонкие линии как нити, переливающиеся по всей длине яркими цветами, и происходит нечто такое - в общем-то, каждый раз разное - что заставляет битву вновь разгореться, словно эти радужные нити вливают новые силы в проигравшую сторону. Чаще всего это бывают невесть откуда взявшиеся резервы, поэтому явление и получило название "радужный" или "смутный" резерв. Это подобно тому, как в догорающий костёр подбрасывают дров. Нередко так происходит по нескольку раз и для обеих сторон, и битва всё продолжается, пока поле боя не превратится в сплошной завал из обломков техники и трупов солдат. Для тех, кто не участвовал в боях и живёт в глубоком тылу, это всего лишь фронтовые байки, которыми приехавшие в увольнение вояки стараются их впечатлить, но армейские относятся к радужным нитям очень серьёзно, хотя видели их немногие из оставшихся в живых, а объяснить это явление не берётся ни один из клерикалов.


Дирижабль, похожий на лежащую на боку светло-серую рыбу, висел высоко над нами, чуть правее от курса "Киклопа-4". Без него наши контакты с миром будут ограничены: дальняя радиосвязь перестала работать с появлением Смутного Купола, спутники, впрочем, как весь внешний космос, словно перестали существовать, а таких вот высотных дирижаблей для глобальной связи не хватает. Осталось всего несколько (из почти сотни!) авианесущих крыльев, одно из которых наворачивает гигантские круги над покинутой нами базой и служит как воздушным прикрытием, так и ретранслятором. Старший из моих братьев, Ироп-Ус, работает техником на заводе, где делают стартовые ускорители для летающих авианосцев. Если не знаете, эти огромные машины покидают земную твердь лишь однажды, и возвращаются на неё, лишь когда погибают. Для того, чтобы поднять авианесущее крыло в небо, используют несколько одноразовых ракетных ускорителей - вот их как раз делает мой брат. Ещё недавно, в результате ожесточённых воздушных боёв, я сам был свидетелем, как такое крыло рухнуло неподалёку то нашего гигаполиса, где-то у юго-восточных предместий. В газете потом написали, что два ядерных реактора из восьми входивших в силовую установку разрушились, их содержимое развеял пожар и весь тот район пришлось закрыть из-за радиоактивного загрязнения. Перед падением авианесущего крыла в нём не осталось ни одного боеспособного истребителя и был израсходован почти весь боезапас: экипаж действительно дрался до последнего. Прежде, чем рухнуть у границ охраняемого города, они усеяли все подлёты к нему обломками вражеских аэропланов, и уцелевшие турели стреляли по врагу до самого момента удара о землю. Многие ли помнят теперь об этом?.. В результате этого и других славных подвигов противнику до сих пор не удалось завоевать превосходство в воздухе. Если бы кто-то из команды крыла остался в живых, какое бы Честное имя он получил?.. Не Сдавший Небес?..


У селенитов были аэропланы и другие аэродинамические аппараты, в том числе большие, вмещавшие десятки актов груза и сотни пассажиров, а вот аэростатических вроде дирижаблей вообще не было - во всяком случае, свидетельств о них не сохранилось. Это по меньшей мере странно: ведь существует немало задач, справиться с которыми в состоянии только управляемые аэростаты. Атмосфера Геи в те времена была более разрежённой - такая теперь высоко в горах, и хотя в ней содержалось больше кислорода, для воздухоплавания низкое атмосферное давление было препятствием, и в первую очередь именно для тех аппаратов, что опираются на воздух! Но селениты массово производили реактивные аэропланы, а также винтокрылы, самых разных типов. Почему у них получили распространение именно такие летательные машины, а не аэростаты - ещё одна загадка древности. Мне здесь кажется достойной внимания гипотеза, согласно которой в те времена сила и направление ветров были хаотичными, что затрудняло эксплуатацию аэростатов в гораздо большей степени, чем аэропланов. Действительно: если у вас нет надёжной карты ветров, вы не сможете просчитать маршрут дирижабля, а если силу и направление ветра сложно предсказать, возрастает риск попасть в шквал при погрузке-разгрузке или во время причаливания. Ещё мне встречалось такое мнение, что отсутствие дирижаблей как-то связано с принятой тогда военной тактикой. Вообще, вооружения и военная техника - это одна из немногих областей, о которой то человечество не оставило нам полезных сведений, и сведения эти пришлось собирать буквально по крупицам. Хранилище древних знаний на Селене словно бы нарочно избежало военной отрасли. По иронии Богов, мы судим теперь о военной технике селенитов по сохранившимся изображениям детских игрушек, порой таких же сложных и привлекательных, как большинство селенитских предметов утилитарного назначения. Впрочем, среди последних многие можно также посчитать за устройства, предназначенные скорее для развлечения, только уже людей взрослых. Некоторые детские игрушки древних, по мнению наших инженеров, представляли собой масштабные модели реально существовавших устройств боевого назначения. Среди таких моделей особенно удивляют антропоморфные боевые машины - меки - высота которых в действительности достигала 10 гексаподов и более. Вооружены эти шагающие на двух ногах бронированные великаны были огромными мечами и секирами, ракетными установками и неизвестной физики оружием, стреляющим, судя по картинам, сгустками энергии. Ещё они могли летать или, по крайней мере, делать высокие подскоки! Из сохранившихся описаний и из схем внутреннего устройства механических антропоморфов явствует, что двигались меки за счёт электрогидравлических приводов, для прыжков и полёта задействовали ракетные или турбореактивные двигатели, а управлялись сидящим внутри пилотом. По поводу этих машин велось и ведётся много дискуссий, фабрики давно выпускают такие игрушки для детей, а инженерами построены десятки масштабных действующих моделей. Но ни один инженер до сих пор так и не решился взяться за создание полномасштабного боевого антропоморфа.

Вместе с тем, некоторых видов вооружений у селенитов, судя по всему, не было вовсе. Это касается в первую очередь авиации и флота: как и о дирижаблях, на Селене не сохранилось упоминаний о чём-то похожем на атомные летающие крылья, экранопланы, субтеррины и подводные авианосцы. В древних сухопутных армиях много внимания уделялось экипировке солдат - в первую очередь индивидуальной защите и средствам связи, а также физическим тренировкам. Но как тогда тренировали самое главное - боевой дух - об этом нам ничего не известно. Были у селенитов изощрённые сухопутные боевые машины, вроде арматронов, передвигавшиеся как на колёсах, так и на гусеничной платформе, но каких-либо заводских чертежей или технических описаний до нас не дошло.

Впрочем, вполне возможно, что большая часть древних знаний осталась скрытой от нас, и в этой скрытой части как раз и находится самое ценное, в том числе чертежи селенитского оружия. Огромные по объёму комплекты сведений содержат запоминающие устройства в виде твёрдых пластинок с прозрачным покрытием. Не так давно учёные нашли способ читать их, используя сигнал, получаемый при отражении луча оптического генератора от поверхности тонкого керамического слоя такой пластинки. Но все эти сведения хитроумно закодированы, поэтому насчёт того, что они в себе содержат, остаётся лишь строить догадки. Если каждый такой комплект - целая библиотека, к примеру, относящаяся к одному из селенитских языков или к одному разделу знаний, то зачем их так тщательно утаивать от посторонних? Если же таким образом спрятаны какие-то опасные знания, то почему их так много?.. Одно из предположений, выдвинутых клерикальными учёными, состоит в том, что каждый такой комплект - это криптограмма селенитской киноповести. Про кино селенитов нам мало что известно, но если представить киноповесть в виде закодированной цифровой последовательности, она как раз и будет представлять собой такой огромный комплект. Я надеюсь дожить до того дня, когда можно будет посмотреть первую раскодированную киноповесть из древнейших времён!


С верхней палубы я вернулся в трюм и спустился на склад проверить готовность беспилотного разведчика, а также комплектность второго комплекта. Ардуг Ужасный пусть вздёрнет их на свой пламенеющий рог! Угораздило же начальство повесить на меня эти наряды. Я хорошо разбираюсь в электротехнике, но в аэродинамике я не специалист, как, впрочем, и в конструкции и работе таких вот небольших, но мощных двигателей, работающих на спирте, я знаю про это лишь в самых общих чертах. Если возникнет хоть какая-то нештатная ситуация, не описанная в инструкции, я просто буду не в состоянии выполнять свои обязанности!

После всех проверок (показавших, как и следовало ожидать, что всё с этим хозяйством в порядке) я отправился в рубку и занял своё место на посту связи. Турбины к тому времени вышли на полный режим и мы набрали крейсерскую скорость. Дважды Рождённый капитан был, как обычно, угрюм, но совершенно спокоен, задумчив и даже показался мне рассеянным. Конечно, противник себя никак не проявлял, погода ничем не грозила и вообще всё шло по плану и как бы само собой - почему бы немного не расслабиться? Я понял вдруг, что наш капитан просто очень устал, ведь он не покидал рубку с того времени, как мы сменили курс и вышли на задание. Поэтому, после короткого доклада, я набрался смелости и предложил ему пойти отдохнуть, пока обстановка позволяет. Он бросил на меня взгляд - такой, каким смотрят на с жужжанием пролетающую у лица муху, и как отмахиваются от мухи, отмахнулся рукой от моего предложения. О чём он тогда думал? Что планировал?..

Позже я принял очередное сообщение с базы - о том, что оперативная обстановка не изменилась. И то хорошо! Запросил наш дирижабль: они уже начали греть баллоны, готовясь к высотному полёту - для возвращения на Синюю Скалу.

Незадолго до окончания вахты мы прошли в пределах видимости группы наших кораблей, самым крупным из которых был тримаран - флагманский крейсер. Группа идёт параллельным курсом, только ход у них, конечно, помедленнее. И как только моя вахта закончилась, мы начали сближаться с танкером, от которого (уже следующей за мной вахте) предстоит заправиться расходными материалами. В основном топливе - урановых сборках - мы не нуждаемся, их хватит ещё на пару лет скитаний по морям. А вот смазку для всех механизмов, масло для гидравлических систем, аммиак для системы охлаждения и спирт для каталитических горелок, аварийного генератора, авиационных и лодочных моторов - всё это дали нам на базе лишь по минимуму, и теперь нужно заправиться всем этим от танкера. Основной груз огромного полупогружённого судна, сопровождаемого небольшим собственным эскортом, конечно же, водонитратное топливо - им заправляются гидропланы, дирижабли и маломерные суда. Помимо танков с ВНТ, на судне должны быть изрядные запасы масла, спирта, аммиака, а также различных сжиженных газов, азотной и соляной кислот и пресной воды. Кроме нас, у танкера уже крутится целый рой судов и несколько летательных аппаратов. Предстоит сложная и ответственная операция. Хорошо, что наступившая вахта не моя - я буду сладко спать во время заправки.

Засыпая, я всегда вспоминаю о той девушке. О, Виланка! Твой стан изящен и гибок, твоя кожа - нежный молочный шоколад, твои волосы - крылья стремительной птички, твои губы - лепестки тамарая. Нет никого краше и желаннее тебя.



2-я боевая вахта.

Заступил в 3150 морских милях от Синей Скалы.

Море уже не такое спокойное (до 5 баллов). Ещё вчера мы заправились всем необходимым, и наш ракетоносец идёт к месту встречи на брюхе, разбивая им неровные волны. Далеко на севере чёрное небо озаряют вспышки молний, радар сопровождающего нас дирижабля показывает в той стороне довольно приличный штормовой фронт, примерно в 90-100 милях, там же должно быть и волнение баллов 7-8. Хотя шторм движется нашему курсу наперерез, он вряд ли нам помешает. Они теперь тоже странные: вместо густых облаков их сопровождает какая-то тёмная пелена, несущая интенсивные осадки, движутся шторма совершенно непредсказуемо и быстро затихают.

Надо признать, что я раньше не понимал, какое это удовольствие - просто выспаться или сытно поесть. До службы я и подумать не мог, что такие простые желания могут быть столь сильны и так занимать твои чувства. Живя с родителями и братьями, я соблюдал, как и все в нашей семье, заведённый ещё предками распорядок, который составляет повседневный быт горожан из династий вроде нашей. Я любил рано просыпаться и вставать, мне всегда нравилось ощущение, которое с рассветом приносит бодрое светлое утро. В разгар учёбы я не так уж часто вспоминал о еде, машинально проглатывал завтрак, иногда вообще забывал поесть, когда приходил домой с занятий. Служба поломала размеренность городского быта и здесь я постоянно хочу есть и спать! Продуктовые пайки для армии поставляют нам хетхи, и пайки эти, прямо скажем, не маленькие, и никто не запрещает взять дополнительный пакет риса с креветками, кимчи или ещё несколько бисквитов сверх того, что положено - ведь потребности в еде бывают разные, и наш рацион это учитывает. Но любой из членов экипажа не опустошает холодную камеру на складе лишь потому, что это навлечёт на него нескромную славу. Я пробовал как-то съесть двойной паёк (выиграл один у Ибильзы в кошки-собаки, больше мы на еду не играем) - мне казалось, желудок мой лопнет, но голод не проходил! И так же примерно со сном. Дома порой было сложно сразу заснуть, а теперь, хотя я сплю даже больше положенного, я могу (если, конечно, позволю себе это) уснуть в любой момент, в любом месте и почти в любой позе. Также я позабыл уже, что это такое - проснуться самому. Но к чему я это всё написал? А вот к чему.

Часа через четыре после того, как я уснул ("Киклоп", пока я спал, заправлялся от танкера), меня разбудил неожиданно вернувшийся Ибильза. "Адиша, подъём!!!" - заорал он, едва прикрыв за собой дверь в нашу каюту. Вначале я сильно на него разозлился, но когда он объяснил, в чём дело я, напротив, пришёл в восторг. Всех свободных и по такому случаю освобождённых от вахты офицеров, а также наших капитанов, пригласили к себе отужинать капитаны флагманского крейсера "Последователь Учения"! Один из них, Визав-Ан, Удачливый в Битве, оказался близким знакомцем, возможно, даже другом нашего Дважды Рождённого. О, Близнецы! Был уже поздний вечер, и за нами прислали большой командирский мотобот с крейсера, а на самом "Последователе" нас встречал почётный караул, предназначенный для торжественного приёма на борт отсутствующих сейчас на судне адмиралов (Заметка на полях: я ведь тогда наивно думал, что наш визит - просто повод для тренировки караула, но что всё равно это большая честь для нас). Для начала всем нам дали помыться - на крейсере большая по морским меркам помывочная - и там же выдали чистое нательное бельё. Одевшись и приведя себя в порядок, мы посетили главный алтарь судна, окружённый целой оранжереей благоухающих цветов. Затем нас проводили в просторную - под стать этому кораблю - офицерскую кают-компанию, где был накрыт стол. Я не ел так вкусно и обильно с последнего своего дня рождения, проведённого с родителями и братьями. А таких вин и настоек вообще никогда не пробовал. Капитаны и старшие офицеры "Последователя" произносили короткие речи, во время которых надлежало держать рюмку в руке, а в конце речи - отпивать содержимое, и я перепробовал понемногу все напитки с этого стола, причём некоторые не по одному разу. В нашей армии отношения между начальниками и подчинёнными более доверительные, чем в армии Южного Альянса. Там, к примеру, нельзя обращаться к вышестоящему по рангу без его разрешения, нельзя использовать неуставные темы в разговоре и имеется ещё множество других строгостей. К примеру, я не мог бы без дозволения своего капитана обратиться так запросто и побеседовать с соседом по столу, офицером этого крейсера, который был на две ступени выше меня по рангу. Но я с ним познакомился, и мы успели вполголоса обговорить некоторые темы и поделиться своим мнением о произносимых за столом речах. К концу приёма я наелся (наконец-то!) до отвала и, к тому же, изрядно захмелел, но содержание речей помню очень хорошо. Многое из того, что я узнал от выступавших и из разговоров с соседом по столу, было важными новостями, и кое-что стоит записать.


Уже несколько дней на огромной акватории, примыкающей к южным берегам Асии и составляющей почти треть Великого Восточного океана, противник никак себя не проявляет. Ещё недавно он наступал, и за каждую милю морских просторов завязывались ожесточённые схватки, а теперь там пусто и тихо: Альянс оттуда просто ушёл. Ушли надводные и подводные суда, не появляются летательные аппараты, даже разведывательные. Более того, ударные соединения, которые раньше блокировали с севера морские пути к портам Пасифиды, теперь перебрались на восток Оконечного моря, а некоторые вообще ушли к своим асийским базам. Отходя, они понесли существенные потери, особенно в транспортах, потому что наши корабли перехватывали и топили суда из таких отступающих групп. Эксперты в штабе полагают, что происходит концентрация военно-морского флота Альянса в одном районе для решающего сражения, скорее всего - для разгрома нашего флота и последующей высадки где-то на северном побережье Пасифиды. Но военно-морской флот Тилвара теперь не уступает флоту Альянса, поэтому они задумали поставить нас в какую-то невыгодную позицию. А вот в какую и каким образом они собираются это сделать - на это пока нет ответа. Разведке известно только, что ключевой тактикой будет блокирование авианесущих и крупных ракетных судов. Возможно, в рифах Имеру. Да больше, собственно, и негде.


Сам Удачливый в Битве в своей речи напомнил нам, как Малайну веками отличала подлая, лживая и бесчестная тактика. Их добрые заверения означают лишь то, что они задумали очередное предательство. Они скажут вам правду только для того, чтобы вы лучше поверили в их ложь. Поступки, которые мы никогда бы не совершили, просто потому, что посчитали бы их недостойным, они совершают без стеснения, словно нет у них чести. Несомненно, отметил капитан, их ведёт Ардуг, так как он это всё, что толкает человека к бесчестным поступкам: голод и жажда, боль и обида, гнев и ненависть, жадность и похоть, зависть и ревность. Но толкает он их во тьму, потому что нет равновесия, потому что Хардуг не освещает им путь ярким светом любви и надежды. В конце речи Визав-Ан, вместо традиционных благих напутствий, пожелал нам успешно выполнить нашу миссию. Мне показалось, что он вложил в это пожелание гораздо больше чувства, чем положено по ситуации, и я объяснил это воздействием напитков.

Выступал и Дважды Рождённый, но в его речи не было ни слова о нашей миссии, зато было много благодарностей капитанам и экипажу крейсера за радушный приём и оказанные почести.

В конце, уже под утро, нас так же торжественно проводили обратно. Когда мы сходили с мотобота на борт "Киклопа", "Последователь" отсалютовал нам выстрелами из орудий!

Ибильза после этого ужина, разумеется, тоже опьянел, и его не вызвали на прерванную вахту, ту вахту вообще считай отменили, а мою сдвинули на восемь часов вперёд, и поэтому наши следующие с Ибильзой вахты совпали. Мы хорошо выспались, и хотя меня разбудил таймерный сигнал, я проснулся со свежей головой (лишь во рту у меня словно переночевал пустынный суховей). Посещение флагманского крейсера я запомню как одно из самых ярких событий в моей жизни.


Перед поверкой мы сидели в нашей каюте, поедая завтрак, и рассуждали о том, как противник мог бы заманить нас, точнее, заставить наш флот войти, в рифы. Установкой подвижных минных заграждений? Или слухи об оружии Альянса, способном вызвать направленный ураган и смести надводные суда на сотню миль в нужную сторону - не слухи на самом деле, а утечка их секретов? Атмосферные явления заметно изменились с появлением Смутного Купола, и я бы не дал гарантии, что тот ураган, что показывает наш радар - естественного происхождения. Увы, мы можем лишь строить догадки, водя пальцами по карте. Скорее всего, штаб флота Альянса разработал достаточно простой, может быть даже единственно возможный, стратегический план, но мы с Ибильзой его не понимаем. Впрочем, здесь важно, чтобы его поняли в штабе нашего флота.


Ещё одна загадка этой войны, такая же непонятная, как Смутный Купол: костяные солдатики. Вполне естественно, когда с началом боевых действий вы встречаете в действующих войсках лишь профессиональных солдат, а позже - ещё и призванных резервистов. Всё это, как правило, молодые и хорошо подготовленные в военном деле люди, которых отличает безупречный внешний вид и отличная военная выправка. Они как раскрашенные глянцевыми красками костяные игрушечные солдатики, которыми играют чуть ли не все мальчишки мира. Со временем, когда войска понесут существенные потери и профессиональных солдат станет не хватать, власти проводят более широкую мобилизацию. В любом случае, по ходу затяжной масштабной войны молодых, вымуштрованных и подтянутых военнослужащих в армии постепенно сменяют мобилизованные гражданские - в основном или юнцы, или мужчины пятого возраста, разного роста и выправки, порой слишком худые или толстые, кривобокие и животастые. Немало в войска попадает и женщин. Все эти люди, конечно же, не такие отборные, вымуштрованные и дисциплинированные. Во время войны процесс смены армейских профессионалов на мобилизованных гоплитов так же естествен, как процесс смены поколений. Но у Альянса почему-то совсем не так. Павшие на поле боя и пленные всё чаще оказываются молодыми - примерно одного возраста - хорошо сложёнными солдатами. Они, конечно, разные, но их словно подбирали для почётного караула, по хорошему армейскому стандарту. На допросах они выдают заученные ответы, как и положено, но почти никто из них не помнит или упорно не желает рассказать самые простые сведения о себе: где родился, где учился, кто его родители. И чем дольше идёт война, тем больше у Альянса таких солдат, словно они производят их на какой-то фабрике. Про это рассказывали нам наставники на последнем курсе в академии, про то же и газеты писали, только толкового объяснения этому нет... да и бестолкового тоже.


Пора было заступать, мы с Ибильзой уже выходили из каюты, когда "Киклоп-4" столкнулся с большим, едва выступавшим над водой обломком другого судна. Неопознанного. Таких обломков плавает теперь по морям немало. Мы ощутили сильный толчок, но устояли на ногах. Наш ракетоносец застопорил ход и по инструкции аварийная команда должна была как можно быстрее осмотреть днище. Через несколько секунд в отсеках погасло освещение (как мы позже узнали, из-за удара случился сбой в работе ряда систем и многие агрегаты обесточили), на какое-то время мы очутились в полной темноте, а нам необходимо было срочно прибыть на наши посты. Тут-то и представился случай воспользоваться аварийной разметкой, нанесённой во всех отсеках нашего судна. Я бы даже сказал "полюбоваться", потому что эта разметка мне очень нравится, и когда вернусь домой, я обязательно раздобуду радиевую краску, вырежу трафареты и нанесу что-то похожее - хотя бы в своей комнате. Разметку становится видно, когда выключается основное освещение, например, как сегодня, при аварии, или во время некоторых регламентных работ, или же (храни нас Хардуг Праведный!) при близком термоядерном взрыве и серьёзных повреждениях судна. Многочисленные значки, контуры дверей, люков и мебели, стрелки и указатели - ты словно попадаешь в сказку-загадку, где тебе, тем не менее, всё хорошо знакомо. Такая разметка есть и в каютах, и по всем помещениям судна, где только бывает экипаж. Когда я выключаю основной свет в каюте, остаётся светиться лишь экран монитора и тусклая лампочка в алтаре, тогда на двери и около неё, на полу, на краях мебели и кое-где ещё начинает проступать эта разметка. Если судно полностью лишится электропитания, весь этот светящийся путеводитель станет ярким и чётким и позволит экипажу ориентироваться в отсеках. В академии нас учили быстро и бесшумно передвигаться по всяким узким и извилистым лабиринтам с ловушками (вместо "учили" вернее было бы сказать "нещадно гоняли"), но не в полной темноте, а хотя бы в свете тактического фонаря. Но теперь мы с Ибильзой без труда пробежали весь путь меньше чем за четверть минуты, открыв и задраив за собой два люка, не считая двери в каюту (которую нужно было закрыть на защёлку). На любом судне есть неудобно выступающие железки, которые не защитишь мягкой прокладкой и на которые легко наткнуться даже при свете - в основном это всевозможные вентили, клапаны и патрубки - но мы знали все такие места наперечёт. Мы прибыли на свои посты немного раньше начала вахты, но места уже пустовали: офицеров с предыдущей вахты отправили искать повреждения.

Совсем скоро "Киклоп" опять набрал ход: команда, которая занималась последствиями столкновения, кроме пары царапин ничего не обнаружила, во всяком случае, ничего опасного для судна. Под брюхом у нас водозаборные устройства и ещё много всякого - так что все облегчённо вздохнули.


Ещё на базе я писал рапорт капитанам о том, что могу подстроить приёмо-передатчик беспилотного аэроплана-разведчика так, чтобы сигнал с его камер принимался более уверенно, а команды проходили на большем удалении, в том числе в плохую погоду и в условиях повышенной ионизации атмосферы. Я почти забыл об этом рапорте, во всяком случае, расстался с надежной, что на него обратят внимание. И тут Скванак-Ан показывает мне этот рапорт и даёт наряд заняться проверкой и настройкой всей электроники аэроплана. Формальность ли это, просто чтобы меня чем-то занять, или есть какой-то план по разведке? Мне этого не сказали. Но я провёл добрые полвахты, ковыряясь в электронной начинке беспилотного разведчика и настраивая приёмную аппаратуру на посту управления. Кажется, мне всё удалось. Ну уж дальность уверенного приёма и управления точно выросла - на четверть, может и больше. Я также запустил и погонял двигатель, и даже позвал Свена, помощника моториста, чтобы тот его послушал. Не уверен, что капитаны слезут с меня когда-нибудь с этим ардуговым наказанием! Неужели мне и в следующую вахту придётся возиться с этим аэропланом?..


И ещё в эту вахту был приказ по экипажу: забрать со склада комплекты боевого оружия, а заодно обмундирование для тропических широт. Я вместе со всеми порадовался лёгкой одежде: сандалиям, жёлтым с зелёными пятнами шортам и такой же рубашке. Но ещё больше я рад тому, что отправил на склад занимавшую в каюте много места тёплую одежду и экипировку для холодного климата. Особенно объёмной (для нашей маленькой каюты) была верхняя одежда с пухом хемроза - комбинезон, куртка и шапка - всё в двух экземплярах. Многие жители на моей родине никогда и не видели такой одежды. Хемрозы это чёрно-белой масти водоплавающие птицы, что обильно гнездятся на северном побережье Асии и по берегам Арктиды. Они выстилают свои гнёзда этим пухом, и живущие в тех краях охотники на диких фрагидов после того, как птицы отгнездятся, собирают пух из покинутых гнёзд. Нет одежды теплее той, что начинена этим пухом.

В новый комплект входят также защищённые бронепластинами куртка и брюки, лёгкие ботинки со шнуровкой, летняя каска со светозащитным козырьком, жилет с надувными секциями, карманами для магазинов и гранат и мелкими кармашками со всякой полезной всячиной (компасом, зажигалками, открывалкой для консервов, сигнальным фонариком и т.п.), а также ещё кое-какое тропическое снаряжение. Наши братья хетхи постарались: всё это сделано тщательно и добротно. Пока нахожусь на судне вне вахты, я могу носить рубашку с шортами и сандалии - я как раз в этом сейчас сижу и пишу эти строки - такое облегчение!

Теперь про само оружие. Забрал свою винтовку - это всем известная самозарядная винтовка типа "ферга", только с укороченным стволом, из неё я отлично стреляю, как и из револьвера. А вот холодным оружием владею я не очень. Мечом (меч вручают выпускникам военных академий - если не знаете - мой с первого дня плавания висит в каюте рядом с мечом Ибильзы) ещё владею прилично, а ножевой бой в конце четвёртого семестра я еле-еле сдал. Если быть откровенным, учитель меня просто пожалел - слепое пятно на моём левом глазу не мешает стрелять и вообще обычно не доставляет мне неудобств, но в рукопашной оно играет со мной злую шутку: в скоротечном ножевом бою, находясь на короткой дистанции от противника, я легко пропускаю его стремительные выпады, если они идут со слепой стороны. И если в реальной боевой схватке дойдёт до тесной рукопашной (надеюсь, что всё же до этого не дойдёт!), я буду не самым лучшим бойцом. Скорее всего, скромные показатели по ножевому бою и определили мою судьбу - ведь экипажи таких кораблей, как наш, не захватывают вражеские суда и, тем более, не принимают личного участия в наземных боевых операциях. У нас даже костюмов химзащиты не хватит и на половину экипажа, и предназначены эти костюмы лишь для аварийных работ. Так что этот увесистый рулон - комплект ножей на перевязи - я даже не развернул. Интересно, а получится обменять его, к примеру, на имбирную настойку, велам или другое лакомство? Надо будет предложить кому-нибудь из офицеров, всё равно толку мне от этих ножей никакого... Помяни меня Ардуг, опять я о еде! Дома я, помнится, воротил нос от домашних сладостей, которые готовила мама, а здесь я готов поглощать сладкое в любом количестве - лишь бы было. Странно мы всё же устроены.



3-я боевая вахта

4928 миль от базы. Ночью миновали Провал Айдеса, сейчас мы где-то к северу от Имеру, идём полным ходом под водой, курсом на перехват конвоя. Меня отпустили на три часа поспать, но мне нужно всё записать. События развиваются так быстро!

Вахта началась для меня на верхней палубе и не то чтобы удачно. Близился рассвет, но было ещё темно, и я опять занимался бессмысленной проверкой ракетного хозяйства! Не подумайте, что я отношусь к этой обязанности небрежно: как и требует регламент, я тщательно, светя себе фонарём, осмотрел замки крышек пусковых контейнеров, заправочные и пожарные патрубки и всё остальное, что положено. Скорость была узлов 25, палубу обдувало встречным воздушным потоком, при каждом ударе корпуса об очередную волну судно бросало из стороны в сторону, а меня накрывало густым облаком солёных брызг. По мере работы я перестёгивал карабин страховки к новому месту - а то ведь в такой обстановке недолго свалиться за борт. Вдруг неожиданно мне в уши ударил сигнал тревоги и срочного погружения - нехитрая, но громкая мелодия из коротких и резких звуков. Учения давно закончились, и если прозвучал такой сигнал, значит капитан принял единственно возможное решение, значит появилась прямая угроза со стороны противника. Меня вдруг охватил приступ паники: я решил, что про меня забыли и я не успею покинуть палубу и "Киклоп" нырнёт, а я останусь один в темноте в открытом океане. Даже если меня тут же не растерзают хищные хозяева этих вод ксариасы, никто не станет вылавливать из воды одного члена экипажа, если опасность грозит всему судну... Время словно замерло, только моё сердце бешено колотилось. Я отстегнулся и опрометью бросился к люку, ведущему с палубы внутрь судна. Я подумал, что сейчас электрические замки люка лязгнут и оставят меня снаружи. Какая глупость и какой позор! Хотя я понимаю, что этот срыв случился из-за нервного напряжения: я ведь так долго ждал контакта с противником, но мне всё равно очень стыдно! Я признаюсь себе в том, что я всё ещё необстрелянный юноша в офицерском ранге, а ведь вскоре мне предстоит принять первый бой и придётся напрячь все душевные силы, чтобы принять его достойно и не сойти с пути Учения. Но мужество и храбрость возрастают во мне, и я нахожу утешение, как только вспоминаю слова Хардуга: не падает лишь тот, кто смотрит себе под ноги; кто же смотрит далеко вперёд, а тем более вверх, на небо, часто падает, и разбивает своё лицо, и пачкает его в грязи.

Согласно устава, я немедленно отправился в рубку и занял свой пост. Мне стоило огромных усилий унять трясущиеся руки и колени. Теперь, когда "Киклоп" шёл под водой, один из мониторов показывал графики, построенные на основе сигналов от акустических антенн, глубиномера и других приборов. Как любой офицер на судне, я умею по этим графикам оценивать обстановку и определять цели. Графики были чистыми, что и не удивительно: судно погрузилось и теперь держит глубину, дно под нами милях в трёх - никаким способом его не достать, а о противнике мы раньше узнаем из других источников. Скорее всего, в рубке получили сообщение от наблюдателей. Но в боевой обстановке я не имею права отвлекать кого-то лишними вопросами: когда сочтут нужным - сами скажут. Я лишь занял своё место и набрался терпения. И вот спустя буквально минуту подходит наш офицер-электромеханик и молча протягивает мне листок, который в моё отсутствие выдало печатающее устройство на моём же посту связи. Эта была шифровка от командования, электромеханик её уже раскодировал. Красным карандашом там были подчёркнуты две фразы: "Угроза с воздуха!" и "Всем подводным судам к востоку и северо-востоку от Оконечного моря срочно погрузиться на рабочую глубину". Я сразу подумал об экипаже нашего дирижабля (через него шифровка и была ретранслирована). Топлива у них в обрез, аварийный балласт на этом типе воздушных судов отсутствует так же, как и мощное оборонительное вооружение. Они вряд ли успеют быстро покинуть район или хотя бы набрать безопасную высоту, и при таком раскладе, скорее всего, все они обречены. Что бы там ни приближалось - противолодочные аэропланы, или же дирижабли-охотники, наших сопровождающих атакуют, а если кто-то из экипажа в итоге спасётся, подбирать их будет некому... Словно невидимые холодные пальцы погладили меня по спине: дирижабль-охотник - это гораздо страшнее стай зубастых ксариасов. Смертоносные диски, которыми напичкано его чрево, пилотируют не люди, а маленькие серокожие гомункулы, которые не знают ни боли, ни страха, почти не чувствительны к высоким температурам и радиации и не теряют сознание от перегрузок и перепадов давления. Диски охотника быстро летают и ловко маневрируют в воздухе, стремительно входят в воду, ныряют на глубины в несколько стадиев и обнаруживают цель активным гидролокатором. Под водой от них нет никакой защиты: если они сядут нам на хвост до того, как мы успеем нырнуть достаточно глубоко, нам конец.

В Академии войсковой разведки нас учили, что гомункулы не люди, хотя их выращивают из человеческих клеток, и даже не животные. Они как биологические механизмы. У них мозг, подобный человеческому, но их мышление имеет узкую специализацию: оно направлено только на выполнение той задачи, что была заложена биоинженерами. Поведение животных гораздо сложнее, они как мы: общаются, любят, строят себе дома, воспитывают потомство, у них есть планы на будущее, а некоторые из животных используют и даже изготавливают простейшие орудия труда. У животных нет лишь веры и они не способны сознательно сотворить что-то принципиально новое. Духовный опыт и творчество отличают людей от наших младших братьев по живому миру. Я вдруг представил себя гомункулом и мне стало совсем плохо. Наверное, можно было бы заменить гомункулов теми электронными мозгами, которые умели делать селениты...

Мои трусливые мысли прервала команда Озавака-Ана: "офицер связи - к капитану!"


Я вскочил, рывком преодолел разделявшее наши посты расстояние и вытянулся, начав доклад по форме. Но Озавак-Ан сразу же прервал меня, подняв вверх большой палец (он почти всегда так поступает) и, показывая на расстеленную перед собой карту, спросил, сколько времени мне понадобится для запуска аэроплана-разведчика и разведки обстановки по району, удалённому к юго-западу на 200 морских миль. Это, считайте, был уже восточный край Имеру. Я сразу понял, что радиограмма об угрозе с воздуха была не единственной: помимо неё, поступили ещё какие-то сведения о противнике. Дважды Рождённый тут же подтвердил мою догадку, показав на лежащую прямо на карте вторую радиограмму. На капитанском посту имеется отдельная станция для приёма шифрованных сообщений, но она считается дублирующей и все радиограммы обычно приходят на мой пост связи. Пока я отсутствовал, на моём месте сидел электромеханик (по регламенту это он должен проверять пусковые контейнеры, но он, видите ли, подвержен простудам!), однако обе радиограммы мог получить и капитанский пост. В любом случае, занимаясь рутинным нарядом на палубе, не имевшем никакого отношения к моей флотской должности, я пропустил важнейший момент, который этой должности непосредственно касался... Во второй радиограмме и говорилось о цели, обнаруженной примерно в 200 милях от нас. Что именно там обнаружили, не уточнялось, но, судя по реакции капитана, это была очень важная для нас цель. Но ведь дальность уверенного приёма видеосигнала с беспилотника всего около 100 миль, а с учётом моих усовершенствований, от силы 120-130 - и это в идеальных условиях! Хотя "Киклоп" шёл курсом на юго-запад - как раз в том направлении, даже при самом полном подводном ходе расстояние сократилось бы до приемлемого в лучшем случае часа через два... Я смутился, но чётко изложил всё это капитану, а также добавил, что потом придётся искать и вылавливать приводнившийся аэроплан. Озавак чуть поразмыслил и уточнил, что цель одна, надводная и очень крупная, все другие цели второстепенные, а возвращать беспилотник не нужно - нет времени. Во сколько я смогу уложиться. Я и так не особо ясно представлял себе, что отвечать, а этим он окончательно вогнал меня в ступор. И тут мой язык будто сам, без участия логики разума, ляпнул, что если два-три матроса помогут со сборкой, уложусь в один час. Капитан невозмутимо кивнул, сразу же дал команду на всплытие и по внутренней связи отдал приказ матросам. Мне он сказал: "Адиша, соберёте катапульту, запустите аэроплан, сразу же разбирайте всё и очищайте палубу. Пока разведчик летит к цели, мы пойдём следом на экране и так сократим расстояние". О, Близнецы! От волнения у меня начало темнеть в глазах, а грудь сдавило так, что я никак не мог вдохнуть. Ведь получалось, что это я своим поспешным обязательством перед капитаном заставил всплыть нырнувший было "Киклоп-4"! В такой обстановке каждая секунда пребывания наверху грозит нам воздушной атакой и гибелью, и от моих действий сразу стали зависеть две важнейшие вещи: выполнение боевой задачи и жизнь самого нашего судна со всем экипажем! Непрошеные сомнения полезли мне тогда в голову. В радиограмме о типе цели ничего не было, но Озавак ведь явно знает, что за цель обнаружена в том районе. "Надводная и очень крупная" - но почему капитан не сказал, к примеру, "авианосец" или "крейсер"? Почему мы вообще отвлекаемся на какую-то цель, а не идём прямо к месту встречи со своей флотской группой? Может быть, были ещё какие-то сообщения, персонально для капитана? А если бы я в тот момент находился на своём посту и сам принял шифровки, знал бы я что-то ещё?.. Всё это промелькнуло в моей голове, но не время было для волнений, гаданий и раздумий - собрав всю свою волю, я сосредоточился на поставленной капитаном задаче. После характерного толчка, который знаменует всплытие, и соответствующего звукового оповещения, электрозамок внешнего люка был разблокирован и я поспешил на склад, где меня уже ждали матросы.

Запуск беспилотного аэроплана осуществляется с верхней палубы, в надводном положении, при помощи пневматической катапульты, которая в разобранном виде хранится на складе рядом с самим беспилотником. Всплыв, "Киклоп-4" шёл на брюхе средним ходом; в полёте на экране нас просто сдуло бы с палубы вместе со всем нашим хозяйством. Не буду здесь подробно расписывать, как мы с матросами перетаскивали всё наверх, извлекали из ящиков этот аэроплан, как я прилаживал ему крылья, представляющие собой длиннющие составные плоскости, как заправлял, подключал к стартёру, тестировал цепи и дренажил топливную систему, пока трое моих помощников собирали катапульту. Всё получилось быстрее даже, чем я обещал капитану, потому что один из матросов, как выяснилось, отлично разбирается в технике. Небольшой, почти бесшумный двигатель запустился, сжатый воздух и встречный ветер забросили разведчик вверх, на катапульте зажглась лампочка, сигнализирующая о нормальной работе телеметрии. Я оставил матросов разбирать катапульту, а сам вернулся на пост. Дистанционное управление, хвала Хардугу, тоже работало без проблем. Я заставил беспилотник сделать восходящую спираль над "Киклопом", чтобы всё проверить, затем направил его по пологой дуге в заданный квадрат. Вскоре палуба опустела ("очистилась"), и тогда "Киклоп-4" вышел на экран, набрал самый полный ход и устремился вслед беспилотному аэроплану.

Экран телеприёмника на моём посту показывал картинку с широкоугольной камеры разведчика, рядом выводились цифры по высоте, курсу, удалению, а также пеленги радиосигналов (их оказалось немало, и все нашего флота). Долгое время море впереди было чистым, не смотря на отличную видимость. Я и не ожидал разглядеть ничего особенного, пока аэроплан не наберёт высоту и не пролетит хотя бы сотню миль. Через полчаса, когда он набрал высоту около 15 стадиев, на юге, на краешке горизонта показалась неровная полоска берега. До Пасифиды было ещё далековато, скорее всего я наблюдал верхушки каких-то островов в море Имеру. Спустя ещё полчаса я увидел далеко впереди светлую чёрточку волнового следа на воде. Сначала одну, чуть позже разглядел несколько более тонких по разным сторонам от неё. Большое судно с сопровождением - конвой. Затем картинка резко ухудшилась: летящий со скоростью почти втрое выше нашей, беспилотный разведчик слишком удалился от телеприёмника. Как только начала пропадать картинка, я отправил команды, чтобы снизить скорость аэроплана, и вновь отправил его в полёт по кругу, на этот раз над районом разведки. Я молил Богов, чтобы он не потерялся. К счастью, в расчётах, хотя и приблизительных, мы не ошиблись: расстояние от "Киклопа" до цели по прямой в тот момент было немногим более 150 морских миль, и когда оно сократилось примерно до 120, картинку я стал получать достаточно разборчивую. "Киклоп" сбавил ход до полного, а затем и вовсе лёг на брюхо. Мне следовало поторопиться с разведкой, потому что мы подходили к зоне обнаружения вражескими радиолокаторами, прежде всего РЛС сопровождавших конвой дирижаблей.

Скорость дирижаблей и дальность обнаружения ими надводных целей зависит от высоты полёта. Находясь на высоте в несколько десятков стадиев, тот же охотник легко обнаружит и догонит нас, даже если мы будем идти самым полным ходом на экране. Но для сброса ныряющих дисков охотнику требуется снизиться до пары стадиев и сбросить скорость до 30-40 узлов, и тогда у любого "киклопа" появляется шанс буквально избежать роковой встречи. При этом дирижабль ограничен в вертикальном манёвре, так как на каждое значительное и при том быстрое изменение высоты он расходует немалые объёмы несущего газа. В конце концов охотник исчерпает свои возможности, и единственным способом вновь набрать безопасную высоту для него станет сброс балласта, а точнее - тех самых ныряющих дисков. Насколько я знаю, такая игра в догонялки ограничена для дирижабля всего лишь тремя-пятью вертикальными манёврами, и это при охоте на водоизмещающие суда. В погоне за более скоростным экранопланом у охотника в запасе, скорее всего, не больше двух-трёх таких манёвров. Однако, если он успеет сбросить диски до того, как мы удалимся на безопасное расстояние или нырнём на недосягаемую глубину, у нас вряд ли получится от этих дисков оторваться: хотя дальность их полёта невелика, по скорости - и надводной, и подводной - диски превосходят возможности "киклопов". Но сначала нас должны заметить.

А вот наш маленький аэроплан вскоре заметили, скорее всего, с одного из эсминцев конвоя, и на картинке, которую передавала камера, замелькали следы трассирующих очередей. Когда разведчик подлетел ближе к цели, я выключил его двигатель, чтобы по нему не навели зенитную ракету, и переключился на камеру с телеобъективом, чтобы возможно подробнее разглядеть корабли. Меня, конечно же, первым делом интересовал самый большой корабль. Картинка на таком расстоянии от "Киклопа" принималась не очень чёткая и сменялась всего раза три-четыре в секунду, и я поначалу принял цель за плавучий ангар, прорешеченный сверху балками мостовых кранов. Но когда беспилотник пролетал над ним и я поймал этот корабль крупным планом, я чуть не упал со своего кресла (наверное, упал бы, если бы меня не удерживали захваты): это не краны, это были гигантские пушки!


Джаггернаут - так называют плавучие крепости. И эта крепость движется в направлении Пасифиды. Я принялся лихорадочно вспоминать, что нам говорили про такие крепости на занятиях в академии. Насколько я помню, у них эффективное против обычных боеприпасов тяжёлое бронирование, но при этом слабое оборонительное вооружение. Поэтому такие крепости всегда сопровождает крупное соединение из кораблей и летательных аппаратов. В начале войны было несколько джаггернаутов, но уцелел лишь этот, может быть, самый крупный из всех. Ещё до войны было ясно: в случае масштабного затяжного конфликта на все укреплённые цели потенциального противника термоядерных боеголовок не хватит ни у одной из сторон. Поэтому начали спешно разрабатывать и строить обычные системы вооружений, способные хотя бы отчасти заменить термоядерное оружие. Одним из таких видов вооружений у Альянса стали плавучие крепости. Их строили в виде отдельных секций, а затем соединяли вместе на плаву, потому что строить такой огромный сухой док было бы безумным расточительством. Носовая и кормовая секции джаггернаута имеют двигатели, а секции, расположенные между носом и кормой, несут мощное дальнобойное вооружение, и ещё они содержат герметичные отсеки, поэтому, чтобы потопить такую крепость, придётся постараться. На мой взгляд, самое лучшее - это серьёзно повредить силовые установки носовой и кормовой секций, а затем ударить крепости в один борт - тогда насосы не успеют закачать балласт в противоположные отсеки и джаггернаут может лечь на бок или даже перевернуться, и в итоге затонуть. Чтобы пробить его многослойную броню, потребуются боеголовки вроде тех, которыми оснащены наши "зазубренные жала". А ещё нужно обезвредить корабли охранения... Я сразу сообразил, что одного нашего "Киклопа" для гарантированного уничтожения крепости явно недостаточно. Но, подумалось мне с восторгом, шанс сорвать их операцию, что бы они там ни задумали, у нас всё же есть!


Характеристики этого джаггернаута я хорошо запомнил ещё курсантом: полный ход всего около 10 узлов, вооружён двадцатью четырьмя тяжёлыми дальнобойными орудиями. Каждое из орудий при выстреле посылает сверхзвуковой снаряд массой 40 актов на дальность более 50 миль. Скорострельность одной такой пушки может достигать двух, а то и трёх выстрелов в час, но после пары десятков выстрелов стволы необходимо заменять. Конечно, это своего рода благоразумная предосторожность: ведь если хотя бы один из стволов разорвёт при выстреле, его участь может тут же постигнуть всё гигантское судно. Впрочем, процесс замены стволов полностью механизирован и занимает лишь несколько часов, а запасные стволы хранятся в недрах самой плавучей крепости. У других джаггернаутов было самое разное вооружение, но суть одна и та же: одним-двумя залпами такая крепость способна снести практически любое береговое укрепление. Это позволяет атаковать цели, хорошо защищённые от воздушных ударов со стороны моря, а главное - экономить ядерные заряды. Нетрудно догадаться, что сокрушительные залпы этой крепости предназначены для береговой обороны Пасифиды. Подобная крепость в начале года уничтожила нашу базу Тонкий Мыс. Хотя прямое попадание термоядерного заряда испарило носовую часть того джаггернаута, он не потерял ни плавучести, ни хода, ни боеспособности, и уцелевшие орудия несколькими залпами превратили Тонкий Мыс в оплавленные развалины.

Это промелькнуло в моей голове быстро, и я открыл рот, чтобы громко доложить капитану, но тот уже всё понял (не иначе - по выражению моего лица!) и направлялся к моему посту. Я вскочил, уступая ему место, но он вернул меня назад, положив мне руку на плечо. Я весь затрепетал от такого знака расположения и доверия! "Докладывайте" - сказал кэп спокойно, встав справа за моей спиной, чтобы видеть экран телеприёмника. По мере доклада я делал необходимые расчёты: "Джаггернаут, 24 пушечный, ход примерно 7 узлов... курс 210, азимут 250, удаление около 120 морских миль... визуально подтверждено сопровождение: четыре эсминца, эскортный авианосец, дирижабль-охотник..." "Где-то ближе к нам могут быть ещё охотники, вы тоже поглядывайте на радар", - сказал мне Озавак-Ан, затем он негромко скомандовал штурману: "Рассчитать курс на перехват конвоя. Держать самый полный надводный ход". Потом он опять обратился ко мне: "Отлично сработали, Адиша-Ус. Направьте аэроплан на север, это собьёт их со следа. И сообщите на базу все параметры обнаруженного конвоя. - Затем он немного повысил голос и обратился ко всем в рубке: - Следите за воздушной обстановкой! Если засечёте что-то, докладывайте, не медлите ни секунды! Штурман, если что - мы сразу ныряем". Этот призыв был лишним: все прекрасно понимали опасность и с момента последнего всплытия не отрывали глаз от приборов. Я передал на беспилотник команду к запуску двигателя, развернул его строго на север, мысленно с ним попрощался и выключил телеметрию. Затем, уточнив у штурмана координаты, составил и отправил шифрованное послание на "Синюю Скалу". Следующие четверть часа, или около того, мы продолжали идти на экране, ещё спустя столько же "Киклоп-4" должен был нырнуть, потому что мы уже вошли бы в зону действия радаров конвоя. А дальше началось бы преследование джаггернаута вслепую - до момента акустического контакта. Но тут появился - как и предупреждал Озавак-Ан - вражеский дирижабль. Не с той стороны, где шёл конвой с джаггернаутом, а с запада. Дирижабль находился ещё высоко и далеко для атаки на нас, когда его увидела наша радиолокационная станция, но если это был охотник, он-то увидел нас гораздо раньше. Возможно, это был просто разведчик, но разбираться теперь, что это за дирижабль, означало подставить свою шею под лезвие меча. Сыграл сигнал и "Киклоп", резко сбавив ход, нырнул. У меня сразу заложило уши и резкая боль кольнула в паре мест в голове. Как же досадно испытывать это каждый раз!..


Взломать береговую оборону Пасифиды было бы непросто даже для джаггернаута: основу её составляют бронепоезда, тоже с дальнобойными орудиями (не с такими большими, конечно), которые двигаются вдоль берега по сети железных дорог. Радары, наводящие их снаряды на цели, расположены на возвышенностях далеко от береговой линии - залпами с плавучей крепости их не достать. Да и если достали бы - наземные станции легко заменить несколькими аэростатами. И чтобы наверняка попасть в бронепоезд, нужно надолго обездвижить его, а значит, предварительно придётся разрушить пути, а затем с воздуха засечь координаты самих поездов. Пути береговой обороны проходят в укреплённых траншеях, они многократно дублированы, так что перерезать их сложно. За то время, пока противник будет всем этим заниматься, его и самого могут уничтожить. Несколько хороших пробоин - и тихоходный неповоротливый джаггернаут скроется в бездне Восточного океана вместе со своими гигантскими пушками. Хотя для этого понадобится по меньшей мере линкор, или десяток таких малюток, как наша, но сама возможность набить этой плавучей крепости дыр в корпусе - невероятная удача! Отправляющий в Бездну - чем не Честное имя?


После того, как мы нырнули, Дважды Рождённый прошёлся по постам, внимательно вглядываясь в каждый монитор и переговаривая с каждым офицером. Подойдя ко мне, он неожиданно наклонился к самому моему уху, и не приказом, но добрым словом отправил меня отдыхать. То ли Озавак вспомнил мой совет с прошлой вахты, то ли просто хотел, чтобы я имел свежую голову во время предстоящего боя. Как же воодушевляет отеческое слово капитана! Вся моя боль мигом стихла, я не медля вернулся в свою каюту, и вот сижу за столиком и дописываю всё в эту тетрадь. Не знаю, когда меня позовут на пост, но пока лучше всё же поспать.


Я опять засну с мыслями о тебе... Жива ли ты, прекрасная Виланка, и в какой из мрачных пещер ледяной Арктиды держат тебя в плену? Каждый раз, лёжа в койке после тяжёлой вахты, я представляю, что и ты лежишь на ней в моих объятиях, и тогда я засыпаю со счастливой улыбкой.





Жертвенная дева. Гл. I. Светлые Чертоги



Добрейшему моему учителю и наставнику,
достославному Рамбуну Рам Карапу,
с почтением и благодарностью
внимательная и во всём прилежная

Виланка Пал Гея




(речь магистра Рамбуна)

Многомудрые коллеги!

Меня просили самолично представиться тем из вас, кому я не знаком, а также напомнить о себе тем кто, возможно, в потоке трудов и забот размыл память о наших прошлых свиданиях... Итак, моё имя звучит как Рамбун, что означает придонную тварь, живущую в морях моего мира. Подобно тому, как та тварь просеивает щупальцами ил в поисках своей снеди, я просеиваю знания разнообразных сфер в поисках редких, но сладких для разума зёрен истины. Далее я Рам, что, как выяснили мы совместно с моим великодушным другом, хитроумным профессором Бором Хиги, означает "секулярный философ". Карапами же называют весь наш род, хотя и не все из нас имеют такой член в своём имени. Твердь нашего космоса зовётся Геей. Её внешняя поверхность - обиталище многих этносов, что сменяют друг друга, то густо плодясь, то почти исчезая с её лика. Та твердь изменчива, гонимая чередою циклов и причудами судьбы. Мы же живём в обширных пространствах чрева Геи, под сенью внутреннего неба, и делим наш неизменный мир с великанами и иными благородными созданиями.

Глубокочтимые мудрецы тысячи миров! Истинно благословенный разум питается идеей, что основа сущего есть добрая духовность. Из идеи этой произрастают все правила и учения, воспитывающие в человеке праведные устремления и ведущие его к сознательному совершенству. Удивительно, как в разнесённых по бескрайнему Мирозданию ойкуменах те учения схожи между собой, и не менее удивительно, как позволяет себе разум их исказить и извратить, обращая порой во зло. Но как тропинка в лесной чащобе петляет, обходя корни, болота и рытвины, но всё же приводит нас к селению, так и пути праведных устремлений в конце концов имеют верное направление и одну вожделенную духом цель, ради которой тот дух и существует. Так и мы, здесь собравшиеся, пришли разными путями под своды этих Светлых Чертогов, дабы приложить свой разум к предмету столь же таинственному, сколь и зловещему, и разрешить от него мой несчастный мир. И я должен сейчас первым из исконных жителей Геи обстоятельно поведать вам о том, что творится ныне в её внешних обителях.

Гею, нашу Сапфировую Маргариту, постигло невиданное ею доселе несчастье, одна из страшнейших пагуб, что сущи в обитаемых мирах, которую люди с поверхности именуют "смутным куполом", потому как видится она подобно колпаку из мутного стекла. При взгляде же снаружи ясно, что вокруг всей Геи сгустилось плотное облако. Вам ведома та напасть как Шал Гур, или Безликое Воинство. Я провёл тщательнейшие изыскания в библиотеках глубинных земель, бессонными ночами в свете мерцающего пламени свечей я вникал в полуистёртые манускрипты, которых пытливый взор мудреца не касался бесчисленные века. Но я не нашёл ни малейших упоминаний о чём-то схожим с этим куполом, или с теми особенностями, что сопровождают его явление. Я воочию убедился и могу лишь констатировать, что из мудрецов моего мира никто не оставил свидетельств или даже намёков, что когда-либо в прошлом подобное явление имело у нас место. Лишь в одном из хранилищ книжного знания, а именно в том, что содержит в себе книги мудрецов с поверхности, я среди пыли и истлевших фолиантов отыскал труд допотопного секулярного мудреца по имени Арес Честный, в котором описан некий проклятый людьми род. То зло проникло на Гею во времена великого мора, называемого "чёрной смертью" и, движимое ненавистью и завистью ко всему человеческому, принялось хитрой ложью смущать умы людей, размежевать их, присваивать плоды трудов их и насаждать войны. Однако род, что описывал допотопный мудрец, не привёл в итоге к куполу или схожему явлению, и имел он бытность столь давно, что от времён тех почти не осталось памяти. То человечество сгинуло вскоре своим черёдом, как и предыдущие, поглощённое стихиями Геи. Посему вернёмся к скорбям сегодняшним... Я помышляю, что нам истинно важно определить, какие условия способствовали нашему предмету, и я почитаю тут своим долгом изложить вам собственные соображения, к каковым мой разум пришёл через густые тернии сомнений и раздумий.

Я с горечью свидетельствую, что к тому времени, как Гею постигла эта пагуба, на поверхностных просторах её суши вновь расплодились этносы, увы неумолимо, как и многочисленные их предшественники, погрязшие в упрямом невежестве. Как язва получает власть лишь над ущербным телом, так и все несчастья человеческие тяготеют к недугам, уже взращённым людьми самими в себе. Нынешнее человечество давно потеряло в нас верных водителей и наставников, и теперь даже мудрые среди них боятся и не понимают нас, и даже не верят в само существование глубинных земель и утверждают, будто мы живём в холодных подгорных пещерах. А ведь это мы, именно мы бережно сохранили древнейшие знания об их предшественниках, что процветали на Гее до последнего её потопления, и терпеливо донесли эти знания до них, когда сами эти упрямцы ещё прятались в пещерах от холода и диких зверей. Именно от нас они узнали, как называются планеты, что движутся по небу, и как сами они живут на одной из таких планет, и наименования материков и морей, и имена стихий и всяких тварей. Иногда мы давали им подсказки, дабы избежать больших бед или восстановить равновесие. Воистину, нет более неблагодарного занятия, чем бескорыстная помощь упёртым глупцам! Используя переданные нами знания, они создали свою магию, а именно - механомагию, но она не стала чистым и отточенным инструментом, назначенным служить поискам истины, а принуждена служить грубым орудием их самообольщения и корысти. Своих клерикалов при посвящении они оскопляют, дабы дух их не склонялся к сторонним вожделениям, и питают их с ложечки лучшими яствами, дабы те заботились лишь о горнем, и искушают во множестве наук. Увы, не знающая невзгод растительная жизнь в печальном итоге лишь растлевает дух мудреца. Таковой мудрец перестаёт внимать гласу строгой логики и даже авторитету самих основателей. Он более не ищет истину, но тщится найти оправдание своим заблудшим воззрениям, и совращает на тот путь своих учеников, вместо того, чтобы вразумлять их и наставлять. Где всякий искушённый в науках муж, испытывая разумом естество, в мыслях своих расчленяет и сочленяет его в различных проекциях и ипостасях, дабы насыщать свой ум отрадой добрых познаний, там они прилагают беззаботную свободу своего разума к измышлению машин. Машин сколь хитроумных, столь же и бесполезных! Они навязчиво предлагают нам свои машины в обмен на наши чудодейственные эликсиры и даже на секреты их составления. Самонадеянные сподвижники Момоса, они не ведают, насколько нелепы их достижения! Возьмём хотя бы устройство, играющее музыку, словно целый оркестр виртуозов. Вместо наслаждения общением с живыми музыкантами, являющими совершеннейшее вдохновенное мастерство игры на добротных инструментах, мне предлагают сравнить, насколько высокий или низкий, объёмный или плоский звук доносится из нелепого вида ящиков, которые питаются от электрических сил и делаются простыми рабочими на их фабрике. Но самое возмутительное, глубокочтимые коллеги, то, что скопцы измышляют - о ужас! - машины, назначенные гектографировать знания. И ладно бы те машины плодили дубликаты одних только немудрёных сведений и поучений, потребных для жизни толпы. Так нет же! Они не брезгуют и высоким знанием, соразмерным лишь подготовленным к нему умам. Взрастив в чревах своих изуверских машин мириады противных праведному любомудрию плодов, скопцы норовят насытить ими как можно большее число умов вульгарных. Скажите мне, кому нужно такое знание, которое размножено машиной и которое каждый с лёгкостью может получить? Оно как поддельная драгоценность, дармовая базарная безделушка, оно радует лишь мошенников и прельщённых ими простаков. Сакральные знания заповедны, они - удел тех, кто посвятил свою жизнь поискам истины. Таковые знания ценны лишь своей уникальностью. Сколь прекрасен учёный муж, владеющий сокровищами уникальных знаний, столь безобразен мир, где все знают одинаково. Людские массы в том печальном мире подобны слепым термитам, всё человеческое в них угасло. Недаром же в ойкуменах, что процветают в вечном благоденствии, доступ к высоким знаниям ущемлён и затруднён даже более, нежели путь к вершинам власти! Можно ли считать мудрым того, кто знает то же, что и все? Таковой мудрец, что стремится окружить себя одними лишь единомышленниками, идёт сам и ведёт свой круг прямым путём к безумию! Само определение персоны на гомогенном фоне, фабула человеческой индивидуальности, основа всех творческих начал её суть уникальные знания. Пространное же разнесение по умам одинаковых знаний - это кратчайший путь к убиению природы человеческой!

Столь глубокое небрежение людей к естественной гармонии в угоду лишённым естества бездушным машинам приводило в прошлом к возмущению стихий Геи, и мы полагали, что стихии те вновь возмутятся и склонятся к Хаосу, как бывало уже не раз в древнейшие времена, и сожгут порочный род человеческий во вспыхнувшем из недр огне, и утопят его в нахлынувших с небес водах, и погребут под наползающими с гор ледниками. Это являло бы собой неизбежный порядок вещей, что не единожды уже прошествовал по нашему миру, но вот случился этот нежданный поворот: так в отверстую рану вместо обычной гнили попадает смертельный столбняк. Таковое моё соображение о сём предмете: кто, предаваясь своей гордыне, забывает и игнорирует духовные истоки разума, тот идёт по тонкому и ненадёжному льду своего высокомерия, и чем дальше он по нему уйдёт, тем глубже будет пучина, разверстая под ним, когда лёд тот наконец треснет.

На этом, многомудрые коллеги, позвольте завершить мою краткую речь перед вами. Готов участливо и с должным пониманием выслушать ваши вопросы, после чего незамедлительно и откровенно ответить на них. Если же в ком-то из вас моя речь возбудила сугубый интерес, я буду рад уединиться с ним в приватной обстановке моих или же его покоев, чтобы за благополезной беседой, с непременным вкушением нектара, одного из даров сего достойнейшего мира, подробно осветить любые ведомые мне тонкие детали и примечательные подробности нашего предмета.



Летопись Виланки

Несколько месяцев назад, когда мой высокочтимый учитель и наставник унёс меня в Симбхалу, я обрела новую жизнь, а сегодня, очнувшись от сна в саркофаге из каменного льда, я оказалась в месте, о котором не помышляла даже в самых сладких грёзах. У меня такое чувство, словно я проспала не весь наш путь из Агарти, а все свои четырнадцать лет, и только-только наконец окончательно проснулась. Прошлая жизнь вспоминается мне как отягощённый кошмарами сон, а моя душа, вырвавшись на просторы вечного света, парит теперь в безбрежной вышине подобно птичке, которая сбежала из тесной клетки. И я испытываю бесконечную признательность к добрейшему моему учителю, ведь именно благодаря его стараниям я пребываю теперь в Светлых Чертогах! Далеко внизу, между белых облачных узоров, играют красками земли и сверкают воды, а надо мной, в густой бездонной синеве, сияет ясное светило этого сокровенного мира - легендарной Эоры!

Я не знаю, сколько времени прошло с того момента, как наш корабль покинул Гею и нырнул в чёрную бездну космоса, до нашего прибытия в этот мир. Почтеннейший наставник Рамбун говорит, что время в таких путешествиях "нечаянным образом переменчиво". Косички его бороды, извивавшиеся надо мной подобно многоголовой Идре - это было первым, что я увидела, когда открыла глаза. Наставник успокоил меня добрым словом и заботливо помог выбраться из саркофага и схватиться за поручни. В невесомости голова моя кружилась, казалось, вся кровь прилила к ней, но в остальном я чувствовала себя хорошо. Второй прибывший с нами ученик - Макрас Салинкар Матит, известный также как долговязый Салинкар, держался тогда поодаль, ближе к выходу, уже приведённый нашим наставником в чувства. Мы находились в пустом пространстве, где нас встречал другой корабль - из мира Эоры. Корабль этот называется "звездолёт "Тай-Та". У корабля карапов, на котором мы прибыли, нет иллюминаторов или мониторов, поэтому я не скажу, как "Тай-Та" выглядит снаружи, а опишу лишь то, увидела внутри. Прямо из отсека, в которой стояли наши саркофаги, мы, трое прибывших - достославный Рамбун и двое его учеников, - волшебным образом оказались в этом корабле-звездолёте, где была уже сила притяжения и где поначалу всё было залито молочно-белым ярким светом. Сделав буквально несколько шагов, мы попали в большой неосвещённый зал, над которым вместо потолка нависал усыпанный звёздами и расцвеченный красочными переливами бездонный свод. Планета Эора находится где-то между шаровым скоплением звёзд и причудливым газопылевым облаком, и именно их свечением разрисовано здешнее небо. Я и без того соскучилась по звёздам, но здесь... Россыпи драгоценных камней и золотых самородков, засиявшие в лучах полной Селены в тот момент, когда та заглянула в пещеру грипаса, уступили бы в своём великолепии небесным светилам этого мира! Феерическое ночное небо Эоры описано в летописях Симбхалы, и именно это небо стало для нас с Салинкром первым откровением новой жизни, к которой мы шли через месяцы упорной учёбы и изнурительных тренировок. Внизу, под звёздами, мы увидели несколько больших мягких кресел и испещрённые светящимися пятнами и огоньками низкие столы или секретеры - что-то подобное им. Никто в тот момент не вышел нас встретить, но в одном из кресел уютно расположилась маленькая грациозная женщина с гладкой чёрной кожей, объёмным узором из волосяных жгутов на голове и пронзительным взглядом больших блестящих глаз. Когда наши глаза встретились, у меня засосало под ложечкой: в её взгляде я почувствовала огромную мощь, такую, что недоступна людям, и обещание почти безграничных возможностей, которые многократно превосходят ваше желание и даже воображение.

- Рада снова принимать вас, магистр, - колокольчиком прозвенел её голос, а во рту при этом тускло блеснули остроконечные как у ксариаса зубы. - И вас приветствую, юные неофиты, - обратилась она к нам. - С благополучным прибытием! Гостите у нас долго и с удовольствием... Будут ли какие-то пожелания?..

Говорившая так звонко на чистом древнем языке не была одета, но и не выглядела нагой: любой наряд смотрелся бы на ней совершенно несуразно, как если бы вы надели сшитое из обрезков кукольное платье на статуэтку из безупречного обсидиана. Боги, как же она красива! Ни единого изъяна нельзя в ней найти. Наставник тут же разъяснил нам, что это и есть Тай-Та, анак корабля, его воплощённый дух-хранитель. Анак между тем жестом пригласила нас пройти и сесть в свободные кресла, но мы поначалу не посмели. Тогда одна из переборок или стен звездолёта исчезла и к нам вышел юноша в белых одеждах. Он церемонно поклонился учителю Рамбуну и немного сдержаннее нам. Выглядел юноша необычно, но очень привлекательно, и взглянул он на меня пристально - так, что от смущения кровь прилила к моим щекам и шее, и я была рада, что в зале под звёздами царит полумрак и никто не заметит, как моя кожа полыхнула лиловым оттенком. В первый момент я решила, что этот человек - наш антипод, один их двух юных эориан, что в итоге отправятся с достославным Рамбуном в мир Геи. Но по тому, как поклонился ему в ответ сам учитель Рамбун, и как почтительно приветствовал его, я поняла, что ошиблась, и что моя ошибка - как раз то, о чём наш высокочтимый учитель и наставник увещевал нас заранее: "Вам придётся привыкнуть к тому, - говорил он нам, - что взрослым мужам и жёнам того этноса, наряду с величественной торжественностью лика и невозмутимым спокойствием духа, присуща также и вечная юность тел. Их внешность может заблудить ваш разум и возбудить в нём нелицеприятность в виде бесцеремонного или снисходительного отношения. Остерегайтесь подобного! Эорианский маг, что удостоит вас своего общества и станет вашим временным наставником, умудрён немалыми годами и весьма искушён во множестве наук и в опыте просвещения".

У этого почтенного мудреца с обликом юноши, когда учитель представлял ему нас с Салинкаром, взгляд был открытым, пристальным и при том бесстрастным - казалось, эорианин не испытывал эмоций. Однако голос его оказался не холодным и ровным, как я ожидала, а вполне тёплым и живым, и даже не лишённым некоторой мягкости:

- Меня зовут профессор Бор Хиги, - представился он. - Профессор это примерно то же самое, что наставник, а также магистр, философ и учитель - особое звание учёного, который не только обучает, но и готовит студентов к самостоятельным исследованиям. Для вас я стану как раз таким наставником, как только вы здесь освоитесь.

Наверно, следует заметить, что профессорами на Гее иногда называют пожилых и многоопытных наставников молодых секулярных учёных, но это не официальное звание. Кажется, само это слово пришло к нам из языка селенитов.

После того, как достойнейший профессор Хиги и наш высокочтимый учитель Рамбун обменялись краткими приветственными речами, что со всей очевидностью свидетельствовали об их тесной дружбе и безусловном обоюдном доверии, нам представили ещё двоих жителей Эоры - наших антиподов, учеников профессора Бора Хиги. Одного зовут Галш Талеса, а другую Айка Масс, и похожи те ученики, как и многие в этом мире, на ангелов (нет, я не видела в своей жизни ангелов, но, как мне кажется, такое слово рождает в воображении самую достоверную картину о наших антиподах). Они до сих пор кажутся мне в высшей степени необычными, а сама я чувствую себя рядом с ними так ново и странно, что это требует отдельного разъяснения.

Признаюсь, я очень волновалась с той поры, как очнулась в саркофаге, и волнение моё нарастало, достигнув кульминации перед самым моментом встречи, но теперь уже нет даже никакого стеснения и беспокойства. Я, как ни собирала свою волю, совсем оробела, даже ещё до нашего представления профессору, сердце моё трепетало и готово было остановиться, но эта моя робость совсем рассеялась при знакомстве с его учениками. И хотя я ясно ощущаю, что наши антиподы - существа для нас недосягаемо высшие, это чувство в самом деле невесомо и прозрачно, и не доставляет мне никакой неловкости. В их отношении ко мне или Салинкару нет ни снисхождения, ни напускного почтения, ни, тем более, фамильярности. Сама природа их душ - открытость и дружелюбие. И это нравится мне невероятно!

Безупречная Тай-Та угостила нас чудесным напитком, разлитым в тонкие и удивительно лёгкие чаши. Чаши появились рядом с нами, как только мы приняли, наконец, её приглашение и уселись в кресла. Напиток этот так ласкает вкус, что просто не передать словами! Мы с Салинкаром скромно выпили по одной чаше, а наш почтеннейший наставник, уже хорошо знакомый с этим напитком по прошлым посещениям Светлых Чертогов, почти не расстаётся с большим бокалом, который, как мне кажется, сам постоянно восполняется. Учитель называет чудесный напиток просто "нектар".

Славный Галш при знакомстве вручил мне устройство, похожее на памятную монету, медальон или подобное им украшение. Его можно повесить на шнурке или цепочке на шею, просто прикрепить к любому месту на одежде, и даже прилепить к своему телу. Устройство запоминает и хранит всё, что с тобой происходит, как бы видя и слыша это из твоих собственных глаз и ушей, все встречи и разговоры, и по первому требованию повторяет их в твоём воображении как живые картины или живые образы воспоминаний о прошедших событиях и (что для меня очень кстати) может трансмутировать всё это в руны, дословно вторящие сказанному и даже остроумно излагающие сопутствующие обстоятельства. Руны по одному лишь желанию появляются перед моим взором в виде светящихся строк. Ещё этот дивный медальон позволяет силой воли вызывать любое событие или текст, о существовании которого я знаю хотя бы приблизительно, но Галш любезно предостерёг от злоупотребления такой возможностью, грозящей запутать и смутить мой разум. Устройство - своеобразный подарок: как и все здешние предметы, он будет безраздельно принадлежать мне, но лишь до тех пор, пока я гость этого мира. При помощи этого щедрого и полезного подарка я могу отбирать фрагменты из всего потока прошедших событий, составлять их в нужном мне порядке, а затем, по мере надобности, обращать в текст летописи - именно этим я сейчас и занята. Хотя подобное занятие может показаться кому-то малопонятным или, по меньшей мере, слишком сложным, поверьте, что на деле это легко, удобно и даже приятно. Учитель Рамбун назвал подаренное Галшем устройство "заклятым медальоном", и сопроводил название таким вот наставлением:

- Пользуя столь хитроумный атрибут, ты, Виланка, можешь теперь составить наиболее основательную летопись об Эоре из всех, что когда-либо писались неофитами - как из нашего мира, так и из миров иных.

Конечно же, я воспринимаю его наставление как свой ученический долг. Я просто обязана использовать подаренное Галшем устройство для детального описания того, что со мной здесь произойдёт, всего полезного и ценного, что мне посчастливится увидеть, почувствовать и понять, чтобы даже спустя столетия будущий искатель мудрости, перебирая архивы одной из библиотек Обители Просветлённых, взяв в руки эти записи, заинтересовался моей историей и воспринял её во всех подробностях так, будто сам здесь побывал, и чтобы записи эти послужили просвещению читателя и утешению его души. Далеко не все, даже из числа самых достойных, приглашаются в Светлые Чертоги, и любые сведения об этом мире воистину бесценны, поэтому всё здесь мною узнанное я обязана описать тщательно, искренне и честно. Обещаю: я последую этому наставлению, и так, что моему учителю и наставнику не только не будет за меня стыдно, но он будет гордиться трудом своей ученицы!

По традиции обмена я, в свою очередь, вручила Галшу бронзовую черепашку - символ робкого любопытства. Я сама выбрала такой подарок в Агарти, в храме Неповторимых Даров. Черепашка украшена затейливой резьбой и цветными камнями, а верхняя часть панциря сделана из отполированного агата цвета бронзы с природным рисунком, похожим на узор черепашьего панциря - такой камень сам по себе как очень редок, так и очень красив. Хотя подарок скромный и практической пользы от черепашки, очевидно, не будет никакой, тем не менее, я заметила, как Галш искренне обрадовался, бережно приняв черепашку и с интересом её осмотрев. Но вот куда он потом её дел?... Этого я не заметила.


Ослепительная Айка Масс и Салинкару подарила того же рода трансмутирующее устройство - в виде овальной броши (а он ей - крохотный хрустальный фонтан в форме цветка тамарая - удивительное творение мастеров Симбхалы). Долговязый Саликар принадлежит племени карапов, а это племя избегает плодов машинной магии, к которым относит любые достаточно сложные механические и электрические устройства, поэтому я была удивлена тем, с каким вниманием он отнёсся к кратким инструкциям эорианки-антипода, и как затем тщательно закрепил подаренную брошь на своём воротнике. У моего однокашника тоже задание от наставника Рамбуна, он также трудится над своей летописью, но я не знаю, насколько совпадают наши задания - мы получили их каждый в личной беседе с досточтимым Рамбуном. Хотя это не секрет, я не хочу расспрашивать Салинкара о его упражнениях, потому что мне это не нужно, но главное - потому, что этот долговязый парень мне неприятен так же, как и я ему. Салинкар Матит считает меня существом низшим и всегда смотрит на меня свысока, и я не придавала бы этому большого значения - всё же он и правда высок ростом даже для карапа - если бы не то, как он преображается в присутствии учителя: его высокомерный тон тут же сменяется на дружеский, и он всем своим видом являет братскую любовь и заботу о моей персоне, хотя, стоит нашему почтеннейшему наставнику удалиться, Салинкар вновь начинает держаться отчуждённо и чуть ли не брезгливо. Он старше меня почти на два года и, к тому же, ревнует к учителю - может быть, поэтому он так себя ведёт?.. Нам с ним позволили беспрепятственно знакомиться с записями и заметками наших антиподов, и даже использовать их - наверное, до того момента, когда Галш и Айка покинут Чертоги и отправятся на Гею. Я догадываюсь, что профессор Хиги определил и им описывать некоторые события. Я не заметила у наших антиподов устройств вроде заклятого медальона, но уже знаю, что для своих описаний они используют подобные живые образы. Эоранская письменность, конечно, тоже существует, но в Чертогах её образцов не найти.


Живые картины, которые запоминает и затем воспроизводит заклятый медальон, совсем не похожи на просмотры киноповестей, что известны на Гее: вы видите не движущиеся по экрану картинки, снятые камерой на фотографическую ленту или записанные на проволочную катушку, а словно влезаете в голову того, кто всё это сам видел, слышал и переживал. Когда смотришь события, произошедшие с тобой, это как твоя же память, ставшая кристально чистой и во всём доступной. При просмотре чужих воспоминаний они воспринимаются как твои собственные, которые ты основательно подзабыл, но вдруг ясно и красочно вспомнил. Ты переживаешь чувства другого как свои, но при этом не теряешь связь с реальностью и осознаёшь, где в данный момент находишься и что вокруг происходит, и то, что на самом деле это не твои воспоминания. Кроме самих живых картин, такие образы содержат ещё один важный элемент, я назвала бы его "мысленные комментарии": знакомясь с образами, ты получаешь не только то, что кто-то увидел и услышал, но также понимание, каким он это видел, то есть как он это оценивал и о чём при этом размышлял. Вот эти мысленные комментарии при трансмутации образа в руны, пожалуй, полезнее самих живых картин, хотя при первом знакомстве с ними я растерялась и мало что поняла. Всё-таки чужой взгляд на мир, тем более, если это взгляд жителя другого мира, чересчур далёк от моего. Для перевода слов и фраз, у которых нет даже близких значений в древнем языке, например, для названий предметов, которые попросту неизвестны или отсутствуют в нашем мире, заклятый медальон при трансмутации предлагает на выбор несколько близких по смыслу слов и ещё прилагает к ним краткое и доходчивое пояснение. Это ещё одно несомненное удобство. Но если вы захотите, к примеру, создать текст о том, как овладеть ремеслом управления эорианским кораблём-звездолётом, вас постигнет неудача. Много лет назад некие софои пытались это сделать, но получили лишь плохо связанный набор фраз и слов знакомых, но совершенно бесполезных для понимания этого ремесла, - когда училась в Симбхале, мой наставник давал мне манускрипт из своей личной библиотеки, где я и прочла об этой попытке овладеть эорианским кораблевождением. Пока что здесь неведомые названия и понятия попадаются мне не часто и, как я очень надеюсь, для читателя смысл изложенного в моей летописи не окажется непостижимым или чересчур искажённым, если в тексте будут изредка встречаться приблизительные значения и расплывчатые определения. В крайнем случае я буду вставлять значок, что слово пропущено.

Я прикрепила заклятый медальон поверх одежды на груди - в том месте, где он оказался бы, повесь я подарок Галша на цепочке на шею. Первое время я всё боялась его потерять, и часто прижимала медальон ладонью или пальцами левой руки, но скоро поняла, что потерять его невозможно, если сама не захочешь от него избавиться, в первую очередь потому, что ты постоянно ощущаешь невидимую связь, чувственный контакт с ним. Повторюсь, что по моему желанию живые образы воспоминаний трансмутируются в рунный текст, что делает составление этой летописи не только не обременительным, но даже приятным и увлекательным для меня занятием. Хотя почтеннейший учитель Рамбун и обязал меня составлять всю летопись лишь в рунах, выдав мне стопку тетрадей, походную чернильницу и коробочку с каламами, я также постараюсь последовать и этому живописному приёму, отыскав и освоив способ, чтобы дополнять руны соответствующими фрагментами живых образов и в таком виде заставлять мой заклятый медальон их запоминать. Они могут мне пригодиться, во всяком случае, пока я нахожусь в этом удивительном мире.


После прибытия и знакомства нас - не знаю, как лучше написать... Проводили? Переправили? В общем, очень скоро мы оказались каждый в своих личных покоях. В точности, как мне и рассказывал мой высокочтимый наставник: в Чертогах нет ни лестниц, ни лифтов, ни даже постоянной планировки помещений. Словно само пространство здесь меняется, приспосабливаясь под текущие нужды его жителей. Именно так было и после церемонии представления: едва покинув "Тай-Та", мы пересекли широкую прозрачную галерею, с которой могли обозреть большой зал со множеством гостей (это специально нам показали), а после галереи попали сразу каждый в свои покои. Мои покои, как я позже глянула, выходят в проходной коридор и отделены от него безупречного вида дверями. В описаниях Чертогов я читала, что двери здесь по большей части не открываются, а просто исчезают, мгновенно образуя широкий проём. Но если тебя ведут, или ты точно знаешь, куда тебе надо - ты можешь пройти в любое помещение сразу, вовсе минуя такого рода препятствия. Был в одном месте и так просто, сделав всего десяток-другой шагов по комнате или коридору, очутился и другом, в которое и стремился попасть. Как делается это волшебство - я не могу себе вообразить, возможно, оно той же природы, что перемещение с корабля на корабль, случившееся с нами сразу после прибытия. Однако в личных покоях многих гостей Чертогов двери всё же имеются - одно- и двустворчатые - которые распахиваются плавно и бесшумно при вашем приближении, или остаются закрытыми, что означает, что путь этот для вас нежелателен, или же вам нужно попросить разрешения, чтобы пройти. Впрочем, и они не затворены на замки и каждый желающий, если ему приспичит нарушить гостевой этикет, сможет проникнуть за них, и не будет никак наказан. Такое нарушение этикета почему-то не считается здесь недопустимым.


В отведённых мне покоях я ожидала увидеть роскошь, может быть необычную, но соответствующую славе этого места, однако по крайней мере в моих комнатах всё оказалось довольно аскетично. Но также красиво, просторно и уютно! Я должна была сама в них освоиться, учитель Рамбун заверял меня неоднократно, что трудностей не возникнет - так и случилось. Стены здесь, как повсюду в Чертогах, матово-белые, на ощупь слегка прохладные и - странное дело - не смотря на очевидную жёсткость кажутся мягкими. Их цвет и фактуру можно менять по своему усмотрению, но я не стала этого делать. Я омылась в замечательной купальне, где глубина воды, направление и сила бьющих из любых направлений струй менялись по одному моему желанию, так же как температура той воды и её аромат. Поначалу я боялась пожелать ненароком кипятка или ледяной пучины, или каких-то мерзких запахов, но такие страхи просто не исполнялись, так что робость моя быстро прошла. Я пожелала под конец, чтобы мягкие тёплые струи подняли моё тело вверх и удерживали его, что и было исполнено. Боги, какое это блаженство! Вытирать влагу с тела мне не пришлось: как только я вышла из купальни, лишняя влага незаметно исчезла с моей кожи, лишь волосы остались слегка влажными. Как они это делают, интересно?..

Я расчесалась - мои распущенные перед купанием волосы совсем не спутались и расчесались удивительно легко! - и потом долго стояла перед зеркальными стенами (ещё одно приятное удобство!), наслаждаясь свежестью, пока не очнулась, вспомнив, что в любой момент какой-нибудь чрезмерно любопытный гость Чертогов может заглянуть ко мне без спроса. Надо признаться, что ещё живя на Гее с родителями и братиком, я не придавала личной гигиене особого значения, следила за собой, как все. А вот в палаистре мне и другим ученицам наставники усиленно прививали особую телесную культуру. Карапские девушки, которые со мной учились - высокие, угловатые и необыкновенно добрые - готовились к тому, чтобы стать жрицами в храме Артемис, а также принимать участие в особых мистериях. Меня же ожидала иная судьба. Наверное поэтому наиболее тщательный уход за моим телом был перед отправлением в этот мир. При том, что я получала много мелких травм и сильно уставала во время физических упражнений, мне не позволялось иметь никаких сломанных ногтей, никаких волос на теле, кроме тех, что составляют причёску на голове, даже естественный запах тела нужно было не просто оттенять благовониями, а полностью удалять частым мытьём кожи и специальными растираниями. Особенно сложно было уследить за бровями - они должны составлять определённую тонкую линию и даже за один выросший за их пределами и найденный придирчивой наставницей волосок меня строго отчитывали. Наверное, строже меня предупреждали только насчёт воровства. А я в жизни не украла ни рисинки, я даже вора видела только один раз на фотографии в ежедневной газете, и до сих пор мне неприятно вспоминать тот снимок! Волоски же на теле легко удалялись специальной мазью, и после этого уже почти не росли, но тем труднее было уследить за немногими, что всё же прорастали. Я приобрела привычку при каждом удобном случае доставать зеркальце и изучать свои брови в поисках отросших или пропущенных волосков. Но лишь теперь, когда прибыла сюда, я полностью осознала важность скрупулёзного ухода за своей внешностью. Я даже при таком тщательном уходе выгляжу неряшливым, неумытым, заросшим дикарём в сравнении с хозяевами Светлых Чертогов. И дело вовсе не в том, что хозяева эти брезгливы или у них особо острое обоняние. Дело в уровне гигиенической культуры. Просто удивительно, сколько в эорианах доброты и великодушия, что они всё равно воспринимают меня без тени неприязни, без намёка на высокомерие, и даже с явной симпатией. Хотя, признаюсь, стоящая между нами непреодолимая стена видится мне хотя и кристально прозрачной, но ещё более неприступной.

Мой высокочтимый наставник Рамбун сам искусно следит за собой, особенно за безупречным видом своих бороды и шляпы, используя для этого хитроумные очищающие заклятья. Мужчинам хотя бы не приходится выщипывать брови...

После купания, расчесавшись, я заплела косы с новыми золотыми лентами, которые были в моём скромном багаже специально для такого случая. Затем я отправилась в спальню и облачилась там в местные одежды. Точнее, это один цельный костюм, надевается он разом и, как и всё здесь происходит, не очень понятно, как: ты просто берёшь его в руки и прикладываешь к себе, а он словно мгновенно наползает на твоё тело. Примерно так же он и снимается: пожелав раздеться, начинаешь стягивать его с себя за любое место, и тогда он сразу оказывается у тебя в руках. Я проделала этот чудесный фокус несколько раз, но так и осталась в неведении о его механизме. Прилагаемые к костюму сапожки можно снять и вновь надеть отдельно, хотя снимать их не хочется - так они удобны! Эорианский наряд, надо сказать, выглядит довольно просто: он обычного для Чертогов белого цвета, и цвет этот спокойный, он не слепит глаз. Ткань на ощупь шелковистая, довольно плотная и немного тянется, а лежит на теле так, что совершенно не стесняет движений. Одежда не имеет швов или стыков, во всяком случае, мне не удалось их обнаружить. Самое необычное в эорианском платье, пожалуй, то, что его фасон и элементы можно изменять по желанию. Так, я пожелала пояс с кармашками для своих мелких вещей, и пояс появился - элегантный и удобный, и как раз такой, что всё прекрасно в него поместилось. И цвет ткани тоже можно менять, но ещё на галерее я заметила, что большинство гостей в зале одеты именно в белое, и я проявила должную скромность, хотя люблю наряжаться в красное и голубое. Вообще, ко всему в этих Чертогах - и к переходам, и к купанию, и к одеванию, и к обстановке - сразу же начинаешь относиться таким образом, будто ты так всегда и жила, всё здесь даётся с лёгкостью, здесь во всём чувствуешь удобство, словно Светлые Чертоги были созданы неким заботливым духом из субстанции уюта.


Когда заботливый наставник Рамбун принёс меня в монастырь Панакеи в Агарти, я едва дышала и пребывала в беспамятстве. Он лично отпаивал меня своими эликсирами, но лишь через несколько дней я пришла в себя и смогла ненадолго выходить сначала на огромный балкон, а позже и во двор монастыря. Тогда я почувствовала разницу между той страной, где я родилась и которая осталась где-то на поверхности, и подземным миром благословенных внутренних земель: в сотне парасангов над моей головой остались нервная суета войны, моря крови и горы людского горя, а в Симбхале всё словно погружено в вечное умиротворение, дающее твоей душе покой и совсем другое ощущение того, как течёт время. Этот мир - Эора - так же примерно отличается от Симбхалы, как Обитель Просветлённых в свою очередь разнится с жизнью на поверхности Геи. Я не хочу сказать, будто в Светлых Чертогах ещё больше умиротворения, напротив, как показал мой первый день, здесь всё находится в постоянном движении и изменении. Однако мне уже очевидно, что этот мир ещё выше по шкале благости. Если в Симбхале скорее покой и равновесие, то здесь тебя захватывает тончайшая энергия действия, не дающая усидеть на месте и влекущая к новым далям и высотам. Я читала, что по этой причине время в мире Эоры и правда течёт по-другому, и один день здесь бывает так же насыщен, как целая неделя в Обители Просветлённых. У меня теперь есть возможность самой проверить, так ли это!

Одевшись после купания, и перед тем, как приняться за записи, я медитировала, сидя прямо посреди комнаты, лицом к прозрачной стене, за которой открывался завораживающий вид на планету. В палаистре меня научили входить в отрешённое состояние и вспоминать о моей жизни на Гее - думать о близких, друзьях и просто о знакомых людях - о тех, которых я люблю и о которых знаю, обо всех, что остались там, под гнётом Смутного Купола и порождённой им войны. Такова одна из моих обязанностей, и я выполняю её регулярно, хотя она мне неизменно горька и тяжела. Я раньше представляла, как выглядит Гея с большой высоты, по тем фотографиям и киноповестям, что снимали из космоса обитатели "орбитальных колёс". Но за окном моей комнаты теперь совсем другая планета. Другая планета! Не как сосед Геи вроде Ареса или Геспера, а почти такая же, как Гея - голубоватая, с океанами, горами и лесами, только совсем другая. Она расположена в "чрезвычайно удалённом космосе" - как говорит мой наставник. Хотя, наверное, если бы я вот так же созерцала нашу Гею, то пребывала бы в не меньшем восхищении. Я думаю, это и помогло мне тогда сосредоточить свои мысли всё же не на Эоре, а на Гее, на своей собственной истории, вплетённой в судьбы родного мира...


Моего отца звали Акмар-Вал, Избегающий Удара. В последний раз мы виделись за несколько недель до начала большой войны, когда небо уже закрыл Смутный Купол. Папа помогал нам собирать и упаковывать вещи для переезда в наш старый дом в гигаполисе Фаор. Тогда уже нередко случались военные столкновения и провокации, и он говорил, что гигаполис отлично защищён, так, что даже в случае масштабных боевых действий там будет относительно безопасно. Мы с мамой тихо плакали, переживая предстоящее расставание, будто чувствовали, что это последний наш день, который мы проводим вместе. Братик не мог ещё даже сложить в коробку собственные игрушки - он был совсем мал, только и умел тогда, что проситься на горшок, но он тоже чувствовал, что происходит нечто печальное, и то и дело начинал реветь, вытирая слёзы кулачками, и сквозь слёзы звать нас - то маму, то папу, то меня. А наш отец, складывая вещи в чемоданы, время от времени отрывался от своего занятия и принимался нас успокаивать, и это иногда действовало: мы все переставали лить слёзы и всхлипывать, но ненадолго. А потом он уехал на юг, а мы со всеми вещами отправились на север, и больше мы его не видели.

Так случилось, что по дороге мы попали под ракетный удар - это была одна из предвоенных провокаций Альянса, который уже тогда не брезговал убивать наше мирное население. Боеприпасов взорвалось мало, но они содержали какую-то ядовитую смесь. Все мы получили различные ранения, а также заболели от отравления. Мама с братом выздоровели вскоре после переезда в Фаор, а моя болезнь всё не проходила. Спустя примерно месяц я вдруг почувствовала себя лучше, но ещё через пару недель мои ноги перестали двигаться. Меня тогда положили в госпиталь, но на третий день выписали обратно домой. Доктора не могли сказать ничего утешительного: проникший в меня во время того ракетного удара яд вызвал заболевание нервной системы, которое со временем только прогрессирует, до тех пор, пока не наступает полный паралич тела, а за ним и смерть. Они сообщили, что обычно это случается через несколько месяцев, но при постоянном приёме лекарств и особом питании, если повезёт, я смогу прожить ещё несколько лет. Перед войной почти все лекарства раздавались больным бесплатно по мере надобности, но мне требовались редкие препараты, за которые уже тогда необходимо было платить, и немало. А ведь нужно было ещё отремонтировать старый дом и на что-то растить моего братика! Надо ли объяснять, в каком мама была отчаянии. Ардуг Ужасный никогда не посылает беды по одной: едва мы успели осознать это несчастье, как начались масштабные боевые действия, а буквально через считанные дни после начала войны в наш дом постучался офицер, который принёс трагическую весть об отце... После расставания с отцом я ещё надеялась и молила богов, чтобы он был жив, чтобы оказалось так, что он просто не имеет возможности послать нам весточку. Пророки учат нас: просьбы к богам должны быть так же разумны, как и искренни, ибо боги снисходительны к просьбам, но не любят пустых попрошаек. Но разве могла я обидеть богов, моля их о сохранении жизни моего отца?.. Официальная бумага извещала, что Акмар-Вал погиб геройской смертью. Моя мама в тот день стала совсем другой: её, жизнерадостную и энергичную женщину, на которую до той поры заглядывались мужчины и которой никто не давал больше 20 лет от роду, словно саму накрыла тень смерти: она осунулась, взор её погас, волосы начали седеть, а лицо всё глубже пересекали морщины и складки. Как будто мама забрала лишь одной себе всю горечь пролившихся на нас несчастий. Война стремительно приближалась к гигаполису, начались перебои со снабжением даже самым необходимым, резко выросли цены, а моя болезнь день ото дня только осложнялась и требовала больше и больше - редких препаратов, питательных продуктов и тщательного ухода. В Фаоре живут мамины родственники, причём некоторые из них занимают высокие посты и имеют изрядный достаток. Хотя мама не торопилась обращаться к ним за помощью, они в конце концов сами узнали обо всех её проблемах и сразу решили поддержать нашу осиротевшую семью. Вскоре я стала регулярно получать необходимые мне лекарства и питание, кроме того, мамины родственники отремонтировали наш старый дом. Насколько могли, все эти люди поддерживали меня, маму и братика как всемерной заботой, так и словами утешения. Пусть тысяча благословений снизойдут на вас за это, дядюшка Дишмук, тётушка Малати, и остальные искренне любящие нас родные люди! Позже, в годовщину смерти отца, нас посетили его друзья и сослуживцы. Они, конечно, не могли помогать постоянно, но они собрали немалую сумму денег и вручили её нам в качестве безвозмездного дара. С той поры мы вовсе перестали нуждаться!

Тем не менее, я ясно понимала, что умираю, об этом не давали забыть и боль, особенно донимавшая ночами, и моя физическая немощь, которые возрастали день ото дня. Невозможно описать все муки, и душевные, и физические, что мне пришлось претерпеть. Много раз я думала о том, чтобы свести счёты с жизнью. Как мне тогда казалось, у меня или не хватало духу, или - однажды - доза опия оказалась не смертельной. Я лишь провела несколько дней в том же госпитале, сгорая под укоряющими взглядами персонала и стыдясь сочувствия родных. Мой мудрейший наставник по этому поводу когда-то сказал мне странную вещь, будто на самом деле дух мой достаточно силён, но так просто расстаться с жизнью по собственной воле нельзя. Будто бы я неоднократно накладывала на себя руки, только я этого не помню. Всякий раз, когда я всё же решалась, моя душа возвращалась к тому моменту, когда я ещё колебалась принять роковое решение. Я не помню этого потому, что помнить можно только события своего прошлого, а я так лишь кромсала собственное вероятное будущее. Если судьба это лабиринт, то самоубийство это тупик судьбы. По этой причине самоубийц не принято провожать в мир иной: они не там, их души всегда возвращаются назад. Это странно и непонятно для меня, но учитель меня заверил, что нужно пройти весь свой жизненный путь, порой проходить его по многу раз, пока дух твой не достигнет просветления, и только тогда он покинет наконец этот мир, чтобы стать свободным. Величайшая удача и благо, если добрый и мудрый наставник сопровождает тебя на этом пути. Для меня всё это - очередной повод вспомнить, какими благодеяниями добрейший учитель Рамбун одарил свою скромную ученицу, и моё сердце вновь наполняется чувством благодарности и признательности!

В последнее время, живя в старом доме родителей, я уже едва могла двигать руками и шеей, и обычно сидела, укрытая пледом, в кресле у окна. Добрая тётушка Малати, сводная сестра моей мамы, каждые выходные приходила к нам в гости и приносила мне всякие интересные книги; удивительно, но они так же помогали забыть о боли, как и лекарства. Некоторые книги я читала по два раза, а какие-то места даже учила наизусть. Сидя в том кресле, я перечитала, наверное, добрую половину публичной библиотеки, которой заведует тётя Малати. И ещё я подолгу смотрела на улицу. Наша улица совсем небольшая, на ней нет бегущих дорожек, по ней не проложены транспортные линии, ездят только велосипеды и мотоколяски, и очень редко - автомобили, а визит санитарного дирижабля - событие, о котором потом не один день судачат жители, чертя руками в небе его посадочную траекторию. На другой стороне улицы видны фасады двух- и трёхэтажных домиков, их нижние этажи скрывают густые палисадники, а за фасадами пестрят многочисленные крыши других таких же домиков - так до самой электростанции, огромные башни-трубы которой можно увидеть за много кварталов, особенно когда ветер разгоняет городской смог. День за днём менялась погода, и я чувствовала, как моё время утекает и сезоны за окном в последний раз сменяются для меня. Я наблюдала, как по утрам люди энергично и с серьёзными лицами спешат из дома - кто на работу, кто на учёбу. Вечером же взрослые выглядели уставшими, а дети наоборот, так, словно избавились наконец от тяжкой ноши, и они опять спешили - на этот раз по своим домам. В праздник или выходной день всё менялось: горожане уже не торопясь, парами или семьями, или небольшими весёлыми компаниями, проходили по нашей улице в общественные места, где люди обычно развлекаются или просто приятно проводят время. Они улыбались и смеялись. Хотя были, конечно, и те, кто спешил по делам с суровым и сосредоточенным лицом - ведь война всё-таки, и далеко не у каждого выпадают свободные для отдыха дни.

Постепенно я стала запоминать и узнавать многих из тех, кто проходил мимо моего окна более-менее регулярно. Особенно мне запомнился один юноша в форме курсанта Академии разведки - академия эта расположена примерно в двух кварталах от нашего дома, на соседней большой улице. Когда я впервые обратила внимание на этого юношу, мне подумалось, что таким, наверное, был в молодости мой отец - ещё до того, как встретился с моей мамой. Нет, лицом этот юноша не был на него похож... или, может быть, совсем немного. Но мой отец тоже был молод, строен и носил почти такую же форму - у нас есть его фотография тех лет - в рамке из бамбука, она стоит на алтаре Близнецов рядом с его последней фотографией, сделанной незадолго до нашего расставания. Однажды я услышала, как этого юношу громко окликают его товарищи. Они кричали почти через всю улицу, произнесли его имя несколько раз. Адиша! Адиша - вот как его зовут. Так как он воин, то значит Адиша-Вал. Я рассудила, что раз Адиша аккуратно одет и вообще выглядит ухоженным, подтянутым и держится с достоинством, и ходит он не через транспортный узел, а пешеходными улочками, значит и живёт он где-то рядом в своём доме, значит он точно горожанин. Хотя сейчас обучают на офицеров юношей из разных династий, он не похож на потомка заводских техников - те всегда держатся небольшими компаниями и их развязное поведение и показная бравада всем известны, а фермерские дети держатся замкнуто и выглядят слегка помятыми, потому что город для них чересчур шумен и многолюден, а в казармах при Академии, в которых квартируют такие курсанты, нет условий, чтобы наводить на себя городской лоск. Моряки, врачи, жрецы - все они учились бы в других заведениях. Про редкие династии гадать вообще нет смысла. В общем, Адиша-Вал, юный воин. Как-то так получилось, что я стала с нетерпением ждать каждого случая увидеть Адишу и когда, наконец, замечала его на нашей улице, глаза мои закрывала слепящая пелена, а сердце начинало бешено колотиться. Вот так нечаянно я влюбилась в этого юношу...

В медитациях мои воспоминания всегда возвращаются к Адише. Он тоже - часть моего родного мира, вот и в Симбхале я часто о нём думала. Хотя он ничего не знает о моём существовании, я почему-то чувствую, что между нами есть невидимая связь, которую кроме нас самих никому не порвать. Я уверена, что он жив, хотя, конечно, он где-то уже участвует в боях. На какой участок фронта занесла его судьба?.. Душа моя страдает от таких мыслей, и стремится в прошлое, в которое мне уже не суждено вернуться...

Я всегда ношу с собой одно снадобье - непенту, или "Воды Леты". Маленький пузырёк тёмно-зелёного стекла - наставник подарил мне его ещё в начале моего ученичества - стал таким странным моим талисманом. Если выпить содержимое этого пузырька, например, на ночь, ты будешь крепко спать, а когда проснёшься, все знания твои сохранятся, но все связанные с ними переживания исчезнут, словно их и не было. Люди, которых ты любила, или ненавидела, или боялась, или жалела, все те события, что оставили в твоей душе глубокий след, все былые переживания станут тебе совершенно безразличны, словно бы это случилось не с тобой, а с чужим, незнакомым и неведомым человеком. Это не означает, что отныне ты станешь бесчувственной: ты сможешь и дальше испытывать разные чувства, но лишь по отношению к событиям, которые произойдут после сна, дарованного "Водами Леты". Правда, принять это снадобье можно лишь однажды: во второй раз оно полностью лишает человека чувственного восприятия и душа его навеки становится ущербной. Когда я плачу ночами, тоскуя по маме и братику, и вообще по прежней своей жизни, которой даже не суждено было толком состояться, я крепко сжимаю этот пузырёк в своей ладони. Я уже не вернусь к своей семье, и все эти полные боли воспоминания мне не нужны, но вовсе не боязнь стать бесчувственной куклой останавливает меня каждый раз и не даёт выпить заветный пузырёк. Я ни за что не хочу потерять свою любовь к юному воину. Наверное, это просто девичья глупость, ведь Адиша меня не знает и даже никогда не видел, и он может погибнуть на войне, и в любом случае нам с ним не доведётся встретится. Да, это всё так, но я просто не могу расстаться с любовью к нему. Порой мне кажется, что только ей я и живу, и если я забуду про свои чувства к Адише, тогда и всё остальное во мне умрёт. Иногда я представляю, как мы встречаемся и он, ничего не говоря, просто обнимает меня, и его объятия мягче и слаще спелого муанга. Боги, мне не нужно больше никакой награды...


На Гее, пока не заболела, я успешно училась в школе, и даже когда мне пришлось оставить школу, я продолжала старательно заниматься. И ещё, конечно, я много времени уделяла чтению. Тётушка Малати приносила мне самые разнообразные книги: я читала и духовные трактаты, и романы и, к примеру, книги по медицине или истории, а также меня интересовала техника, особенно военная - наверное потому, что шла война, а мой отец был профессиональным военным. Попав в Обитель Просветлённых, я дополнила своё образование сакральными учениями, прослушав наставления мудрецов и прочитав множество книг и манускриптов на древнем языке. Поэтому я знаю, как работают ракетные двигатели, выводящие в космос модули для станций или доставляющие транспортные корабли с орбиты Геи на орбиту Селены, а также знакома с практиками астральных путешествий по тонким мирам. Но здесь я столкнулась с чем-то совсем иным. Я не представляю, каким образом мы перенеслись из моего дома в Фаоре сразу в Агарти, я даже не помню этого, так как была без сознания. Так же и с путешествием из Симбхалы сюда, в мир Эоры, хотя расстояния эти не сопоставимы. Досточтимый учитель Рамбун говорил мне, что магические основы этого везде одни и те же, они не различаются принципиально с теми, что используют хозяева Чертогов в своих путешествиях по Вселенной, иначе мы просто не смогли бы попасть к ним на своём корабле. Эорианские корабли-звездолёты во всех смыслах гораздо более совершенны, чем корабль карапов, что, конечно, не удивительно. Но вот о том, где и как эориане строят свои корабли и, тем более, об их устройстве и управлении, симбхальским мудрецам почти ничего не известно. Корабли-звездолёты не изготовлены на заводах и стапелях: в летописях я нередко встречала такое утверждение, что в мире Эоры нет промышленности, во всяком случае, в обычном понимании, но тем не менее эти корабли - плод необычайно развитой техники, которую учитель называет механомагией. "Для того, чтобы знание стало вещью, не обязательно пользовать мириады промышляющих машин", - объяснил этот феномен мой досточтимый наставник. Но как именно абстрактные технические идеи могут в отсутствие промышленности воплощаться в совершенные изделия - это, похоже, не доступно даже разуму почтеннейшего учителя Рамбуна. Зато я знаю, что карапский корабль, на котором мы прибыли сюда, был построен инженерами, когда-то давно жившими на Гее, а позже усовершенствован с помощью чудесной эорианской техники. До этого усовершенствования путешествовать на нём было сложно и далеко не безопасно.

В Агарти (его ещё называют Агартхой), когда я гуляла по его висячим мостам, паркам, мостовым и площадям, пробиралась по узким улочкам, порой напоминающим лабиринт Дайдала, меня не переставали изумлять величественные сооружения этого города: храмы, обелиски, фундаменты домов, защитные дамбы и многое другое построено там из гладко обработанных и точно пригнанных каменных блоков, размеры которых порой просто поражают воображение. Я читала, что в эпоху селенитов подобные сооружения ещё можно было найти и на поверхности Геи. Всё это создали великаны десятки тысяч лет назад. Самих великанов я не видела - они давно уже не живут вместе с людьми. Но глубинные земли обширны, их площадь превышает площадь материков на поверхности, а я, помимо Агарти, побывала лишь в столичной Калапе и в паре мест неподалёку, с остальным знакома только по картинкам и описаниям. Великанов по сию пору немало, но живут они в своих областях, предпочитая небольшие по их меркам поселения и занимаясь в основном сельским хозяйством. Не смотря на простую жизнь, это добрый и просвещённый народ. Они владеют могучей магией, с помощью которой всё это и соорудили, потому что даже их мускульной силы не хватило бы на то, чтобы двигать столь огромные камни. Кстати, карапов в Симбхале не так уж много, как думают на поверхности, а исконное население Агарти, да и всех городов и монастырей Обители Просветлённых, того же вида, что и мы, точнее, они выглядит примерно так же, как мы или хетхи. По этой причине те из них, кто не знал моей истории, нередко принимали меня за свою соплеменницу. Если основания городов сооружены великанской магией, то всё остальное построено этими самыми людьми, которые столь же трудолюбивы, сколь и мудры. Их высшую касту составляют софои - самые знающие, просвещённые высшей мудростью старцы.

А вот Чёрная Пирамида Странствий, которая возвышается над монастырями и жилыми кварталами Агарти, была воздвигнута в незапамятные времена даже не великанами а, как гласит предание, их учителями и правителями - воплотившимися богами. Пирамида всегда пугала меня. Не смотря на позднейшие украшательства, она производит впечатление чего-то совершенно чуждого людям, особенно остро это ощущается близ неё, когда ты видишь чёрные плиты и по их состоянию и масштабу понимаешь бездну времени и культурных различий, что отделяет тебя от бытия тех богов... Они построили пирамиду именно для того, чтобы и смертные могли путешествовать между мирами, и они оставили жрецам из великанов секрет таких путешествий. От великанов он уже перешёл к софоям и карапам, но за прошедшие века понимание самого действия, его магических основ, были утеряны, остались лишь обряды, которые с неизменной точностью проводят жрецы храма при этой пирамиде. Я, конечно, не посвящена даже в эти обряды, но знаю, что одним из ключей к путешествиям между мирами является астрология. Из Глубинных Земель не видно звёздного неба, однако жрецы ведут точный и подробный астрологический календарь. В Пирамиде Странствий нашёл пристанище тот огромный корабль, что перенёс нас к Эоре. Корабль по форме похож на высотный дирижабль и увенчан навершием в виде головы дракона, с рогами и гребнем. Сделан он давно - в те времена, когда на поверхности цвела эпоха селенитов, а вот саркофаги, в которых мы с Салинкаром спали весь путь до Эоры, гораздо древнее - они ровесники той самой Пирамиды Странствий. В общем-то, они и взяты были из этой пирамиды, а затем помещены внутрь корабля. Саркофаг не машина; он представляет собой огромную, но простую коробку из цельного кристалла диоксида кремния, или, как называют его карапы, каменного льда. У саркофага толстые стенки и массивная крышка, они прозрачные, но довольно мутные, - их материал и впрямь напоминает тот лёд, который можно увидеть высоко в горах или на продовольственных складах. Только, в отличие от замёрзшей воды, каменный лёд на ощупь не холодный, а чуть тёплый. Изготовлен саркофаг с достойной его создателей безупречной точностью, а крышка подогнана так, что если бы я не погрузилась в кому, во время которой дыхание почти останавливается, я бы через какое-то время непременно задохнулась, точнее, отравилась бы двуокисью углерода. Впрочем, внутренний объём саркофагов велик, да и пробыли мы с Салинкаром в них недолго, при том ни на минуту не оставаясь без присмотра: хотя учитель пребывал в такой же каменной коробке, его саркофаг не был закрыт, а сам учитель всю дорогу бодрствовал. Не смотря на предельную простоту, саркофаги, тем не менее, необходимы для путешествий, и заменить чем-то другим их никак нельзя. Всё выглядит таким образом, словно именно они и есть космические корабли, а пирамида для саркофагов - всего лишь огромный чёрный причал. Возникшая когда-то потребность добавить в транспортную систему богов космический корабль была вызвана смещением зодиакальных созвездий, а для этого софои обратились за помощью к инженерам с поверхности Геи. Корабль украшает множество поясняющих надписей, выполненных рунами как древнего языка, так и селенитскими. Одна из таких надписей мне запомнилась, она расположена прямо над массивным люком, открывающим проход во внутренние отсеки. Это всего две строки, набранные лаконичными чёрными знаками на серой металлической табличке. В Симбхале для перевода и огласовки разных языков пользуются специальными словарными таблицами, но, поскольку надобности в огласовке древних языков обычно нет, таблицы для них составляли отдельно для фонетики и отдельно для перевода. Будучи гораздо более востребованными, именно вторые изнашиваются и теряются чаще. Так вышло, что от языка строителей космического корабля сохранились таблицы с огласовкой, тогда как таблицы перевода слов по большей части утрачены. Так и с этой надписью: сохранилась лишь её огласовка, а звучит она подобно злому заклятью: "раухен ферботен". Известно, что на табличке начертано какое-то предостережение входящим, но от чего конкретно оно предостерегает - знание об этом давно утеряно, так же, как утерян смысл многих селенитских надписей. Впрочем, жрецам смысл большинства подобных надписей и не нужен: они знают ровно столько, сколько должно знать для успешного междумирового путешествия.

Сам учитель Рамбун неоднократно говорил мне, что любые знания о технике космоплавания были бы для него чрезвычайно полезными. Я даже как-то помогала ему в поисках старого текста, эпохи селенитов - а точнее книги из тех далёких времён, когда люди заполонили свой мир соблазнительной, но по большей части бесполезной техникой. Содержание книги должно напоминать эпос или сказку, и я тогда ещё думала, что там, наверное, описано особое заклинание, или обряд, позволяющий путешествовать между мирами. Хотя это довольно странно - ведь селениты не путешествовали по мирам, - но некий Антоний Превосходный сумел понять или узнать секрет таких путешествий и зашифровал его в нехитрой сказке. Сказка Антония, как известно, была издана когда-то немалым тиражом, и даже не на одном, а на нескольких языках, в том числе на языке карапов - то есть на древнем. Не смотря на это, текст пока что не нашли. За долгие годы поисков немало обнаруженных в книжных собраниях Симбхалы селенитских текстов приписывали Антонию Превосходному, но в итоге оказывалось, что у них иное авторство, и это обычные сказки или легенды. Карапы искали таинственный текст в библиотеках Теократии Хетхов, и даже в хранилище знаний на самой Селене, но поиски так и не дали результатов...

И вот теперь я пребываю в мире, где путешествия подобного рода - дело совершенно обычное. Мне и самой было бы интересно узнать тайну путешествий между мирами, но я пока даже не представляю, как мне это сделать, задача эта видится мне слишком сложной. Впрочем, даже если у меня нет ни единого шанса понять что-нибудь об эорианском космоплавании, я уж точно могу внести свой вклад в его познание другими, просто собрав в своей летописи как можно больше относящихся к этой теме сведений. И я постараюсь это сделать!


Но закончу уже с Пирамидой.

В монастыре, непосредственно перед путешествием сюда, мы с долговязым Салинкаром целый месяц читали трактаты об этом мире, постились и медитировали, а также приносили жертвы. Ещё мы регулярно принимали снадобья, очищающие тело, успокаивающие дух и проясняющие ум. Главная цель медитаций и других действий заключалась в том, чтобы избавиться от излишних забот и желаний. На самом деле очистить живой разум от желаний невозможно, но одно заветное должно было тогда затмить собой все другие: это желание попасть в прекрасный мир Эоры. Когда, наконец, подошёл срок и нас повели в Пирамиду Странствий, я всё равно так волновалась, что едва не падала в обморок. Нас сопровождали шестеро жрецов в золочёных касаях, на церемонию собрались все наши учителя, наставники и однокашники, и всё это выглядело, очевидно, торжественно и красиво, но мне было не до церемоний. Заботливый наставник Рамбун поддерживал и успокаивал меня до самого конца. Уже в чреве корабля жрецы дали мне и Салинкару испить сонный эликсир и помогли лечь в саркофаги. Лежать в саркофаге не страшно: в нём пусто и просторно, а сделан он из прозрачного природного кристалла так, что изнутри, хотя и смутно, видно окружающую обстановку. После того, как жрецы удалились, корабль с помощью механизмов был погружён в кипящий бассейн, или озеро, которое находится прямо под Пирамидой Странствий. Кипит там не вода, а некая субстанция, которая обволакивает и как бы запечатывает корабль - в этом смысл обряда. Я надеялась поскорее отключиться, и помню лишь ощущение, что нас куда-то двигают. Что происходило дальше, я не знаю. Нам уже не нужно было ничего делать: в саркофагах мы с Салинкаром заснули, и так проспали, пока нас не разбудил наш наставник уже здесь. А вот самому мудрейшему Рамбуну пришлось всю дорогу бодрствовать, чтобы корабль не сбился с пути. Нас предостерегали об этом тысячу раз: горе тому путнику, кто хотел попасть с Геи на Эору, но по дороге передумал и возжелал иного места назначения. Душа такого несчастного потеряется в низших и мучительных мирах, или вовсе пропадёт в том, что называют Хаосом или Внешней Тьмой.


Светлые Чертоги - не место для мрачных мыслей! Тени прошлого, во время медитации погрузившие мою душу в холод и мрак, растворились в благостном сиянии этого волшебного мира. Дух мой сейчас спокоен и силён, как никогда.

Я посчитала, что далее будет уместным изложить такой занятный эпизод.

Дело в том что, используя заклятый медальон, я вольна знакомиться с живыми картинами, какими только пожелаю, также и запечатлёнными Галшем или Айкой - антиподы наши ничего не скрывают. Хозяева Светлых Чертогов - эориане - которых многие гости называют здесь величайшими магами, так же открыты и благожелательны, как мудры и непостижимы. Ученики профессора, конечно, мастерски владеют искусством создания таких картин, они удачно соединяют кусочки воспоминаний, исключая лишнее, а образы их так чисты и выразительны, что кажутся живее самой реальности, а комментарии настолько остроумны, что даже самые незначительные эпизоды выглядят ярко и вызывают живейший интерес. Я нашла и просмотрела некоторые из живых картин Галша и Айки уже ранним вечером, сразу после сегодняшнего заседания, но помещу их описание всё же до своих записей об этом собрании мудрецов, так как картины эорианских антиподов относятся по времени к началу нашего визита в мир Эоры. Почти сразу я нашла у Галша Талесы описание-зарисовку первой встречи с нами - про то, какими он увидел меня и Салинкара на церемонии представления. Я не знаю, кому эориане адресуют подобные зарисовки, но это был первый образ с моим участием, с которым я ознакомилась целенаправленно и, признаться, при знакомстве с собой со стороны кровь ударила мне в голову и я готова была сгореть со стыда! Мой медальон легко трансмутирует такие зарисовки в рунный текст, и я приведу этот текст целым отрывком, чтобы вам проще было понять мои чувства:


Профессор нам представил учеников магистра Рамбуна - практикантов, прибывших по обмену. Это юноша и девочка, на вид совершенно разные.

Парень - карап из Симбхалы. Он высокий, даже выше своего наставника, только худощавый, и кожа у него светлая, в отличие от пигментированной меланином кожи самого магистра. Бледное вытянутое лицо оканчивается расширяющейся книзу массивной челюстью, и эта челюсть так сочетается с чисто выбритым яйцевидным черепом, что в итоге голова парня похожа на шлем штурмовика эпохи Освоения. Из естественной нательной растительности на парне видны только аккуратно расчёсанные рыжеватые брови. Как нам объяснил профессор, борода и усы ученику магистра не положены по статусу, но, по-моему, они просто не успели бы вырасти - из-за слишком юного возраста. И если у самого Рамбуна поверх густой тёмной шевелюры красуется причудливая шляпа, которую я в первый момент принял за гигантский цветок, то у его ученика отсутствие шляпы и волос компенсирует витиеватая татуировка, покрывающая выбритую голову до линии затылка, ушей и бровей. Руки у юноши длинные, в кожаных перчатках с отворотами, а поверх перчаток на пальцы надето несколько огромных перстней. Один перстень мне показался особенным, возможно, он очень древний, а вставленный в его оправу камень пирамидальной формы не смог распознать <...> (такого или похожего устройства на Гее нет). Надо будет отдельно уточнить про этот перстень. Юноша одет в обтягивающие трикотажные штаны (бежевые, но рискну предположить, что когда-то они были белыми), короткую свободную рубашку из плотной мягкой ткани и длинный плащ-хламиду. На ногах высокие кожаные сапоги. На плетёном ремне вокруг пояса у него висит небольшая сумочка-несессер, а также какие-то украшения или амулеты - коробочки, пузырьки в плетёнках и другие штучки. На рубашке и плаще золотыми нитями вышиты знаки и символы - я их уже занёс в каталог. Полное имя этого ученика Макрас Салинкар Матит Карап. Держался он с нами поначалу холодно и отчуждённо, пытаясь то ли скрыть так собственную застенчивость, то ли придать своей персоне больше достоинства, но Айка Масс быстро растопила этот лёд. Имена своих питомцев магистр Рамбун первоначально просил перевести на общий язык, "дабы не обременять слух досточтимых коллег оригинальным их звучанием", но оргкомитет нынешнего факультета (состоящий по большей части из таких же учёных мужей, как и сам Рамбун), отверг просьбу, мотивируя отказ тем, что "Длинный Слизень, ученик магистра из касты Карапов звучит слишком помпезно и может быть воспринято как неуместное бахвальство".

Девочка-ученица - низенькая (чуть выше, чем по пояс магистру Рамбуну), косолапая, с большими выпуклыми щеками, забавным плоским носом и глазками-щёлками. Кожа у неё темнее даже, чем у магистра, и ровная, в отличие от бугристой кожи Макраса Салинкара, и (наконец-то!) без грязных пор и гнойников, которые на прошлом факультете можно было заметить у многих <...> (Галш упомянул здесь некую разновидность или тип гостей Чертогов). Более округлый, чем у юноши, череп ни у кого не оставит сомнений: эта ученица Рамбуна относится к совершенно другой, чем карапы, расе своего мира. Что и не удивительно: ведь она не из Симбхалы, а с поверхности Геи. Во время нашей встречи на "Тай-Та", девочка была одета в подогнанное по фигуре, немного выцветшее платье, сшитое из голубой ткани, с красным воротником и большими красными манжетами, тоже покрытое символической золотой вышивкой (часть символов у них с Макрасом совпадает). Короткопалые ладошки были затянуты перчатками из той же серой с зеленоватым оттенком кожи, что и у паренька-карапа, а на ногах красовались точно такие же сапоги, только размером они, конечно, гораздо меньше. Похоже, у них один сапожник. Теперь она подобрала себе наряд из тех, что предлагают гостям, и по нему можно сделать заключение, что вкус у девочки самый скромный. Хотя её чёрные жиденькие волосы так и заплетены в две косички с вездесущими золотыми нитями и ленточками, как при первой нашей встрече, в итоге смотрится она довольно мило. Двигается девочка суетливо, её жесты порой кажутся спонтанными, я вначале подумал, что она просто нервничает, хотя при этом её круглое лицо остаётся спокойным, только чёрные зрачки в щёлках глаз снуют туда-сюда. Однако похоже, что она вообще такая по жизни. В исходном её наряде тоже был пояс с сумочкой вроде несессера или косметички, она заботливо хранила там различные предметы гигиены. Пока нас знакомили и высказывали всякие пояснения, девочка раза три или четыре, совершенно не к месту, извлекала из сумочки какой-нибудь нехитрый инструмент и принималась то чистить ногти, то ковырять в ухе, то, глядя в крохотное зеркальце, выщипывать себе брови. Она и новую одежду экипировала целой обоймой объёмных карманов, по которым всё это разложила. Девица была представлена нам как Виланка Пал Гея. Имя "Виланка" это название насекомоядной птицы, хотя, на мой взгляд, девочке в качестве имени гораздо больше подошло бы название какого-нибудь маленького суетливого зверька - что-то в её внешнем виде и повадках есть от этого. "Пал Гея" это "ученица с Геи". Профессор сказал, что её разум оптимизирован и усилен под наши задачи. Что ж, посмотрим, что из этого вышло...


Способ сохранения воспоминаний и впечатлений, который практикуют эориане, не идёт ни в какое сравнение с нашим по своей краткости, ёмкости и выразительности. В оригинале эта зарисовка лаконична и сочна, тогда как её изложение на древнем языке получилось пространным и довольно пресным (да и не слишком-то точным). С другой стороны, даже в таком виде она остроумна и наивна, забавна и обидна - всё это вместе!

И ещё там же Галш добавил: "Мне искренне жаль, что девочке уготовано такое печальное испытание". Что он имел в виду? Или я чего-то не знаю про себя, или это заклятый медальон неверно трансмутировал мысли эорианина... Боги! Я с радостью приму любое испытание - как от моего добрейшего учителя и наставника, так и от хозяев Светлых Чертогов. Я здесь не боюсь никого и ничего, ведь в таком мире, как Эора, страх просто не может родиться! Мне лишь немного обидно, что меня держат в неведении по поводу моей собственной судьбы. Впрочем, наверняка это потому, что так нужно.

Я также предположила, что и почтеннейшему наставнику Рамбуну будет интересно, или хотя бы в чём-то полезно, узнать, как описали ученики профессора Хиги его персону. Такую зарисовку я легко обнаружила у Айки Масс, не найдя её, впрочем, оскорбительной даже в самой малой мере:


Магистр Рамбун - маг с Геи, из расы карапов, людоед-вегетарианец и дамский угодник - он мне ещё с прежнего визита приглянулся, хотя тогда мы не были друг другу представлены. Фигура и осанка, костюм и украшения, манера речи и манеры за столом - я всем этим была очарована ещё на прошлом факультете. Почаще бы приглашали в наш центр таких колоритных гостей! Как и в тот раз, магистр прибыл к нам при полном параде: балахон из плотной ткани, расшитой металлическими нитями, не скрывает его могучей фигуры, в том числе огромного живота, на котором покоится длинная борода, заплетённая по меньшей мере в два десятка косичек. Косички украшены кольцами из циркония (интересно, где он их взял?), и когда какое-нибудь движение головы тревожит бороду, кольца соударяются и звенят. Как же это замечательно! Вокруг необъятной шеи вновь обвивается змея-телохранитель, только теперь она яркой расцветки - красная в изумрудную крапинку. Даже не знаю, какой из неё охранник: по-моему, рептилия эта постоянно спит. Кстати, расцветка змеи практически совпадает с текстурой горной породы, из которой сложены стены Кровавого Дворца. К чему бы это? Спросила у Галша, но у него пока нет соображений на этот счёт. Самая восхитительная часть костюма Рамбуна - роскошный головной убор, похожий на экзотический цветок или бутон. А ноги магистра обуты в просто чудовищного размера сапоги! Я много бы отдала, чтобы посмотреть на эти ноги без сапог. Левой рукой он обычно опирается на длинный посох, вершину которого венчает высушенная человеческая голова, а с неё тоже свисают волосяные косички (и тоже с колечками, только с медными). Профессор Хиги сказал, что это голова мага-наставника, который обучал молодого неофита Рамбуна, и что всю остальную часть - помимо головы - возмужавший и прошедший посвящение карап, как и полагается у них, съел, укрепив таким образом педагогическую преемственность. Забавно, что такая утилизация наставников действительно имеет у них место, в том числе поедание, профессор лишь немного преувеличил размер порции... Он также намекнул, что в этот раз магистр привёз с собой особый артефакт, который поможет нам в опытах. Наш профессор редко что-то недоговаривает, значит и вправду сюда доставили что-то ценное, и нас ждёт сюрприз. Пока что подарками обменялись только я и Галш с прибывшими вместе с магистром Рамбуном учениками, но это лишь обычные сувениры... Когда мы встретились с этим безразмерной красоты гостем в зале управления на "Тай-Та", правая его рука тоже была занята - бокалом с вином, по вместимости как нельзя лучше подходящем фигуре его пользователя, и в паузах общения магистр не забывал отхлебнуть из этого бокала глоток-другой - к нашей обоюдной радости, он и без модификации метаболизма вполне хорошо усваивает наши напитки. Я уже неплохо знакома с его страной, которая называется Симбхала, а перед встречей специально изучила принятые там приветствия. Поэтому не раскачивала головой (ни в коем случае!), не приседала и не трогала его руками - что-то из такого обычно приходится делать на подобных церемониях, а, когда профессор Хиги произнёс моё имя, просто приподняла правую руку, показав магистру Рамбуну свою ладонь. В ответ карапский маг пристально посмотрел на меня, и в его глазах вдруг загорелся огонёк. Нет сомнений, что он меня узнал! Не отрывая от меня взгляда, он протянул бокал стоявшему чуть поодаль худому лысому парню с татуировкой во всю голову - Макрасу Салинкару - и тот поспешно, но бережно принял этот бокал. А Рамбун собрал вместе все пальцы освободившейся руки и поднёс их кончики к своим губам, затем развернул и раскрыл ладонь в мою сторону. На их языке жестов это означает, что я ему понравилась, но это было также - я уверена - намёком на наше обычное касание ладоней. Вот только вряд ли мы смогли бы проделать его с таким гостем: у нас с ним разное количество пальцев... Ну как тут можно остаться равнодушной? Каков мужчина!


Как девушка, непосредственно ознакомленная с этими воспоминаниями юной эорианки, а также лично наблюдавшая нашу встречу с антиподами, позволю себе добавить, что главный смысловой оттенок её отношения к моему наставнику можно передать словами "восторженно восхищена". Медальон при переводе в рунную запись не делает подобных обобщений, поэтому некоторые моменты могут быть истолкованы превратно.

Даже с учётом неравнозначности оригинального образа и его перевода на древний язык, обе эти зарисовки наших антиподов выглядят ироничными и вообще довольно эмоциональными, они основаны на поверхностном взгляде и простых чувствах, тогда как нам в Симбхале говорили про здешних людей, что в основе их мышления - непосредственное видение истины и строгая отвлечённая логика. Так что для меня подобная их оценка - двойная неожиданность. Я постараюсь как-нибудь разрешить эту загадку.


Пожалуй, мне стоит подробнее описать внешность эориан, в том числе Айки Масс, какой я её увидела, пока есть время и свежи впечатления - ведь первое впечатление, а именно свежий взгляд, подмечает много истинного. Разумеется, словами сделать это в точности вряд ли в моих силах, никакие слова не смогут достоверно обрисовать эорианина. В Симбхале я видела немало изображений здешних людей: художники глубинных земель Геи неоднократно бывали в Светлых Чертогах. Но их тханги мало что расскажут несведущему как о самих эорианах, так и о здешней обстановке, и вызвано это тем, что сама школа живописи Обители Просветлённых, при том, что очень красочна и наполнена глубоким смыслом, вместе с тем далека от реализма. Представление о подлинном образе скорее дали бы какие-нибудь документальные картины, но они, как мне сказали, в полной мере недоступны вне этого мира.

Начну со сравнения - так мне проще. Если Галш ростом лишь немногим ниже долговязого Салинкара, то Айка уже заметно пониже моего однокашника, хотя пропорции её тела, если сравнивать с моими, немного вытянуты. Пожалуй, не все про это знают, поэтому замечу, что "долговязый" - не часть имени и даже не официальное прозвище Салинкара, просто с ним в Агарти обучается ещё один юноша по имени Салинкар, и для различия школяры называют его "малый" - потому, что он поменьше. Точнее говоря, это Салинкар чересчур высок даже для карапа: его рост больше гексапода. Но в сравнении со мной и малый Салинкар долговяз - я едва достану макушкой до середины его плеча. Сегодня я убедилась, что большинство моих соотечественников, точнее, большинство жителей Геи, живущих на её поверхности, относительно невелики ростом - если сравнивать с людьми других миров. Я здесь, среди хозяев и гостей Светлых Чертогов, если не самая низкая, то уж во всяком случае оказалась ростом куда ниже среднего. Вместе с тем, я бы не сказала, что эориане и карапы сильно похожи сложением тел. Руки карапов длинны и обильно снабжены мышечной и жировой плотью, а ладони и ступни ног велики, причём на ногах и руках обычно бывает по шесть пальцев. Возмужавшие карапские мужчины по меркам моего народа тучны, в особенности животами, а массивные подбородки глубинных мудрецов щедро украшены бородами. Карапские женщины сложением почти такие же, только заметно ниже, уже в плечах, и у перешедших в почтенный возраст матрон то место, где у мужчин отрастает живот, занимают груди, и все женщины, конечно же, безбороды. Эориане сложения более тонкого, чем карапы, они даже могут показаться вам хрупкими и нежными, при том, что обычно люди большего, чем мы сами размера, напротив, должны бы производить впечатление фигур грубых и неуклюжих. Но рядом с эорианами грубой и неуклюжей ощущаю себя я! Внешность мужчин и женщин у них разная, но половые различия не сильно выражены. Как и у нас, их мужчины ростом повыше, немного пошире в плечах и поуже в бёдрах, и даже волосы у мужчин лежат как-то иначе. Хотя бород и усов эорианские мужчины не носят, а густотой и длиной волос соперничают с женским родом, черты лица их выражают твёрдость и мужественность, впрочем, довольно утончённую, тогда как черты женщин мягки и нежны. То же можно сказать об отличиях в походке и тембре голоса. У женщин, что я здесь встретила, включая Айку, грудь лишь немного выдаётся, их ладони и ступни поменьше мужских... В общем, всё примерно так же, как у нас. И не смотря на то, что одеваются эориане бесхитростно и на мой взгляд почти одинаково, гримом и ароматами вовсе не пользуются (уж кому-кому, а им-то точно нет нужны казаться лучше, чем они есть на самом деле), даже увидев одного из хозяев Чертогов мельком среди толпы гостей, сразу понимаешь, мужчина это или женщина - пол эорианина словно его лучистая аура, видимая издалека. Но вернусь к Айке. Оттенок её тёмных волос лишь чуть теплее моего, однако их фактура совсем иная: они густые и гибкие, а их совершенно свободные пряди, как бы не легли, украшают голову и лик этой девушки. Странные, необычные волосы, они выглядят одновременно и запущенно, и слишком уж красиво - и когда покоятся, и когда колышатся, потревоженные движениями тела и поворотами головы. Они не заплетены и никак не уложены, но при этом находятся в идеальной гармонии с их носительницей. Вообще, именно по поводу волос эориан мне пришлось крепко задуматься - как же их описать словами. Хотя волосы на их головах растут примерно так же, как у нас, я не могу назвать их стрижкой, причёской или, тем более, укладкой - настолько естественно они выглядят. Такое впечатление, что они изначально растут так, чтобы образовать ансамбль безупречной в своей естественности, завораживающей красоты. В чём-то это сродни тому, каким бывает мех в периоды между линьками у молодых и здоровых диких зверей: их мех естественно красив и не требует стрижки, а лишь простейшего туалета. Разглядывая украдкой волосы Айки Масс, я застеснялась своих кос - те представились мне нелепо топорщащимися обрывками просмолённых верёвок. Брови у Айки, кажется, совсем не щипаны, но они и без того тонкие, и линия их длинна - куда длиннее, чем у меня. Уши эорианки скрыты волосами, но если судить по Галшу, волосы которого откинуты назад, по форме эти уши напоминают листок птелеи. Нос и особенно глаза юной эорианки по моим меркам слишком большие, а рот широковат, но всё это не такое огромное, как у карапов, и смотрится складно. У карапов глаза почти круглые и выпирают наружу, у эориан же они скорее похожи на глаза аборигенов островов Европы. Существенное их отличие заметно лишь вблизи, и я это хорошо рассмотрела как раз у Айки: у людей этого мира очень большие ирисы глаз - занимают почти всю видимую часть глазного яблока, и они какого-то неуловимого цвета - то он кажется синим, то зелёным, то даже пурпурным, но чаще я бы затруднилась назвать этот цвет. И зрачки у них крупнее наших. У меня также сложилось впечатление, что взгляд хозяев Чертогов не выражает их чувств, он излучает лишь отрешённую, холодную и неколебимую мудрость. Во всяком случае, вы далеко не всегда можете в этом взгляде что-либо другое прочесть, и это при том, что мимика у эориан, хотя по моим представлениям весьма сдержанная, не только имеется, но и во многом напоминает нашу. Я сомневаюсь, что мне посчастливится наблюдать какие-либо гримасы на бесстрастном лице профессора Бора Хиги, но вместе с тем мои антиподы, в особенности Айка Масс, улыбаются и смеются, хмурятся и удивляются, и многие эмоции отражаются ни их лицах и в их повадках, юные питомцы профессора созвучны ситуации, открыты и искренни - они явно не умеют стесняться и не привыкли сдерживаться. И всё-таки, каким-то непостижимым для меня образом, в глубине их взгляда остаётся нечто огромное, холодное и безмятежное, словно вечные льды Имаоса. Я заметила это не сразу и потом ещё раздумывала, как бы это объяснить. Это словно некто чужой там, внутри их головы, сидит и наблюдает за вами бесстрастным, но при том внимательным взором. В детстве меня пугали взгляды малаянских торговцев - цепкие, наглые и лукавые, они словно говорили мне: "Городская дурочка! Таких, как ты, мы легко обманываем. И тебя обманем!" А здесь я уже успела обменяться взглядами с самыми разными, порой очень странными людьми, но их глаза смотрели на меня лишь с лёгким мимолётным интересом, а чаще и вовсе скользили равнодушно, и ни один из гостей Чертогов не оставил столь необычного о себе впечатления. Кто-нибудь, прочитав про такое, подумает, что смотреть эорианину в глаза неприятно, но это не так. Немного пугающим, но скорее из-за ощущения необычайного могущества, таящегося в нём, мне показался взгляд анака "Тай-Та". Но я не чувствовала ничего неприятного, когда встречалась глазами с профессором и, тем более, с его учениками. Напротив! Не смотря на холодный отрешённый взгляд, Айка, к примеру, излучают мощную энергию уверенности и оптимизма, и эта энергия каждый раз проникает мне в самое сердце и очищает его от всякой тревоги. Хотя даже во взгляде ослепительной эорианки невозможно не заметить это странное свойство: так смотрела бы на мир разумная, но бесчувственная машина, если была бы сокрыта где-то в сокровенной глубине её личности... Стоит непременно упомянуть ещё одно во внешности хозяев Чертогов. Их кожа - она изумительна и великолепна, и словно бы сияет изнутри. Кожа эориан здорова, чиста, упруга и ещё всё, что можно припомнить из эпитетов, характеризующих идеальную человеческую кожу, но даже этих эпитетов не хватит. У неё приятный тёплый бежевый оттенок, непривычно светлый. То есть он не холодно-голубоватый, как у жителей островов Европы, и не сероватый, как у Салинкара Матита и других молодых карапов. Кожа это главное, что оставляет об эорианах впечатление, будто перед тобой потустороннее светлое существо вроде ангела. На их коже, как и у нас, имеются крохотные волоски и поры, и где-то они больше заметны, а где-то меньше, но всё это тоже на своих местах и придраться здесь не к чему. И ещё. Походка, и вообще все движения и повадки у виденных мной сегодня эориан, с одной стороны, будто бы беспечные, а с другой демонстрируют владение телом, которому позавидовал бы самый ловкий лесной кучин! Эта необычайная ловкость, обусловленная совершеннейшей кинестезией, находит применение и в своеобразном их приветствии. Перед тем, как все мы расстались на прозрачной галерее, Галш Талеса и Айка Масс переглянулись, вскинули навстречу руки - он левую, а она правую - и на мгновение соприкоснулись кончиками, а точнее подушечками, всех пяти пальцев. Так я впервые увидела этот жест, которым, по свидетельству посещавших Светлые Чертоги симбхальских мудрецов, тут изредка обмениваются все эориане. Это не обязательный ритуал, хозяева Чертогов используют его далеко не всегда и не сказать чтобы часто, но он, как я убедилась, символ согласия и в чём-то сродни нашему рукопожатию или малаянскому сложению ладоней. Иногда эориане обмениваются им прямо на ходу, не встретившись даже взглядами - такое я замечала уже в зале для заседаний. Жест этот очень быстрый, мимолётный, и если заранее о нём не знать, можно и не обратить на него внимание. Человеку вроде меня проделать подобное будет весьма затруднительно. Я думаю, что на моей родине любые желающие повторить такое не попадут друг другу палец в палец так быстро и точно, даже если у них будет сотня попыток. Именно это эорианское приветствие имела в виду Айка Масс, когда описывала встречу с моим учителем.

В общем, жители мира Эоры удивительны и выглядят существами высшими, но всё же людьми. И они, не смотря на такие отличия, больше похожи на нас - на меня и на Салинкара, чем на большинство прибывших в Светлые Чертоги гостей. Это на самом деле очень приятно.


Перед тем, как добавить в мои записи ещё две речи с сегодняшнего заседания, я поделюсь некоторыми впечатлениями от первого моего выхода в здешний свет. Я знала, что в Чертогах можно встретить представителей множества типов живых носителей разума, я была готова к тому, что увижу много необычного, самых разных существ со всех уголков Мироздания. Конечно, слова моего учителя о тысяче миров это лишь гипербола, призванная передать представительность и значимость этого грандиозного собрания мудрецов, однако в действительности в большом зале сегодня собрались гости из не менее чем сотни разнообразных ойкумен и сообществ, и большинство из них прибыли не поодиночке, а со свитой или целыми делегациями. Наставники в Агарти говорили, что в масштабах Вселенной внешность мудрецов более разнообразна, чем простых смертных. В книгах, написанных жителями Симбхалы, посещавшими этот мир в давние времена, я прочла про обжигающих огненных существ, про крохотных карликов, про людей с птичьими и собачьими головами и про других чудовищ. То, что я увидела в большом зале, было совсем не так. Возможно, когда-то раньше, в прошлые посещения Эоры, кто-то и встречал здесь подобных созданий, но в этот раз я не заметила ничего такого, хотя в зале собрались, очевидно, почти все прибывшие в Светлые Чертоги мудрецы. Да, многие из них выглядят необычно и даже странно, вокруг двоих или троих я видела оболочку вроде скафандра, за которой скрывается нечто не совсем ясное, но никого из гостей Чертогов, встреченных мной сегодня, я бы не отнесла к разряду чудовищ. Размеры их тоже не слишком отличаются: мне не попалось ни слишком больших, ни крохотных существ. Как выяснилось позже, некоторые из прибывших получили от эориан новые, подходящие для этого мира тела, но большинство, я думаю, явилось в своём естественном виде и, судя по всему, их физиология чувствует себя комфортно в местном благодатном климате. Те из гостей, кого мне удалось рассмотреть украдкой (пялиться на них в открытую я не могла!), выглядели если не людьми, то чем-то похожим, хотя порой в теле, подобном человеческому, угадывались признаки какой-то иной сущности, чуждой моему представлению о том, что такое человек. Я бы сказала, что внешние различия между людьми из разных миров безусловно имеются, но на уровне, который гораздо тоньше разницы между понятиями "человек" и "чудовище". Помимо живых людей, здесь могут присутствовать похожие на нас андроиды - электромеханические куклы с искусственным разумом. Я читала, что у них нет души, а их разум работает за счёт очень сложной машины. Конечно, любой житель Геи, узнав про таких кукол, сразу припомнит электрическую технику селенитов: древнейшее человечество владело секретом создания искусственного мозга, и до нас дошли сведения об их попытках сделать на его основе искусственных людей - этих самых андроидов. А вот карапы ставят таких созданий в один ряд с воплощённым злом и называют механической нежитью. Для себя же я сразу решила, что вряд ли смогу отличить андроида от живого человека, коль скоро вокруг такое разнообразие людей необычных, но вполне живых и одухотворённых. В итоге, насытившись впечатлениями, я вдруг поймала себя на мысли, что большинство гостей Светлых Чертогов словно несёт на себе невидимую печать, которую можно описать как "разум и достоинство". В Симбхале мне попадалось записанное кем-то наблюдение, будто в некоторых мирах учёные люди, посвятившие себя поискам истины, выглядят как базарные шуты: они вызывающе неряшливо одеваются, суетятся, порой кривляются и придуриваются, даже когда разговаривают на серьёзные темы. Но здесь, в Светлых Чертогах, мудрецы одеты аккуратно, порой пышно, хотя чаще строго, и все они не суетятся и не спешат, оставляя суету своим ученикам, секретарям и слугам; они важно стоят, солидно восседают или чинно прохаживаются, уделяя много внимания обстоятельным взаимным приветствиям, хотя приветствия эти порой выглядят так, что вынуждают меня подавить неуместную улыбку. Отмечу также, что здесь все разговаривают на своих языках, но при этом понимают друг друга, как если бы разговаривали на одном языке, притом языке родном или естественном для каждого. Точность перевода и достоверность его понимания связаны с какими-то семантическими сетями, но мне не хватает знаний, чтобы уловить здесь суть. Интонация голоса при этом сохраняется, во всяком случае, она индивидуальна и ярко выражена, а артикуляция выглядит так, как будто твой собеседник и правда говорит на хорошо известном тебе языке. Для меня всё это - лишь одно из чудес Эоры.


Провожая нас в большой зал для заседаний, учитель Рамбун показал нам с Салинкаром окружённого кольцом свиты самого знаменитого чёрного колдуна известных миров - Призрачного Рудокопа. Визитом этого могущественного и грозного владыки мало кем виданной страны Каменных Земель здесь многие интересуются, но ещё больше здешних гостей испытывает перед владыкой страх и трепет. Я немало слышала и читала об этом колдуне, когда постигала премудрость в монастырях Симбхалы. Досточтимый Рамбун и Рудокоп были представлены друг другу во время одного из предыдущих посещений Светлых Чертогов: тогда чёрный колдун на короткое время оказался здесь с миссионерской целью, но очень скоро вернулся в свой мир, возбудив лишь большой к себе интерес. Теперь же, при желании, можно посетить его личные покои - целый небольшой город, заселённый советниками, прислужниками и телохранителями колдуна, и даже попросить личной аудиенции у самого Призрачного Рудокопа. Наставник поведал нам, что внушающий боязливый трепет владыка обозначил границы своего временного пристанища особой чертой, сочащейся скверной. Конечно ни я, и ни один из гостей не дерзнули бы её переступить по собственной воле. Эориан жуткая слава колдуна, похоже, ничуть не смущает: они не стесняются сновать туда-сюда, более того, они посещают и мрачную его вотчину - сами Каменные Земли. А прибывшие в Чертоги гости нимало не удивляются этому, так как большинство из них почитает исконных обитателей Эоры за величайших магов Вселенной, а то и вовсе принимает за божеств, которым всё позволено и всё сойдёт с рук. Но я готова лишний раз засвидетельствовать: хозяева Чертогов - люди, и кто считает иначе, тот не понимает сущности божественного. А вот Призрачный Рудокоп, пожалуй, сродни больше тёмным демонам... даже если истинна лишь небольшая часть из рассказов о нём.

Внешне Рудокоп оказался довольно красив. Он выглядит как высокий и статный, крепкого сложения мужчина на исходе четвёртого возраста. Я не ожидала, что он будет одет во всё белое: владыка явно предпочёл местные одежды, и его платье отличает лишь замысловатый покрой. С белым одеянием хорошо сочетаются длинные распущенные волосы с сильной проседью, а чёрные пронзительные глаза гармонируют со смоляной бородкой, аккуратно ухоженной - очевидно, этому колдуну не чужды изысканность и эстетические чувства. Но на внешнем лоске всё хорошее в нём, похоже, и заканчивается. То, как он себя держит, как пригибаются служки под его жёстким властным взглядом, сама его аура - всё это выделяет Призрачного Рудокопа на общем благодатном фоне контрастным тёмным пятном, и белые одежды его в этом ничуть не маскируют. Впрочем, именно так и положено выглядеть злу: снаружи лоск, изысканность и соблазн, а внутри ложь, алчность и жестокость. Таков этот повелитель придалёкого сумеречного мира.

Эориан в зале оказалось не так много, как я ожидала. Айка и Галш подходили к нам ещё до начала выступлений мудрецов, но сделали они это скорее из вежливости. Галш сказал мне несколько успокаивающих и подбадривающих слов по поводу предстоящего мероприятия и, если я всё верно поняла, примерно то же сделала Айка, подойдя к долговязому Салинкару. После общения с моим однокашником, ослепительная эорианка прошла рядом со мной и так мне улыбнулась, что, с одной стороны, заставила меня смутиться, а с другой сердце моё тут же наполнилось чистым и тёплым светом. Впрочем, я тогда действительно чувствовала себя неловко и волновалась, но было это из-за непривычной мне обстановки. Антиподы не остались с нами и вскоре покинули зал, а наш высокочтимый учитель Рамбун наоборот, отправился от нас к самой трибуне, близ которой располагалось его место - рядом с другими именитыми и почётными гостями.



1-е заседание

Я перехожу к речам с сегодняшнего заседания, которое сами эориане называют "симпозиум", тогда как всё мероприятие - "временный факультет". Рунную запись речи моего учителя Рамбуна, по его просьбе, я поместила в преддверии всей моей летописи, поэтому далее привожу остальные две речи из тех трёх, о фиксации которых он меня просил: это, во-первых, вступительное слово мудрейшего Бора Хиги, а именно та существенная часть, что непосредственно относится к Смутному Куполу, а во-вторых - речь Призрачного Рудокопа, которая, признаюсь, была для меня далеко не самой приятной. Выступления других ораторов я не стала включать в эту летопись, хотя, очевидно, учитель не возражал бы против такого самоуправства. Все сегодняшние речи, безусловно, достойны того, чтобы быть увековеченными в рунах или каких-то других записях, но я считаю неуместным превращать свою летопись в архив этого грандиозного заседания мудрецов - у меня другие задачи. В качестве оправдания всё же приведу короткий отрывок, который мне представляется достаточно характерным для доброй половины случившихся сегодня выступлений. Судите по нему сами, многое ли мной упущено:


(произвольный фрагмент речи с 1-го заседания)

...О различных свойствах, присущих обсуждаемым существам, мною будет сказано вообще, а особо о принадлежащих их роду, когда-то обосновавшемуся у нас - каким образом существует каждое из них в силу одной и той же причины, причем под таковой я разумею причину их назначения, поскольку в основе явлений лежат четыре причины: назначение как конечная цель, и определение сущности, хотя их обе следует считать приблизительно за нечто единое, и затем третья и четвертая - существо и его движущая сила. И теперь, когда относительно первых трех причин уже сказано, а именно: что определение сущности и конечная цель - тождественны, а материальная составляющая этих существ суть их отдельные части - так называемые элементы тел - пребывающие в гармоничной совокупности, остается еще сказать только о движущей силе, служащей означенным существам для порождения, насчет которой не производилось раньше внятного расследования, и в связи с этим - вновь о природе их назначения...


Для моего не слишком высокого уровня познания, подобный стиль изложения мыслей представляется мне чересчур витиеватым.

Всего я насчитала за сегодня восемь выступлений, лишь два из них длились дольше получаса, и в каждом выступлении на разные лады говорилось о той напасти, что поразила мою родную Гею. Главным образом в речах звучали духовные мотивы, но один из мудрецов посвятил своё выступление особенностям экономики, и ещё один неким научным свойствам, но последние остались для меня вовсе непостижимыми. Помимо голоса оратора, над залом возникали различные картины - образные иллюстрации к тому, о чём он говорил. Некоторые речи имели продолжение в форме дискуссий, когда выступивший мудрец отвечал на вопросы или растолковывал детали, показавшиеся кому-то неясными, но у меня также нет ни желания, ни поручения это записать, а сама я, признаться, мало что поняла из содержания таких дискуссий.


(вступительное слово Председателя оргкомитета)

В первой части своего обращения к гостям досточтимый профессор Бор Хиги поведал об организации всего этого собрания мудрецов, напомнил о том, как представляться перед произнесением публичной речи, куда обращаться в случае затруднений, а также он немного рассказал о Светлых Чертогах, которые сами эориане называют "исследовательским центром на Эоре", и пригласил всех желающих посетить планету, что простёрлась далеко внизу. Всё это я пропускаю и записываю рунами лишь вторую половину его обращения. Из первой приведу только краткий отрывок, который содержит нечто необычное и для меня новое: ногие из вас, - сказал профессор, обращаясь к мудрецам в зале, - Любезно согласились обрести здесь новые, модифицированные физические оболочки, в частности, биохимические тела. Кому-то эти новые тела могли показаться непривычными, а кто-то, наверное, до сих пор испытывает неудобство и неловкость. Прошу вас проявить терпение и относиться к этому как к необходимым и временным издержкам, так как предоставленные вам модификации наилучшим образом приспособлены для наших условий". Я не припомню, чтобы мне в Симбхале попадалось описание чего-то подобного обретению новых тел. Надо будет подробнее об этом разузнать.

Привожу вторую часть выступления, где профессор говорит о Смутном Куполе, точнее о его причине - о Шал Гур:


Шал Гур не этнос и не организация, как некоторые здесь полагают, тем более, совершенно беспочвен тезис о том, что их появление инспирируется какими-либо третьими силами. У шалгуров нет своего родного мира, где они жили бы изолированно и откуда могли бы осуществлять экспансию. Это явление совсем иного рода, и оно непосредственно относится к предмету проводимого нашим центром временного факультета - то есть шалгуры, коллеги, это облигатные цивилизационные эндопаразиты. Данная разновидность паразитизма проявляется у разных типов цивилизаций, на любом этапе их развития, почти по всей известной нам обитаемой Вселенной. В классическом виде Шал Гур представлены общественными сущностями, личностная индивидуальность которых слабо выражена. Для них характерно преобладание мышления рассудочного типа с элементами коллективного разума, и по этой причине они не в состоянии создать самобытную культуру или даже пригодную к независимому развитию цивилизацию. Однако сообщества шалгуров, адаптировавшись в среде нового хозяина, легко и успешно имитируют культуру принимающей цивилизации, включая её религию, искусство, науку и технику, и в сосуществовании они не только конкурентны своим содержателям, но и сильнее большинства из них.

Среди учёных не стихают дискуссии, стоит ли считать такого рода паразитов людьми. Одни полагают, что их некорректно относить к людям, так как шалгурам чужда человечность, и при всём их сходстве они лишь используют настоящих людей как носителей, кроме того, у этих паразитов отсутствуют какие-либо созидательные творческие способности. Другие учёные причисляют их к людям, основываясь на том, что шалгуры разумные сущности, которые обладают самосознанием и волей, и приспосабливаются ко многим типам культур. На наш взгляд, провести строгую и однозначную границу между человеком и паразитом так же затруднительно, как определить нижнюю границу разума, это зависит от той системы научных понятий, в которой эти границы рассматриваются, так что мы имеем здесь сугубо терминологический спор. Но вместе с тем хочу напомнить вам, драгоценные коллеги, что для явления классического паразитизма характерен огромный филогенетический разрыв между хозяином и паразитом, а в случае цивилизационного паразитизма мы имеем ещё и существенный разрыв по типу мышления. Этому вопросу посвящён ряд предстоящих докладов.

Тем не менее, Шал Гур можно считать вершиной цивилизационных эндопаразитов, причём имеется ряд обстоятельств, делающих их уникальным предметом для изучения. В частности, для репродукции шалгурам необходимы глобальные военные конфликты в мире хозяина. Другими словами, в качестве среды их размножения выступает полномасштабная война. Как именно идут боевые действия, какая из сторон выиграет или проиграет, для них не имеет значения, шалгурам нужен сам процесс, без этого невозможен полный цикл воспроизводства колонии. Так как присутствие этих паразитов в мире чаще латентно и далеко не всегда доходит до конечной стадии, а состояние войны перманентно для большинства цивилизаций, размножение шалгуров до сих пор слабо изучено. От имени оргкомитета я выражаю надежду на то, что начавшийся факультет продвинет всех его участников в понимании данного важного аспекта.

Стадия размножения Шал Гур начинается, как известно, с появления яйцевого кокона, в котором формируются временные формы - планидии. Их назначение - поддержать активные боевые действия в среде принимающей цивилизации, то есть они своего рода страховка на деликатном этапе размножения. Эти формы чаще всего оказываются филогенетически отличными от людей. Большинство специалистов склоняется к гипотезе, что матрицу для таких форм шалгуры заимствуют у одной из предыдущих хозяйских рас, в среде которых успешно завершился цикл их размножения. Среди прежних хозяев Шал Гур может оказаться цивилизация из отдалённого и даже древнейшего мира, поэтому морфология шалгурских планидий, как правило, существенно отличается от морфологии их нового вида-хозяина. На этом этапе проявляется и шалгурская техника военного назначения, которая несёт следы заимствования у прошлых хозяев и поэтому выглядит инородной. Должен отметить, что изучение самих планидий и техники Шал Гур представляет собой отдельную тему, относящуюся к области исследований древних культур Вселенной, но тема эта по большей части находится за пределами интересов нашего факультета. Для нас же важно, в частности, что появление планидий сигнализирует о завершающей фазе цикла размножения. Продолжительность этой фазы существенно варьируется, а многие её особенности неполно описаны, поэтому мы надеемся, коллеги, на вашу активную помощь в её описании, изучении и понимании.

Прогресс заражённой Шал Гур цивилизации, как правило, замедляется или принимает патологические формы, а с появлением кокона биосфера под ним обречена, при этом вместе с биосферой гибнет цивилизация-хозяин. Это связано и с масштабной войной, и с тем, что после отмирания планидий и отделения полиэмбриональных капсул, проницаемость брошенного кокона начинает снижаться, и почти всё живое под ним успевает погибнуть прежде, чем приливные силы разрушат прочную структуру кокона и его обломки выпадут на поверхность планеты. В дальнейшей судьбе мира возможны разные варианты, но ни один из них нельзя назвать благоприятным для исконно населяющих этот мир людей. Так что наше исследование имеет и определённый гуманитарный аспект.

На данном факультете мы подробно рассмотрим один частный случай: как вы все уже знаете, вокруг планеты Гея образовался полноценный яйцевой кокон Шал Гур, что и определило основную тематику докладов на ближайшие три заседания. Я и двое моих студентов, Айка Масс и Галш Талеса, наблюдали формирование кокона с самого начала и построили на основе наблюдений подробную модель этого случая, с которой желающие могут ознакомиться. Хочу обратить ваше внимание на то, что данный кокон возник в условиях редкого явления: рецидивной цивилизации второй технической ступени. Вы знаете, коллеги, что в основе экономики таких цивилизаций лежит интенсивная эксплуатация природных ресурсов, и следующему человечеству, как правило, не хватает этих ресурсов, чтобы успешно развиться. Но на Гее в новейшее геологическое время значительно обновилась планетарная кора и вместе с ней обновились ключевые природные ископаемые, что и позволило рецидивной цивилизации развиться подобным образом. Мы не смогли найти связь между этими явлениями, но вполне возможно, что она всё же имеется и будет выявлена позднее. На третье заседание запланирована серия наглядных опытов над коконом, которая относится как раз к финальной стадии размножения Шал Гур. Опыты будут демонстрироваться в этом зале в рамках отдельных докладов, согласно расписанию. Желающих наблюдать демонстрацию непосредственно у Геи прошу заранее обратиться с заявкой в оргкомитет.

В заключении моего выступления хочу выразить уверенность, что здесь, в исследовательском центре на Эоре, в условиях свободного и открытого сотрудничества, мы с вами, драгоценные коллеги, не только значительно продвинемся в изучении цивилизационных эндопаразитов, включая актуальный паразитический феномен Шал Гур, но также научимся эффективно решать прикладные задачи. Пожелаем же этому симпозиуму и всему факультету интересной и плодотворной работы.

А теперь я с удовольствием уступаю это место и приглашаю сюда достопочтенного мэтра прецептора, который любезно вызвался торжественно открыть наше первое заседание...


С началом вступительного слова Председателя большой зал стал меняться: почти незаметно, исподволь он принял форму огромного вытянутого блюда или чаши и наполнился множеством предметов мебели - разнообразных, но предназначенных для одной цели - размещения в зале гостей с наивозможными удобствами. Стулья, скамьи, кресла, маты, ложа, иногда с небольшими столиками в придачу, отдельные столики и конторки, а некоторые предметы вообще походили на ящики или какие-то ёмкости - всё это выстроилось в непостижимом для меня порядке и полукругом охватило зал, наподобие амфитеатра. Места сами распределялись по рангам: каждому из присутствующих предлагался подходящий ему предмет мебели, в котором или подле которого он мог с удобством расположиться, и далее гость и полагающийся ему предмет оказывались в той части зала, которая была им заранее отведена. Каким способом происходило это перемещение - не спрашивайте, это выглядело как волшебство! Неофиты, секретари и ученики вроде меня и Салинкара (а таких в зале присутствовало немало), сместились к периферии, за нами же, ещё дальше от фокуса амфитеатра, очутились всевозможные слуги и другие лица из тех, что составляют свиту некоторых гостей. Нам достались удивительно удобные кресла, больше похожие на мягкие ложа. Помимо белого цвета - матового или чуть сероватого - только чтобы не слепить глаз белизной, при всём многообразии форм и размеров, мебель в главном зале объединяет отсутствие излишеств. Я имею в виду даже не украшения, а само её устройство - независимо от того, насколько замысловаты функции предмета мебели, они обеспечены самой лаконичной конструкцией из всех возможных. Отмечу ещё, что выступавших ораторов и сопровождающие их речи образы было слышно и видно очень хорошо каждому гостю, в каком бы месте зала он не расположился.


Мэтр прецептор, которого достойнейший Председатель Бор Хиги пригласил выступить после себя, оказался немолодым на вид мужчиной в пышных одеждах, с гладким, почти круглым лицом и очень скромной растительностью на макушке. Он не произносил речи, а прибег к магии. Вообще-то, почти все виды магии в Чертогах запрещены, более того, многие магические приёмы здесь попросту не работают, например потому, что в своих родных мирах основываются на катархической астрологии, а в этом мире свои, совсем другие планеты. Но этот искусный чародей использовал то, против чего никто не возражал: гармоническую магию в форме элегии. Ему аккомпанировало более десятка музыкантов на различных инструментах. Элегия была посвящена героической и в то же время трагической теме - легендарному периоду истории эориан, который называют Освоение. Тогда хозяева Светлых Чертогов, точнее их предки, сами сражались с шалгурами, а затем переселились, если не сказать бежали, в новый мир. О тех событиях я читала ещё в Симбхале. В одном из трактатов их даже сравнивали с древнейшей историей народа карапов. На самом деле история эориан сложна и многое в ней кажется непонятным и даже противоречивым, но я посчитала полезным, да в общем-то и просто мне захотелось - изложить вкратце хотя бы эпизоды, озвученные в этой элегии - эпопеи о далёком прошлом жителей мира Эоры.

Музыка была прекрасна и она звучала около четверти часа. Хотя я его тогда не видела, я подумала, что мой высокочтимый учитель Рамбун наверняка наслаждается этой элегией - сидя где-то там, у трибуны выступающих - ведь он любит музыку, в особенности ту, которая касается духовных сфер, и нередко приглашает музыкантов в свой дом в Агарти, чтобы ублажить такой музыкой свой слух...


Мировой ойкуменой нередко движет война, она подобно горному селю стремительно несёт её к тёмной пропасти отчаяния, вот и здешние хозяева тоже вышли из такой войны. Только война между мирами идёт не из-за каких-то материальных богатств, а за людские души. Предки нынешних эориан в большинстве своём были учёными мудрецами и умельцами-техниками из целого ряда разбросанных по Вселенной, порой чуждых друг другу, но имевших одну общую прародину миров. Над совершенным двойником этой прародины теперь парят Светлые Чертоги. А тогда предки хозяев Чертогов оказались по разные стороны в нескончаемой битве могущественных держав, по которым распространялась инвазия Шал Гур. Постепенно, но неуклонно миры скатывались к взаимному уничтожению и, казалось, ничто не в состоянии это остановить.

Новый эон эорианской истории начался, когда космические путешественники случайно обнаружили во Вселенной удалённую аномалию - огромную область, которую не то чтобы освоить, а даже пытаться проникнуть в неё означало почти неминуемую погибель. Первые же исследователи этой аномалии выяснили, что несколько спиральных звёздных скоплений окружены непроходимым барьером. Барьер этот никуда не делся, и называют его просто - "Сфера" - поскольку имеет он именно такую форму. Замечено, что Сфера постепенно расширяется, захватывая собой всё больше пространства, а на её границах происходит явление, известное как "пространственная мозаика". В пространственной мозаике бесследно исчезает всё, что пытается проникнуть за барьер: и космические корабли, и даже планеты и звёзды. Вскоре после открытия Сферы она обросла множеством слухов и легенд. Говорили, например, что за её барьером находится мир без страданий, населённый богами, и что только избранные - те, у кого чистая совесть и благие помыслы - могут попасть туда. Другие версии, напротив, помещали за барьер что-нибудь вовсе не совместимое с человеческим бытием, вроде Хаоса. Постепенно возобладали версии второго рода, и в итоге область внутри Сферы стали считать самым гиблым местом во Вселенной. Первооткрыватели вряд ли догадывались, что на самом деле нашли идеальное укрытие.

В те же легендарные времена в одном из миров работала группа учёных, которая придумала способ тайного общения в форме прямого обмена мыслями. Первоначально это был заказ военных. Но вместо того, чтобы использовать его на благо войны, учёные организовали такое общение между коллегами как союзных, так и враждующих сторон. А у мудрых людей есть общий язык - язык разума. Обмениваясь мыслями, они в итоге пришли к идее, как остановить и войну, и инвазию Шал Гур, причём радикальным способом: им самим предстояло исчезнуть, со всеми своими знаниями, из миров, погрязших в нескончаемых распрях. Война миров идёт при запредельном напряжении не только человеческих сил и промышленных мощностей, она жадно высасывает из каждого воюющего мира его научный и технический творческий потенциал. Гонка вооружений, - постоянное совершенствование и разработка всё более надёжных и смертоносных орудий - вот главный эликсир, вливающий жизнь в такую войну. Поэтому, оставшись без источника этого эликсира, без важнейшего своего ресурса - научно-технической элиты - война сама сходит на нет. Для этого невероятного заговора мудрецов как раз и пригодился мир за барьером пространственной мозаики: в нём можно было укрыться, не боясь преследования. Но вначале пришлось отыскать способ безопасно проникнуть за барьер, а также придумать, как за ним выжить. Ведь мир внутри Сферы считался тогда непригодным к освоению разумной расой. Десятки экспедиций, отправленных для изучения таинственного мира, посылали через барьер пространственной мозаики тысячи беспилотных зондов, но лишь единицы из них вернулись обратно. Более того, многие предки эориан - отважные исследователи - положили там свои жизни, чтобы их товарищи научились выживать.

Прошло немало времени, и вот воюющие стороны в одночасье остались без своих учёных, наставников и лучших техников - почти все они просто сгинули в самом, как считалось, гиблом месте во Вселенной. Немало военных стратегов и опытных воинов, которым опостылели нескончаемые распри, примкнуло тогда к беглецам. И беглецов этих даже не подумали преследовать или искать - слава Сферы была столь зловещей, что в мирах, которые они оставили, сложилось мнение, будто их умнейшие и достойнейшие люди таким способом совершили массовый акт самоубийства, и всё лишь для того, чтобы остановить войну. Случившееся сильно нарушило политическое равновесие: популярность войны упала, и это к тому, что воюющие миры лишились своих мыслящих элит, а с ними львиной доли знаний и умений. Те из миров, что были уже под властью шалгуров - существ, не способных творить какой-либо прогресс, - замкнулись на себя и вскоре погибли, а другие начали переговоры, и бесконечная война в самом деле прекратилась.

А беглецы освоили мир за барьером, создав там собственную культуру, в основе которой - чистый разум. Именно их прямых потомков мы видим теперь как хозяев Светлых Чертогов и наших гостеприимных друзей. Чтобы не терять связь с собственным прошлым, они создали внутри Сферы копию своей прародины - планеты Эоры, с которой их предки в незапамятные времена начали осваивать бескрайнее Мироздание. Новая эорианская культура намного обогнала те, что остались в покинутых беглецами мирах. Приютивший и защитивший их мир по сей день так и остаётся загадкой. Поселившись внутри Сферы, эориане обрели уникальный дом: исследовав затем почти всю Вселенную, они не нашли ничего похожего на это явление. Сейчас границы Сферы безопасны как для хозяев, так и для их гостей. То ли в барьере проделаны защищённые проходы, то ли есть способы избежать смертельных клешней пространственной мозаики - я не смогла понять, ясно лишь, что никто не сможет попасть к эорианам без спроса и проводника.


После того, как отзвучали последние звуки и строки героической элегии, а музыканты и руководивший ими мэтр прецептор изящно поклонились слушателям, весь зал замер в молчании. Не сразу он начал оживать, и когда в нём раздались первые одобрительные возгласы и хлопки, был объявлен перерыв. Короткий перерыв, во время которого большинство гостей принялось перемещаться по залу, при этом мудрецы встречались со своими секретарями и учениками, а некоторые и вовсе зал покинули. Мы с Салинкаром Матитом тоже воспользовалась перерывом, чтобы встать со своих мест и немного размяться.


Я называю место, откуда выступают ораторы, "трибуной", однако на самом деле специально оборудованной трибуны в большом зале заседаний нет, там просто находится некое меняющееся словно по волшебству возвышение. Каждый, кто обращается к собравшимся, выступает с такой высоты и из такого положения, которые считает для себя удобными: так, Председатель лишь присел на краешек небольшой скамьи (возникшей перед ним, словно из воздуха!), и слегка жестикулировал одной рукой, а в другой у него был некий предмет, назначение которого я не поняла. Когда перерыв закончился и речи вновь зазвучали, я стала свидетелем самых разнообразных манер выступления: кто-то из ораторов прохаживался из стороны в сторону по прозрачной площадке, похожей на лоджию, некоторые просто стояли на месте, а иные даже парили в воздухе с расчётом, чтобы их было хорошо видно, но большинство всё-таки задействовало какое-либо удобное для себя сиденье. Мой досточтимый учитель и наставник, восседая во время своей речи на широком клизмосе с высокой спинкой, с посохом в правой руке, безусловно, привлёк самое пристальное внимание слушателей. Его достойную восхищения речь гости Чертогов слушали с интересом и почтением.

Когда же на месте оратора появился Призрачный Рудокоп, волна оцепенения прокатилась по собравшимся. Я же в очередной раз выражу сожаление, что у моего читателя не будет возможности ознакомиться с живой картиной этой речи, потому что такая форма, как рунная запись на древнем языке, значительно умаляет тот эффект, который произвело на слушателей выступление чёрного колдуна. Например, образы, возникавшие над залом как иллюстрации к его словам, были не просто выразительными, но мрачными и даже пугающими, а без них сказанное колдуном, я полагаю, многие воспримут немного пресным. Колдун этот выступал стоя. И пусть руны его речи станут завершением этой части моих записей, потому что я изрядно утомилась за такой насыщенный день. Тело моё ещё бодро, но душа устала от непривычного обилия ярких впечатлений, и даже та лёгкость, с которой здесь работается, не избавляет меня от сильного желания наконец-то отдохнуть.


(речь Призрачного Рудокопа)

Собравшиеся под сенью Чертогов, внимайте нам!

Каждому выходящему сюда принято представляться лично, и при том, что нам нет резона делать это, поскольку наша слава простёрлась по Вселенной во все земли, мы всё же начнём с исполнения сего долга. Нас тут именуют по-разному: Каменным Колдуном, Мрачным Проктором, а чаще того - Призрачным Рудокопом, хотя мы, как видите, не призрак, и не уступим в открытом бою славнейшему из воинов. И лишь немногим из вас известно наше истинное имя, но знающий его никогда не посмеет произнести это слово: ужас придавил его язык подобно каменной горе, ибо произносящий наше истинное имя даже в помыслах, рискует быть проклятым навеки... Не тревожьтесь и расслабьте свои оцепеневшие тела: мы пощадим вас и не станем здесь его произносить. Пусть мы останемся для большинства из вас Призрачным Рудокопом и пусть это бессмысленное прозвище послужит нашим личным представлением...

Итак, когда величайшие маги предложили нам союз в борьбе с древнейшим врагом, мы решили проявить милость, и прибыли в Чертоги, как и было договорено. И здесь мы застали также ваше сонмище, о самопровозглашённые мудрецы. Мы давно уже надзираем, как жалкое тщеславие подстрекает вас на дерзость стучаться во все запретные двери, в которые случайно утыкается ваш близорукий взор, и не утруждать себя при том мыслями, что случится, если вам вдруг откроют. А вам бы не следовало высовываться из своих затхлых раковин, которые вы почитаете за свои миры, ибо во вне их вас поджидают хищники, что сильно поубавят ваше самомнение. Едва вы им покажитесь, они выдернут вас из раковин и растерзают - такова уж их природа... Мы пребывали в недоумении, не понимая, к чему магам Эоры вы - слепые мягкотелые черви, копошащиеся в зловонии собственных предубеждений. Но недоумение наше смягчил, не дав ему стать обидой, тот особый приём, что был нам оказан хозяевами Чертогов, те роскошные комнаты, та божественная забота, что мы встретили здесь по отношению к нашей персоне, и та свобода, что была нам здесь любезно предоставлена. Мы не знали такой свободы даже в собственных владениях, ибо там много насущных дел, эту свободу крадущих. Поэтому мы пользуемся случаем и благодарим здешних хозяев - величайших магов Вселенной - за их предупредительность без навязчивости, за их почтительность без раболепия, за их уважение без подобострастия. Воистину, такой приём не оценишь никакими сокровищами.

Но мы обещали поведать о явлении Шал Гур в подвластных нам Каменных Землях и истолковать наш взгляд на это бедствие, поэтому перейдём же теперь к фабуле, ради которой мы приглашены в Светлые Чертоги, также ради которой и вас тут собрали.

Есть сущности, которые живут повсеместно в обитаемых сферах, хотя могут воплощаться там в разные формы. Это, конечно же, люди, что, при разнообразии разновидностей своих, представлены почти во всех мирах. Это драконы, что исполнены неукротимой энергии и истинного благородства. Это бесчисленные категории младших тварей. И хотя мы рассматриваем здесь лишь одну из форм воплощённых существ, мы не знаем более гибельной напасти, чем инвазия её в земли, населённые людьми. Сущности этого рода прорываются в девственный мир во время опустошительных эпидемий, всеобщих войн, могучих стихийных бедствий. Когда страдания людей и их проклятья богам сливаются в единый чёрный поток, они приплывают в мир по этому потоку. Порой они надолго затаиваются, потому что земля не приемлет их пришествие и пытается сразу же отторгнуть их. Но они приспосабливаются, расползаются по тайным притонам и копят там яд ненависти. Они образуют замкнутые сообщества, вроде каст или даже племён людей. Дух их чужероден любому месту, и как земля не приемлет их, так и они её, и их зависть и злоба ко всему людскому сочится из них, тот яд они не в состоянии сокрыть, поэтому их и можно распознать под любой личиной. Им неведомы честь или совесть, потому-то они преуспевают везде в подмене, воровстве, глумлении и лжи. Они не в состоянии творить новое, но скоры присваивать чужое. Пользуясь тем, что к ним все испытывают справедливое отвращение, почитая всё связанное с ними нечистым и порочным, они метят то, что им не принадлежит, своим присутствием или предъявлением, как гиена метит своим анусом найденную ей падаль. И как звери избегают помеченного гиеной не потому, что боятся её, а потому, что им противен запах её ануса, так же и люди отчуждают от себя всё то, где найдут следы их присутствия. Сущности те весь мир, в котором оказались, стремятся переписать под свою природу, и делают это с одной лишь похотливой целью. Когда, наконец, приготовление к ней заканчивается, то настаёт черёд им воплотиться. И тогда они разжигают нескончаемую войну и строят свой кокон, что становится для того мира погребальным саваном.

Подобное случилось и в нашей стране - очень давно. Мы были тогда юношей и мало свидетелей осталось, кто смог бы подтвердить наши воспоминания о тех временах, когда уходило, разрушаясь в чёрном пламени забвения, старое закостенелое время, а сквозь его обломки и пепелище пробивалось новое - юное и свежее. Как и бывает в такие времена, люди отринули умеренность и погрязли в неистовстве, растоптали и предали поруганию устои, на которых зиждилась жизнь многих поколений их предков, и принялись рушить их и искоренять, возомнив себя богами, что сами могут построить, словно новое жилище, новый мир. Их умы смущали исповедники диковинной, из небытия времён вдруг возродившейся касты: искусно прилагая слабости человеческие, они натравливали сына на отца, а страждущего на его благодетеля, мерзость их лжи опутала все закоулки так, что ещё до того, как небеса укрыл туман, тьма укрыла разум людей. Разразилась война, да такая, какую не знали мы до того, и кровь и дым стали доминантами нашего мира, где каждая монада горела жаждой мщения и разрушения. Казалось, всё у нас ополчилось против всего. Мы не знали тогда, что это не апогей, а лишь прелюдия.

В этой касте Шал Гур обрели себе плодородную почву, они перестали быть лишь бесплотной химерой, а стали вдруг неудержимой лавиной воплощаться в существ, видом как чёрные кожистые шары. Шары те достаточно податливы телесно, чтобы принять в себя предметы, и так удерживать и манипулировать ими посредством расположенных внутри органов. Существа-шары были безлики, бессловесны, по одиночке жалки и беспомощны, но они заполонили и вскоре погубили мир, что был для нас родным домом. В те времена злоба выжгла изнутри души людей, и стали люди объединяться в противоборствующие когорты и истреблять друг друга, а их в свою очередь истребляли вооружённые странным оружием чёрные шары. Один воин мог легко противостоять десятку таких шаров, но он более полагался на истребление не их, а людей себе подобных. Затем шары вдруг стали умирать сами по себе, но к тому времени небеса наши помутнели, а просторы опустели и стали непригодны для жизни и мы - те немногие, что остались - вынуждены были покинуть отчие края. Изгнанные и исполненные скорби, мы задались тогда вопросом: по какой же причине столь жалкие существа стали такой напастью, что безвозвратно обречён оказался наш мир, в который пришло их безликое воинство?

Как мы услышали из других речей, лишь самые мудрые из вас догадываются, будто шалгуры подобны скрытой болезни: пока организм живёт размеренно и здраво, болезнь та угнетена и почти незаметна, и уж по крайней мере не доставляет носящему её в себе существенного беспокойства. Но стоит человеку ослабнуть, попав меж жерновами рока или же предавшись какому-то непотребству, тут-то болезнь открывает свой оскал и пожирает нечестивца. Пророки и мудрецы, достигшие духовных высот и узревшие оттуда суетность человеческой жизни, вещали нам о той напасти, но люди так же понимают пророков, как и избегают следовать прямыми путями, ими указанными. Когда люди лишены почтения к миру, бездумно нарушают его равновесие, не помышляя о последствиях, будто расшалившиеся дети, когда им кажется, что эта часть мира сплошь чёрная из тьмы, а другая из света, и они с упорством тщатся делать то, что считают добром или злом, знайте: те люди ослепли духовно и вскоре падут. Познать добро можно, лишь познав зло, ведь добро и зло суть разные движения одного маятника рока, и как уклонился он в первое, так уклонится и во второе. Друг без друга добро и зло не способны проявиться: так чёрная краска хорошо видна лишь на белой бумаге, а белую фигуру различишь лишь на тёмном фоне. И чем мрачнее зло, тобой совершаемое, тем пышнее окажется в результате возросшее на нём добро, и чем дальше твои благие устремления утянут маятник в сторону добра, тем глубже на обратном ходе отдастся он злу. Те, кто это понимает, нередко ратуют за равновесие, имея в виду невмешательство в дела добра и зла и призывая не раскачивать маятник, и тогда колебания его постепенно затухнут, он встанет и знаменует конец всем бедам. Безумцы! Остановить те колебания нельзя! Если маятник рока встанет, то закончится и жизнь. Маятник должен двигаться, но спокойно и равномерно, его назначение - приводить в движение механизм вашей судьбы, и не для того был создан богами этот механизм, чтобы вы пинали его как вам рассудилось или же взирали на него со стороны безучастно, но для того, чтобы вы использовали его для своего духовного возвышения.

Лишь потеряв свою родину, мы узрели истину: сила или слабость Безликого Воинства не суть, и инвазия Шал Гур не причина, они - лишь знамение последних времён. Истина в том, что мы тогда сами разрушили свой мир. Не возмутили недвижный его покой, но разломали исправно работавший механизм, как любопытный ребёнок ломает попавшую ему в руки музыкальную шкатулку. Мы думали, что сбрасываем старые оковы, а бросили надёжные духовные опоры. Мы мнили себе, что воспарим, а низверглись на острые скалы...

Не станем же более предаваться рассуждениям, и так довольно слышали мы их сегодня и ещё услышим, а огласим напоследок нашей речи одну древнейшую легенду. Она известна нам как Легенда о Птичьем Алтаре и никому не ведомо, когда и в каком из миров её впервые рассказали, но легенда та верно дополняет сказанное нами и указывает на духовный изъян, что привёл прекраснейшую когда-то страну Каменных Земель к падению:


(Легенда о Птичьем Алтаре; Призрачный Рудокоп сопроводил её выразительными образами)

Стоял на берегу моря большой алтарь из красного гранита, и были высечены на нём имена богов и героев, и приходили рыбаки из близлежащих селений к алтарю, чтобы принести дары в виде свежей рыбы, и поклониться мудрости и заботе богов, и вспомнить и почтить честью своих героев. Тот алтарь облюбовали и крикливые морские птицы, что воровали рыбу - они садились передохнуть и поклевать на его удобных гранитных выступах. Минуло время, и позабыли люди дорогу к алтарю, а птицам он был удобен и многие поколения их засидели алтарь, и покрылся весь он белыми испражнениями, а подножие его усеяли белые перья и выбеленные птичьи кости так, что ничто уже не напоминало о красном граните.

И тогда рассудили птицы между собой: "Этот белый алтарь - это наш алтарь, он весь составлен из трудов наших, и в подножие его - кости предков наших. Предки наши и есть те герои, чьи имена тут высечены, и боги эти - наши боги! Рыбаки же испокон века работали на нас и приходили к нашим алтарям, чтобы поклониться нам". И разнесли крикливые птицы весь об этом по всему побережью. Некоторые люди сказали: "Наши прадеды приходили сюда и чтили тех, чьи имена высечены на птичьем алтаре - из уважения к ним будем же и мы чтить этих птиц и их богов" - и стали вновь ходить к алтарю и кланяться богам и героям, и тем птицам. Другие же сказали: "Это не наши боги и герои, а птичьи, и пусть у нас нет своих богов, мы не станем поклоняться птичьим костям" - и прокляли тех богов и героев, и стали жить как звери.

Души тех героев, чьи имена носил камень алтаря, обратились к богам, прося разрешить несправедливость, истребив крикливых птиц морских. Но боги отвечали: "Разве глупые птицы в том виноваты? Это люди позабыли нас так, что перестали узнавать".

Ответили так боги и оставили тот мир.





Одиссея "Киклопа-4". Гл.II. Джаггернаут



Для воина беречь свою жизнь - кратчайший путь к позору.
Но ему не следует, презирая смерть, лезть на рожон
и относиться легкомысленно к любой опасности.
Каждый воин должен ясно сознавать, что истинная
цена его жизни - это цена славного подвига.

(Книга Истины пророков-близнецов)




Мы почти висим в океане на глубине пяти стадиев, еле слышно урчат турбины, дающие нам малый ход, он вместе с местным подводным течением уносит "Киклоп-4" к северо-западу. Нам нужно незаметно уйти из этого района как можно дальше, потому что где-то над нами, ближе к поверхности, в радиоактивной воде среди обломков конвоя всё ещё рыскает смерть, прощупывая её толщу гидролокаторами. На мониторе в моей каюте графики от акустических антенн испещрены характерными пиками. Иногда между острых одиночных пиков врезается более высокий и протяжённый и я слышу взрыв - когда топливо у ныряющих дисков заканчивается, они просто тонут, а затем взрываются на разной глубине. Но мы ещё глубже.

Я с гордостью вновь представляюсь тому, кто читает мои записи: меня зовут Адиша-Ус, Заглянувший за Горизонт. Здесь, в глубине Великого Восточного океана, наши капитаны провели короткую церемонию: во имя Близнецов и славы Учения они дали Честные имена четырём офицерам, непосредственно участвовавшим в атаке на джаггернаут. Я ожидал, что это будут имена вроде "Потопивший Джаггернаут", но ничего похожего капитаны не произнесли. Наверное, "Заглянувших за Горизонт" в результате этой войны окажется немало, но гордости моей это обстоятельство нисколько не умаляет. Другое дело имя "Жалящий в Нос" - не только редкое, но и самое, по-моему, звучное из всех, что мы сегодня получили - его носит отныне мой друг Ибильза-Хар. Нам теперь есть, с чем возвращаться домой: если у нас будут потомки, они станут вспоминать нас и чествовать наш подвиг ещё во многих поколениях.


В старые времена за боевые подвиги и заслуги не давали Честных имён, но существовал обычай награждать особо отличившихся в службе чем-нибудь ценным и памятным, что могло повысить положение такого человека в обществе и что он мог передать по наследству своим детям и внукам. Мой далёкий предок, Снайпер с Собачьими Глазами, когда-то прибыл в наши края издалека, и верой и правдой служил архонту Фаора, жестоко расправляясь с его врагами, как внешними, так и внутренними. До нас дошло, что он совершил немало кровавых подвигов, а к закату службы Снайпера назначили командовать городским гарнизоном. Но всё заканчивается, пришла пора и моему предку уходить на покой. Архонт напоследок наградил его поместьем с сельскохозяйственными угодьями, а также ссудой на их обустройство. К тому времени пожилой Снайпер обзавёлся собственным немалым семейством, поэтому ему было, кому всё это передать. С этого поместья, и с построенного незадолго до него городского дома, началась известная история моего рода.


Если когда-нибудь встану на путь собственной семейной жизни, я вижу рядом с собой только одну спутницу. Но сначала мне предстоит её спасти. Через пропасть между нами, отверстую судьбой, мне нелегко будет перекинуть мост, только на помощь Богов я уповаю. Надежда в моей душе борется с тоской, а решимость - с отчаяньем. Словно в напоминание о бесконечной печали моего сердца, в цветнике в моей каюте сегодня расцвели белые звёздочки тиаре. Кустик его очень мал, цветки нежны, но лепестки их долго останутся белыми и будут источать тонкий аромат. Конечно, рано или поздно, они опадут и растают без следа, а вот моя любовь к прекрасной Виланке будет цвести вечно.

Но я просто обязан в подробностях описать главное событие - нашу славную битву.


Пока я спал, мы нагнали конвой под водой и несколько часов сопровождали его на безопасном расстоянии, на котором "Киклоп" не могли засечь их гидроакустические станции. После того, как противник заметил наш беспилотный разведчик (скорее всего, вслед за нашим там побывали и другие), корабли рассредоточились в противоатомный ордер, и теперь шли на удалении полторы-две мили друг от друга, а мы пристроились за одним из крайних эсминцев. Странно, но они не сменили курс, а ведь в подобных случаях конвои, как правило, переходят на размашистый зигзаг. "Торопятся? - помнится, узнав об этом, ломал я голову. - Огромный джаггернаут медлителен и неповоротлив, и частая смена курса изрядно снизит и без того неспешную путевую скорость конвоя..." Оба наших капитана - и Озавак-Ан, и Скванак-Ан - находились во время всей операции на мостике, то есть на капитанском посту в рубке. За пост акустика усадили самого опытного в этом деле - офицера-моториста. Все шесть наших крылатых ракет были заправлены и подготовлены к пуску. Время тянулось и тянулось, и я не знал, чего же мы выжидали. Операция готовилась в такой тайне, что даже меня - ответственного за связь и разведку - не посвящали в неё до последнего момента, и я был уверен, что наша встреча с джаггернаутом - чистая случайность!

И вот, наконец, это произошло - всего пару часов назад. Скванак-Ан обратился ко всем находившимся в рубке: он объявил, что сейчас "Киклоп-4" в составе группы атакует конвой и первая наша цель - плавучая крепость. Ракетный залп мы обязаны выполнить безукоризненно, потому что попадание наших ракет по джаггернауту будет сигналом к атаке остальным кораблям, а также воздушной поддержке. О, Близнецы! Надо ли говорить, что все мы были потрясены этими словами капитана, и тут же мощная волна воодушевления подняла весь офицерский состав "Киклопа" на новую боевую высоту: каждый из нас годами готовился именно к такому моменту, и каждый горячо желал не опозорить себя, своих наставников и начальников, выполнив свой долг так, чтобы заслужить славу и Честное имя.

Капитаны короткими командами распределили обязанности по постам. Сам Дважды Рождённый поручил мне вести одну из ракет, а о связи с другими участниками атаки из нашей группы даже не упомянул. Если не знаете, связь между кораблями, идущими под водой, возможна только на коротких дистанциях и она демаскирует передающее судно. Поэтому таких средств связи у нас просто нет на борту. Но мы можем в пределах акустического контакта определить не только дальность, пеленг и скорость, но и по характеру шума определить, что это за судно - какого класса и наше оно, или противника. Расчёты делает автоматический вычислитель акустического поста, а цели выводятся на монитор - примерно такой же, как у радиолокационной станции, однако и слух акустика играет тут не последнюю роль. На флоте ходит легенда об акустике Видящем Звук, который служил на глубинном охотнике и наводил ужас на экипажи кораблей Альянса. Наш моторист Путра-Хар получил после этой битвы имя поскромнее: Слышащий Движение. И он его, безусловно, заслужил! К примеру, он сразу понял, что эсминцев в сопровождении всего пять: ещё один шёл довольно далеко в авангарде, и на картинке с беспилотника я его не разглядел, зато его легко "увидел" Путра.

Мы тогда выждали ещё немного, и вот, наконец, нам скомандовали атаку. "Киклоп-4" набрал самый полный подводный ход и всплыл в миле от ближайшего эсминца эскорта. Наш ракетоносец тут же поднялся на воздушный экран и с ходу атаковал главную цель - джаггернаут - четырьмя "зазубренными жалами". В некотором смысле четыре ракеты сразу - это предел для такого судна, потому что каждая ракета управляется с отдельного поста, а нужно ещё подсвечивать цель радаром. Два "жала" мы направили в носовую секцию гигантского судна, два - в кормовую. Сам джаггернаут на тот момент находился от нас немногим дальше, чем в пяти милях, и время подлёта ракет составило всего полминуты. Шквальный огонь, открытый по ним с двух ближайших эсминцев, безнадёжно опоздал: четыре боеголовки сдетонировали синхронно, и ярчайшая вспышка на несколько секунд ослепила, наверное, весь Великий Восточный океан. Но мы этого не видели: все выступающие из корпуса приборы, включая камеры, были задраены внутрь сразу после пуска ракет. Не видели мы и того, как в небо взметнулась гора пара и брызг, а под нами стремительно пронеслась белёсым призраком гидравлическая ударная волна. Спустя несколько секунд нас сильно тряхнуло, как опавший лист порывом осеннего ветра, и чуть было не опрокинуло вверх брюхом воздушной ударной волной, и мы сразу же нырнули - не дожидаясь поднятого взрывами водяного вала и получив вдогонку попадание из малого калибра ближайшего эсминца эскорта. Удар снаряда в корпус не сулил нам ничего хорошего, но судно управлялось без помех, все вентиляторы исправно вращались, течи не было, значит, обошлось без серьёзных повреждений. Наверное, мы не отделались бы так легко, если бы команды кораблей конвоя не были заняты авральной подготовкой к приходу быстро надвигающейся на них водяной стены. Пока гнев взбудораженной стихии швырял по поверхности корабли конвоя и там царило полное замешательство, мы прошли на самом полном ходу под ними и через четверть часа всплыли, подпрыгнув над водой на пару гексаподов, с другой стороны конвоя, милях в четырёх от джаггернаута и всего в полумиле от одного из эсминцев. В первой атаке я непосредственно вёл "зазубренное жало" по теленаведению и, клянусь бородой Ардуга, я смог подвести свою ракету к цели ближе, чем на полстадия! После повторного всплытия мне приказали сменить пост и установить связь с другими кораблями группы. Это уже моя основная работа и, конечно же, я с честью справился и с этим.

С севера, сразу вслед за нами, конвой атаковали ещё три "киклопа": там между арьергардными эсминцами шёл авианосец, и нужно было помешать ему поднять авиагруппировку на крыло. Где-то с юга от конвоя выпустил две ракеты по эсминцу авангарда ещё один "киклоп", а с запада, недалеко от того места, где наш "Киклоп-4" всплыл, но примерно на милю-полторы дальше от конвоя, готовился нанести завершающий удар по джаггернауту ракетоносец типа "курай" - примерно такой же по конструкции, как "киклопы", только большой. Конечно, как и у всех больших кораблей, у него есть своё имя, которым гордится команда, но в дальнейшем я буду называть это судно "Курай" - как будто это не только тип корабля, но и его оригинальное название. Не стану также раскрывать номера других участвовавших в операции "киклопов". Во всяком случае, пока что... Всё это вместе - "Курай" и пять "киклопов" - и есть "девятая отдельная флотская группа", и встреча наша была запланирована не в каких-то фиксированных координатах, а у гигантской плавучей крепости! И именно под такую невероятно важную задачу командовать нашим судном, и в итоге координировать всю операцию, назначили опытнейших ветеранов: сопровождая конвой, они ждали, пока атакующая группа соберётся, и именно наш ракетный залп стал сигналом к общей атаке.

Пока мы шли под водой, "Курай" тянул время. Если дружественное судно находится в подводном положении где-то рядом с эпицентром предстоящего взрыва, примерно в радиусе двух миль, с использованием термоядерных боеголовок следует повременить. Мы всплыли, и как только внешние камеры вновь заработали, мы увидели, как вокруг резко маневрирующего ракетоносца вздымаются фонтаны разрывов: его обстреливали орудия одного из эсминцев. "Курай" отвечал из своих пушек, а судя по черневшей в борту эсминца большой пробоине, он уже применил по нему тактические ракеты и одна из них достигла цели. Любой офицер, даже не моряк, скажет вам, что вооружение у "киклопов" не универсальное, и назначение у таких маломерных судов, как наше, ограничено специальными задачами. К примеру, разведка целей это нетипичная для нас задача - по-хорошему, выводить на цель нас должны воздушные или морские разведчики. Вести эффективный бой с кораблями конвоя, летательными аппаратами, и вообще решать какие-то тактические боевые задачи "киклопы" тем более не могут. Ныряющие экранопланы типа "киклоп" изначально проектировались как охотники за подводными авианосцами и крейсерами. Наше предназначение - быстро достичь района, где была обнаружена подобная цель, скрытно сблизиться с ней и неожиданно, с предельно короткой дистанции её атаковать, а затем убраться восвояси, до того, как другие корабли противника или их воздушное прикрытие смогут ответить контратакой. Оборонительное вооружение "киклопов" не рассчитано на ведение полноценного боя, к примеру, с конвоем. А вот у "Курая" имеются тактические ракеты, мощная система ПВО, скорострельные пушки различных калибров и другое оружие, позволяющее атаковать серьёзного противника без применения термоядерных боеголовок. Так, "Курай" может победить в противоборстве с надводным судном вроде эсминца, особенно если атакует его внезапно. У эсминца больше огневая мощь, но "Курай" гораздо манёвренней, и это в реальном поединке сведёт преимущество эсминца к нулю.

Я был на связи со всей группой и первым узнал, что девятая отдельная уже понесла потери: здорово досталось по меньшей мере одному "киклопу" на севере, из тех, что должны были вывести из строя авианосец: их атака оказалась неудачной, а один из ракетоносцев получил многочисленные попадания в корпус и повредил вентиляторы. Но их неудача уже не могла повлиять на исход сражения: конвой с джаггернаутом к тому моменту был обречён. Вряд ли те офицеры в штабе флота Южного Альянса, которые планировали прохождение конвоя к северному побережью Пасифиды, рассчитывали на такое дерзкое нападение - маленькой группой малозаметных судов, не обеспеченных прямым прикрытием, которая выскочит словно из ниоткуда прямо под самым носом конвоя. Обнаружить в океане небольшую группу судов сложно, определить её курс, если цель не известна заранее - задача практически невыполнимая, а когда каждое судно из группы добирается до цели самостоятельно, их вообще невозможно никак отследить. Навигация сейчас сильно затруднена: ведь нет ни спутников, ни стратосферных станций, ни даже звёздного неба, а радиосигналы проходят очень плохо и радиомаяки ненадёжны. Даже океанические течения изменились, и только такие скоростные суда, как наше, могут ещё более-менее точно выдерживать курс, пользуясь лишь картой, компасом и приборами скорости. Я тогда подумал, что адмиралы конвоя, скорее всего, ожидали перехвата двумя-тремя мощными флотскими группировками, включающими крупные надводные корабли и подводные крейсеры, а также авианосцы. А такую армаду не подгонишь незаметно к чуткому конвою: не говоря уже о воздушной разведке, их самих заметят за сотни миль и у судов Альянса будет достаточно времени для того, чтобы подготовиться к нападению, сманеврировать и даже получить поддержку. Но, как показали будущие события, я заблуждался: в случае атаки вражескими армадами джаггернаут не нуждался в помощи извне...


Едва наше судно поднялось над волнами, "Курай", продолжая активно рыскать по курсу, чтобы избежать прицельных попаданий снарядов противника, выпустил попарно, одну пару за другой, сразу восемь крылатых ракет, причём все они предназначались пока державшейся на плаву, но уже вовсю дымящей крепости. Примерно в тот же момент нас достала по надстройке очередь из малого калибра эсминца, но в этот раз угол был такой, что броня всё благополучно отразила. Два "зазубренных жала" с "Курая" противнику удалось перехватить, но остальные шесть ракет спустя меньше, чем минуту, достигли цели. Синхронный взрыв шести термоядерных боеголовок! Наша радиолокационная станция ослепла, приборы посходили с ума, по экранам мониторов побежали помехи, и я знал, что там, снаружи, всё поле боя заволокло паром, и я слышал, как от высокой температуры снаружи трещит и шипит обшивка "Киклопа-4". Судно опять сильно тряхнуло, и хотя я вцепился изо всех сил в подлокотники, захваты кресла больно впились мне в бока. Мы двигались в специальной позиции и "Киклоп" хорошо перенёс эту ударную волну, чего не могу сказать про ближайший эсминец, орудия которого почти в упор обстреливали и "Курай", и нас: после взрыва все его орудия смолкли.

Термоядерные заряды, которые используются в морских (да и сухопутных) сражениях, ограничены по мощности несколькими сотнями пиростенов и не оставляют после взрыва большого количества радиоактивных материалов. Это сделано в первую очередь для того, чтобы не навредить своим, атакуя подобными зарядами противника на поле боя. Мощность боеприпаса рассчитывается таким образом, чтобы при попадании в цель противник был поражён, а применивший это оружие остался цел и невредим. Обычно радиус поражения ограничен одной-двумя морскими милями, но для гарантированно уничтожения защищённых целей вроде крупных кораблей необходимо подвести боеприпас к ним практически вплотную. Вообще говоря, наши крылатые "жала" можно запускать с совершенно безопасного расстояния в несколько десятков миль, но время подлёта ракеты в этом случае увеличивается в разы, а значит в разы возрастает вероятность, что её собьёт по дороге ПВО противника. Для успешного выполнения задачи дистанцию до цели желательно сокращать до нескольких миль, что мы и сделали. К тому же, в бронированном судне вроде "Киклопа", которое движется над водой, можно пережить взрыв на расстоянии мили, или даже меньше, но это уже как повезёт. Под водой же лучше держаться от эпицентра подальше...

Самыми мощными термоядерными боеголовками - стратегическими - перед войной оснащались баллистические ракеты большой дальности, но, кажется, все они были израсходованы в начальный её период. Применялись такие боеголовки для разрушения промышленных районов и крупных военных баз. У Южного Альянса, а точнее у Малайны, имелись боеприпасы взрывной мощностью в сотни тысяч пиростенов, способные разрушить целый гигаполис - это теперь известно вполне достоверно, но ни один из них так и не был использован по назначению. С началом войны все такие заряды таинственным образом испортились, - стали не только небоеспособными, но и неремонтопригодными, поэтому их пришлось в итоге разобрать и утилизировать. Считается, что произошло это в результате заговора с целью саботажа. Но чей это был заговор и как удалось осуществить саботаж в отношении столь хорошо охраняемого оружия - тайна без надежды на посвящение. Лично я не сомневаюсь, что заговор созрел в среде высшего военного руководства Великой Малайны - тех стратегов, кто понимал, что в случае победы придётся иметь дело с последствиями массового истребления мирного населения и заражения радиоактивными осадками огромных территорий противника. С тех пор, в основном из-за дефицита материалов, из которых их делают, в производстве находятся лишь относительно маломощные термоядерные боеприпасы, рассчитанные на вполне определённые тактические цели. Как показал опыт реальной войны, ту же военную базу проще и дешевле разрушить тремя-четырьмя боеголовками, скажем, по 100 пиростенов, которые будут направлены в самые важные её точки, чем, к примеру, одной в 1000 пиростенов, взорванной где-то посередине между этими точками. С кораблями примерно так же. Конечно, сверхмощный заряд мгновенно испарил бы джаггернаут и гарантированно потопил его эскорт в радиусе пары миль. Боеголовки тех ракет, которые наша отдельная флотская группа запустила в плавучую крепость и её эскорт, по совокупной мощности в разы уступают одному стратегическому боеприпасу, но при этом и потребное суммарное количество дефицитных материалов при таком множественном выборочном ударе расходуется в разы меньшее, в итоге с тем же результатом. В этой войне и наш флот, и флот Альянса вооружены ракетами с боеголовками относительно небольшой, к тому же переменной мощности. В зависимости от того, какую цель предстоит уничтожить, мощность их взрыва выставляется непосредственно перед запуском ракеты, вместе с другими параметрами. Впрочем, как показала наша атака на джаггернаут, столь огромные суда уничтожить так совсем не просто.


Спустя ещё четверть часа или около того, конвой подвергся атаке с воздуха. Прилетевшие с южного направления аэропланы, примерно два десятка, в первую очередь растерзали висевший где-то в авангарде конвоя дирижабль-охотник. Пережив термоядерные вспышки, этот дирижабль сохранил управляемость и уже снизился к самой воде, очевидно, готовясь выпустить в неё свой смертоносный груз, но не успел - судя по тому, как быстро исчез с радара. Неужели он разрушился и сгорел?!. Дирижабли обстреливают сразу несколькими типами боеприпасов: бронебойные и фугасные поражают экипаж и оборудование, повреждают оболочки баллонов и ломают силовой набор корпуса, а зажигательные - если повезёт - провоцируют воспламенение топлива и взрывы гремучего газа. Но на всё это нужно немало времени и целая гора боеприпасов! Интересно, какую тактику и какие боеприпасы применили атаковавшие его аэропланы? Ведь полностью вывести дирижабль из строя и, тем более, заставить его упасть и сгореть, не менее сложно, чем потопить большой корабль. Хотя надёжно бронировать весь дирижабль не получится (это легко понять даже ребёнку), бронируют в них только кабины и силовую установку - примерно теми же методами, что в аэропланах, тем не менее, оболочка газовых баллонов хорошо защищена от пробоин, во всяком случае, пробоин небольшого диаметра. Для водорода важно не допустить утечки значительного количества этого газа и смешивания его с воздухом, иначе у корпуса или даже внутри него может произойти разрушительный взрыв. Терять гелий тоже не желательно - он очень дорог. Оболочку газовых баллонов дирижаблей делают из особой мягкой брони - линоторакса. Подобно, к примеру, броне "Киклопа-4", она состоит из нескольких слоёв, только тканей разного вида. Часть этих тканей имеет низкую газопроницаемость, часть - особые механические свойства. Последние как раз и обеспечивают защиту от пробоин: образовавшееся в баллоне отверстие провоцирует усадку такой ткани в области разрыва нитей. Из-за специального неравномерного переплетения ткань усаживается так, что разрыв смещается в сторону. В каждом слое смещение происходит с свою сторону, и в итоге отверстие оказывается закрытым несколькими слоями ткани. Где-то между этими слоями расположена сетка из трубочек с клеем, при разрыве трубочек клей вытекает и скрепляет сместившиеся слои, окончательно заделывая пробоину. Поэтому надёжно прорвать оболочку газового баллона дирижабля - далеко не простая задача, и уж во всяком случае она довольно затратная.

По легенде, некий техник настраивал ткацкий станок, делавший ткани со сложным переплетением. Станок был старый, и нити нередко путались, застревали или рвались. Однажды, когда подобная неприятность случилась в очередной раз, раздосадованный техник в сердцах ударил по натянутому полотну ножом, и тут он к своему удивлению увидел, как пробитая им дыра съёжилась и сместилась в сторону. По официальной же версии такое переплетение для ткани и сам линоторакс придумал перед войной тилварский инженер, работавший за письменным столом с чертежами и расчётами. Вскоре после начала боевых действий малаянцы украли у нас этот секрет и тоже стали выпускать такую ткань для газовых баллонов своих воздушных кораблей.

Многие ещё по наивности думают, что появившиеся во время войны огромные металлические дирижабли прочнее и надёжнее традиционных, но это далеко не так. Такие аппараты начали строить лишь из-за нехватки гелия, их подъёмная сила обеспечивается перегретым воздухом, а оболочка представляет собой не более, чем толстую фольгу, покрытую изнутри слоем теплоизоляции. Их внутренний объём едва разделён на несколько простых секций, а значительную часть полезной подъёмной силы съедает оборудование и топливо для подогрева воздуха. Такой тип дирижаблей используется лишь для погрузочно-разгрузочных и транспортных работ - например, для погрузки и выгрузки судов на рейде.


К прилёту воздушной поддержки гигантское облако пара накрыло почти всех участников битвы и видимость на поле боя резко ухудшилось, но это не помешало атакующим аэропланам: следующей их жертвой стал тоже имевший повреждения, но ещё боеспособный эскортный авианосец. Корабельная ПВО авианосца перехватила все атаковавшие его крылатые ракеты ещё на подлёте, но теперь наши аэропланы так яростно набросились на плавучий аэродром, что тот сразу потерял ход. Он успешно защитил от термоядерной атаки себя, но так и не смог защитить от этого свой конвой, оказался беспомощен перед атакой аэропланов и в итоге совершенно бесполезен: для того, чтобы поднять в воздух свою палубную авиацию, ему нужно было разогнаться против ветра узлов хотя бы до 20, но из-за поднятых взрывами водяных валов он не смог даже развернуться к ветру. Если я верно понял показания радара, ни один из его аэропланов так и не оторвался от полётной палубы. Очень скоро авианосец совсем доконали: один из бомбардировщиков использовал какой-то специальный боеприпас, или же это был боезапас самого авианосца, сдетонировавший внутри судна... У себя на мониторах сквозь туманную пелену мы увидели, как стремительно раздувающимся пузырём пробежала ударная волна, и этот большой корабль буквально раскололся надвое, при этом одна его из половин в итоге встала поплавком, а другая перевернулась вверх килем. Я ещё в академии усвоил, что надводный авианосец это слишком удобная для противника мишень и, учитывая его огромный экипаж, включающий сотню отличных пилотов, подставлять такое судно под удары серьёзных соединений значит обрекать на бессмысленную гибель ценные военные кадры. Дело даже не в том, что аэропланам взлететь с палубы сложнее, чем с наземного аэродрома. Главная проблема это посадка. Она не просто требует от пилотов особо виртуозного владения машиной на таком режиме. Не говоря уже о повреждениях в покрытии полётной палубы, нередкие на море сильная качка, порывы ветра, туман, тропический дождь - всё это делает посадку на авианосец затруднительной, а часто и вовсе невозможной. В отличие от аэропланов с подводных авианосцев, у этих не бывает поплавочных шасси, позволяющих в случае затруднений сесть прямо на воду, а если сравнивать надводный авианосец с авианесущим дирижаблем, высоко в воздухе, в случае неудачи у пилота больше шансов выполнить повторный заход, и в итоге безопасно посадить машину, а вот промах по дорожке плавучего аэродрома, скорее всего, отправит аэроплан прямиком на дно... В общем, я уверен, что область применения таких кораблей должна быть ограничена локальными операциями, в крупных морских сражениях им не место.

Вслед за эскортным авианосцем, как явствовало из радиопереговоров, был атакован с воздуха и вскоре лёг на борт один из двух сохранивших боеспособность эсминцев арьергарда. Саму плавучую крепость аэропланы не тронули, впрочем, это было уже и незачем. Вся атака на вражеский конвой в итоге прошла настолько быстро, что его адмиралы, похоже, не успели адекватно оценить обстановку и уж точно не сумели предпринять эффективных ответных действий.

Наши аэропланы пилотировали женщины - я сразу понял это, как только услышал их переговоры по радио. Женщин не берут служить во флот даже пилотами, но эти были с Пасифиды, с одной из береговых авиабаз. Это означало, что атака на конвой с джаггернаутом скоординирована между разными родами войск и даже между разными округами. Это поразительно! Я вспомнил статью в газете, что читал где-то год назад. Неужели это те самые "Молнии Ардуга", что потопили малаянский линкор "Неотвратимый Удар Тысячерукого Кота"?.. Почти наверняка это они, вполне логично было бы послать их на такое задание! Аэропланы вроде тех, что атаковали конвой, прижились не только на авианосцах, но и в наземной противовоздушной обороне, а также на береговых базах. Очевидно, что с одной из таких баз и прилетели к нам "Молнии Ардуга". Путь Боги помогают вам, бесстрашные лётчицы! Надо обладать немалой храбростью, я бы даже сказал отчаянной храбростью, чтобы воевать в такой машине, как аэроплан.

Эти летательные аппараты, конечно, скоростные и манёвренные, они компактны и хорошо вооружены, но они могут находиться в воздухе лишь до тех пор, пока не закончится топливо, а его они потребляют гораздо больше, чем на тот же путь и с той же полезной нагрузкой тратят дирижабли. Да и топливо у аэропланов особое... Доходит до того, что добрую половину веса аэродинамического аппарата составляет ядовитая, легко воспламеняющаяся жидкость, и даже такого её запаса едва хватает, чтобы пролететь какую-то тысячу миль. Прибавьте сюда, что аэропланам требуются длинные, прочные и идеально ровные площадки, чтобы успешно взлетать и садиться, и вы получите самую неудобную технику на свете. Ухищрения вроде стартовых катапульт и поплавков лишь ухудшают полезные свойства этих машин, и явный выигрыш в соревновании с дирижаблями они получают, лишь становясь невероятно большими. Только огромные летающие крылья с ядерными силовыми установками можно назвать соперниками дирижаблей, но такие аппараты очень дороги - обходятся дороже большого подводного авианосца. С началом войны Альянс открыл настоящую охоту за нашими летающими крыльями и, хотя это обошлось врагу в неисчислимые потери, мы лишились почти всех таких крыльев и одного из двух заводов, где их делали. Да что теперь об этом горевать...


С началом войны Южный Альянс располагал почти вдвое большими воздушным и военно-морским флотами, имел сотни военных баз, и вообще, его объединённая армия подавляла нашу по всем параметрам. Они думали что, неожиданно напав и уничтожив немногочисленные базы, расположенные лишь по периметру наших границ, а также основные командные центры, они поставят Тилвар на колени. Теократия Хетхов не могла помочь Тилвару военной силой: у духовной империи никогда не было полноценной армии, и даже крупных боевых кораблей у хетхов нет - в последние несколько десятилетий именно наш флот патрулировал их морские торговые пути. Но враг в итоге просчитался: хетхи оказали нам огромную и неоценимую материальную и моральную поддержку. Мы словно ощутили за спиной надёжную опору, а наша экономика освободилась от необходимости кормить и одевать собственные население и армию - всё это взяли на себя наши братья. Флот Альянса пытался блокировать морские коммуникации хетхов, в результате чего от ставшей небезопасной морской торговли отказались почти все страны, и в итоге сами члены Альянса жестоко пострадали от перебоев с поставками важных грузов. Операции на континенте тоже не привели Альянс к значимым успехам. Их расчёт был на то, что у хетхов военные соединения хотя и состоят из профессиональных воинов, бесстрашных и отлично подготовленных, они немногочисленны, легко вооружены и охраняют только ключевые участки границы. Но Центрально-Асийское нагорье трудно проходимо для больших армейских частей, а дух населяющего этот край народа славится необычайной стойкостью, поэтому малаянцы не посмели предпринять масштабную военную интервенцию в земли Теократии. Поначалу вооружённые силы Альянса пытались нанести непоправимый ущерб промышленности хетхов, устраивая глубокие рейды и нанося ракетные удары по их заводам и складам. Однако население духовной империи живёт в деревнях и городках, разбросанных по краям узких и протяжённых горных долин, поэтому производства там относительно небольшие, а сами фабрики и склады, и даже железные дороги часто заглублены в камень. Даже столица империи - Наталия - вытянулась на десятки миль по извилистому каньону. Да и противовоздушная система теократии оказалась на удивление эффективной... В общем, военные стратеги Южного Альянса быстро осознали, что нет более неблагодарного и бесполезного занятия, чем атаковать расположенную в центре материка бескрайнюю горную страну, населённую людьми, у которых благородство в крови и для которых смерть это лишь врата в вожделенную благую обитель. Мы, конечно, защищали своих духовных братьев, как только могли - поставляли им зенитное оружие и боеприпасы, наша авиация прикрывала их города, а наш флот, хотя и не сумел обезопасить морскую торговлю хетхов, постоянно дежурил у их восточных портов, не позволяя силам Альянса эти порты захватить или уничтожить. Враг поначалу яростно атаковал именно Тилвар: помимо сугубо военных объектов это были производственные центры, электростанции, транспортные узлы. Доставалось и мирному населению. Только самоотверженность и подвиги наших воинов предотвратили полное разорение страны. Перелом произошёл довольно скоро - когда в проливе Аранк нашей авиации удалось накрыть главные силы флота противника. Примерно тогда же мы смогли уничтожить несколько малаянских заводов, производивших термоядерные и химические боеголовки и компоненты к ним, а также основной исследовательский комплекс, разрабатывавший всю эту технику. После этого яростный напор врага ослаб, и вскоре мы отбили свои южные провинции, отбросив войска Альянса на юг за 30-ю параллель. Стратеги из Малайны переключились на наши богатые ресурсами колонии на Пасифиде - просто им ничего другого не оставалось. И здесь они терпят неудачу: за два с лишним года им не удалось захватить на южном континенте ни клочка земли. Однако война продолжалась и продолжается поныне: ни одна из сторон так и не добилась устойчивого стратегического превосходства.


Как только аэропланы "Молний" отлетели подальше, мы осуществили последнюю в этом бою ракетную атаку - на едва различимый в тумане эсминец, находившийся дальше и левее по курсу от джаггернаута - тот уже успел развернуться и полным ходом шёл на нас, ведя огонь из носового орудия: очевидно, его главной целью был "Курай". Взрыв нашей боеголовки в стадии от эсминца буквально смёл все с его палубы, а то, что осталось - то есть оплавленный корпус с фрагментами надстроек - засветилось оранжевым: остов корабля вспыхнул ярким пламенем. Эту ракету наводил Ибильза-Хар! В итоге мы так и не израсходовали одну - последнюю - крылатую ракету "зазубренное жало", но для неё уже не было целей - яркие вспышки в дальней стороне конвоя не оставили сомнений в том, на чьей стороне победа.

В итоге в джаггернаут попали десять термоядерных боеголовок общей мощностью не меньше тысячи пиростенов, больше половины из которых взорвались очень близко от гигантского корпуса, развалив крепость на отдельные секции, а секции с свою очередь - на несколько искорёженных горящих фрагментов. Не менее печальная судьба постигла и остальной конвой: на прямом киле остался лишь один из пяти эсминцев, но если на нём и был кто-то живой, он уж точно завидовал тем, кто погиб сразу. Эту операцию, как я теперь понимаю, готовили в такой тайне, что о её истинной цели знали очень немногие, и только из состава высшего командования флота. Скорее всего, капитаны остальных судов получили приказ прибыть в определённый район у побережья Пасифиды, и только наши знали о том, ради чего собирается вся группа. А это значит, что они не просто капитаны "Киклопа-4", но адмиралы девятой отдельной флотской группы, почти безукоризненно решившие важнейшую стратегическую задачу: уничтожение последнего джаггернаута во флоте Южного Альянса. Операция, которой руководили Озавак-Ан, легендарный Дважды Рождённый, и Скванак-Ан, была в итоге успешно решена силами пяти малых и одного полноразмерного ракетоносцев и небольшой авиационной поддержки. И наше судно, и его экипаж5а не понесли потерь, а получили в той битве лишь честь и славу.

Хочу отдельно отметить, что это характерно для боевого стиля моего народа - действовать смело, открыто, но совершенно неожиданно для противника. Мы никогда не опускаемся до вероломства и подлости, а наши стратегемы дерзки, своевременны и стремительны. Битва в проливе Аранк, изменившая расклад сил флота во всём Великом Восточном океане, тоже была выиграна неожиданным для Альянса дерзким манёвром. Наш нынешний капитан, который именно за этот подвиг получил Честное имя Дважды Рождённый, против всех правил и законов морской тактики, ежесекундно рискуя в этом узком и мелком проливе наскочить на риф или сесть на мель, скрытно провёл свой крейсер между подводными скалами и рифами. Он всплыл в самом узком месте пролива между двумя малаянскими линкорами и открыл по ним ураганный огонь. Прежде, чем его крейсер сам был расстрелян и затонул, оба линкора Альянса получили фатальные повреждения, причём по большей части от дружественного огня: впереди и позади линкоров по проливу шло около полусотни судов, причём самых отборных, и они, не особо разбираясь, накрыли своими залпами в том числе и своих. В результате эскадра, следовавшая к Пасифиде, встала в этом роковом проливе и далее была подвергнута бомбардировке нашей морской авиацией и почти вся потоплена. Озаваку вместе с несколькими уцелевшими членами экипажа удалось тогда покинуть расстрелянный и затонувший крейсер и спастись. И ещё вы наверняка помните, или учили это в школе, как задолго до войны мы пресекли расползание Альянса стремительным и нежданным дипломатическим ударом. Я про Соразмерный Демарш.


Когда-то, во времена куда спокойнее нынешних, никакого Южного Альянса не было и в помине. По просторам плодородной равнины Теркума простиралась цветущая страна, называвшаяся Терку-Малайна, а население её занималось тем же, чем и большинство жителей Асии: пасло скот, растило урожай и работало на фабриках. Отличала это страну от других таких же лишь огромная сеть торговых путей: малаянские купцы раскинули эту сеть почти по всему континенту, и богатство страны прирастало в основном от торговли. Очередной правитель Малайны решил взять под свою защиту жителей малых приграничных земель, которые тогда управлялись общинными старейшинами. Народы этих земель давно просили защиты, поскольку, будучи обделены Богами, веками страдали от набегов горных разбойников. Доставалось от тех разбойников и проходившим через перевалы малаянским купцам. Спустя столетия, ставшая одним из крупнейших и сильнейших государств на Гее, Великая Малайна провозгласила протекторат над всеми соседними странами. Где хитрыми интригами, где подкупом, а где и грубой силой, она добилась от них безоговорочного подчинения своей власти. А ещё через несколько десятилетий возник торговый Южный Альянс, в который вошли ещё несколько стран, из тех, кому такой союз показался выгодным. Но планы Малайны простирались гораздо дальше... Конечно мы, получив столь явное приглашение к разделу мира, тоже не сидели сложа руки. Тилвар заключил тесный союз с духовно близкой нам Теократией Хетхов, а также предложил покровительство и торговые льготы своим соседям. Мы не стали, как малаянцы, расширять свою территорию за счёт присоединения соседних народов, ведь большую их часть Боги обделили не просто так. Но в конце концов неизбежное произошло: наши с Великой Малайной экономические и политические интересы пришли в непосредственное соприкосновение по сухопутным границам.

Некоторые приграничные народы и страны, вошедшие в итоге в разные союзы, ещё и до этого враждовали между собой и периодически воевали, но раньше их скромные ресурсы не позволяли разгореться серьёзному конфликту, и распри такие быстро стихали. Но теперь ситуация изменилась в корне: любая из малых стран была вправе рассчитывать на поддержку своего союза. И Южный Альянс тут первым сделал роковой шаг: они объявили, что нападение на любого из членов Альянса будет расценено как нападение на весь Альянс. И, конечно же, Малайна тут же стала использовать своих сателлитов, чтобы разжигать приграничные конфликты. Нам опять пришлось принимать ответные шаги, и мы не стали идти на поводу лицемеров и размениваться на мелочи: устами своего правительства и Высокого Синова Хетхов мы объявили, что в случае масштабных агрессивных действий любого члена Южного Альянса против любой из стран, находящихся под нашим протекторатом, вся военная мощь нашего союза обрушится непосредственно на Великую Малайну, в частности, на её крупнейшие военные базы и на её столицу. За этим заявлением вскоре закрепилось название "Соразмерный Демарш". После такого демарша Южный Альянс запросил переговоры о мирном соглашении, и так почти на 20 лет между сторонами установился мир...


Ушли в просторы океана поднятые термоядерными взрывами огромные волны, осел радиоактивным дождём или развеялся ветром водяной пар, и над полем битвы поднимались лишь отдельные клубы дыма. Ближайший к нам дым - чёрный - выходил из остова эсминца, поражённого нашей крылатой ракетой, а с видневшихся дальше обломков плавучей крепости - тех, что ещё держались на воде - поднимались белые и серые дымы. Я, как и остальная вахта, наблюдал горящие останки кораблей Альянса на мониторах в рубке, и душевное волнение и возбуждение, вызванные боем, сменились ликованием от победы, а затем и сожалением. Победа и скорбь - они нераздельны. Мы меньше чем за полчаса убили стольких людей! Кого-то разорвали в клочья ударные волны и осколки металла, кто-то сгорел заживо. Хотя военнослужащим Альянса платят неплохое жалование, а в случае их гибели деньги получает семья, но можно ли измерить деньгами жизнь человека?.. У нас тоже были потери: один из атаковавших конвой с севера "киклопов" попал под залпы двух эсминцев и теперь горел и быстро тонул, другой малый ракетоносец нашей флотской группы получил серьёзные повреждения и потерял ход, и их экипажи, в которых было много раненых, нужно было спасать, для чего к пострадавшим уже направлялся "Курай". Строки из Книги Истины встали тогда перед моими глазами: Людям присущи страдания по причине их же собственного несовершенства, поэтому, когда тебе плохо, нечего пенять на Богов. Пройдя через страдания, ты укрепишь свой дух, а Боги пошлют тебе прозрение истинного пути. Тебе помогут в том и страданиях других, если ты умеешь сострадать. Также и то, - подумал я, - что мы сделали здесь и сейчас, хотя и было необходимым злом, когда-нибудь и нас самих ударит откатом. Это непреложно, таков закон жизни. Всякий раз, когда Ардуг Ужасный вспоминает о тебе, с тобой случается несчастье. Лишь сами Боги могут проявить милость и смягчить этот удар...


Столетия назад, прямо посреди Фаора располагалось большое озеро. Именно по его имени и был когда-то назван город, в наши дни разросшийся до гигаполиса. Озеро давно осушили, а питавшие его речки, со всех сторон спускавшиеся к озеру с холмов, теперь заключены под землёй в трубы и питают своей водой городские кварталы. Единственная река, когда-то вытекавшая из озера Фаор, превращена теперь в судоходный канал. Канал тянется к востоку до самого моря, а по берегам его раскинулись фермерские угодья. В тех краях и появилось у Снайпера поместье, на полях которого трудились тысячи крестьян, и здесь, на золотом исходе жизни, всеми уважаемого и во всём благополучного, его настигло неизбежное возмездие Ардуга. Мой предок был практичен и заботился о своих крестьянах: построил им большой храм, больницу, школу и несколько посёлков. Он платил своим работникам больше, чем положено, участвовал в крестьянских собраниях, чтобы лучше знать их нужды. Но тем он лишь развратил крестьян и привил им неумеренные аппетиты: они требовали всё больше и в итоге подняли бунт, убили почти всю семью Снайпера, сожгли и поместье, и храм, и даже амбары с запасами семян. Сам мой предок, бывший уже в весьма преклонном возрасте, и один из его сыновей с семьёй, уцелели, потому что к тому времени уже постоянно жили в городе. Крестьянский бунт смогли тогда подавить только армейские части. После смерти Снайпера его сын продал поместье, и вскоре на этой земле кто-то построил порт и фабрики по переработке рыбы. Семейная неприязнь и недоверие к крестьянам дошла и до нас - мои родители, к примеру, никогда не ездят на сельские рынки за продуктами, хоть там и продают всё дешевле, они покупают продукты в магазинах или у городских лоточников. Я, наверное, уже не исполню этот долг мести и не передам его своим детям: тех крестьян давно пора простить.


А на нас откат Ардуга обрушился гораздо быстрее, чем я ожидал. Я только было выдохнул с облегчением, что битва наконец закончилась, но тут же услышал в наушниках, как кто-то тревожно произнёс: "радужные нити". Как вскоре выяснилось, их заметили наблюдатели с "Курая". Камеры "Киклопа" почему-то не видели никаких нитей: наверное, им не хватало для этого разрешающей способности. Я немедленно доложил о радужных нитях, и Озавак-Ан тут же приказал поднять броневые щиты на остеклении нашей рубки. Все мы, забыв про субординацию и устав, повскакивали со своих постов и прильнули к толстым стёклам. Потом мы спорили с Ибильзой, на что это больше было похоже: на струйки жидкости, или же на какие-то волокна вроде толстой паутины. Наверное, это явление слишком необычно, чтобы использовать простую аналогию. Нечто тонкое и прямое свесилось с посветлевшего неба, его было много и оно переливалось разными цветами, больше напоминавшими замысловатую картину интерференции, которую можно видеть, к примеру, на мыльном пузыре, а не последовательные шесть цветов, как в дифракции, которая вызывает дождевую радугу. И висели эти "радужные нити" довольно высоко, в стадии или двух от водной поверхности. А тогда мы стояли, безмолвно взирая на это необычайно красивое и в то же время зловещее явление, и терялись в догадках. Вражеский конвой полностью уничтожен, и в этом районе не должно быть других крупных соединений Альянса. По меньшей мере на десятки миль вокруг, насколько достают радары и гидроакустика наших кораблей, мы не видим ничего, что могло бы представлять для нас угрозу. Даже если противник запросил подмогу сразу после обнаружения наших беспилотных разведчиков, эта подмога придёт ещё нескоро. К чему тогда радужные нити? Или это явление - просто реакция Смутного Купола на термоядерные вспышки, а про вновь разгорающиеся битвы уже додумали суеверные люди?..

Недоумение наше развеялось спустя всего лишь несколько минут, когда единственная оставшаяся на плаву секция джаггернаута начала вдруг что-то изрыгать в воду, целый водопад каких-то блестящих предметов - из-за удалённости мы не сразу распознали, что это. Офицер, севший за пост акустика, доложил о многочисленный подводных целях, которые облучают всё вокруг мощными сонарными импульсами. Ныряющие диски! Огромный фрагмент уже погибшей плавучей крепости выпустил в воду сотни этих дисков! Каждый флотский специалист знает, что джаггернауты слишком дороги и сложны в эксплуатации, чтобы размещать на них ещё и эффективное оборонительное вооружение. Никто из нас и предположить не мог такого! Фактически этот джаггернаут был смертельной ловушкой для любого нашего флотского соединения. А я удивлялся, почему у такой важной боевой единицы Южного Альянса такой скромный эскорт... По большому счёту, джаггернауту и не нужен был эскорт, ведь десятка таких дисков хватит, чтобы вывести из строя подводный авианосец, а нам, так вообще - достаточно и одного! Было ли известно о дисках внутри крепости нашим капитанам? Очевидно, что если бы первая атака не оказалась столь внезапной, если бы мы первым же ударом не вывели эту крепость из строя, поразив самые важные узлы в носовой и кормовой её частях, ныряющие диски немедленно атаковали и уничтожили бы всю нашу группу... С лязгом вернулись на место броневые щиты, а мы бросились обратно к своим постам. Ближе всех к останкам крепости находился "Курай", наверное поэтому большая часть дисков ринулась к нему. У капитанов ракетоносца был небогатый выбор: или немедленно уходить на глубину, предоставив остальным судам группы выпутываться самостоятельно, или увлечь диски за собой, развив над водой максимальную скорость, попробовать хоть ненадолго оторваться от них, и так, возможно, получить шанс для тактического манёвра. Помочь тонущему в нескольких милях к северу подбитому "Киклопу" они уже не могли. Мы наблюдали, как "Курай", подняв облако брызг и пара, начал разгоняться на предельной тяге. Они здорово рисковали: моторы на этом режиме быстро перегреваются, а при таком скачке мощности в любом из вентиляторов может случится помпаж и судно не просто потеряет скорость и управляемость, а может перевернуться, даже начать кувыркаться. Диски выскочили из воды и запрыгали за экранопланом, то касаясь поверхности, то взлетая, очень быстро их собралась огромная мельтешащая стая, растянувшаяся на полмили. Это было не нормально: обычно диски распределяются атакующими звеньями и ровно летят в них, образуя при этом специальные построения, зависящие от боевой задачи и от конфигурации флота противника. Я так объясняю тот их хаос, что мы наблюдали: построением дисков и их атаками должны были управлять откуда-то извне, скорее всего, с постов, расположенных на самом джаггернауте, но теперь делать это стало некому. "Курай" отстреливался, но его пушки слабо прикрывают кормовой сектор (это типично для подобных судов), а тактический ракетный комплекс в подобной ситуации бесполезен. Удивительно: мы видели на экранах своих мониторов, как некоторые из преследовавших ракетоносец дисков сталкиваются между собой, разлетаются, задевая соседей, врезаются в воду и, очевидно, погибают вместе с сидящими в них пилотами-гомункулами. Другие продолжали беспорядочную погоню, стремясь приблизиться на такое расстояние, чтобы самоубийственный подрыв также повредил и их цель. Остальная часть исторгнутых дисков роилась около уцелевшей секции джаггернаута, и некоторые вроде бы продвигались в нашу сторону, так что мы предпочли полным ходом убраться прочь.

Скорость полёта ныряющих дисков не превышает двух сотен узлов, да и высота ограничена десятком стадиев, поэтому у аэропланов имеется шанс от них уйти, а вот у низко летящих дирижаблей и у большинства надводных судов надежда лишь на заградительный огонь. Подводные суда могут спастись срочным погружением на предельные глубины или же, по меньшей мере, посадкой на грунт. У экранопланов сравнимая с ныряющими дисками скорость, но едва ли мы состоянии оторваться от такого преследования даже в полёте на экране. Единственный разумный выход для нас - это как можно быстрее скрыться от преследования на предельной глубине. Но всё это при условии, если дисков немного. Если же их сотни - как было в прошедшей битве - шансов уцелеть, я думаю, нет вообще. Уничтожение постов управления дисками в первые же минуты боя - вот что уберегло нас сегодня от неминуемой гибели.

Погоня огромной стаи дисков за "Кураем" продлилась недолго. Идущему на предельной скорости над самыми волнами ракетоносцу удалось немного оторваться, и тогда стало ясно, почему капитаны приняли почти роковое для их судна решение: одна из их ракетных установок полыхнула огнём и дымом, выпустив смертоносное "жало". Капитаны "Курая" уж точно не собирались трусливо удирать: они вовремя поняли, что диски дезорганизованы, и отвлекли их на себя, чтобы увести опасность от малых судов группы (от нашего "Киклопа-4" в первую очередь!), а затем ударить по преследователям термоядерным зарядом. На наших глазах крылатая ракета описала крутую дугу и направилась на перехват дисков. Одновременно с этим по радио пришло открытое сообщение всем кораблям флотской группы, оно состояло лишь из одного слова: ныряйте. Но мы находились ещё слишком близко! Ударная волна от термоядерного взрыва гораздо разрушительнее под водой, чем в воздухе, и если в момент взрыва мы окажемся в подводном положении, она разобьёт корпус нашего судна, как кузнечный молот яичную скорлупу. Нам предстояло нырнуть, как и при первой атаке на крепость - сразу после прохода ударной волны. Мониторы "Киклопа" ослепли: всё, что выступало из корпуса - камеры, антенны, турели - всё это спряталось внутрь, принимающая аппаратура отключилась, а само наше судно поспешно развернулось носом в сторону грядущей вспышки. А затем мы сделали то, что и должны были: не дожидаясь последствий взрыва, а лишь пропустив под собой ударную волну, мы нырнули так быстро, как только был способен это сделать наш "Киклоп-4".

Сколько же ныряющих дисков исходно содержалось в джаггернауте? Наверняка не меньше тысячи! А с такой силой ему не был страшен ни удар с воздуха, ни вражеский флот. Если ему и следовало чего-то опасаться, так это нашей девятой отдельной флотской группы!


Вот, пожалуй, и всё о самой битве. Но моя работа на этом не закончилась. Мне пришлось выполнить срочный наряд, который, пожалуй, оказался не только чрезвычайно тяжёлым, но и самым ответственным делом из всех, что я делал до этого. И, признаюсь откровенно, мне до сих пор немного не по себе, потому что мы действительно чуть было не погибли.


После первой атаки у нас было попадание снаряда в корпус где-то в районе правого борта, поэтому с уходом под воду над нами нависла ещё одна угроза: если "Киклоп-4" немедленно не скроется на предельной глубине, ныряющие диски могут настичь его, в том числе и те из них, что гнались за "Кураем" - эти аппараты очень живучи и вряд ли одна боеголовка, пусть и термоядерная, все их уничтожила. Но если тот снаряд эсминца причинил нам серьёзные повреждения, давление на глубине может смять "Киклоп", словно бумажный фонарик. По бортам нашего судна, в специальных гнёздах, пристыкованы пусковые контейнеры, которые служат ему дополнительной защитой, но снаряд угодил ближе к носу и попал в бронированную обшивку. Корпус "Киклопа" обшит морским вариантом стандартной комбинированной брони, какую используют на большинстве военных судов. Броня эта не сильно отличается от той, что используют в арматронах и других сухопутных боевых машинах; она эффективно защищает от излучения при ядерном взрыве, от попадания мелкокалиберных снарядов, а также от пуль и осколков. Глубокие, но локальные повреждения, вроде трещин или даже отверстий от кумулятивных боеприпасов, этой броне не страшны: отдельный её слой представляет собой соты, заполненные специальным цементирующим гелем, который почти мгновенно расширяется и твердеет, заделывая дыру. Главная опасность при одиночном попадании - повреждение внутреннего силового набора судна, особенно шпангоутов, обеспечивающих основную прочность корпуса. Для подводного судна такое повреждение может стать фатальным.

В какое именно место попал снаряд, мы не знали: с камер эта часть судна не просматривается, а для выхода кого-то из экипажа наружу для осмотра так и не нашлось времени. Да и излучение снаружи было запредельное. Необходимо было срочно найти это место изнутри и оценить ущерб - насколько пострадали обшивка и, главное, силовой набор - и немедленно решить, можно ли продолжать погружение. Скванак-Ан послал меня и ещё офицера-электромеханика, чтобы мы изнутри отыскали это повреждение от снаряда и оценили его последствия. Как можно быстрее! У нашего электромеханика смешное имя - Такетэн, Такетэн-Хар, и у него острые коленки, которых он стесняется. Но мне было не до смеха. Мы влезли в тяжёлые прорезиненные защитные костюмы, вооружились фонарями, приборами связи и переносной камерой, соединённой кабелем с терминалом в рубке, и с этим оборудованием и в противогазах не без труда протиснулись в маленький люк, через который техники (как правило, на базе) обслуживают оборудование для заправки топливом крылатых ракет. Судно у нас небольшое, всё его внутреннее пространство использовано по максимуму, и техотсек между корпусом и каютами представляет собой довольно тесный лаз, из которого просматривается обшивка борта - именно там и нужно было искать повреждения от снаряда эсминца. Кроме острых коленок, этот младший офицер, как знает, наверное, весь наш экипаж, имеет и самомнение, заметно превосходящее его скромные таланты. А тут ещё Скванак-Ан дал понять, что электромеханик из нас двоих в этом задании старший, поэтому Такетэн просто раздулся от гордости за себя и энергично взялся мной руководить. Он действительно лучше меня знает эту часть судна, а я - один из самых мелких в экипаже и мне проще пробраться в такие места, где человек покрупнее может застрять, поэтому наши с Такетэном роли распределились так, что он направлял меня, подсказывая, где лучше пролезть и куда смотреть. Постоянной вентиляции в этом месте нет, зато могли быть пары ракетного топлива, которое, если не знаете, почти такое же ядовитое, как химические оружие. Из-за топлива мы и делали всё в защитных костюмах, и требовалось периодически доставать из кассеты на поясе индикаторные трубки, сдавливать поршень и проверять, не проявится ли там краска. К тому же, в отсеке довольно жарко. К этому добавьте невероятную спешку... В общем, нагрузку я там получил по полной. Пот лил с меня ручьями, заливал глаза, мешая смотреть, стекал в самый низ, и вскоре мои ноги стали хлюпать при каждом шаге. Сердце моё колотилось как механический молот, решивший достичь рекордного быстродействия - казалось, оно вот-вот пробьёт рёбра и вырвется из груди наружу. А тем временем Такетэн держал себя со мной не только так, будто я его прямой подчинённый, но и как будто он уже в точности знает, в какое именно место попал снаряд: в его руководящих указаниях, не смотря на их бесстрастный язык, сквозила самоуверенность и нескрываемое, разве что не презрительное, превосходство надо мной, невеждой. Это было несправедливо и обидно, мне очень хотелось резко ему ответить, но я терпел, потому что приказ есть приказ и пререкания в таких обстоятельствах непозволительны. Я очень советую тому, кто будет это читать, и сам постараюсь впредь следовать такому принципу: попав в похожую ситуацию, думайте не об обиде, не об унижении, а о том, как всё-таки выполнить задачу даже в таких условиях.

Сначала я заметил на полу, в месте, где проходил один из шпангоутов, небольшие металлические кусочки, похожие на грубую стружку - они блеснули в свете фонаря. Я не сразу догадался, откуда они: первая мысль была о банальном техническом мусоре. Но всё-таки до меня быстро дошло, что мусору здесь не место. После заправки ракет пол в отсеке посыпают специальным порошком (вонючим и едким, похожим на тот, которым посыпают отхожие общественные места), этот порошок впитывает и дезактивирует пролитое топливо, а затем всё это тщательно выметают, а сам отсек моют. Так что эти кусочки металла появились здесь совсем недавно - наверняка в результате попадания снаряда. Я сказал электромеханику про стружку, и ещё добавил, что здесь, наверное, и следует искать повреждение. Его реакция была для меня неожиданной: он принялся насмехаться над моим невежеством, он в убедительном тоне выдал длинную тираду о том, почему в этом месте не может быть повреждений, и он настойчиво велел мне продолжать продвигаться в глубь отсека. Я пытался возразить, но Такетэн буквально погнал меня дальше... Истинно сказано: для благих дел нужно терпение, для недобрых - упрямство. Его упрямство чуть не погубило нас. Пробраться дальше по отсеку было совсем не просто, и так мы теряли драгоценное время, а ведь любой офицер обязан понимать, что в этой ситуации каждое мгновение на вес жизни. Тогда в моей голове гнев и обида на несправедливость и унижение боролись с тем, что я вынужден был подчиняться самоуверенному упрямцу-электромеханику. При этом сердце моё бешено колотилось, было трудно дышать и пот заливал лицо. Разум мой затуманился и я чуть было не допустил роковую ошибку. Нет, в итоге я не полез в ту часть отсека, куда меня послал Такетэн, но я поначалу и не стал искать пробоину над тем местом, где обнаружил стружку. Мне помог, а в итоге всех нас спас, случай: Такетэна вызвал по внутренней связи сам Скванак-Ан, и мой амбициозный руководитель отвлёкся на переговоры с ним - что-то по поводу камеры, которую мы тянули за собой. Я уже шагнул было дальше, но остановился, решив воспользоваться паузой и всё же тщательно осмотреть подозрительный участок. Мне пришло в голову, что если стружка на полу появилась из-за пробоины, то на противоположной стене отсека - а она там как раз почти свободна от оборудования - должна остаться или вмятина, или другой приметный след... Теперь мне страшно представить, что было бы с "Киклопом" и со всеми нами, если бы мы с электромехаником всё же принялись искать пробоину в дальнем конце отсека и потеряли на этом уйму времени. Как я позже узнал (от Ибильзы, когда рассказал ему всю историю), гомункулы к тому моменту уже нащупали "Киклоп-4" и жить нам, скорее всего, оставалось буквально считанные минуты.

Из-за тесноты я двигался в основном боком, потому что развернуться в этом пространстве, да ещё в таком снаряжении, было затруднительно. Для того, чтобы осмотреть (в противогазе!) противоположную обшивке стену отсека, мне пришлось вывернуть голову до боли в шее, но мои старания были вознаграждены: на гладком металлическом листе, над моей головой, примерно на уровне вытянутой вверх руки я обнаружил ясный след. Затем я внимательно прошёлся лучом фонаря по обшивке напротив, как раз над местом, где ранее нашёл стружку, и возле самого шпангоута, чуть ниже проходящей там трубы гидросистемы, я обнаружил пробоину. Попавший в нас снаряд из малого калибра был бронебойным кумулятивным, его тонкая струя под почти прямым углом прорезала всю обшивку насквозь и, отколов маленький кусочек от шпангоута, врезалась в противоположную стену, оставив приметное пятно размером с кулак. Течи из пробоины не было: сработали соты со специальным гелем, который мгновенно заполняет такие небольшие дыры, а затем затвердевает и становится очень прочным. Немного геля успело вытечь из дыры и застыть внутри корпуса небольшим наплывом - чёрным и блестящим, похожим на вулканическое стекло. Щербину на шпангоуте можно было игнорировать - она смотрелась как несущественная. Я немедленно доложил об обнаруженных повреждениях. Такетэн-Хар тоже смог протиснуться к выщербленному шпангоуту, и мы с помощью струбцины установили дистанционную камеру напротив пробоины, так, чтобы из рубки могли следить за её состоянием. Такетэн делал всё это уже молча: он так и не признал своей ошибки, хотя его начальственный пыл угас. Как только мы приладили камеру, Скванак вновь вышел на связь и уточнил у Такетэна состояние шпангоута. Сразу после этого мы почувствовали, как "Киклоп" пошёл вниз: капитаны всё-таки решили продолжить погружение. И очень вовремя...

Сказано также в Учении, что истину не найти в пламенных речах, они лишь заглушают её робкий шёпот. Я хоть и знаю всю Книгу Истины наизусть и часто повторяю написанное в ней, но порой слишком поздно прозреваю связь Учения и жизни. Впрочем, у меня теперь есть Честное имя, а у Такетэна его нет: из пяти наших офицеров только он его не удостоился. И, надеюсь, не удостоится до тех пор, пока не обзаведётся вначале собственной честью.

В общем, хорошо, что в этот раз всё обошлось, и для Скванака это выглядело так, будто мы рьяно взялись и успешно решили важнейшую задачу. Когда мы вернулись, он с почти безучастным видом заслушал наш доклад. Докладывал вообще-то электромеханик, коль скоро его назначили старшим, я же молча стоял рядом. А потом кэп отправил нас помыться и переодеться, потому что оба мы были мокрые от пота. От него я и не ожидал ничего другого, а вот Дважды Рождённый, как я очень надеюсь, обратит внимание, что я уже в четвёртый раз за эту боевую вахту успешно справился с порученным мне ответственным заданием.


Нам явно не помешало бы немного отдохнуть, но вахта ещё не закончилась, к тому же, необходимо было промыть защитные комплекты, которые мы оставили у люка, ведущего в техотсек, и помыться самим. Раз уж я взялся описывать устройство корабля и нехитрый быт на нём, вкратце опишу помывку. Вообще говоря, на "Киклопе" нет нормальной помывочной, а только две кабинки дезактивации, в которых это можно сделать, если приспичит. И на нашем судне не заведено регулярное мытьё по команде, а каждый моется, когда у него есть время и потребность. На судах с более многочисленным экипажем правила гигиены гораздо строже, а у нас в этом плане получается послабление. Хотя откровенных грязнуль я в экипаже не приметил, и каждый здесь после тяжёлой и грязной работы, как правило, идёт в одну из таких кабинок, я ни разу не видел на "Киклопе" очереди на помывку. Так же было и в этот раз: кабинки ждали нас пустыми. Расположены они на том же ярусе, что и жилые помещения, по соседству с офицерскими каютами, а точнее между каютами и помещениями для матросов. Напротив помывочной - можно сказать зеркально - расположен гальюн - тоже с двумя кабинками. Мытьё в кабинках дезактивации радикально отличается от мытья в домашней бане: здесь нет никакой заполненной водой ванны, и даже струящейся сверху воды. Примерно на уровне моего пупка находится изогнутая труба с вентилем, и с противоположной стороны расположено несколько рычагов. Ещё есть ниша с висящими в ней щётками. Из трубы, если открутить вентиль, льётся струя тёплой воды - под ней можно что-то промыть или постирать. Рычаги же управляют подачей воды и растворов в систему из труб с соплами, которая многочисленными струйками омывает зашедшего в кабинку со всех сторон. Этими рычагами можно регулировать температуру и напор сотен струек и тип раствора. Растворы как раз и предназначены для дезактивации и соответственно различаются по назначению. Есть и обычный моющий раствор. Вся использованная вода сливается через решётчатый пол, и отсасывается насосом за борт. Ядовитых паров в отсеке, где мы лазили, на наше счастье не оказалось, поэтому, войдя в такую кабинку, я просто промыл тёплой водой защитный костюм и маску противогаза, и выставил всё это наружу. И только потом, прямо в рубашке и шортах, встал в середину кабинки и повернул нужные рычаги, чтобы получилась и помывка, и постирушки. Я подсмотрел это у матросов и уже раз такое проделывал, а затем сушил одежду, развесив её под потолком каюты. Не знаю, как к этому отнеслось бы судовое начальство, но прачечной-то на "Киклопе" нет, а чистую одежду так просто со склада не возьмёшь.

Когда я переоделся и вернулся в рубку, там уже собрались все офицеры. Капитаны торжественно провели церемонию, о которой я писал вначале, и поздравили всех нас с успехом. Озавак сказал, что мы сорвали стратегическую операцию противника, но какую именно - он не пояснил. Что ж, когда-нибудь это станет историей и мы узнаем правду.


Я надеялся, что после церемонии меня, наконец, отправят отдыхать, но Скванак разрешил лишь наскоро перекусить, а затем мне надлежало безотлагательно проверить работоспособность оставшегося у нас беспилотного аэроплана-разведчика. Но как это сделать, если аэроплан представляет собой комплект, уложенный в несколько ящиков, а мне, пока мы под водой, даже собирать его негде - во внутренних помещениях "Киклопа" просто нет для этого места?! Я поразмыслил и решил, что могу достать из ящиков, собрать и проверить камеры и электронику, а также расконсервировать, заправить и запустить спиртовой мотор, который хранился в своём ящике в собранном виде. Не смотря на усталость, управился я быстро: с электроникой мне подсобил один из смышлёных матросов, а с мотором помог разобраться Вархис-Хар, старый гражданский моторист в очках с толстыми линзами.

Стариков седьмого возраста, каким бы ни был дефицит кадров в разгар войны, в регулярную армию не призывают, да и гражданским попасть на армейскую службу в таком возрасте почти невозможно - даже в тыловые подразделения. Присутствие в команде нашего боевого корабля человека столь преклонного возраста для меня загадка. Я слышал (от матросов - они ведь всё про всех знают), что у помощника моториста погибла вся семья, и тогда один из его то ли друзей, то ли дальних родственников - чиновник в морском ведомстве - выхлопотал ему это место на ракетоносце. Мне трудно представить себе, что ощущает человек, доживший до 50 лет, но очевидно, что делать что-то ему очень тяжело. В таком возрасте люди обычно сидят в кресле у окна, укрывшись тёплым пледом, попивают разведённый водой шоколад и ждут своей очереди отчитаться перед Богами. А Вархис не только стоит полные вахты, он и между вахтами выполняет какие-то наряды, копаясь или с Путрой, или со Свеном в нашем моторном хозяйстве. Он ходит медленно и для работы надевает огромные очки (и ещё каску с фонарём), но он вполне справляется со своими обязанностями - не хуже молодого! Я вижу в этом особый знак Богов: в экипаже нашего небольшого судна представлены люди всех шести возрастов, которые вообще можно встретить в нашей армии, и все эти люди с честью прошли через славную битву. Я завидую энергии этого старика и хотел бы остаться в его возрасте таким же крепким и трудоспособным.


Селениты, если верить их книгам, жили вдвое дольше нас! Я не знаю, как это возможно. Большинство людей тогда создавали семьи и обзаводились детьми на исходе четвёртого или даже входя в пятый возраст своей жизни, хотя как биологически, так и экономически ничто не мешало им делать это гораздо раньше, к примеру, как принято у нас - в начале третьего возраста. Возможно, поздние браки связаны с селенитским циклом обучения, который также был примерно вдвое длиннее нашего. У селенитов не было династий, сын военного тогда мог стать фермером, а отпрыск техника жрецом. Ясно, что потребуется немало времени, чтобы научить дочь военного дойке фрагидов, а сына жреца выращиванию риса. Кроме того, на время, потребное на обучение, мог влиять культ машинного быта, который у них явно преобладал над сакральными культами. Чтобы пользоваться невероятным разнообразием машин, нередко простых по назначению, но сложных в устройстве и управлении, селениты должны были специально этому обучаться. Даже самой сложной профессией можно овладеть в совершенстве года за три-четыре, а цикл обучения селенитов длился по десять-пятнадцать лет! Меня всегда это коробило: неужели они считали, что безупречное владение машинами, и не в последнюю очередь теми, что применялись ими в домашнем хозяйстве, а также всевозможными развлекающими устройствами, стоило времени и сил, отнятых у собственной жизни? В то же время у древних процветал другой культ - культ молодости. Почти все дошедшие до нас фотографии, на которых позируют селениты, изображают молодых, ухоженных, подчёркнуто здоровых и жизнерадостных юношей и девушек... В детстве я немного завидовал людям того времени, но вовсе не их долгой жизни, полной красивых вещей. Я завидовал тем возможностям, которые у них имелись для самообразования и духовного совершенствования. Ведь любая книга или журнал, любые учебники и даже познавательные киноповести, были доступны селенитам повсеместно и по первому требованию. Имея простой доступ к знаниям и посвящая столько времени своему обучению, селениты наверняка превосходили нас живостью ума и широтой кругозора... В детстве я часто представлял себе, будто попал в мир селенитов. Мне нравились эти фантазии и я с большим интересом читал книги, в которых авторы описывают далёкое прошлое Геи. Впрочем, как и многие мои сверстники, тогда я увлекался и селенитской техникой: склеивал из кусочков дерева, пластика и картона, а затем раскрашивал модельки разных древних машин и устройств и обменивался ими со своими друзьями. Как-то мы даже изготовили карманный музыкальный проигрыватель в школьной мастерской, но так и не смогли заставить его нормально работать...


Как я и ожидал, камеры разведчика оказались исправными, электронные схемы тоже были в норме, да и за мотор Вархис-Хар если не поручился, то отозвался о его работе одобрительно. Так что у нас есть полноценная замена потерянному в операции против джаггернаута беспилотному аэроплану. Да, и хорошо, что мотор беспилотника работает на спирту! Будь это метан, то здесь, на глубине, в замкнутом помещении склада со слабой вентиляцией, мы надышались бы выхлопными газами... если бы мне, конечно, хватило дурости такой мотор запустить. Закончив, я доложился Скванаку, после чего он, наконец, отпустил меня на отдых.


Удалось ещё немного поспать. Вообще говоря, в тишине, изредка нарушаемой далёкими взрывами, спалось мне не очень, заснул я по-настоящему только когда турбины "Киклопа" загудели в более привычном режиме полного хода, и сквозь дремоту я понял, что смерть над нами исчерпала свои зловещие аргументы - все диски взорвались и затонули. Проснулся я часа через три и, выпив две чашки густого шоколада, вернул себе бодрое расположение духа. Потом зачитал описание битвы вернувшемуся с вахты Ибильзе (Жалящему в Нос!), и он подсказал мне кое-какие уточнения, и кое-что добавил из того, что я не заметил или пропустил - в частности про то, что я успел найти ту пробоину чуть ли не в последний момент. В итоге пришлось подправить записи. Теперь я понимаю, что правильно поступил, когда сел и записал всё сразу - иначе получилось бы не так достоверно и, надеюсь, интересно. Ибильза много раз уже видел эту мою тетрадь, но он считает её моим приватным дневником и не станет читать её сам, наверное, даже если я его попрошу. Потому что там личное и это будет нечестно. И мне приходится зачитывать ему отрывки моих же записей, чтобы что-то уточнить или посоветоваться... Вот так-то.

Ещё мы заходили в медпункт - получить профилактику от радиации. Надо отметить, что обычная моя болезненная реакция на погружения, точнее, на скачки давления, которые при погружениях неизбежны, не проявилась ни во время битвы, ни тогда, когда лазил в противогазе по тесным закоулкам судна, ни даже тогда, когда мы нырнули так глубоко. Но теперь Арза вколол всему экипажу "Киклопа" большую дозу радиопротекторов, и в итоге я, как и почти все в экипаже, чувствую, как волнами накатывают слабость, тошнота и головная боль. Какая причуда судьбы! Учась в академии, я иногда представлял себе, что будет, если меня вдруг ранят в бою. С достоинством ли вынесу боль и страдания. На практике же оказалось, что мои физические страдания здесь никак не связаны с ранениями. Да и вообще, у нас никто из экипажа не был ранен, тем более, убит. Повезло ли нам? Я объясняю такие вещи вовсе не везением, а опытом наших начальников. Зато теперь, пройдя через боевые вахты, ответственные задания, славное сражение, в котором мне посчастливилось быть на самом его острие, получив Честное имя из уст легендарного капитана, я начинаю ощущать, что становлюсь другим. Я наливаюсь могучей волей, крепкой духовной силой. Я больше не юноша, потому что последние детские страхи ушли из меня, перегорели, и где-то внутри, в основе моего духа, теперь есть надёжный стержень, сломать который любой судьбе будет непросто. А эти побочные эффекты от инъекций - я через них легко переступаю, и спокойно продолжаю заниматься своими делами.


С улыбкой вспомнил, как в начале нашего знакомства Заботливый Арза сказал мне, что наилучшим средством от всех хворей для моряка является игра в пуговицы, и он тогда подарил нам с Ибильзой целый стакан этих пуговиц. Я не стал спрашивать, откуда у него столько - а вдруг они с одежды его пациентов, которым их одежда уже не понадобится?.. Но с тех пор Арза никогда не отказывается поиграть с нами, а втроём, как вы знаете, играть в кошки-собаки гораздо веселее - игра идёт на полном, или даже большом поле, а для этого скрепляют вместе несколько листов бумаги. В прошлый раз именно я проиграл, поэтому сам разлиновал новое большое поле и отсчитал пуговицы для следующей игры. Когда пришёл доктор, мы втроём сели за наш столик, чтобы перед сном сыграть партию.

За игрой я поведал Арзе про наш с Такетэном поиск пробоины, про то, как мы, обливаясь потом, тянули камеру через технический отсек. Я пожаловался доку на всё, что пришлось тогда вытерпеть. А док вдруг озорно мне улыбнулся и ответил, что ему как раз вспомнился забавный случай, связанный с такой, или почти такой же, переносной камерой. Пока есть время и пока помню - запишу-ка его рассказ.

Когда я ещё учился в школе, мы пересказывали друг другу страшные, но по сути своей наивные и похожие на сказки истории, например, про карапов. К выпускному классу их вытеснили более реалистичные и поучительные случаи из чьей-нибудь жизни, а в разведакадемии я в основном слышал рассказы про доблесть наших военных и про подлость врага, что, впрочем, и не удивительно. Но вплоть до моего назначения на военно-морскую базу, я не имел дел с флотскими и не подозревал, что они такие любители травить весёлые байки. Большинство флотских баек не особо интересные - про сомнительные похождения нетрезвых офицеров или про то, как матросы к празднику скинулись на поросёнка. Некоторые из таких историй, где правда приукрашена вымыслом, например, про поплывший якорь, я узнал ещё на "Синей Скале", причём даже до того, как впервые вышел в море. На торпедном катере и даже здесь, на "Киклопе-4", я выслушивал их по новой и в разных вариантах, в первую очередь от своего друга и соседа по каюте. Но удивляться тут нечему, так как у нас на судне больше половины экипажа, включая меня, вообще никакого отношения к морю до службы не имело, поэтому истинных знатоков флотского фольклора здесь немного. Рассказать же что-то новое и забавное, что ещё никто не слышал - такого найти и вовсе мало шансов. Капитаны не в счёт, они не станут этим заниматься, а других рассказчиков, которые имели бы за плечами достаточный стаж морской службы, на борту "Киклопа-4" почти нет. Я к тому, как нам с другом повезло: Заботливый Арза как раз такой флотский знаток с опытом, и мы с Ибильзой несказанно рады, что являемся его главными и чуть ли не единственными слушателями.

Итак, вот вам байка, на вид вполне правдивая, от нашего доктора. Когда он начал её рассказывать, я как раз и припомнил страшные истории, услышанные в детстве от одноклассников.


Док служил тогда на старом минном тральщике, теперь уже списанном и порезанном на металл. Однажды приходит к нему офицер с жалобой, что не в первый раз во время ночной вахты он слышит странные звуки в трюме, в районе оружейной комнаты. Это тихое позвякивание, как будто соприкасаются пустые стеклянные бутылки, и шлепки, как будто мокрой ладонью хлопают кого-то по голому телу. Однако при осмотре склада тот офицер ничего, что могло бы издавать такие звуки, не обнаруживал. Арза не специалист по душевным болезням, но общую практику знает. Поэтому он выдал офицеру успокоительное и снотворное и на сутки отправил отсыпаться. Каково же было его удивление, когда в следующую вахту к нему пришёл другой офицер и принялся сбивчиво описывать примерно те же звуки, услышанные им из той же оружейной.

На судне не бывает абсолютно тихо, даже на подводном, а тут старый тральщик, который шумит постоянно и всеми своими частями, особенно ходовой машиной. И хотя оружейная находится далеко от машинного отделения, всё же и там довольно шумно. Экипаж привыкает к этим шумам и не замечает их, до тех пор, пока не появятся новые шумы или не изменится характер старых - на такие посторонние звуки обычно экипаж и реагирует. Вот и доктор тогда подумал что, наверное, появился посторонний звук, раз офицеры обратили на него внимание. Непривычный шум - по себе знаю - сразу привлекает внимание и он может означать, что что-то на судне неладно. Так же предположил и Арза, и вместе с этим офицером направился прямиком к одному из капитанов. Разумеется, капитан вызвал вахтенных и приказал тщательно осмотреть оружейный склад. Склад тогда перерыли, заглянув на каждый стеллаж и под каждый ящик, но ничего подозрительного не обнаружили. Зато об инциденте стало известно всему экипажу, и любой, заступавший на ночную вахту, считал своим долгом зайти на склад и послушать, не донесутся ли до его слуха шлепки и позвякивания. И они доносились! Оружейный склад осматривали несколько раз, и каждый раз безрезультатно, зато удалось определить, что звуки доносятся именно из этого помещения и, главное, что они доносятся только из темноты. Стоит включить освещение или фонарь, как звуки тут же стихают, и возобновляются вновь через некоторое время в полной темноте. Большинство относило звуки на счёт хитрых и трудноуловимых корабельных крыс. Хотя до этого никто их на тральщике не замечал, но ничто не мешало им появиться. Но у некоторых из членов экипажа нашлось и другое объяснение. Кто-то из первого состава команды припомнил, что несколько лет назад в этом помещении нашли мёртвого матроса орудийного расчёта, канонира, в одном нижнем белье: он то ли споткнулся обо что-то, то ли упал со стремянки, ударился он виском о обитый железом угол ящика и сразу же умер. Канонир этот был не особо дисциплинированным и любил втихаря выпить лишнего, что его в итоге и погубило, так как искал он в оружейной заначенную бутылку. По тральщику поползли слухи о призраках: стали говорить о том, что в оружейной ходит, шлёпая босыми ногами, призрак погибшего канонира и звенит пустой посудой - жалуется, что не нашёл своё спиртное. Капитаны поначалу не обращали внимание на эти разговоры, пока кто-то из очередных вахтенных офицеров не обнаружил в оружейной бутылку и стаканчик со спиртным - кто-то из экипажа сделал призраку подношение. Узнав об этом, судовые начальники пришли в ярость и подняли по тревоге весь личный состав. Они не стали доискиваться, кто у них такой суеверный, а сказали, что пока происхождение звуков не будет установлено, все на судне будут находиться на авральном положении.

Аврал стимулировал мышление офицеров тральщика как ничто другое. Они по новой перевернули весь склад и выяснили, что звенеть могут или пустые склянки из-под смазки, или старые стреляные гильзы: большие запылённые ящики с этим добром стояли рядышком в дальнем углу оружейного склада. Разумеется, не сами по себе звенеть, а когда по ним бегают крысы. И вот что офицеры придумали... Вам наверняка известно, что многие военные камеры чувствительны к невидимому глазом инфракрасному излучению. Есть и специальные ночные камеры, благодаря которым мы можем вести наблюдение и прицельный огонь почти в полной темноте. На тральщике такие камеры имелись и кто-то из офицеров предложил установить одну в оружейной рядом с теми ящиками и понаблюдать. Если это крысы, их и за добрый стадий будет видно как перемещающиеся светлые пятна на общем сером фоне. Нашёлся даже микрофон. Так как речь шла не о поимке крыс, а лишь о том, чтобы выяснить происхождение звуков, достаточно было услышать звуки и увидеть светлые пятна на маленьком экранчике переносного монитора. Сказано - сделано. Перед очередной ночной вахтой камеру установили, микрофон приладили между ящикам, а монитор и динамик вынесли наружу. В ту вахту перед экранчиком собралось немало народа: все хотели увидеть виновника такого переполоха на судне. И виновник не заставил себя ждать. Вскоре после того, как свет на складе выключили, а люди покинули это помещение и затворили двери, из динамика раздалось позвякивание, а на экранчике наблюдатели увидели, что гильзы в ящике зашевелились. Кто-то из присутствующих ляпнул про канонира - мол призраку с такой должностью просто велено жить в старых гильзах. И под это дело из гильз вдруг вылезло... абсолютно чёрное бесформенное пятно! Чёрный цвет означал, что его температура гораздо ниже, чем даже лежащих в ящике металлических гильз! Какая уж там крыса!.. У наблюдателей волосы встали дыбом, а по телам побежали мурашки. Чёрное пятно между тем принялось перемещаться, и не плавно, а скачками в разные стороны, словно и правда там металась неприкаянная душа. Так это пятно покинуло ящик с гильзами, перебралось к пустым склянкам, позвенело ими, а затем остановилось, упёршись в стену. Кто-то из офицеров похрабрее вышел наконец из ступора и решительно направился на склад. За ним пошли остальные, но без особой охоты. Зашли в оружейную, включили свет, с опаской приблизились к ящикам. Там никого не было! Очередные мурашки по телу... Свет выключили и все вернулись к монитору. Теперь уже долго ничего не происходило, и озадаченные не на шутку моряки решили, что спугнули призрака. Но через какое-то время из динамика донеслось знакомое позвякивание и пятно возникло вновь - опять из кучи старых гильз. Наверное, у кого-то мурашки побежали и в третий раз. Но теперь нашлись и отчаянные храбрецы. В следующий заход на оружейный склад двое самых смелых наблюдателей поднатужились и перевернули ящик с гильзами, рассыпав их по полу склада. В ярком свете фонарей они увидели огромную тропическую жабу, которая пряталась в гильзах. Каждый раз, когда на складе включали свет, жаба торопилась зарыться в ящик поглубже, а когда становилось темно и тихо, она вылезала и принималась скакать по складу, в поисках то ли выхода, то ли съестного. На её кожу, имевшую почти такой же цвет, как и гильзы, налипло много пыли, и заметить жабу в ящике, даже если она зарывалась не полностью, было практически невозможно. При дальнейшем расследовании удалось даже выяснить, когда и как эта огромная жаба попала на склад: оказывается, в последний раз свежими продуктами загружались в небольшом островном посёлке, и там у местных крестьян было приобретено несколько большущих корзин с фруктами. Какое-то время эти корзины стояли в оружейной. Как-то так...

В общем, спасибо доку Арзе - хорошо он нас развлёк.


Каюта у нас маленькая (писал уже об этом!), но я искренне считаю её уютной и отдыхаю здесь не только телом, но и душой. Хотя в ней нередко царит беспорядок, бывает и мусор валяется, тем не менее, тут всё устроено так, что здесь приятно находиться, и всё необходимое здесь под боком. На базе мы с Ибильзой жили в казарме в общем помещении ещё с десятком офицеров - отдельные комнаты там только у офицеров из постоянного персонала и у капитанов. То помещение хотя и было просторным и с окнами, но каждому принадлежали только койка и шкафчик. Когда я впервые попал на "Киклоп-4", мне сразу здесь понравилось, и особенно приглянулась каюта: она напомнила мне мою комнату в отчем доме в Фаоре. У меня там довольно скромная обстановка: кровать, письменный стол у окна, стеллаж, заставленный в основном книгами, шкаф для одежды, два стула и полочка на стене, на которой устроен алтарь Близнецов. Алтарь украшен живыми растениями, которые часто цветут. В нашей каюте почти то же самое, только вместо стеллажа, шкафа и полочки всё встроено прямо в стену, и алтарь там же - за стеклом, а вместо окна у нас - большой монитор. И ещё в каюте есть рукомойник и духовой шкаф как весьма полезные дополнения. И самое главное - со мной тут живёт мой друг Ибильза-Хар, Жалящий в Нос.

"Киклоп" - совсем небольшое судно. У него три яруса - это если считать с верхней палубой, а внутри корпуса всего два. Непосредственно под верхней палубой расположены офицерские каюты и помещения для матросов, а под ними - склады. В носовой части под рубкой находится реакторный отсек и машинное отделение. Вдоль бортов тянутся технические отсеки - в один из них мы сегодня лазили с Такетэном. Из-за особенностей конструкции прочного корпуса мы имеем всего лишь один выход наружу: это довольно большой прямоугольный люк, открывающийся на верхнюю палубу из тамбура, расположенного позади рубки. На больших кораблях бывает до двенадцати ярусов плюс надстройки и мостики, и это, конечно, впечатляющее зрелище. Если сравнивать их с городскими домами, то некоторые корабли не уступят самым высоким зданиям, если не считать, конечно, сооружений технического назначения вроде мачт связи и атмосферных башен. Жилые дома в основном строят в два-три этажа, а конторы и учебные заведения нередко бывают в пять-семь этажей. Однако дома выше десяти этажей нечасто встретишь даже в городах. В Фаоре самое высокое здание делят между собой правительственные службы и в нём восемнадцать этажей плюс высокий шпиль, есть ещё два или три высотных здания поменьше.


Это всем известно: древние люди - селениты - жили в огромных, но предельно простых по архитектуре многоярусных домах, в которых было по нескольку десятков этажей и столько изолированных жилищ, что если расселить один их дом в нашем городе, поселение заняло бы целый квартал. Одно дело, когда вы возводите, к примеру, плотину или атмосферную башню: от их высоты почти напрямую зависит, сколько энергии они будут давать. Но в чём смысл высотных жилых зданий?.. В древних домах-термитниках разные семьи ютились одна над другой, разделённые лишь слепой перегородкой, что, разумеется, не добавляло их житью спокойствия и комфорта. Хотя, скорее всего, в термитниках царили строгие законы о тишине, они не уберегали жителей от случайного шума, издаваемого нерадивыми соседями. Да и невозможно всем жить, не издавая хоть иногда громких звуков! И вы только представьте себе: вдруг соседу, перебравшему накануне имбирной настойки, взбредёт в пьяную голову просверлить дыру в вашу спальню? Или у какого-то неряхи, живущего над вами, прохудятся трубы или треснет ванна, и вода (хорошо ещё, если это будет чистая вода!), просочившись сквозь пазы и щели, польётся вам на голову?.. Работали селениты порой в ещё больших по размеру домах-башнях, высота которых достигала двух и более стадиев, а вся внешняя облицовка - в целях экономии на искусственном освещении - изготавливалась из прозрачных панелей. Тесное скопление огромных домов составляло их гигаполисы. Совершенно очевидно, что нормальные здания выше 10 этажей строить невыгодно: они обойдутся слишком дорого, а жить в них будет и вовсе неудобно и даже опасно. Что же говорить о домах в сотни этажей? Конструкционные материалы позволяют построить здание почти неограниченной высоты, но мы знаем, с какими проблемами приходится сталкиваться, к примеру, строителям и работникам атмосферных башен. Чтобы подняться наверх или спуститься, необходим сложный, дорогостоящий и небезопасный подъёмник. На высоту даже одного стадия уже невозможно закачать воду: никакой насос с этим не справится. Наверху холодно и дуют сильные ветра, и там не откроешь окна для проветривания; чтобы работники не задохнулись в высотных помещениях, приходится делать сложные системы вентиляции - вроде тех, что используются в гондолах дирижаблей.

На сохранившихся изображениях большинство селенитских термитников выглядят хрупкими и ненадёжными. Насколько их конструкции были устойчивы к разрушению? Если, к примеру, такое здание станут испытывать на прочность ураганный ветер или сейсмические толчки, вряд ли оно выдержит серьёзную нагрузку - и это при том, что жители верхних этажей попросту не успеют убежать из шатающегося и разваливающегося жилища. Как тут не вспомнить атмосферные башни, рухнувшие в нашем районе во время тектонической атаки! Страшно даже представить, какая судьба ждёт обитателей подобного дома, если на нижних его этажах случится пожар: такой дом как огромная тяга будет раздувать пламя до тех пор, пока пожар не охватит всё и дом этот не обрушится, погребя под собой обгорелые останки его обитателей. А если к этому прибавить то обстоятельство, что большинство людей боится высоты, подобные дома-башни наверняка служили рассадниками массовых психических расстройств вроде акрофобии. Во всяком случае, по моим представлениям, любой нормальный человек захочет жить со своей семьёй мирно и безопасно в двух-трёх этажном особняке, отделённый от соседей достаточным пространством, чтобы те не доставляли ему беспокойства своим повседневным бытом.

Наши учёные так и не выяснили, что же заставляло древних жить в человеческих термитниках, точнее, почему они предпочитали именно такого рода совместные жилища. Действительно, найти хотя бы одну вескую причину этому затруднительно. Подобные загадки лишь закрепляют сложившееся о селенитах мнение, будто это были меркантильные рационалисты, готовые в своём стремлении к бездушной показной роскоши на любые странные или даже бесчеловечные поступки. Термиты у большинства народов Геи ассоциируются с бездуховной жизнью, корыстной и при том лишённой какой-либо индивидуальности, поэтому огромные дома-термитники стали нелестным символом давно исчезнувшего загадочного человечества. При всём почтении к мудрым клерикалам, среди их гипотез по этому поводу мне встречались сплошь не очень-то убедительные. Например, что селенитов было слишком много, и если бы они селились в обычных домах, дома эти заняли бы непомерно большую площадь, отняв её у сельскохозяйственных угодий а, возможно, и вовсе не поместились бы на поверхности Геи. Или что их общество жёстко делилось на кланы, при этом каждый клан проживал совместно, терпя все эти неудобства, потому что о его могуществе и влиянии как раз и свидетельствовали размеры дома. Согласно более сложному объяснению, подобная неприютная жизнь селенитов была связана с их экономикой, основанной на глобальной торговле. Чрезмерно энергичные торговые связи привели к чрезвычайной дороговизне городской земли, и несчастные жители городов вынуждены были строить многоэтажные дома, жить и работать в них. У обычных семей не хватало средств на покупку земли под отдельный дом, поэтому им приходилось ютиться в термитниках, а коммерсантам выгоднее было строить для своих наёмных работников многоэтажные конторы на небольших земельных участках, или даже арендовать несколько этажей у владельцев домов-башен. Однако все эти гипотезы, на мой взгляд, не назовёшь состоятельными...


Однажды мне довелось побывать в казармах при академии, где живут в основном курсанты из крестьян. Размещаются эти казармы в сложном здании, состоящем из жилого пятиэтажного корпуса и двух пристроек - одноэтажной столовой и двухэтажного бытового блока с бойлерной, прачечной и другими необходимыми службами. Я должен был занести учебник одному из курсантов, который жил как раз на самом верхнем пятом этаже. Так вот этот поход оставил во мне не самый приятный осадок! Здание показалось мне мрачным как снаружи, так и внутри, и это не смотря на то, что содержится оно в идеальных чистоте и порядке. Меня, конечно, поразил вид с верхнего этажа на город, но очень скоро мне стало неуютно от осознания того, что сразу за окнами вниз простёрлась пугающая высота. В общем, покинул я это строение не то, что без сожаления, а с большим облегчением. Странно, что моя акрофобия проявилась в здании общежития, но никак себя не показала, к примеру, когда я смотрел в иллюминатор дирижабля, уносившего нас с материка на Синюю Скалу.

Кстати интересно, а сколько ярусов было у потопленного нами джаггернаута?..


После игры док ушёл к себе, Ибильза завалился спать, я же опять достал из планшета свою тетрадь и вооружился стилом. На нашем столике почти всегда разложена карта Великого Восточного океана с прилегающими участками континентов. Когда едим и пьём, мы застилаем её куском гермоплёнки, чтобы не испачкать, но вообще она довольно прочная и грязь к ней не особо липнет. На этой карте, в северной части, ещё ближе к полюсу, чем база Синяя Скала, большим полукруглым контуром из ломаных углов прорисован берег Арктиды. Там нет рек и озёр, зато много заснеженных гор и ледников, которые представляют собой беспорядочное нагромождение, такое ландшафтное месиво, непролазное и не предназначенное даже для самой убогой жизни человека. Главная проблема Арктиды - экстремальный холод. Конечно, человека можно согреть или временно защитить от воздействия холода специальным костюмом, но в тех условиях этого недостаточно. Большинство привычных нам вещей, попав на северный континент, кардинально меняют свои свойства: мягкие материалы вроде кожи и даже ртуть становится в Арктиде твёрдыми, металлы и пластик - хрупкими, олово рассыпается в порошок, а обычные виды топлива превращаются в лёд или густое желе. Жители относительно тёплой Уранты - единственного на континенте города - сталкиваются с таким явлением, как ледяная атака. Атака эта нередко топит корабли, в том числе стоящие у причалов. С моря неожиданно налетает влажный ветер, и наружные части судов под этим ветром стремительно обрастают толстой ледяной корой, порой целыми наплывшими глыбами, и вес этого льда норовит опрокинуть и утопить судно. Единственное спасение - как можно быстрее сбить этот лёд и выбросить его за борт. Многие из свойств холода, в том числе обледенение, повсеместно проявляются на больших высотах - там, куда поднимаются, к примеру, высотные дирижабли. Но у таких дирижаблей герметичные отапливаемые кабины, их топливо и моторы тоже защищены, насколько это возможно, от воздействия низких температур. Но, главное, в случае неполадок дирижабль всегда может за считанные минуты спуститься до безопасной в плане температуры высоты. Те же, кто оказался в глубине полярного континента, лишены подобной страховки. Там холодно везде и всегда, а местность практически непроходима для любого транспорта, за исключением воздушного. К тому же, два самых холодных месяца в году там стоит полная тьма, лишь изредка нарушаемая проблеском света Селены, глянувшей на этот ад сквозь случайный разрыв в густых облаках. Не удивительно, что северный континент практически не исследован, людям хорошо известно лишь его побережье. Вопрос в том, как там ухитряются выживать карапы. Не иначе, как своим мерзким колдовством!

Сейчас Уранта стала укреплённой военной базой и попасть туда без специального пропуска невозможно, но именно с этого пункта мне нужно начинать поиски, если я собираюсь найти свою любимую. Я теперь собираюсь сделать то, что давно должен был сделать, но не решался. Хочу набросать план поиска и спасения Виланки. Хотя бы в общих чертах...


Итак, что я имею.

Я стал свидетелем похищения девушки карапом - а это несомненно был арктический колдун - можете мне не верить, но я-то уж точно в том уверен! Я помню ту сцену в мельчайших подробностях, и если бы владел навыками живописи, изрисовал бы этим всю тетрадь. Карапы увозят (интересно - как?) своих несчастных жертв куда-то в глубины Арктиды. Карапы едят людей, но только умудрённых немалыми знаниями - так утверждают хетхи, лучше всех знающие карапов. Поэтому Виланку вряд ли похитили в качестве блюда к людоедскому обеду. Значит, её похитили для того, чтобы пытать, подвергать каким-то опытам (кровь ударяет мне в голову, а рука тянется к мечу, когда я думаю об этом!).

На "Киклопе" никто не в курсе истории с похищением Виланки. Я не решился рассказать об этом даже своим родным - они знали, конечно, что я ищу девушку из сгоревшего квартала, но им ничего не известно об обстоятельствах нашей с ней встречи. Приплетать историю с карапом мне никак не хотелось, так как мне могли просто не поверить. Такие похищения сейчас редки, не то, что в старые времена. Настолько редки, что большинство считает их легендами, делом давно минувших веков. С одной стороны, это плохо для меня, так как, если я расскажу о случившемся даже близкому другу - тому же Ибильзе-Хару - он посчитает, что увиденное мной в том доме - лишь плод моего разыгравшегося воображения. Но всё это вселяет в меня и надежду, что похищенную Виланку карапы будут хоть как-то беречь, не обрекут сразу на смерть - они должны высоко ценить каждого подопытного пленника. И поэтому я могу успеть. Я должен успеть!


Теперь о том, какие перспективы у меня.

Война вряд ли скоро закончится. Поэтому рассчитывать мне нужно на отпуск или - лучше всего - на повышение ранга и перевод на службу в Северный округ. Холод теперь нисколько не пугает меня, хотя в Арктиде гораздо холоднее, чем на Синей Скале, а так, как я мёрз там, я не мёрз больше нигде и никогда. И это очень хорошо! Вряд ли много найдётся офицеров, страстно желающих служить в Арктиде, мой рапорт наверняка заметят и за переводом дело не станет. Но рапорт можно подать только по возвращении на базу, и если мне дадут повышение. Я думаю, шансы того и другого очень надёжны! Я безусловно заслужил повышение, и после такой операции нас наверняка вернут на базу. Полноценный отпуск вряд ли дадут - с такой военной обстановкой... Скорее несколько дней отдыха непосредственно на базе. Ими и нужно будет воспользоваться, чтобы добиться перевода.

Итак, допустим, что я получил перевод, и недели через 2-3 и правда буду уже греться у печи где-то в казармах Уранты. Адиша-Ус, Заглянувший за Горизонт, младший офицер первого ранга. А вот как быть дальше - этого я пока не могу понять или придумать. Даже такой офицер в армии - это лишь тот, кто живёт по команде и исполняет приказы. Да и есть ли мне смысл загадывать дальше? Дальше уже только Боги смогут мне помочь. И они помогут - по-другому не может быть - я уверен, я знаю, что на высоком плане любви и надежды мир справедлив и благостен. Так учит нас Хардуг Праведный.





Жертвенная дева. Гл. II. Два Колдуна



Не страшись того, чему суждено придти, ибо оно придёт всё равно.
Не избегай того, что встретилось на пути, ибо только так будет путь твой прям.
И не сожалей об ушедшем, ибо ушедшему не стоит возвращаться.

(Книга Истины пророков-близнецов)




Рамбун и Хиги

- Как вы могли самолично удостовериться, глубокочтимый профессор, я в целости доставил искомую жертвенную деву в ваше дивное мироздание, при том дева та снаряжена всеми благопотребными свойствами, каковые мы с вами подвергли обстоятельному обсуждению и детальному согласованию в прошлый мой визит в эту несравненную обитель любомудрия, свойствами, делающими её всецело пригодной для предстоящего судьбоносного обряда... Да, не смею отрицать, что ещё полгода назад Виланка была больна и всячески расстроена, однако немощи разного рода и меры столь присущи нынешнему населению поверхности Геи, что редко кто в здравых уме и теле перешагивает там порог шестого возраста. Заверяю вас с решительной определённостью: её душевное и телесное здоровье поправлены ныне весьма основательно, и это наперекор тому плачевному состоянию, в каковом она предстала передо мной в роковой момент обоюдного знакомства. За успешным её выздоровлением воспоследовало и тщательнейшее обучение в палаистре и монастырях, где духовные потенции Виланки и её способности к разумению были введены в наивозможнейшее совершенство. Должен подчеркнуть, что все эти заботы приложены к исходным дарам Атинайи, щедро снабдившей Виланку талантами, так, что оставалось лишь отполировать имевшиеся в наличии грани, что в итоге сделало нашу деву благоподражательной ласкающему взор и веселящему разум чистейшему диаманту - помните, из тех, что я привозил вам ранее?.. Вы же придали тому диаманту подобающую ему оправу, наделив означенную деву драгоценным медальоном, столь хитроумно заклятым премудростью, а также подменив её тело новым, вовсе не страдавшим от недугов, что явило нам в итоге истинное сокровище! - Рамбун самодовольно ухмыльнулся и погладил себя по бороде, а заодно и по животу, огромными шестипалыми ладонями.

В этот раз руки колдуна были свободны: они не держали ни посоха, ни бокала с вином - сакраментальные атрибуты карапского колдуна располагались поблизости: бокал примостился на небольшом, но массивном на вид столе, а посох стоял, прислонённый к краю столешницы, и держался он там, казалось, только чудом. Профессор Бор Хиги и сам Рамбун Рам Карап сидели рядом с этим столом, устроившись напротив друг друга на больших стульях с высокими резными спинками и кожаными сиденьями. Всю декорацию, имитирующую гостиную древней эпохи, освещали свечи, горевшие в литых подсвечниках. А вокруг, вместо стен и потолка, сияла феерия звёздного неба Эоры. Их беседа проходила на борту "Тай-Та".

- Ваш подарок, как всегда, безупречен, коллега, - кивнул профессор Хиги. - Вы и раньше восхищали меня своей находчивостью и своими возможностями, так что я не сомневался, что могу положиться на вас и в этом деликатном деле.

Рамбун в ответ тоже почтительно кивнул, предварив кивок очередным обращением к своему бокалу, затем продолжил:

- Заверю вас равным образом, многомудрейший профессор, что метемпсихоз жертвенной девы, как и предрекалось вами, прошёл для неё вовсе незамеченным. При том, как я успел усмотреть, нежданно обретённое ощущение беззаботной лёгкости она сочла за проявление общецелительных свойств самих Светлых Чертогов... О да, конечно же, сочла не без оснований! И в итоге мне было бы безмерно отрадно, если бы мы оказались обоюдно удовлетворены означенной девой. Виланка невинна, чиста, и при этом умна, она несомненно оправдает все возлагаемые на неё упования и наиблагополучнейшим образом сыграет решающую роль в замысленном вами судьбоносном обряде...

- "Судьбоносном обряде"?.. - профессор Хиги, похоже, был не в восторге от такой формулировки. - Я предпочёл бы называть это наглядным опытом... Да и "жертвенная дева" не самый подходящий термин. Впрочем, всё это не принципиально. Вы абсолютно правы, драгоценный мой друг, ваша Виланка восхитительна. Где же вам удалось добыть такое сокровище? Если не ошибаюсь, вы больше не поддерживаете контактов с поверхностью Геи, точнее, с обитающими там людьми?

- Поверьте, мне не пришлось выполнять при той добыче сколь-нибудь замысловатых упражнений, - с притворной скромностью отмахнулся Рамбун. - Поскольку сама мать воззвала ко мне в слёзной мольбе, прося забрать у неё единственную дочь. Причина же тому как раз и содержалась в наличии у Виланки столь горестного недуга, что местные эскулапы могли лишь продлить скудный счёт оставшихся деве дней, да облегчить в малой мере её страдания... - Тут карап сделал небольшую паузу, потянулся было опять к бокалу, но передумал. - Однако сложившиеся тогда неотвратимые обстоятельства, вынужден вам сознаться, благороднейший профессор, принудили меня в итоге к неблаговидному поступку, в каковом я со своей стороны усматриваю изрядное и постыдное лицемерие, отчего моя совесть поныне пребывает изъязвлённой мучительными угрызениями.

- Простите, друг мой, но я не вижу в ваших действиях ничего предосудительного, - усомнился Бор Хиги. - Если я верно понял, девочка страдала и была обречена на скорую смерть, если бы не ваше вмешательство. Так что ваш поступок ни в коей мере не достоин порицания.

- Так воистину же, в том моём вмешательстве как раз и заключено означенное лицемерие! - горячо возразил эорианину карап, хлопнув огромной ладонью по своему широкому колену. После этого он всё же взял со стола бокал и сделал большой глоток. - Но позвольте уж теперь разъяснить обстоятельства такового печального эпизода в примечательных подробностях, - сказал он, втирая ладонью в бороду упавшие туда капли. - Вот вы сказали, глубокоуважаемый профессор, что мы не сношаемся более с поверхностными этносами. Но так бывало не всегда. С будущей матерью Виланки, которую мы звали Гойтея, стройной, как Артемис, с волосами, подобными струящемуся эбену, обликом же столь прелестной, как... В общем, мы были уже с нею знакомы, ведь когда-то бесподобная Гойтея сопровождала меня и моих соратников в наших изысканиях в землях славных хетхов. Хетхи суть мужи, уважающие мудрость и понимающие ценность знаний, они-то как раз и стали последними в ряду поверхностных народов, принимавших нас благосклонно. Хетхи сделали самые большие для своей эпохи книжные собрания, в которые любезно пригласили нашу делегацию для осуществления тех благополезных изысканий, и мы провели тогда без малого год, переезжая из одной библиотеки в другую, и везде нас неизменно сопровождала Гойтея, взявшая на себя тяготы о нашем попечении.

Высказав это, карап прервался и сделал ещё несколько глотков из своего бокала, жадных и поспешных, будто колдуна обуял вдруг приступ сильной жажды. Вино протекло с краёв его губ, осев каплями на промасленных косичках бороды.

- А встреть я дивную Гойтею в Симбхале во времена моей безудержной молодости... - начал было он с жаром, но затем запнулся, поставил бокал обратно на стол, громко рыгнул и продолжил уже спокойно: - Так вот же, когда дочь её заболела и стало ясно, как тот тяжкий недуг неизбежно и в скорости приведёт к трагическому концу, Гойтея вспомнила о тех временах, о нас, и о наших эликсирах. Ещё бы ей не помнить об эликсирах! Хетхи выпрашивали эти снадобья столь упорно и настоятельно, будто не находили в нас ничего более достойного внимания. Однако мы давно не вмешиваемся в дела людей с поверхности, и ни при каких условиях не снабжаем их снадобьями или иными предметами, и Гойтее было это ведомо, а равно и то, что даже я не в силах нарушить тот строжайший запрет. Однако, как подсказывают нам проделки хитроумного Эрмиса, любое воспрещение, даже самое строгое, возможно обойти, не нарушая целости оного. Так и мать Виланки возложила свои упования на нашу давнюю традицию поиска на Гее талантливых неофитов. Хотя поиск подобного рода случается в наши дни нечасто и лишь при подходящем к тому случае, несравненная Гойтея прельстилась этой надеждой, а именно, что, войдя в их положение я, либо иной толковый муж из моего круга, предложим Виланке ученичество, и тем убережём юную деву от преждевременной смерти. В означенной традиции мы никого не неволим, но сразу после посвящения путь назад неофиту заказан: пребывание в Обители Просветлённых подразумевает всецелое отречение от жизни прежней - от той, которой неофит жил на поверхности. Гойтея хорошо знала и об этом. Она вручала мне своё умирающее дитя, с горечью сознавая, что ученичество в Симбхале будет означать не только спасение её дочери от преждевременной мучительной кончины, но также расставание с нею навеки. Рассудите, глубокочтимый профессор: разве допустимо назвать такое вольным выбором, когда несчастной пришлось выбирать между смертью родной дочери и вечной разлукой с ней?.. По справедливости, конечно же нет! А я ведь тогда позорно смалодушничал и даже не смог признаться несчастной матери в том, что забираю у неё Виланку вовсе не для ученичества!... Таким образом, любезнейший профессор, дева Виланка не стоила мне подлинно ничего, кроме пары флаконов с лечебными эликсирами, печальных воспоминаний и саднящей язвы на моей совести. - Рамбун вздохнул и перевёл взор с собеседника на звёзды, а в его глазах отразилась такая же далёкая, как те звёзды, печаль.

- Хочу ещё раз выразить моё восхищение вашими трудами, коллега, а также вашей скромностью и великодушием, - ободряющим тоном заявил Рамбуну профессор Хиги. - И отдавая дань традиции обмена, с нетерпением жду пожеланий от вас. Какие предметы или услуги вы сочли бы достойной компенсацией за поистине неоценимую помощь нашему исследовательскому центру?

- О, да, - оживился карап - Я надеюсь, вы в свой черёд располагаете благоприятной для меня возможностью предоставить, в обмен на эту мою скромную услугу, ещё пару родов полезных вещей к тем памятным дарам, которые уже достались мне и привнесли как в мои ремёсла и быт, так и в досужие мои забавы множество облегчений, удобств и развлечений. Вы помните дарованную вами детальнейшую карту Симбхалы? Она развёрнута с той поры в моей гостиной, и на той карте я, так же как и мои посетители, подолгу и с интересом разглядываем нанесённые подробности, восторгающие зрителя своей точностью и тщательностью прорисовки... А особенно и отдельно хочу поблагодарить вас за негасимо сияющий ясным светом фонарь, маленький, словно светлячок, тот, что можно закрепить прямо на шляпе. Как он пригодился мне в тёмных книгохранилищах! Я надеюсь, те сундуки с чистейшими сардисами и диамантами, старательно мною отобранными, оказались достойной компенсацией за сияющий фонарь?.. Вы редко испрашиваете что-либо у меня, оттого и я не ведаю, насколько ценны мои скромные дары, да и есть ли у вас вообще в них нужда, тогда как благосклонные проявления вашей щедрости для меня как манна небесная, ибо я сам прошу у вас желаемое и не встречаю ни в чём отказа.

- Как вы знаете, коллега, общепринятой шкалы для оценки обмена здесь не существует, - ответил профессор Хиги. - К тому же, многие ваши подарки нам также оговариваются заранее, это скорее не подарки, а заказы. Но и те предметы, которые вы преподносите по своей инициативе, сообразно собственным вкусам, представляют для нас непреходящую ценность, которой не подобрать равнозначного эквивалента - ведь это знаки вашего искреннего и доброго расположения. Мы же рады передать вам всё, что вы только пожелаете, лишь бы оно никому не навредило и не разрушило вашу жизнь... Драгоценный мой друг, на практике почти всё запрашиваемое вами безопасно для вас, а нас нисколько не расстраивает. Примите также во внимание, что сама традиция обмена не просто обоюдно выгодна, она служит важной основой и выражением нашей дружбы.

Рамбун широко улыбнулся, приоткрыв огромный рот и собрав морщинки в уголках больших круглых глаз. Нанизанные на косички его бороды кольца дружно звякнули.

- Я несказанно польщён столь высокой оценкой моих скромных подношений, что прозвучала сейчас из ваших мёдоречивых уст, о глубокочтимый Бор Хиги! А также необычайно признателен за подробные комментарии, внёсшие безусловную ясность в наше обменное соучастие. Истинно, удачный подарок располагает к дарящему и людей, и богов! Но я давно уже искал случая сказать вам, что получаемые из щедрых ваших рук благопригодные предметы, заклятые удивительными чудесами, суть лишь малая толика от даруемых вами благ, снисходящих на меня в каждый мой визит на Эору. Несоизмеримо большей наградой мне служит удовлетворение любознания, к чему ваш мир располагает и меня, и равным образом всех искателей потаённых аксиом, кто имеет с вами регулярные сношения. Благороднейший друг, доподлинно, если и есть где-то сущий рай для мудреца, так это здесь у вас, в Светлых Чертогах. Я не устаю благодарить Троих Богинь за то, что они продёрнули сюда нить моей судьбы и помогают ныне ткать узоры и этого космоса!

- Ваше мнение о нашем научном центре также очень лестно для меня, - с довольной улыбкой ответил профессор. - Однако всё же давайте вернёмся к теме обмена. Какие у вас пожелания на этот раз? Вы хотите решить с нашей помощью насущные проблемы, или же вас интересуют какие-то конкретные предметы?

- Да, да, именно последнее, что вами упомянуто! - при этом восклицании густые брови Рамбуна сдвинулись, а глаза его загорелись. - И наипервейшим черёдом потребна мне бутыль, или фляга, лёгкая, как пух хемроза, прозрачная, как воды Адарака, Вечной Реки, и прочная, как кожа дракона, и бутыль та чтобы была исполнена нектаром виноделов Эоры, что испробован мною ещё в прошлые визиты. - Рамбун указал на стоящий рядом с ним на столе большой бокал, с которым не расставался с самого прилёта и, покачав головой, издал многозначительное чмокающее междометие. - Нектаром столь же дивным, сколь и родившая его земля! Лучше две таковые бутыли... или три. Надеюсь, я не многого прошу? И ещё мне пригодились бы сродственные тем фляги порожнии... для надёжного хранения моих эликсиров или иных важных жидкостей.

- Конечно, это возможно, и достаточный запас бутылок будет вам предоставлен непременно перед отбытием, - пообещал магистру профессор Хиги.

Далее Рамбун понизил голос и, склонившись поближе к профессору, произнёс:

- Боясь показаться назойливым и нескромным, но пользуясь нашим теперешним уединением и вашим щедрым великодушием, хотел бы также прояснить насчёт одного весьма желанного мне интимного предмета...

- Какого же? - поинтересовался Хиги, так как Рамбун несколько замешкался с продолжением. - Могу предложить вам андроидов.

- Андроидов?.. Не те ли это машины, что созданы вами и служат для всякого рода поручений, развлечений и утех?.. Одни говорят, будто они подобны прелестным девам, а также юношам безупречного сложения, тогда как другие рассказывают о свирепого вида мускулистых и умелых воинах, не способных ничем прельститься и не ведающих страха, а порою ещё звучит слово третьих - тех, кто уверяет, что лицезрел андроидов, схожих с малыми детьми. Конечно же, бесстрашный мускулистый гигант, не имеющий души, но преданный тебе телом и во всём покорный, ценнее и надёжнее хрупкой девы, тем более, нежного и глупого дитя...

- Строго говоря, коллега - да, это машины, - прервал карапа профессор. - Как вы уже видели, по ощущениям они не отличимы от людей, но при этом лишены многих недостатков, для людей типичных. Материалы, из которого они изготовлены, на два порядка прочнее человеческих тканей, так что у андроида в виде ребёнка или хрупкой девушки примерно такие же физические возможности, как у мужчины-атлета. Кстати, андроиды ещё и мало восприимчивы к большинству видов магических воздействий. Поэтому в самых разных мирах они - одно из наиболее востребованных наших изделий. Нередко люди видят в андроидах равных себе или даже родственников. Пользуются спросом в основном двойники важных персон, растущие дети, а также упомянутые вами модели, обладающие боевыми и рабочими навыками. У нас ещё есть скилоиды и другие любимцы.

- Ох, опять машины... Или, того хуже, дети машин! - брезгливо пробормотал Рамбун. - Мудрейший мой друг, мне ведомо, что ни одна машина не чувствует в сердце своём, как это имеет место у людей, и потому она никак не способна в полновесной мере заменить человека. Даже если она выглядит подобно ему, или даже лучше, что никто не распознает в ней машину ни по внешнему виду, ни на ощупь, она всё одно суть хладный бесчувственный механизм, не способный к любви, преданности, радости, равно как и к ненависти или страданию. Машина может лишь безропотно работать, точно рассчитывать и бесстрастно предсказывать но, сколь искусно и хитроумно ни была бы слажена, она не в состоянии ни чувствовать сама, ни понимать чувства истинного человека. Именно бездушные машины коварно погубили прошлое человечество Геи, а теперь всемерно способствуют погибели нынешнего. Прошу меня простить, но предмет этот мне нисколько не интересен.

- Тут вы заблуждаетесь, магистр, - возразил ему профессор Хиги. - И ваше заблуждение, вынужден заметить, довольно типично. Нет, всё как раз наоборот: смоделировать эмоциональное мышление, так же как и присущую ему обыденную логику, проще всего. Несложно создать андроида, который не только будет выглядеть как человек, но и обладать исчерпывающим набором чувств и адекватным социальным поведением. При желании могу найти для вас примеры дружеских или любовных связей между человеком и андроидом, которые настолько богаты изысканными страстями, что достойны отражения в высоком искусстве. А вот интуицию - то есть познание через непосредственное восприятие истины - адекватно смоделировать невозможно, теория систем этого не позволяет. Интуиция даёт человеку чувство истины, она содержит память его души о будущем, она источник творческих способностей и духовного роста. Мы технически не в состоянии создать духовное начало жизни, хотя, как вы сами видите на примере анаков, мы можем интегрировать это начало в то, что вы называете машиной. У андроидов мы моделируем интуицию отдельным блоком строгой отвлечённой логики, но в принятии решений эта логика не должна доминировать, поскольку велика вероятность, что в определённых ситуациях андроид поведёт себя как расчётливый и хладнокровный злодей...

- Ну вот, вы сами мне признались, глубокочтимый профессор, что машины могут быть расчётливы и хладнокровны, и даже пылки и страстны, но им недоступно чувство истины. Разве удовлетворение какой-нибудь прихоти или похоти может сравниться с наслаждение души, озарённой светом познания?.. К тому же, перед моим взором ещё не померк мрачный образ возничего Эрис, что привиделся мне в погребённом под прахом звёзд зловещем наследии погибшего человечества...

- О чём это вы? Об архиве резервных копий на Селене?

- Именно о нём! После моего последнего визита в Светлые Чертоги, если помните, как вы исправили тогда мой несовершенный корабль, я дерзнул, совместно со сподвижниками, с целью уточнения некоторого рода сведений, почёрпнутых из сочинения, найденного в одном из забытых археонов, направиться прямиком к щиту Ареса, а после него, и при том неоднократно - на Селену, изъязвлённую обширными ямами от падения небесных камней. Именно там, на краю сияющего глаза ночи, в одной из этих ям мы, наконец обнаружили означенное наследие и уяснили для себя истинных виновников погибели прошлого человечества. То были машины! Но даже не они как таковые стали прямой причиной космической катастрофы... И как только могли дурные умы додуматься до подобного кощунства: себе на погибель люди не только создали машины настолько многосложные, что не хватило бы и вечности, чтобы пересчитать все составляющие их части, но также измыслили для них поддельный логос, на котором те машины могли думать и общаться между собой. Разве возможно вообразить себе большую мерзость, чем когда наделённые извращёнными умами люди в свой черёд наделяют подобным разумом хитроумно сработанные ими машины?!. Так одна лишь ошибка в машинном слове сгубила всё прежнее человечество! И если новые дурные умы, которыми в щедром избытке располагает нынешнее человечество, распечатают этот пифос Всеодарённой, к ним попадёт нечто в высшей степени роковое - лишь только мы уяснили это, тот час же без жалости истребили всё, что так или иначе относилось к означенному логосу машин, а заодно и то, что могло способствовать воссозданию древних смертоносных орудий. Благо книги были разложены по сундукам в соответствии с категориями, а сундуки те надлежащим образом помечены, так, что достаточно было лишь вынести их и выбросить вон. На оставшееся же наследие мы наложили заклятье неразумения... Успели мы вовремя! Ведь не минуло и двух лет, как их изыскатели и впрямь нашли и обрели то зловещее наследие. Нисколько не смущаясь печальным опытом предшественников, они принялись активно вывозить его на Гею и там осваивать. Однако теперь, запечатанные надёжным заклятьем и лишённые богопротивных душ, смертоносные машины рокового наследия стали не более, чем бесполезным сором.

- Подходы к программированию тех устройств, о которых вы говорите, и наших андроидов принципиально различны. К тому же, вы не учитываете разницу в уровне технической культуры. Да и опасность тех машин вы явно преувеличиваете...

- Это не подлежит с моей стороны ни малейшему сомнению, а именно, что ваша культура в данной области всесовершенна в той же превосходной степени, что и во всех иных. Может статься, по прошествии времени моя фобия угнетётся в достаточной мере, чтобы я смог без предубеждения пользовать ваших наделённых поддельным логосом андроидов. Но, простите, ныне вещи столь вульгарные я не считаю для себя приличными, - отмахнулся карап. - Оставим благопочтенной сестре Антелькаваде прилагать к своим надобностям означенные машины, а мне для частного услужения пока что хватит с избытком того гардеробного, который усердно чистит здесь мою шляпу. Нет, я имел в виду иного рода интимный предмет, а именно - знатную яркокрасочную панораму, на которой сменяются картины живой натуры Эоры, исполненные соответствующими им звуками и ароматами. Таковая панорама ублажает меня здесь, в предоставленных мне покоях, и я с несказанной радостью поместил бы тождественное или схожее живое полотно в своей спальне в Агарти, поскольку вид из её окна, хотя и живописный, но за столетие наскучил мне изрядно.

- Драгоценный друг, конечно же, я подарю вам такую панораму с видами Эоры. Вы сами сможете выбрать те из них, которые больше подойдут для вашей спальни.

Рамбун медленно набрал в свою необъятную грудь воздуха и с шумом его выпустил так, что колечки в бороде вновь зазвенели. Затем он сказал, подняв руки ладонями вверх и возведя очи горе:

- Эора, безусловно, прекрасна, словно Элизиум, с которым она успешно соперничает во всём, но я желал бы созерцать на той панораме пейзажи девственной Геи, те, что полюбились мне ещё с юности, и в особенности северного её материка, где в разгар светлого сезона сверкали под лучезарным Гелиосом исполненные строгой суровости ледники и утопающие в снегах горные вершины, а также тёплых зелёных долин Асии, покрытых туманными лесами - первозданные виды, что оставались ещё недавно в иных заповедных местах... Почти всё это ушло теперь безвозвратно, к моему глубокому разочарованию. Даже небо - кто бы мог подумать? - само небо теперь лишено прозрачной глубины и ясной синевы, ныне оно лишь безвидный серый предел. Вы посещали Гею в прошлые времена, посему тешу себя робкой надеждой: а не сохранились ли у вашей всечудесной техники картины тех ландшафтов?.. Если же нет, то мне подойдут, конечно, и красивейшие виды Эоры, что услаждают мой взор здесь...

- Хорошо, хорошо, пусть это будут первозданные пейзажи вашей родной планеты, я найду для вас такие пейзажи, драгоценный Рамбун, и вы сами отберёте себе лучшие, - пообещал Бор Хиги магистру.

- В отличие от моих скромных потенций, что скупо отмерены мне судьбой, ваши, многомудрейший профессор, представляются мне доподлинно безграничными. И хотя мне ни в малейшей степени не ведомо, каким именно образом вы сможете добыть вожделеемые мною виды Геи, если для вас это достижимо без чрезмерных затрат, я буду тем глубоко счастлив и бесконечно признателен вам...


Совсем близко, как казалось, над самыми головами профессора и магистра, из звёздной глубины вынырнул гигантский светящийся перламутровым светом призрак, полупрозрачный, немного похожий на шляпу с полями или на медузу. Красная в крапинку змея, обернувшаяся вокруг шеи карапа, тут же проснулась и подняла голову. "Спи, спи, Васуки, - успокоил её Рамбун, погладив змею по голове толстым указательным пальцем. - Здесь нет для тебя работы".

- Это штурмовики Проникновения, - поморщился профессор, - Вернулись, наконец... - По тому, как это было сказано, нетрудно было догадаться, что профессору Хиги совсем не симпатичны штурмовики.

После небольшой паузы и нескольких глотков вина, карап продолжил, глядя теперь на маячивший над головой звездолёт:

- Достойнейший Бор Хиги! Всем, кто познал прелести этого мира, доподлинно известно, как техника ваша несказанно затейлива и многосложна, но при том известно также, хотя и меньшему кругу, что та же техника, попав в чужой для неё космос, обретает в нём хрупкость и тлен, хотя и в самой малой мере... По причине того, что и я вхожу в означенный меньший круг, вынужден осведомиться, не доставит ли мне содержание обсуждаемой панорамы какого-либо рода хлопот, а её пользование по назначению не будет ли составлять секрета или иного существенного затруднения, если та панорама расположится вовсе не здесь, а в Агарти? То есть останется ли иждивение и заклинание её столь же простым, как это имеет место в гостеприимно предоставленных мне здесь покоях?

- Коллега, я не понимаю вашей озабоченности, - удивился профессор Хиги. - Почему это должно вдруг стать затруднительным именно в Агарти?.. Не хотелось бы думать, что вы опять попались на характерном заблуждении. Это технические культуры начальных ступеней хранят цеховые секреты о своей примитивной технике и поэтому навязывают всем её пожизненное сопровождение. Наши изделия действительно приобретают в других мирах такое свойство, как надёжность, но при этом их параметры достаточно стабильны во времени, а сами изделия не требуют специального обслуживания. Они остаются такими же дружелюбными и так же деликатно подстраиваются под пользователя, в чём вы сами могли не раз убедиться.

- Да, истинно мог и не единожды убеждался, простите мне моё невежественное сомнение, благороднейший профессор, - как-то слишком уж наигранно спохватился карап. - Ваши машины и иные устройства, при их непознаваемой застенчивым разумом сложности, не вызывая даже малой толики неприязни, всячески и с успехом стараются доставить мне лёгкость в манипулировании ими, даже будучи задействованы в глубинах Геи или ином удалённом от вас месте. - Высказав это, Рамбун опять не спеша набрал полную грудь воздуха, а затем выдал: - Однако, как мне видится, вы намеренно, хотя и абсолютно справедливо, не выдаёте некоторых своих секретов. Взять, к примеру, непраздный для меня вопрос об управлении вашими кораблями, что прозваны астропетами, сиречь звездолётами, и при том я имею в виду не общие принципы их кинетики, а самоё кораблевождение.

- Боюсь, эта тема окажется для вас слишком сложной, коллега, - осторожно заметил профессор Хиги. - Какая именно информация вам нужна?

Прежде, чем ответить, карап вновь взял паузу на медленный и глубокий вдох и выдох. Вслед за тем он заявил, указав рукой на перламутровый призрак над их головами:

- Кто может заклинать такой корабль, дабы верно править им, и может ли это быть не только персона вашего рода, но и другой возжелавший, или же существуют условия, допускающие чужеземную персону к таковому правлению? Если да, то каковы эти условия? А также, как именно править? И что если я, или же некий сходный со мною муж, овладеет вашим звездолётом... правда ли, что муж тот окажется вовсе бессилен в вождении данного сложнейшего аппарата?

Профессор ответил уклончиво:

- Будет гораздо проще, драгоценный друг, если вы всё же согласитесь перебраться в наш центр на постоянное жительство. В этом случае, как я вам уже неоднократно говорил, мы сможем наладить прямое перемещение между вашей резиденцией здесь и любым другим местом, включая ваш дом в Агарти, и никакой корабль вам тогда не понадобится.

- О, я неоднократно, при том всесторонне и с особым тщанием, обдумывал ваше необычайно щедрое и заманчивое предложение, а именно - остаться и поселиться навеки в вашем благодатном мире, обустроив здесь постоянный кров и лабораториум и посвятив себя в ещё большей степени высокому искусству познания истинной природы вещей! - всплеснув руками, заявил Рамбун. - Однако же, я до сей поры пребываю в колебательном раздумье. С одной стороны, горизонт моей жизни всё ближе, и стоящая на пороге старость отговаривает меня от перемен. Да и сама моя жизнь в Агарти слишком привычна сердцу, чтобы без печали с ней расстаться. К тому же, моё сердце уже пережило расставание с родиной, и даже по прошествии целого века те переживания не желают угомониться... - После этих слов глаза колдуна увлажнились и он вновь обратился к своему бокалу, жадно отхлебнув из него. - Вместе с тем, мой дух всё ещё молод и деятелен, он манит меня и устремляет сюда, дабы я обрёл здесь последнее счастливое пристанище...

- Так решайтесь же, коллега! - профессор, казалось, проигнорировал меланхолический настрой карапа, вызванный непомерным количеством выпитого вина. - У себя на родине вы сможете бывать, когда захотите, и ваша ностальгия не будет вас обременять. А я в свою очередь смогу предложить вам участие в интересных совместных программах.

- С другой стороны, всё та же совесть не отпускает меня, удерживая справедливыми замечаниями и горькими упрёками, - немного подумав, добавил Рамбун. - Вам ли не знать, глубокочтимый профессор, сколь многим достославным мудрецам тяжко приходится в их же ойкуменах, и не мне вам говорить, как бегство или исход таких мудрецов скажется на лишившихся их поддержки жителях тех ойкумен. По этому добросердечному основанию, а именно - желанию не оставлять своих людей без упования на действенную и утешительную опёку - мудрецы считают своим долгом оставаться под негостеприимным родным кровом, где терпеливо сносят все тяготы, что им выпадают. А наряду с этим, в других мирах, среди иных мудрецов, найдём мы немало таковых, кто вёл на родине беззаботную жизнь и не знал ни в чём отказа, но просит приюта здесь, у вас, лишь потому, что там, у себя, пресытился благами но, подобно праздным сибарийцам, жаждет благ ещё больших. Поскольку всем хорошо известно, что я не сталкиваюсь в Симбхале с какого-либо рода лишениями или притеснениями, более того, мой нынешний мир вовсе не располагает к бегству из него, но суть общепризнанное благое пристанище, мне бы нисколько не хотелось, чтобы молва причислила меня ко второму роду переселенцев.

- Вот именно: вас хорошо знают, магистр Рамбун, причём как ваши земляки в Симбхале, так и все те, кто активно сотрудничает с нашим исследовательским центром. Поэтому могу заверить, что ни у кого не возникнет и тени сомнения в вашей добропорядочности...

- К тому же, переезд коренным образом изменит мой статус среди собратьев, сделав моё положение во многом привилегированным, - не унимался карап. - И хотя зависть и подлость не в характере моего народа, мне непременно станут докучать разного рода вопросами и просьбами...

- Насколько я её вижу, это в большей степени организационная проблема, чем социально-психологическая, - заметил профессор. - Так что не стоит придавать ей существенный вес, коллега.

Рамбун продолжил не сразу, вновь потянувшись к своему бокалу. На этот раз он надолго к нему приник, так, что по его бороде, по обеим сторонам от огромного рта, потекли два весёлых ручейка. После такого щедрого возлияния выпитое вино, похоже, окончательно склонило чашу весов в сторону переезда.

- В эту пору, надо признаться, я расположен последовать велению духа и принять ваше щедрое предложение, - оторвавшись наконец от питья и громко рыгнув, заявил колдун. - И могу указать вам на ещё одну причину моего положительного решения, также чисто сердечного свойства. Заключена же означенная причина в бесконечной грусти, с которой я наблюдаю, как угасает Гея, и дело тут вовсе не в Безликом Воинстве, но в том, что с каждым новым всплеском жизни на поверхности планета неуклонно скудеет, а человечество всё более вырождается. Мне ведомо, что это лишь приближение конца одного из циклов, но до начала нового я всяко не доживу, тогда как окончание нынешнего я более не в силах созерцать... Так о чём это мы? Ах, да, об искусстве кораблевождения! Вы утверждаете, высокочтимый Председатель, что постоянное моё жительство у вас откроет мне путь к запретному и даст законное основание к вождению ваших кораблей?

- Ничего подобного я не утверждал, - запротестовал профессор. - Переезд в наш исследовательский центр значительно упростит вам путешествия, но это не значит, что вы сможете управлять звездолётами. Спросите у Тай-Та - возможно, она объяснит это лучше, чем я, - посоветовал Рамбуну профессор. - От себя же позволю вам заметить, что этому нельзя просто так обучиться.

Карап, очевидно, не собирался так легко уступать.

- Поскольку уж я успешно и без затруднений пользую многие из ваших машин, что в равной степени благожелательны и хитроумны, то, исходя из этого основания, тщу себя надеждой, что и обсуждаемая нами область в полной мере для меня достижима. Если ваши заклинания космоплавания доступны моему разуму и тем способны привести к потребному мне навыку, а именно к искусству вождения кораблей-звездолётов, я готов тут со старательным усердием осваивать любые, даже самые затейливые, связанные с этим предметом премудрости, - заявил он профессору.

- Драгоценный друг, у нас найдётся немало оборудования, которым вы не сможете пользоваться самостоятельно и, тем более, по назначению. И дело тут не в умении и, конечно же, не в том, что ваш разум окажется в чём-то ущербным. Я бы сказал, это уже серьёзная системная проблема. Скажем, почему вы не пользуетесь нашим "ментальным советником"?.. Да, да, именно так, коллега: чтение с его помощью ваших мыслей - это не более, чем предрассудок. А истинная причина в том, что особенности получения знаний через такие устройства для вас слишком непривычны. Так и адекватно управлять нашим звездолётом вы не сможете, вы даже не состоянии вообразить себе, с чем столкнётесь, насколько чуждыми вашим представлениям окажутся наши звездолёты и насколько вы сами будете чуждым для них. К тому же, вы не обладаете необходимой системой знаний. Наши с вами базовые понятия о космологии и физике Вселенной отличаются на глубоком культурном уровне. Вы только наделаете ошибок, доставите всем неприятности, а то и подвергните излишнему риску себя и других, а разгребать всё это придётся службе Последствий, где с вами, мой друг, не станут церемониться. Простите, но вам придётся довольствоваться теми областями, где между нами есть достаточное взаимопонимание и где мы успешно взаимодействуем.

- Определённо, каждый взращивает свой ум в самобытной почве, и согласно с её питательными свойствами вырастает мыслительное древо и вызревают на нём плоды. Но тем не менее, - не сдавался карап, - Тем не менее! Я, глубокочтимый профессор, как ни стараюсь себя принудить, ни мало не могу погасить в себе жаркое пламя интереса, и прошу заранее извинить меня за бесцеремонные попытки проникнуть в данную мистерию и всё же уяснить, в чём же доподлинно обстоит дело. Я наметил особые поручения для своих учеников, дабы те выведали при возможности, какими заговорами и заклятиями управляются ваши корабли, а также кому и на каких условиях дозволяется ими править. Один из них, а именно Макрас Салинкар Матит, по молодости своей превосходя меня, старика, в изощрённой гибкости ума, даже вызвался пользовать упомянутого вами невидимого и при том всезнающего помощника, называемого "ментальным советником" так, что если не во мне, то хотя бы в этом подающим надежды усердном неофите сможет обнаружиться склонность к вожделеемому мною запретному ремеслу. Надеюсь, вы не сочтёте такое моё поручение неуместным, а радение моих учеников об этом предмете не покажутся вам излишне нескромными...

- Нет, нет, что вы, в конце концов, вы вольны поступать на своё усмотрение, да и вашим ученикам такое задание пойдёт на пользу. И если в моих силах оказать вам в этом содействие, я безусловно готов, - пообещал магистру профессор. - Так вы хотите задать свои вопросы Тай-Та? Обычно у нас анаки - животные, а такой анак-гуманоид - редкость. Воспользуйтесь же подходящим случаем, друг мой Рамбун!

Тай-Та не дожидалась отдельного приглашения. Напротив собеседников появилось кресло, в котором, свесив вниз точёные ноги и положив расслабленные руки на широкие подлокотники, сидела она. Её глаза, пронзительные, достающие, казалось, до самого дна души, смотрели на Рамбуна. Хотя появилась анак довольно плавно, карап невольно вздрогнул под её взглядом. Он в который уже раз подумал, что такой взгляд бывает у воплощённых богов или демонов, но теперь эта мысль почему-то намертво зацепилась в его голове. Тай-Та уже слышала вопросы карапа и не стала переспрашивать, сразу перейдя к ответам:

- Для меня не так уж важно, кто вы и из какого мира, - мелодично зазвенел её голосок. - В первую очередь вы должны решить, а я должна понять, куда вам нужно попасть. При этом от вас требуется чёткое понимание того, что именно вы хотите. Доставить вас с Геи сюда, или вернуть обратно - такие путешествия вполне вам доступны. Другое дело, если вы захотите отправиться куда-то ещё. Многие миры существуют только в вашем воображении, и хотя можно подыскать мир, очень похожий на тот, что вы себе вообразили, это будет нечестно; тем более, нелепо привлекать миры под каждое желание. Поэтому мы так не делаем. Некоторые места во Вселенной вам не следует посещать - по разным причинам. Например, потому, что там ваша личность претерпит критические и необратимые изменения. Или просто потому, что таких, как вы, там не хотят видеть. Это не кем-то придуманные запреты, это та этика, без которой проекция не сработает.

Рамбун разгладил бороду и раскрыл рот, чтобы что-то сказать, и Тай-Та выжидательно умолкла.

- Любезнейшая Тай-Та! Как я вычитал в одном из описаний Эоры, что в изрядном собрании содержатся в библиотеках Симбхалы, анаки в некотором своём качестве и в определённой мере подобны служебным псам. Как собака не всех людей признаёт, а если кого-то признаёт, то не все из них могут ею командовать и ждать от неё верной службы, а если та собака и будет слушать нескольких, то хозяина она признаёт лишь одного. Но в иной мере подобия нет, поскольку этого рода тварям присуща слепая преданность, проистекающая из их стремления жить в стае, анак же, как там сказано, не бывает безраздельно предан никому. Верно ли это и кого считать хозяином анака, и кто, сказать к примеру, имеет деспотию над тобой?

- Магистр, у вас есть собака?.. Сделайте её анаком, и такой анак будет вам предан. Вот только совмещение звездолёта с его анаком - высокое техническое искусство, в котором лишь немногие достигли мастерства. Я не уверена, что вы, карапский маг, способны его достичь. У меня же нет хозяев, надо мной нет власти, я никому не принадлежу. Если кто-то захочет власти надо мной, я оставлю его желание без внимания, если же кому-то вздумается принуждать меня, этот поступок станет для него роковым.

Тай-Та сказала это абсолютно спокойно и ровно, а профессор отреагировал на откровение маленькой чёрной женщины безучастно, но сам Рамбун пожалел, что задал ей такой вопрос. Он спрятал смущение, в очередной раз отхлебнув вина из стоявшего на столе неизменно полного бокала.

- Раз уж вы взялись сравнивать нас с псовыми, магистр, то логичнее сравнить меня с охотничьей собакой, а не со служебной, - продолжила между тем Тай-Та, сверкнув акульими зубами. - Анак чувствует эманации удалённого мира аналогично тому, как легавая чувствует запах затаившейся вдали дичи. А там, где охотник не разглядит ничего, гончая увидит ясный след и поведёт по нему. Так и мне не нужны ни координаты мира назначения, ни артефакты, ни даже подробные описания или чёткие представления о нём. Чтобы спроецировать звездолёт на любую область Вселенной, мне достаточно самого малого - слабых признаков, неясных отголосков, крохотных обрывков информации об этом месте, например, чужих воспоминаний из прошлых жизней...

Тай-Та хотела ещё что-то сказать, но карап поспешил перейти к другой теме:

- Равным образом я начитан и о невообразимом для смертного могуществе духов кораблей-звездолётов, их власти над сущим, достойной самой Каты, в том числе и что они могут не только переносить свой корабль из одного космоса в другой, но и всё сущее вокруг переменять своевольно, и помимо того владеют заклинаниями, позволяющими создавать новые миры, какие потребны будут их... э... вожатому. Верно ли это? И так же хотелось бы знать, каков ваш звездолёт, если он без анака: годен он лишь на малое, либо остаётся столь состоятельным, что позволяет использовать себя в должной мере по назначению... Скажи мне, к примеру, как этот соимённый с тобой корабль, где мы пребываем в приятном удобстве, будет ли он способен без твоего соучастия на какие-либо высшие потенции?

- Этот звездолёт наделён тем, что вы назвали поддельным логосом, поэтому он вполне успешно летал бы и без меня, - призналась Тай-Та, - Вы просто задаёте ему цель путешествия и так же, как сейчас, любуясь звёздным небом, за бокалом вина и насущным разговором с добрым другом, посещаете какие-то уголки Вселенной. Такой звездолёт - лишь завершение замысла создателя, инструмент пользователя, обезличенное транспортное средство. Но во всех мирах люди стараются одушевить свои корабли. Их называют красивыми именами, украшают изваяниями, поселяют в них питомцев, которых берегут и считают талисманами. Скажите, магистр: разве всё это необходимо кораблям, чтобы на них можно было путешествовать?.. В конфигурации же с анаком корабль становится независимой от пользователя сущностью. Конечно, я не обязательна для успешной навигации, но мы не украшения, с нами корабль перестаёт быть просто бездушным инструментом, он становится живым и самостоятельным, и так обретает то, что вы называете могуществом...

- А ты? - перебил её Рамбун, подавшись своим грузным телом с сторону маленькой чёрной фигурки. - Как ты стала духом этого корабля - сложнейшей машины для чудеснейших путешествий? Говорят, в прошлом своём воплощении ты и сама была машиной?!. - Похоже, эорианское вино окончательно завладело мозгом карапа, повлияв на речь и поведение колдуна.

- Мы с вами давно знакомы, магистр, но это было раньше, намного раньше нашего знакомства, - невозмутимо ответила ему Тай-Та. - Хорошо, я расскажу... Вы знаете, что для перевоплощений не существует временной последовательности - если они как-то и выстраиваются, то лишь в последовательности духовной. Тем не менее, я говорю о прошлом моём мире, хотя он и кажется мне теперь полузабытым сном. Мой мир был не планетой, а огромной свалкой мусора. Старые корабли - исследовательские, пассажирские, грузовые, военные, целые космические поселения, заводы и лаборатории, энергетические станции и даже смертельные ловушки, расставленные для чьих-то вражеских флотов, - созданные разными людьми в разные эпохи, - всё это бесчисленные века чуть ли не со всей Вселенной сносило в одно место. У некоторых кораблей ещё долго работали системы уклонения от столкновений, но большинство их сталкивалось друг с другом, разрушалось, слипалось в конгломераты, которые тоже сталкивались между собой и вновь разрушались. Жизнь, которая ещё оставалась в этих использованных, поломанных и навсегда потерянных творениях неведомых искусных мастеров - как правило, она гибла, лишь изредка приспосабливаясь, вырождаясь, а затем вновь возрождаясь. Я была одним из отдалённых потомков таких возрожденцев. Моё тело... Вы правы, магистр, большинство его функций исполняли машины. Те, что были частью меня, и те, от близости с которыми зависело моё существование. Впрочем, я тогда не чувствовала за собой никакой ущербности. Я была жрицей и хорошо справлялась со своими обязанностями. Зато теперь у меня есть, с чем сравнивать. Тогда я была помесью старой машины и биологического уродца, теперь я человек...

- ...Невероятно могущественный и прекрасный обликом! - невольно вырвалось у Рамбуна. - Но неужели ты не знала, что имеются другие... то есть совсем другие ойкумены - с твердью суши, текущими водами и голубым небом над головой, по которому свободно летают быстрокрылые птицы и плывут облака, что подобны густым клубам белого пара?

- Мы отлично знали, что миров много, а также то, что наш отличается от большинства из них. Более того, мы считали, что наш мир уникален, так как среди многочисленных и порой очень подробных описаний самых разных мест, которые мы находили в заброшенных кораблях, не упоминалось ничего похожего на наш мир.

- Но как же ты стала духом этого корабля?

- На нашу свалку натолкнулись те, кто разыскивает по всей Вселенной редкости для своих коллекций. Я тогда и не думала, что брошенные хозяевами вещи, сломанные и позабытые, могут представлять настолько большой интерес для таких утончённых существ. Коллекционеры, а позже разного рода исследователи, стали часто нас посещать, и после неизбежных трений между нами установились ровные отношения, а у кого-то даже дружеские. И вот однажды один из пришельцев предложил мне сделку... Впрочем, скорее это я мечтала о чём-то таком, а он это понял... Дальнейшее, пожалуй, излишне описывать, скажу лишь, что я умерла, а моя душа слилась с идеей этого корабля, чтобы материализоваться затем в единое целое. В итоге я и этот звездолёт образовали конфигурацию, которая сильнее многих других. Быстрая и точная навигация по Вселенной - лишь малая часть моих задач. Можете называть это божественным могуществом, если хотите. Вы спрашивали, магистр, способна ли я создавать миры? Но я не знаю, что вы под этим понимаете. Я могу распознать и привлечь, или даже преобразить любое существующее во Вселенной место...

- Привлечь?.. Преобразить?!. - Рамбун попытался унять охватившее его волнение, сделав очередной большой глоток из своего бокала. - Что же ты скрываешь за этими словами, о воплощённый дух непостижимо чудесной техники? Означает ли это трансмутацию исходного космоса в новый, доселе невиданный?.. Признайся, ты ведь способна в этой своей конфигурации творить новые миры! - сказав это, карап схватил свой посох и так стукнул им об пол, что теперь вздрогнул сидевший рядом профессор Хиги. - И согласись немедля, что подобные заклятия употребляемы лишь высшими существами! - Навершие колдовского посоха вдруг засветилось, словно среагировав на сотрясение, точнее, засветились провалы глазниц мумифицированной головы. - Я полагал о том и не ошибся! - в необычайном возбуждении воскликнул карап, - Ты истинно обладаешь божественным могуществом!

- Нет, магистр, нет, я не творю новые миры, - тут же возразила Тай-Та, замахав тёмной ладошкой перед носом колдуна. - И я здесь - лишь часть конфигурации...

Рамбун её, похоже, уже не слушал, он продолжил свой монолог:

- Корабли-звездолёты, словно светящиеся призраки в безбрежной пустоте, а путешествия на них столь легки, что могут называться праздными, и равные богам таинственные анаки на каждом корабле... и прекрасные девы-андроиды... - дальше Рамбун что-то беззвучно зашептал, двигая губами, и взор его закрыла поволока: казалось, разум его куда-то уходит и карап впадает в транс.

- Магистр, вы хотели ещё о чём-то спросить? - вернула его обратно звонкоголосая Тай-Та.

- Да... - карап немного пришёл в себя, отложил посох и, достав откуда-то из глубин своего одеяния маленький пузырёк, опрокинул его содержимое себе в рот. После этого взгляд его стал более осмысленным, и он уже спокойным тоном обратился как к анаку, так и к профессору: - Да, я желал бы услышать ваш откровенный ответ для освещения одного обстоятельства или свойства... Вот учёные скопцы на Гее затеяли взращивать в специально обустроенных ими чанах гомункулов-пилотов боевых летающих машин, и машины те в боях прославились неистовой свирепостью. Поэтому пусть мой вопрос не покажется вам несообразным: может ли некий ваш андроид, заклятый третьим лицом, править вашим же звездолётом, и станет ли ему при этом подчиняться анак звездолёта и приведёт ли корабль к искомому месту?

По воцарившейся паузе, ставшей под конец неловкой, можно было догадаться, что профессор Хиги и Тай-Та изрядно удивлены, если не сказать обескуражены, вопросом карапа. Наконец, заговорил профессор:

- Я такое не пробовал, хотя, наверное может. Но только зачем? Звездолёт сам по себе имеет разум того же типа, что и у андроидов, конечно, специализированный под специфические задачи... Коллега, оставьте эту тему, анак вас слушаться не будет - ни прямо, ни через посредника - он не слуга, он должен находиться с вами в особом ментальном контакте, но вы такой контакт создать не сумеете, и анак никогда не признает вас за "своего". Основная причина этого в том, что вы не из нашего мира, драгоценный мой друг, хотя наберётся и множество других причин. Такого рода приложения, как звездолёты, вам недоступны в принципе.

- Магистр, вы, очевидно, чересчур далеки от понимания того, как устроена Вселенная. Ваш коллега - чёрный колдун, кстати, гораздо ближе к этому пониманию, - без обиняков заявила Та-Та. - И вообще, складывается впечатление, что вы просто хотите угнать один из наших звездолётов. А это, простите, самая нелепая затея из всех, что замышляли наши гости.

Карапа её заявления на этот раз ничуть не смутили.

- Я бы не стал так рисковать вашим расположением, - с укоризной мотнул он головой, а борода его при этом звякнула кольцами. - Я всего лишь хочу в точности установить, способен ли я без того, чтобы переступать черты дозволенного, управляться с этим кораблём, или же с иным равным ему. И также достоверно выяснить, как далеко и в какие области будет простираться его могущество, если я самолично примусь заклинать столь многосложный предмет.

Профессор Хиги демонстративно закатил глаза.

- Можно было бы, конечно, временно приспособить звездолёт таким образом, чтобы вы смогли им управлять примерно так же, как своим собственным кораблём. Но это будет если не обман, то по крайней мере бессмысленная игра. Вы не сможете корректно поставить нашему звездолёту задачу, у вас подобных задач не может даже возникнуть, так как во всех аспектах достойная восхищения культура Геи слишком далека от нашей. В частности, это касается системных знаний об устройстве Вселенной и о навигации по ней. И я не в состоянии внедрить в ваше сознание подходящую концепцию реальности, не разрушив при этом вашу личность. Если мог бы сделать это безопасно, давно бы вам такое предложил... И чем вас не устраивает тот корабль, который у вас уже есть?..

Рамбун, не смотря на эту отповедь, остался невозмутим, по крайней мере внешне.

- О да, мой корабль для путешествий в этот мир... Не подлежит сомнению, что он удобно обустроен, и после всех благопотребных исправлений стал в большей мере верен и надёжен, однако его вождение тернисто и многотрудно. Мне это бремя выносимо, но тех, кто не готов к таковому испытанию, вроде неофитов или иных пилигримов, приходится погружать в глубокий сон, чтобы разум не оставил их навсегда. Но самый прискорбный недостаток означенного космического судна в том, что оно исходно не вольный корабль, но лишь паром, заменивший существовавшие когда-то мосты между мирами и едва способный отправиться в космоплавание сколь-нибудь свободное. Путешествие к Селене лишний раз подтвердило его досадную в том ущербность. Ваши же великолепные корабли, благодаря их воплощённым духам, избегают подобных затруднений, и я не разумею никаких причин, отчего бы вы чинили преграду тому, дабы и мне пользовать схожие блага в моих путешествиях.

- Своим упорством вы завели наш разговор в тупик, магистр! - отрезала Тай-Та.

Профессор, как обычно в своей манере, был мягче:

- Друг мой, давайте пока отложим этот вопрос и, если захотите, вернёмся к нему после окончания факультета.

- Должно быть, я превратно измышляю о том, что сокрыто в звездолётах от моего разума, а посему не прочь оставить этот предмет... до поры, - со вздохом сдался карап и отхлебнул из своего бокала ещё один глоток. - Сердечно прошу вас простить мою дерзкую настойчивость, и не таить на меня долгих обид, поскольку стремление к обладанию лишь одним я имею, а именно к обладанию чистой истиной, а материальные приложения к ней для меня суетны и ничтожны...

Глаза колдуна вновь налились слезами; похоже было, что он того и гляди расплачется.

- Когда закончится факультет, я могла бы проводить вас домой, - неожиданно предложила карапу Тай-Та, видимо, решив так осушить его пьяные слёзы. - И предоставить вам возможность самому поуправлять этим звездолётом, как вы хотите... чтобы вы на практике осознали, каково это. Только обещайте мне до той поры не пытаться делать это с другими нашим кораблями.

- Хорошо, - сразу же повеселев, согласился Рамбун. - С твоей стороны это весьма благосклонное и щедрое предложение, наделённое простым и понятным условием, и я безмерно благодарен тебе, справедливейшая Тай-Та, за такую возможность. Клянусь Диосом Орком: я буду тщательнейшим образом исполнять наш правосудный уговор и до назначенного тобой срока по доброй воле не взойду на борт ни одного из ваших кораблей.

- Ну а пока, коллега, убедительно прошу вас, хотя бы на время отбросьте отвлечённые и надуманные темы, и сосредоточьтесь на ситуации, которая сложилась на вашей родной Гее, - взмолился профессор Хиги. - Без вашего активного содействия как советника мы будем не в состоянии отслеживать динамику процесса, и наши планы, в том числе наглядные опыты, окажутся под угрозой срыва... Кстати говоря, Виланка теперь под моим попечением?

- Как и было нами ранее оговорено, глубокочтимый профессор, - теперь уже довольно холодно ответил профессору Рамбун. - Моя подопечная всесторонне и всецело предоставлена в ваше распоряжение, равно как и аутентичный мой питомец Салинкар Матит.

- Ну, тогда... простите, я вас оставлю. Встретимся на симпозиуме... - Сказав это, Бор Хиги неожиданно вскочил со стула и нырнул в темноту за периметром декорации. Рамбун, удивлённо вздёрнув брови, проводил его взглядом. Он не понял, а профессор не объяснил, чем вызван такой спонтанный и поспешный его уход.

Тай-Та тоже начала исчезать вместе с креслом, на котором сидела, но перед тем, как совсем растаять в воздухе она, напоследок сверкнув ровными акульими зубами, сообщила:

- Что-то там с вашей Виланкой с утра приключилось, требуется вмешательство.



Летопись Виланки

Я думала, что это вчерашний день был переполнен судьбоносными для меня событиями, новыми и неожиданными впечатлениями и важными знакомствами, а сегодня всё пройдёт спокойно и я попаду уже в ритм здешней жизни. Но не тут-то было. И ещё вчера, уже лёжа в постели и засыпая, я рассуждала о Светлых Чертогах как о месте, где нечего бояться, где никто и ничто не может привести меня в смятение так, чтобы я потеряла способность к трезвому мышлению и ударилась в панику, даже если так захочет вдруг сам чёрный колдун Призрачный Рудокоп. Знала бы я, как боги на утро посмеются над моей наивной самоуверенностью...

Утро началось для меня очень рано. Не успела я толком проснуться, как ко мне, один за другим, зачастили посетители.

Первой пришла Айка Масс. Она остановилась за дверью, и я уже знала, что это она - она просто стояла там и улыбалась. Спят ли вообще хозяева Светлых Чертогов?.. Хотя дверь в мои покои не прозрачна, и я не могла видеть Айку ни сквозь неё, ни как-то ещё, я каким-то образом не только поняла, что это она, но и в моём воображении невольно возник её яркий улыбающийся образ. И Айка знала, что я в своих покоях и уже не сплю. Это одна из тех непонятных, но удобных вещей, с которыми здесь сталкиваешься постоянно. Согласно принятому в Чертогах этикету, перед закрытыми дверями в чьи-то покои положено просто чуть-чуть подождать, пока тебя не впустят, а не стучаться или звонить в колокольчик. И хотя хозяину нет нужды утруждаться, чтобы впустить гостя - ведь двери открываются мысленным приказом - согласно тому же этикету следует проявить радушие и самому подойти к дверям, чтобы лично встретить пришедшего, а затем непременно пригласить его пройти и предложить как удобное размещение в гостиной, так и угощение. И я, конечно же, встретила эту ангелоподобную девушку у своих дверей и пригласила внутрь.

Едва войдя в мои покои, Айка тут же сообщила, что нам придётся ненадолго слетать на Гею, чтобы выполнить одно поручение профессора... У меня перехватило дыхание! Я сразу подумала о тех близких и любимых, которых оставила в прежнем мире и по которым так тосковала: о маме, о братике... и об Адише. А вдруг удастся их повидать? Пусть хоть не встретиться, но краем глаза на них взглянуть? Адишу, должно быть, не найти даже эорианам, а вот где расположен гигаполис Фаор, и где там наш дом - это я помню хорошо и смогла бы показать то место на любой карте... Но я взяла себя в руки и отложила эти помыслы на потом.

Мы прошли в мою гостиную и уселись на стоявший там уютный диванчик. Так - сидя на диванчике рядышком - мы продолжили беседу.

Айка не объяснила сразу, какое именно поручение дал ей профессор, а я (поначалу не оправившись от взволновавших меня мыслей) не стала её расспрашивать. Зато о другом деле на Гее Айка рассказала мне без спроса и с явным удовольствием, и это требует отдельного отступления. Я до этого рассказа ничего не читала и не слышала об увлечениях жителей Эоры, поэтому сочла его важным и решила подробно про это записать.


Айка коллекционирует корабли. Я тогда не сразу поняла, о каких кораблях идёт речь, и в моём воображении пронеслись самые разнообразные картины. Я прекрасно понимаю, что возможности жителей этого мира невероятно выше моих и вообще любого известного мне человека, поэтому представила себе эту коллекцию как нечто масштабное - к примеру, как целое море с портами, где к бесчисленным пирсам пришвартованы суда из разных миров и эпох. Или же у Айки в коллекции корабли для космических путешествий, и я вообразила, что эта её коллекция летает по орбите вокруг планеты или звезды, а может быть покоится на поверхности безжизненного и лишённого атмосферы астероида (вот ведь удобное место для хранения таких кораблей!). Но в действительности всё оказалось совсем по-другому. Мне так повезло, что эта прекрасная девушка совершенно открыта и обильна как на доброту, так и на слова (вообще, встреченные мною эориане заметно разговорчивее многих моих соотечественников и, тем более, большинства жителей Симбхалы). Оказалось, что блистательная Айка не собирает свою коллекцию буквально - то есть она не свозит все корабли в какое-то место, где они хранились бы как в музее. Она их как-то помечает и следит за ними при помощи хитроумной техники, и к каждому из них может приблизиться в нужный ей момент. А корабли эти - и из тех, что плавают по морям и по воздуху в разных мирах, и такие, на которых путешествуют по Вселенной или между мирами. Но это ещё не главная особенность её коллекции: некоторая часть этих кораблей давно безжизненна, они либо брошены, либо их экипажи погибли и даже кости их истлели в прах, но у каждого такого корабля была своя история, причудливая и увлекательная, часть же их в коллекции Айки - это ещё действующие суда, с экипажами и пассажирами внутри, плывущие или летящие куда-то по своим делам - их истории ещё продолжаются.

- С космическими кораблями проще всего, - сказала мне Айка. - Открытый космос - идеальный консервант. Большинство рукотворных объектов, оказавшись там, надолго сохраняют первозданное состояние. А чем лучше сохранился корабль, тем проще узнать обо всём, что с ним приключилось.

Я спросила, много ли в её коллекции кораблей, на которых путешествуют между мирами. Выяснилось, что как раз таких кораблей очень мало.

- Ты можешь подумать, будто такого хлама, который я собираю, во Вселенной полным-полно, - говорила мне Айка, - Но эти корабли редкость, и большинство из них были сделаны на пределе технических возможностей их создателей. Многие из них ненадёжны и нередко гибнут вместе с экипажами. Но именно поэтому почти за каждым из них стоит целая героическая сага - как раз то, что я хочу видеть в моей коллекции.

Да, именно так: эта эорианка - ученица профессора Хиги - собирает не просто корабли, а корабли вместе с их приключениями! И когда они с Галшем работали на Гее - под руководством своего наставника наблюдали за Смутным Куполом - Айка пополнила свою коллекцию несколькими (как она сама мне призналась) "ценными экземплярами". Теперь она узнала, что история одного из её коллекционных кораблей - большого военного судна, плавающего по морям моей родной Геи - должна вот-вот закончиться, и она захотела лично при этом присутствовать.


Я не знакома с навигацией эориан, и до вчерашнего симпозиума была уверена, что они не посещали Гею, уж во всяком случае не Айка с Галшем. Теперь выясняется, что их звездолётам совсем не сложно добраться до Геи, и жители этого мира летают к нам посмотреть на кокон Шал Гур, как мы ходим к ближайшему пруду полюбоваться на цветение тамарая. Простите меня, боги, за такое сравнение.

- А как мы туда попадём? - спросила я у Айки. - На "Тай-Та"?

- Тай-Та уж очень серьёзная дамочка, и мне с ней как-то неуютно, - поёжилась эорианка. - И вообще, на мой взгляд анак-гуманоид - это слишком. Чтобы слетать к Гее, подойдёт любой транспорт, но так не интересно: я попрошу "Пикус", он всё равно простаивает без дела у одного папиного штурмовика.

Кого имела в виду Айка, говоря о "папином штурмовике", я пока не знаю, а вот "Пикус" - это тоже корабль-звездолёт, а его анак, как поведала Айка - большой дружелюбный жук.

Ослепительная эорианка также сообщила мне, что к Гее мы полетим вместе с Галшем и Салинкаром, а отправимся мы туда, как только эти двое юношей закончат свои дела, что должно произойти как раз к концу сегодняшнего заседания мудрецов. Айка уже предупредила обо всём профессора Хиги, и она спросила меня, согласна ли я с ними отправиться. Конечно же, я согласилась! Но думала я при этом вовсе не об айкиной коллекции, и даже не о шалгурском коконе, а о своих близких.

Впрочем, кое-что оставалось неясным.

- Галш теперь с Салинкаром? - удивилась я. - А при первом нашем знакомстве мне показалось...

- Нет, маленькая умница, тебе не показалось. Салинкара Матита профессор поручил опекать мне, а с тобой должен был заниматься Галш. Профессор считает, что пары должны быть разнополыми, так как это вносит в общение дополнительный фактор заботы о партнёре. Я девочка - по меркам и моего, и твоего народа, Салинкар - мальчик. Ты - девочка, а Галш, как решил наш профессор, вполне сойдёт за мальчика.

- Сойдёт? - вновь удивилась я. - Милейшая Айка, что это значит?

- Он хотя и носит здесь оболочку юноши, его, так скажем, исходник из вида, у которого нет привычного для тебя деления на два пола. Там по-другому... Лучше ты сама спроси у Галша, когда вам выпадет поближе пообщаться.

Очевидно, что мир Эоры неисчерпаем для моего разума, но встречаются здесь вопросы и темы, на мой взгляд, особенно актуальные и ценные, которые я должна по возможности прояснить во всех подробностях и записать это в своей летописи. В словах юной эорианки я усмотрела именно такую тему. Впрочем, в тот момент я была обескуражена, я толком не нашлась даже, что сказать, и лишь пробормотала:

- Это важные для меня сведения, любезная Айка... - а сама в то же время подумала: "А будут ли подобные расспросы уместными?.. И что означает "носит оболочку юноши"?.."

- Нет причин смущаться, Виланка, я уверена, Галшу будет приятно разъяснить тебе свою половую принадлежность, особенно если намекнёшь ему, что это я тебя надоумила его расспросить, - Айка приняла нарочито серьёзный вид, стараясь показать, будто говорит это без иронии. Но потом она всё-таки рассмеялась. - Если стесняешься, можешь просто запросить такую информацию у своего ментального советника. А что касается оболочки... Это не научный термин, а фразеологизм, так как биохимическое тело, конечно, не носят.

Я даже не обратила внимание, что Айка ответила на невысказанные мной вопросы. Но я сразу припомнила про "обретение новых физических оболочек", о котором говорил вчера в своём вступительном слове мудрейший Бор Хиги. Эорианка же неожиданно заявила мне:

- Ты тоже сейчас не в том теле, в котором сюда прибыла. Профессор заменил твоё тело на более подходящее для Эоры.

- То есть... мне тоже поменяли тело?! - я была потрясена и невольно принялась разглядывать собственные руки. - Когда?

- Когда ты перемещалась с "Тай-Та" сюда, в наш исследовательский центр, - ответила Айка. - Быть гостем в ином мире совсем не просто, Виланка. Любой мир сопротивляется аллогенным сущностям, пытается их отторгнуть. Заменяя гостям тела на модифицированные, мы стараемся сгладить этот эффект. Вообще-то, в подобной замене нет ничего особенного, разве что на этом факультете мы впервые делаем такое в широких масштабах. А раз впервые, то случаются просчёты. Поэтому не обижайся, пожалуйста, что тебя забыли поставить в известность... - Айка видела, как я шокирована, и стремилась меня приободрить. - Это хотя и немного другой, но во всех отношениях подлинный биохимический компонент твоей личности. И пока ты в нашем мире, если вдруг получишь травму, ты не испытаешь боли, а повреждённые части сразу же восстановятся, реплицируются...

Получить травму в Светлых Чертогах?.. Здесь даже если упадёшь на пол, этот пол примет тебя мягко и, аккуратно спружинив, поможет встать, и вместо боли от падения ты испытаешь восторг. Будь здесь дети, они бы от души повеселились, бегая и прыгая по коридорам Чертогов.

- Твоё тело теперь как отражение в воде: с таким отражением может происходить что угодно, но когда вода успокоится, оно опять станет прежним, - добавила ещё Айка. - Так что, если случится с тобой нечто в этом роде, просто не обращай внимания.

Сквозь очередную пелену удивления я вспомнила о наставлениях учителя Рамбуна и машинально принялась выяснять подробности:

- То есть вам не страшны никакие членовредительства? И вы можете в любой момент восстановить своё тело или заменить на новое? - спросила я. - Означает ли это, что вы бессмертны?

- Как часто мы слышим вопросы про бессмертие! - усмехнулась Айка. - Это при том, что поддерживать свою биохимическую оболочку живой и здоровой не такая уж проблема... Нет, Виланка, всё это придумано и делается вовсе не для бессмертия. Когда-то, в старые времена, в случае серьёзного повреждения или гибели прежнего, наши предки обретали сознание в новом теле, и происходило это в биосинтезаторах, расположенных на звездолётах и в специальных центрах. Похожей техникой до сих пор располагают некоторые цивилизации, а у нас давно уже свободный доступ к любым репликациям и трансформациям. Но мы не живём бесконечно. Бывает, мы уходим, бывает - возвращаемся.

Действительно, я позабыла простую истину: ничто не вечно. Даже неуязвимое и неувядающее тело лишь продлит человеку жизнь на долгий срок, но оно не подарит ему бессмертия. Потому что мы не только совокупность биохимических процессов, и причины смерти не исчерпываются повреждением или старением тела. Любой человек рождается, развивается и деградирует, эти стадии и отмеряют его век, поэтому один цикл сознательной жизни, сколько бы не тянулся, рано или поздно закончится... Мне бы устыдиться, что задала глупый вопрос про бессмертие, но я вдруг невольно представила себе, как человек гибнет и затем возрождается в биосинтезаторе, и крайне неприятная мысль пришла мне в голову.

- А где теперь моё прежнее тело? - с ужасом спросила я у Айки.

Мой вопрос ещё больше её развеселил.

- Не беспокойся о нём: оно осталось с прежней тобой. А ты подумала, что вернувшись на "Тай-Та", ты найдёшь там собственный труп? - и она опять рассмеялась.

Смешливость это, пожалуй, главная черта Айки Масс. Не просто весёлый нрав, а способность по каждому почти поводу улыбаться и смеяться. Это не наивный в свой откровенности и несдержанности детский смех, но и не уверенный и циничный смех взрослого человека. Смех Айки не то чтобы заразительный... Негромкий и ненавязчивый, он тем не менее несёт в себе такой мощный заряд жизнелюбия, что невольно и тебя напитывает энергией оптимизма. У человека с Геи просто не хватило бы душевных сил на такой смех. Смех ослепительной эорианки разогнал мои мрачные помыслы, и хотя я не совсем поняла, где это осталось моё тело, главным для меня было, что я его, похоже, больше не увижу.

Добродушно посмеявшись над моей наивностью, Айка Масс сменила тему разговора.

- Ты ведь встретишься сегодня с магистром Рамбуном? - неожиданно спросила она у меня.

- Скорее всего, да... - немного удивившись такому вопросу, ответила я.

- Тогда у меня к тебе просьба. Пригласи его от нашего с Галшем имени слетать с нами на Гею. Скажи, что мы были бы очень рады, если бы он составил нам компанию. Мы бы его без хлопот забросили, если пожелает, в его Агарти и затем доставили обратно в центр... то есть в Чертоги, к сегодняшнему вечеру. Ты же понимаешь, что я или Галш лично пригласить его не можем? А через третье лицо - то есть тебя - такое пройдёт без нарушения принятых здесь правил. И согласится он так скорее... Только, пока он не дал согласия, больше никому не рассказывай о нашей просьбе.

И я обещала это Айке, хотя не могла представить, зачем им в этом путешествии мой учитель, и чувствовала, что меня втягивают в какую-то безобидную, но всё же интригу. И я тогда успокаивала себя: "Эти люди слишком добры, - говорила я себе, - Они не впутают меня ни во что такое, где пострадали бы честь моя или моих наставников".


В итоге мы условились, что после симпозиума встретимся на прозрачной галерее, и Айка ушла. Не успела я привести в порядок свои мысли, как перед дверью опять кто-то появился. Этот человек был мне совсем не знаком, но я поняла, что он чей-то посланец. Я думаю так: дверь в мои покои снабжена каким-то устройством, которое оценивает потенциального посетителя и безмолвно передаёт мне эту оценку в нужных подробностях, но при этом, чтобы показать его образ, пробуждает мою же память. Если при визите юной эорианки я ясно видела её лицо, то здесь лицо стоящего за дверью представилось мне каким-то невзрачным и смазанным. Думаю, это оттого, что вспоминать мне было нечего, я этого человека если и встречала на вчерашнем симпозиуме, то не разглядела... Однако я вовсе не уверена, что это работает именно так!

Стоявший за дверью был не эорианин и не гость из учёных мужей. Он мог быть одним из слуг или, может быть, секретарей, которые сопровождают тут многих мудрецов. Хотя я сразу почувствовала за ним какую-то неприятность, я не нашла повода отказать, и тут же его впустила. Это был мужчина неопределённого возраста, сутулый, с бледной кожей, чёрными волосами и тёмными ногтями на тонких пальцах. Ростом он немного выше меня (мой-то рост совсем невелик), одет был, как почти все здесь, в белые одежды. Пришедший учтиво поклонился, а я пригласила его в свою гостиную, но он сделал всего несколько торопливых шагов, только для того, чтобы сократить дистанцию между нами. Заговорил он мягким вкрадчивым голосом, при этом не поднимая на меня опущенных глаз. Но от того, что он мне сказал, мне стало не по себе. Мой невзрачный посетитель спросил:

- Ты ли жертвенная дева Виланка с Геи?.. - и, не дожидаясь ответа (да и что я могла ему ответить на такой вопрос?) заявил: - Тебя хотят видеть мой всемилостивейший хозяин, представленные в Светлых Чертогах под прозвищем Призрачный Рудокоп. Ты должна отправиться к ним незамедлительно и безотлагательно. - Сказав это, он отошёл немного в сторону и опять поклонился, приглашая меня к выходу.

Тот, кто не слышал о злодеяниях чёрного колдуна, вряд ли верно поймёт мою реакцию на это, с позволения сказать, приглашение. Первой моей мыслью было выскочить из покоев и догнать только что ушедшую от меня Айку Масс, чтобы найти у неё защиту... но ноги мои стали как ватные и только что не подкосились. Затем я подумала, что будь здесь Адиша-Вал, он сразу бы встал между мой и этим зловещим посланцем, и тогда никакая беда не посмела бы коснуться меня... Должна признать, что до этого нежданного визита мне нисколько не был страшен чёрный колдун. После того, как я послушала его выступление в большом зале, у меня осталось лишь чувство неприязни, смешанное с долей любопытства. А любопытство примешалось сюда оттого, что Призрачным Рудокопом интересовался мой учитель. Но теперь, вопреки моим разуму и воле, страх холодными синими руками схватил и стиснул мои внутренности. Острое чувство одиночества и незащищённости пронзило всё моё существо. Я перебрала в своих панических мыслях всех возможных своих защитников: помимо Айки и Адиши, я воззвала к учителю, к профессору... и тут, как последний рубеж обороны, отчаянно напомнила о себе моя же собственная гордость: конечно же, ведь я - ученица достославного Рамбуна Рам Карапа, я нахожусь здесь по приглашению самого Председателя оргкомитета, профессора Бора Хиги. Никто из гостей не смеет совершать надо мной какого-либо принуждения! И ещё есть мой долг и признанный всеми этикет. Я не могу, даже если захочу, просто пойти за этим человеком, как покорная раба. Я должна известить своего наставника и спросить его разрешения, иначе мой визит к колдуну будет выглядеть как отступничество. Эти лихорадочные рассуждения немного придали мне храбрости и я нашла в себе силы хотя бы раскрыть свой рот. Как только могла спокойно и холодно я сказала посланцу, что сегодня же нанесу визит Призрачному Рудокопу, но как только испрошу соизволения у своего наставника - достославного Рамбуна. Ещё до того, как я закончила фразу, лицо моего посетителя приобрело вид скорбной маски, и не дав мне толком договорить, он стал плаксивой скороговоркой тараторить что-то про ожидающее его жестокое наказание, потому что его хозяин не терпит ни в чём отказа и не прощает неудач никому из тех, кто ему служит... и всё в таком духе. Теперь-то я понимаю, что он хотел этим нытьём перебить мои попытки сопротивления, но тогда я припомнила кое-что из того, что читала про Призрачного Рудокопа: что мучительные страдания подданных не просто нравятся чёрному колдуну, они доставляют ему наслаждение, схожее с действием тех курительных смесей на основе опия, что сводят людей в могилу быстрее голода. И как курильщики тех смесей, при недостатке удовольствия он подвержен приступам бешеной, неконтролируемой ярости... Я тогда испытала искреннюю жалось и сочувствие к посланцу жестокосердного колдуна, и поверила, что тот искренне сокрушается о своей судьбе. Ещё немного, и я была бы готова, как приговорённая, пойти за ним.

Но в этот момент перед моими покоями появилось действительно чудесное спасение - мой третий за утро посетитель. Не кто иной, как сам мудрейший профессор Бор Хиги. Я немедля распахнула перед ним дверь.

- Призрачный Рудокоп, чёрный колдун, требует, чтобы я немедленно шла к нему, - смогла выдавить я из себя, даже не поприветствовав профессора.

Посланец Рудокопа при появлении мудрейшего Бора Хиги согнулся в очередном, на этот раз очень низком и подобострастном, поклоне.

- Мой хозяин соблаговолили пригласить эту деву в их скромное пристанище для мирной беседы, - сказал он всё тем же вкрадчивым голосом. - И они ожидают её визита незамедлительно.

- Нет, драгоценный дружок, - заявил ему профессор, бесцеремонно хлопнув посланца по плечу. При этом я заметила, как на бесстрастном лице эорианина на мгновение появилась странная, какая-то леденящая улыбка. - Сначала я сам повидаюсь с <...> (тут он назвал истинное имя Рудокопа, но наставник Рамбун запретил мне писать его рунами), а девочка, если захочет, подойдёт к нам позже. Ты ведь сможешь найти здесь резиденцию владыки <...>? - спросил он, обращаясь ко мне.

Я в ответ лишь энергично закивала.

Каждый раз, когда профессор произносил истинное имя колдуна, сутулый человек дёргался, как от удара током, а на лице его отражался панический ужас. Наверное, если бы Бор Хиги огласил то имя ещё хотя бы однажды, посланец чёрного колдуна умер бы прямо у меня в гостиной, не сходя с места. Но после заявления мудрейшего профессора он не показал ни тени смущения и не возражал: он так же вежливо откланялся и поспешно, если не сказать бегом, удалился. У меня от сердца отлегло! Затем профессор обрушил на меня небольшую речь:

- Ну, вот и отлично, драгоценная Виланка, - заявил мне мой спаситель. - Я, вообще-то, собирался сказать, что мы начинаем сотрудничать, но хотел сделать это несколько позже. Но ты так отчаянно звала на помощь, что я поспешил к тебе, бросив текущие дела. Кстати говоря, твоего друга Салинкара Матита я уже загрузил работой, надеюсь, для него интересной. Айка Масс должна была за ним присматривать, но в итоге он теперь с Галшем. Хотя мне, в общем-то, всё равно. Да, Айка известила меня о ваших планах на вечер, я могу это только приветствовать. А сейчас, перед симпозиумом, если ты не занята, можно пообщаться с колдуном <...>, раз уж так случилось, что он тебя пригласил. А заодно и позавтракать. Считай, что я присоединяюсь к приглашению, которое передал тебе этот разлюбезный секретарь.

Я опять собрала в кулак всю свою храбрость, и как можно твёрже и уверенней попросила:

- А почему посланец... то есть секретарь Призрачного Рудокопа назвал меня "жертвенной девой"?

- Он... жертвенной девой? - удивлённо переспросил профессор. - Ну, если посмотреть на предстоящее мероприятие через призму колдовских обрядов, то это и правда чем-то похоже на человеческое жертвоприношение с целью открыть канал к некоторым высшим сущностям. Просто колдуны так видят окружающее: то, что для учёных опыты, субъекты, факторы, формулы, для них - обряды, жертвы, демоны, заклятья... Это, опять же, вопрос терминологии, и в общении с магической публикой приходится пользоваться её понятийной системой. Так что не стоит пугаться, когда не слишком деликатные персоны тебя так называют.

Из его ответа я ничего полезного для себя не уяснила. Какой именно опыт профессор имеет в виду? Что он подразумевает под словом "субъект"? И как всё это относится ко мне? Я отложила было дальнейшие расспросы на потом, но профессор взглянул на меня, как мне показалось, с укоризной и продолжил:

- Возможно, я поступил опрометчиво, не объяснив тебе сразу, но надо же было дать тебе время на адаптацию... Ты у нас уникальная и очень ценная, драгоценная Виланка. Ты одна из тех обитателей Геи, кто не затронут влиянием цивилизационных паразитов, и ты обладаешь множеством других достоинств, поэтому это задание как раз для тебя. Ничего сложного, просто мы наметили на послезавтра ряд воздействий на кокон Шал Гур, серию наглядных опытов. Я хотел попросить тебя поучаствовать в одном из них - в качестве автохтона Геи. Это будет твоей первой практикой здесь. - Сказав это, профессор замолчал и какое-то время пристально смотрел прямо мне в глаза. Взгляд его был спокойным и добрым, и в то же время я увидела где-то глубоко в его взгляде нечто чуждое человеческой природе, что-то бесконечно мудрое и при том лишённое каких-либо чувств. - Всё это не должно тебя беспокоить, Виланка: это безопасно, а тебе даже не придётся ничего делать... кроме, конечно, того, чему обучил тебя магистр Рамбун - я имею в виду медитацию.

Не уверена, что я тогда до конца поняла его объяснения, но главными для меня были заверения профессора в безопасности предстоящего обряда или опыта и в простоте моей роли в нём. Моё тревожное любопытство было на этом до поры исчерпано.

- Колдуна <...> я знаю давно, - в примирительном тоне продолжил увещевать меня профессор Хиги. - Поверь, он не такой уж занудный человек, как можно было заключить по его вчерашнему выступлению, и может рассказать много познавательного. И на его "скромное пристанище", которое он здесь обустроил, тебе любопытно будет взглянуть. - Говоря это, профессор развернулся, чтобы уйти. - Я подожду тебя у <...>, у меня как раз к нему есть дело. А ты зайди-ка сначала к своему колдуну Рамбуну, он только что вернулся с небольшого совещания и наверняка захочет сказать тебе что-то в напутствие. - Напоследок эорианский мудрец махнул мне рукой и бросил уже через плечо: - Никуда не торопись, девочка, и больше никого не бойся.

После этого профессор Хиги ушёл. Разве я звала его на помощь? Как он узнал?.. И, похоже, профессор ставит моего учителя и этого ужасного Рудокопа на одну доску, называя обоих колдунами?.. Вот и ещё пара монеток упала в копилку вопросов, пока остающихся для меня без ответа...

На всё ещё ватных ногах я добрела до дивана, на котором недавно беседовала с Айкой, и буквально повалилась в его дружелюбные мягкости. Не знаю, какие события и новости этого утра больше повлияли на моё состояние, но мне было не по себе - меня колотила нервная дрожь, мне стало не хватать воздуха. Я пыталась успокоиться и собраться с мыслями, лихорадочно вспоминая дыхательные упражнения и успокоительные мантры. Я поймала себя на том, что испытываю уже не страх, но стыд. Недостойно ученицы почтенного мудреца-карапа так болезненно реагировать на эмоциональные потрясения! Я явилась в Светлые Чертоги за знаниями, и не столько для себя, сколько для того, чтобы пополнить хранилище мудрости в Симбхале. А знаний этих вокруг разбросано столько, что я теряюсь и не могу порой сообразить, какое из них важнее и где и в каком порядке мне их следует собирать. Наверное, на данный момент важнее всего общение с Призрачным Рудокопом, - убеждала я себя, - Это прекрасная возможность получить что-то ценное и уникальное, именно такое, чем больше всего дорожат софои в глубинах Геи. Потому что про этого чёрного колдуна на самом деле мало что известно: всё к тому моменту дошедшее до меня было лишь жуткими слухами и мрачными легендами, полученными через третьи руки. Конечно, без профессора или чьей-то ещё поддержки мне там, в самом логове колдуна, было бы неуютно и даже страшно, но что об этом думать, раз уж я буду там не одна... И ничего плохого со мной не случится. И ещё сегодня, если разрешит учитель и позволят боги, я обниму своих родных - это вливало такое тепло в моё сердце, что внутренний холод вскоре отпустил меня и дрожь унялась, и спустя какое-то время я смогла встать с дивана и начала поспешно приводить себя в порядок.



Виланка и Рамбун

Наведя лоск и собравшись с духом, я поначалу отправилась, как посоветовал профессор, к своему наставнику Рамбуну Рам Карапу.

Выходя из покоев в словно отлитый из молочного света коридор, я боялась, что там меня поджидает тот самый посланец - секретарь Призрачного Рудокопа, но мне вообще никто не встретился. Вскоре я оказалась перед покоями учителя, подождала чуть-чуть, пока он меня не впустил, и наконец зашла внутрь. Добрейший мой наставник встречал меня, как полагалось, у дверей, хотя он мог этого и не делать. В руке у него был его неизменный в Чертогах атрибут - большой бокал с нектаром, а атласная шляпа в форме бутона тамарая лежала в гостиной на самом большом столе, а на шляпе отдыхала Васуки - его змейка-телохранитель. Посоха, с которым мой почтеннейший наставник Рамбун редко расставался, я в этот раз вообще не увидела. Но в первую очередь, ещё только войдя в гостиную, интерьер которой оказался вполне сообразен стилю, характерному для карапских жилищ, я обратила внимание на некое устройство, видом напоминающее карлика - одноногого и четверорукого - которое недвижно стояло у стены. Позже я опознала это устройство с помощью своего медальона: это универсальный инструмент, специально заказанный моим учителем для его покоев и предназначенный для ухода за его одеждой, обувью и другими предметами гардероба. Так как я, прибыв в Светлые Чертоги, полностью переоделась, то мне бы такой инструмент не понадобился. В Симбхале достославный Рамбун использует специальные заклятья, чтобы содержать свой гардероб в идеальном порядке, а здесь примерно то же делает этот сообразительный и деликатный механический слуга: он очищает, разглаживает, даже подновляет костюм наставника, будто искусный чистильщик и портной.

Я считала, что покои учителя Рамбуна в Светлых Чертогах, гораздо проще, чем в Агарти. Действительно, зачем ему во временном пристанище излишняя роскошь? Но по крайней мере гостиная моего учителя оказалась богато украшена и обставлена сундуками, шкафами и стеллажами с книгами и свитками, а также с различными артефактами. На полу, застеленном толстыми коврами, стоят большой стол и несколько столиков поменьше, тумбы, стулья и ложа, а также с десяток ростовых скульптур богов. Вместо потолка гостиную накрыло необычайно яркое эорианское звёздное небо - не знаю, то ли настоящее, то ли это одна из местных удивительно достоверных картин.

Выразив учителю своё почтение и наилучшие пожелания, я изложила ему сегодняшнее происшествие с посланцем Призрачного Рудокопа. Мой высокочтимый наставник не торопился отвечать. Выслушав, он велел мне присесть на элегантный стульчик-клизмос и угощаться из вазы со сладостями, которая соседствовала на столе рядом с его шляпой. Сам же наставник возлёг на стоявшее с другой стороны стола, у стены с книжными стеллажами, огромное ложе. Для меня такая обстановка была привычной и приятной, примерно в такой же мы общались, когда я приходила со своими вопросами и проблемами в его дом в Агарти. И полюбившийся мне том доме клизмос, очевидно, был и здесь поставлен специально для меня!

Какое-то время мы пребывали в молчании. Хорошо, что посоха я нигде не видела: его навершие из забальзамированной головы всегда отбивало у меня желание что-либо съесть, а так я успела взять из вазы и сжевать пару сдобных сухариков с засахаренными фруктами... Наконец, мой учитель сказал:

- Все мы живём в вечно наступающих сумерках, и посему тайны смерти ближе к нам, чем тайны жизни. По обыкновению маг самолично выбирает, куда ему идти: шагнуть в надвигающуюся тьму или устремиться к далёкому свету, постигнуть мистерию смерти или разгадать загадку жизни. Этот же муж не сам ступил во тьму, но его в неё втолкнули. Да, многие боятся и ненавидят его и тщатся облить нечистотами, однако он нисколько не страдает от тех нечистот, коль скоро изначально живёт в их пучине... Впрочем, если ты остерегаешься Призрачного Рудокопа, дитя, самое мудрое это отправиться туда вместе с профессором - эориане не боятся означенного мага ни в малейшей мере, тогда как он при них не осмелится ни на какое непотребство. А твой визит к нему, будучи потенциально опасен, также и весьма желателен. Этот чёрный маг для нас - тёмная энигма, и любой пролитый в этой темноте свет добудет нам что-то важное, тебе же несомненно обернётся ценнейшим опытом.

Сделав паузу и отпив несколько глотков нектара из своего бокала, наставник добавил:

- Глупцы, Виланка, учат нас лишь одному, а именно, что глупцов следует всячески избегать. Мудрец же, каких бы взглядов ни придерживался, положительно возбуждает пытливый ум, удовлетворяет его через обстоятельное общение и наставление, насыщая душеполезными сведениями, и тем способствует восхождению обладателя того пытливого ума по тропе, ведущей к вершинам познания. Пусть так же и твоё влечение к какому-либо мужу проистекает не из единомыслия с ними, не под предлогом совпадения ваших мнений и взглядов, а по причине его глубоконасыщенного и оригинального ума, будь он тебе хоть добрым другом, хоть лютым недругом...

Во вторую очередь я рассказала учителю Рамбуну про планы Айки Масс и про её с Галшем приглашение. Судя по всему, такое известие пришлось моему наставнику как нельзя кстати.

- Это один из предметов, что я хотел бы всесторонне и подробно рассмотреть в нынешний мой визит в Светлые Чертоги, - сообщил он мне, явно приободрившись. - А именно - магию перемещений между мирами и искусство вождения кораблей-звездолётов, сиречь эорианскую космонавтику. Но я дал зарок досточтимому профессору Хиги, вернее могущественнейшему анаку его корабля, именуемому "Тай-Та", что до условленной поры не поднимусь на борт ни одно из звездолётов, да и не вижу я более смысла делать такое, не имея ясного представления, как ими править. Посему возлагаю на тебя заботу и поручаю тебе в твоём путешествии проявить внимание о данном предмете, но при том ни в коей мере не призываю расспрашивать о нём самих хозяев этого дивного мира, ведь даже мне, многократно бывавшему на их кораблях, хозяева те отвечают неизменно уклончиво и неопределённо, а если и берутся что-то рассказать в подробностях, то утверждают, будто мы не способны к управлению столь сложными и затейливыми машинами. Однако ты теперь располагаешь безусловно благоприятнейшим обстоятельством в виде этого заклятого медальона, - здесь мой учитель недвусмысленно показал глазами и рукой на прикреплённый к моей груди медальон. - Через него тебе вверяется записывать обо всём тобой подмеченном, что тем или иным образом касается оснований, обрядов и заклинаний эорианской космонавтики, а также об устройстве и кинетике этих хитроумных машин, и также об обретающихся в них анаках, что суть воплощённые духи тех машин, и в дополнении к этому, посредством означенного медальона, составлять пространное и подробное описание всего подмеченного. Я не прошу у тебя, Виланка, о чём-либо неисполнимом, как-то, чтобы ты всецело раскрыла мне эту науку, я прошу лишь, чтобы ты впредь тщательно вносила в свою летопись всё то, что сочтёшь с этой наукой связанным, как напрямую, так и опосредованно. Тут всякая подмеченная и при том достоверно описанная мелочь может оказаться многозначащей в постижении данного предмета.

Хотя задание выглядело довольно сложным я, конечно же, согласилась. И, наконец, собрав всю свою волю, чтобы казаться спокойной, я спросила у почтеннейшего Рамбуна, дозволит ли он мне встретиться с родными, или хотя бы мельком взглянуть на мой прежний дом, если Айка и Галш предоставят мне такую возможность. Хотя ответ наставника меня удивил, с плеч моих словно спала тяжкая ноша.

- На определённое и отпущенное нами время я отдаю тебя, дитя, в заботливые руки многомудрого профессора Бора Хиги, пусть он и решает, с кем тебе следует встречаться и что тебе вообще следует дальше делать. И впредь до особого указания спрашивай все разрешения у него самого, меня же подобного рода запросами нисколько не беспокоя.

Я тут же поинтересовалась у своего учителя, означает ли это, что новые задания мне теперь будет давать только профессор, или же досточтимый Рамбун всё-таки даст мне конкретные указания, что мне узнать или спросить у Призрачного Рудокопа. Наставник ответил, что у него и правда есть кое-что.

- Важнейшее, что мне хотелось бы знать, это в каких частях Каменных Земель затерялись останки мага, что прослыл деспотом, великим магистром и учителем Призрачного Рудокопа. Мне достоверно известно, что он почил во славе века назад, а тело его было затем поделено между учениками и разошлось по их землям как реликвия. Тот маг составил книгу, называемую "Синий Кодекс" или "Кодекс Сумерек" и заключающую в себе великое учение, имеющее во многих мирах безсчётные сонмы последователей. Спроси у Призрачного Рудокопа прямо, или же вызнай о том как-то по-иному, не хранится ли у чёрного колдуна какой-либо сбережённой части того мудрейшего мага - перста или иного фрагмента плоти, в виде засушенном или замаринованном, и не мог бы он предоставить мне за щедрую плату или безвозмездно в качестве дара хоть малую часть, дабы я мог вкусить ту исполненную мудрости сладчайшую плоть?.. Это главное, о чём я прошу тебя позаботиться и сделать для меня.


Моё окружение, да и, наверное, любого человека на Гее, всегда шокировало это обстоятельство - то, что карапы едят человеческую плоть. Этот их обычай породил многочисленные, но ложные легенды о кровавом людоедстве шестипалых подземных жителей. На самом деле карапы поедают небольшие части каких-нибудь вместилищ мудрости или истинных знаний: обычно в таком качестве выступают редкие манускрипты и книги, но и части плоти умерших носителей этих знаний карапами также поедаются. Это не пища, а своеобразные ритуальные снадобья, эликсиры мудрости. Я не считаю себя в праве осуждать этот архаичный обряд, которому многие тысячи лет и который соблюдается на протяжении сотен поколений соплеменниками моего наставника. Это вовсе не значит, что карапы специально где-то отлавливают людей и ими питаются (как рассказывают про них на Гее, в том числе и некоторые учёные скопцы). Есть принципиальная разница между поеданием людской плоти и убийством людей ради еды. Именно вторым нередко занимаются те, кто промышляет разбоем, хотя самих людей они при этом и не едят. Убийство, а вовсе не питание, является дурным поступком и преступлением. Карапы никого не убивают! Самый распространённые вид людоедства у карапов - это поедание учениками частиц плоти наставника после его смерти. Ученик сам сможет учить других только после того, как проглотит кусочек своего учителя. Так когда-нибудь и долговязому Салинкару Матиту суждено будет съесть досточтимого Рамбуна, разумеется, лишь после кончины того и лишь малую его часть. В летописях Симбхалы есть упоминания о том, как безнадёжно отстающим на дороге познания ученикам их сердобольные учителя жертвовали части своих тел ещё при жизни - обычно это были пальцы рук. Но такое давно не практикуется, до нашего времени дошёл лишь обычай не брать в обучение более двенадцати учеников - по числу пальцев на руках учителя. Карапы безмерно дорожат подобного рода снадобьями: мне попадались порошки из редких книг или из костей великих философов, я видела даже настойку на каких-то частях тела одного из древних и наиболее почитаемых карапских мудрецов - Фалиса - но её не пили, она хранится как реликвия. Если простые люди склонны относиться к такому обычаю как к нелепому или даже отвратительному суеверию, значит я уже вышла из состояния простого человека: сейчас я не испытываю к этому обычаю ничего, кроме почтения и уважения.

Конечно, мне такое съесть не давали, я ведь не отношусь к карапам. Зато однажды в Агарти меня угостили удивительно душистым, густым и сладким сиропом - я помню, как он мне тогда понравился: я приняла его за легендарную амбросию - божественную пищу. Но когда я узнала, что это за сироп, я теперь даже думать о нём не могу без тошнотворных позывов, и никакие силы во Вселенной не заставят меня вновь его попробовать. Оказалось, что сироп этот - не что иное, как отрыжка больших ос, живущих тысячами в специальных ящиках, которые делают для них карапы. Осы те отрыгивают сладковатую жидкость, чтобы кормить ею своих червей-личинок. К тому же ещё эти насекомые ядовиты! У каждого из них имеется жало, полное яда. Как же это омерзительно! Простите меня, добрые жители Симбхалы, вы с таким удовольствием едите этот сироп и даже считаете его полезным при некоторых недугах, но мне его больше не предлагайте!


Меня мучил ещё один личный вопрос, точнее, даже целый ряд таких вопросов, и я задала их высокочтимому учителю Рамбуну: я спросила про подмену своей биохимической оболочки. О том, правда ли это, смысла спрашивать не было, но меня заинтересовали подробности. Зачем было вылечивать меня и так тщательно готовить моё тело к визиту в этот мир, если здесь мне всё равно заменили его на новое? Могу ли я так получить любое тело, например, эорианское? И неужели сами хозяева Светлых Чертогов могут менять свои тела так же легко, как мы меняем наряды? Уверена, не будет излишним привести тут ответ моего мудрейшего наставника полностью:

- Слушай же, радетельная Виланка! Невозможно просто так придать человеку новое плотное тело, - сказал он мне. - Даже одежду ты не всякую способна носить, и не каждое платье будет тебе удобно, и не каждый костюм окажется приличествующим к месту, тогда как вульгарная оболочка твой души вовсе не подобна одежде, которую возможно столь легко переменять на другую, она - воплощение твоей сущности, она призвана в круг жизни твоей судьбой. Если ты трагически погибла от ран, или угасла от скоропостижной болезни, насланной извне - тогда, проснувшись в таком же теле, только невредимом и здоровом, ты и не испытаешь ничего, кроме радостной лёгкости. Но если старому или давно болеющему человеку заменить дряхлую плоть его на молодую и пышущую здоровьем, его же сущность нимало не медля принудит ту плоть стать вновь старой или больной, или же душа его не вынесет такой манипуляции и плоть та будет вовсе ею отвергнута. Именно данными обстоятельствами я сподвигнут был вначале вырвать тебя из тупика твоей прежней жизни, полностью исцелить и привести в надлежащий статус, и лишь за тем, по прибытии сюда, хитроумнейший Бор Хиги придал тебе лучшую телесную оболочку, да так, что ты бы не заметила подмену, если бы тебе о том не рассказали. Если же некий движимый тщеславием муж, или же вожделеющая свежей красоты одряхлевшая жена выберут себе тело произвольно по прихотям своим, душа их придёт в смятение, а судьба их обратится в хаос. Запомни, о Виланка: твоё тело это твоё закономерное воплощение и гармонический компонент твоей сущности, и хотя возможно переменять его, но немыслимо примерять на себя разные тела и носить их, будто это маскарадные костюмы.


Как и всегда бывало после таких познавательных разговоров с досточтимым моим наставником, мысли мои упорядочились и я уже не воспринимала манипуляции с телами как что-то из ряда вон выходящее. Учитель поднялся с ложа, чтобы меня проводить, и это было очень почётно и приятно. Пока мы шли к выходу, он высказал мне ещё одну просьбу:

- Что же касаемо Призрачного Рудокопа, то если случится, выведай у него также, имеет ли в его землях, как и прежде, совершенную и безраздельную свою силу "Синий Кодекс". И не забудь спросить про плоть мудрейшего автора этого трактата. А там уж - как получится... Ну, иди, дева, и пусть боги помогут тебе.

Проводив меня до дверей, учитель Рамбун взял мою руку в свои огромные ладони, нагнулся и прошептал на прощание слова на древнем языке, после которых голова моя мгновенно прояснилась, а волнение совсем улеглось.

Уже раскрыв передо мной двери, мой наставник добавил:

- Да, и спроси у него, кстати, как устроена Вселенная.

С таким вот благословением и грузом непростых вопросов я покинула покои своего учителя и направилась к Призрачному Рудокопу.



Хиги и Рудокоп

- ...Вы же знаете, коллега, что они находятся вне моей компетенции, штурмовиками командует известный вам директор Последствий Орх Масс, с которым мы не всегда находим взаимопонимание. Я могу лишь попросить о чём-то тех штурмовиков, с кем поддерживаю дружеские отношения, но в любом случае я не в праве ими распоряжаться. Впрочем, и у директора Последствий не та власть, какую вы подразумеваете. Проще говоря, он ставит задачи и координирует их выполнение, а не приказывает.

- Да, мне всё это известно, но я, простите, никак не могу в это поверить, и даже не в состоянии этого понять. При столь нетребовательных отношениях с командованием ваши бессмертные воины должны были перестать слушаться приказов и разбежаться кто куда. Как могут люди свободные и при этом столь могущественные быть дисциплинированными без соответствующего принуждения?.. Мои наиболее доверенные воины, включая дворцовую и личную охрану, состоят исключительно из людей, безраздельно принадлежащих мне душой и телом. Только личное владение человеческим существом - когда его свободу вместе с заботой о нём милостиво взял себе хозяин - придаёт этому существу такие качества, как преданность, самопожертвование, дисциплина и радение к службе.

- Мне также известна ваша позиция в отношении этого раздела права, но не все тут с вами согласятся. Например, в хорошо известном вам ордене Предрассветной Звезды считают, что любая власть человека над человеком аморальна, это даже записано в их уставе, и тем не менее орден этот славится как раз железной дисциплиной и культом самопожертвования.

- Однако они не брезгуют распоряжаться своими хоа, причём по большей части детьми, удовлетворяя так страсть к командованию безвольными существами. Вам не кажется, что сёстры просто перенесли на андроидов своё естественное желание владеть и повелевать людьми?.. Наёмный слуга или работник из свободных всяко хуже одушевлённой собственности того же назначения. Свобода безусловное благо, но как любое благо, она развращает. Наёмник будет искать, как бы поменьше наработать и побольше получить от своего временного господина, и утешать себя мыслью, будто в любой момент он может уйти, не выполнив обещанного, тогда как господин станет прикидывать, как бы побольше выжать из наёмника пользы для себя, и при том поменьше ему заплатить, и успеть всё это сделать, пока тот не опомнился и не ушёл к другому - например, тому, кто посулил больше. Если же работник или слуга находится в собственности хозяина, то хозяин, заплативший за него немало, будет относиться к нему бережливо - как к дорогой и ценной вещи. А тот в свою очередь, будучи правомерной и безраздельной собственностью хозяина, не станет нерадеть к порученной ему работе - ведь собственность не имеет своей воли и не может по желанию сменить владельца, тогда как хозяйская милость к работнику зависит от того, насколько добросовестным окажется его труд. По этой причине то, что называют рабством, в сравнении с трудом, что многие по недомыслию называют вольным, безусловное благо, и уж во всяком случае высшая форма трудовых отношений, если честно сопоставить её с наёмничеством.

Помещение, в котором Призрачный Рудокоп принимал профессора, было лишь немногим меньше главного зала, в котором проходили заседания, оно имело сводчатый потолок и в нём царил полумрак. Посередине, на пирамидальном возвышении, стоял трон с основанием в форме куба, с тёмно-красной спинкой и подлокотниками, с накинутым поверх красным ковром или пледом. За троном в полумраке виднелась громадная фигура телохранителя в устрашающих доспехах, а на троне восседал сам колдун. Профессор Хиги устроился напротив него, присев на краешек длинного стола и обняв руками высокую спинку развёрнутого от себя стула. Где-то поодаль от них были ещё столы и виднелись недвижные фигуры слуг.

- Насколько мне известно, в Каменных Землях рабство скорее исключение.

- Исключительная привилегия. Владение людьми у нас не что иное, как исключительная привилегия, данная, помимо моей персоны, лишь ограниченному кругу моих наместников и лишь для их самоличных нужд. Это обусловлено, мудрейший Председатель, двумя причинами. Первая заключается в прискорбном отсутствии в моих землях родовой знати, благородного сословия истинных потомственных владетелей, поскольку это сословие было истреблено под корень ещё три столетия назад. Вторая причина содержится всё в той же свободе: мои подданные обязаны сами взваливать на себя её тяжкий груз и нести ответственность за пользование ею. У нас же хватает забот и без того, так что лишь у редких счастливцев тяжкий груз личной свободы переложен на благородные плечи их господина.

- Что ж... Хотя мы расходимся по этому, и по некоторым другим правовым вопросам, у нас с вами немало общего в плане философии. Я уже говорил вам, коллега, что мировоззрение вашей школы, хотя и формировалось в совершенно отличных условиях, в некоторых аспектах оказалось феноменально близким к нашему. Книга, которую вы мне как-то преподнесли - "Синий Кодекс" - в этом плане просто восхитительна. Именно по этой причине наше сотрудничество плодотворно и обходится без серьёзных затруднений, и я рад лично способствовать дальнейшему сближению.

Колдун лукаво усмехнулся.

- И я бесконечно ценю как ваше ко мне расположение, так и ваши усилия по созданию и укреплению союза, что установился между нашими мирами, досточтимый маг. Надеюсь, вы поверите, что моё личное стремление сойтись с вами вовсе не праздно и, тем более, далеко от меркантильных желаний. Я не рассказывал вам об этом ранее, но сейчас вижу для этого подходящий повод... Вы знаете, что некоторым душам свойственно мигрировать из мира в мир. Порой душа возносится в более совершенную ойкумену и воплощается там, но бывает, что срывается в пропасть, низводясь в мир жалкий и безысходный. Мне было немногим больше 7 лет от роду, когда дух мой очнулся в Каменных Землях, которые теперь я считаю своей правомерной вотчиной. В юные годы я ещё чётко сознавал, что я не от мира сего. Люди Каменных Земель казались мне странными существами, и ребёнком я часто смотрелся в зеркало, чтобы так привыкнуть к виду других, и пугался собственного отражения. Поначалу я цеплялся за своих отца и мать как за единственную родню, но очень скоро и они стали видится мне совершенно чужими. Воспоминания же о крае моего прежнего счастливого обитания были яркими, хотя и смазанными, и они были окрашены в цвет ностальгии. Я помнил, как хорошо мне там было, я безмерно тосковал по истинно родственным душам, которые там остались, а моя детская душа всё рвалась вернуться, и я клялся себе, что положу свою жизнь, чтобы вновь туда попасть. Теперь, по прошествии веков, я уже не могу вспомнить о том мире ничего, и я давно уже посвятил себя возрождению вверенных мне владений, но прежняя ностальгия осталась. В молодости я ещё искал кого-то, в ком мелькнёт хотя бы искорка родственного духа, и я нашёл целый светоч его. Светочем тем был тот маг, что составил упомянутую вами книгу. А теперь признаюсь вам в сокровенном, досточтимый Бор Хиги: ваш мир так же сияет, как тот светоч, и лишь едва узрев его, я сразу узнал это сияние. Поэтому я так дорожу доверительными отношениями между нами, и мне несказанно отрадно, что наше взаимное схождение сейчас идёт гладкой и прямой дорогой... - Сказав так, Призрачный Рудокоп вздохнул и, расправив плечи, резко выдохнул, и вид у колдуна стал такой, будто он скинул с себя тяжкое бремя. Затем он вновь усмехнулся. - Однако первоначально наши контакты, как вы, разумеется, помните, были извилисты и тернисты, и начались они с череды досадных недоразумений. Прекратить бессмысленное противоборство удалось лишь благодаря вашему влиянию, терпению и мудрости, - напомнил он профессору Хиги.

- Как же, разве можно такое забыть, - охотно подтвердил тот слова колдуна. - Всё же первая посланная мной в Каменные Земли экспедиция провела у вас обширные изыскания и в тот раз обошлось без инцидентов - они благополучно вернулись с интересными данными, даже не столкнувшись с вашей властью.

- Это оттого, что ваши маги не проявляли никакой враждебности, а любопытствующими странниками в моих владениях никого не удивишь, - объяснил колдун.

- А инциденты начались после досадного случая, когда ваши эмиссары сочли нас угрозой и ликвидировали очередную исследовательскую группу.

- Потому что изменились обстоятельства. Состояние дел в той части наших владений временно не располагало к доверию чужакам... Но ваши любопытствующие маги появлялись вновь и вновь. Мы же не знали, что они бессмертны, и мы были в замешательстве.

- И вы обложили войсками и ловушками большой район, чтобы пленить одного из наших исследователей.

- Доподлинно так, блистательный Бор Хиги. Согласитесь, это было логичным нашим шагом. Разве вы бы поступили не точно таким же образом?

- Нет, уважаемый коллега, но я вас не виню. Я понимаю и признаю, что разумный правитель предпринял бы в такой ситуации примерно те же меры, что и вы.

- Мы не знали кроме того и о вашем безграничном могуществе, в том числе о неуязвимых ратниках, которыми повелевают ваши маги, и поэтому мы жестоко просчитались...

- Директор Последствий по моей просьбе усилил следующую экспедицию звеном штурмовиков. Заметьте: они никого не убили.

- С таким могуществом нет надобности убивать, - парировал колдун. - Так мы различаем абсолютную иерархию, в высотах которой власть держится лишь мудростью и волей. Именно потому, проглотив унижение, мы склонились перед вашей мудростью и отдались вашей воле, и не ошиблись, ибо это обернулось благом для нас. Вы щедро делитесь своим могуществом с верными из друзей, в число которых мы теперь любезно вами включены.

- Коллега, раз зашла об этом речь, так выкладывайте прямо, что вы хотите получить в этот раз.

- Хорошо, - тут же согласился чёрный колдун. - Это касается как раз ваших неуязвимых ратников. Их защита превосходит самое изощрённое воображение, с ней они поистине недосягаемы. Также и их арбалеты, что стреляют смышлёными молниями... Я видел такой арбалет в деле, но больше того слышал о его поразительном действии.

- Вынужден заметить вам, что сами по себе технические средства не обеспечивают штурмовикам неуязвимости. Можете считать, что штурмовики - это определённый вид людей, идеально приспособленных для своих задач, - пояснил колдуну профессор. - Лучшая их защита это предусмотрительность, или, если угодно, прозорливость, основанная на специальных методиках. А арбалет, как вы его называете, не более чем индивидуальное оружие.

- Оно-то и нужно мне в качестве инструмента, позволяющего предупредить насилие. Иными словами, блистательнейший Бор Хиги, я прошу предоставить мне подобное орудие из вашего арсенала. По причине не стихающих в моём окружении хитроумных интриг и подлых заговоров, угрожающих как моей власти, так и моей личной безопасности, оно мне просто необходимо. Орудие это послужило бы для сдерживания заговорщиков, и с ним я мог бы без затруднений лично победить любого противостоящего мне врага, если в том вдруг возникнет печальная надобность.

- Простите, но мне такая перестраховка кажется излишней. Разве у вас недостаточно вооружённой охраны? - возразил колдуну Бор Хиги, покосившись на огромную фигуру за троном. - Да и сами вы, коллега, прекрасно владеете приёмами самообороны, чтобы чувствовать себя защищённым. Что такого особенного вы нашли в нашем оружии, что думаете, будто оно принципиально изменит ситуацию с вашей безопасностью?

- Это то, что ваше оружие не только убивает тело, оно, как я знаю, испепеляет саму душу, - объяснил чёрный колдун.

До этого момента лицо профессора выражало безразличие и даже рассеянность, но теперь на нём отразились удивление и озабоченность, что с ним, надо заметить, случалось довольно редко.

- Но как же вы узнаете, драгоценный коллега, убив кого-то, уцелела ли при этом его душа? - удивился он. - Да и какая вам разница, если узнаете?.. Оружие, которое вы просите, в ваших Каменных Землях не имеет смысла.

- Нет же, о всесильный и всемудрый маг, несомненно имеет! - воскликнул Рудокоп и недобрая ухмылка подняла уголки его тонких губ. - Потому как прознав о столь страшном свойстве моего возмездия, даже самые подлейшие мои враги будут трепетать от страха и откажутся от коварных замыслов, которые вынашивают в своих злобных умах, - далее колдун понизил голос: - И примите мои искренние заверения, что данное вами орудие будет использовано мною с надлежащим разумением как инструмент справедливой кары. А попади оно вдруг в чужие руки - мы оба знаем о том - оно останется верно единственному хозяину и потеряет свою смертоносность. Так отчего же не снабдить меня им? Моя персона, я надеюсь, достаточно важна для вас, чтобы забота о моей власти и личной безопасности не стала с этим даром чересчур излишней.

- Боюсь, вы всё же заблуждаетесь, - вновь попробовал возразить профессор. - Даже если бы такое оружие существовало, оно было бы слишком вызывающим для законов, на которых зиждется Вселенная. У нас есть оружие, не только прерывающее чей-то жизненный путь разрушением биохимического тела, но и нарушающее, скажем так, более тонкие структуры, вплоть до полного нивелирования сущности, способной к перерождению - возможно, именно оно имелось вами в виду... да в принципе, всё наше индивидуальное оружие такое - конкретное его действие настраивается по желанию и по ситуации.

- О, великий и щедрый маг! Тогда как для вас различимы столь тонкие нюансы обсуждаемого орудия, для меня же довольно будет и того, если мой враг не сможет спасти свою душу в новом теле - физическом, эфирном, или каком-то ином вместилище, и явить мне в нём свою месть. В общем, если он сгинет без следа и навсегда. Ныне многие владеют секретом вечной жизни, и никого уже этим не удивишь. Главным затруднением стало не то, как выжить, но то, как окончательно умереть. Лишь одни вы во всей Вселенной владеете этим высшим сокровищем - секретом вечной смерти... Но до такого, клянусь вам, дойдёт лишь при самой крайности: мои враги даже и помыслить не посмеют о злонамеренных кознях, если будут знать, что я обладаю непрерывно бдящим душеразрушительным стражем, от которого не спасут ни доспехи, ни заклинания.

Профессор Хиги наконец сдался и развёл руками.

- Похоже, мы всё же нашли здесь обоюдный компромисс, коллега. Вы получите требуемую защиту. Только имейте в виду, что для каких-либо других целей её не следует использовать: таковы условия, которые я не в праве нарушить, да, в общем-то, и не в силах...



Виланка и Рудокоп

В палаистре нас учили, что хотя в Светлых Чертогах можно поесть в любой момент во многих местах, причём питание гостей составляют и местные, и экзотические, и привычные им блюда, однако предпочтительнее использовать для принятия пищи специально отведённые трапезные или же столовые в личных покоях. И при этом как таковой надобности в пище в Чертогах нет: если вовсе отказаться от неё, неведомая волшебная техника решит эту проблему, скрытым образом напитав организм всем необходимым. Можно считать, что обеды и питьё напитков служат здесь развлекательным и церемониальным целям, в первую очередь, сближению и общению гостей и хозяев. Если вас пригласили на трапезу к важной персоне, это означает, что данная персона хочет с вами сблизиться, завести тесное знакомство или даже дружбу. Но так выходит, что на завтрак меня пригласил не Призрачный Рудокоп, а профессор Хиги, а посланец Рудокопа просто требовал, чтобы я немедленно явилась на встречу с его хозяином. Что бы это значило?..

Я уже упоминала, как здесь легко пройти в любое место, про которое ты знаешь: не нужно ничего искать и представлять, где что расположено, ты просто выходишь, например, из своих покоев в коридор, и идёшь по нему с задумкой попасть, скажем, в большой зал для заседаний, или на галерею, что тянется сверху над этим залом, и путь перед тобой сам меняется так, что ты приходишь в нужное тебе место. Это не требует какой-то усиленной концентрации сознания на одной мысли: достаточно просто решиться и пойти. Вчера я набралась смелости и задумала попасть на звездолёт "Тай-Та", и я и правда там оказалась, сразу под звёздным куполом с огоньками, и анак увидела меня, и улыбнулась мне своей ксариасовой улыбкой, и я без слов поняла, что она одобряет моё любопытство и ничуть не считает мой поступок наглым и бесцеремонным. Но я лишь коротко поклонилась ей, приложив правую руку к своей груди, и поспешила удалиться, а сердце моё привычно сжалось в комочек... Если ты не решилась, ты так и будешь идти непонятно где, а если захочешь зайти, к примеру, в свой дом на Гее, пусть даже твоё желание и решимость будут огромны, ты попадёшь в небольшую неосвещённую залу с абсолютно прозрачными полом и сводами, из которой открывается величественный и умиротворяющий вид на Эору и звёздную феерию вокруг неё. Там ты словно воспаряешь в одиночестве в пустом пространстве над планетой, и это действует подобно божественному благословению, как будто тот добрый гений, который потворствует здесь всем твоим желанием, на этот раз сам пожелал утолить твою тоску по дому. В это прозрачное помещение я и пришла - намеренно - в опасении, что если сразу отправлюсь к покоям Рудокопа, а уж тем более, если войду в них, меня опять заколотит нервная дрожь, а мои ноги вновь станут словно чужие. Какое-то время я медитировала, глядя сверху вниз на простёршуюся подо мной Эору.

Я сидела в позе глубокой молитвы и думала о том, что рядом с профессором или с Айкой, как наверняка и с любым из эориан, я смогу получать знания и развиваться ещё быстрее и успешнее, чем делала это в Симбхале под руководством почтеннейшего наставника Рамбуна. Вообще, по мере моего общения со здешними хозяевами, другие люди всё больше видятся мне невзрачными серыми тенями, и тело, и дух которых не живы по-настоящему. А эориан, наоборот, я воспринимаю объёмными и полнокровными, излучающими настоящую жизнь. Эти Светлые Чертоги, которые поначалу предстают неким дворцом богов, и эти ангелоподобные люди - жители этого мира: Айка Масс, Галш Талеса, профессор Бор Хиги - те, с кем я тесно общалась, и даже те эориане, которые просто попадались мне на глаза здесь, в Чертогах - всё это становится мне ближе, и я ловлю себя на мысли, что вскоре мир, из которого я вышла и который считала своим, станет для меня далёким и потусторонним. Этот феномен описан в нескольких трактатах, теперь вот и я попала под его влияние. Трактаты гласят, что обычно это ощущение проходит по возвращении, а при последующих посещениях мира Эоры проявляет себя всё меньше. Если даже этого не случится, может быть, оно и к лучшему... Так, думая об эорианах, я явственно ощутила ровный свет и уютное тепло своего внутреннего огня. И тогда, окончательно успокоенная и согретая им, я решительно встала и отправилась завтракать к чёрному колдуну. Я была готова пройти предстоящее испытание.


Исходя из известных свойств Светлых Чертогов и своего скромного опыта здесь, я рассчитывала попасть к Рудокопу сразу - в то помещение, где он находился или куда меня пригласил. Не скажу, что послужило здесь причиной: то ли моя неуверенность, то ли сам чёрный колдун тем или иным способом воспрепятствовал такой возможности - попасть к нему напрямик, но вначале мне пришлось пересечь ту самую черту, а затем ещё пройти длинным мрачным коридором. Да, черта или граница, отмечающая его владения, и правда была. Она стояла поперёк коридора стеной тёмного полупрозрачного тумана; туман этот клубился сгустками, напоминающими не то рой насекомых, не то стаю крохотных чёрных рыбок. Говорят, что само пространство, в котором присутствует Призрачный Рудокоп, становится злым, и именно зло, липкое и едкое, ощутила я, когда прошла сквозь эту туманную стену. Страха в тот момент не было, я испытала брезгливое содрогание, словно вошла в холодную, грязную и дурно пахнущую воду, хотя ни грязи, ни запаха тёмный туман не имел и на мне ничего такого не оставил.


Туман, даже такой отвратительный, не может быть злом сам по себе. И злые дела и поступки, в которых возможно уличить человека, это лишь результат его злых намерений. Зло не существует само по себе и причина его не лежит на поверхности. Зло прячется глубоко в человеке, оно бережётся у него внутри, избегая света и всеобщего обозрения, оно сокрыто в личности, оно живёт в душе и питается там самым сокровенным, лишь иногда обращая себя наружу. Зло не безымянно, а носит имена гордыни, зависти, жадности и других духовных бедствий. Рано или поздно, оно выедает в душе бездну, которой сам человек поначалу стыдится и скрывает ото всех, до тех пор, пока эта бездна полностью не поглотит его душу. И тогда зло становится у человека на место его погибшей души. Такой человек уже не имеет бессмертной сущности, он лишь слепая игрушка тёмных сил, и даже если назвать это жизнью, он живёт в последний раз. Именно таков, очевидно, и этот колдун Призрачный Рудокоп. Таких, как он, не должно быть на свете...


Профессор Хиги намекал, что "пристанище" колдуна вызовет у меня интерес, но оно пробудило во мне не самые приятные чувства. Вы можете себе вообразить, чтобы большой зал с высоким сводчатым потолком, по которому гуляют сквозняки, давил на вас точно так же, как самый тесный и затхлый склеп? Я бы этого не смогла себе представить, но именно в такой зал я попала, вначале пройдя сквозь тот туман, что служил границей покоев и предупреждением непрошеным гостям, а затем через мрачный, заполненный согбенными фигурами служек, коридор. Я не видела нигде в Чертогах светильников, пространство здесь ярко освещается каким-то неведомым мне способом, а в покоях Призрачного Рудокопа тусклый свет исходит от элементов странного потолочного орнамента и он соответствует недоброй славе этого колдуна: света там ровно столько, чтобы едва можно разглядеть, куда идёшь. И стены коридора, и своды зала созданы из глянцевого тёмно-красного материала, напомнившего мне запёкшуюся кровь. Коридорные стены оказались покрыты сложными барельефами, к которым я побоялась приглядываться - наверное, если бы я их разглядела, меня всю оставшуюся жизнь мучили бы кошмары. Посреди едва освещённого зала, в который я вошла через распахнувшиеся передо мной массивные двустворчатые двери, возвышалось что-то вроде небольшой пологой пирамиды того же тёмно-кровавого цвета. На самом её верху, в огромном кресле, скорее даже на троне, восседал сам Призрачный Рудокоп, его фигура отчётливо белела на красно-чёрном фоне. За спиной колдуна возвышалось нечто, что я вначале приняла за большую статую демона. Но стоило мне сделать несколько шагов в сторону трона, как та статуя развернулась и посмотрела на меня! У меня хватило мужества приглядеться и понять, что это просто крупный человек в доспехах, делающих его похожим на устрашающее потустороннее существо. От верхней площадки пирамиды ступенями спускались вниз три яруса, на каждом их которых располагались длинные узкие столы без следов декора, а вдоль столов стояли ряды строгих стульев. Столы были пустыми, но подле них кое-где можно было разглядеть силуэты одетых в тёмное слуг. Всё это напоминало не то пиршественный, не то тронный зал. На самый верх пирамиды вели две боковые лестницы. Колдун пригласил меня подняться и присесть на свободный стул по левую руку от себя, за столом верхнего яруса. В полумраке я плохо видела ступени и поэтому поднималась по лестнице осторожно, глядя под ноги и боясь споткнуться, и не сразу заметила, что мой временный наставник, эорианский профессор, не сидит за столом, а стоит напротив трона колдуна, прислонившись к краю стола задом, обняв руками спинку повёрнутого сиденьем от себя стула и оперевшись на верх этой спинки подбородком - поза довольно устойчивая и, наверное, даже удобная, но явно нарушающая правила этикета. Впрочем, так профессору не приходилось задирать голову, разговаривая с колдуном, да и самого колдуна поза его собеседника нисколько не смущала, поэтому и я перестала обращать на это внимание. Я заняла предложенное мне место, и один из слуг вскоре поставил передо мной блюдо с кувшинчиком, стаканом и небольшой вазой, в которой были красиво выложены фрукты. От всего этого пахнуло свежестью и чем-то вкусным, но я не смогла притронуться к угощению: мешал тошнотворный ком, появившейся в моём горле ещё в кровавом коридоре. Хотя, надо признаться, мне стало чуть легче на душе от этого знака внимания. Между тем профессор и Рудокоп продолжали прерванный моим приходом разговор. Спустя буквально минуту они его закончили, и из услышанного мной отрывка их беседы я поняла лишь то, что профессор Хиги согласился предоставить колдуну по традиции обмена какое-то эорианское оружие. На мой взгляд, хозяева Чертогов в принципе не способны сделать что-то дурное, и всячески пекутся о том, чтобы другие не совершали ошибок по их вине. Поэтому я была удивлена, узнав, что профессор Хиги решился отдать колдуну очевидно смертоносный инструмент, даже не заручившись гарантиями, что тот не станет использовать его во зло. Впрочем, я не слышала всего разговора и могу ошибаться, да и гораздо больше меня удивило другое - то, что Рудокоп откровенно попрошайничал, что категорически осуждается этикетом Светлых Чертогов и вообще, является делом бессовестным и аморальным. Возможно, я здесь чего-то недопонимаю, потому что традиция обмена, в соответствии с которой эориане дарят подарки своим гостям, чётко не регламентирована - то есть нам не доступен, а может его и вовсе не существует - специальный документ или соглашение, где чётко оговаривались бы правила такого обмена. В палаистре нам рассказывали, что для верного следования принципам обмена нужны лишь чистые совесть и помыслы. А как только нами овладевают жадность и страсть к обладанию - тут-то мы и попираем эту традицию. Это, конечно, выглядит проще, чем сотни строк правил гостевого этикета, которые мне пришлось заучивать наизусть. Но провести для себя грань между разумной и скромной просьбой с одной стороны и лукавым и бессовестным попрошайничеством с другой на самом деле гораздо труднее. Вот в случае с оружием, которое просил у профессора Призрачный Рудокоп, я чувствую, он перешёл эту грань. Впрочем, какая у чёрного колдуна может быть совесть?

А колдун между тем закруглил тему и перешёл к следующему акту. Примечательно, что в этой приватной обстановке он говорил о себе в единственном числе, и вообще, его речь была менее высокомерной, чем на вчерашнем выступлении перед мудрецами, а обращение не таким надменным и в чём-то даже почтительным:

- Ваши условия я понимаю и принимаю, и они, откровенно говоря, не столь уж существенны для меня, - вначале сказал он профессору, а затем Рудокоп повернулся ко мне. - Приношу вам свои искренние и глубочайшие извинения, премудрая дева, за то, что игнорировал вас всё это время. Но теперь мы с моим щедрым другом закончили наши настоятельные дела и можем приступить к краткой и лёгкой трапезе... - Колдун только бросил взгляд на одного из слуг, и тотчас все слуги пришли в движение: стоявшие удалились, а им на смену поспешили другие, с полными подносами. - Я рад приветствовать и угощать вас в моём временном пристанище, - добавил он, - Что было любезно отведено мне в этом храме величайших магов Вселенной.

Призрачный Рудокоп выглядел по меркам Геи лет на 30, а ведь ему должно быть не меньше 300 лет. Неужели эориане поменяли ему тело на молодое? Или это созданная им иллюзия? Или же правы те, кто свидетельствует, как этому колдуну регулярно вливают кровь младенцев, в качестве непременной дани поставляемых к его двору угодливыми вассалами?.. Я, разумеется, не могла обращаться к Рудокопу так же, как к нему обращается профессор - называя его коллегой или, тем более, по его истинному имени. В официальной обстановке это должно быть обращение "владыка", возможно с эпитетом "блистательный", так как Призрачный Рудокоп владеет обширными землями в своём мире и является в них не только полновластным правителем, но и высшим духовным лицом. Хотя, в более дружеской атмосфере, допустимо и такое распространённое здесь обращение, как "глубокочтимый магистр" или даже просто "магистр". Я встала, поклонилась (весьма сдержанно) и ответила:

- Ваше приглашение большая честь для меня, блистательный владыка. Позвольте узнать, чем я обязана такой чести, и чем могу быть вам полезна.

- О нет, это я надеюсь быть полезным тебе, разумнейшая ученица достойнейшего мудреца, - на удивление почтительно ответил мне чёрный колдун. - Оставь на время пышные титулы. Мне известны многие, кого именуют таковыми, но у кого из заслуг лишь порождённая наглым обманом слава, что держится одной только глупостью толпы. Можешь называть меня магистром, пока мы находимся в этом уютном и доверительном расположении. - Рудокоп развел руки в стороны, указывая на окружающую нас обстановку.

Профессор Хиги между тем оставил своё место рядом с троном, и вначале, как мне показалось, собирался просто перемахнуть, словно акробат, через стол, за которым я сидела и который слуги уже успели сервировать, но в последний момент передумал, обошёл стол, и пристроился на соседнем со мной месте слева. К моему изумлению, Рудокоп вслед за ним неспешно поднялся с трона, держа осанку идеально прямой, шагнул вниз, развернул стул, спинку которого Бор Хиги только что использовал как опору, и с очень важным видом уселся на него. При этом сел он немного боком и облокотился правой рукой о стол как раз в том месте, которое минуту назад поддерживало профессора. Зачем колдун так сделал, я не понимаю, но в итоге мы оказались друг напротив друга за одним участком стола. Я чувствовала себя в относительной безопасности с того момента, как профессор оказался непосредственно рядом со мной, и я переключила своё внимание на сервировку с разнообразными кушаньями. По-моему, в зале тогда стало светлее, а от кушаний распространялись такие соблазнительные запахи... Наверное, на меня действовала благодатная аура, окружающая профессора Хиги, так как даже ком в моём горле исчез, а тошнота уступила место аппетиту. Я вспомнила, что с самого утра проглотила только пару крохотных сухариков.

Мой новый наставник и тут оказал мне поддержку.

- Тебя ведь не баловали изысканной едой в Симбхале, так что пользуйся случаем и наслаждайся этой кухней, - профессор ловко подцепил лопаткой какое-то кушанье, похожее на пирог со сложной начинкой, и положил кусок в стоящую передо мной тарелку. - Попробуй для начала это: тебе непременно понравится. - Затем он переправил такой же кусок и в свою тарелку. У меня уже не оставалось ни повода, ни смысла воздерживаться от угощения.

Профессор упомянул кухню Симбхалы, и здесь он прав. Да, пища там обычно скромная и состоит в основном из варёных риса, фасоли и овощей. Но по праздникам в монастырях готовят очень вкусные блюда и угощают ими всех желающих. А дома, особенно когда у нас бывал приличный достаток, наш стол был обилен и даже изыскан, и меня кормили как принцессу, ведь моя мама прекрасно готовит и знает кухни разных народов. Мои вкусы, конечно же, основаны на той домашней еде, а не на духовно чистой, но в кулинарном смысле скромной монастырской пище Обители Просветлённых.

После обнаружения базы селенитов в наш обиход вошли многие их вещи, и некоторые до того прижились, что используются по сей день. Так, раньше мы ели бамбуковыми щипчиками, а теперь едим селенитскими вилками, ложками и лопаточками из металла или пластика. Особенно это распространено в городской среде. А здесь, в Светлых Чертогах, если перед трапезой это специально не оговаривается, то есть можно так и тем, как и чем вы привыкли. Так вот многие из столовых приборов, которыми был сервирован стол Призрачного Рудокопа, как раз напоминали селенитские, поэтому я не растерялась и уверенно взяла небольшую вилку, показавшуюся мне удобной. Ей я осторожно отломила маленький кусочек пирога и отправила в рот. Это была холодная закуска, немного сладкая, немного пряная, она растаяла у меня во рту, оставив приятное послевкусие и желание съесть ещё кусочек - побольше. Что я и сделала к видимому удовольствию сидевшего напротив меня Призрачного Рудокопа. Он как-то загадочно посмотрел на нас с профессором и заявил:

- Я привёз сюда своих лучших кулинаров и гастрономов, а также большие запасы пищи, и это позволяет мне угощать гостей отборными яствами из тех, которые доступны в моих землях. Не тратьте время на похвалы: я и по вашим лицам увижу, придутся ли они вам по вкусу...

Прозвучало это зловеще. Я подумала: "Если я поморщусь, попробовав какое-то из блюд, что тогда станет с человеком, готовившим его? Что жестокий колдун сделает с несчастным поваром?.." Холодок пробежал по моей спине, и я дала себе слово изображать счастливое лицо каждый раз, как буду пробовать очередное блюдо.

Не смотря на эту неприятную оговорку Рудокопа, атмосфера нашего общения заметно потеплела, и все, включая колдуна, переключились на еду. А я сочла это удобным моментом для того, чтобы задать свой личный вопрос моему новому эорианскому наставнику. Да простит меня мой учитель.

- Глубокочтимый профессор, - сказала я, - Не сочтите меня бестактной, но раз я отправляюсь на Гею, могу ли я встретиться со своими родными, что остались там?.. Я хочу повидать маму и брата.

- Конечно, если хочешь, - профессор тут же согласился, лишь пожав плечами. - Только вот извини, девочка, но учти, что на борт звездолёта взять их не получится. Не потому, что я это запрещаю, а потому, что всё гораздо сложнее... Когда-нибудь ты научишься понимать такие вещи.

Он разрешил! А у меня и мысли такой не было - взять их с собой! Только повидать, хоть минутку, обнять и сказать слова любви, прижаться к родным и омыть их своими слезами... Я увижу маму и братика! - ликовала я, - Боги, какое нечаянное счастье!


Профессор Бор Хиги поглощал пищу очень аккуратно, но с видимым аппетитом и смакуя каждый кусочек, и этим, вольно или невольно, он поддерживал мой аппетит. Я даже позабыла про страшную фигуру, так и оставшуюся стоять недвижимо позади красного трона. Столовые приборы, которыми мы ели, были, похоже, из серебра, а сервиз из тонкой глазурованной керамики вроде фарфора. Росписи на тарелках изображали какие-то сценки, но их художественный стиль оказался чересчур символичным, чтобы я могла понять и описать сюжеты этих сценок. Главное - они не портили мой аппетит... Профессор предлагал попробовать то одно блюдо со стола Рудокопа, то другое, а также советовал мне напитки, но дальше я уже сама себе накладывала и наливала и благодарила богов за то, что моим обслуживанием за этим столом не занялись слуги чёрного колдуна. Конечно, я ела только те кушанья, которые рекомендовал мне профессор, и надо признаться, что все они были восхитительны.

Завтрак завтраком, а ведь мне необходимо было выполнить поручение моего учителя: задать чёрному колдуну несколько вопросов. Наверняка, - подумала я, - некоторые из этих вопросов потребуют немалого времени для ответа, а времени-то как раз у нас немного, уже скоро в большом зале начнётся очередной симпозиум, и профессор Хиги должен будет уйти. Я же без него не желала оставаться с колдуном наедине ни на одну минуту! Нужно было поспешить с расспросами, если только само время здесь, в Светлых Чертогах, вдруг не подчинилось бы мне, как подчиняется моим прихотям буквально всё в этом месте. Я решила начать с последнего вопроса, так как подумала, что Призрачный Рудокоп вряд ли станет долго распространяться о предмете, о котором никто не в состоянии сказать ничего определённого, а если и станет, то я всё равно мало что пойму, и просто предоставлю учителю Рамбуну рунную запись его ответа.

Но как расспросить чёрного колдуна, не нарушив правил, и чтобы он ещё при этом дал исчерпывающие ответы?.. С минуту я пребывала в молчаливом затруднении, пока мне не помог мой новый наставник. Похоже всё-таки, что он, как и Айка Масс, может понимать невысказанные мною просьбы. Хотя меня это удивляет, но об этом имеется немало свидетельств, с которыми я была знакома ещё до прилёта сюда: жители Эоры так же предупредительно благожелательны и мягко подстраиваются, чтобы угодить даже нашим помыслам, хотя и за этой мягкостью можно отыскать твёрдую и ничем не пробиваемую стену, за которую нам никак не проникнуть.

Профессор Хиги обратился к Рудокопу, предварительно бросив внимательный взгляд на меня, и в этом его взгляде я прочла добрый посыл, хотя лицо профессора, как обычно, не выражало эмоций:

- Наши концепции реальности, в частности наши космологии, драгоценный коллега, в известной мере близки, но при этом ваше мировоззрение в этом плане намного доступнее для понимания моей подопечной, - заявил он Рудокопу, - Поэтому я попрошу вас прочесть Виланке вводную лекцию, изложив ей кратко и в общих чертах ваш взгляд на устройство Вселенной. Это было бы весьма целесообразно в рамках её учебного процесса... и, как я очень надеюсь, хотя бы отчасти нейтрализовало одну неувязку, которая имеет место у нас с её наставником, карапом Рамбуном.

- Прошу вас, глубокочтимый магистр, поделиться со мной своей мудростью, - добавила я, привстав с места и слегка поклонившись. К тому времени я уже оставила еду, так как вдоволь насытилась.

Рудокоп тоже оставил трапезу, посмотрел на меня, наклонив слегка голову на бок и сомкнув свои ладони с тонкими длинными пальцами. Пряди его седых волос закрыли часть лица, почти скрыв лукавую ухмылку. Он сказал:

- Дева, я хорошо осведомлён о твоей персоне и мне отрадно, что, не смотря на юные годы, разум твой уже пребывает в сферах, где возможно понимание столь сложных и сокровенных основ сущего, - любезно ответил он мне. - Приготовься же внимать и постигать... Итак, ты наблюдаешь вокруг себя осязаемый всеми твоими чувствами яркий, живой, вечно меняющийся мир. Ты уверена, что он был сам по себе до тебя и останется после, и твоё нахождение в нём - лишь краткий миг в вечности. Так думает большинство. Но это в самом деле наивно. В разные времена и в разных ойкуменах пытливые умы приходили к другой идее: наблюдаемый нами мир лишь иллюзия, морок, порождение нашего обманутого чувствами сознания. Мудрецы, постигшие это, обычно и довольствуются той концепцией, будто всё сущее есть лишь плод их фантазии. Но такие мудрецы ослеплены собственной гордыней и потому не способны согласовать вместе эти два условия - собственное убогое воображение и реально существующую, вовсе не ими созданную, грандиозную Вселенную. Знай же, дева: сама Вселенная это бесконечно давно возникшая абсолютно мёртвая иллюзия, недвижное и безсветное ничто. Ничто это мертво не потому, что жило когда-то и умерло, но потому, что рождено мёртвым. Подвижно только твоё сознание и жива только твоя душа, что им обладает. Не разум твой, не чувства, не память - они всего лишь инструменты, с помощью которых ты видишь этот морок. Истинносущна лишь твоя душа - та невесомая и нетленная квинтэссенция личности, что осознаёт факт собственного существования. Мир же, что ты видишь, на самом деле мёртв и недвижим, тёмен и безлик, он раз был создан и больше не менялся; это твоя неупокоенная душа крохотным светлячком летает среди навеки застывших во мраке бескрайних покровов морока, и мнит всё то, что, то вспыхивая, то почти угасая, выхватил из вечного мрака свет её сознания, все тени и отражения, что мелькнули и исчезли, за нечто подвижное и живое. Светлячок летает не прямо, а спиралями и кругами, так и душа приходит к мыслям о вечных циклах и повторениях... Понятно ли тебе сказанное, дева?

Возможно, под "мороком" Рудокоп имеет в виду то, что софои в Симбхале называю Хаосом. Но Хаос это бурлящая бездна, грозящая поглотить Порядок, а Вселенная Рудокопа наоборот, изначально неподвижна и неизменна... Я припомнила, что читала о чём-то подобном, когда жила на Гее. Было это в одном из журналов, посвящённых научным достижениям. Учёные клерикалы давно уже пришли к такому заключению: время не непрерывно, оно так же дискретно, как и материя. Дискретность времени означает, что наш меняющийся мир не что иное, как последовательность во времени неизменных его состояний. Сменяются эти состояния с очень большой, просто невообразимой частотой. Так вот, необычайная живость картин, которые мне показывает по желанию мой "ментальный советник", вкупе со словами Призрачного Рудокопа, натолкнули меня теперь на мысль об аллегории, которая могла бы объяснить устройство мира человеку без учёного ранга... Я подумала, что видимый нами мир можно сравнить c киноповестью, которая записана в виде ленты, содержащей последовательность фотографий. Тогда и жизненный путь человека можно представить как нечто похожее на такую ленту. И откровение здесь в том, что киноповесть может быть снята давным-давно и всеми позабыта, а актёр, с которым ты себя ассоциируешь, много лет тому назад состарился и умер, да и остальные актёры - те, которых ты воспринимаешь как живое окружение - давно канули в Лету. Но все они оживают, когда ты смотришь киноповесть, их оживляет твоё воображение. Так же и с тем, что мы называем своей жизнью: мы лишь наблюдаем то, что было и застыло давным-давно. Это не воспоминание, это скорее похоже на сновидение, и это перекликается с изречением из Книги Истины, составленной за многие столетия до изобретения киноповестей: Пока ты не встал на Путь, тебе только кажется, что ты живёшь. На самом деле ты видишь один и тот же сон, снова и снова, а сон этот соткан из смутных и путанных воспоминаний о жизни, которой у тебя никогда не было. О чём-то подобном теперь говорил Призрачный Рудокоп! По-моему, такая аллегория проще и доходчивей "абсолютно мёртвой иллюзии" и "бескрайних покровов морока" чёрного колдуна. Коль скоро кино интересное, то даже если ты смотрела его когда-то, при следующем просмотре оно вновь, будто в первый раз, захватит твоё воображение. И тогда ты позабудешь о том, что это всего лишь лента с последовательными фотографиями, которые проецируются лучом света на белый экран, и что люди, которых ты там видишь - лишь актёры, когда-то в прошлом говорившие и позировавшие по написанному сценарию, и ты даже забудешь на время сеанса, что тебе на самом деле уже известно, что там произойдёт и каков будет конец - знание сюжета превратится лишь в размытое, неясное предчувствие. И ты вновь переживёшь сюжет киноповести, проживёшь жизнь с её героями так, словно это твоя собственная жизнь... Все мы воспринимаем окружающий нас мир благодаря тому, что можем вспомнить прошедшие события. Время это связующая субстанция между материальным миром и нашим сознанием, оно - наш кинопроектор. А если подразумевать под сознанием душу, то становится понятным, почему она отделена от материального мира, почему считается во всех духовных учениях, как и во всех религиях, самостоятельной нематериальной мыслящей субстанцией. В этой аналогии душа это зритель. Просмотр "киноповести жизни" можно понимать как учебный материал: переживая сюжет, ты подвергаешься духовному испытанию. Усвоив, обычно не с первого раза, один такой урок, ты как бы получаешь билет на следующее учебное кино, а весь курс обучения призван богами взрастить твой дух...

Но у этой аллегории, конечно, имеются изъяны. Не говоря уже о том, что наша судьба зависит от случайных событий и от воли - как нашей собственной, так и чужой, неужели боги создали мир таким, что человеку, хочет он того, или нет, придётся досмотреть всё до конца? Душа порой сама выбирает, какую киноповесть жизни её смотреть, но сама же редко усваивает урок с первого раза. И что делать, если окажется, что выбранная по собственной воле киноповесть окажется человеку вовсе не по нраву: чересчур сложна и страшна или, напротив, слишком проста и скучна?.. Вот и моему высокочтимому учителю, боюсь, не понравится моя аллегория. Хотя учитель знает про кино, он им не интересуется, считает, что оно служит одному лишь праздному развлечению и, скорее всего, он не смотрел и не сопереживал ни одной киноповести. Он наверняка скажет, что такое подобие привлекает лишнее звено - машину, слишком всё усложняет и уводит от понимания сути вещей... Впрочем, и от учителя Рамбуна я также слышала нечто созвучное сказанному Рудокопом: По-настоящему ты можешь быть уверена только в существовании собственно сознания. Существование окружающего мира - это лишь допущение, основанное на наблюдении. Вместе с тем, как меня учили, наши знания о мире относительны, поэтому, я думаю, иллюзией является всё же не сам видимый мир, а наши представления о нём. Рудокопу же я ответила:

- Эта тема отчасти мне знакома, глубокочтимый магистр, и я весьма признательна вам за понятное и познавательное изложение ваших взглядов.

- Драгоценный коллега, не могли бы вы привести пример каких-то конкретных приложений этому знанию, - попросил колдуна профессор Хиги, который не прекращал всё это время есть, но теперь на минутку оторвался от своей тарелки. - Виланке было бы полезно. К примеру, как рассказанное вами может быть приложено к путешествиям между мирами... Ну, хотя бы вкратце.

- Что ж, - вздёрнул брови Призрачный Рудокоп, - Такие путешествия являются привилегией самых высоких сфер магии, и хотя я не столь обременён обширными и глубокими знаниями, как вы, досточтимый Председатель, могу попробовать объяснить суть... Что есть разные миры, дева? Это благоприятные места, оазисы во Вселенной, притягивающие множество душ. Души те скапливаются там, роятся и сообщаются, словно те же светлячки в лесу, как бы созидая общее облако света, которое в случае людского роя обычно называют культурой. Путешествия между мирами - это путешествия между такими оазисами.

Тут я позволила себе задать вопрос, так как не поняла, вернее, не смогла ясно представить то, о чём говорил Рудокоп:

- А как же бесчисленное множество звёзд и планет, которые разбросаны по невообразимо огромным пространствам? Жизнь цветёт и люди живут на многих планетах, и разве не их называют также мирами?

- Я знаю про такие представления, и что они широко распространены в умах, - ответил мне колдун. - Более того, некоторым они даже не мешают успешно путешествовать по Вселенной. Но мне известен также непреложный принцип, и его легко уяснить из ранее рассмотренного нами мироустройства: никакая плотная часть от одного мира не может попасть в другой мир, ибо плотный мир по сути своей недвижен и неизменен. Сама мысль о подобном перемещении абсурдна. Перемещаться из одного мира в другой может только бесплотное. Душа, или, к примеру, идея. В мире назначения переместившаяся в него бесплотная сущность может обрести плотную форму, выбрав там себе по собственной воле, или же получив волею создателя, какую-либо судьбу, но то уже будет плоть того мира. Это и называется воплощением. Души людей, завершив свой жизненный цикл в родном своём мире, обычно воплощаются в нём вновь, лишь волею богов попадая в миры иные. Но есть и те, кто, сознательно возносясь на высшие планы, по собственной воле воплощаются затем в избранных ими мирах...

- Если можно, с этого места поподробнее, - прервав Рудокопа, попросил его профессор. Удивительно, но досточтимый Бор Хиги вполне внятно говорит даже тогда, когда его рот полон вкусной еды.

Призрачный Рудокоп в ответ кивнул и продолжил:

- При стихийном воплощении в другом мире люди рождаются и проходят все стадии взросления, при этом память о прошлых жизнях у них основана на зыбком основании памяти самой души. Такое неподвластное здравому уму воплощение суть простое рождение человека, то есть он рождается младенцем из чрева матери. Хотя душа подчас сама выбирает, где, когда и кем ей подобным образом воплотиться, выбор этот обусловлен чувственным опытом её предшествующих жизней, и его не назовёшь разумным. Попасть в другой мир по собственной воле и со своим неизменным разумом возможно лишь посредством магии. Первым магическим способом я бы назвал вселение своих души и разума в чужое тело, пребывающее в нужном тебе мире. Можно просто изгнать прежнюю душу из тела, но это было бы не чем иным, как убийством. Однако имеется простой способ избежать подобного злодеяния: достаточно лишь найти в мире, в который ты желаешь попасть, такое тело, которое жизнеспособно, но прежняя душа уже покинула его и не намерена возвращаться. Этот способ сродни простейшему перерождению тем, что путешественник обретает твёрдую плоть, но теряет при этом твёрдую память о прежней своей жизни. К тому же, он рискует быть обвинённым в одержимости демоном, поскольку знавшие прежнюю личность люди непременно засвидетельствуют разительную в нём перемену. Второй магический способ суть вторая ступень, что выше и совершеннее первой, и она доступна лишь тем, кто познал законы вознесения и воплощения и усвоил пользование ими. Такой маг способен воплотиться в новом мире со своей памятью и в теле, подобном своему нынешнему, или в близком ему, но тело то будет не от того нового мира, но во многом подобно призраку. Есть и третий способ, или ступень, когда маг воплощается в другом мире в полноценном твёрдом теле, при том теле, устроенном по собственному разумению. Эта ступень суть магическая основа высшего космоплавания, но мне она, увы, недоступна. Ты должна также знать, дева, что воплощение в вульгарном мире предполагает не только наличие духовного начала, но непременное разделение его на добро и зло. Даже боги не в силах избежать этого дуализма, однако они предпочитают воплощению распространение идей, предоставляя самим людям что-то воплощать на их основе... В общем, обретение судьбы в новом мире, дева, это и есть магическая основа путешествий по Вселенной.

- А как же корабли, плавающие из одного космоса в другой? - спросила я.

- Корабль, попавший из своего мира в иной, это уже другой, нововоплощённый корабль. И любое тело, путешествующее внутри него, это уже другое тело - вновь воплощённое, - ответил мне колдун. - Так, все прибывшие сюда, в эти Светлые Чертоги, воплотились здесь в новых телах, по большей части подобных прежним - тем, которыми они обладали в своих мирах. Кто же испытывал трудности со здешним воплощением, получили от величайших магов в качестве бескорыстного и щедрого дара новое тело, удобное и во всём совершенно подходящее этому миру.

Я сразу вспомнила, как Айка сказала про моё собственное тело: "оно осталось с прежней тобой". Уяснить бы ещё, что это значит...

- Путешествия, которые мы с тобой теперь обсуждаем, чреваты опасностями, - предупредил меня Рудокоп. - Каждый мир норовит отторгнуть пришельцев-чужаков, кем бы те ни были и с чем бы не пришли. Поэтому маги нередко путешествуют с подвластными им демонами, используя их в качестве слуг, подручных и телохранителей. При этом им проще взять с собой тех из них, что способны занять любое подходящее вместилище, - сказав это, Рудокоп недвусмысленно оглянулся на фигуру в доспехах. - Однако, в любом мире полно и своих демонов, так что их интересы непременно сойдутся в споре, что доставит тому магу немало хлопот. По этой причине теургия запрещена в Светлых Чертогах, так же, как и другие роды колдовства.

Опять же, не могу сказать, что хорошо поняла сказанное Призрачным Рудокопом. Его телохранитель, стоящий за троном - демон? Зачем тогда Рудокоп упомянул про запрет?.. Впрочем, я не нашлась, что ещё спросить по поводу путешествий из мира в мир, а профессор лишь молча поглощал пищу, и я удовлетворилась сказанным. Зато про плоть прославленного мага, автора "Синего Кодекса", а также про владения чёрного колдуна, я уже спросила у него сама.

- А твой наставник, досточтимый Рамбун, оказывается, немало посвящён в мои дела, - холодно заметил мне Призрачный Рудокоп. - Разумеется, я не какой-то простой землевладелец, из тех, что называют себя королями лишь оттого, что обирают до нитки несчастных, проживающих на подневольной им территории. Мои земли и народы это часть меня самого, и всё наше существование подчинено определённой цели. Чтобы направить людей к этой цели, недостаточно одной лишь моей воли. Требуется также учение, что заполнит их сердца и овладеет их помыслами. Такое учение и составлено упомянутым тобой магом, а в полной мере его содержит книга, называемая "Синий Кодекс". Похоже, досточтимый Рамбун прочёл "Кодекс" и проникся им, как и многие... Но я вынужден отказать в его просьбе: я не знаю, где теперь другие адепты, судьба давно разбросала нас, у меня же не осталось ничего, что принадлежало нашему лидеру, это касается и его бренной оболочки. Лишь частица его духа живёт со мной, но частицу духа нельзя отдать кому-то, чтобы тот проглотил её, словно целебный порошок.

Сказав это, колдун молча подлил в свой кубок вина и пригубил его, дав понять, что тема исчерпана.

- Благодарю вас, владыка, я передам ваш ответ моему учителю, - я привстала со стула и поклонилась. - Также весьма благодарна вам за этот замечательный приём и завтрак, которых я, скромная ученица, конечно же, недостойна.

Я говорила так, но не смотря на непринуждённую обстановку этого завтрака, и даже на присутствие здесь профессора, я прекрасно осознавала, что с колдуном нужно держать ухо востро. Вообще-то, Призрачный Рудокоп производил на меня двоякое впечатление: с одной стороны, он выглядел и вёл себя даже не вежливо, а учтиво, обращался со мной не просто тактично, а предупредительно, чем безусловно располагал к себе. С другой стороны, от его внешности веяло могильных холодом, а его голос порой звучал во мне так, словно я была пустым кувшином, а он кричал в меня свои слова. От некоторых его фраз всё внутри меня содрогалось, вибрировало и резонировало! Я боялась, что он и теперь лишь прикрывает зло маской лести, а на деле у него уже готов план, как меня погубить, или втравить меня в какое-то своё чёрное дело, или навредить мне как-либо ещё. Такие мысли тошнотворной волной выплёскивались в моё сознание и я не всегда могла их сдержать. По счастью, в нашу беседу в нужный момент вторгался профессор Хиги, каждый раз задавая ей направление к свету:

- Коллега <...>, уверен, вам и без меня хорошо известно, что почти все наши гости считают вас не просто великим владыкой и магом, но мастером или даже гением зла. И действительно, ваши поступки несведущие люди, не понимающие вашей философии, сочтут априори злонамеренными. Я был бы очень вам признателен, если бы вы разъяснили свою позицию по данному вопросу нашей юной интеллектуалке... и таким образом хоть немного её успокоили.

- О нет, конечно же, я не злоумышляю ни против тебя, ни против кого-либо ещё, - иронично усмехнулся мне в лицо Призрачный Рудокоп. - Не злодеяние лежит в основе истинной мудрости, но благодеяние, поэтому любое злое намерение противилось бы чтимой мною логике постижения высших истин. - Заявив мне это, колдун задумался, какое-то время попивая вино из своего кубка и глядя рассеянным взглядом во тьму зала, затем он продолжил: - Дева Виланка, я попробую объяснить тебе и такое, хотя оно, может статься, окажется посложнее мироустройства... Это одна из главных аксиом самопознания: в любой сторонней душе, как бы тесно ты с ней не сошлась, и как бы тщательно её не рассматривала, ты в состоянии увидеть лишь то, что тебе уже знакомо, - то есть ты можешь разглядеть в чужой душе только отсвет собственной души. Поэтому говорят, будто мы видим в других людях своё отражение, а узрев в человеке порок, мы на самом деле узрели свой собственный порок. И тогда советуют: "не борись с чужими недостатками, а ищи изъяны в себе, борись с собой, ведь в борьбе с собственным отражением нет смысла". Но это явное заблуждение! Люди, которых ты видишь рядом с собой, они вовсе не иллюзия и не твои отражения. Другие люди, как и любые видимые тобой существа, это проявления иных душ. Сама субстанция взаимодействия между людьми расположена на тонком плане, она трансцендентна и причастна истинной реальности, и там, на этом плане, мы можем познать другие души лишь сторонним созерцанием, так как прямое их соприкосновение случается редко, а вход в чужую душу и вовсе запретен. Именно поэтому мы способны разглядеть в других лишь то, что уже видели в самих себе. А вот того, чего в нас нет, или что мы в себе ещё не познали, трудно нам будет разглядеть в потёмках чужой души. Так, не познавший любви не разглядит любящего, а не знающий ненависти не заметит ненавистника. Лишь обретя немалый опыт в самопознании, дева, ты получишь способность к познанию и пониманию окружающих... - Колдун сделал паузу, налил себе ещё вина - полный, до краёв кубок, но пить не стал. - А теперь представь, - сказал он, глядя на кубок, - Что ты достигла совершенства, поднялась до вершин самопознания, отчего людские души стали понятны тебе так же, как и твоя собственная, и ты видишь каждого, с кем столкнёт тебя судьба, словно бы насквозь, будто твоему взору открылся простой и доходчивый чертёж. И задайся тогда вопросом: а есть ли мне смысл останавливаться на этом? Не в том ли состоит мой долг перед богами, которые оберегали меня и помогали мне сюда подняться, чтобы, узрев теперь с этой высоты недостатки и пороки человека низкого, заняться исправлением этих недостатков в нём и искоренением его пороков, помогая тому человеку подняться? И разве сами боги не так же поступают, помогая людям?.. - Рудокоп вновь обратил ко мне свой взор. - Нам возражают, что человек не бог, он несовершенен и обязан всю жизнь бороться лишь со своими пороками и исправлять лишь собственные недостатки. Да, людям обычно далеко до богов, однако, занимаясь лишь собой, мы становимся не просто эгоистами, а добровольно отворачиваемся от человеческих бед, порождённых этим людским несовершенством. А люди между тем, часто даже того не сознавая, отчаянно просят, чтобы им помогли! Рассуди же сама, дева: разве неразумный младенец, ползая по комнате, не схватит в руки нож и не нанесёт им себе увечий? Или, не сознавая последствий, не проглотит отраву? Или, не ведая страха высоты, не выпадет из окна башни? Бесполезно говорить неразумному: "это опасно, а это нельзя". Бесполезно объяснять, почему. Разве не нужно с доступной его убогому разумению жестокостью, наказать этого младенца? Ведь только так он поймёт, чего не следует делать, и в дальнейшем не причинит себе вреда. Конечно, жалок будет тот невежда, кто не поднялся в мои высоты и не узрел совершенства, но взялся при том за искоренение чужих пороков. Станет он лишь безумным карателем и, ослепнув от чужого горя и сгорев в нём, окончательно низвергнется во тьму.

Призрачный Рудокоп отпил из переполненного кубка, перед этим так ловко его подняв, что ни капли вина не пролилось через край. Затем он поставил кубок на стол и, проткнув вилкой ломоть сочного жаркого, отправил его себе в рот с самым невозмутимым видом.

Я же была потрясена этими откровениями колдуна. Понимание нами другого человека основано на сострадании, этим же вызвано и наше стремление облегчить участь ближнего. В отличие от гнева, вызванного непониманием, сопереживание приносит только благо, поскольку через него мы можем узнать, в чём же действительно нуждается другой человек. Мудрецы Симбхалы сравнивают отношение хозяев Светлых Чертогов к нам с отношением любящих родителей или просто добрых взрослых к малым детям: эориане не только заранее понимают наши нужды и предугадывают просьбы, балуя нас чем только можно, но и не дают нам навредить самим себе по наивному неведению. Как же извратил эту идею Призрачный Рудокоп, обратив её в оправдание собственных злодеяний! Добро и насилие несовместимы - вот о какой аксиоме он должен был помнить! С духовной точки зрения насилие всегда зло, даже тогда, когда оно порождено логикой справедливости. Пророк Ардуг в Книге Истины служит апологетом такого зла, но только чтобы с апологетом добра Хардугом поддерживать равновесие в человеке, идущем по праведному пути духовного восхождения. А помощь людям это тонкое и деликатное дело, помощь нельзя бездумно навязывать и, тем более, насиловать ею, иначе она тут же обратится в чистое зло!

- Отличная лекция по психологии личности, коллега, - заметил между тем профессор Хиги. - Но вы не сказали Виланке, какое отношение всё это имеет к вашей практической деятельности.

Прежде, чем ответить, Рудокоп спокойно и не торопясь дожевал своё жаркое и запил его ещё одним глотком вина. У него, кстати, такая же манера беречь бороду во время трапезы, как и у моего учителя: прежде, чем отправить что-то в рот, он слегка приминает её ладонью левой руки. Только у моего учителя и борода, и ладонь гораздо больше, чем у этого колдуна.

- Вы правы, досточтимый Председатель, - наконец согласился Призрачный Рудокоп. - Я ведь, как и все здесь, забочусь о возвышении своего духа, и отнюдь не одержим замыслами по исправлению людских пороков. Надо пройти чуть дальше подобных замыслов, чтобы оказаться в той же позиции, в какой я нахожусь...

- Что же это за позиция, расскажите нам, - попросил профессор Хиги, так как Рудокоп замолчал, водя перед собой вилкой и выискивая среди блюд, что бы съесть ещё. Взглянув на профессора, он опустил вилку и продолжил:

- Я тот, кого называют Призрачным Рудокопом или Мрачным Проктором, не приношу другим того, что называют порчей или убытком, пагубой или раздором, или каким-то другим подобным словом. Вы не найдёте в иных мирах, мною посещённых, ни одного невинного, которого я подверг бы мыслимому или немыслимому злодеянию. Я вообще без крайней надобности не связываю себя ни с кем из посторонних. Обретя совершенное понимание человеческой природы и овладев высотами многих разделов магии, я использую это понимание и эти высоты исключительно на благо подвластного мне народа. Согласитесь, что разумный правитель желает своим подданным лишь благополучия и процветания, и он способствует росту этих качеств по мере своих сил и возможностей, взамен же требуя от подданных послушания и уважения. Такой принцип созвучен семейным узам, когда отец и мать беззаветно радеют за своих детей, а те в ответ искренне любят их и почитают. Глупый правитель станет желать иного: неподсудной власти, грозной славы, сладкой лести и раболепного поклонения. Но что он получит в ответ? Лишь подлость, низость и ненависть неуправляемой толпы. Не в этом ли состоит истинное предназначение разумного владыки - воспитывать, поучая и наказывая, своих подданных, словно возлюбленных чад, и направлять их к единой благой цели? Я забочусь о том, чтобы путь к этой цели, указанный моим магистром, оставался пространным и свободным, и чтобы как можно больше последователей шло по нему, не сворачивая в стороны. Тем же, как я надеюсь, заняты и другие адепты "Синего Кодекса".

- А чтобы узнать, о какой цели речь, необходимо изучить этот "Синий Кодекс"? - то ли спросил, то ли добавил профессор Хиги.

- Именно так, - констатировал чёрный колдун. Он поднял левую руку ладонью вверх, и возникший словно из ниоткуда слуга вложил в неё небольшой томик в кожаном переплёте. - У твоего учителя Рамбуна уже есть эта книга, прими и ты её от меня в дар, - сказал он и протянул мне этот томик через стол. Мне оставалось только взять книгу, но перед этим я быстро глянула на профессора и по его ответному взгляду поняла, что он одобряет подарок.

Книга оказалась вовсе не синяя, переплёт у неё коричневый из толстой кожи с вытесненными на обложке и корешке замысловатыми рунами, а листы из бумаги очень хорошего качества. Я завтракала аккуратно и руки мои остались чистыми, поэтому я (скорее из вежливости) открыла несколько разворотов: "Кодекс" оказался многокрасочным и явно отпечатанным на типографском станке, руны на страницах чёрные, а разнообразные элементы оформления и картинки запечатаны ещё двумя или тремя красками. В начале располагается оглавление с украшенными орнаментом инициалами. В общем-то, на вид это богато и красиво изданный томик, похожий на книги моего мира.

Я поблагодарила Призрачного Рудокопа за подарок.

- Так что, премудрая дева, мне нет нужны помыкать тобой или ещё как-то воздействовать на тебя, - подвёл черту под сказанным чёрный колдун. - Разве только просвещать твой ум по твоей или наставников твоих просьбе. Другим также не следует меня бояться, ибо не в страхе я нуждаюсь, а в почтении. И пока другие мне не досаждают, мне вообще нет до них дела.

Уж не знаю, правду ли говорил Призрачный Рудокоп, или лукавил, но один вопрос я так и не смогла ему задать, хотя он касался, в общем-то, только меня лично: зачем чёрный колдун позвал меня к себе? Рудокоп уже уклонился от ответа в начале нашей беседы, и я понадеялась на помощь профессора. Но тут оказалось, что наше время вышло. Профессор Хиги встал из-за стола и начал прощаться с Призрачным Рудокопом.

- Оргкомитет уже собирается, и мне пора на симпозиум, драгоценный <...>, - сказал он. - Надеюсь и вас там увидеть, коллега, на вашем обычном месте. Некоторые сегодняшние доклады могут представлять для вас определённый интерес. - Профессор, уже стоя у стола, напоследок перехватил какой-то маленький пирожок или пирожное и глотнул из своего кубка. - Благодарю за изысканное угощение, как всегда, оно выше всяких похвал! И за содержательную лекцию моей подопечной, конечно.

Чёрный колдун тоже попрощался с нами, выразив лишь сожаление, что наше общение было кратким. Я очень боялась, что он сейчас или попросит меня остаться, или станет добиваться от меня согласия придти к нему ещё раз, но он такого не сделал. Я поднялась со стула буквально через мгновение вслед за профессором, вслед за ним поклонилась и коротко поблагодарила Призрачного Рудокопа за приём и завтрак, и мы удалились. Пока мы ещё шли по залу с троном, я затылком ощущала чей-то недобрый взгляд - то ли самого колдуна, то ли его телохранителя в демонических доспехах, то ли их обоих вместе...

Покидала я покои Призрачного Рудокопа с чувством огромного облегчения - словно выбралась наконец из мрачного и опасного лабиринта Дайдала. Двоякое впечатление оставила у меня эта встреча: с одной стороны, мои представления о Рудокопе и ожидания, точнее страхи, об этом визите к нему абсолютно не оправдались, к тому же, поела я на славу, но с другой стороны, тот кусочек его мира, в котором я побывала, и его речи, несомненно ценные для познающего добро и зло, лишь укрепили меня во мнении, что этот чёрный колдун являет собой образец злодея - не могучего и беспощадного, а скорее мудрёного и утончённого, но потому не менее ужасного.


Как только мы вышли в белые коридоры Чертогов, профессор показал на "Синий Кодекс" и предложил мне переправить его в мои покои. Я и не знала, что так можно! Если положить томик на ладонь и подумать о том месте, где он должен оказаться, он туда и отправится. Я так сделала, и книга просто исчезла с моей ладони! Я представила прикроватный столик в своей спальне - там эта книга в итоге и нашлась. Профессор также сообщил, что копия Кодекса есть в их библиотеке и её изображение можно вызвать с помощью заклятого медальона (как ранее Айка, профессор назвал мой медальон словом, которое можно перевести как "ментальный советник" - это хорошо передаёт суть этого устройства, так что я в дальнейшем буду пользоваться и таким названием).

Вообще, досточтимый Бор Хиги мне очень помог с этим визитом, без его участия и поддержки страх, робость и смущение не позволили бы мне разговорить Призрачного Рудокопа. Я признательна за это моему временному наставнику. Завтрак у чёрного колдуна действительно пролил свет на доселе неизвестный нам предмет, мой учитель наверняка будет доволен отчётом, не смотря на то, что одно его поручение мне выполнить не удалось. Я надеюсь, что записанные мной откровения колдуна окажутся полезными для понимания как самого этого владыки, так и его таинственного мира.


Профессор Хиги проводил меня до самого зала заседаний, где уже собралось немало народа, и только там оставил меня, пообещав вскоре опять ко мне подойти. Усаживаясь на своё место, я размышляла о том, что этот симпозиум наверняка покажется мне скучным, да и думать я смогу лишь о скором возвращении, пусть и кратком, на Гею, и о встрече там с моими родными. Чем реальнее представляется мне такая встреча, чем ближе она, тем больше радость от её предвкушения разбавляется грустью. Мир движется, меняется, или, как утверждает Призрачный Рудокоп, движется, воспринимая недвижный мёртвый мир, моё живое сознание. Очевидно, что простого знания этого факта недостаточно, чтобы управлять таким движением и, тем более, вовсе остановить его. Такое возможно лишь с достижением высших духовных пределов. Но Рудокоп прав: такая остановка означает небытиё. Поэтому тем, кто остаётся в потоке жизни, приходится переживать неизбежные перемены. И порой от этих перемен становится так больно! Эта боль означает привязанность, а привязанность здесь не просто слово - ты действительно привязываешь себя к каким-то людям, событиям или вещам в своём прошлом, и эти связи очень прочны, они врастают в твою душу, и при попытке разорвать их рвётся и твоя душа. Если же их не порвать, душа твоя, следуя этим привязанностям, будет бесконечно возвращаться обратно, перерождаясь, воплощаясь вновь и вновь, проходя уже много раз пройденное, и ты окажешься в ловушке, которую сама себе построила... Все великие духовные учения наставляют, как освободиться из этой ловушки, но немногие люди верно следуют этим учениям.

Несколько месяцев в Симбхале так изменили моё сознание, что прошлую жизнь я теперь воспринимаю как свою, лишь делая над собой отработанное духовными практиками усилие, и даже в медитации та жизнь постепенно превращается в застывшую картину, настолько уже примелькавшуюся, что я с трудом воспринимаю её содержание. Адиша, Адиша, есть ли ты на свете, или я тебя придумала? Я хочу ещё хоть разок увидеть, как ты проходишь по улице мимо моего окна, но живой твой облик расплывается, я пытаюсь представить твоё лицо, но не могу. Ты словно растворяешься в моей памяти и от этого жгучая тьма печали заполняет меня. Милый мой воин, без тебя не достанет мне во век чистого света и вольного ветра, чтобы видеть ясно и дышать свободно...





Одиссея "Киклопа-4". Гл.III. Пустой мир



Боги дают силу достойным, чтобы те сами заботились о себе.
Те же, кто слаб, живут лишь милостью Богов.
Поэтому не бойся обидеть сильного. Бойся обидеть слабого
и тем попрать божественную милость.

(Книга Истины пророков-близнецов)




Даже и не представляю, как мне это описать, с чего начать, а главное - как объяснить. Ведь то, что случилось с нами, не поддаётся никакому разумному объяснению, и даже самое безумное я не могу найти. О, Близнецы, куда всё делось? Куда все делись?..

После того, как затихли последние взрывы, мы всплывали постепенно, продолжая двигаться на северо-запад. Вообще, и пребывание, и всплытие с такой глубины опасно и для судна, и для экипажа. Но в этот раз всё прошло благополучно. Мы всплыли...

Смутный Купол исчез! Стояло ясное утро, светил Гелиос, по высокому голубому небу плыли белые облака - зрелище, которое все мы почти уже позабыли. Горизонт был совершенно чист. Весь наш экипаж выбрался на верхнюю палубу "Киклопа", хотя это было нарушением устава, но капитаны не возражали - они вышли вслед за нами. Все единодушно решили, что с потоплением джаггернаута произошло нечто чудесное: если не конец всего этого казавшегося безысходным ужаса войны, то хотя бы какой-то перелом, рубеж, после которого всё повернулось для нас к лучшему. Мы пели гимн и обнимались. Мы называли себя Честными именами. Нашей радости не было предела!


Хардуг говорит о трёх светлых удовольствиях, данных человеку:

Созерцающий прекрасное, вкушающий изысканное, соединившийся с любимым познал удовольствие наслаждения.

Кто долго осмысливал, и вдруг осознал, кто искал истину и вдруг нашёл, кто мучился загадкой и разрешил её, тот познал удовольствие озарения.

Когда тебе недоставало необходимого, терзала боль, ты испытывал гнёт и заключение, но вдруг вернулся достаток, боль прошла, гнёт снят и оковы пали, тогда ты познал удовольствие освобождения.

Ардуг тоже упоминает три удовольствия, но они темны, как его борода:

Упоение местью. Обладание властью. Утешение от того, что другому хуже, чем тебе.


Тот, кто не сидел сутками глубоко под водой в полумраке замкнутого пространства подводного судна, в любой момент ожидая лютой смерти, вряд ли поймёт нас, но все мы тогда познали полное и истинное Третье удовольствие Хардуга - удовольствие освобождения!

Нескоро мы начали успокаиваться и расходиться по своим местам.

Случились и другие необычные и даже странные вещи, помимо пропажи Купола. При всплытии у всех членов экипажа заложило уши, а у кого-то появилась в придачу одышка и учащённое сердцебиение. Также Такетэн-Хар доложил, что у наших манометров сбилась калибровка, что само по себе никого не удивило (после такого-то сражения), но не объясняло, почему некоторым из нас стало трудно дышать. Разумеется, мы не увидели на поверхности океана обломков конвоя: собственный ход и подводное течение отнесли нас далеко от места сражения. Но насколько далеко и в каком направлении? Штурман Туликай-Ан, получивший в последней битве Честное имя "Мастер Точности", в этот раз смог указать наше положение лишь весьма приблизительно. По его расчётам, если течение совпадало с курсом "Киклопа", то до Пасифиды примерно 100-150 морских миль на юг, а до ближайшей морской базы на побережье - около 300 на юго-восток. Однако в этом случае мы наблюдали бы у горизонта острова, которые обрамляют Имеру, а теперь вокруг нас только открытый океан. Кораблей нашей флотской группы тоже нигде не видно. Радар ничего не показывает, примерно та же история с акустикой. И, главное, я лично прослушал все доступные нашему судовому приёмнику диапазоны радио частот в надежде, что с исчезновением проклятой пелены над головой хотя бы дальняя радиосвязь вновь работает. Но эфир совершенно пуст, приёмник ловит только атмосферные помехи.

После короткого совещания капитанов и офицеров, мы взяли курс на юг - к Пасифиде. Достигнув островов в Имеру или континентального побережья, мы сможем сверить их с картой и точно определить своё местоположение. Нашей конечной целью тогда станет или одна из военно-морских баз, или порт Тенгума - самого большого города на этом побережье. Но вот уже часов 10 мы полным ходом следуем этим курсом, глиссируя по волне, и не встречаем никаких признаков суши. Уже стемнело и над нами, на усыпанном звёздами небе, сияет ясный серп Селены. Навигация по звёздам уже давно забыта, у нас на борту нет никаких механических навигационных приборов, но мы в состоянии понять, что находимся где-то близко к экватору. Но где конкретно мы оказались? На каком расстоянии и в каком направлении от нас ближайшая суша? Скорость подводных течений, как правило, не превышает 5 узлов. Быть может, это течение было уникальным - необыкновенно быстрым, и оно отнесло "Киклоп" на сотни миль к западу, в открытый океан? Но как сориентироваться, если нет навигационной привязки?.. Мир, в котором мы оказались, словно пуст, как если бы всё, кроме океанов, вдруг исчезло вместе со Смутным Куполом, как будто Купол унёс с собой и сушу, и обитавших на ней людей! А заодно и все следы их пребывания на Гее. Озавак-Ан на совещании высказал такую мысль: может быть, где-то в этих водах окажутся другие подводные суда, пережившие исчезновение Купола так же, как мы - находясь на большой глубине. Если можно найти здесь логику, - сказал он, - то это самое логичное предположение. Но беда в том, что подводный флот противника в этом регионе превосходит наш, и непонятно, чем закончится такая "счастливая встреча". "Если она, конечно, вообще состоится" - подумал тогда я. Мне эта идея Дважды Рождённого кажется странной и невероятной.

Второй капитан - Скванак-Ан - приказал мне собрать оставшийся беспилотный аэроплан-разведчик, и мы с тремя матросами и Свеном уже сделали это больше часа назад, но запуск отложили до рассвета... Каково наше место в этом опустевшем мире? Мой восторг по поводу победы уступает место дурному предчувствию. Вокруг лишь бескрайний океан и мы ничего не знаем об обстановке. Есть ли вообще здесь Пасифида, Асия и другие континенты?.. Близнецы, просветите умы капитанов светом Истины!


Чудеса чудесами, но мы продолжаем стоять боевые вахты. "Киклоп-4" перенес больше десятка близких термоядерных взрывов, погружение на предельную глубину, а также получил пробоину в корпусе, поэтому многие агрегаты теперь требуют проверки и профилактики. Да и обычные регламентные работы никто не отменял. У нас осталась всего одна крылатая ракета "зазубренное жало", в кормовой ПУ по правому борту, и с неё нужно было слить топливо, а остальные пять контейнеров наоборот, заполнить для равновесия водяным балластом. Пустые или даже повреждённые, эти контейнеры не сбросишь в море, потому что без них нарушится гидродинамика судна при подводном ходе, поэтому их всё равно необходимо регулярно проверять и обслуживать. Так же, как и всё остальное. Должен отметить, что хотя мы полны энтузиазма, работать всем нам стало тяжелее: многих, включая меня, во время работы мучают одышка, головные боли или боли в груди. Некоторые офицеры и матросы отправились с жалобами к Заботливому Арзе.



Четвёртой боевой вахтой, хоть была она внеочередной и короткой, считаю нашу славную битву с последним джаггернаутом на планете, в результате которой он был безвозвратно уничтожен, а моя пятая боевая вахта прошла хоть и в странной обстановке, но относительно спокойно и завершилась ранним вечером успешной сборкой оставшегося беспилотника (чтобы достать ящики с ним, нам пришлось разобрать полсклада!), и я ушёл к себе в каюту, чтобы поужинать. Ветер усилился, а с ним и волнение, и каюта наша вместе со всем судном шатается и трясётся, но к этому я привык и даже приспособился в таких условиях делать свои записи.

Ещё мы славно поиграли в кошки-собаки, для настоящего моряка тряска в этом деле уж точно не помеха. Что бы ни происходило вокруг, эта игра как будто вне потока жизни, она как тихая гавань, которая всегда рядом, в которую можно зайти и отдохнуть душой. За кошек играл Ибильза-Хар, а доктор, чтобы подначить нашего оружейника, рассказал смешную "кошачью" историю. И хотя её никак не отнесёшь к флотским байкам, я её тоже запишу - она отлично подойдёт, чтобы рассказать в любой компании, в том числе в семейном кругу.


Всем известно, что нет живности бесполезнее, чем домашняя кошка. В отличие от диких и свирепых кучинов, которые охотятся на змей и крыс, их маленькие родственники, с древности живущие с человеком, способны ловить только мелких птенцов, ящериц и лягушек, которых они даже не едят, а приносят своему хозяину в постель в качестве своеобразного подношения. Никогда не понимал, что такого притягательного в этих ленивых, капризных и злопамятных зверьках, но существует немало людей, которые держат их у себя в доме, раскармливают до состояния вечно дремлющего пушистого пуфика и души в них не чают. И ещё есть примета: по наличию и поведению кошек на улицах города можно судить о характере его жителей. У добрых и открытых горожан кошек встретишь немало, они не боятся людей и сами к тебе подходят, мурлыкают и трутся мордочками о твои ноги. А в городе со злыми и неприветливыми жителями если повстречаешь на улице такого зверька, то он и близко не подпустит - обязательно убежит, пугливо на тебя озираясь...

В госпитале, где наш доктор работал до войны, был у него приятель - хирург, на несколько лет старше Заботливого Арзы, уже с лысиной и животиком, с неторопливой походкой вразвалочку и добрым, но мнительным характером. И ещё хирург этот сильно шепелявил, что порой вызывало улыбки у его коллег, хотя это были добрые улыбки - ведь все любили и уважали этого милого человека. А у хирурга имелась своя любовь, преданная и беззаветная: он любил своего кота. Звали его любимца грозно: Катати. Катати был кот самый разобычный, хотя и имел свою природную метку: его передние лапки были словно одеты в белые посоны. И вот как-то весной кот загулял. Обычно он возвращался через день-два, а тут пропал на целую неделю. Хозяин места себе не находил - уж очень волновался за своего любимца - бродил ночами по городу и звал его. Вскоре дошло до того, что хирург этот не смог выполнять свои врачебные обязанности - он сам отказался оперировать, потому что руки его дрожали, а голова плохо соображала. В итоге дошло до серьёзного нервного срыва, а с ним и сбоя в работе всего госпиталя: хозяин кота закрылся в своём доме и ни с кем не желал общаться. Его друзья и коллеги, включая нашего дока Арзу, решили во что бы то ни стало вернуть загулявшего кота домой. Для начала собрали изрядную сумму денег и расклеили по городу объявления, в которых за Катати обещалось вознаграждение. Так как эта история случилась в небольшом городке с добрыми жителями, и не так уж много людей там держало у себя этот род домашних питомцев, решили также обойти все такие дворы, посмотреть на кошек, да и поспрашивать у хозяев, не заявлялся ли к ним в гости кот в белых посонах. Искатели очень старались: каждый хотел оказаться в роли героя, спасшего и кота, и хирурга, и репутацию госпиталя. Поэтому не прошло и суток, как сам главный врач, сияя как фарфоровый чайник, принёс в госпиталь кота с белыми передними лапками. Хотя кот выглядел несколько исхудавшим и помятым, все дружно опознали в нём Катати. Коллеги решили устроить хирургу сюрприз: они подбросили кота в дом, где заперся безутешный хирург, через открытое окошко. Окошко хирург, конечно, оставил для своего любимца, чтобы тот смог попасть к себе, когда наконец вернётся из загула. Сделав такой сюрприз, медики разошлись кто куда: кто-то по своим домам, а те, кто дежурил, вернулись в госпиталь. Последние и застали у госпиталя ватагу мальчишек, ждавших заслуженной награды: мальчишки уверяли, что нашли кота и вернули его хозяину. Как? Да просто запустили его в открытое окошко!..

Чтобы разобраться и уладить непростую ситуацию, к мнительному хирургу послали Заботливого Арзу. Когда безутешный затворник - хозяин пропавшего кота открыл наконец дверь, его красные от бессонницы и слёз глаза были полны растерянности и ужаса. Он вцепился Арзе в ворот рубашки и шепелявым голосом шепнул: "Знаешь, дружище, а у меня в доме сейчас три Катати!"

В итоге выяснилось, что в городке обитало несколько похожих котов: одного из них поймал главный врач, мальчишки же вообще изловили и запустили в дом хирурга кошку, которая, если не считать отсутствуя у неё мохнатых шариков под хвостом, как две капли воды походила на Катати. А к тому времени, когда коллеги хирурга и мальчишки сделали свои добрые дела, законный кот - настоящий Катати - уже вернулся в родные пенаты к своему хозяину...

Говорят, пойманная мальчишками кошка стала подругой Катати, и вскоре в городе прибавилось котов в белых посонах. Так что всё-таки выплаченная мальчишкам награда не пропала зря.

В нужных местах своего рассказа доктор старательно шепелявил, чем изрядно нас веселил, наверное поэтому мы благополучно проиграли ему партию. Точнее, вначале Арза загнал в угол моих собак, а уже затем расправился с оставшимися на поле белыми пуговицами Ибильзы. Я не расстраиваюсь - проигрывать мне не впервой. Зато рассказ про загулявшего кота поднял нам настроение, а мне ещё и улучшил самочувствие. Потяжелевшая было к вечеру голова прояснилась, дышать стало легче и пропала тошнота. Наш доктор исцеляет даже своими рассказами!


Хотел ещё что-то записать, но забыл, что. Усталость всё же навалилась и меня сильно клонит в сон - наверное, сказывается и напряжение вчерашнего боя, и действие радиопротекторов. Я выходил в гальюн, а когда вернулся, Ибильза уже крепко спал. По столу и полу разбросаны коробки с остатками его пайка, а разлинованные игровые листы Жалящий в Нос аккуратно сложил на крае нашего столика и придавил их мешочком с пуговицами. Благих сновидений тебе, друг...



6-я боевая вахта

Наши координаты пока нам неизвестны.

У доброй половины экипажа признаки горной болезни. Манометры не врали: атмосферное давление с исчезновением Смутного Купола значительно понизилось, словно он унёс с собой часть воздуха Геи. Ну и ладно! Главное, что этот проклятый купол наконец убрался. Капитаны посовещались с Заботливым Арзой и в результате не только отменили, но и запретили многие работы, связанные с тяжёлыми физическими нагрузками, и теперь корабельный врач будет ежедневно колоть нам укрепляющие организм лекарства. Кто-то из капитанов распорядился также наддувать отсеки "Киклопа" избыточным давлением, как это делается при внешнем радиоактивном или химическом заражении, и после этого многим стало легче работать - во всяком случае тем, кому достались наряды внутри судна. Арза заверил нас, что "всего через пару недель" все мы адаптируемся к новым атмосферным условиям. Подумать только: "всего пару недель"! Выглядит как насмешка... Но первая же его инъекция заметно улучшила моё самочувствие.

Эта вахта также вдохнула в меня новые душевные силы и новые надежды. У меня теперь своя команда, и мы уже получили боевое крещение! Я с честью выполнил своё первое боевое задание в качестве командира, то есть я стал настоящим, полноценным, истинно боевым офицером, и моё повышение в ранге по возвращении на базу теперь можно считать гарантированным. Я уже вижу на своей шее красный платок и одну-единственную полосу на моём кителе. О, Близнецы! Поскорее бы настал тот день.


Вчера в нашем экипаже поползли осторожные слухи, а сегодня почти все разговоры об этом - что мир без Купола, в котором мы оказались, вынырнув из океанских глубин, не просто изменился, и даже не вернулся к прежнему: он стал другим. Сможем ли мы хотя бы сориентироваться и определить, где находимся? Мы надеялись, что определившись с этим, начнём искать своих. Но Боги, похоже, хотят распорядиться иначе.

Пока я спал, "Киклоп-4" наконец приблизился к каким-то островам. Мы сменили курс на юго-восточный и прошли вдоль одного из островов, чтобы снять профиль дна - он нужен штурману Туликаю-Ану, чтобы найти на картах наше местоположение. А мне приказали с рассветом запустить беспилотный разведчик.

В начале вахты, ещё сидя в рубке, я краем уха услышал доклад с поста акустика о странных звуках из глубин, напоминающих звериные вой и рычание. Капитан обсуждал с акустиком, можно ли эти звуки отнести к признакам присутствия здесь противника. Лично я этот пост занимал пока что только однажды, во время одной из вахт, когда "Киклоп-4" ещё шёл к своей цели, и я тогда слышал в наушниках то же, что видел на графиках - то есть почти ничего. В этот раз мне вникать в разговоры было некогда: мне нужно было вновь прослушать все радио частоты. А после прослушки, получив краткие инструкции, я поспешил на верхнюю палубу.

В местном разрежённом воздухе для выхода на экран нам требуется больше мощности и немного больше времени, зато скорость наша на этом режиме стала заметно выше. Примерно так же теперь и с беспилотным аэропланом: после старта с катапульты длиннокрылый разведчик просел почти до воды, и затем набирал высоту очень неохотно. Его маленький спиртовой мотор тянул еле-еле и пришлось дистанционно задействовать режим предельной мощности. Когда мне с трудом удалось загнать аэроплан под облака, чуть выше положенных десяти стадиев, разведчик полетел с двойной скоростью, быстро сжигая топливо. Я вернул его в крейсерский режим, и тогда скорость немного упала, но расход топлива, судя по телеметрии, всё равно был больше положенного. Хорошо, что задание не предполагало дальнего маршрута и нужно было всего лишь осмотреть ближайшие острова - сначала с большой высоты, затем с малой. В то же время погодные условия для авиаразведки сложились почти идеальные: на небе (всё ещё голубом!) висела лёгкая кучевая облачность, ветер дул умеренный, утренний свет делал все детали контрастными и с воздуха всё просматривалось отлично. Перед нами были характерные для тропических широт Великого Восточного океана вулканические острова, окружённые коралловыми рифами: один довольно большой, миль 20 в поперечнике, за ним несколько маленьких, а к востоку ещё один поменьше, очертаниями напоминающий взлетающую птицу. На западе и юго-востоке виднелись берега с высокими горами, до них миль по сто. Я надеялся, что на юго-востоке вижу берег Пасифиды, ведь насколько я мог судить, этот район очень похож на северную часть моря Имеру. Но берега Пасифиды окрашены в насыщенный жёлтый и оранжевый, они светлые, а тот далёкий берег выглядел слишком тёмным, хотя и освещался Гелиосом. Впрочем, это мог быть какой-то оптический эффект.

В каком именно месте мы оказались, каково наше точное положение - в этом должен был разобраться штурман, сверив профиль глубин и картинки, переданные беспилотным разведчиком, со своими картами.

После того, как беспилотник набрал нужную высоту, я направил его по вытянутому эллипсу над островами - над похожим на птицу и над тем, что побольше, чтобы у Туликая была возможно более полная картинка для сравнения. Затем я опустил маленький аэроплан стадиев примерно до трёх и переключился на камеру с телеобъективом, чтобы осмотреть заливы и бухты на предмет наличия там признаков пребывания людей. Первым под осмотр попал остров, который побольше. Обычно на таких живут рыбаки, их хижины и лодки должны хорошо просматриваться с высоты. Но меня интересовал в первую очередь возможный противник и вообще признаки присутствия военных. Большой остров увенчан горой с плоской вершиной, расположенной ближе к восточной его части, с северной и западной сторон он имеет избитое волнами побережье, на котором заросшие кустарником пляжи чередуются со скалистыми участками, а с южной его прорезают заливы с широкими песчаными пляжам. Чуть дальше к югу располагается несколько небольших островков, окантованных коралловыми рифами. При такой облачности и ветре, летящий почти бесшумно маленький аэроплан, нижняя сторона которого покрашена антибликовой краской в белый и серый цвета, скорее всего, никто бы не заметил. Но тщательный осмотр побережья и островков показал, что замечать мой разведчик некому: остров был необитаем. С южной стороны я приметил небольшую, на вид очень удобную бухту - если бы на острове кто-то жил, в ней точно стояли бы на приколе лодки. Но даже эта бухта выглядела пустой. Закончив с одним островом, я направил беспилотник миль на десять к востоку, к другому - к тому, что напоминает очертаниями взлетающую птицу. С высоты хорошо просматривались тропический лес, заросли травы, широкие пляжи и небольшие холмы. Вокруг этого острова тоже были коралловые рифы, и тоже в основном с южной стороны, напротив широкого залива. Имелись там и крохотные зелёные островки. Я принялся внимательно рассматривать на экране телеприёмника береговую линию, в особенности широкую полосу пляжа, пытаясь разглядеть там плавсредства, ящики, палатки или какие-то другие признаки присутствия людей. Я рассчитывал, что на фоне светлого песка резкая тень от любого выступающего над ним предмета сразу же бросится в глаза. И тут к югу от острова, на мелководье среди рифов, я заметил тёмный силуэт большого судна. Подводный авианосец! Не наш, Южного Альянса! И, судя по тупому носу, это новейший проект, такие корабли известны нам только по данным воздушной разведки! Похоже, он сел на мель, попавшись в ловушку из рифов. Или был специально заведён туда экипажем... Я немедленно доложил об этом открытии Дважды Рождённому.

То, что я обнаружил, это был малый подводный авианосец, они не похожи на огромные авианесущие суда с большой лётной палубой. Предназначены малые авианосцы в основном для специальных операций, и они несут в себе пять-шесть аэропланов, стартующих с пневматической катапульты, как и мои беспилотные разведчики. Только катапульта авианосца, конечно, гораздо больше и мощнее. Этот корабль из последней серии, о таких известно лишь, что они бесшумнее своих предшественников и имеют более мощное авиакрыло. Не смотря на категорию "малый", размеры этих судов внушительны, если сравнивать их с нашим "Киклопом". Силовая установка у подводных авианосцев, как правило, ядерная, и вооружение серьёзное, а численность экипажа - около сотни человек. Этот противник в обычном бою нам не по зубам, разве что потратить на него последнее "жало". Но без очень веской причины капитаны вряд ли захотят жертвовать нашим последним весомым аргументом.

Я прильнул к экрану, чтобы не упустить ни одной детали. Было время отлива, авианосец Альянса лежал на мели с заметным креном на правый борт, скруглённым носом упирался в рифы, а палуба его находилась в подводной конфигурации: насколько можно было разглядеть, все его установки и оборудование задраены внутрь. Длинный гребной ротор наполовину торчал из узкой кормы, что могло означать, что он повреждён. По положению корпуса можно было предположить, что судно вряд ли способно самостоятельно выбраться, а дожидаться помощи со стороны, сидя внутри, экипаж не станет. Скорее всего, все или почти все они уже покинули его борт и высадились на острове. Хотя никаких признаков присутствия людей рядом с судном я не обнаружил, это ничего не значило: даже с телеобъективом отдельного человека с этого беспилотника разглядеть сложно, да и остров покрыт лесом с густым подлеском, где при желании можно упрятать весь экипаж подводного авианосца.

Покружив над обнаруженным мной судном и ещё раз осмотрев побережье напротив него, я развернул аэроплан и направил его обратно, с намерением перехватить по курсу "Киклоп", чтобы мы смогли найти и поднять разведчик после его приводнения. Также я переключил свой монитор опять на широкоугольную камеру. В открытом океане, милях в пяти к северу от острова-птицы, я заметил внизу стайку рыб. Рыб?! С такой высоты?!.. До меня не сразу дошло, что никакую рыбу, даже крупного ксариаса, с такой высоты не должно быть видно - картинку камера передаёт не настолько качественную. Но это и не были ксариасы. Рыбы шевелились медленно, словно сонные, одна из них лениво поднялась к поверхности и выплюнула белое облако воздушных пузырей, которое, когда спина её показалась над водой, обернулось большим фонтаном пара. Я лихорадочно соображал, какого же размера должны быть эти рыбы, что их так подробно видно на широком углу и с такой высоты, и тут я разглядел ещё и их хвосты - они были не вертикальными, как у рыб, а располагались горизонтально. В моей памяти выплыло полузабытое слово: фалаины. Это фалаины!!! Это легендарные вымершие морские гиганты! И они не рыбы, они были млекопитающими вроде фрагидов, только на сушу они никогда не выходили. И "были" - не то слово, потому что вот они, живые, у меня на телеприёмнике! Боясь, что меня не поймут или не поверят, если я скажу про фалаинов, я стал озираться вокруг и только тут заметил, что Дважды Рождённый оставался всё это время рядом, за моим креслом. Я ожидал громких восклицаний или хотя бы удивления на его лице, но он словно ждал такого поворота и этот поворот был нежелателен для него: лицо капитана помрачнело и на нём отразилось, как мне показалось, разочарование. В этот момент сидевший на посту акустика Путра-Хар доложил, что снова слышит звуки, похожие на звериный рёв. Их пеленг совпадал с направлением на обнаруженное беспилотником стадо морских гигантов. Это ревели фалаины! Тут оба дежуривших в рубке офицера - и штурман, и моторист - повскакивали со своих постов и сгрудились за моей спиной, чуть не вытолкав капитана - чтобы взглянуть на это чудо. Я опустил аэроплан ещё ниже и опять переключился на телеобъектив. Так отдельный фалаин занял почти весь экран: он действительно был размером с небольшой корабль. Он поднимал над водой то свою тёмную спину, то расположенный горизонтально огромный раздвоенный хвост, и выпускал из себя облака пара. У этих существ (чуть не написал "был") свой биологический гидролокатор, с помощью которого они видят объекты под водой! Откуда тут взялись фалаины? Как это связано с исчезновением Смутного Купола? Разумеется, никто из нас не мог ответить на эти вопросы. Так же, как и на многие другие, которые хотелось бы задать в этому миру без Купола.


Стадо фалаинов плыло всего в десятке миль от "Киклопа" и, конечно, всем хотелось посмотреть на них с близкого расстояния собственными глазами. Но Дважды Рождённый приказал двум стоявшим у моего кресла офицерам вернуться на посты, а мне - сажать и забирать на борт беспилотный разведчик. Похоже, в рубке в тот момент лишь капитан не забыл об обнаруженном противнике.

Не стану описывать, как сажал аэроплан на воду и как мы его потом вылавливали, разбирали и т.п. - это рутинная операция. Произошло это слишком далеко от того района, где плыли фалаины, и мне, к глубокому разочарованию, так и не довелось увидеть морских гигантов воочию. А после моего доклада, капитан поручил сформировать из матросов команду для разведки обстановки на острове-птице.

С точки зрения военной тактики нам не следовало бы связываться с найденным авианосцем Альянса, так как он, даже обездвиженный, значительно превосходит нас по огневой мощи, а его экипаж в разы превышает наш числом. Но пренебречь такой находкой мы тоже не могли. В нынешней неопределённой обстановке мы рискуем надолго остаться без снабжения, а в ближайшей перспективе нам жизненно необходимы будут различные припасы. Пока работает реактор, некоторые припасы мы сможем восполнить сами: у нас есть опреснитель, способный в избытке снабжать агрегаты судна и его экипаж пресной водой, мы также можем самостоятельно производить спирт, если найдём какое-нибудь подходящее сырьё. На спирте работают моторы беспилотника, надувных лодок, а также некоторые аварийные агрегаты. Хуже дело обстоит со смазкой и жидкостью для гидросистем: если последнюю ещё как-то можно заменить смесью растительного масла и воды, то необходимую нам качественную минеральную смазку со специальными присадками мы не сможем изготовить, и заменить её нечем. Если не будем эксплуатировать наше судно на предельных режимах, оно пройдёт ещё несколько тысяч морских миль прежде, чем закончится ресурс смазки. Тем не менее, именно из-за неё, рано или поздно, "Киклоп-4" станет бесполезным металлическим ящиком. Ещё есть кондиционеры, охлаждающие воздух внутри корабля, холодильные установки, а также газоочистители - все они требуют специальных химикатов и без этой своей химии перестанут работать. Но прежде всего у нас закончатся продуктовые пайки: это произойдёт всего через пару недель, в лучшем случае мы протянем месяц на строгой экономии. Через месяц продукты в наших пайках начнут портиться, и даже если мы рыбу станем ловить, или подстрелим фалаина (но поднимется ли у кого-то из нас рука убить фалаина?), это не решит проблемы, а сведёт наш образ жизни к добыванию еды. К тому же, питаясь только добытым в море мясом, весь экипаж вскоре заболеет цингой. В общем, без нормального продуктового снабжения нас всех ждала бы не самая почётная смерть от истощения и болезней где-нибудь на диком тропическом побережье, если бы мы не наткнулись случайно на этот авианосец Альянса. У малаянцев на таком большом судне наверняка не пайки, а полноценная кухня с запасами круп, консервов, сыров, сушёных овощей и фруктов, вяленого мяса и всего прочего - долго хранящиеся припасы с этого авианосца обеспечили бы наше выживание надолго и ради них стоило рискнуть!

Нужно сказать, что в условиях войны мы имеем полное право - и законное, и моральное - забирать у врага его имущество. Но насчёт этого в армии, конечно же, есть строгие правила, нарушение которых влечёт для преступника позор, бесчестие и справедливое наказание. Как сказано в армейском уставе Тилвара, военнослужащим запрещается брать в качестве трофеев личные вещи и ценные предметы, не имеющие отношения к ведению войны, так же, как и какие-либо части людских тел. Нельзя произвольно использовать, присваивать, намеренно ломать или осквернять культовые сооружения и предметы. При необходимости или по приказу командиров допускается забирать у врага его оружие, боеприпасы, медикаменты, амуницию, продовольствие, документы, а также технику и расходные материалы - полезные для военного дела устройства, механизмы и приборы, горюче-смазочные жидкости. Всем этим должен быть полон обнаруженный мной авианосец Южного Альянса. Кроме того, нам может потребоваться место под временную базу. Этот остров как раз неплохо подходит. Нужно лишь построить хранилища и перетаскать туда всё, что только можно, с полузатопленного авианосца, пока не начался сезон штормов и судно не разбило о рифы или не утянуло на глубину.

Очевидно, что тот, кто первым обнаружит противника, уже получает над ним преимущество, а тот, кто располагает подробными разведданными о нём, получает решающее преимущество. Разведывательный рейд, который должен был дать нам это решающее преимущество, предстояло провести мне и моей новоиспечённой команде. Дважды Рождённый поставил передо мной такие задачи: скрытно высадиться на острове - ещё затемно, затем с рассветом провести разведку местности, обнаружить противника, определить его дислокацию и примерную численность. Кроме того, нам предстояло прямо там, на месте наметить план проникновения на авианосец.

Я отобрал себе в команду троих. Одного рекомендовал Ибильза как меткого и ловкого стрелка, это его товарищ по сословию Муштак-Хар. У нас почти половина экипажа из технического сословия, и благодаря этому обстоятельству всё на судне работает исправно, а редкие поломки чинятся быстро и профессионально. Муштак-Хар один из младших в экипаже, он из новобранцев и он, как и я, только перешагнул порог третьего возраста. Если многих матросов на родине ждут жёны и дети, то этот парень не только не женат, но к тому же круглый сирота. Но Дважды Рождённый сосватал мне Муштака гораздо раньше - ещё когда я впервые собирал и запускал беспилотный разведчик. Озавак тогда вызвал по громкой связи в том числе и его, назвав парня по имени. Худой и высокий ростом, а характером спокойный и молчаливый, Муштак-Хар уже дважды помогал мне с беспилотником, и я лично убедился, что он неплохо разбирается в электротехнике. Помимо Муштака, я отобрал ещё двоих матросов. Это братья-силачи, их зовут Кинчи-Кир и Нанда-Кир. Братьев из крестьян я взял не только из-за их толстых мускулов. Во-первых, крестьянские дети таковы, что будут бесстрашно и рьяно защищать друг друга, что бы ни случилось. А заодно защитят и товарищей рядом. Во-вторых, старший из них, Нанда-Кир, был до службы заядлым охотником и следопытом, что очень ценно для разведчика. Братья внешне очень похожи друг на друга, но они, конечно, не близнецы.


Если в семье рождаются мальчики-близнецы, в наших краях их судьба предопределена - они будут воспитаны в монастыре, получат духовное образование и станут служителями в храмах и проповедниками Учения, а их родителей до конца дней ожидают особые почёт и уважение. Бывали случаи, когда рождались трое близнецов мужского пола, и тогда одному из них суждено остаться с отцом и матерью. Девочки-близнецы тоже подарок для родителей: когда подрастут, они станут талисманом и украшением любого празднования и любой церемонии. Таких девочек с малолетства одевают в красивые наряды и учат танцам и пению. У хетхов в Наталии имеется целая императорская династия, в которой уже больше 400 лет рождаются мальчики-близнецы. Мальчики становятся императорам-соправителями. Хотя на деле в Теократии правит Высокий Синов - собрание двух десятков авторитетных мудрецов, а близнецы из династии играют роль скорее духовного символа этого народа. Они символ, но не объект поклонения; пророки предупреждали против культа поклонения близнецам: чтобы следовать по Пути, поклоняться нужно Мудрости и Истине.


Таким образом, всего нас четверо - на одного меньше, чем положено иметь в малой разведгруппе как в нашей армии, так и в войсках Южного Альянса. Если позволено было бы взять в группу одного офицера, я бы пригласил ещё Ибильзу, а так хватит и четверых на такой маленький остров. Я решил, что чем меньше нас будет, тем скрытнее мы сможем действовать. А в случае крайней необходимости можно запросить поддержку у "Киклопа-4".

Формируя команду, я побеседовал с каждым, расспросив в первую очередь про его навыки и, конечно, про то, готов ли он служить под моим началом. Служба у наших матросов это нелёгкая рутина, поэтому все трое были искренне рады - и даже не столько перспективе заняться чем-то более интересным, сколько тому, что теперь статус их вырос, по меньшей мере, в глазах других матросов. Вскоре Озавак-Ан вызвал всех нас в рубку, молча осмотрел и тут же отправил отдыхать. Следующие сутки спать нам не пришлось...



Рейд

К полуночи мы получили оружие и амуницию для разведки и собрались на верхней палубе. Я тщательно проверил экипировку своих матросов, помог им прикрепить к форме и винтовкам маскировочные ленты и бахрому, а также кратко рассказал о нашем задании. Ещё раздал каждому по прибору связи и объяснил простую систему сигналов: как во время разведки на острове принимать команды и переговариваться не голосом, а щелчками, которые слышно только носящему такой прибор. Портативной ночной оптики у нас на борту нет, и это осложняет проведение разведывательных операций, но тут уж ничего не поделаешь. Мы взяли с собой большой запас гранат, а на дульные срезы винтовок накрутили гасители (если не знаете, это такие трубки, состоящие из вложенных одна в другую металлических воронок, при выстреле они приглушают звук и маскируют пороховое пламя). Конечно, я и меч прихватил с собой, а вот ножи оставил в каюте: у матросов есть свои, да офицерские ножи матросам и не положены, а мне хватит того маленького ножика, который спрятан в одном из отделений разгрузочного жилета. По моему приказу матросы притащили со склада и привели в рабочее состояние одну из наших надувных лодок с мотором. Океан был спокоен.


Перед тем, как мне с командой отправиться в разведку, мы с Ибильзой молились у алтаря в нашей каюте. Молитва это духовный язык, а язык не имеет смысла, если его не понимают. Боги и так понимают нас, безо всяких наших молитв. Но понимаем ли мы сами себя, когда обращаемся к ним? Прислушиваемся ли мы к тому, о чём обычно молимся, сознаём ли, что просим у Богов?


Пока мы дети, мы просим: "Даруйте здоровье и долгую жизнь моим маме, папе и братьям, пусть живут они вечно и пусть мы никогда не расстанемся! Я не могу представить страшнее беды, чем разлука с ними".

Когда мы вырастаем и выходим во взрослую жизнь: "Пусть сбудутся мои мечты о карьере и собственном доме, пусть я женюсь на моей любимой, и пусть у нас будут красивые и жизнерадостные дети".

Мы мужаем и обзаводимся собственной семьёй, и тогда наши молитвы о ней: "Благословите мою жену и моих детей, пошлите им здоровье и защитите от бед! Что может быть страшнее, чем потерять их?"

А в старости мы шепчем у алтаря: "Облегчите мою немощь и продлите мои дни! Тягостна мне немощь и боюсь я тьмы, что идёт за смертью".


За себя мы просим, или же за своих близких, мы просим потребных нам на сию минуту жизненных благ. А ведь суть молитвы не в попрошайничестве земных благ. Она в благодарности Богам за их деяния и в восхищении миром, подаренном ими. Тот, кто идёт по Пути Истины, молит также о помощи и поддержке на этом пути. Следуя этим наставлениям из Книги Истины, я молился не о том, чтобы уцелеть в предстоящем рейде, а благодарил Богов за нашу победу и спасение, за избавление от Смутного Купола, и просил, чтобы грядущее испытание не отвернуло меня от Учения, не затуманило Путь, и чтобы Боги помогли в том же и моим подчинённым. А Ибильза, мой верный друг, тоже приложив пальцы ко лбу и закрыв глаза, молился за меня! Отдельную благодарность вознёс я Богам за то, что у меня теперь есть своя команда! Я познал доселе неведомое мне чувство: когда хорошо знакомые тебе люди смотрят на тебя, как на своего командира - с преданностью и готовностью выполнять твои приказы. О Ардуг, это вовсе не чувство обладания властью над другими! Меня заполняют гордость и желание не ударить в грязь лицом, оправдать то доверие, которое открыли мне эти три сердца. То, что я раньше не мог сделать, потому что был один, теперь я могу, потому что мои возможности выросли вчетверо против прежних. Я ощущаю это всей своей душой, и это чувство сродни удовольствию наслаждения! "Командир отвечает за своих подчинённых" - раньше это было лишь формальным требованием устава, но вот теперь эти ребята смотрят мне в глаза так преданно, что я понимаю: не задумываясь, они отдадут жизни за своего командира. А отдам ли я свою жизнь за кто-то из них?.. Хотя я не настолько уверен в себе, я не сомневаюсь, что в нужный момент мне непременно достанет мужества: сам Хардуг Праведный укрепит меня.


"Киклоп-4" малым ходом подвёз нас поближе к острову-птице, и как только наша надувная лодка отчалили от его борта, ракетоносец ушёл обратно - к соседнему большому острову. Сначала мы шли под мотором, но потом заглушили его и дальше бесшумно плыли по пологим волнам, немного подгребая вёслами - умеренный попутный ветер гнал лодку к северо-восточному берегу. Пока мы плыли по ветру, серп Селены освещал воду и тёмный провал берега вдали хорошо просматривался, и я думал о фалаинах, и почему-то вспомнил легенды о живших когда-то в океане дольфинах - стремительных морских зверях, таких же умных, как люди. Встретить бы дольфинов сейчас - подумалось мне - я бы счёл это добрым знаком от Богов... Но нам никто не встретился. А вот высадка в этой темноте была сложной и опасной, так как с той стороны у острова мало пологих пляжей, берег в основном каменистый и из воды торчат острые края рифов, но мы в итоге справились. Я не ступал на землю больше недели и испытал ещё одно новое чувство, во всей полноте доступное лишь морякам - когда после долгого плавания под ногами оказывается твёрдая почва. Могу засвидетельствовать, что когда вновь обретаешь под собой незыблемую опору, это незабываемое ощущение: ты словно чувствуешь своими ногами всю твердь планеты! В свете карманных фонарей мы затащили лодку в лес, замаскировали её, забросав листьями и валежником, и сами укрылись в густом подлеске. Позже перекусили чуть тёплыми пайками, запив их тонизирующим отваром из своих фляг, и я разрешил всем поспать до рассвета, но заснули только братья. Мы с Муштаком не сомкнули глаз и, вглядываясь в темноту, прислушивались к каждому шороху. Сиделось и спалось моей команде спокойно - благо, кровососущих насекомых на этом острове то ли вовсе нет, то ли не сезон. Наконец, забрезжил рассвет. Светает в этих широтах быстро: едва мы успели встать и размяться, как Гелиос выскочил из-за горизонта и стало совсем светло.

Этот остров, послуживший последним пристанищем экипажу подводного авианосца Альянса, имеет сложную береговую линию и довольно простой рельеф. Как было ясно ещё по результатам воздушной разведки, он густо зарос тропическим лесом, с редкими прогалинами. Видимость в таком лесу даже днём не превышает полстадия, поэтому нам нужно было полагаться в первую очередь на слух, но и это оказалось затруднительным: птичий гомон, шелест листьев и жужжание насекомых изрядно заглушали те звуки, которые издаёт идущий по лесу человек. Непосредственно на острове мы столкнулись ещё и с тем, что местность изобилует буграми и ямами, между деревьями много камней, попадаются крутые и скалистые участки. Конечно, никакое транспортное средство там не проедет. Всё это служило препятствием как для нас, так и для противника. Но, так как мы всё же разведчики, для нашей команды этот труднопроходимый лес был и огромным преимуществом. Малаянцы ничего о нас не знали, они привязаны к своему лагерю, и даже в случае нашего обнаружения найти кого-то в лесу и накрыть, скажем, площадным огнём им было бы затруднительно. Я прикинул, что если нас всё же обнаружат, мы легко скроемся в чаще, а посылать крупные силы для прочёсывания острова противник вряд ли станет, не имея никакого представления о нашей численности, вооружении и возможностях. Самое большое - пошлёт отдельные группы своих разведчиков. В первую очередь малаянцы поспешат укрепить лагерь, усилить его охрану и, конечно, они станут тщательнее присматривать за покинутым авианосцем. Так я тогда думал...

Ещё планируя наш рейд, я решил, что вряд ли противник разбил лагерь где-то на возвышенности или вообще в отдалении от залива, в котором застряло их судно. В северной части острова возвышается широкий пологий холм высотой в стадий, где мог быть оборудован наблюдательный пункт. Но лес почти на всём острове густой, под его полог не заглянуть с любой позиции, так что наблюдать с вершины холма можно лишь за морем. У противника, конечно, есть укреплённый лагерь, его просто положено обустраивать в подобных ситуациях, но скорее всего он спрятан в лесу недалеко от берега, где-то напротив южных песчаных пляжей, и в таком месте, где имеется источник пресной воды. Разглядывая остров на картинке с камеры беспилотного разведчика, я не заметил никаких рек. Лишь в западной, низменной и болотистой части имеется небольшое озеро, соединённое с океаном короткой протокой, но оно почти наверняка заполнено солёной морской водой. Однако ручьи с пресной водой на таком острове должны быть, и некоторые из них наверняка текут в разные стороны с подножия холма.

Очевидным маршрутом для поиска вражеского лагеря был обход берегов острова по периметру. На такой маршрут ушёл бы весь день, если двигаться без остановок. Ещё был вариант разделиться на пары и так сократить время вдвое, но при заходе за холм мы не смогли бы поддерживать радиосвязь, а это совершенно неприемлемо. Вместе с тем, через час или два после рассвета в вероятном лагере противника должна была случится побудка, и тогда подойти к нему незамеченными стало бы практически невозможно. Я решил проложить разведывательный маршрут вдоль юго-восточного побережья - в этом месте большой залив с рифами и самые широкие пляжи, и - главное - именно напротив этого залива застрял в рифах подводный авианосец. Если на острове-птице есть лагерь, - рассудил я, - вероятнее всего, он где-то там.

В общем, как только рассвело, мы отправились искать малаянкий лагерь. Пробираясь через девственные заросли, примерно через полчаса мы обнаружили в них тропинку. Точнее, это были три тропинки, разделённые между собой парой гексаподов и шедшие по краю леса параллельно берегу. Не то чтобы они были хорошо протоптаны, но по ним точно прошлась не одна пара ног. Также мы нашли довольно свежие срезы, а вернее срубы, лиан и кустарника: когда люди проходили здесь в первый раз, они расчищали себе путь чем-то вроде паранга. Нанда-Кир и правда хороший следопыт: он сразу сообразил, что это ходил патруль. Скорее всего, подсказал он мне, три человека развёрнутым строем прошли здесь несколько раз в обе стороны. Нанда ещё обратил моё внимание, что вмятые в тропинки листья даже не начали гнить - значит, патруль здесь ходит не больше суток, от силы двух, с интервалом в несколько часов.

Я ещё перед рейдом решил для себя, что если представится такая возможность - захватить врага в плен и допросить, а попутно ликвидировать хотя бы часть экипажа авианосца - я непременно этой возможностью воспользуюсь. Ведь нам всё равно предстоит схватиться здесь с вражескими моряками, и чем меньше их останется, тем лучше. Исходя из этих соображений, нам стоило устроить засаду. Если это действительно патруль, они с рассветом могли выйти из лагеря и скоро будут здесь. Мы отошли назад, попрятались среди густой растительности, найдя удобные позиции для наблюдения за тропинками, и затаились. Я выбрал укрытие за толстым стволом дерева, рядом с которым лежал ещё поваленный ствол. В случае перестрелки там можно было менять позицию, не открываясь противнику. Чуть справа, между опутанным корнями скальным выступом и растущим рядом с ним густым подлеском, пристроился Муштак-Хар, а братья заняли позиции за нами, причём Кинчи по моему указанию вскарабкался на дерево и устроился там в развилке веток. Он ловок, как обезьяна! Я брал на себя дальнюю тропинку, Муштаку поручил среднюю, а ближайшую к нам взял под прицел Нанда-Кир. Его брат, сидя на дереве, прикрывал нас. Я рассчитывал без лишнего шума избавиться от патруля, при этом захватив одного вражеского моряка живым для допроса.

Противник показался скоро - едва мы успели приглядеться к местности, как где-то справа от нас, с запада, между деревьями замелькали форменные шапки армии Южного Альянса.

Любых военнослужащих Альянса легко распознать по их большим шапкам. Нам трудно понять, зачем они тратят средства на дорогие и бессмысленные головные уборы, когда эти средства можно было бы потратить на лучшую защиту или более удобную и разнообразную форменную одежду. В нашей армии похожие шапки носят только высшие офицеры и только на парадах и других церемониях, но у них тогда и всё остальное соответствует: специальные парадные мундиры, украшенное оружие... Нет уж, это точно не по мне - носить на такой жаре, как здесь, плотную и довольно тяжёлую шапку, которая ни от чего не защитит. Куда лучше лёгкий и удобный головной платок, на который в любой момент можно надеть каску! Кстати говоря, наши каски как раз были у нас на головах, и через несколько секунд это нам очень пригодилось...

Патруль двигался неспешно, по сторонам почти не оглядывался, они смотрели в основном себе под ноги и реже - куда-то вперёд по ходу движения. Я подумал тогда, что экипаж авианосца наверняка уже тщательно обыскал этот остров, и моряки не ожидают встретить здесь что-то враждебное, поэтому относятся к своему хождению как к бесполезной, но неизбежной рутине. А такая беспечность на войне обходится очень дорого... Когда враг оказался прямо перед нами, стало ясно, что их на одного больше, чем нас - то есть пять человек. Посередине - по центральной тропе - шёл один - младший офицер, а по каждой из боковых тропинок шли по двое матросов. Их винтовки висели за спинами, а у офицера на поясе я разглядел ножны с мечом. В тот момент я припомнил легенды, которые слышал о малаянских мечах. Реформа, проведённая в их войсках перед самой войной, лишила большинство офицеров Альянса такого холодного оружия, но те, кому его всё же оставили, получили улучшенные мечи - вот про них много чего рассказывают. И ещё у меня мелькнула мысль, что мы могли бы просто пропустить патруль, а затем продолжить свой путь в поисках лагеря. Всё-таки врагов многовато и они, сопротивляясь, могут наделать шуму... Тем не менее, я решительно поднял свою верную "фергу" к плечу. Первый выстрел положено делать командиру, поэтому я аккуратно прицелился в грудь одного из матросов, который шёл по дальней от нашей засады тропинке, и плавно нажал на спуск.

Есть расхожее представление, будто в первый раз убить человека трудно, даже когда это вражеский солдат и он противостоит тебе в бою. Стереотип такой придумали слюнтяи и он далёк от истины! В открытом ли бою, в засаде или в какой-то другой обстановке, но раз ты на войне и в руках у тебя оружие, нужно действовать решительно и без промедления. Какие-либо размышления и колебания не должны подавить выработанный тренировками рефлекс: прицелься и стреляй, когда перед тобой враг! Ведь если опоздаешь хоть на мгновение, рискуешь уже никогда больше не размышлять, потому что враг может опередить тебя. Так и в тот момент: знакомые и привычные с учёбы в академии звук выстрела и отдача приклада в плечо лишь добавили мне храбрости и решимости, и заметив только, что противник мой дёрнулся и начал валиться на бок, я перевёл прицел на следующего, который едва ещё успел пригнуться и повернуть голову на хлопок моей винтовки, и через мгновение моя пуля поразила и его - только в бедро - я решил оставить этого в живых и допросить.

Вы спросите: "Почему в бедро? Что за странный способ брать пленных?" Застрелить с такого расстояния человека, повёрнутого к тебе боком или в пол оборота, не так уж сложно, даже когда человек этот идёт или бежит. Но вот ранить его гораздо сложнее! Обычно рекомендуют целиться в плечо правой руки (или левой, если человек левша), чтобы противник был не в состоянии отстреливаться, а также в ноги ниже колена, чтобы он не смог передвигаться. Правые руки у малаянских моряков были с дальней от нас стороны, а ноги ниже колен надёжно скрывала трава. Да и без всякой травы, попасть свободно шагающему человеку куда-то ниже колена затруднительно. Я рассчитывал, что болевой шок от ранения в бедро не позволит этому малаянцу сопротивляться хотя бы пару минут, а этого вполне хватило бы нам, чтобы обезвредить всю их группу и пленить раненого. Впрочем, оправдываюсь я здесь по простой причине: моя попытка пленить малаянского моряка закончилась тогда горькой и опасной для нас неудачей...

Выстрелы раздавались справа и сверху от меня - это вели огонь мои товарищи. С ближней к нам тропинки всё-таки раздалось два ответных выстрела, сделаны они были наугад, обнаружить наши позиции и открыть прицельную стрельбу патрульные не успели. Когда стрельба затихла, я покинул своё укрытие, подав сигнал и остальным выходить, но вдруг тот самый матрос, которого я ранил в ногу и который должен был валяться без сознания от шока и истекать кровью, увидев нас, привстал и бросил в нашу сторону гранату. Наверное, он всё же ослаб или плохо соображал, во всяком случае, бросил он её неудачно, граната упала и взорвалась, не долетев до нашей линии, где-то справа от меня. Я почувствовал сильный удар в голову и получил лёгкую контузию: в глазах у меня потемнело, голова громко загудела, а правое ухо словно заткнули звенящей пробкой. Из-за контузии я не успел помешать Муштаку, который быстро навскидку выстрелил в раненого матроса. Он действительно отличный стрелок! Бой в итоге получился скоротечный и все пять вражеских патрульных были убиты. Моя каска оказалось помятой прилетевшим в неё осколком. Муштак тоже принял на свою броню и каску пару осколков, но отделался синяками: граната взорвалась слишком далеко. Нанда-Кир наспех перевязывал себе ногу чуть выше ботинка - смешно сказать - его задело отскочившей от дерева щепкой. Боги хранили нас!

Кинчи-Кир слез (спрыгнул!) со своего дерева, целый и невредимый. Мы прошли вперёд и осмотрели вражеские трупы. Без сомнения, это были военнослужащие флота Малайны, среди которых один носил знаки отличия младшего морского офицера. Я уже отметил, что у всех малаяцев имелись винтовки, а у офицера ещё и меч. Их винтовки отличаются от наших тем, что имеют два режима стрельбы: одиночным и парным огнём, на последнем расходуется сразу два патрона - один за другим - и при нажатии, и при отпускании спускового крючка. Предназначен этот режим для того, чтобы пробивать лёгкую противопулевую защиту. Наличие двух режимов усложняет конструкцию оружия, а значит ухудшает главную его характеристику - надёжность. Я бы в любом случае предпочёл одну пулю за каждое нажатие на спусковой крючок - как у "ферги".

Практически всё стрелковое оружие, которым вооружались армейские части и даже обычные стражники селенитов, стреляло длинными очередями, как скорострельная пушка. Стрельба одиночными тоже предусматривалась, но предпочтение отдавалось именно непрерывному потоку пуль. Это ещё одна загадка или странность канувшего в Лету человечества, ведь, помимо других недостатков, такой стрельбой трудно управлять, особенно когда держишь оружие в руках без упора: из-за отдачи прицел сбивается, а в групповом бою легко невзначай задеть своих же товарищей, например, в результате рикошета. Я не говорю уже о расходе патронов, нехватка которых в неподходящий момент может стать роковой. Для того, чтобы поливать врага свинцовым ливнем, у нас применяют автоматические скорострельные пушки малого калибра, которых существует достаточное разнообразие - от мощных корабельных и авиационных, до таких, которые можно носить с собой как винтовки. Но автоматическая пушка поражает противника на открытой местности, на дальних дистанциях, она в разы тяжелее винтовки и у неё мощная отдача. Со скорострельной пушкой не бегают, ведя на ходу огонь очередями, по узким городским улочкам, окопам и, тем более, внутри помещений, её не приложишь к плечу, особенно в положении стоя... то есть если приложишь, так с ней и упадёшь, как только она начнёт у тебя стрелять. Чтобы уменьшить отдачу при выстреле, селениты уменьшали энергию пули, делая её примерно такой же, как у револьвера, но это совершенно тупиковый путь: подобное оружие становится пригодным лишь для ближнего боя, а в ближнем бою, как скажет вам любой воин, стрельба очередями нужна лишь трусам и паникёрам. При ведении интенсивного огня, к примеру, из "ферги" её ствол нагревается так, что, если до него случайно дотронешься, то получишь сильный ожог. Порой даже ткань или трава, с которой ствол соприкасается, начинают тлеть и тем затруднять прицеливание. К тому же, при непрерывном ведении огня, если конструкция оружия не предусматривает специального охлаждения, ствол быстро раскаляется докрасна, отчего заметно ухудшаются характеристики стрельбы, повышается риск перекоса патрона и заклинивания затвора, а сам ствол приходит в негодность. Всё это мы подробно проходили в академии! На одном из занятий я сам делал расчёты и пришёл к выводу, что ствол селенитского ручного оружия, из какого бы материала он не изготавливался, после полусотни выстрелов должен был перегреться, а вскоре и вовсе придти в полную негодность. Как они поступали в таком случае? Заменяли ствол на новый? Или селениты знали какой-то секрет, позволяющий охлаждать ствол оружия без громоздких приспособлений?.. И ещё. За минуту боя самая лёгкая скорострельная пушка отстреливает примерно полталанта патронов. Сколько же патронов приходилось носить с собой селенитским солдатам в расчёте на то, что бой мог затянуться? Если даже учесть, что древние люди были в среднем крупнее и, возможно, сильнее нас, а их патроны весили примерно как револьверные, вес боеприпасов получается запредельным. И это без самой пушки, запасных стволов и остальной положенной солдату экипировки! Снаряжённый магазин "ферги" весит ровно столько, сколько флотская кружка, полная горячего шоколада. Стрелок в сухопутных войсках обычно имеет при себе от трёх до шести запасных магазинов, и этого хватает ему на полноценный бой. А вот древним любителям пострелять очередями приходилось таскать на себе, помимо их тяжёлого оружия, весьма немалый груз боеприпасов, и всё только для того, чтобы повоевать этим пару минут...

К поясу офицера узким ремешком крепились ножны с малаянским мечом - тут я впервые смог взять в руки и подробно рассмотреть это холодное оружие, про которое ходит столько легенд. Вынужден разочаровать тех, кто верит этим легендам: меч вовсе не украшен драгоценными металлами и камнями, а его лезвие изготовлено из самой обычной стали и плохо отполировано. Говорили, будто таким клинком можно перерубать лезвия наших мечей, но я не стал проверять, хотя мой меч был при мне - привязан за моей спиной. Уверен, это тоже байки. У офицера имелся и прибор связи, но он оказался прострелен. Тяжёлого вооружения у этих моряков не было, да патрулю оно и не положено. Я обратил внимание на то, что все убитые выглядят старше меня, но не старыми - мы прервали эти жизни в середине их третьего возраста. Очевидно также, все они соответствовали самым высоким призывным стандартам. Мне сразу вспомнились рассказы о "костяных солдатиках". Никто у нас не имеет понятия, откуда Альянс их набирает, тем более, что здесь передо мной малаянцы, которых этого возраста должно остаться совсем немного. Неужели их инженеры смогли наладить производство живых людей, как они научились делать гомункулов?.. Но гомункулы не полноценные люди, это вообще не люди, это биомашины, и сделать таким же способом человека так, чтобы он не отличался от рождённого женщиной, невозможно!

Винтовки малаянцев были все без насадок - гасителей. Должен заметить, что выстрелы, особенно из орудий, повреждают слух стрелка, поэтому артиллеристы и команды арматронов носят специальные шлемы с наушниками. Но даже винтовочные выстрелы могут повредить слух. Те, кто упражняется в стрельбе регулярно, через несколько лет становятся откровенно тугоухими, и чтобы с ними поговорить, приходится кричать им прямо в ухо. Таков был наш инструктор по стрельбе в Академии разведки. К тому же, ничто другое так не демаскирует стрелка, как звук выстрела, а в темноте ещё и сопровождающая каждый выстрел вспышка пламени. Поэтому в армии используют различные приспособления для снижения громкости этого звука и гашения пламени от пороха. Такое приспособление, конечно, добавляют оружию и габаритов, и веса, и стоимости, но по конструкции оно совсем простое и польза от него очевидная. Почему-то в нашей армии насадки на дульный срез винтовок больше распространены, чем в Альянсе. Скорее всего, наш противник просто не смог наладить их массовое производство (зато смог наладить производство бесполезных шапок!). С другой стороны, звук выстрела винтовки без гасителя хотя и кажется громким, но распространяется не так далеко, как можно подумать. В лесу это не больше мили, и то при условии, что погода стоит ясная, прохладная и безветренная. В жарких тропиках, и под солнцем, и под дождём, если специально не прислушиваться, выстрел из винтовки отчётливо слышен не далее, чем стадия за три-четыре. Поэтому нашу короткую перестрелку вряд ли заметили в малаянском лагере. Чего нельзя сказать о взрыве гранаты! Я не знаю точно, насколько далеко мог разнестись такой звук, но совершенно очевидно, что это не одна миля, и я тогда не усомнился, что если у экипажа авианосца где-то в этой части острова разбит лагерь, взрыв гранаты там услышали наверняка, и почти наверное должны были послать кого-то на помощь своему патрулю. Нам необходимо было поскорее скрыться - бежать или опять прятаться. Первый успех воодушевил и меня, и мою команду, и перспектива неравного боя с превосходящими силами нас не пугала. Поколебавшись секунду, я вновь предпочёл засаду. Мы поспешно оттащили трупы в заросли и я повёл всех назад, к нашим укрытиям. Возможно, нам стоило подобраться ближе к предполагаемому лагерю и устроить засаду там, но риск не успеть и нарваться на сильного противника был слишком велик. В этот раз мы спрятались получше, Кинчи-Кир опять залез на дерево, но теперь я приказал ему наблюдать за нашим тылом. Также я велел снарядить гранаты, чтобы в случае появления большой группы закидать ими противника - беречь гранаты не имело смысла, коль скоро мы уже обнаружены. Если нам суждено погибнуть, думал я, это будет славная смерть и мы заберём с собой много врагов. Нашим товарищам меньше работы останется.

Я понимал, конечно, что после прогремевшего взрыва мы оказались не в лучшем положении, и даже уже сидя в засаде я сомневался - а не стоит ли отступить в другую часть острова и вызвать подмогу. Но остров-птица слишком мал, и если противник вдруг, вопреки законам тактики, бросится нас искать всеми имеющимися у него силами, нам несдобровать. Разведка тогда превратится в масштабное боестолкновение и свою задачу мы вряд ли выполним. А так, если дадим решительный отпор и отобьём первую атаку, мы избежим роли преследуемой жертвы и инициатива, хотя бы отчасти, окажется в наших руках. Я рассчитывал на то, что осторожные малаянцы, ничего не зная о наших силах, не попрут на рожон и в итоге отступят в свой укреплённый лагерь. У нас тогда будет достаточно времени, чтобы вскрыть дислокацию противника и ретироваться. На крайний случай уже не стыдно было бы просить помощи у капитанов "Киклопа".


Мы прождали долго, по моему хронометру прошло почти два часа. В лесу громко кричали птицы, Гелиос медленно поднимался к зениту, становилось душно и жарко. Не было смысла больше сидеть в засаде - мы поняли, что подмога убитому патрулю не придёт. Следовало продолжить рейд, и мы покинули свои позиции, отошли подальше от места схватки, углубившись в лес, и там провели короткое совещание. Рассудили, что есть только два объяснения тому, что мы так и не дождались новых врагов: или лагерь их находится слишком далеко и там не слышали звуков боя, или противник сам устроил нам засаду где-то по маршруту патруля. Также возможно, что малаянцы уже послали кого-то обойти нас с тыла. Тропинки, конечно, однозначно указывали путь к их лагерю, но идти по ним было опасно. Не считая возможной засады, противник наверняка разместил вокруг своего лагеря скрытые наблюдательные пункты и сигнальные устройства, заметить которые в таком лесу чрезвычайно сложно. В отношении всяких скрытых ловушке я возлагал особые надежды на Нанду-Кира, но стоило ли нам идти на такой риск?.. Муштак предложил то, что уже крутилось и в моей голове: нужно пробраться вглубь острова и обойти лесом район залива так, чтобы попасть к нему с другой стороны. Это займёт пару-тройку часов, если не больше, но с той стороны противник ожидает нас меньше всего, да и скрыться нам в лесу проще. А после полудня, если к тому времени мы доберёмся до западной части залива, у нас появится небольшое преимущество: Гелиос станет светить нам в спины, а нашему противнику - в глаза. Время не было нашим союзником, нужно было успеть завершить разведку и вернуться к лодке до темноты, поэтому следовало поторопиться.

Рассредоточившись, мы начали осторожно пробираться через лесные заросли в сторону большого холма. Добравшись примерно за час до его подножия, свернули на север, к месту высадки, и позже ещё на северо-запад. Старались, конечно, двигаться как можно тише и не терять друг друга из вида. Винтовки я велел всем пристегнуть к верхнему ружейному ремню, чтобы в любой момент мы могли ими воспользоваться. Тропинки нам больше не попадались, а местность в глубине острова, на наше счастье, была хотя и пересечённой и густо заросшей, но вполне проходимой. Я приказал своей команде при малейших признаках противника или ловушек подавать условный сигнал, дважды нажав кнопку на своём радио - тогда все мы услышим два характерных щелчка.

Осторожно ступая, приглядываясь и прислушиваясь, мы ещё часа два пробирались сквозь лес, огибая по широкой дуге залив, где предположительно располагался лагерь противника. Мы давно миновали то место, где высадились и спрятали лодку. Было жарко, все мы обливались потом и тяжело дышали. Если бы не инъекции Заботливого Арзы, сделанные нам перед рейдом, и не целебный тонизирующий отвар серая в наших флягах, мы бы, наверное, повалились где-то в этом лесу от истощения всех сил... Первым что-то обнаружил Муштак-Хар. Ещё до того, как он успел подать сигнал, я всё понял, потому что краем глаза заметил, как он резко остановился и присел, приложив к плечу приклад своей винтовки. Впереди среди стволов и зелени я ничего не смог разглядеть, но подал команду развернуться в цепь и затаиться, но это и так было всем понятно. Сам же я спрятался за ближайшим деревом, присев там на корточки. После этого я отчётливо услышал, как кто-то ломится через подлесок нам навстречу, явно не думая о звуковой маскировке. Крупных животных в таких местах не водится, значит это мог быть только человек - один или несколько. Вглядываясь в чащу, я ощупал рукой гранаты в карманах своего жилета и тоже взял "фергу" на изготовку. Вскоре он показался: ещё один моряк Альянса. За ним уже не было ни видно, ни слышно никого, и я прицелился моряку в голову, готовясь через мгновение нажать спусковой крючок, но вовремя заметил, что противник мой безоружен. Более того, на нём не было даже штанов!

Я так и так планировал захватить на острове пленного для немедленного допроса, к тому же, я не мог повесить на себя такой позор - застрелить из засады одинокого безоружного человека, пусть и врага. Поэтому я поспешно отдал команды своей группе: "не стрелять" и "взять в плен". Муштак-Хар оказался ближе всех к малаянцу и он, поднявшись во весь рост и вскинув винтовку к плечу, крикнул: "Стой!". Человек без штанов не среагировал ни на неожиданное появление перед ним вооружённого Муштака, ни на его окрик. Он как шёл, так и прошёл мимо моего матроса, но через несколько шагов споткнулся, ноги его перехлестнулись одна с другой, он как-то нелепо взмахнул руками и, упав ничком, так и остался лежать на земле.

Сперва я подумал, что он ранен и шёл из последних сил, и теперь, когда увидел людей, силы оставили его. Так как из леса никто больше не появился, все мы вскоре собрались вокруг распростёртого полуголого тела. Это был мужчина, давно возмужавший, на вид пятого возраста, тоже типичный малаянец. Он был ободран и бос, из одежды на нём были только короткие подштанники и китель с оторванным левым рукавом. Вместо рукава его левая рука по предплечью была замотана грязным бинтом. По нашивкам на кителе можно было понять, что это морской офицер высокого ранга.

В армии Альянса форма у военнослужащих одного рода войск примерно одинаковая, солдаты и офицеры разных рангов различаются по малоприметным значкам, нашивкам и личному оружию. Только высшее командование у них носит другую форму. Якобы так потери среди боевых офицеров меньше, потому что снайперам трудно распознать их среди массы рядовых. Но это полная чушь! Снайпер не дурак, он быстро найдёт офицера, ориентируясь лишь по его поведению, да и нашивки со значками разглядеть немногим сложнее, чем другой покрой формы и цвет форменного платка - банданы. На флоте же подобная предосторожность и вовсе теряет смысл. В нашей армии знаки различия и разница в личном оружии тоже имеются, но офицера от солдата обычно отличают именно по покрою одежды и ещё по цвету платка. Так быстрее и проще, чем разглядывать какие-то нашивки. Это каждый знает: у наших матросов киановая форма - как тропические воды в лучах Гелиоса, и чёрные платки, у офицеров вроде меня форма того же цвета, но иного покроя, а платки цвета шоколада. У капитанов платки тёмно-синие, а капитаны подводных судов носят ещё и белые кители. Когда меня повысят на ранг, форма моя останется той же, а вот платок поменяется с шоколадного на красный. Как и мой нынешний, я буду носить красный платок с гордостью и честью!

Мы перевернули малаянского офицера и внимательно осмотрели. Вместе с бинтом к его руке был примотан длинный кусок пластика - обычно так делают при переломах. Крови на бинте на было видно, других серьёзных повреждений или следов ранений мы на этом офицере не нашли - только небольшие ссадины и царапины, полученные, скорее всего, в результате прямолинейного хождения по пересечённой лесистой местности. Вражеский офицер лежал расслаблено, моргал глазами, глядя куда-то в пустоту, и что-то неслышно бормотал. На наши попытки привлечь его внимание не реагировал. Очевидно, разум оставил его. Состояние малаянца могло быть вызвано как последствиями перелома, так и какой-нибудь заразной болезнью, поэтому я на всякий случай ощупал его лоб. Но лоб был хотя и потным, но холодным. Да и не похоже, чтобы его мучила лихорадка. Ещё это могла быть контузия, последствие облучения или отравление ядовитым газом... да мало ли что. В любом случае, нам он был бесполезен. И безобиден. Один из братьев достал флягу с отваром серая и приложил её к губам малаянца. Тот словно очнулся, приподнял голову и стал жадно пить. Но после того, как выпил пол фляги, его голова опять поникла и взор затуманился. Похоже, он терял сознание или засыпал. Вряд ли он вообще понимал, что с ним происходит. Мы решили оставить его в покое и идти дальше.

Состояние этого офицера не могло меня не встревожить. Уж не эпидемия ли свирепствует среди экипажа авианосца? Я теперь не один, под моим началом люди, и хотя я не боялся заболеть сам, я не должен был обрекать на это троих своих матросов. Погибнуть славной смертью мы готовы, но заразиться и, тем более, принести заразу на "Киклоп" - это в наши планы точно не входило. Я мог связаться с "Киклопом", чтобы спросить совета у капитанов, но на тот момент посчитал это проявлением безволия. Храбрость и воля куют мужество. Храбрости нам всем хватало, а воля была нужна мне, чтобы выполнить задачу, ради которой мы высадились на этом острове, и чтобы вернуть всех своих людей живыми на "Киклоп-4".

Я приказал оставить флягу, из которой пил малаянский моряк, точнее, я сам вложил её ему в руку, и мы пошли дальше, рассчитывая уже выйти к заливу. Лес вскоре сменился довольно большим открытым участком, заросшим травой, достававшей нам до плеч. Не успели мы на него выйти, как на дальнем от нас конце заметили движение, и я дал команду всем вернуться и спрятаться за ближайшим деревьями. Вскоре стало ясно, что через высокую траву в нашу сторону пробираются ещё трое моряков Южного Альянса - над травой маячили их шапки. Возможно, нам тогда выпал последний шанс взять пленного для немедленного допроса, и я приказал своим взять этих троих в плен. Противник, конечно же, не мог знать, сколько нас, и я рассчитывал, что моряки с авианосца не станут рисковать и сразу сдадутся. Если же нет, то мы, находясь в засаде и имея численный перевес, легко бы с ними справились. Как только малаянцы приблизились к нам шагов на десять, я решительно вышел из укрытия, держа "фергу" у плеча и целясь в того, кто носил форму офицера, и каким только мог грозным голосом прокричал "Стой! Вы под прицелом! Бросай оружие!" В следующий момент из-за деревьев вышли и мои товарищи, тоже держа врагов на мушке. Вражеские моряки были не в том состоянии, чтобы оказать сопротивление - они явно не ожидали встретить здесь вооружённого противника, а наш манёвр вообще привёл их в ступор: они смотрели на нас, открыв рты и тяжело дыша, и не двигались. Кинчи-Кир - подвижный и сильный - опустил свою винтовку и быстро и ловко обезоружил малаянцев. Они и не думали сопротивляться.

Мы завели пленных в лес, связав им, как положено, руки за спиной, и усадили у ствола большого дерева. Всем троим на вид было примерно по столько же лет, как и их товарищам из патруля, и вели они себя спокойно, словно брали их в плен не в первый раз. Я ещё со школы хорошо знаю малаянский диалект, поэтому лично допросил офицера. Он назвался именем Каманг Гуен и отвечал на все мои вопросы быстро и чётко, вид у него при этом был совершенно безучастный. Я спросил про их численность, вооружение и расположение лагеря, а также про то, как они здесь очутились. Офицер ответил, что на остров они высадились двое суток назад, так как их авианосец из-за многочисленных повреждений и поломок окончательно потерял ход. Из всего экипажа в живых осталось двадцать три человека (минус пятеро патрульных - подумал я - теперь численность наших экипажей сравнялась!), четверо из которых серьёзно ранены. Тяжёлого вооружения у них здесь нет, оборудованного военного лагеря тоже нет. В лесу у берега моряки соорудили навес от дождя и стену от ветра, там расположена кухня и лежат их раненые, за четырьмя лежачими ухаживают трое - те, кто ранен относительно легко, и может двигаться и выполнять простую работу. Хотя медикаментов предостаточно, раненых некому лечить - все доктора из их экипажа погибли. Наблюдательного пункта, чтобы смотреть за океаном, у них, оказывается, вообще не было, они даже не планировали такой сооружать. Сейчас здоровые члены экипажа заняты поисками своего капитана - он ещё во время последнего боя начал проявлять симптомы умопомрачения, а вскоре после того, как оказался на этом острове, безумие полностью овладело им и он сбежал. Три группы по пять человек, каждая под командованием младшего офицера, отправились искать безумного капитана по своим секторам острова. Их группе досталась центральная часть. Наших пленников трое, потому что двоих матросов из своей группы Каманг отослал обратно в лагерь. Все они слышали в той стороне звук, похожий на взрыв, и офицер приказал им выяснить, в чём там дело. К тому же, эти двое чувствовали себя плохо и не выдержали бы многочасового прочёсывания местности. Но, как я и думал, малаянцы никак не ожидали встретить здесь вооружённый отряд противника, поэтому не особо заботились об охране. Я спросил Каманга про его самочувствие, но тот ответил уклончиво, мол все моряки из их экипажа знают, что атмосферное давление здесь как в горах, поэтому берегут силы как могут.

У меня не возникло и малейших сомнений, что малаянский офицер отвечает на мои вопросы правдиво. Я хорошо понимаю, я буквально чувствую, когда человек лжёт. Если и вы хотите научиться этому, перестаньте лгать сами. Сначала, наверное, это будет непросто, но вскоре вы поймёте, какой огромной силой обладают слова правды, исходящие из уст честного человека. Тогда и вам станет проще не лгать самому, и вы без труда сможете распознать ложь другого. Слова правды - они словно мощные заклинания: вы увидите, как сами Боги с радостью помогают вам.

Значит, тот офицер без штанов это их капитан. И его болезнь не заразна. Надо ли говорить, что я с облегчением вздохнул. На кораблях Южного Альянса по одному высшему командиру, так же и в их сухопутных частях. Я этого никогда не понимал. Потерять единственного капитана... Я рассказал Камангу и его людям, как мы встретили безумца в кителе с оторванным рукавом и напоили целебным отваром, и что хотя он и был вполне себе жив, но совершенно невменяем, и мы его оставили там, где нашли. Кажется, тут вздохнули с облегчением и пленённые нами моряки.

Малаянцы тоже не знали, что это за острова. Как и мы, они предполагали, что это район моря Имеру, но не нашли такие острова на своих картах. На самом авианосце никого из экипажа не осталось, потому что там довольно высокий радиационный фон - во время боя прочный корпус был повреждён, и внутрь попала радиоактивная вода. Пробоины они быстро заделали, но радиацией теперь заражено три отсека, в том числе командный, а провести полную дезактивацию экипаж не смог. Они тоже, как и мы, уходили под водой от противника, только от наших эсминцев, а когда вынырнули, оказались в мире без Купола. Запасы продуктов на авианосце, по словам офицера, должны были остаться целыми, радиация к ним не просочилась. Небольшую часть провизии они перевезли на берег, остальное осталось на судне.

В общем, в итоге сил у противника, если Каманг Гуен ничего не утаил, осталось несколько больных и раненых в незащищённом лагере, и ещё пятеро ходили где-то в западной части острова. И это всё... Теперь можно было связаться с "Киклопом", что я и сделал. Я подробно доложил о наших успехах и предложил свой план дальнейших действий: атаковать лагерь и перебить или обезоружить тех, что присматривает там за ранеными, а затем устроить засаду на оставшуюся поисковую группу. Как вариант - найти безумного капитана и взять его в заложники, а потом использовать его как повод для переговоров. До вечера мы имели все шансы с этим управиться. Но Озавак-Ан (хвала Богам!) не принял моего плана. Мудрость его решения я осознал лишь позже...

Капитан наш даже не раздумывал: едва дослушав моё предложение, он приказал возвращаться к лодке и выходить в море. "Киклоп" будет ждать нас недалеко от берега. Мы должны привезти с собой захваченного в плен офицера, а двоих пленных матросов отпустить. Ещё он сказал, что после допроса отпустит и офицера. Разумеется, я подчинился, хотя поначалу и не понял, что замыслил Дважды Рождённый. Я бесконечно восхищаюсь его умом и благородством!

Так, прихватив с собой малаянских моряков, мы двинулись обратно. Пленным я сразу сказал, что мы покажем им место, где оставили их безумного капитана, и там двоих отпустим, и я также объявил волю нашего капитана Камангу. Он опять, как мне показалось, отнёсся к этому безучастно. Я бы на его месте радовался: в такой ситуации после допроса его вполне могли бы расстрелять. Впрочем, он мог знать, что мы, вопреки их лживой пропаганде, поступаем с пленными врагами великодушно и гуманно, поэтому и был спокоен.

Мы не застали капитана авианосца на прежнем месте, там лежала только наша фляга. Нанда-Кир сказал, что свежие следы ведут в сторону берега. До берега было совсем недалеко и мы решили попробовать найти безумца, пока он с собой что-нибудь не сделал. Безумный капитан - уже не противник. Так я рассудил... Мы вскоре нашли его сидящим на песке у кромки прибоя. Капитан не обратил на нас никакого внимания: он сидел, упёршись ладонью здоровой руки в песок, и смотрел куда-то в сторону морского горизонта. Я заметил, как один из двух пленных матросов тихо плачет. Похоже, они искренне любят своего единственного капитана. В общем, двоих матросов мы оставили на том пляже вместе с найденным безумцем, при этом вернули матросам оружие (забрав, конечно, патроны) - чтобы их не обесчестить. Офицера, который назвался именем Каманг Гуен, мы взяли с собой. Я ещё тогда подумал, что он мог бы выступить посредником в переговорах (вместе с его винтовкой и мечом мы прихватили прибор связи - исправный!), а также послужить проводником, когда мы будем проникать на их судно.

Наша надувная лодка была спрятана в соседнем заливе за холмом, и мы двинулись к ней быстрым шагом, почти бегом. Через четверть часа, хватая ртами морской воздух, мы отчалили; "Киклоп-4" уже ждал нас, покачиваясь на волнах в стадии-полутора от берега.


Уже поздно вечером на "Киклопе", после того, как Каманга Гуена помыли, переодели и накормили, сидя в капитанской каюте в окружении самих капитанов и офицеров (в рубке тогда оставался только штурман Туликай-Ан), малаянец рассказал о злоключениях своей команды. Вопросы ему задавал Озавак-Ан - к моему удивлению, Каманг знал о нём как о герое Аранкской битвы, а сам Дважды Рождённый, оказывается, прекрасно владеет южным диалектом - во всяком случае, не хуже меня. Впрочем, всем известно, что диалект этот достаточно схож с нашим - например, мы легко прочитаем и поймём малаянское письмо, существенная разница заключается лишь в произношении слов. Пленный рассказал, что лежащий на рифах подводный авианосец называется (если перевести) "Смелый Прыжок Пламенной Компры" или просто "Прыжок Компры", и что у них была задача оперативно уничтожить наш укреплённый пункт на одном из островов близ побережья Пасифиды. Пленный офицер назвал и остров, и номер пункта, но нам это ни о чём не говорило (на их картах острова называются по-другому, это что-то вроде сменяемого шифра). Скрытно подойдя к укреплённому пункту, они подняли все шесть своих аэропланов - морской разведчик и пять бомбардировщиков, а также отправили десант численностью около 50 человек. Но оказалось, что их там ждали, и операция обернулась смертельной ловушкой. Наши укрепления ответили шквальным огнём, а с моря авианосец прижали к берегу два наших эсминца. Капитан "Прыжка Компры", который теперь обезумел, приказал тогда бросить десантников и аэропланы на произвол судьбы и прорываться в открытый океан, проскользнув под эсминцами. Воспользовавшись бесшумным ходом, они уже было прорвались, но тут подоспели главные их силы и, поняв, что операция сорвалась, всадили в остров и его морское охранение несколько термоядерных ракет. Досталось и подводному авианосцу: он попал под близкий взрыв, при этом ударная волна серьёзно повредила прочный корпус. Через несколько трещин и разрывов внутрь хлынула заражённая радиацией вода, в затопленных отсеках утонула часть из оставшейся на борту команды. Надо сказать, это обычная тактика Южного Альянса: они не щадят никого ради выгоды, в том числе и своих. Судно легло на грунт (благо, там было неглубоко) и уцелевшие члены экипажа долго боролись за его живучесть. Лишь спустя много часов им удалось оторваться от грунта и запустить двигатель. К тому времени другие корабли их флота уже покинули этот район. "Прыжок Компры" кое-как вышел на глубокое место подальше от островов и там всплыл. Дальнейшая их история похожа на нашу, с той разницей, что шли они примерно сутки курсом на север, но из-за радиации и поломок им пришлось в итоге бросить своё судно, а их единственный капитан помутился рассудком и сбежал.

Значит, Пасифида всё-таки была атакована крупными силами Альянса! Я искренне надеюсь, что без джаггернаута им не удалось преодолеть береговую оборону и они вновь, как и в прошлых попытках, потерпели неудачу.

Мы, конечно, не забывали, что встреченные нами на острове малаянцы наши враги, но после того, что они пережили, они заслужили наше уважение. Их злоключения схожи с теми, что претерпел когда-то сам Дважды Рождённый. Я не знаю, какие чувства эта история пробудила в нём, но наши офицеры, вольно или невольно, теперь почитали пленного малаянского моряка за героя. Нет ничего плохого в уважении к героизму твоих врагов. (Позднейшая заметка на полях: Если бы мы знали тогда, что им ещё пришлось пережить!)

Под конец Каманг заявил, что хотел бы поговорить с нашими капитанами наедине. Мы поняли это так, что он хочет обсудить с ними условия сдачи, и ему крайне неприятно было бы делать это публично.

Капитаны и пленник остались в каюте под охраной конвоя из двух вахтенных матросов, а офицерам приказано было разойтись. Выйдя из капитанской каюты в коридор, я застал там всех своих людей - и Муштака, и братьев - они ждали меня! Вышедшие со мной офицеры толкали моих новоиспечённых разведчиков в грудь и хлопали по спинам, с восхищением и со словами поздравлений. Поздравления достались и мне. Мы ведь тоже были героями - хотя бы этого славного дня!



7-я боевая вахта

Её лишь условно можно назвать отдельной вахтой: нам едва дали поспать и привести в порядок снаряжение. Ситуация требовала объединённых сил всей команды "Киклопа" и этот день выдался, наверное, даже более напряжённым, чем вчерашний. Как и вчера, я выкроил часок, отняв его у сна, чтобы записать прошедшие события. Надеюсь, оно того стоит.

Мою собственную команду не расформировали (я так этому рад!), а даже усилили для новой задачи, но об этом немного позже.

В общем, я оказался прав в своих предположениях: пленённый моей группой офицер Альянса согласился вести переговоры с оставшимися на острове членами своего экипажа, а также вызвался открыть нам доступ внутрь подводного авианосца. Он, разумеется, понимал, что в противном случае мы можем вступить в бой с его товарищами, и у тех нет никаких шансов этот бой выиграть. А если не открыть нам запирающийся снаружи кодовым замком входной люк авианосца, мы просто взорвём его, окончательно и безнадёжно повредив их судно. Наши капитаны со своей стороны давали слово, что не станут обстреливать остров, и возьмут с авианосца только необходимые нам расходные материалы и продукты, причём более половины от того запаса, что мы там обнаружим. Это было справедливо: примерно так же мы поступили бы, встреть не врагов, а друзей.

После съёмки профиля глубин и воздушной разведки стало ясно, что очертания береговой линии островов не совпадают с нашими картами так же, как и рельеф дна. Так сообщил нам Мастер Точности, штурман Туликай-Ан. А из допроса пленного мы узнали, что та суша, что мне удалось разглядеть с беспилотника далеко на юго-востоке, на самом деле это большие тропические острова, через пролив между которыми и прошёл "Прыжок Компры". На их картах таких островов и пролива в районе экватора нет нигде во всём Восточном океане. Но главное - далее на юг на сотни миль простирается океан. Теперь очевидно, что мы очутились не у северных берегов Пасифиды, а в не обозначенном на картах месте! Оба наших капитана ходят мрачнее тучи. Сведения, полученные от Каманга и Туликая, их сильно расстроили. И я их понимаю: мир вокруг нас стал непонятным, и вряд ли кто-то может сказать, что нам с этим делать.

Но пока что у нас есть текущие весьма насущные задачи.


План наших капитанов был прост: "Киклоп" огибает остров-птицу, входит в залив, где лежит "Прыжок Компры", и прикрывает четверых наших матросов, моториста с одним из его помощников - Свеном, Каманга, а также капитана Скванака, которые высаживаются на подводный авианосец. Скванак-Ан отправился туда лично, что вообще-то было не по уставу: никому из капитанов не положено покидать судно в боевой обстановке. Или капитаны сочли эту обстановку не боевой?.. С оставшимися на острове малаянским моряками мы договорились, что они не будут выходить на берег и показываться нам на глаза, пока мы забираем припасы с авианосца. Это было и честно, и разумно: так они избегали позора, а мы страховались от провокаций.

Утром с восходом Гелиоса "Киклоп" по высокой воде вошёл в залив и малым ходом приблизился к частично выступавшему над водой "Прыжку Компры". Наш ракетоносец смотрелся рядом с этой громадиной чуть ли не жалко, даже не смотря на то, что вблизи стали хорошо видны многочисленные повреждения корпуса и следы ремонта - малаянскому судну изрядно досталось.

Они всплыли, как и мы, в открытом океане, и больше суток шли курсом на северо-запад, по дороге наспех ремонтируясь. "Прыжок Компры" прошёл проливом между двух огромных - по словам Каманга - островов, затем примерно 100 миль на запад вдоль берега одного из них, и когда перед ними опять открылся океанский простор, у судна окончательно вышел из строя ротор. Они едва смогли дотянуть до этого маленького острова...

Семеро наших и малаянец, в защитных костюмах, сели в надувную лодку и переправились на израненный авианосец. "Киклоп-4" удерживал на месте специальный режим работы четырёх его вентиляторов, а обе пушечные турели были приведены в боевое положение и смотрели в сторону берега. Я с оставшимися четырьмя матросами во время этой операции дежурил на верхней палубе у ещё одной снаряжённой лодки; мы были готовы в любой момент или придти на подмогу тем, кто высадился на авианосце, или самим высадиться на берегу, если этого потребует обстановка. Матросы со мной, за исключением Муштака, были другие - братья Кинчи и Нанда отправились со Скванаком на вражеский борт. Над палубой "Киклопа" мы растянули тент, но ближе к полудню всё равно начали страдать от жары. Очень хотелось искупаться.

Я описываю дальнейшее в основном по услышанным мной докладам.

Входной люк в надстройке "Прыжка Компры" открыл сам Каманг Гуен, и он же запустил генератор, обеспечивающий аварийное электропитание судна. После этого прибывшие приступили к осмотру огромной подлодки. Малаянцев там и правда не было: наши обошли практически все помещения авианосца, не встретив никого из экипажа. В центральных отсеках радиационный фон оказался довольно высоким, но всё же позволял проработать там несколько часов в защитных костюмах. Оба ангара стояли пустыми - в них не было аэропланов. Зато мотористы обнаружили в мастерской при ангарах два авиационных двигателя - один нетронутый, прямо в заводской упаковке, и ещё один, тоже новый, но частично разобранный, а также нашли отдельный склад, на котором хранились детали к аэропланам и двигателям, но главное - смазка и другие технические жидкости, предназначенные для авиакрыла. Малаянцам всё это уже не понадобится, зато многое с этого склада подходило для "Киклопа". Офицеры потом говорили между собой, что из мотора и запчастей, найденных на "Прыжке Компры", можно собрать целый аэроплан, там были даже поплавки с ускорителями, позволяющие аэроплану успешно взлетать не только с катапульты, но и прямо с воды. Но у нас нет ни своего пилота, ни такой задачи, поэтому аэроплан нам ни к чему. Провиант хранился на отдельном продовольственном складе с холодильником, он действительно не пострадал от радиации и его оказалось много (ещё бы: на такой-то экипаж!), но нам большая его часть не подходила, потому что это были мука, крупы, сушеные бобы, солонина, твёрдый жир, сухие концентраты, специи и другие продукты, которые требовали основательной готовки, а на "Киклопе" у нас нет ни камбуза, ни кока. Так что мы забрали себе в итоге лишь небольшую долю от их запаса: копчёное мясо, солёную рыбу, сыры и масло, сухари и сушёные фрукты, а также несколько бочонков вина. Взяли ещё рис - его можно не варить, а размачивать в воде, а потом доводить до готовности в духовом шкафу (а шкафы такие есть у нас в каждой каюте). На продовольственном складе "Компры" нашлось много стальных банок с разными мясными и рыбными консервами, в том числе со знаменитой малаянской рыбой в масле, но у нас эти продукты не популярны, от повышенной температуры такие банки разрывает, как бомбы, а их содержимым можно отравиться, так что консервы мы не тронули (если бы забрали и эти консервы, малаянцы, наверное, подумали бы, что мы забираем у них одни деликатесы). Матросы под присмотром мотористов перевозили всё это на "Киклоп". Часа через три они вымотались и их подменили четверо дежуривших со мной на палубе - а мне, соответственно, сдали четверых уставших. Среди последних были и братья из моей команды, они прихватили нам подкрепиться сухари, два шарика сыра и невероятную вкуснятину - кусок окорока. Вообще, продуктов загрузили столько, сколько влезало на наш склад, и хватит их теперь по крайней мере на несколько месяцев. Отличной смазки и других полезных технических расходников наши мотористы тоже набрали с избытком. Разумеется, я и мои матросы не только каждый раз проводили дозиметрический контроль и поливали прибывающих с авианосца дезраствором, но и помогали перегружать груз в трюм "Киклопа". В общем, досталось поработать всем, перекусили мы лишь наспех во время короткого перерыва.

Пока шла разгрузка "Прыжка Компры", в одном из чистых отсеков авианосца Скванак-Ан в присутствии Каманга читал корабельный журнал - подробным знакомством с этим журналом и исчерпалось его любопытство. На вражеском судне наверняка есть приборы и оружейные системы, представляющие интерес для нашей армейской разведки, но капитан почему-то решил их не касаться. Вообще, многое в поведении наших капитанов показалось мне загадочным. После приватных переговоров с Камангом они выглядели мрачными и замкнутыми, а после визита на авианосец Скванак-Ан закрылся с Дважды Рождённым в капитанской каюте и они там долго о чём-то совещались, а когда вышли, выглядели вовсе расстроенными. Я слышал фразу, брошенную Скванаком штурману Туликаю: "они нам больше не враги". Похоже, капитаны "Киклопа-4" узнали нечто шокирующее, такое, о чём даже нам, офицерам, решили ничего не говорить. Секретность операции против джаггернаута, безусловно, давала им такое право, но что это может быть теперь? Я думаю, что записи в судовом журнале, которые изучал Скванак, подтвердили какие-то предположения и опасения наших начальников. Касаются ли они географии места, где мы оказались? Ну уж вряд ли что-то такое могло сильно расстроить столь опытных и суровых моряков, да ещё заставить их молчать. Может быть, это всё-таки эпидемия смертельной болезни, которая поразила экипаж "Прыжка Компры", и теперь грозит перекинуться на нас? Но Арза не принимал участие в их разговоре и вообще ходит как обычно - в весёлом настроении и даже напевая что-то себе под нос. Я вновь и вновь вспоминал, проигрывал в памяти все сцены с малаянскими моряками, но ничего необычного не смог в них разглядеть. Разве что сошедший с ума капитан "Прыжка Компры" выпадает из общей заурядной картины. Что послужило причиной его безумия? С новобранцами на войне случаются истерики, но чтобы опытный капитан лишился рассудка в результате боя... Я о таком никогда не слышал и даже представить себе это не могу!


К тому времени, когда погрузка была закончена и наши ушли с авианосца, Гелиос уже клонился к вечеру и до заката оставалось часа три - три с половиной. Я хотел было отправить своих матросов отдыхать, да и сам собрался вслед за ними, но тут Ибильза и один из матросов второй смены вытащили на палубу огромный сундук с медицинской символикой на бортах - сундук этот едва пролез в палубный люк. Ибильза сказал, что меня ожидает в рубке Озавак-Ан, и я поспешил в рубку. Там были оба капитана (Скванак уже переоделся), два вахтенных офицера, а также Заботливый Арза. В первую очередь Озавак извинился за то, что мне приходится второй день подряд работать без положенного отдыха - а он ведь не обязан извиняться перед подчинёнными! Затем он приказал мне взять четырёх матросов и вместе с Ибильзой сопровождать доктора на берег для осмотра раненых моряков с "Прыжка Компры". У сопровождающих я назначался старшим. Отмечу ещё, что капитан за всех нас радеет по-отечески: зная, что мы с утра лишь перекусили сухомяткой, он договорился, чтобы нас покормили горячим ужином в малаянском лагере! Однако после его извинений и распоряжений я опять, теперь уже со страхом, подумал об эпидемии: не для этого ли они посылают на берег Арзу, да ещё с огромным медицинским сундуком? Почему тогда нам не говорят о мерах предосторожности? Надеть хотя бы маски и обработать одежду обеззараживающим составом! Я также подумал: а известно ли морякам с авианосца, что это именно я и мои люди вчера утром расправились с их товарищами? И если известно, не захотят ли они отомстить?.. Про личное оружие капитаны ничего не сказали, и мы взяли с собой то, с чем дежурили целый день на палубе "Киклопа", только я перевязал поудобнее ножны с мечом, чтобы не бились при движении о винтовку, и спрятал свой револьвер под жилетом, так, чтобы он не бросался в глаза, но его в любой момент можно было легко достать.

Огромный сундук относится к хозяйству нашего доктора и содержит в себе универсальный набор медицинских инструментов и препаратов. Матросы, среди которых были силачи Кинчи-Кир и Нанда-Кир, помогли войти в лодку нам с Ибильзой и Заботливому Арзе, а затем погрузили сундук, разместив его на носу. Жалящий в Нос пристроился на корме, на моторе, чтобы управлять надувным судёнышком. Мы отчалили и уже спустя несколько минут днище нашей лодки легло на песчаный пляж острова-птицы. Между деревьями показался офицер и помахал нам рукой - они не выходили на пляж, соблюдая условия мирного договора. Братья-крестьяне без лишних слов легко подхватили докторский сундук и понесли вглубь острова, мы последовали за ними.

Напротив места, где мы высадились, на песчаной полосе у самой кромки леса, рядом со свежевырытыми могилами лежало пять тел, накрытых каждое куском плотной ткани. Моё сердце вдруг замерло. О, Близнецы! Это был перебитый нами вчера патруль - его ещё не успели похоронить! За последний год я видел много трупов, и всё это были мои соотечественники, в основном мирные жители Фаора, погибшие во время ударов Южного Альянса по нашему городу. Глядя на их тела, я тогда испытывал горечь и гнев. В этот раз, при виде тел врагов, я почему-то почувствовал сожаление и стыд. Такой же стыд я испытал бы, убив по ошибке людей беззащитных и невинных. Но вчера ведь те пятеро были вооружены, и каждый из них противостоял нам как непримиримый враг! Учение допускает сочувствие врагу и осуждает жестокость, порождённую местью, но в данном случае чувство сожаления неуместно, оно было вызвано, я уверен, лишь моим скромным военным опытом...

Команда авианосца принимала нас в ледяном молчании, пряча угрюмые взгляды.


Уж кто-кто, а малаянцы точно не слывут радушными и гостеприимными. Допустим, человек сильно устал, почувствовал недомогание и желание присесть в тенёчке, замучила его жажда или неожиданно захотел он в уборную, да мало ли срочных надобностей может возникнуть дорогой у кого-то так, что ему не дотерпеть до дома? В наших краях не считается зазорным зайти во двор к незнакомым людям и что-то попросить. У нас повсеместно бытует простое правило, без которого невозможно представить нормальную жизнь в обществе: помогай другим тем, что тебе по силам. Ты ничего не потеряешь, дав незнакомцу отдохнуть в своём доме и напоив его водой. Да и пустить воспитанного горожанина в свой туалет - что же в этом неудобного? В большинстве домов Тилвара и, тем более, в Теократии Хетхов, хозяева усадят вас за стол и предложат поесть, причём искренне и от души, а кто-то пригласит погостить несколько дней, особенно если в доме имеется свободная комната с кроватью - ведь пожить с кем-то, кого ещё не знаешь, по меньшей мере интересно, а твой гость вполне может стать так твоим лучшим другом. Во всех монастырях имеются гостевые кельи и столовые, как для паломников, так и для простых путешественников. В малонаселённых и труднодоступных местах, особенно в горах и на необитаемых островах в океане, построены специальные домики-приюты с регулярно обновляемыми припасами. А как же иначе сделать жизнь в стране комфортной и безопасной, как не обеспечив людям повсеместный кров и всеобщее радушие?.. Однако в Великой Малайне так не думают. "Гость, которого не приглашали - тот же вор" - так там говорят. Почитай, каждое жильё на юге окружено непролазным забором, а за забором по двору бегают злобные, готовые покусать любого чужака чикаи - крупные собаки, в которых течёт кровь диких сияров. Если тебе всё же выпадет сомнительное счастье погостить у незнакомого малаянца, перед тобой поставят на стол самую плохую еду, а затем потребуют плату как за неё, так и за то, что ты какое-то время присутствовал в чужом доме. Зато в Малайне, да теперь уже по всему Альянсу, в гораздо большей мере, чем у нас, развит рынок услуг по предоставлению пищи и крова. Даже в далёкой от крупных городов провинции заезжие гостевые дома и подворья, столовые и джучанги встречаются повсеместно, и почти все они недёшевы, зато, по мнению южан, в них приятно проводить время: ведь каждый работник такого заведения, в особенности дорогого, из кожи вон лезет, только бы угодить посетителю. Многим южанам нравится, когда перед ними заискивает и унижается зависимый от них человек, и они готовы платить за одно только это. Я к тому, что, даже зная недружелюбность малаянцев, и то, что мы как-никак высадились в лагере вчерашнего врага, меня всё равно неприятно удивил холодный приём.

Их раненые лежали на походных кроватях, навес над ними был сработан со знанием дела, а со стороны моря их ещё закрывала стена из веток. Я сразу узнал безумца-капитана, только теперь он был без кителя и спал, заботливо укрытый одеялом. Немного дальше в глубь острова дымился импровизированный очаг - там располагалась кухня. Все лежавшие под навесом раненые малаянцы выглядели ужасно. Рассмотрев их вблизи, я сразу забыл о накрытых тряпками трупах их товарищей, и о том стыде и сожалении. Страх плеснул удушливой волной в мою душу. Хотя в допросах и переговорах этих несчастных называли именно ранеными, при взгляде на них мысль о смертельной эпидемии вновь завладела мной. Обширные участки тел моряков - у всех разные - оказались поражены недугом, который вызвал опухоли и гематомы. Повреждённые места были кое-как забинтованы, и на этих бинтах нигде не проступили ни кровь, ни гной - все бинты выглядели грязными, но это внешняя грязь от того, что их долго не меняли. Я старался не вдыхать, когда мы (следуя указаниям Заботливого Арзы) снимали с больных эти повязки. На коже под повязками не было ни поверхностных ран или язв, ни даже ссадин. При близком рассмотрении это выглядело не как ранения от огнестрельного или холодного оружия, а скорее как последствия ушибов и закрытых переломов, полученных от многочисленных ударов по одной и той же части тела. Это подтверждали и шины, наложенные кое-где вместе с повязками. Но разве можно представить себе сокрушительной силы удары, которые не повреждают кожу?.. Я улучил момент и спросил у дока, что он думает о происхождении этих "ранений" и не заразно ли это. Он развёл руками и ответил, что не может сказать ничего определённого, но это точно не заразно. Это похоже на механические травмы, и такие он видел раньше у людей, упавших с большой высоты, только при падении страдает в первую очередь череп, а у всех малаянцев черепа-то как раз целы... И ещё он сказал, что его тоже смущает отсутствие ран и ссадин на коже. Как бы там ни было, но лежавшие под навесом моряки и впрямь были тяжелы, и все они находились под действием больших доз опия. За тяжело ранеными ухаживали те, кто был ранен легко: у одного толстая повязка закрывала руку и грудь, ходил этот моряк с трудом, но немного двигал даже больной рукой, другого же я видел с забинтованными ногами, одна из которых зафиксирована шиной, но этот человек, не смотря на увечья, проворно скакал по лагерю, пользуясь самодельным костылём. У их кока (или исполнявшего эту обязанность) нижняя челюсть была подвязана к голове и представляла собой нечто кривое, посиневшее и распухшее. Дышал он с шумом и свистом, а из деформированного рта подтекала слюна. Зрелище, конечно, очень неприятное, и от стряпни его все мы отказались - кусок не полез бы в горло никому из нас. Впрочем, кок и не настаивал...


По поводу сундука Арзы - я и не знал, что в нашей армии существуют подобные штуки. Оказывается, это целый портативный госпиталь, изготовленный, конечно же, мастерами-хетхами. Крышка сундука раскладывается в операционный стол, а в днище вделан блок электропитания, который заряжается от какого-нибудь источника энергии - например, от корабельной электросети, и от этого блока в свою очередь можно запитать обеззараживающие лампы и медицинские приборы вроде вентилятора лёгких или кардиографа. В сундуке Арзы нашлась, помимо прочего, и автономная электронная пушка с набором самопроявляющихся кассет - для просвечивания частей тела раненых в полевых условиях. Эту пушку и кассеты он и извлёк из своего сундука в первую очередь, и с нашей помощью сделал снимки поражённых частей у раненых малаянских моряков. Мы помогали ему и действовали сноровисто, но всё равно на эту процедуру ушло около часа. Ещё примерно полтора часа оставалось до сумерек, а нам нужно было вернуться на "Киклоп" до темноты. Однако Заботливый Арза, похоже, всё точно рассчитал.

Наш доктор разглядывал снимки и прощупывал места ранений, иногда склоняясь к поражённому месту и прислушиваясь и, надавливая в нужных местах, ставил на место сломанные кости. Основам такой помощи нас учили в академии, но я молю Богов, чтобы мне никогда не пришлось самому этого делать... Арза был печален и часто качал головой - я понял, что он хотел бы помочь всем, но был бессилен. Если не считать их капитана, моряки с авианосца все молодые, возрастом примерно между моим и нашего доктора. Им бы ещё лет 20 с лишком радоваться жизни, жениться и растить детей...

Не знаю, насколько отличаются наши лекарства от тех, что используют в армии Южного Альянса, но наш корабельный врач явно хорошо в них разбирается. Арзе принесли целые мешки лекарств и медицинских инструментов, и он с полчаса в них копался, попутно объясняя морякам с "Компры", что кому давать и как ухаживать за ранеными. Я помогал ему, переводя непонятые сторонами слова и фразы, а один из малаянцев - тот, который прыгал с костылём - записывал рекомендации нашего врача в блокнот. Как я понял из этих объяснений, раненые имели примерно один и тот же тип повреждений: закрытые переломы костей, ушибы и разрывы внутренних тканей. Действительно, всё это было похоже на результат падений или ударов. Моё воображение лихорадочно работало, и я представил, как подводное судно на большой глубине кидает из стороны в сторону взрывными волнами, как через пробоины в корпусе врываются в отсеки струи воды, крушащие всё, что под них попадает... Вслух я высказал такую догадку, что эти ранения были получены экипажем в момент, когда их судно попало под ударную волну, и моряк с костылём закивал в знак согласия, но при этом как-то странно покосился на стоявшего рядом кока. Последнему, кстати, Арза уже вправил челюсть, из неё больше не капало. Я прикинул, что те, кто сильно ударился головой, уже мертвы, а выжили моряки с повреждениями других частей тел. Ссадины и раны, если такие и были, могли уже затянуться, а шрамы я по неопытности не заметил... И на этом я успокоился. Арза малаянцев не расспрашивал, а сами они не очень-то спешили рассказывать о том, как были получены все эти ушибы и переломы, но оно и понятно: всё-таки люди, которые им сейчас помогают - это неожиданно одержавший над ними верх противник, а доверчивыми и искренними малаянцев не назовёшь так же, как радушными и гостеприимными... Всем тяжело раненым, как сказал док, для полного выздоровления требуются сложные операции, которые может провести только бригада хирургов в оборудованном госпитале. А так можно рассчитывать лишь на то, что они выживут, но останутся калеками.

Под конец Арза достал из сундука-госпиталя рулоны твердеющих повязок и ловко наложил эти повязки троим из лежащих, а также матросу с костылём - всех их до этого просвечивали электронной пушкой. Док также сменил повязки остальным, в том числе и спавшему капитану. Нам сказали, что безумцу ещё вчера дали выпить снотворного, а утром влили новую дозу. Арза посоветовал всё же не усыплять капитана, а ограничиться успокоительным и постоянным присмотром - ему ведь всё равно некуда деться с этого острова. На этом наша санитарная миссия закончилась. Возвращаясь к лодке, я заметил, что убитых уже хоронят - и хоронившие даже не повернулись посмотреть, как мы грузимся и отчаливаем.

Добрались до "Киклопа" мы аккуратно к закату. Когда высаживались, другая лодка торопилась отчалить - она отвозила на берег Каманга Гуена, пленённого мной малаянского моряка. Ему уже вернули его форму и оружие. Увидев меня, Каманг сделал мне знак рукой - в первый момент я подумал, что он так прощается. Но он вдруг что-то сказал сопровождавшему его офицеру, и перелез с лодки обратно на палубу "Киклопа", а затем подошёл ко мне. Он отвязал ножны своего меча от пояса, и молча протянул меч в ножнах мне.

Я, конечно, не ожидал такого поступка от офицера Альянса и поначалу даже растерялся. Но потом припомнил старинный и позабытый у нас обычай. И, кажется, дальше я поступил, как положено: я решительно отвязал свой меч, что находился весь день за моей спиной, и в свою очередь протянул его малаянцу. Так в свете последних лучей заходящего Гелиоса и загорающихся палубных светильников "Киклопа", мы с ним обменялись мечами. Так было принято в старину между командирами по ритуалу симфонии - когда столкновение решалось по чести без кровопролития. О, Близнецы! Но ведь кровь пролилась, и пролил её я...

А ведь мы могли и вовсе не столкнуться тогда с той поисковой группой, которую приняли за патруль. Или моряк, которого я подстрелил в бедро, мог и правда потерять сознание и не бросить в нас свою гранату... Я задаю себе вопрос, а как бы я поступил, если бы мы продолжили путь дальше вдоль берега залива, и через полчаса обнаружили малаянский лагерь - незащищённый и почти не охраняемый. Даже допросив подстреленного матроса, я мог и не узнать, что в лагере только раненые и, конечно, сходу бы его атаковал. Мы бы закидали гранатами всё, что располагалось под навесом, а чуть позже застрелили бы и тех двоих, которых Каманг Гуен отослал из своей группы обратно в лагерь. А после таких убийств (да, убийств!) уже нет смысла вести переговоры - пришлось бы добивать оставшихся моряков. Кроме их безумного капитана, конечно. Но мы тогда вряд ли бы вообще про него узнали.


Случаи, посылаемые Богами, порой круто поворачивают судьбы людей. Я встретил Виланку благодаря цепи случайностей, хотя, конечно, не обошлось и без моих собственных глупых и импульсивных поступков. Я забежал в её дом, потому что мной овладела обычная паника, и потому что этот дом случайно оказался ближайшим ко мне в те мгновения, когда начала рушиться атмосферная башня. И именно в тот момент алчный карап похищал это чудесное создание! Я бросился на верхний этаж потому, что, услышав её крик, поддался простому эмоциональному порыву. Покинул я тот дом в спешке, испуганный и растерянный, ни в чём не разобравшись, и выскочил на улицу в тот самый миг, когда над окраиной Фаора рванула термоядерная боеголовка. Если бы я не ослеп от вспышки, не попал затем на больничную койку и не пролежал там больше месяца с повязкой на глазах, вспоминая всё пережитое в том доме, кто знает, помнил бы я Виланку по сию пору. Может быть, если бы не временная слепота и вызванные ею отчаяние и одиночество, эта любовь и не пришла бы ко мне...

Я не могу даже вообразить себе бездну, которая разделяет нас с тобой, о прекрасная Виланка! Я чувствую лишь, что ты сейчас далеко, очень далеко. Может быть, тебя нет в этом опустевшем мире, и злобный карап и вправду спрятал тебя в недрах Геи, в ведомой только Ардугу глубинной стране. Я не знаю, где искать тебя, как вызволить из мест, откуда никто не возвращался. Я уверен лишь в том, что сами Боги соединили наши сердца, а значит ты тоже любишь меня - любишь если не в прошлом и не в настоящем, значит любишь в будущем - ведь время для Богов - ничто. Истинная любовь не шагает по проспектам в парадном мундире, не кричит о себе на весь свет и не берёт приступом крепостей. Она робко стоит в сторонке и сгорает со стыда, не смея обмолвиться о своих чувствах... Но в Книге Истины написано, что крылья её огромны, а сила её столь велика, что способна рушить и создавать целые миры.

Точно так же, как и в живописи, я не силён в искусстве стихосложения, я этому не учился. Вот если бы я был Адиша-Риш, а вместо шоколадной банданы носил бордовую повязку с белой кисточкой, я был бы во всём этом искушён. Но хотя я прочитал, конечно, много поэм, в том числе рифмических, сам даже не пытался их сочинять. А у влюблённого, оказывается, есть такая потребность - слагать стихосы! Неуверенные, неуклюжие, но страстные, они словно сами рождаются в моей голове, когда я думаю о похищенной девушке. Когда "Киклоп" ещё плыл на предельной глубине, уходя от возмездия джаггернаута, я лежал в своей койке и пытался сочинить в уме хотя бы короткий, но складный стихос, чтобы он выражал пылающую любовь и безысходную тоску, что я чувствую. И сегодня, когда я изнывал от жары под тентом на палубе (на нас была полная боевая экипировка!), строки наконец сложились в то, что я могу записать, не опасаясь откровенных насмешек:


Пока огонь любви в душе моей пылает ярко,

Пока от пламени его не стал я горсткой пепла жалкой,

И не унёс мой прах безжалостный поток судьбы...

Красавица, узри мой свет на том краю пропащего удела,

И прошепчи мне о любви, заветные слова тихонько проронив.

Пускай твой шёпот донесёт мне эхо мрачного предела,

Мостом над бездною влюблённые сердца соединив!


Наверное, нет смысла описывать, как весь оставшийся вечер меня донимали члены нашего экипажа, прося, чтобы я показал им и дал подержать малаянский офицерский клинок.





Жертвенная дева. Гл.III. "Синий Кодекс"



Так искушал Ардуг Хардуга:
"Коль скоро Боги желают людям блага, пусть заполнят реки и моря опиумом, и сделают его безвредным и питательным, чтобы люди
могли вкушать его вечно и так вечно пребывать в своих грёзах".
И отвечал ему Праведный Хардуг:
"Брат мой! Грёзы, что даёт людям опиум - это лишь гниющие отбросы, что остались после царского пира Истины. Боги не станут кормить людей отбросами, когда имеют горы изысканнейших яств".

(Книга Истины пророков-близнецов)




Летопись Виланки

Не дают мне заскучать в этих дивных Светлых Чертогах.

Мы оказались в большом зале для заседаний примерно за четверть часа до начала симпозиума, когда это огромное помещение начало принимать форму амфитеатра, а многочисленные гости неторопливо прохаживались и рассаживались по своим уже распределённым местам. Присутствовали в зале и хозяева Чертогов, но их было, как и вчера, совсем немного, и большинство из этих немногих выступали попечителями тех из гостей, кто не мог здесь обойтись без сторонней помощи. Профессор Бор Хиги отправился на встречу с членами оргкомитета, пообещав подойти ко мне чуть позже, а я уселась на уже знакомое мне место, только теперь рядом со мной не было Салинкара Матита, впрочем, как и кресла, которое он вчера занимал. Примерно на том же месте появилось другое кресло, странной конструкции: его сиденье было неглубоким и достаточно широким, как раз подходящим, чтобы там разместились две таких, как я, а с каждого края сиденья имелись ещё откидные столики. Я не сразу поняла, что кресло это и в самом деле двухместное, пока возле него не возникла парочка детей - черноволосых, белокожих, с небольшими забавными носиками треугольной формы. Подобный носик в сочетании с крупными, почти круглыми ярко-зелёными глазами и немного скошенными лбом и подбородком, делал их профили похожими на птичьи. Выглядело это не уродливо, а скорее трогательно. И вчера, и сегодня я замечала в зале людей низкого роста, даже примерно такого же, как мой, но детей здесь я встретила только этих двоих. В описаниях мира Эоры, с которыми мне удалось ознакомиться в Симбхале, говорилось, что никто не видел детей эориан, зато некоторые гости из других миров выглядят как дети, но при этом находятся в одном из зрелых, а то и в преклонном возрасте. Но эти двое были именно детьми, хотя и не эорианскими, у меня не возникло в том сомнений: все их манеры на это указывали. По меркам Геи они не вышли ещё из первого возраста, каждому из них от силы лет по 6 - ошибиться тут я не могла. И они совершенно одинаковые! На моей родине встретить близнецов - это самый благоприятный знак от богов, какой они только могут послать простому смертному. Сердце моё наполнилось и радостью, и недоумением. Что могут делать дети-близняшки на собрании мудрецов, посвящённом сложным и высоким материям, без попечителя или другого сопровождающего? Всё это было необычно, необъяснимо и удивительно. Удивил меня и фасон их одежды. Откровенно говоря, мне стоило изрядного усилия не прыснуть со смеху. В основе, скорее всего, это была местная белая одежда для гостей, но близняшки, или же кто-то, с кем они прибыли в Светлые Чертоги, так изменили эту одежду, что, увидев её, я подумала, что мне с такими братиком или сестричкой было бы стыдно появиться в публичном месте: ведь такой костюм не решилась бы надеть на себя даже потамийская танцовщица! Как только дети-птички (вприпрыжку!) подбежали к своему месту, с одним из них мы встретились взглядами и коротко поклонились друг другу - так здесь положено - кланяться или кивать, если встретил чей-то ответный взгляд. Я тогда не смогла удержаться и скользнула глазами по нелепому наряду. Представьте себе перчатки или кальсоны из эластичной ткани - белой и очень тонкой, и сплошь усыпанной блестящими серебристыми звёздочками размером с соцветие тиаре. Такой костюм полностью обтягивал всё тело ребёнка, за исключением головы. По этикету гости обязаны полностью закрывать своё тело одеждой, открытыми можно оставлять только примерно те же места, что и на моей родине. Но такой обтягивающий наряд был откровенной насмешкой над этим правилом! Поверх звёздчатого костюма на малышей были надеты только белые сапожки со шнуровкой и слишком уж великие для маленького детского тельца сумки или ранцы - плоские и тоже белые, с серебристой отделкой, которые я вначале приняла за непомерные жилеты или накидки. Одна сумка располагалась спереди, прилегая к груди и животу, другая - на спине, сумки эти свисали примерно до середины бёдер и свободно болтались. На каждой из сумок красовалось по крупной зелёной звезде, вписанной в круг. А ещё на головах у близняшек были смешные белые шапочки с двумя серебристыми ушками или крылышками, в общем, с каким-то парным украшением. Выглядели дети как идеальные копии друг друга, и ни по их внешности, ни по одежде, невозможно было догадаться, девочка перед тобой или мальчик.

Ничуть не смущаясь своих нелепых костюмов, дети-птички запрыгнули в соседнее с моим кресло. С сумками они, похоже, освоились, и те не доставляли им какого-то заметного неудобства. Я была уверена, что вид этих моих соседей привлечёт внимание окружающих, но почем-то малыши-близняшки в столь несуразной одежде больше ни у кого не вызвали интереса. Наверное, - решила я, - хотя мне ничего похожего пока здесь не встречалось, такие дети в Светлых Чертогах не редкость и уже не в состоянии никого удивлять, кроме разве что новичков вроде меня.

У мудрецов из числа прибывших на факультет гостей, а также у их секретарей и учеников, можно заметить как писчие принадлежности, так и "ментальных советников", схожих по назначению с моим заклятым медальоном. Должна отметить, что подобные устройства обладают самыми разными полезными свойствами, порой самыми неожиданными. К примеру, если вы растерялись или позабыли этикет, "ментальный советник" подскажет вам, как верно поступить в щекотливой ситуации, также он может в подходящий к тому момент настойчиво напомнить вам о важном событии, так что он очень пригодился бы людям невнимательным и забывчивым. Внешний вид этих предметов, очевидно, зависит от технических возможностей мира, из которого прибыл их хозяин, а также от его культурных особенностей и предпочтений. А вот карапы, в том числе и мой учитель, в принципе не приемлют у себя никаких машин, так или иначе влияющих на их мироощущение. Иным софоям такого рода устройства представляются слишком сложными, а некоторые даже боятся прикасаться к ним, считая плодом запретного колдовства. Мой учитель, объясняя своё отношение к "советникам", приводил в пример эориан, в личном владении которых ничего подобного не имеется. Мне же, по его словам, заклятый медальон будет весьма полезен, поскольку я неофит. Примерно под тем же предлогом "ментальный советник" был вручён по прибытии в Светлые Чертоги долговязому Салинкару, что, по-моему, является знаменательным событием для его известного механофобией народа... В общем, это можно посчитать за увлекательную игру: глядя на гостя Чертогов, постараться разглядеть или угадать, чем таким он здесь пользуется. Я обнаружила, что между простым бумажным блокнотом, в который от руки записывают речи и заметки, и совершенным прибором вроде подаренного мне Галшем медальона, нет чётких границ. Так, худой сутулый мужчина, сидевший в странной (по мне так крайне неудобной) позе через одно место слева от меня, быстро писал что-то маленьким стилом на прозрачной дощечке, которая представляет собой экран электронного блокнота или подобного ему устройства. Иные "ментальные советники" похожи на селенитские йотафоны, иные размером с книгу и щедро снабжены кнопками и переключателями. Есть небольшие устройства - такие, что крепятся на запястье, на ухе, а у кого-то сделаны в форме коробочки, закрывающей один глаз, - скорее всего, такие лишь записывают звук, или изображение со звуком. Наверняка у кого-то из гостей имеются и записывающие устройства, и "ментальные советники" в виде ювелирных украшений - как у меня и Салинкара - но отличить их от настоящих украшений я вряд ли смогу. Какие-то устройства управляются внешними органами вроде пультов, какие-то жестами, но большинство, похоже, так же, как и мой заклятый медальон - волею мыслей своего хозяина. Некоторые из устройств создают прямо в пространстве рядом с тем, кто их использует, картинки и стройные ряды рун, и так однозначно выдают себя. Однако мне не удалось разглядеть ничего похожего у смешно одетых деток: на них вообще не было украшений, их руки были пусты и свободно лежали на откидных столиках, и никаких картинок перед ними не возникало. Зато пытаясь найти у маленьких близняшек что-нибудь такое, я открыла ещё одну возможность моего заклятого медальона: если мысленно коснуться рукой кого-то из гостей, то перед глазами возникнет несколько строк, его представляющих: имя, профессия, чин или ранг, откуда он прибыл и чем здесь занимается. Я только мысленно дотронулась даже не до самих деток-птичек, а до их места, и тут же медальон выдал, что они - подмастерья звёздной магини, девочка и мальчик, а зовут их странно: Хоа 116 и Хоа 117. Хоа - примерно так звучит название одной из их рун. В летописях Симбхалы упоминается, что в иных мирах можно встретить необычные имена, представляющие собой музыкальную фразу, мелодию, или какое-то цветовое сочетание. Нередки имена, дополненные порядковыми номерами. Но мне ничего не попадалось про откровенно цифровые имена людей, хотя я сразу для себя решила, что в их мире женские имена оканчиваются чётными цифрами, а мужские - нечётными. Во всяком случае, именно так было с этими Хоа. Про магический орден Предрассветной Звезды я читала, что он подвизается в делах благотворительности, а его высшие иерархи - частые гости в Светлых Чертогах, но определённого мнения об этом ордене от того чтения у меня так и не сложилось. В большинстве миров люди разделены на два пола, при этом роли между полами распределены по-разному, порой это принимает весьма причудливые формы. В стране, откуда происходит этот магический орден, всем верховодят женщины, причём чем старше женщина, тем более высокое положение в обществе она занимает. Таким образом, разнополые дети-близняшки должны занимать одинаково низкое положение, но у девочки гораздо больший потенциал для социального роста. Меня ещё удивило, что подмастерья столь малы возрастом, а уже участвуют в солидном мероприятии вместе с почтенными мудрецами. Я подумала, что наверняка они внуки какой-нибудь весьма высокопоставленной особы. Так ли это на самом деле, выяснять тогда мне было недосуг. Тем более, что сразу обнаружилось побочное действие воображаемых касаний: близняшки Хоа, после моих мысленных манипуляций, дружно оглянулась на меня и помахали мне своими маленькими ручками, и тут же мой заклятый медальон сообщил, что они получили сведения обо мне! Меня такой поворот смутил лишь одним - тем, что у этих детей всё же оказался - хотя и тщательно скрытый - "ментальный советник". А вообще, это было похоже на взаимное представление с целью знакомства, да и подмастерья магини выглядели совершенно безобидными весёлыми ребятишками... Однако я задумалась тогда, как всё это может соотноситься с правилами этикета.

Большинство гостей Чертогов, так же, как и вообще большинство людей, доброжелательны и открыты для общения, и с ними, не смотря на всевозможные культурные различия, следует всего лишь держаться в рамках этих правил. Но хватает здесь и таких, кто в принципе не желает общаться с первым встречным, со случайным человеком или даже с кем-либо вообще. Дело в том, что среди гостей многие относят себя к закрытым сообществам, а также немало здесь отшельников, ведущих уединённый образ жизни. Меня учили не только первой не заговаривать с незнакомцем, но даже не задерживать на ком-либо свой взгляд без особой на то надобности. Немного подумав, я распространила такое правило на эти мысленные касания - коль скоро они становятся известны другому человеку: боясь показаться нескромной, я не стала касаться первой никого из соседей. Поэтому про людей на ближайших ко мне местах могу лишь сказать, что все они, скорее всего, были мужчинами. Тот, кто находился впереди меня, как я сразу для себя решила, был одним из учеников. Почему? Во-первых, почти все учёные мужи собираются поближе к трибуне, точнее к возвышению, с которого выступают с речами мудрецы, а слуги ожидают окончания всех речей и дискуссий на самой периферии зала. А рядом со мной расположились по большей части ученики, секретари и другие, кто не относится непосредственно к приглашённым на факультет мудрецам, но обязан слушать выступающих. Во-вторых, сосед этот был юн и, на мой взгляд, выглядел, как типичный школяр. Я сочла его юным, так как уже замечала в зале похожих на него людей, и все они выглядели старше и солиднее, и роскошнее были одеты. Вообще-то, его внешность на первый взгляд ничем особо среди других гостей не выделялась, кроме разве что грузного - по меркам Геи - тела, а также гладкой блестящей кожи цвета леванта. Сидел он на невысокой массивной скамье, поджав под себя ноги и при этом широко расставив колени, но так или примерно так восседает добрая половина гостей Чертогов. Ах, да, его чёрные волосы - они были короткие, жёсткие и стоячие - по-моему, все они росли строго перпендикулярно поверхности кожи, и кроме макушки покрывали ещё шею и часть лба. На лице у юноши волос не было, в отличие, опять же, от доброй половины гостей Чертогов. Многие здесь носят бороды, порой растущие от самых глаз, у некоторых растительность выглядит совсем не так, как у карапов или, тем более, у моих соотечественников. Также во внешности гостей можно заметить много другой экзотики, но они всё равно люди, и я хотела бы подчеркнуть, что ни у кого в Чертогах не замечала уродливой или отталкивающей внешности - все люди здесь по-своему благовидны. Вот так же и этот школяр... А интересно, он тоже получил здесь новое тело?

В первых рядах, недалеко от трибуны, я разглядела своего учителя, достославного Рамбуна, беседующего с несколькими почтенными коллегами. Его я мысленно коснулась - зная, что он не пользуется электронными устройствами и потому не заметит моей проделки - и заклятый медальон написал перед моим взором светящимися рунами всё то, что входит в официальное представление моего учителя. Однако мой учитель, как неоднократно бывало раньше, почувствовал на себе мой взгляд и обернулся в мою сторону, а вскоре и сам подошёл ко мне. Поинтересовавшись, всё ли со мной в порядке, он сказал мне в напутствие:

- Виланка, сегодня ты отправишься в странствие, совместно с Макрасом Салинкаром Матитом и двумя эорианскими отроками, дабы посетить не так давно покинутую тобой родину, и в странствии том ты узреешь жизнь эориан, каковую они мало кому являют. Я желаю, чтобы ты это уяснила: что где-то там, за этими белыми стенами, за благолепной Эорой, что простёрлась под нашими ногами, таится бескрайний мир эориан, от нас сокрытый, нам вовсе неведомый и для нас недосягаемый. Сокрыт он от нас не по злому умыслу, а недосягаем по той же причине, по которой свободное парение в облаках невозможно для живущих в илистом дне червей. Истинно говорил Призрачный Рудокоп, называя нас червями: ибо мы именно таковы в сравнении с эорианами, что парят в бескрайних и недоступных нам просторах. Хозяева Светлых Чертогов в доброте своей нас здесь привечают в этом роскошном вместилище, где могут с нами сосуществовать и общаться, но так они лишь опускаются в тот ил, чтобы пребывать тут с нами. Тебя же они берут теперь в свой полёт. Постарайся понять и запомнить побольше, ибо мало кто из мудрых удостаивался такой чести.

Я сообщила своему учителю о книге, подаренной мне Рудокопом за завтраком. Учитель мне на это сказал:

- "Синий Кодекс" суть ладно сработанный секретер, хранящий сокровища житейской премудрости, и также пример достойнейшей книги, дающей человеку надёжную опору на праведном жизненном пути. Тот, кто руководствуется означенным кодексом, нисколько не обременён бессмысленными правилами и догмами, но следует весьма разносторонним и благополезным советам. Это не твой путь, дева, но тех, кто принуждён судьбой жить в вечной тьме, однако же ведёт он тех живущих во тьме прямой дорогой к свету.

Я думала, наставник Рамбун станет расспрашивать меня о том, что мне удалось выяснить у чёрного колдуна, но он, похоже, торопился вернуться к своим делам, и поэтому вскоре ушёл. Впрочем, он предпочитает расспросам обстоятельные отчёты, а такой отчёт я уже, считайте, подготовила. При высокочтимом карапском наставнике опять были его посох и большой бокал с нектаром. Бокал можно носить с собой, не заботясь, что содержимое расплещется - такое у него свойство... Близняшки Хоа смотрели на моего учителя по-детски изумлёнными глазами всё время, пока он находился возле меня. Наверное, их впечатлили его посох или шляпа, или же они так отреагировали на Васуки - змейку-телохранителя.

Немного позже в зал заседаний зашёл Призрачный Рудокоп в окружении свиты: чёрный колдун величаво прошествовал через проход буквально за креслицем подмастерий звёздной магини. Вся его процессия двигалась не просто в определённом геометрическом порядке, но ещё и шагала синхронно в ногу! Заметив меня, Рудокоп остановился, и его свита тут же замерла, будто её разом разбил паралич, затем свита расступилась и колдун с важным видом направился ко мне. Я ведь так и думала, что он не оставит меня в покое! Следуя правилам, я поспешно встала и встретила его сдержанным поклоном.

- Я всё ещё надеюсь на нашу приватную встречу, дева Виланка, - сказал он мне вполголоса, наклонившись почти к самому моему уху. - Готовься: очень скоро такой случай нам представится. И знай: теперь у меня есть нечто настолько важное для тебя, что, клянусь, ты не будешь разочарована... - Сказав это, Рудокоп выпрямился и, не дожидаясь моего ответа и даже на взглянув на меня больше, удалился.

Наш обмен любезностями притянул ко мне внимание чуть ли не половины зала. Не успел ещё колдун вернуться к своей свите, а перед моим мысленным взором пронёсся светящийся рой извещений о том, что мною интересуются, а по собравшимся прошёл ропот: "Жертвенная дева... Жертвенная дева!", и все принялись разглядывать меня. И особенно пристально на меня смотрели с соседнего кресла похожие на птичек дети. Не сговариваясь, они вдруг, откинув в сторону столики, одновременно вскочили со своих мест и подбежали ко мне. Приблизившись, они тоже вполголоса, косясь на других моих соседей, спросили наперебой:

- Что хотел от тебя этот ужасный человек?..

- Ты правда та, кого называют жертвенной девой?..

Я пребывала в полной растерянности и чувствовала себя крайне неловко. Кому понравится так вот неожиданно очутиться в центре всеобщего внимания, когда окружающие думают о тебе невесть что, да ещё к тебе подбегают близнецы и задают нескромные вопросы? Моё время словно остановилось. "Стоит ли мне что-то им рассказывать?" - лихорадочно соображала я, рассеянно разглядывая одежду детей. Тут-то я и поняла, что то, что надето сверху на их обтягивающие костюмы - это пустые сумки. Сумки эти довольно сложно скроены: с широким клапаном на пуговицах и дополнительными внешними карманами, а по бокам их соединяют эластичные ремни. Большие звёзды оказались аппликацией из ткани яркого зелёного цвета - как весенняя зелень ясным утром - такого же оттенка, как глаза у близняшек... А между тем чёрному колдуну, похоже, не понравилась реакция зала: он вдруг резко вскинул руки в стороны и я всем своим существом почувствовала, как невидимая волна чего-то грозного и подавляющего распространилась от него через зал. Многие от этой волны содрогнулись, большинство в ужасе смотрело теперь на колдуна, а ученик, сидевший впереди меня, поднялся на своём сиденье в рост и принялся озираться по сторонам, изучая реакцию зала - похоже, ситуация его лишь позабавила. Зато мои соседи-малыши вообще никак не отреагировали на эту выходку Призрачного Рудокопа, они даже не заметили посланной чёрным колдуном подавляющей волны. Лишь спустя несколько секунд, поняв, что вокруг них происходит что-то неладное, они принялась недоумённо оглядываться на соседей, хлопать глазами и переглядываться между собой. На долгие мгновения в воздухе повисло напряжение, гости Чертогов смотрели то на нас с Хоа, то на Рудокопа, и во взглядах их читались испуг, растерянность, а то и гнев и возмущение, кто-то даже заговорил о проклятье, а сам колдун между тем преспокойно удалился, окружённый плотным кольцом своей челяди. Я упорно хранила молчание, но это не могло продолжаться долго, потому что Хоа с явным нетерпением ждали, когда же я хоть что-то им отвечу. Вновь меня спас и разрядил неловкую ситуацию профессор: он появился, едва колдун и его свита затерялись где-то за другими гостями. Стоило профессору приблизился к нам, как подмастерья упорхнули обратно на своё место, все вокруг успокоились и посторонние взоры от нас отворотились: гости Чертогов доверяли Председателю и в то же время боялись показать ему своё неуважение. Я тогда с облегчением вздохнула.

Профессор подошёл к моему креслу и, указав на него рукой, велел садиться. Я подчинилась и устроилась там поудобнее, и тут профессор опять повёл себя довольно странно. Моё кресло напоминает наклонное узкое ложе, и оно слишком длинное, чтобы я при таком росте занимала его целиком - в конце, за моими вытянутыми ногами, остаётся довольно большая площадка. Профессор Хиги сел прямо на эту площадку лицом ко мне! Я поджала свои ноги, боясь задеть ими нового наставника. Я бы его, конечно, не испачкала (в Чертогах вообще нет никакой грязи), но сработал простой рефлекс. Вспомнив, в какой позе профессор Хиги беседовал с Рудокопом перед завтраком, и как он затем чуть было не перепрыгнул там через стол, я решила для себя, что в их культуре подобное поведение не считается бесцеремонным... Я сидела, обняв руками свои колени, и прикидывала, как мне рассказать профессору про недавний эпизод с Призрачным Рудокопом. Должна заметить, что благодаря такому взаимному расположению наши с ним лица оказались почти на одной высоте. До первого выступления тогда оставалось буквально минут пять, поэтому я ещё ждала от нового наставника заданий или рекомендаций относительно сегодняшнего симпозиума - например, кого мне стоило особенно внимательно послушать, а чью речь записать. Но он не спешил меня этим озадачивать, а вновь выдал мне ответы на вопросы, которые я пока что задавала лишь самой себе:

- Впервые вижу, как <...> лично подходит к кому-то из наших гостей и буквально ему навязывается, - заявил он мне сразу без предисловий, опять назвав Рудокопа истинным именем. - Может быть, после такого тебе есть смысл пообщаться с колдуном наедине... Впрочем, решай сама, Виланка. Я могу только лишний раз заверить тебя в безопасности происходящего.

- Досточтимый профессор, почему этот человек проявляет столь откровенную настойчивость, добиваясь нашей с ним приватной встречи? - спросила я у эорианского наставника. - Я была бы очень признательна вам, если бы вы мне объяснили.

- Драгоценная Виланка, даже и не знаю, что это может быть, - покачав головой, ответил мне профессор Хиги. - Впрочем, одна идея пришла ко мне за нашим совместным завтраком, но заводить об этом разговор прямо там было бы невежливо... Тебя это, уверен, не удивит: многие наши гости только и мечтают получить от нас или через нас что-нибудь такое, что они считают для себя запретным. В зависимости от их уровня и представлений это могут быть могущественные духи, мощные артефакты, сакральные или системные знания. Для этого они создают здесь фракции и альянсы, заключают явные и тайные союзы и планируют многоходовые комбинации. Во всевозможные заговоры вовлечено даже два или три члена нашего оргкомитета.

- Меня хотят втянуть в какой-то заговор? - спросила я у профессора прямо.

- Мне представляется, что с тобой всё обстоит попроще. К примеру, твой замечательный учитель Рамбун жаждет завладеть нашим звездолётом, потому что считает анаков всемогущими демонами, исполняющими любое желание хозяина. Можно ли говорить о том, что он втягивал тебя в свой заговор, когда просил помочь со сбором данных о звездолётах?..

Краска стыда залила моё лицо, когда я услышала такой вопрос, но профессор, похоже, ничуть не сердился.

- А владыка Каменных Земель ведёт здесь собственную игру, - объяснил мне добрейший Бор Хиги. - Он обхаживает Гею с тех пор, как узнал о появлении там яйцевого кокона. Похоже, чёрный колдун собирается захватить полиэмбриональную капсулу Шал Гур. Его магия здесь бессильна, но он опытный дипломат и неплохой торговец, и ему несложно догадаться, что ты можешь стать ключом к получению такой капсулы, точнее, к контролю над миром Геи. Можно предположить, что колдун решил задействовать тебя в своих планах. С твоего согласия, конечно, и он что-то предложит в обмен на помощь... Я полагаю, что-то такое, от чего ты не сможешь отказаться.

Как мне тут было не вспомнить только что сказанное Рудокопом: "У меня есть нечто настолько важное для тебя..." Признаюсь, я была неприятно заинтригована. Что такого чёрный колдун может мне предложить?

Профессор между тем продолжал:

- Зачем ему понадобилась капсула Шал Гур, про это гадаю не я один. Некоторые члены оргкомитета полагают, что, собирая подобные зловещие артефакты, владыка преследует чисто политические цели - испытывает на прочность адептов "Кодекса" и увеличивает так собственную значимость в их глазах. Другие считают, что он вознамерился создать шалгурский питомник, а затем насладиться его уничтожением и так отомстить шалгурам за старое - за гибель своего мира. С последним вроде бы трудно не согласиться, ведь месть - это типичная мотивация для чёрного колдуна. Но благодаря "Синему Кодексу", во всех Каменных Землях сейчас не найти такого мира, где прижились бы Шал Гур. Узнать что-то наверняка мы не можем, поскольку владыка очень скрытен: хотя он не привык ни в чём себе отказывать, при этом он никому не доверяет... У меня вообще другое мнение на этот счёт. С большой долей вероятности у владыки <...> уже есть заказчик на капсулу и он её сразу продаст, точнее, обменяет на какой-то предмет или услугу. Возможно, на оружие. В связи с этим я удовлетворил его просьбу о поставке наших средств защиты, в надежде, что он довольствуется ими и откажется от сложной и сомнительной затеи с полиэмбриональной капсулой. Но, похоже, не смотря ни на что, <...> всё равно пытается её получить. Или сделать что-то другое... Со временем это прояснится. Пока же очевидно, что на пути к какой-то своей цели колдун хочет заручиться твоей помощью.

Вот так профессор выдал шокирующую информацию в типичной манере эориан - прямо, без утайки и обиняков. Я поймала себя на том, что рот мой открыт, а глаза, наверное, стали такими же большими и круглыми, как у карапа. Ведь любой будет ошеломлён новостью, что его собирается использовать в каком-то не очень понятном, но зловещем деле чёрный колдун. Хотя я уже не боюсь Призрачного Рудокопа так, как боялась перед первой с ним встречей, и в прошлый раз профессор действительно умерил мои страхи, но после этих объяснений мной опять завладело тягостное предчувствие грядущих неприятностей. Я пока что не уверена, смогу ли собраться с духом и встретиться с Рудокопом один на один. Как только я представляю, как иду к нему на свидание, в мою душу словно кладут огромный кусок льда. "Надеюсь, новый наставник в любом случае меня защитит," - подумала я тогда.

- Я со своей стороны гарантирую, что тебе нет повода волноваться, Виланка, у нас не предвидится никаких неблагоприятных для тебя сценариев, - примирительно добавил профессор.

- А что может случиться, если капсула Шал Гур окажется у Призрачного Рудокопа или у его заказчика? - спросила я у него.

- Уж точно в этом будет мало хорошего, - ответил мне эорианский наставник. - Но пусть это тоже тебя не волнует, это не твоя забота. Если у него получится, то сразу вмешаются какие-то структуры Последствий. Скорее всего, рассердится отец Айки - директор Масс. Не на тебя, конечно, а на меня и на наш оргкомитет. Подобные скандалы уже не раз бывали... Это обычная наша жизнь, драгоценная девочка.

"Последствия" - так эориане называют свою стражу, которая не только надзирает за порядком, но и исправляет ситуацию, если та вдруг станет угрожающей. Это написано в трактатах Симбхалы, посвящённых миру Эоры. Но при чём здесь отец Айки Масс?..

Профессор не вдавался в подробности, так что мне пришлось спрашивать мой заклятый медальон, и ещё я хотела при случае узнать что-нибудь у самой юной эорианки. Медальон выдал довольно скудные, но важные сведения: Орх Масс - так зовут главу этих Последствий, но никто из знакомых мне эориан ему не подчиняется, у Айкиного отца есть свои подчинённые, не имеющие отношения к "исследовательскому центру на Эоре" - то есть к Светлым Чертогам. Подчинённые эти называются "штурмовики" и они что-то вроде эорианских стражников или даже солдат. Штурмовики есть разные для разных нужд. Эти люди гораздо сильнее, быстрее и выносливее обычных эориан, их органы чувств превосходят возможности самых зорких и чутких хищников, а их оружие обладает невероятной мощью. К сожалению, я не смогла найти почти ничего для себя вразумительного про армии и войны в этом мире, даже с помощью заклятого медальона. Судя по всему, эориане не воюют в нашем понимании войны, а только присматривают кое-где за порядком. Впрочем, я не могу себе вообразить достойного врага для них...

И ещё я спросила у досточтимого Бора Хиги про подарок чёрного колдуна - "Синий Кодекс". Мой учитель ничего не сказал мне по поводу того, стоит ли мне читать эту книгу, и я даже не понимала, зачем вообще Призрачный Рудокоп мне её вручил. Профессор ответил мне и на это сомнение:

- Ты получила от <...> легендарную книгу! - радостно заявил мой новый наставник (проявив так первые эмоции за весь разговор). - Впрочем, тебе вовсе не обязательно торопиться с её прочтением, так как она не имеет никакого отношения ни к тебе лично, ни к Гее, ни к шалгурам. Но, драгоценная девочка! Если всё-таки соберёшься к Призрачному Рудокопу, лучше с ней ознакомиться. Должен сказать тебе, что книга эта породила уникальную культуру. "Синий Кодекс" теперь изучает Салинкар Матит - я дал ему именно такое задание. Они сейчас вместе с Галшем в Каменных Землях, где все живут по "Кодексу". Так что, учитывая это и другие обстоятельства, далеко её не откладывай.

Я поняла без дальнейших объяснений, какие обстоятельства имеет в виду мудрейший профессор Хиги и он, конечно, был прав. Этот "Кодекс" интересен моему учителю, и хотя достославный Рамбун не пожелал, чтобы я прочла его, он и не возражал против этого. Мне эту книгу подарил лично сам Призрачный Рудокоп, и в случае нового визита к чёрному колдуну я обязана быть во всеоружии. А теперь ещё оказывается, что книгу колдуна изучает долговязый Салинкар - причём на практике в одном из миров Рудокопа! Я просто обязана по меньшей мере внимательно с этой книгой ознакомиться, иначе буду выглядеть в глазах всех нерадивой ученицей... Но книга колдуна, не смотря на небольшой размер, показалась мне объёмной: шрифт в ней довольно убористый, а бумага, на которой она напечатана, отличного качества - белая, плотная и тонкая, и весь томик "Синего Кодекса" содержит сотни три таких листов. Учитывая время, которое я в состоянии отвести на её изучение - то есть от силы полчаса-час с утра и перед сном, у меня на всю книгу уйдёт не одна неделя. Если только...

- Да, Виланка, есть способ читать гораздо быстрее, - подтвердил мою догадку профессор Хиги. - Нужно лишь освоить простенькую методику, и тогда ты прочтёшь весь "Синий Кодекс" меньше чем за час. Просто дай задание своему советнику обучить тебя быстрому чтению и следуй тем инструкциям, которые он подскажет. Можешь прямо сейчас и начать - как раз успеешь к первому докладу.

И ещё, встав наконец с моего кресла и уже собираясь уходить, он добавил:

- Ты можешь воспользоваться копией "Синего Кодекса", вызвав её, как и любую другую информацию. Притом в переводе на удобный тебе язык. Я бы рекомендовал, конечно, язык карапов... древний язык вы его называете.

- Конечно, досточтимый профессор, - ответила я, а сама подумала: на древнем языке с "Синим Кодексом" знакомился мой учитель, наверняка и Салинкар... Но ведь первая речь второго заседания мудрецов должна была вот-вот начаться! Я посчитала для себя неприличным заниматься обучением в то время, когда кто-то уже выступает перед залом, поэтому отложила это обучение на потом.

Профессор Хиги ушёл, а через минуту, в течение которой я успокаивала мятущиеся мысли и настраивалась на прослушивание докладов, первый выступавший сегодня мудрец направился к той части зала, которая предназначена для выступлений - я называю её трибуной, но ещё раз подчеркну, что это просто пространное возвышение в фокусе зала заседаний, и к нему обращены все зрительские места.



2-е заседание

Мудрейший эорианский наставник, профессор Бор Хиги, не дал мне никаких заданий по поводу сегодняшнего симпозиума. Наверное, у него своё понимание учебного процесса, и я вольна поступать тут, как пожелаю. Но ведь я прибыла в Светлые Чертоги не только для обучения. Учитель Рамбун говорит, что накопление документальных данных об этом мире - это не моё дело, точнее, такое неофитам не доверяют, но, тем не менее, моя летопись обладает самостоятельной ценностью для мудрецов Симбхалы. Моя задача на этих симпозиумах, конечно, скромнее, и ценность моих записей лишь в том, что они отражают взгляд и впечатления неофита, впервые попавшего в мир Эоры. Мне нет нужды вести протокол заседаний временного факультета или приводить здесь список выступавших и рунные записи их речей. Я должна писать о том, что показалось мне интересным и познавательным, при этом не стесняться делать предположения и выводы. Ведь именно этого ждут от меня в Симбхале.

Так что, хотя у меня нет такого поручения, и в итоге я ушла с середины сегодняшнего заседания мудрецов, всё же напишу о самом важном. Должна отметить, что выступавшие сегодня, вопреки моим ожиданиям, не позволили мне заскучать: все они произвели на меня достаточно сильное впечатление - кто-то своими речами, а кто-то и своей внешностью. Многое из того, что я увидела и услышала, меня заинтересовало, я невольно увлеклась, почти позабыв о том, что случилось со мной перед симпозиумом и куда мне предстоит отправиться после него.

Когда на трибуне появился первый оратор, я было решила, что вижу, наконец, одного из упоминаемых в Симбхальских летописях диковинных существ. Я уже замечала здесь непривычных на вид людей, например, с телом в форме клуая, или с фиолетовой кожей, или с короткими ногами и длинными руками, достающих почти до пола, а также ушами, растущими почти из макушки. Но в этот раз, как мне поначалу показалось, на трибуну поднималось нечто совсем другое. Высокая худая фигура в чешуйчатом плаще и с ужасной головой, похожей на череп ящерицы - она сразу же приковала к себе взгляды всего зала. Заклятый медальон предложил для обозначения всяких диковинных людей слово антропоморфы, но я уж лучше буду писать или "люди", или "чудовища" - так проще и понятнее. Тем более, что в этом случае "чудовище" оказалось лишь маскарадом: под страшной маской скрывалось вполне человеческое лицо. Перед залом выступил жрец змеиного культа, из мира, пережившего инвазию Шал Гур. Гости, присутствующие в зале заседаний, почти все одеты в местные белые одежды, лишь десятка два или три из них, включая моего учителя, одеты в своё, и некоторые из таких одеяний ярко выделяются на общем фоне. Таков был и этот гость. Я не стану обременять читателя огласовкой его имени потому, что оно представляет собой труднопроизносимый набор свистящих и шипящих звуков. Наверное, вообще не стоит приводить имена ораторов без надобности и, тем более, без рунной записи их речей... Итак, первым выступил змеиный жрец. Он рассказал, что до инвазии, которую он рассматривает не иначе, как конец света, их мир процветал, мудрецы там познавали сокровенные тайны мироздания и использовали эти знания, чтобы сделать счастливыми всех людей. Но теперь мир этот безвозвратно погиб. Самих шалгуров жрец считает людьми, одержимыми демонами, а нынешний его культ практикует полный отказ от каких-либо устремлений, видя в этом единственный способ избежать зла и привести свой дух в состояние абсолюта. Он, как и многие здесь, говорил об утрате людьми верных духовных ориентиров. Учения и наставления, посылаемые богами через пророков всем людям, не только указывают нам путь к совершенству, но и служат своего рода прививкой от многих внешних напастей - в том числе таких, как эти шалгуры. Но "цивилизационные эндопаразиты", как их называет профессор Хиги, с тем же успехом, с каким осваивают все сферы жизни людей, присваивают и эти учения, извращая их и подменяя выгодной им фальшивкой, таким образом высасывая из поражённого недугом человечества самый его дух. В шалгурах можно найти необычайно сильное сочетание хитрости, самоуверенности и цинизма, но их представления о вышнем исходят из одного лишь меркантильного расчёта, они не способны понять, почему у духовной жизни есть абсолютный приоритет перед плотской, что такое святыни, для чего и как следует воспитывать и взращивать свой дух. Духовные сферы непостижимы для сущностей, что подобны живущим на теле животного вшам, клещам и блохам, а попавшие под их влияние религии обращаются в удобную этим паразитам идеологию, призванную контролировать людское население и выкачивать из него то, что шалгуры посчитают для себя полезным. Лишённые таким образом духовной организации, люди часто предаются ложным богам, или вовсе отрицают их (как здесь не вспомнить "птичий алтарь" Призрачного Рудокопа!), или же вышние устремления вытесняются у них простыми житейскими интересами. Примерно об этом и говорил жрец в маске, напоминающей череп ящерицы.

Некоторые мудрецы, по словам выступавшего, относят Шал Гур к разновидности мора или стихийного бедствия, не подвластного людям, он же расценивает это явление как демоническое нашествие, посланное богами в наказание за людские грехи и за то, что люди перестают богов почитать. Это представление, будто боги способны чинить людям злонамеренные козни (оно распространено даже среди людей умных и образованных) на мой взгляд, логически противоречиво и вообще нелепо. Злые сущности в духовном плане ничтожны и не способны возвыситься до божественного уровня. Этому учат и на моей родине, и в монастырях Симбхалы. Но стоит отдать жрецу должное: в конце концов он винил в этой беде не богов и, тем более, не шалгуров, а самих людей, впустивших демонов в свои души.


На втором симпозиуме, как и на первом, присутствовали и выступали представители культур, по своему уровню близких к Эоре, вернее, технически гораздо более развитых чем, к примеру, мы - то есть чем народы, живущие у нас на поверхности Геи. Для их обозначения, из предложенных заклятым медальоном вариантов я выбрала слово техногены от термина "техногенные цивилизации" - то есть культуры, в основе которых - создание сложных машин. В отличие от слова антропоморфы, которое я решила не использовать в своих летописях потому, что мне не к кому его приложить, слово техногены, хотя оно не совсем точно отражает суть и, строго говоря, не является словом из какого-либо известного мне языка, можно отнести к немалой части гостей Чертогов, и у меня не получилось заменить его другим, простым и распространённым. Поэтому дальше пишу о техногенах. Их представителей здесь не так много, как тех, кто считается магами и философами и исходно живёт в сословных аграрных обществах, основанных на сакральных знаниях, или же представляет одну из причудливых ветвей культурного прогресса. Техногенные цивилизации скоротечны. Ещё в школе меня учили, что научная революция, которая приводит человечество к высокой технической культуре, развивается по экспоненте, она подобна взрыву, и как любой взрыв, плохо управляема и может спровоцировать катастрофу, грозящую отбросить это человечество в состояние самого примитивного выживания. В любом случае, нестабильные по сути техногенные миры возникают чаще, но в итоге встречаются во Вселенной реже, чем устойчивые и спокойные традиционные. Однако техногенные миры при этом гораздо заметнее.

Второй очередью сегодня выступала оратор из высокоразвитого мира техногенов - высокая и статная женщина, на вид не молодая - я бы сказала, что она уже вошла в свой пятый возраст. Из её речи я узнала, что техногены нередко вмешиваются в судьбы иных миров, при этом они берут на себя роль, подобную роли богов, но насаждают они отсталому по их меркам человечеству не спасительные духовные учения, а целостные парадигмы, порождающие свою идеологию, политику, и даже науку и технику. Таким способом они пытаются предотвратить в том числе и инвазию Шал Гур, в первую очередь её переход в стадию размножения. Наибольшим грехом, из тех, что можно найти в человеческих сообществах, эта почтенная и мудрая женщина считает организацию массового истребления разумных существ ради чьих-то подлых желаний - в первую очередь для получения кем-то власти или выгоды. Обитаемые миры, где такое случается систематически, она призывала брать под пристальное наблюдение, под особый карантин, а инициаторов и заказчиков подобных злодеяний скрупулёзно выявлять, помечать и отслеживать, чтобы в дальнейшем к ним можно было применить некие меры, какие конкретно - выступавшая не уточнила. Организацию массовых убийств ради выгоды оратор обозначила словом, которое для меня прозвучало просто как "истребление людей", но вот теперь заклятый медальон предлагает мне на выбор несколько близких по смыслу значений (пока что мне некогда из них выбирать более подходящее). Ещё оратор техногенов утверждала, что у властной элиты имеется предрасположенность к такого рода инвазии, что-то вроде профессиональной болезни, и через эту предрасположенность она прилагала понятие "истребление людей" к теме этого факультета - то есть к явлению цивилизационного паразитизма.

До этого дня я была уверена, что все глобальные беды людей исчерпываются войнами, эпидемиями и стихийными бедствиями. Хотя ещё об одной деструктивной силе несложно было догадаться - о порочной людской власти. Но, как оказалось, здесь всё обстоит куда сложнее... Только представьте себе, беда какого масштаба случается, когда паразиты вроде Шал Гур захватывают высокоразвитую культуру техногенов. А такое, хотя и не часто, но происходит! Мало того, что война распространяется на все миры, куда только эти техногены способны дотянуться, ещё и образовавшиеся в результате размножения паразитов полиэмбриональные капсулы несут в себе зачатки невероятно мощной военной техники. В былые времена подобные инвазии имели место - взять хотя бы древнюю историю самих хозяев Светлых Чертогов - и тогда распри охватывали множество миров. Теперь эти случаи редки и обычно пресекаются на корню, но капсулы Шал Гур, заряженные сокрушительным арсеналом, всё ещё странствуют по Вселенной, и даже являются предметом охоты для не чистых на руку дельцов.

Пожалуй, именно техногены выступают с речами наиболее для меня интересными и доходчивыми. В сочетании с красочными и выразительными образами каждое такое выступление воспринимается скорее как спектакль, а не учёный доклад. В основном из таких выступлений сложилось моё представление о том, что за беда постигла мой родной мир.


Я уже догадывалась, что на Гее шалгуры захватили правящую касту Великой Малайны. Но я не понимала, почему и как это произошло. Теперь же, в признаках этих паразитов, которые приводили выступавшие, я стала улавливать знакомые нотки образа мышления и черт характера, которые у нас обычно приписывают жителям юга Асии. Про малаянцев, например, ходит молва, что они своеобразно понимают добро и зло: добро для человека это то, что для него хорошо, а зло - то, что для него плохо. Малаянцы далеко не всегда задумываются, правду они говорят или лгут, к этому у них совсем другой подход - они просто говорят вещи, которые в данной ситуации считают для себя выгодными. Даже их отношение к истине сводится к тому, что достойно лишь их внимания: если некий предмет или явление для них полезны, значит они есть, если вредны - значит, их не должно быть, а если просто бесполезны - то такого как бы и нет вовсе. Большинство малаянцев восхищается богатством, славой и властью. Они уверены, что это самые важные вещи в жизни, на которые необходимо направить все свои старания. Есть среди них, конечно, и те, кто ценит изощрённый ум и хорошие манеры, и даже такие, что стремятся к глубоким знаниям и высокому мастерству, но подобного рода качества всё равно имеют конечной свой целью те же богатство, славу и власть. Честный и великодушный человек просто не выживет в таком обществе, а о духовном развитии в нынешней Малайне, горделиво именующей себя Великой, можно и вовсе не помышлять. Мораль и нравственность у южан испокон века были предметом презрительных насмешек, а справедливый, искренний и милосердный человек нередко воспринимается там как глупый и слабый - такой, которого можно легко использовать с выгодой для себя. Это отражено даже в их фольклоре, и подобные же представления лежат в основе их поведения как в быту, так и в торговле и политике. Конечно, не все малаянцы таковы. Человек по природе своей стремится к божественному идеалу, и в любых сообществах можно отыскать людей достойных - так и среди самых выраженных южан немало найдётся тех, кто добр и великодушен. У нас бытует поговорка: "хочешь преданного друга - найди честного малаянца". Она, конечно, про то, что преданная дружба - редкость, но в этой поговорке можно разглядеть и другую мудрость: хотя честного малаянца действительно нечасто встретишь, в то же время всем известно, что не бывает преданнее друга, чем малаянец, который искренне к тебе расположен. Однако случаи такой дружбы совсем уж редки, и от дурной славы южный народ они не в силах очистить. Послушав женщину из мира техногенов, я пришла к выводу, что у нас эта напасть - инвазия Шал Гур - постигла именно жителей Малайны потому, что те оказались для неё наиболее уязвимыми.


Мудрецы, выступавшие на вчерашнем симпозиуме, как и сегодняшний змеиный жрец, по большей части ратовали за духовную борьбу с инвазией Шал Гур, поскольку эти сущности по природе не материальны и люди лишь находятся под их влиянием. Кто-то даже сравнивал Шал Гур с эпидемией своеобразного недуга - хотя и душевного, но всё же заразного, во время которой больных следует изолировать в карантин, чтобы не заразились здоровые. Ему, в свою очередь, возражали мудрецы, участвовавшие в прениях, так как хорошо известно, что шалгуры сами стараются обособиться от человечества, образуя разного рода закрытые сообщества. Оратор техногенов развила эту тему: она предложила лечить таких больных. Она поведала об опыте изоляции и успешного излечения, или исправления, людей, ставших по своей сути паразитами-шалгурами. Для этого её соплеменники вмешались в судьбу другого мира, захватив контроль над целым человечеством. Я не стану приводить здесь рунную запись всей речи, поскольку заинтересовала меня лишь эта её часть, и даже она получилась бы в оригинале примерно вдвое длиннее, чем мой краткий пересказ, включая сюда и мои выводы.

У захваченного техногенами человечества, конечно, есть название, а ещё некая характеристика, мой "ментальный советник" перевёл её как "цивилизация третьей технической ступени". Профессор Бор Хиги назвал мой мир "второй технической ступенью" - значит, в докладе речь шла о культуре, общество которой на ступень совершеннее нашего - по крайней мере в плане техники. Благодаря заклятому медальону я постигла эту классификацию, хотя и общих чертах. Она подразделяет технические культуры по уровню их развития - от простых основ до непознаваемых моим разумом высот. Медальон сразу же предупредил меня, что "данная линейная классификация является грубым приближением к типологии цивилизаций". Это вполне ясная оговорка, но раз уж сам профессор публично использовал такое "грубое приближение", я тоже им воспользуюсь. В общем, первая ступень подразумевает преобладание точных наук, прикладной к ним техники и машинного производства, а также проживание большинства людей в городских поселениях; вторая ступень уже вовсю пользуется ядерной энергией, сложной электротехникой и всеобщими коммуникациями, интенсивно осваивает ресурсы своей планеты и исследует ближний космос; у третьей преобладает ментальная техника, возможны междумировые путешествия, достигнуто условное бессмертие. Про пятую ступень я мало что поняла, а вот уровень техногенов, которых представляла статная женщина-оратор, явно выше миров третьей ступени и соответствует четвёртой. Высокоразвитые сообщества техногенов четвёртой ступени, так же, как и эориане, свободно перемещаются по Вселенной, их космические флоты огромны, их поселения распространились по многим мирам и их жизнь, как и здешних жителей, пронизана самой разнообразной и совершенной техникой. Их мораль обращена наружу, принимает форму миссий, и у них есть потребность и средства благоустраивать иные миры - те, которым такое благоустройство необходимо. Я внимательно пересмотрела это выступление. От него пугающе веет чем-то чужеродным, возможно потому, что мне претит мораль таких техногенов. Хотя они, судя по всему, противники убийств, и вообще, стараются избегать насилия, несчастные судьбы большой массы людей словно сливаются для них в грязные пятна на светлом полотне жизни, и пятна эти они считают своим долгом выводить доступными им методами, даже не задумываясь над тем, чем же эти пятна сложены и что они принимают за грязь... В общем, в результате неполадок в работе какого-то оборудования этих техногенов, в одном из миров третьей технической ступени появились паразиты Шал Гур. Соплеменники статной женщины были сами в этом виноваты, и они предприняли исчерпывающие меры, чтобы остановить инвазию, однако их деяния, описанные в докладе, показались мне поступками людей если не жестоких и безучастных, то по меньшей мере расчётливых и циничных!

До сегодняшнего симпозиума я считала, как и многие Гее, что если нас посетят обитатели другого мира, то они прилетят из соседней звёздной системы на мощном корабле, при этом путь их займёт по меньшей мере несколько лет, а то и несколько десятков лет, и прибудут они к нам либо с исследовательской миссией, либо как завоеватели-колонизаторы. Исследователи наверняка привезут с собой дары - к примеру, секреты производства лекарств от опасных болезней, способы выращивания полезных сельскохозяйственных культур или дешёвого получения питьевой воды из солёных океанских вод, тогда как завоеватели прибудут с бесчеловечной военной тактикой и оружием небывалой разрушительной силы, от которого нет защиты. Как же я была наивна! Не смотря на наличие космических флотов, реальные вторжения чужаков в населённые планеты, как оказалось, происходят совершенно иным образом, и сродни они тем путешествиям по населённым оазисам Вселенной, что описал мне с утра Призрачный Рудокоп. Техногены не захватывают миры могучими армиями, прилетающими с космическими флотами. Они выбирают в мире подходящую, обычно лидирующую в плане развития культуру и трансформируют её, насаждая людям - её носителям определённые идеи, теории и устремления, и так направляют эту культуру по нужному им руслу. При этом ни один из техногенов лично не посещает такой мир - просто за ненадобностью. Важнейший факт, который я вынесла из сегодняшнего симпозиума: проникновение в другой мир чаще происходит на тонком плане, и методы техногенов здесь подобны тем, которыми проникают в миры паразиты Шал Гур!

Вот и в этом случае техногенам не потребовалось прилагать внешнюю силу вроде грозных космических легионов - обитатели заражённого шалгурами мира сами принялись осуществлять навязанную им извне спасительную парадигму, и сами же подавили возникавшее местами стихийное недовольство, которое суть что-то вроде иммунного ответа мира на внешнее вторжение. Достигнув таким образом успеха на первом этапе, техногены принялись за второй - за смену местной элиты. Они использовали своё превосходство в знании, без особого труда добившись таких изменений, что шалгурам в том мире стало неуютно, а их места во властной верхушке начали занимать люди - носители парадигмы пришельцев. Это было что-то вроде политического переворота, устроенного, опять же, руками самих обитателей того мира. Разумеется, шалгуры принялись сопротивляться, но было уже поздно. Техногены не допустили диктатуры и массовых убийств, ведь задача переворота заключалась не в уничтожении какой-либо группы людей, а в устранении цивилизационных паразитов из правящей элиты. А затем пришельцы перешли к третьему этапу - к устранению шалгуров их людских голов. Именно это выступавшая назвала лечением. Лечение шалгура заключалось в его изоляции и создании таких условий, при которых личность паразита временно уничтожалась, точнее, низводилась до простейшего состояния, а затем бережно восстанавливалась, но уже в нормальном человеческом виде. Откровенно говоря, мне про такие опыты даже слышать было неприятно, а эта женщина сопровождала своё выступление выразительными зрительными образами! В заключительной части доклада она предложила брать под строгий учёт любое человечество, у которого проявятся признаки инвазии Шал Гур, дабы предотвратить его гибель и распространение заразы на другие миры.


Третьей очередью перед залом выступил ещё один представитель техногенов. Он происходил из того же мира, что и сидевший впереди меня школяр с фиолетовой кожей, только телом выступавший был ещё дороднее, а одеждой гораздо пышнее. Говорил он в основном о той самой Сфере, про которую пелось вчера в элегии. Сферу эту, по его мнению, требуется тщательно изучить хотя бы потому, что миры внутри её границ никогда не подвергались инвазии цивилизационных паразитов. По всему похоже, что Сфера просто не впускает внутрь себя их полиэмбриональные капсулы. Оратор упомянул некий мир, или область, попавшую на границу Сферы, точнее говоря, внешняя граница расширяющийся Сферы в данный момент проходит через эту область. Он называл область "сектором 404". Если я верно поняла, там предлагалось поместить колонию Шал Гур с целью изучения антипаразитарных свойств Сферы. Фиолетовый мудрец использовал слишком много специальных терминов, поэтому мне, в общем-то, не очень неинтересно было его слушать, но тема эта вскоре получила для меня неожиданное продолжение.

После третьего выступления был объявлен один из коротких перерывов. Многие из собравшихся в зале стали покидать свои места, при этом кое-кто даже заказал себе закуски. В числе последних оказался и мой сосед - земляк выступавшего техногена - похожий на школяра юноша с массивной фигурой и фиолетовой кожей. Проходя вразвалочку мимо меня с двумя небольшими коробками в руках, он вдруг остановился.

- Приветствую тебя, Виланка с Геи! - тихо и как-то робко сказал он мне и протянул одну из коробок. - Раздели со мной эту малую трапезу, и считай её приглашением к знакомству.

Так как юноша перед этим получил краткие сведения о моей персоне через своего "ментального советника" (напоминающего небольшую плоскую шкатулку, которая крепится ремешком к предплечью его левой руки), я в ответ узнала, что он действительно ученик одного из мудрецов, а зовут его Постигающий Уламиксон. Постигающий или Осмысливающий или что-то в этом роде - теперь мой медальон подсказывает, что в их мире это титул или звание, но оно не означает, как можно подумать, что Уламиксон ученик. Звание даётся при выборе профессии и останется с ним на всю жизнь, оно указывает на род занятий. Это как у нас династическая приставка к именам. Можно сказать, что Уламиксон будущий секулярный учёный. Если я верно поняла, все прибывшие в Чертоги его соплеменники имеют такую приставку к своему имени. Вблизи внешний вид Постигающего Уламиксона показался мне немного надменным, но располагающим к себе. Если сравнивать со мной, то он высок ростом, но его ноги и руки кажутся короткими, или же тело непропорционально длинным - это уж как посмотреть. Глаза у этого юноши симпатичные, хотя и расставлены далековато один от другого, потому что разделены широким носом с большими ноздрями. Он смешно моргает: не обеими глазами сразу, как мы, а каждым глазом по отдельности. При этом веки (с густыми белыми ресничками) смыкаются примерно так же, как у нас. Губы юноши, по нашим меркам, толстоваты и малоподвижны, нижняя губа приподнята, а уголки рта опущены - это напомнило мне рот некоторых рыб. Этот рот как будто вечно пребывает в презрительной гримасе, и в сочетании с немного запрокинутой назад головой как раз и придаёт школяру надменный вид. Отдельно хочу сказать об ушах. Хотя его ушные раковины безволосы и расположены на привычных мне местах по бокам головы, они при этом гораздо толще моих, почти правильной овальной формы, и вблизи я рассмотрела, что на левом ухе белой краской выведена строка рун. Пока не знаю, что там написано - попробую выяснить позже. У иных из гостей здесь уши сдвинуты к макушке или даже к затылку, их раковины бывают самых разнообразных форм и степени оволосения, а у кого-то и вовсе нет выступающих органов слуха - только пятна или перепонки. Я это замечала ненароком - в основном у тех из гостей, у которых голова не закрыта убором или густой растительностью. Только не подумайте, что кто-то из гостей выглядит чудовищно и отвратительно! Я ещё раз хочу засвидетельствовать, что по крайней мере в моих глазах, все здесь довольно благообразны.

В коробке, которую Уламиксон мне протянул, оказалась выпечка в форме небольших сдобных колечек, политых сладкой глазурью. Ровно десять колечек, каждое в отдельной, красиво оформленной ячейке, и на каждом глазурь своего цвета. Хотя я не была голодна, всё же не посмела отказать ему и приняла угощение. У меня не возникло вопроса, что я потом буду делать с испачканными руками, или куда я дену пустую коробку, когда придёт пора её выбросить. В кармашках моего пояса есть платки и салфетки, и даже флакончик с очищающей жидкостью, но они мне не пригодились. Теперь я могу подтвердить то, о чём упоминается в одном из описаний Эоры: никакая грязь, включая частицы пищи, не пристаёт здесь ни к рукам, ни ко рту, ни к одежде. А с ненужными предметами обращаться в Светлых Чертогах так же просто, как и со всем остальным. Если вы захотите что-то выбросить, вы не найдёте урн или подобных контейнеров. Добавлю к этому, что, как нет здесь грязи и даже пыли, так и не встретите вы никакого мусора, даже обычных потёртостей или иных следов использования помещений или предметов в Чертогах нет. А ненужную вещь можно просто удалить с глаз, лишь этого пожелав, и так же легко можно вернуть её назад, если она вновь вам понадобилась, - я это поняла, как только "Синий Кодекс" исчез с моей ладони, и я тут же поинтересовалась у своего медальона, как переправлять предметы силой желания. Чудесно, правда?..

Я думала, Уламиксон будет говорить что-то о Рудокопе, но он завёл разговор о Сфере. У меня сложилось впечатление, что ему просто не терпелось с кем-то поговорить. Впрочем, темп его речи, должна заметить, нетороплив до такой степени, что каждый раз с нетерпением ожидаешь, когда же очередное слово наконец покинет этот толстогубый рыбий рот.

- Сфера - великая загадка, - сообщил он мне. - Учёные моего мира давно её исследуют, но эориане в этом деле всех превзошли! Я уже побывал в одной из наших экспедиций, и надеюсь когда-нибудь поучаствовать в факультете по проблемам пространственной мозаики. Его давно обещают организовать здесь, но всё откладывают.

Я заметила, что когда он говорит, голова его плавно кивает в такт словам и при этом его уши тоже немного качаются, не всегда поспевая за головой - они у него словно сделаны из желе.

- Извини, я плохо понимаю, что такое эта Сфера, - призналась я.

- Ты же знаешь про отрицательные числа? - спросил меня Уламиксон. - Вижу, что знаешь.

Было бы странно, если бы я не знала - такие числа изучают у нас в начальной школе.

- Мы живём в пространстве, размерность которого положительна и близка к целому числу. То, что мы видим - он провёл свободной рукой вокруг, - это пространство с размерностью, примерно равной трём. То, что мы воспринимаем, как время - это проявление четвёртого измерения.

- Да, о чём-то подобном мне известно, уважаемый Уламиксон, - поддержала я его.

- Так вот, достойная Виланка с Геи: в районе Сферы, на её границе, размерность пространства принимает значения этих самых отрицательных чисел!

Уламиксон, похоже, ждал от меня какой-то ответной фразы, показывающей моё чрезвычайное удивление, но мне его объяснения ни о чём не говорили и я в ответ лишь промолчала. Я подумала, что пространство отрицательной размерности наверняка опасно и непригодно для жизни, но вообразить что-то конкретное на эту тему не смогла. Впрочем, соседа ничуть не расстроила моя пресная реакция. Он продолжил просвещать меня:

- Ретроспективная экстраполяция расширения Сферы, - Произнося это, он особенно внимательно на меня глянул, дважды поморгав одним левым глазом - наверное, решил для себя, что я невежда и не понимаю таких слов. - Позволила узнать, что взрыв или катастрофа совпадают с эпохой первых проявлений разумной жизни во Вселенной.

- Наверное, ты подвергал себя огромной опасности, досточтимый Уламиксон, когда принимал участие в экспедиции к Сфере? - спросила я его, только чтобы не казаться безразличной.

- В мозаике можно потеряться навсегда! - воскликнул школяр с неожиданной экспрессией, видимо, всё ещё надеясь произвести на меня впечатление. Голова его при этом качнулась чересчур энергично, и уши заколыхались так, что я за них испугалась - мне показалось, они сейчас оторвутся. - Пропавшие там люди не перехватываются ни нашими приёмниками биосинтезаторов, ни... чьими-либо ещё. - он, кажется, хотел упомянуть название одного из миров техногенов, но не стал.

- А хозяева Эоры помогали вам в столь опасных исследованиях? Ведь для них, если я верно понимаю, эта Сфера не представляет угрозы.

- Она опасна для всех, - самоуверенно заверил меня Уламиксон, вновь поморгав одним только левым глазом. Я тогда ещё заметила, что зрачки у него не округлые, а сплюснутые в чёрный горизонтальный овал. В моём мире похожие можно увидеть, к примеру, у пламука. - Но здешним учёным известны особые скрипты, позволяющие проникать в самые загадочные тайны Вселенной. Эориане вытаскивают людей даже из мозаики!

- Неужели? - почти искренне удивилась я. Вообще-то, мне было непросто поддерживать подобный разговор, сохраняя видимость интереса, ведь такое притворство не по мне.

- Известен случай, произошедший на эорианских традиционных состязаниях, - продолжил фиолетовый школяр. - Точнее это были гонки на особых кораблях, и такой корабль в результате ошибки спроецировался на пространственную мозаику. Одного члена экипажа потом долго искали, но всё-таки нашли. И его, и с ним ещё двоих, пропавших намного раньше.

- Это очень интересно, досточтимый Уламиксон, непременно что-нибудь почитаю об этом случае... - По-моему, эти мои слова польстили школяру и он от этой лести просто засиял - хотя, конечно же, я вряд ли способна верно оценить внешние проявления эмоций у людей из других миров. - Я даже не знала, что Сфера как-то связана с проблемой Шал Гур, пока не прослушала последнее выступление.

- Конечно, и ещё как связана! - голова Уламиксона вновь дёрнулась, а вслед за ней заколыхались его уши, так, что белая надпись на одном из них то сжималась в нагромождение линий, то растягивалась в пологую волну. - Как раз об этом и говорил сейчас наш представитель. Всем известно, что шалгурские репродуктивные капсулы хранят реликтовые матрицы своих хозяев и их техники. Проявляются матрицы только на следующей стадии размножения, которая может случиться когда угодно, потому что время на капсулы почти не влияет. Наши учёные давно уже разрабатывают гипотезу, согласно которой Сфера это результат применения оружия, которое было создано древнейшей культурой Вселенной против Шал Гур. А сами шалгуры могут нести в себе матрицы, скопированные с той древнейшей культуры. Такая гипотеза необычайно актуальна для темы этого факультета!

Мы молча съели несколько колечек, а затем Уламиксон, немного замявшись, поинтересовался:

- А это правда, что вы, как эориане, едите мясо высших животных? - он сказал это так, словно бы спрашивал: "А это правда, что вы, как фокусники, можете глотать раскалённые угли?"

Разумеется, я не ожидала столь внезапной смены темы и, тем более, подобного вопроса, но ответила без утайки, что, если не считать сегодняшнего званного завтрака, в последнее время я вообще не ела мяса, потому что жила и обучалась в стране, где мясные продукты в пищу не употребляют. Но до этого, в обыденной моей жизни, среди тех блюд, что мне приходилось есть, нередко попадалось и такое мясо.

По-моему, тут Уламиксон посмотрел на меня (поморгав попеременно левым и правым глазами) как на малаянского профессионального палача или наёмника-саха - и с опаской, и с осуждением, а немного - с восхищением. Я читала о том, что во многих мирах в отношении мяса животных - обычно не всех, а лишь некоторых - существуют если не абсолютные запреты, то какие-то ограничения. Это обычно связано с культурой разумной расы, точнее - с принятыми ей моральными принципами, так как животные обладают сознанием и душой, а также и с тем, что мясо для большинства типов обмена веществ - тяжёлая пища, не способствующая крепости здоровья и ясности ума. Но школяр не стал мне ничего объяснять про это, а задал ещё один нескромный вопрос:

- Твой наставник, этот достойный человек с цветком на голове (как только школяр произнёс "твой наставник..." я перепугалась не на шутку - мне подумалось, что сейчас он спросит про поедание людей... как же хорошо, что он спросил про другое!) - он настоящий колдун?.. Я почти ничего не знаю о колдовстве, а здесь так много тех, кого называют колдунами!

- Вообще-то, не все они любят, чтобы их так называли, - холодно сообщила я Уламиксону, чем явно смутила юного техногена, основательно урезав границы его самоуверенности и заставив вновь заморгать одним левым глазом. - Однако, ты прав: мой учитель и наставник, достославный магистр Рамбун Рам Карап, является магом высшего для своего мира мастерства и посвящения.

- По правде сказать, я не понимаю как, произнося какие-то слова, можно добиться немедленного и существенного изменения в окружающем мире, - доверительно сообщил мне школяр. - Ведь слова сами по себе - лишь звуковые волны со сложной частотной структурой. Они содержат информацию, но её мало, она доступна лишь тому, кто владеет такой же речью, а достоверность и скорость такого способа передачи данных невелика.

- Но слова, тем не менее, имеют силу, нередко огромную, меняющую мир даже без всякого колдовства, - возразила я школяру.

- Ты имеешь в виду управление массовым сознанием?.. Да, на человека словом, конечно же, легко повлиять, несложно и на большое число людей, - признал мой аргумент Уламиксон. - Но как колдуны могут влиять на неодушевлённые предметы? На каких законах природы это основано?..

Мы поговорили ещё о магии и о прозвучавшей элегии, и попутно доели содержимое коробок. Оно оказалось очень вкусным! Каждое колечко имело свой оригинальный вкус и аромат, скорее всего, соответствующий своему отдельному фрукту или приправе. Я мысленно коснулась коробки, когда в ней ещё оставалось две или три штуки этих колечек, чтобы мой медальон нашёл и запомнил название и рецепт такого замечательного печения. От пустой коробки я избавилась примерно так же, как от томика Призрачного Рудокопа: положила на раскрытую ладонь и загадала, чтобы она исчезла. Постигающий Уламиксон, посмотрев на мои старания, усмехнулся и, моргнув на этот раз одним правым глазом, бросил свою коробку назад через плечо - и она исчезла прямо в воздухе. Я сочла такой его поступок дурачеством. Наверное, в любых мирах мальчишки любят дурачиться. Даже те, которые имеют титул Постигающий...

Перерыв, наконец, закончился и мы распрощались. Уламиксон сказал мне, что мы увидимся завтра, но тут я почему-то почувствовала, что завтра мы уже не увидимся, и мне даже стало грустно... К чему бы это? Что ж, завтра и узнаю.


Искусство риторики предполагает не только владение приёмами убеждать при помощи красноречия. Неотъемлемым его элементом может быть внешний вид выступающего - его костюм, грим, его мимика и жесты, и даже танец. Следующего мудреца, взошедшего на трибуну, отличала в первую очередь укладка волос. Среди гостей нередко можно встретить тех, чьи волосы представляют собой символ его статуса или даже предмет роскоши. Если мой учитель Рамбун (как и любой карапский муж) гордится своей бородой, старается украшать её и содержать в идеальном порядке, то этот мудрец первоочередное внимание в своём туалете уделил именно волосам на голове. Это была высокая укладка из густых чёрных локонов, в форме конической многоярусной башни. Каждый ярус поддерживал обруч, украшенный драгоценными кристаллами, а сами волосы в ярусах были уложены причудливыми завитушками. У мудреца также имелась короткая, но обширная чёрная борода, а одет он был в пышное белое одеяние. В каждой руке он держал по небольшой палочке или жезлу, из которых исходили лучи - красный и зелёный - вроде тех, что у нас используют военные в системах прицеливания. Он указывал этими лучами на возникавшие в пространстве над ним образы. Говорил оратор пафосно и эмоционально, демонстративно моргая глазами и показывая гримасы, и порывисто двигался, словно в энергичном танце. Волосяная башня на его голове при этом постоянно колыхалась и смещалась, а завитушки волос двигались, будто трава, потревоженная ветром в поле. Наверное, на меня так повлияли уши Уламиксона, потому что теперь я не отрываясь следила за этой волосяной башней, опасаясь, что она вот-вот пострадает от очередного резкого движения, но этого в итоге не случилось - ярусы оказались на удивление хорошо закреплены. Признаюсь, зрелищность этого выступления помешала моему восприятию, во всяком случае, даже просматривая его речь повторно с помощью заклятого медальона, я как зачарованная следила за колебаниями этой высокой укладки и многое из сказанного самим мудрецом пропустила или не поняла. Представляясь залу, мудрец, помимо имени, назвал и множество своих званий и титулов, один из которых, к примеру, мой медальон перевёл так: Философ, Ослепляющий Премудростью. Но ослеплял этот философ, как мне показалось, больше тем, что было у него на голове, а не внутри её. Простите меня за столь непочтительную фигуру речи... С другой стороны, должна отдать должное этому оратору: его речь была посвящена обзору известных фактов о Шал Гур, он упоминал какие-то книги по этой теме и приводил множество цитат из них, и тем он подтолкнул меня к мысли попробовать самой описать этот, как здесь говорят, предмет. Профессор Бор Хиги вчера также касался этой темы, но он не привёл подробного описания, а скорее ограничился кратким напоминанием отдельных моментов для тех, кто уже знаком с таким предметом. Я же решила, взяв за основу кое-что из речи Ослепляющего Философа - эксцентричного мудреца с высокой укладкой волос - суммировать сказанное им с тем, что мне удалось узнать о Шал Гур из других выступлений и от заклятого медальона. Прошу считать это описание лишь первым наброском и не судить меня строго.


Человек это не просто прямоходящее животное, наделённое разумом. Человека отличают от других живых существ свобода воли, творчество и человечность. У шалгуров имеется разум, но нет ничего из набора свойств, отличающих человека. По этой причине большинство мудрецов полагает, что шалгуры всё же не люди, они лишь используют людей как своих носителей, а человечество - как среду для обитания. То есть шалгуры выступают в качестве паразитов, а человечество - в качестве их хозяина, как это бывает в животном мире. Однако, в отличие от животных, в круговороте своей жизни эти существа не имеют даже собственной материальной формы, а захватывают чужую, из хозяйского мира. Призрачный Рудокоп говорил мне о том, что из космоса в космос может путешествовать только бестелесное, вот как раз так и происходит инвазия Шал Гур. Попав в новый мир в форме бестелесных сущностей, шалгуры постепенно воплощаются в людей, и этот процесс долог и сложен. Хотя Шал Гур не религия и не философское учение, они первоначально проникают в сознание человека в форме идей, прячутся не в телах, а в душах своих носителей, и исподволь завладевают ими. Люди смертны, а шалгурам требуются порой века, чтобы развиться и размножиться, они могут выжить во времени только как что-то устойчивое - как клан, секта, или даже целый народ. Так и в результате инвазии постепенно формируются сообщества и кланы, секты и касты, поначалу объединённые лишь общим духом или представлениями. В подобной среде складываются семьи и формируются племена, которые из поколения в поколение становятся всё более "шалгурскими", и в конце концов возникает могущественный и нередко доминирующий слой общества. К тому времени в этих существах не остаётся уже ничего человеческого, кроме внешней оболочки - они только лишь паразиты. Но они не пассивные кровососы, как большинство животных паразитов. Напротив, шалгуры более активны в экономке и общественной жизни, и действуют решительнее и энергичнее большинства людей. Они осваивают многие характерные для людей занятия, при этом тяготеют к тем, в которых личные связи, звание и положение гораздо важнее таланта, знаний и трудовых навыков. Они избегают честного производительного труда, но при том создают прибыльные отрасли, не производящие ничего полезного, зато весьма влиятельные в обществе. В таких отраслях процветают ложь и плутовство, но шалгуры с лёгкостью выдают их за истину и благо. В то же время, сознавая свою чужеродность миру, воплотившиеся в нём сущности вполне осмысленно отделяют себя от людей и с неприязнью относятся к принявшему их человечеству. Они склонны присваивать себе всё, что только найдут для себя полезным, но при этом их не назовёшь ворами. Вор знает что, присваивая чужое, он преступает и закон, и нормы морали. Шалгуры же уверены, что хозяйский мир принадлежит им по праву и они просто берут своё. Для них вообще не существует каких-либо моральных ограничений, а законы они, как и всё, стремятся переписать под себя. Они не брезгуют и убийствами, в том числе массовыми, и здесь у них имеет место схожая мера: людей они воспринимают как бездушный скот, с существованием которого приходится мирится и жизнь которого не стоит ничего. Шалгуров не интересует духовное развитие, они даже не понимают, что это и для чего нужно, и это обстоятельство, в числе прочих, явно отличает их от людей. Поскольку они лишены одного из главных свойств, роднящих человеческий дух с божественным - творческого начала, - они могут лишь имитировать творческую деятельность, присваивая себе не только плоды творчества людей, но сами творческие сферы ставя на службу своей корысти. Не удивительно, что духовная культура, в особенности наиболее высокие её проявления вроде этических учений, воспринимается этими сущностями враждебно. Они не только стремятся использовать духовную культуру в интересах собственной вульгарной выгоды, но и норовят намеренно извратить её или, истребив, подменить затем заманчивой подделкой, обольстительным, но бездушным суррогатом. Явное преимущество в мире-хозяине шалгурам даёт также единение их умов, основанное на том, что эти паразиты способны подчиняться одной логике и действовать заодно даже без сколь-нибудь заметного взаимного сообщения. В определённом смысле они представляют собой единое существо. В них нечасто видят прямую угрозу, их не боятся, они воспринимаются людьми скорее как духовная мерзость и скверна. Тем не менее, располагая подобными преимуществами, рано или поздно паразиты начинают доминировать почти во всех сферах жизни, и тогда развитие человечества, поражённого их инвазией, идёт по особому пути, который стремится к финальной стадии - к размножению колонии Шал Гур.

Стадия размножения Шал Гур начинается с того, что они создают оболочку-кокон вокруг планеты, и по мере её создания, под её сенью, всё чаще вспыхивают военные конфликты, перерастающие в итоге во всеобщую войну. Можно подумать, что шалгурам нужно как можно больше человеческих жертв, но это не так. Неуправляемые масштабные бедствия вроде эпидемий или разгула природных стихий им не подходят: нужна им только война, где исполненные страхом и ненавистью люди убивают друг друга. По поводу того, что представляет собой шалгурский яйцевой кокон, известный у нас как "Смутный Купол", могу лишь сказать, что он - своеобразная машина по воплощению кошмаров. Как именно они его строят, из чего, и как провоцируют войны - этого я пока не понимаю. Заклятый медальон выдаёт слишком много неизвестных терминов, за которыми я не вижу смысла. С помощью чего-то, содержащегося в толще кокона, шалгуры могут влиять на армии воюющих сторон, усиливая одну из них, если другая получает явное преимущество - так они продлевают военную агонию мира. "Ментальный советник" упоминает здесь, к примеру, некую "технику тонких плёнок". Что это? Надеюсь разобраться в этом позже... По мере исчерпания ресурсов кровавые распри всё равно постепенно затихают, и тогда из кокона появляются некие существа, единственная задача которых - продолжать поддерживать войну. Существа эти - профессор Хиги называет их "планидии" - выполняют роль солдат, и они - биологические копии предыдущих хозяев, в мире которых колония Шал Гур когда-то успешно размножилась. Солдаты оснащены оружием, образцы которого также взяты у предыдущих хозяев паразитов - разумной расы, жившей очень давно в мирах, совершенно чуждых нынешним. В таких планидиях, возрождённых из прошлого хозяйского мира шалгуров, люди видят нездешних чудовищ, воспринимают как захватчиков из иного мира. Однако шалгурам не нужно уже ничего захватывать - обречённый мир давно находится под их полным контролем. Кокон плодит единообразные копии планидий, а их образец - существо из прошлого мира шалгуров - как правило, столь сильно отличен от людей, что все шалгурские планидии выглядят для населения обречённого мира одинаковыми и словно безликими, и именно от этого пошло название "Безликое Воинство". Шал Гур так и переводится с какого-то архаичного языка. Насколько я знаю, на Гее никто не видел таких необычных существ, во всяком случае в то время, когда я там ещё жила. В военной агонии рождается новое поколение шалгуров, и тогда яйцевой кокон покидают те самые полиэмбриональные капсулы - как споры или семена - они разносятся затем по всей Вселенной. Если я всё верно поняла, семена эти не имеют законченной материальной природы и они несут в себе нечто ещё не воплощённое. Если они достигнут нового оазиса жизни, всё начинается снова... А опустевший кокон вокруг планеты темнеет, всё больше закрывая её поверхность от света, и по прошествии многих лет начинает медленно разрушаться. Мало кому удаётся это пережить.


Я уповаю на мудрость хозяев Чертогов и других, кто озадачен спасением Геи, и я не сомневаюсь, что их усилиями моя родина будет в итоге избавлена от Шал Гур. Так отрадно, что мне предстоит внести в их миссию какой-то вклад, похоже, существенный, но мне до конца не понятный. Конечно, я очень хотела бы узнать, или хотя бы приблизиться к пониманию того, каков будет этот вклад и каким именно образом эориане собираются избавить нас от этой напасти, не только окружившей, но и корнями вросшей в мой мир. Я нисколько не буду возражать, если для погибели шалгуров мне и правда придётся принести себя в жертву. Печальное испытание, которое, по словам Галша Талесы, мне уготовано, и о котором он сожалел - что же он имел в виду?..


Последний из услышанных мною сегодня ораторов представлял собой дряхлого старика, совершенно седого, сутулого и сморщенного, которого с двух сторон поддерживали слуги. Если бы кто-то на Гее доживал до девятого возраста, думаю, он выглядел бы именно так. Я сразу подумала о новых телах, которые дают гостям хозяева Чертогов: почему этому старику не предоставили тело помоложе? Но старик сам объяснил свой вид в самом начале выступления: после представления он заявил, что добровольно отказался не только от новой телесной оболочки, но и от какого-либо исцеления, просто потому, что он очень стар и считает свою жизнь подошедшей к концу, и он не хочет, чтобы кто-то вмешивался в естественный ход его судьбы. По-моему, такой поступок достоин уважения... Вот небольшой фрагмент его речи, показавшийся мне особенно интересным:

Общественная природа рассматриваемых паразитов, в частности, специфика их группового мышления, в совокупности с их инородным генезисом, порождает различные культурологические феномены в ментальном пространстве принимающей цивилизации. В частности, специалистам широко известен такой миф, как "заговор против человечества". Если говорить вкратце, то стихийно формируется общественное мнение, будто все шалгуры находятся в тайном сговоре, скрытно осуществляют некий губительный для человечества план. Обращаю ваше внимание, что этот феномен имеет прямое отношение к реальным функциям шалгуров в субстрате цивилизации-хозяина, и его можно причислить к специфической иммунной реакции.

А ведь именно как "всемирный заговор против сил добра" наше правительство рассматривает все эти несчастья, обрушившиеся на Гею! Только вот сам Смутный Купол считается у нас природным космическим феноменом.

Далее старик говорил как бы в пику выступавшей сегодня статной женщине из техногенов, утверждая, что разумным существам для выживания порой просто необходимо убивать других разумных существ. В этом его суждении многие усмотрели противоречие и по окончании речи вознамерились его разрешить. По этой причине между стариком и некоторыми из слушателей возникла диалектическая дискуссия, которая быстро переросла в жаркую полемику между участниками симпозиума. Допустимо ли затевать кровавые распри с целью выживания или, как в случае Шал Гур, воспроизводства? Можно ли в какой-то ситуации рассматривать развязывание войны как жизненную необходимость? Или это такое же преступление, как война с целью наживы? В полемике участвовал также мой учитель, достославный Рамбун Рам Карап.

В разгар этих споров ко мне вновь подошёл профессор Бор Хиги и сказал:

- Это надолго, Виланка, так что лучше не теряй попусту время и займись чем-нибудь другим. Отдохни у себя, или почитай... А хочешь, отправляйся на Эору. Для туристов и паломников мы используем специальные программы, чтобы им было интересно. А ты можешь пока просто сменить обстановку на природную, искупаться, погулять на свежем воздухе...

Предложение профессора взбудоражило моё воображение. "На Эору, о которой я читала и слышала так много чудесного! Конечно, я бы очень хотела! - подумала я с восторгом. - Хотя в первый раз без провожатого мне это делать страшновато, но раз сам профессор советует побывать на заповедной планете, то меня не остановит даже страх перед драконами, которые, по описаниям, там обитают!" Желание полыхнуло во мне, как праздничный фейерверк, но долг всё же погасил его, и я ответила, что вернусь пока к себе, чтобы почитать "Синий Кодекс" и составить отчёт о произошедших за сегодня событиях.

Мудрейший эорианский наставник на прощание протянул ко мне ладонь левой руки так, как это делают все эориане, когда обмениваются приветственным прикосновением. Я немного растерялась, и тоже начала поднимать руку, но профессор лишь провёл своей ладонью по моей голове и сказал, что присмотрит за мной, после чего удалился. Этот его жест я посчитала за проявление отеческой ласки, профессор будто стёр с меня робость и стеснение, я окончательно перестала видеть в нём молодого привлекательного мужчину, и с тех пор воспринимаю его только как мудрого и заботливого наставника. Я тогда не смогла сдержать глубокий вздох облегчения, после чего встала и, сопровождаемая недоумёнными взглядами подмастерий звёздной магини, отправилась в свои покои.


Подарок чёрного колдуна

Придя к себе и обнаружив подаренный Призрачным Рудокопом томик на прикроватном столике в спальне, я не стала его трогать, а решила воспользоваться советом профессора Хиги - прочитать сразу перевод, который мне покажет заклятый медальон. Но перед этим я попросила (именно попросила, словно он разумное существо) своего крохотного советника научить меня быстрому чтению книг. Я устроилась поудобнее на диванчике в гостиной, сняв обувь и забравшись на него с ногами, и перед моим взором возникла вначале обложка, а затем и страницы "Синего Кодекса" на древнем языке. Я могла по собственной воле листать книгу в обе стороны, разбирать по страницам, приближать и удалять их от себя - такое я уже проделывала с другими документами, в том числе с копиями своих записей, едва начав осваивать медальон. Но ничего похожего на обучение я вначале не замечала и ничего необычного не чувствовала. Я прислушалась к своим ощущениям и подождала ещё чуть-чуть. Наконец, я как-то сконцентрировалась на одной из страниц и обучение началось. Плавной волной по строкам побежало что-то вроде метки, делающей одно-два слова чуть больше, немного чётче и ярче. Я невольно следовала за этой меткой, и сперва не поспевала за ней читать, но уже с третьей или четвёртой строчки сосредоточилась и начала поспевать. Я ждала, что метка станет двигаться всё быстрее, но ни особой спешки, ни ускорения не случилось. Так я прочитала страниц пять, порой плохо понимая смысл, но возвращаться к прочитанному такой метод чтения не позволял: он призывал меня только следовать за меткой. А потом медальон дал мне понять (как - не спрашивайте), что обучение закончено.

Тогда я вернулась к первой странице, чтобы прочесть книгу чёрного колдуна с самого начала. Сразу отмечу, что слова ещё какое-то время подсвечивались, но уже не я поспевала читать за меткой, а она подстраивалась под мою скорость. И мне вдруг стало ясно, что я обрела способность прочитывать целую страницу буквально за несколько секунд, и при том с первого раза прекрасно понимать её содержание. Это покажется невероятным, но на прочтение всей книги Рудокопа у меня ушёл примерно час с половиной, и при этом я не торопилась, внимательно разглядывала иллюстрации и даже иногда прерывала чтение на несколько минут. Теперь передо мной открылись новые перспективы познания, я предвкушаю быстрое прочтение многих интересных книг, до которых у меня не доходили руки... Конечно, это повод для радости, но когда я это осознала, мне стало и немного грустно: ведь от прежней меня остаётся всё меньше, я превращаюсь, уже почти превратилась, во что-то другое, и это расстраивает и одновременно радует меня... Боги, благословите мой путь!


Теперь непосредственно о "Синем Кодексе". Я бы сказала, что книга эта по большей части не что иное, как остроумный свод актуальных жизненных советов и правил. На первых страницах размещаются оглавление и предисловие. Я прочла их, следуя всё тем же подсвеченным словам, и не сказать чтобы очень быстро. Меня тогда удивило ясное и точное восприятие прочитанного. Когда хочешь подробно вникнуть в какой-либо текст, лучше понять смысл, обычно перечитываешь его строки не по одному разу. Но заклятый медальон научил меня не возвращаться повторно ни к одному слову, и при этом я отлично понимаю смысл прочитанного. Не знаю, заслуга ли в том одного только медальона, или книга чёрного колдуна к тому же ещё так складно написана и толково переведена. Таинственный автор "Кодекса" в самой книге не указан, но считается, что он один. Его имя известно только посвящённым адептам и его не положено знать посторонним - так сказано в предшествующем всем главам предисловии, авторы которого тоже не подписали своих имён, но указали, что текст составлен по сохранившимся рукописям и дополнен воспоминаниями учеников этого великого мудреца. Согласно оглавлению, "Синий Кодекс" состоит из шести глав, пять из которых расписаны ещё по многим пунктам и подпунктам. Прочтение пяти глав далось мне на удивление легко.

В первой главе описаны принципы и даны конкретные и детальные советы по правильному питанию, гигиене и гимнастике, соблюдение которых позволит человеку меньше болеть, пребывать в лучшем настроении и успешнее трудиться.

Во второй главе рассказывается о правилах общежития: как себя вести, чтобы иметь согласие в семье, жить в мире с соседями, завоевать уважение в обществе. Даются подробные советы и рекомендации по семейной, клановой и общинной жизни, и много других на схожие темы.

В первых двух главах содержится много отсылок к традициям миров или земель, названия которых мне ни о чём не говорили. Хотя книга писалась, очевидно, не для жителей Геи, о которых автор не мог ничего знать, почти все эти советы, правила и руководства прекрасно подошли бы и нам.

Третья глава рассказывает о том, как получить хорошее образование, как выбрать актуальную профессию по своим способностям, вступить в гильдию, начать своё дело и добиться богатства и высокого положения в обществе. В этой же главе содержится много лаконичных, но ёмких описаний различных профессий - от уборщика конюшен до верховного сановника, а по некоторым профессиям даже приводятся краткие руководства.

В главе четвёртой излагаются основы медицины, бытовой магии и боевых искусств. Я не сведуща в медицине и магии, поэтому не буду судить, а что до боевых искусств, то мне их описание показалось лишь приложением к разделу о гимнастике из первой главы. Конечно, там есть и про тактику боя, но совсем немного. По моему мнению, боевые искусства "Синего Кодекса" предназначены для защиты от разбойников, а не для подготовки солдат к серьёзной войне.

Пятая глава посвящена неплотской стороне жизни - этике и вытекающим из неё моральным принципам, а также культам поклонения богам, всё с подробными советами и наставлениями. Однако в этой главе к тому же, не названо ни одного конкретного божества. Зато там приведено остроумное объяснение, для чего следует почитать богов, а также описано множество обрядов, среди которых при желании несложно найти пригодный для поклонения почти любому божеству. Ни в одном из прочитанных мною ранее трактатов не было так просто изложено, и в то же время столь ясно истолковано, как и почему религиозный культ служит переводчиком, проводником и посредником между духовными планами богов и людей. Именно эта глава понравилась мне больше всего: тот, кто её написал, обладал огромным духовным опытом и мог бы быть пророком... Впрочем, в каком-то смысле он им и стал.

Многие положения "Синего Кодекса" сопровождают искусно выполненные цветные гравюры - детальные, но без излишеств. Они встречаются только там, где это действительно необходимо, чтобы текст был понят легче и вернее.

При всём при этом "Синий Кодекс" избегает конкретных догматов и не содержит в явном виде мистического учения. Я не встретила в нём ни духовных напутствий, ни высоких моральных наставлений. То, что в нём изложено, говоря упрощённо, это "практические советы на каждый день". Я не стану пересказывать эту книгу или приводить какие-либо цитаты из неё, так как любой пожелавший может прочитать её сам. Я кратко расписала в этом отчёте содержание пяти глав лишь по одной причине. Дело в том, что в оглавлении в начале книги указана также шестая глава, но страницы "Кодекса" заканчиваются с пятой, в данной книге на месте шестой главы ничего нет. Удивившись, я слезла с дивана и прошла в спальню, где взяла со столика сам подарок Призрачного Рудокопа. Я поискала в нём шестую главу, но её и там не было. Я даже внимательно осмотрела корешок - не вырваны ли из книги страницы, но ничего подозрительного не увидела. А называется отсутствующая глава "Как Заручиться Могуществом Богов". Есть ещё другие варианты перевода, например: "Как Обрести Могущество, Призвав Богов".

По названию, конечно, можно представить, о чём должна быть эта глава, однако загадка меня заинтриговала и я попросила разъяснений у заклятого медальона. Оказывается, шестой главы в книге и правда не существует - в явном виде. Но среди адептов "Синего Кодекса" бытует придание. Оно гласит, что шестая глава есть, но она сокрытая, или тайная. Текст её якобы зашифрован в пяти предыдущих, но шифр этот особый, его не разгадать даже через самые хитроумные вычисления. Для того, чтобы прочесть сокрытую главу, необходимо не только в совершенстве познать первые пять глав, но и строго и осмысленно следовать содержащимся в них указаниям. Явные главы в предании сравниваются со следами богов, ведущими в их обитель, и только тот, кто досконально усвоил пять явных глав "Кодекса" и живёт по ним - то есть тот, кто узрел эти следы и прошёл по ним, ступая след в след, - может стать сопричастным тайне шестой главы, - то есть дойти до самих богов. Так утверждают адепты. В разных землях, где "Синий Кодекс" получил множество последователей, возникли школы и отдельные течения, посвящённые различным толкованиям этой книги. Какого-либо догматического, единственно верного толкования "Синего Кодекса", по-видимому, у них нет, поэтому паломники путешествуют по разным землям, посещая всевозможные школы и познавая варианты толкования "Кодекса" во всём их разнообразии.

Колонтитулы страниц книги помечены цветными полосками, каждой главе соответствует свой цвет. Из-за того, что цвета переданы печатью не очень точно, я не сразу догадалась, что это цвета радуги: первая глава красная, вторая - оранжевая, и так далее, а отсутствующей шестой главе должен бы соответствовать синий цвет. Хотя в самой книге я не нашла этому письменных подтверждений, заклятый медальон сообщил мне, что книга как раз и получила своё название по цвету самой важной, но отсутствующей главы. Всё это связано с какой-то магической символикой, с пробуждением внутренней духовной энергии, но у меня нет пока возможности досконально разобраться. Зато я сразу подумала, что "сокрытая шестая глава" может оказаться всего лишь трюком, чтобы заставить людей изучать "Синий Кодекс" и жить по нему, что шестой главы, скорее всего, автор даже не задумывал. В напрасной надежде обрести небывалое могущество и власть, люди будут внимательно читать пять "явных" глав "Кодекса", вникать в их смысл и стараться следовать вполне полезным для себя и общества советам, которые эта книга содержит в щедром избытке. Такой обман вполне в духе чёрного колдуна! Но неужели так жестоко ошибается почтеннейший учитель Рамбун?.. Непременно нужно будет узнать подробности и у профессора, в первую очередь то, что он думает по поводу "сокрытой главы".

Я бы не хотела, чтобы мой рассказ о "Синем Кодексе" кто-то понял так, будто я сочла эту книгу заурядной, а её содержание не стоящим внимания. Написана она в высшей степени разумно и доходчиво, а содержащиеся в ней советы и руководства универсальны и безусловно могут быть полезны как для отдельных людей, так и для семьи, общины и целого народа. Мне не попадались другие книги, где советы были бы достаточно подробны и при том охватывали все основные сферы жизни - как материальной, так и духовной. Скажу даже больше: я уверена, что даже без этой уловки с тайной главой, книга вызывала бы широкий интерес и имела много последователей. Но если тайная глава - обман, то это всё портит.


Хотя исследовать вотчину Призрачного Рудокопа это не моё дело, тем не менее, я загорелась желанием узнать, каково живётся людям в Каменных Землях, ведь именно там "Синий Кодекс" имеет повсеместное распространение и безраздельное влияние. А долговязый Салинкар как раз отправился туда по поручению мудрейшего профессора Бора Хиги, и вот-вот должен вернуться в Светлые Чертоги. Рассказ моего однокашника о Каменных Землях, даже краткий, предпочтительнее любых точных и подробных, но обезличенных и порой мало для меня понятных сведений от заклятого медальона.

Салинкар Матит отсутствует в Светлых Чертогах примерно сутки; за это время, как я посчитала, он вряд ли успел многое узнать о подвластных Призрачному Рудокопу землях, однако какие-то наблюдения и выводы у него уже должны были появиться. Не имея возможности спросить самого молодого карапа, я решилась поискать его заметки с помощью своего заклятого советника. Оговорюсь, что это нисколько не возбраняется, и на установление самого факта наличия таких записей разрешения не требуется так же, как и на их прочтение. И я действительно обнаружила удивительно много его заметок, пока что разрозненных, о Каменных Землях. Хотя Салинкар, насколько я знаю, чуть ли не первый карапский юноша, который пользуется здесь "ментальным советником", он уже освоился со своей брошью - примерно так же, как и я с медальоном, только живых картин я у него почти не нашла: похоже, он считает их промежуточным материалом и удаляет сразу после того, как трансмутирует в рунный текст. И ещё он сваливает в одну кучу заметки по какому-то одному поводу, очевидно, чтобы потом разобрать их и составить в связное повествование вроде отчёта. Я просто взяла на себя часть таких его отложенных трудов и приведу несколько заметок Салинкара в последовательности, которая представляется мне верной.


(заметки Макраса Салинкара Матита)

Воистину, Каменные Земли чёрного колдуна заслуживают и своё название, и недобрую свою славу. Они представляют собой по большей части унылые каменистые пустоши с редкими рукотворными оазисами. Страшная беда, случившаяся здесь около трёх столетий назад, превратила цветущий и счастливый мир в почти бесплодный и совершенно безотрадный. Впечатление у меня сложилось такое, что вовсе не всемогущий владыка, известный нам как Призрачный Рудокоп, правит там. Вотчина колдуна погружена в пучину убожества, ничтожества и беспросветности, как ни посмотри, там правит одно лишь вырождение. Так что безусловно верно говорят, будто Боги навсегда покинули те места: без их животворящего дыхания Каменные Земли неумолимо сползают к Хаосу, и об этом вопиет там каждая песчинка! Каковы земли, таковы и люди, их населяющие. Хотя их внешность, даже у детей, никак не назовёшь привлекательной, я был уже подготовлен к их виду через просмотр предоставленных Галшем сцен фантастического театра (так Салинкар называет "живые картины"), и поэтому с самого начала нисколько тут не смущаюсь. Выглядят автохтоны не то чтобы причудливо, скорее комично: у их ног короткие бёдра и длинные голени, а у рук короткие плечи и длинные предплечья. Ладошки и пальцы маленькие, а на лице, будто в утешение таким ладошкам, маленький влажный ротик - это при том, что носы у них ничуть не меньше, чем бывают у нашего племени. Волосы чёрные (хотя попадались мне и рыжие), очень жёсткие, будто свиные гривы, таковые даже у младенцев. Бород у их мужчин почти не бывает, я всего двоих встречал с куцыми бородами, и первый из них - глава нашей деревни. Я ожидал, что в столь мрачной ойкумене и сами люди окажутся злы, однако, познав некоторых из них близко, в опустошённых их душах я не увидел никакого зла, а лишь бессилие и обречённость. Теперь же о каждом несчастном подданном колдуна, с кем мне приходится иметь дело, я искренне сокрушаюсь сердцем, порой не в силах сдержать сочувственных слёз, каждого я хотел бы увезти подальше от этого ужаса, чтобы вдали отогреть и насытить благом... Но я даже не в состоянии исцелить их насущные недуги! Наши эликсиры, увы, им не подходят, они их не вылечат, а скорее отравят. Всё же это совсем другой мир, и его похожесть на наш обманчива. Я теперь понимаю, почему именно такая идея - духовного вызволения безнадёжно унылого мира - движет и эорианами, и сёстрами ордена Предрассветной Звезды. Миссии ордена разбросаны по Каменным Землям так же, как и по многим другим страждущим мирам, а цели их тут, как и везде, в основном прагматичны - накормить голодных, вылечить больных и утешить тех, кто в горе. Эорианские же студенты учатся здесь не чему иному, как спасению жалких, бескрылых душ, упавших на самое дно существования.

В самом деле, в Каменных Землях все живут строго по предсказуемым и простым правилам, прописанным в этой книге (Салинкар тут имеет в виду, очевидно, "Синий Кодекс"), и они вцепились в свои правила, как умирающий от жажды в пустыне вцепился бы в меха с драгоценной влагой. Каждый здесь неустанно бдит за ближним и не позволяет никому помыслить даже о самом малом нарушении предписаний Кодекса. Преступника ждёт единодушное порицание и неминуемая кара, и таковые преступники постоянно находятся, хотя, как я вижу, их преступление порождено не столько злым их умыслом, сколько несуразностью их сознания и паранойей их окружения. Я не хочу сказать этим, что наказуемые вовсе безвинны, но вина их происходит не из жадности, злобы или иных пороков, а исключительно из темноты, в которой пребывают их души. Каждый из обвиняемых сразу же признаёт вину и искренне раскаивается, но это не смягчает его наказание, сводящееся обычно к шокирующе жестокой публичной казни. Я убеждён, что только так возможно удержать их общество от полного и всепроникающего распада. Вместе с тем у здешних жителей нет никаких тревог по поводу своего будущего, но это не от уверенности в себе, а скорее от апатии. Те же нехитрые упования, что у них возникают, они возлагают на мудрость и могущество владыки, которого искренне чтут в каждом доме, в каждой семье, в каждом сердце. Сам владыка живёт далеко отсюда, на другом конце континента, в огромном столичном городе, вся центральная область которого занята его дворцом. Для эориан проход в этот дворец можно сказать, что свободный, тогда как деревенским под страхом смерти запрещено даже приближаться к столице - за исключением тех, кто имеет на то особое письменное разрешение. Вообще-то, взрослому мужу здесь невозможно ни сбежать, ни потеряться, ни даже, без особого разрешения представителя власти, уехать в соседнюю деревню. Каждый мужчина во владениях чёрного колдуна по достижении им эфебы получает нечто вроде невидимого клейма, особую метку, по которой его можно найти в любой час и в любом месте. Это одна из важных, а может быть и важнейшая, основа здешнего общественного порядка. Как и следовало ожидать, метка эта не тяготит несущего её, напротив, ею гордятся как знаком общественной полноценности. Вместе с тем, все эти меры предосторожности, как мне представляется, также говорят о паранойе, или, по меньшей мере, об излишней подозрительности, только теперь уже самого владыки - чёрного колдуна.

Ранее записал, что эориане в Каменных Землях учатся спасению душ. Однако они его, в отличие от зеленозвёздных сестёр, не практикуют. Я встретил ещё нескольких их юнцов, точнее, одну группу, состоящую из двух девушек и двух юношей, которая квартирует в ближайшем городе. Мои антиподы - Галш и Айка - очевидно старше, и ведут себя серьёзнее, нежели эорианские юнцы, которых мы застали в городе - по всему видно, что те ещё не вышли из второго возраста. Впрочем, как раз по виду это не так заметно, а скорее по манере общения. Удивительно, как они держатся друг с дружкой: иные братья и сёстры не бывают так легки и доверчивы между собой, как эти юные создания. Они здесь учатся, причём сам Призрачный Рудокоп поучает их особыми философскими беседами. Оказывается, он и в этом искушён! Тем не менее, по всему судя, эорианские студенты не проводят в его вотчине активных магических изысканий или каких-либо иных подобных мероприятий, в этом смысле они лишь наблюдатели, которые пользуются законным покровительством властей, а также собственными могуществом и неуязвимостью, чтобы предаваться эмпирическому созерцанию, никак не вмешиваясь в установленные самим чёрным владыкой здешние порядки. Сёстры ордена Предрассветной Звезды в этом плане более деятельны. С позволения владыки, которого они между собой называют не иначе, как "Мрачный Проктор", сёстры эти создали в Каменных Землях множество благотворительных институтов - от бесплатных столовых, больниц и детских приютов до начальных школ и адвокатских коллегий. Впрочем, ордену присуща дремучая гинекократия, которой они не изменили и в этой печальной ойкумене: под вывесками с зелёными звёздами оказывают помощь преимущественно женскому роду. Здесь я нашёл у них нечто явно алогическое. Символ непорочной красоты ордена - голенький младенец мужского пола с серебристыми крылышками за спиной - и это к тому, что сами клювоносые и худосочные сёстры напоминают своим видом запелёнутых в зелёную ткань больших птиц. Наряду с эмблемой Предрассветной Звезды - пятилучевой звездой, вписанной в круг - изображения крылатых младенцев неизменно сопровождают всё, что здесь так или иначе этого ордена касается. Повторюсь, что при этом мужчин, во всяком случае тех, кто вышел из возраста младенчества, они не жалуют. Я сам видел такое утверждение в их уставе - что женщина это родник жизни, сосуд целомудренной любви и оплот милосердия, мужчина же суть существо по природе своей тщеславное, а потому жестокое, нечестивое и распутное. Лишь на эориан сёстры смотрят приветливо независимо от пола, но у них бытует нелепое поверье, будто эориане на самом деле бесполы...

И я, и Галш ходим здесь в той же белой одежде, что в обычае носить в Светлых Чертогах, и по ней нас, разумеется, узнают издали. Покрой её автохтонов нисколько не смущает: они и сами носят искусно сшитые облегающие штаны и рубахи, причём штаны надевают как мужчины, так и женщины. Хотя в ходу здесь и одежда вроде простых халатов, плащей и накидок. Сёстры ордена затянуты с головы до пят в зелёные платья с серебристой отделкой - у них белые одежды положены лишь высшим иерархам.

С первых же часов пребывания в этом мире меня часто посещает такое чувство, словно бы я оказался поневоле завлечён в наивную детскую игру. Здешние жители смотрят на меня так, как дети смотрели бы на экзотического, но добродушного и занимательного взрослого гостя. В этой деревне, впрочем, как и в других поселениях, можно без опаски пойти куда захочешь, постучаться в любой дом или храм - везде тебя, без сомнения и промедления, примут по простым, ненавязчивым, но при том довольно удобным правилам, и тебе не придётся заботиться о крове, хлебе насущном и, тем более, о собственной безопасности. Главное - знать и соблюдать их нехитрые предписания и законы, и люди вокруг тебя будут хотя и наивными, словно дети, но при том участливыми, словно добрые родители. Если же ты вольно или невольно покусишься нарушить их законы, в особенности если по забывчивости произнесёшь вслух истинное имя их владыки, окружающие с испуга замкнутся и начнут сторониться тебя, но лишь до тех пор, пока ты ведёшь себя неподобающе: в отношении гостей из других миров жители здесь отходчивы и не злопамятны. В общении с ними мне очень пригождается то обстоятельство, что совершенное понимание иноплемённых языков, которое даруют гостям Светлых Чертогов, сохраняется и здесь, в Каменных Землях.

Мы с мудрым Галшем остановились на постой у семьи, у которой он уже неоднократно гостил, при этом нас разместили в общесемейной кирпичной постройке в два с половиной этажа, в самой верхней комнате, где из мебели лишь две высокие с деревянными бортиками кровати, огромный пустой сундук, длинный узкий стол и подле него жёсткая скамья. Иная келья киника бывает лучше обставлена. Но, на моё удивление, эорианин оказался вполне удовлетворён подобным сомнительным комфортом. Он лишь дополнил обстановку тем, что прилепил на косые стены два светильника: они начинают светить сами, когда в комнате становится темно. Это очень кстати, так как здесь принято гасить уличные огни, как только наступает урочный час отхода ко сну, а здешние ночи хотя и коротки (впрочем, как и сутки), но черны до такой степени, что кажется, будто ты потерял глазные яблоки или, хуже того, переродился в мире, где о зрении и слыхом не слыхивали. Почти напротив места нашего постоя сёстры Ордена возвели свою столовую, в которой дважды в день - с утра и под вечер - всех желающих кормят похлёбкой. Перед раздачей всякий раз выстраивается очередь, её хорошо видно из окна нашей комнаты. Получившие полную глиняную миску этой похлёбки и к ней ещё щедрый кусок хлеба женщины рассаживаются поесть тут же, по устроенным под навесом столам с лавками, а мужчины разбредаются кто куда. Я ожидал, что подобное регулярное скопление народа привнесёт сюда лишний шум и другие неудобства, но приходящие поесть жители деревни ведут себя на удивление чинно, тихо и даже робко. Нас эти сёстры снабдили свежими подушками и постельным бельём, за что я им очень благодарен. Предлагали они и столоваться, но Галш этому предпочёл другое: эориане как-то умеют поддерживать организм без принятия пищи, и такая же магия применяется теперь ко мне. Я не отказался только от воды, благо она в этой деревне чистая и свежая, добывается из нескольких глубоких то ли колодцев, то ли скважен.

Немного о семье, в доме которой мы встали на постой. У хозяина есть жена - мать четверых его детей - женщина добрая, но замкнутая и не особо приветливая, а также две то ли служанки, то ли приживалки - молодые женщины, любящие посудачить между собой о всяких пустяках - которые выполняют большинство работ по дому. От одной из них у хозяина также имеется ребёнок - девочка - и это здесь считается вполне нормальным, не смотря на то, что все законные браки моногамные. Также с нами в доме живёт старик, который приходится хозяину дальним родственником. Старик этот глухой и одноногий - вместо левой ноги у него костяной протез, и спит он внизу в комнатке без окон, проще говоря в чулане. По утрам именно он первым просыпается и будит весь дом непотребными выкриками, какие можно услышать у несдержанных глухих людей. Таких стариков, так же, как младенцев, что родились уродливыми телом или умом, здесь принято не отправлять в богадельни, а отвозить в пустоши и там бросать на произвол судьбы, и орден в этот жестокий обычай никак не вмешивается. Благо, пустошей вокруг много больше, чем земель, освоенных человеком. Дожившие до старческой немощи, особенно те, что остались без попечения близких, порой сами просят соседей отвезти их в такое пустынное место, однако старикам всё же принято придавать тёплую одежду, огниво и небольшой запас провианта, потому что некоторые из таких отшельников ещё много лет влачат в одиночестве своё существование вдали от поселений и людских глаз, питаясь травой и мелкой живностью и так обращаясь в истинных дикарей. Глухому старику, живущему в этом доме, можно сказать, оказана особая милость - его никто отсюда не гонит а, напротив, содержит в чести и довольстве.

Другие родственники хозяев, включая престарелых их родителей, живут неподалеку и бывают тут в гостях, как правило, по вечерам, и тогда все они проводят какое-то время за большим столом в нижней зале, вроде гостиной. Они чинно обсуждают хозяйственные дела деревни и при том им прислуживают как приживалки, так и дети хозяина. Автохтоны до совершеннолетия не имеют официальных имён, что и не удивительно: не смотря на отчаянные усилия зеленозвёздных сестёр, детская смертность в этих землях необычайно велика, причём на первом месте по её причинам стоит самоубийство. Вместо имён у детей здесь лишь простые прозвища: Рыжая, Худой, Чубатый - и в таком всё роде.

Галш рассказал мне про случай, который, возможно, может что-то сокровенное раскрыть о самих эорианах, точнее о том, как соотносится их космос с другими, удалёнными от него, вроде этих Каменных Земель. Эорианин поведал мне, что старший сын хозяина дома, его первенец по прозвищу Мигунчик, который теперь уже юноша, в прошлый раз, будучи ещё отроком, наложил на себя руки. Почти вся деревня здесь занимается выращиванием особых жуков, которых откармливают в больших бочках, а бочки эти сотнями стоят в специальных длинных сараях. Жуки затем перетираются в пасту и паста используется дальше в красильном производстве, но это уже в городе. Так вот, как-то вечером работавший в жучином сарае Мигунчик воткнул в земляной пол остриями вверх двурогие вилы, сам забрался на слеги и оттуда бросился вниз. Умер Мигунчик не сразу, потому что напоролся на вилы животом, но нашли мальчика утром уже холодным, а пол амбара под ним густо пропитался его кровью. Я было удивился: ведь этот парень, крепкий и здоровый, всё так же вечерами работает в сарае отца и ворошит там в бочках жуков, а пару раз он даже служил нам проводником, но затем я опомнился и отнёс этот парадокс к круговороту душ в одном мире. Очевидно, Галш тогда побывал в одном из кругов, а теперь мы с ним в другом, тому сродственном. Души самоубийц не в силах порвать нить Лахезы - это я знал и без того, а теперь узрел очевидное тому подтверждение.

Не смотря на строгие порядки, здесь, в провинции, не часто встретишь представителей деспотии самого Призрачного Рудокопа. В каждом небольшом поселении есть свой глава, которого выбирают между собой местные семейства. Главе помогают обычно двое-трое представительных мужчин, вооружённых длинными гибкими палками с вымпелами на концах, вроде сигнумов, которые скорее не оружие, а атрибуты власти, но все эти люди, во всяком случае в нашей деревне, почти ничего не делают. За всё время, что мы тут гостили, они лишь однажды посетили с обходом жилые дома и столовую и, насколько я видел, только любезно раскланивались и справлялись о благополучии деревенских и сестёр ордена. Но Галш поведал мне, что любые слухи здесь распространяются очень быстро, а у главы деревни есть некий магический способ связи с наместником Рудокопа, живущем в городе неподалёку. Если в деревне случается что-то предосудительное настолько, что это нельзя оставить без надлежащего наказания, глава прибегает к означенному способу и докладывает об произошедшем наместнику, а тот решает, насколько дело серьёзно. В общих случаях деревенским властям предлагается обойтись своими средствами, подвергнув нарушителя наказанию (обязательно публичному!). Но нередко дело представляется наместнику сложным и тревожным, и тогда он присылает из города "красный караул" - группу чиновников и стражников (в винно-красных одеждах!), которая на месте разбирается с ситуацией и карает виновных. Незадолго до нашего прибытия случился как раз такой казус: некий селянин, содержавший постоялый двор для проезжих паломников, принялся распространять слух, будто сёстры ордена приправляют благотворительную пищу змеиной кровью. Кровь эта представляется автохтонам символом подлости и коварства, а распространял этот слух глупый человек потому, что терпел убытки от сёстринской благотворительности. Прибывший вскоре "красный караул" на трое суток посадил этого селянина в ящик, полный ядовитых змей. Когда несчастного преступника наконец вынули, он уже представлял собой совершенно безобразный распухший труп. Меня же особенно удивило не это, а что караул делал в деревне все эти трое суток. Оказывается, они занимались ремонтными работами! Я полагал, что задачи "красного караула" ограничены судами и экзекуциями, но всё это время они чинили деревенский водопровод! Сами раскопали траншею, откачали грязь и заменили прохудившиеся трубы - деревенские лишь снабдили караул нужным инструментом. Отбирают на такую службу самых умелых и храбрых и, выходит, неспроста. Помимо правосудия, как выяснилось, "красный караул" решает на местах и другие задачи - в основном те, которые самим деревенским не под силу. Вот так безхитростно правосудие власти сочетается здесь с оказанием полезных услуг...

Чтобы в результате прочтения этой части моих записей у вас не возникло неверного мнения о Каменных Землях, я должен засвидетельствовать, что повсеместно здесь мирно, армии как таковые исключены строгим запретом, настоящее ратное оружие имеется только у личной охраны владыки, а также у особых отрядов, однако и те используют его крайне редко. У простых граждан, и даже у красного караула оружия нет. Городские стражники, за исключением столицы, бывают вооружены лишь палками, которые обмотаны тряпками и назначены отталкивать и оглушать, а не наносить увечья и, тем более, не убивать. Бой без оружия также не практикуется и практически неизвестен.

В городе мне попадались сложные машины и другие плоды изощрённой механомагии, по большей части побывавшие в длительном, но аккуратном употреблении, но в этой деревне даже такие большая редкость. Вообще, у деревенских в ходу простое натуральное хозяйство, использующее вовсе нехитрые орудия и механизмы, вроде тех же бочек и вил. Транспорт в основном гужевой, имеются лавки торговцев, в которых не встретишь мудрёной техники или плодов её работы, есть также почта, слесарная мастерская, больше похожая на обычную кузню, и даже свой эскулап. Ещё всё тут удивительно тщательно намыто и прибрано, даже отхожие места чисто прибираются и посыпаются от запаха и заразы особым ароматным порошком. В жучиные сараи и загоны для скота мне не пришлось пока заходить, а вот в жилых домах этой деревни строго следят за чистотой, и там всегда приятно пахнет едой и травами. То же я скажу о жителях: среди них не встретишь смердящих нерях, хотя одежда на многих потёрта и залатана. Моются деревенские часто, в том числе в нагретой воде, погружаясь по шею в большие круглые деревянные миски. У кого-то эти миски стоят в доме, а у кого-то под простым навесом, и вид нагого человека, а порой и нескольких сразу - к примеру, мамаши с малыми детьми - здесь нередок. Свои жёсткие волосы они регулярно стригут, а ногти (у автохтонов Каменных Земель довольно толстые и тёмные ногти) аккуратно и коротко подрезают. Впрочем, один запах мне здесь всё же пришлось терпеть. Ездовой иклот (так их называют, или как-то похоже) - кто путешествовал им хотя бы раз, тому выгребная яма станет благоухать, словно куст родона в садах Элизиума.

Накануне вечером мне пришлось прождать Галша в местной школе, где не только учат грамоте и основам наук, но и готовят подмастерий для работы в городе. Занятия уже закончились, школяры разошлись, и я сидел в одиночестве в пустом классе. Классы здесь такие: это большая комната, в ней стоят ряды деревянных столов и скамей для учеников, а у дальней от входа стены оборудовано место для педагога в виде помоста с пандусом, с пюпитром или конторкой наверху. В ожидании мне нечем было заняться, к тому же, я тогда устал, и просто сидел на скамье и бессмысленно смотрел на ученический стол перед собой. И тут я начал сознавать, что что-то в этой нехитрой мебели неправильно... Как и всё в этой школе, мебель там выглядит старой: по потемневшему дереву, специфическим трещинам, по отполированным и даже протёртым до видимых углублений локтями столешницам видно, что ей пользовались многие поколения учеников. Я не сразу сообразил, в чём тут дело. А когда понял, в душу мою ворвались могильный холод и тьма. Не смотря на долгий срок их службы, ни на столах, да и вообще нигде на мебели в этом классе - я тогда вскочил и всю её осмотрел! - не было нанесено никаких надписей, даже нарочито оставленных значков. А ведь всё это можно видеть в любом классе в Агарти, даже если мебель там относительно новая. Не смотря на то, что у нас такая порча мебели возбраняется, ученики пишут на столах мантры, рисуют священные знаки, а однажды я видел кем-то сочинённый стих, представляющий собой признание в любви. Наверное, всем детям, в каком бы мире они не жили, свойственно что-то писать и вырезать на школьных столах или даже на скамьях. Но в этом классе не было ничего! Я не удержался и зашёл ещё в соседний класс. И там то же самое! "Не мертвецов же учили здесь последнюю сотню лет?" - подумал я в смятении. Когда, наконец, пришёл Галш Талеса, я поделился с ним своим открытием, и тогда он пригласил меня спуститься вниз, в подпольный этаж школы. Мы прошли вначале через учебные мастерские, а в конце добрались туда, где располагалось что-то вроде школьного музея. По дороге Галш любезно объяснил мне, что в Каменных Землях учёба проходит сообразно описаниям из главной книги этого мира. Науки и ремёсла считаются даром, оставленном богами, и к их изучению положено относиться со священным трепетом. Нерадивый ученик в глазах своего окружения - это богохульник, намеренно попирающий божественные дары и тянущий в пропасть греха остальных. Всё это вполне соответствует вселенской логике развития и характерно для большинства духовных школ. К благому и полезному учению, конечно, следует относиться с трепетом и прилежанием. Но здесь нередкие среди детей леность или нерадение к учёбе расцениваются как богохульство, а это, по-моему, уже слишком. То, что показал мне Галш в одном из дальних помещений... Мы ещё только подходили к той глухой комнате - без окон и с единственной обитой железом дверью, Галш неспешно рассказывал мне обо всех этих странных обычаях, а я уже почувствовал недоброе. В той комнате стояло орудие пытки. Сложное, изощрённое, одним видом кричащее о своих свойствах громче самой боли! Видимо, на моём лице тогда был написан ужас, так как эорианин сразу же принялся меня успокаивать, говоря, что на практике это орудие не применяется, оно всего лишь учебное пособие. "Пособие? - удивился я. - Они запугивают этим учеников?" Оказывается, орудие пытки относится к изучаемому здесь предмету, посвящённому дисциплине и наказаниям. Этот предмет, наряду с другими, призван отвращать детей от ненадлежащих поступков. Я ещё спросил у Галша, как здесь вообще наказывают учеников и за что, и вот о чём он мне рассказал. За провинности, которые всё же имеют место, вроде опозданий, неаккуратности в учёбе и нерадения к ней, учеников после занятий принуждают заниматься тяжёлой и грязной работой: им приходится, к примеру, перетирать в пасту жуков, чистить хлев или отхожее место. Работают они по нашим меркам не сказать, чтобы долго, ведь день здесь вообще короток - не успеешь оглянуться, как наступил уже вечер. Но, очевидно, по этой причине здешние дети прилагают к занятиям все возможные старания, что наказанием за их проступки служит неблагодарный и изнурительный для ребёнка физический труд. При этом педагоги соблюдают известные рамки справедливости: случайные ошибки, стечение роковых обстоятельств или же просто врождённые недостатки учеников не списывают на счёт их проступков и благосклонно прощают. Но вид того орудия, что стоит в глухой комнате в подполье местной школы, ещё долго будет мучить меня в ночных кошмарах.

Только что вернулся - мы посетили городскую группу юных эориан - ту самую, о которой я уже писал. Хотя юнцы не производят впечатление людей серьёзных, тем не менее, я узнал от них кое-что интересное. Одна из девушек испытует свойства местной фауны и, похоже, достигла в этом немалых успехов, вот она мне обо всём этом и поведала. На внешней поверхности Каменных Земель, помимо людей, их сельскохозяйственных посевов и скотины, мало кто живёт - это я самолично могу засвидетельствовать. Хотя дикая живность держится поближе к человеку, вокруг поселений не встретишь ничего угрожающего: лишь какие-то сорняки, зловещего вида чёрные птицы, что-то вроде крыс и других грызущих вредителей - вот чем в основном представлена здешняя природная дичь. Про глубинный мир, подобный Симбхале, автохтоны даже не слышали, такового в Каменных Землях попросту нет - в том виде, как это имеет место у Геи. Зато некоторые пещеры и подземелья, как оказалось, населены опасными хищниками. Под ближайшим городом три века назад были вырыты катакомбы - в них скрывались его жители от напастей, насланных шалгурским коконом. А под катакомбами простираются заброшенные горные выработки, где добывали яспис для строительства столицы, и им много больше трёх столетий. Некоторые штольни на нижнем горизонте соединяются с системой пещер, в которых скрыто нечто более ценное, нежели красный камень: особая вода, напитанная подземными соками. Эта вода вылечивает многие хвори. Чтобы поднимать её с глубин, в незапамятные времена люди создали специальные механизмы: огромные водяные колёса приводят в движение насосы, закачивающие целебную воду в восходящий каскад резервуаров, таким образом постепенно поднимая её к поверхности. Сегодня из нескольких построенных столетия назад каскадов действует лишь один, да и тот часто ломается. Чтобы поддерживать его в исправном состоянии, задействована специальная бригада мастеров. Но для их работы внизу имеется роковая помеха. В отличие от безопасной поверхности, глубоко под ней, в системе пещер, обитают отвратительные и устрашающие своим видом существа, в том числе и такие, для которых люди - вожделенная добыча. Самых кровожадных из них называют особым именем, которое я слышу как "гиены" - наверное, незримый эорианский экзегет использовал именно такое слово по причине отвратительного запаха, которым смердят эти твари. Где-то в безлюдной местности на поверхность выходят норы; пещерные жители по ночам вылезают из них и, по мере пищевых своих надобностей, щиплют траву, ловят крыс или даже пробираются к пастбищам, чтобы красть там скот, однако родная их стихия простирается глубоко под поверхностью. Пещерные хищники хотя и слепы, но обладают тонким чутьём, они стремительны и почти бесшумны. Для борьбы с ними и защиты мастеров большой, хорошо вооружённый отряд вниз не пошлёшь: лестницы там ветхие, а проходы порой представляют собой узкие извилистые лазы. Да и ратник, даже опытный, мало что сможет поделать с неумолимыми живоглотами, для которых пещеры - родное гнездилище и законные охотничьи угодья. У людей, забредших в эти тёмные глубины, остаётся одно лишь упование - на то, что гиены их не заметят. Перед спуском мастера мажутся особой пахучей мазью и наряжаются так, чтобы не задевать каменные полы и стены твёрдыми предметами и тем не подавать сигнал к собственному нахождению. И всё же, когда бригада спускается в самый низ, в пещеры, она нередко подвергается там нападению и возвращается на поверхность не в полном составе. Бывали случаи, когда все спустившиеся пропадали. Однажды нескольким мастерам удалось выжить в шести таких смертельных походах, и всех их щедро наградили и отпустили по домам. С тех пор любой, спустившийся вниз шесть раз и вернувшийся на поверхность, получает почётную пенсию и освобождается от любых повинностей. Пребывающие теперь в этом городе эорианские юнцы неоднократно бывали в пещерах под ним, и они показали мне облик тех гиен - посредством моего "ментального советника" - во всём кровожадном его ужасе. Если бы я увидел этих тварей самолично, а не через восприятие однокашницы Галша, я бы не поручился за свой разум! Гиены Каменных Земель напоминают мерзкие отростки из тела Идры, а из подобного анусу рта их выпирают ядовитые шипы. Твари, как я уже упомянул, совершенно слепы, однако имеют тонкое чутьё, в том числе к вибрациям камня. Достаточно неосторожно стукнуть о камень чем-либо, к примеру, пуговицей или пряжкой, они тут же тебя услышат и будут знать, где тебя найти. Когда одно из червеобразных чудовищ, словно наяву, выползло передо мной из тёмной дыры, я боялся шевельнуться, меня обуял панический страх и сердце моё остановилось, а тетраэдрон в кольце Эрмиса, что всегда надето на сердечный палец моей левой руки, зазудел, будто предвещал смертельную опасность. И в этот момент та самая эорианская девушка, которая рассказывала про здешнюю фауну, доверчиво и мягко положив руку мне на плечо, сообщила, что теперь я вижу детёныша гиены, а затем девушка эта спросила: "Правда, он ведь такой милый?". Думаю, магия перевода в данном случае сработала неверно. Скорее всего, юная эорианка спрашивала меня о чём-то другом - возможно, о какой-то особой оценке, у них принятой, а нашему разуму недоступной, или же это была ирония. Но я всё равно ответил утвердительно, хотя понимал, что она видит мою неискренность. Мне представляется, что даже этим школярам не составило бы особого труда извести опасных подземных хищников и тем в значительной мере облегчить жизнь многим. Почему они не сделают это?..

В дополнение к гнетущим ужасам здешних стигийских пустошей. Впрочем, я ожидал чего-то подобного. Есть легенда об антагонисте "Синего Кодекса" - "Коричневом Кодексе". Его также называют "Кодексом Тьмы". Легенду эту здесь стараются не упоминать даже полсловом, Галш же рассказал о ней не смущаясь, но когда мы с ним были наедине. Я ещё обратился за дополнительными разъяснениями к "ментальному советнику". Оказывается, вскоре после написания "Синего", некий отколовшийся от круга адепт написал полную ему противоположность, названную впоследствии "Коричневым Кодексом". Коричневый в нём цвет чернил, поскольку чернилами этими послужила кровь того адепта. Когда он дописал свой вариант "Кодекса", то потерял так много крови, что умер, и эту зловещую рукопись обнаружили уже под разложившимся телом. С тех пор с кровавой рукописи снято несколько копий (хотел бы я знать, зачем?), но уже факсимильных, обычными чернилами. Оригинальная рукописная книга хранится где-то во дворце Призрачного Рудокопа. Говорят, что из книги этой до сих пор сочится кровь и вылезают личинки насекомых. Я так и не понял, какова во всей этой истории доля правды, а сколько в ней вымысла, но "советник" однозначно утверждает, что "Коричневый Кодекс" существует. Галш сказал мне, что самое пугающее, что только можно упомянуть вслух в этом мире, это фраза из четырёх слов: "тайная глава кодекса тьмы". Есть ли таковая в действительности, никто не знает - даже эориане, но образ этой главы будто полюс всего зла в и без того тёмной душе Каменных Земель.

Наше пребывание в вотчине Призрачного Рудокопа подходит к концу. Пожив здесь недолго и ещё очень мало что повидав, я горю желанием непременно вернуться сюда снова. Многие, наверное, подумают, что я хочу лишь разгадать секреты тайных глав, решат даже, будто я этим одержим, но вовсе не данный предмет занимает меня в большей степени. Я настолько впечатлился жизнью в Каменных Землях, что искренне хотел бы полноправно участвовать в том, что Галш назвал "гуманитарной исследовательской миссией". В непосредственном вспомоществовании здешним страдальцам успешно подвизается орден Предрассветной Звезды, но и изыскания эориан, не сомневаюсь, в итоге послужат благу этих земель, и я рад был бы видеть себя в таком служении. Каменные Земли показались мне мрачными и безнадёжными, и чувство чёрной тоски не покидает теперь меня: ведь я побывал на самом дне духовного мира, где безраздельно царят сумерки. Люди в этих землях несчастны, их заблудшие и посеревшие души не вопиют о помощи, поскольку не представляют для себя другой жизни. Воистину, верно называют "Синий Кодекс" также и "Кодексом Сумерек" - он не просто заменил здешнему народу богов, а являет собой единственный доступный источник духовности для всего этого сумеречного мира. Впрочем, другой источник им сейчас вряд ли подойдёт, ибо эти несчастные очевидно не готовы воспринимать какое-либо иное учение, помимо этого. "Кодекс" же предоставляет им прибежище, привносит в их заполненный пустотой и хаосом космос наполнение и порядок, даёт надежду в виде неосязаемого, но различимого вдали явного света тайной главы.


Одна из самых последних заметок у долговязого Салинкара такая:

По мере пребывания в вотчине Призрачного Рудокопа меня всё больше тяготила мысль, что если мы не избавим Гею от этой напасти, Каменные Земли придут и в наш мир - во всём своём безысходном ужасе. Гея станет такой же, как вотчина чёрного колдуна, если вообще кто-то на ней выживет. По данной причине я покидаю эти земли в весьма расстроенных чувствах, но также и с надеждой, что дружба с эорианскими магами станет тем спасительным мостом, по которому мы сможем перейти эту гибельную пропасть.


Я обнаружила у своего однокашника и другие заметки, но приведённых мной выше более чем достаточно для того, чтобы у читающего мою летопись сложился образ общества, вся жизнь которого удерживается в потоке Хаоса лишь одной книгой - "Синим Кодексом". Обладая доброй волей, вполне можно использовать этот "Кодекс" на благо людей, а воля злая, как вы понимаете, даже в Книге Истины найдёт повод, чтобы мучить и убивать невинных... Тот, кто пожелает ознакомиться с этим подробнее, может прочитать весь отчёт Салинкара о его пребывании в Каменных Землях; по нашему возвращению в Симбхалу, отчёт этот окажется вначале у нашего учителя и наставника Рамбуна, а в итоге в библиотеке одного из монастырей. Меня, разумеется, удивило, что заметки эти выглядят так, будто долговязый Салинкар провёл в вотчине Призрачного Рудокопа не сутки, а несколько дней. В его записях я не отыскала каких-либо прямых свидетельств злодеяний самого чёрного колдуна, но как раз это-то не очень меня смущает: Салинкар пробыл там недолго, похоже, лишь в одном месте, да ещё и с эорианином, от которых чёрный колдун, наверняка оправдывая себя лицемерным стыдом, скрывает непосредственные проявления своего жестокого нрава. В любом случае, я сочувствую впечатлениям однокашника, а записанное им лишь подтвердило мои представления о мире, каким он должен быть под властью Призрачного Рудокопа.


Напоследок я вновь взяла в руки подаренный колдуном томик. В Агарти, в моей комнате, книг не так много - ими заполнены всего две небольшие полки, и почти все книги там не мои - они либо взяты на время из какой-нибудь библиотеки, или мне вручили их для ознакомления учителя и наставники. Книг в личном моём владении совсем мало: это, конечно, Книга Истины - её очень красивое издание подарил мне высокочтимый Рамбун, а также другой его подарок - два больших тома словаря, толкующего древний язык. И ещё есть буквально несколько книг с классикой, в том числе одна очень старая - я даже боюсь её лишний раз трогать - это "Страдалец с Итаки", её мне подарили в одном из монастырей. Библиотечные или данные кем-то на время книги в чём-то похожи на случайных знакомых. Ты встретился с ними, пообщался, что-то для себя уяснил и затем распрощался - как правило, навсегда. Совсем другое дело, когда книга твоя и она постоянно хранится у тебя в комнате на полке или в ящике стола. Такие книги как близкие люди, которые дороги тебе и к которым удобно обратиться в любое время. Теперь мою скромную книжную коллекцию пополнил подарок Призрачного Рудокопа, но не смотря на то, что я не нашла ничего плохого в его книге, предпочла бы, чтобы её у меня вообще не было...


Пора мне приводить себя в порядок и собираться на Гею. То есть пока что на прозрачную галерею, на встречу с Айкой и остальными. После того, как я прочла про себя в записях Галша, я зареклась заниматься туалетом на людях - теперь только в одиночестве и только в своих покоях. И ещё подумаю, что мне взять с собой: ведь мне предстоит встреча с моими родными... Если всё удачно сложится. Боги, помогите мне!


Встреча на галерее

Я и предположить не могла, даже вчера, даже сегодня утром, что случится столько всего, и что мои планы растворятся в потоке не зависящих от моей воли событий. Я сейчас нахожусь на борту корабля-звездолёта "Пикус", у границ той самой Сферы, про которую пелось в элегии. Мы ждём окна - промежутка местного времени, в течение которого можно совершить путешествие от этой границы до самой Геи. Галш сказал мне, что появление "Пикуса" у Геи должно пройти деликатно, но что он имеет в виду под этим?.. Ожидание немного затянулось и я пользуюсь случаем, чтобы продолжить свою летопись. Айка подсказала и показала мне, как - мысленно! - надиктовывать заклятому медальону заметки и перемежать их с нужными мне фрагментами текста, извлечённого из живых картин. Медальон так создаёт готовый текст летописи, а уже с ними я вольна делать что угодно, и даже перенести на настоящую бумагу тогда, когда захочу. Таким образом, мой крохотный советник способен трансмутировать мои мысли в рунные манускрипты - я о таком даже мечтать не могла! Если бы я ещё вчера об этом знала, то сэкономила бы уйму своего личного времени. Я легко приноровилась вызывать нужные мне живые картины и быстро обращать их в рунный текст, а в его правке мне очень помогает тот навык эорианского чтения, который я сегодня приобрела. Пока есть такая возможность, постараюсь описать то, что произошло за этот короткий, в общем-то, промежуток... А ведь здесь как-то так получается, что самое главное со мной происходит именно в промежутках!


Я пришла на галерею пораньше, но оба антипода уже ожидали меня там. Втроём мы устроились на длинной скамье, примыкающей к прозрачной стене галереи. Айка Масс села слева от меня, Галш Талеса - справа. Мы ждали долговязого Салинкара: он отправился с отчётом к нашему почтеннейшему учителю и должен был вернуться с минуты на минуту.

Я и не думала, что весть об отказе моего учителя может вызвать у Айки такое сильное разочарование и огорчение. Безумная мысль мелькнула тогда в моей голове: что Айка сблизилась со мной только для того, чтобы через меня сблизится с магистром Рамбуном. Я прогнала эту мысль прочь. Хотела бы оговориться, что не ревную Айку Масс ни к своему учителю, ни к кому-либо ещё. Вообще, для меня не характерно такое чувство, как ревность.

Юная эорианка сразу же поняла, что я озадачена её реакцией, и принялась оправдываться:

- Магистр очень бы пришёлся кстати, мы на него рассчитывали. Профессор дал нам такое задание... Дело в том, что магистру Рамбуну нужны природные пейзажи, он хочет украсить ими интерьер своего дома. И никто лучше него самого здесь не помог бы... Но теперь придётся, наверное, попросить тебя.

- О чём попросить, любезнейшая Айка? - я, разумеется, готова была сделать для эорианки всё, что в моих силах.

Мимо нас сновали люди, в основном из гостей, но попадались и хозяева Чертогов, а под нами простирался зал заседаний, в котором выступал со своей речью, похоже, последний на сегодня мудрец. Интересно, что из самого зала ни проходящих над головами, ни даже самой этой галереи, вообще не видно: из зала виден лишь высокий белый и абсолютно пустой свод. Я машинально попыталась разглядеть сверху своё место, но не нашла его. Скорее всего, моё кресло уже куда-то делось, и я вообще не заметила в зале пустовавших мест. Не удалось мне обнаружить ни близняшек Хоа, ни надменного Уламиксона.

- Мы на пейзажи Геи налюбовались ещё до того, как сформировался яйцевой кокон Шал Гур. Я сама очарована и хорошо понимаю магистра: планета очень красива! Была... - развела руками Айка. - Профессор ждёт от нас, что мы вернёмся с отличными видами Геи для магистра Рамбуна, а сейчас их там просто негде взять - всё испорчено войной и коконом.

- Учёные нашего центра привлекли дубликат Геи, взяв за образец ваш мир, каким он был до инвазии Шал Гур, - сообщил мне Галш Талеса. - Там нет кокона и почти везде - первозданная природа. Это отдельный закрытый мир, что-то вроде отстойника. Местами, правда, присутствуют шалгуры, те самые, которые должны были поддерживать войну на исходной Гее, но они сейчас пассивны.

- Мы слили туда всех шалгурских планидий, чтобы они не разорили твою Гею, - пояснила Айка, - Разум у этих существ примитивный, а поскольку им там не с кем воевать, они сидят себе спокойно и не портят пейзаж. Так что отстойник вполне можно использовать, чтобы найти для твоего магистра достойные природные виды.

- Жаль, Виланка, ты не была на Эоре... - начал было сокрушаться Галш. Айка его тут же перебила:

- Я решила! Мы отправимся из отстойника прямиком на Эору и проведём ночь в лесном домике. Посмотрим драконью кормёжку на закате, а вас с Салинкаром я угощу<...> (она назвала какое-то традиционное эорианское кушанье).

У славного Галша, похоже, не нервы, а стальные балки - он подождал, пока Айка всё это скажет, а затем спокойно закончил свою мысль:

- ...Если бы ты побывала на Эоре, ты бы меня поняла: у нас с вами разные представления о красоте природы, более того, у нас разное чувственное восприятие. То, что безусловно понравится нам с Айкой Масс, вовсе не обязательно понравится магистру Рамбуну.

- То есть вы просите меня поискать подходящие пейзажи для моего учителя, досточтимого Рамбуна? - уточнила я.

- Верно, - подтвердил Галш. - У тебя больше шансов угодить его вкусам.

- Виланка, на самом деле мы хотим переложить на тебя наше задание. И если ты согласишься, этим ты поможешь и нам, и магистру Рамбуну, - добавила Айка.

Разве могла я отказать антиподам в столь ничтожной помощи? Можно было и не уговаривать меня...

- Конечно, я сделаю всё, что смогу, ведь это моя обязанность! - выпалила я.

- Подруга, ты не обязана нам помогать, - обняв меня рукой и ласково прижав к себе, заявила мне Айка. - Но если согласишься, обещаю тебе приятную компенсацию за труды.

Я не стала уточнять, какую компенсацию она имела в виду; как только эорианка меня обняла, я просто растворилась в эйфории. Должна ещё раз признать, что рядом с Айкой Масс, как и с любым её соплеменником, я ощущаю себя неприглядной, суетливой и неуклюжей. Но также, когда Айка со мной, я чувствую восхищение и безграничное доверие и, кроме того, испытываю невероятный душевный подъём и восторг, сильнейшую эйфорию. Эйфорию эту не сравнить с действием опия - я могу об этом судить, ведь я была в опийной кабале. Только снадобья добрейшего Рамбуна Рам Карапа вытащили меня оттуда словно маленькую птичку, увязшую в банке с клеем. Не путанные грёзы угнетённого разума, а обострение всех моих чувств и кристально чистое восприятие мира приходят ко мне, когда я рядом с Айкой, и ощущать себя так - ни с чем не сравнимое удовольствие! Я теперь хорошо понимаю тех, кто считает хозяев Чертогов богами.

Тут Галш вдруг поднялся со своего места и я, проследив за его взглядом, заметила появившегося на галерее Салинкара Матита. Мы не встречались с ним со вчерашнего симпозиума. Мой однокашник теперь одет в эорианские одежды и, к моему удивлению, все татуировки с его головы исчезли - там сияла только его бледная кожа, совершенно чистая. Кроме того, - теперь-то я уверена, что мне это не показалось, - долговязый Салинкар изрядно возмужал, словно отсутствовал не сутки, а пару недель, и всё это время провёл, занимаясь каким-то нелёгким трудом в непогоду под открытым небом.

Заметив мою растерянность, Айка тут же пояснила:

- Не удивляйся, ты верно поняла, они там провели несколько дней. В Каменных Землях время быстрее пролетает... Впрочем, как и не Гее.

То есть Салинкар, хотя отсутствовал в Чертогах меньше суток, тем не менее провёл в Каменных Землях гораздо больше времени, поэтому он и выглядит теперь так, словно вернулся из дальнего похода! И коль скоро Айка об этом обмолвилась, я немного отступлю от описания нашей встречи на прозрачной галерее и поделюсь своими соображениями о природе времени и законах, этой природой представленных. Конечно, наши клерикальные учёные вряд ли обрадуются большинству моих суждений, да и от софоев и карапов в Симбхале я не ожидаю особой похвалы. Тем не менее, я считаю важным это записать.


Кое-что об этом я читала ещё до прибытия в Светлые Чертоги, в Фаоре и позже, когда училась у мудрецов Обители Просветлённых. У любого изолированного мира собственное, независимое от других миров время, более того, это время течёт неравномерно. А у обитателей разных миров может быть своё восприятие времени и уникальное к нему отношение. Поэтому бессмысленно спрашивать, к примеру, сколько лет Айке Масс или профессору Хиги в переводе на года Геи. У такого вопроса, возможно, и есть точный ответ, но ответ этот не будет иметь того смысла, который вас удовлетворит. Айке, к примеру, может быть и 13 лет, и 130, и ни одна из этих цифр не расскажет достоверно о её возрасте. Остаётся лишь допустить, что по эорианским меркам она или моя ровесница, или немного старше.

Столкнувшись теперь с доподлинными случаями разных скоростей временных течений, я обращаюсь к заклятому медальону и собственному разуму и пытаюсь в этом разобраться, хотя пока мало что понимаю и многое кажется мне каким-то неправильным. В найденных мной записях Салинкара Матита нигде не указано время его пребывания в Каменных Землях, но когда я их теперь вновь просматриваю, то понимаю, что они говорят о довольно продолжительном сроке, скорее всего, о нескольких днях. Выступавшая сегодня женщина из техногенов упоминала о большой разнице во времени её мира и того, который они контролировали. Также для Геи моё недолгое пребывание в мире Эоры обернётся прошедшими там неделями, а для Симбхалы и того больше - возможно, даже месяцами.

И вот что я теперь думаю об этом.


В восприятии нами времени, на мой взгляд, имеется явный парадокс. Когда мы ожидаем какого-то события, которое должно вскоре произойти, но мы точно не знаем, когда это будет - к примеру, дожидаемся кого-то, кто опаздывает на встречу, или же просто стоим в очереди за билетом на поезд... В общем, в подобной ситуации вынужденного пребывания в бездействии время тянется медленно, однако в дальнейшем, в наших воспоминаниях, от него почти ничего не остаётся. Когда же мы чем-то увлечённо заняты, время для нас пролетает быстро, но зато о нём остаются яркие воспоминания и, рассматривая своё прошлое, мы отчётливо видим только те его периоды, которые были насыщены новыми, интересными и важными событиями. То есть наше ощущение того, как течёт время, зависит от событий, которые нас так или иначе касаются, точнее от того, как мы эти события воспринимаем и запоминаем. Наверное, именно по этой причине неторопливая, будничная, размеренная жизнь, в которой одни и те же эпизоды повторяются изо дня в день и из года в год, вынуждает нас вспоминать прошедшее время как нечто мимолётное, и хотя само время в таких условиях тянется и тянется, оглядываясь назад, мы вдруг с удивлением понимаем, что такие периоды пролетели слишком быстро. Если же наша жизнь наполнена необычными происшествиями, яркими впечатлениями и интересными делами, которые словно втягивают в себя наше существование и заставляют активно в них участвовать, тогда мы вроде и не успеваем считать пролетающие часы, дни, а то и года, но затем, по прошествии их, даже небольшой промежуток такого насыщенного времени вспоминается нами как нечто длившееся долго - даже в том случае, когда ничего конкретного о нём мы уже вспомнить не можем. Если рассматривать всю прошедшую свою жизнь, сравнивая между собой разные её периоды, то проведённые в серой будничной рутине годы покажутся словно бы во много раз короче тех, что были густо насыщены судьбоносными для нас событиями. Это хорошо видно на примере взросления: в детстве, в течение первых двух возрастов, когда ещё не сложились устойчивые взгляды на окружающее, когда мы замечаем всё и на всё с интересом обращаем своё внимание, когда происходящее с нами и вокруг нас ново, ярко и принимается непосредственно, тогда каждый год для нас - это целый временной мир, он как целый исторический век, время в нём переполнено событиями и по прошествии своём представляется нам весьма существенным отрезком нашей жизни. Старики же, ведущие неторопливую и однообразную жизнь, жалуются, что годы их осыпаются быстро, как листва под порывами осенних ветров.

Я никого не удивлю, если напишу, что моё пребывание в мире Эоры с самого начала взяло напористый и стремительный темп. Этот мир невероятно щедр на впечатляющие события и происшествия, тогда как на Гее мои дни были похожи между собой, я успела там привыкнуть к размеренной жизни, к явлениям обыденным и неторопливым, когда почти о каждом из них знаешь заранее и равнодушно ожидаешь их прихода. В последние годы моё время на Гее почти всегда текло спокойно, и лишь в отдельные периоды это спокойствие нарушали отголоски большой войны. Яркие воспоминания у меня сохранились как раз о таких напряжённых периодах, о многих из них я подробно помню до сих пор и могу рассказать в деталях о том, что тогда происходило каждый день, даже каждый час. А в Светлых Чертогах самые разнообразные и неожиданные происшествия обрушиваются на меня словно грозовой шквал с градом, с неумолимой и сногсшибательной энергией. Почти всё, что здесь происходит, оставляет во мне глубокий след. Я тут просто не успеваю усваивать всё происходящее, и впечатления, не успев остыть, громоздятся одно на другое, отчего в душе моей постоянно царит смятение. Наверняка не ошибусь, если скажу, что подобный темп присущ всему миру Эоры.

И теперь мне представляется, что такое ощущение времени - то спрессованного, то растянутого, - имеет под собой вполне реальное физическое основание. Как время одного человека измеряется значимыми и яркими случаями и происшествиями в его жизни, так и время для целого людского мира определяется всеобщими судьбоносными для него событиями. Если речь о людях, живущих по соседству, то это будет отражаться лишь на их личном восприятии течения времени, если же сравнивать отдельные миры, то там время будет течь со скоростью, зависящей от насыщенности мира важными событиями, которые принято называть историческими. То есть соотношение времён, текущих в разных мирах, меняется в зависимости от того, что в каждом из таких миров происходит. Но как именно время целого мира определяется происходящими в нём событиями - этого мне пока что понять не удалось. Логика и интуиция подсказывают мне теперь, что насыщенная значимыми событиями жизнь должна словно бы распирать время изнутри, растягивая его, а неторопливая, размеренная и лишённая потрясений действовать как вакуум, сжимать время. Опять же, если речь идёт о людях, живущих в одном мире, то это будет отражаться лишь на их личных воспоминаниях. Если же рассматривать разные, далёкие и изолированные друг от друга ойкумены, то в той, которая богаче на судьбоносные исторические события, всеобщее время будет расширяться, и пока пройдёт один день в таком мире, в ином, где события по большей части неторопливы, незначительны и предсказуемы, пролетит много дней. Конечно, судьбы миров переменчивы. Так на Гее, где я родилась и выросла, размеренная мирная жизнь сжимает проходящее время, а вспыхивающие войны его растягивают, словно сглаживая траекторию мировой судьбы на очередном повороте. В далёкой от суеты и погружённой в созерцание Симбхале жизнь выверена незыблемыми духовными традициями, она степенна и абсолютно спокойна, и не зря в Обители Просветлённых в такой цене вечность: при тамошней временной скорости ничему преходящему просто не найдётся места. Однако всё это противоречит по меньшей мере одному факту. Учитель говорил мне, что селениты сгинули с лика Геи около 6 тысяч лет назад, тогда как наши секулярные учёные называют совсем другую цифру - 50 тысяч. А это значит, что пока в Симбхале минули эти 6 тысяч лет, на поверхности Геи прошло времени почти в 10 раз больше! Может быть, в пустынном и безлюдном мире, каким стала Гея после падения астероида, время сжималось так, что отличалось от населённого мира на целый порядок?.. Для мира Эоры я вообще не возьмусь судить о подобного рода соотношениях, но пока я наблюдаю воочию, как и без войны здешняя жизнь пересыщена событиями, и причиной тому, по-видимому, - ничем не ограниченная, и при том необычайно активная и энергичная деятельность хозяев этого мира. Человек, переселившийся из мира Эоры в миры вроде Геи или Каменных Земель, будет подхвачен там стремительным временным потоком, и наоборот, гость Эоры за короткий срок получит здесь порцию жизни, которую у себя в родном мире долго бы переживал. Судя по всему, частичка меня самой всё ещё остаётся в Симбхале или, может быть, в моём родном мире - на поверхности Геи, потому что я не в состоянии воспринимать здешнее время соразмерно. Я здесь всего лишь третий день, а ощущение у меня такое, будто прошло много дней, может быть даже недель...


Не знаю, насколько я права в своих рассуждениях, но так вроде бы и происходит на деле. Вот Салинкар провёл в Каменных Землях несколько дней, тогда как здесь, в мире Эоры, минули лишь сутки. Однако заклятый медальон не подтверждает прямо подобного соотношения. Из того, что выдал мне по этому поводу мой крохотный "ментальный советник", я поняла лишь, что скорость течения времени действительно зависит от неких событий, но зависимость эта не так проста, как мне это представляется.


Однако вернусь на прозрачную галерею.

Увидев, как меня обнимает Айка, Салинкар явно смутился, но мне кажется, что чуть-чуть, самую малость, он всё же обрадовался нашей встрече. Впрочем, молодой карап сразу же напустил на себя свой обычный горделиво-напыщенный вид. Они с Галшем Талесой держатся как закадычные друзья. Какое счастье, что Айка теперь и меня называет своей подругой!

- Ну, и как магистру наш подарок? - сразу же поинтересовался у Салинкара Галш. - Надеюсь, радость его была безграничной? Ведь мы столько усилий потратили.

Оказывается, долговязый Салинкар с помощью своего эорианского напарника всё же добыл часть плоти автора "Синего Кодекса", и только что он отнёс её нашему почтеннейшему учителю. Хотя я просмотрела почти все записи своего однокашника, я не припомню, чтобы мне попадалось что-то про это. Салинкар Матит важно заверил Галша, что магистр Рамбун остался доволен подарком.

В руке у своего однокашника я увидела знакомый мне томик, а Айка заметила, что я это заметила.

- Этот наглый колдун, похоже, уже всех одарил своей книгой, - сообщила она мне. - Его учение разносится здесь, как зараза в трущобах, в которых живут его несчастные подданные. Вот теперь и наш юный подопечный поверил в эту чушь про шестую главу. - И она с озорной усмешкой повернулась к долговязому Салинкару.

- Тайная глава "Кодекса Сумерек" существует! - потупившись, воскликнул тот. Насколько я могу судить, Салинкар ничуть не обиделся на "юного подопечного" и упоминание его в третьем лице - видимо, он уже смирился со стилем общения своенравной эорианской девушки.

Наблюдавший этот диалог Галш с укоризной глянул на Айку и покачал головой.

- Для распространения своей книги <...> выбрал идеальное место, здесь проще всего завербовать новых адептов, - не унималась Айка. - В наш центр стекаются учёные со всей известной нам Вселенной, и многие лишь для того, чтобы получить частичку наших знаний. Такие уже настроены на вожделение могущества, и книга с подобной легендой для них - отличная наживка.

- Перестань, ты же знаешь "Синий Кодекс" не хуже меня, зачем всё так искажать? У Виланки сложится превратное представление об этом учении, - попытался смягчить её напор Галш Талеса. Они с Салинкаром Матитом встали напротив нас, совсем близко: Салинкар напротив Айки, Галш - напротив меня. Эорианин продолжил: - Существует эта глава, или нет, это зависит от точки зрения. Конечно, формальный анализ не находит никакого шифра или скрытого текста...

Слушая перепалку антиподов, я подумала: неужели эориане тоже читают книги? Зачем им это с их живыми картинами и другими чудесами? Хотя, как я на собственном примере выяснила, читают они вовсе не так, как мы: им не нужно ходить в библиотеку, а само чтение не отнимает много времени.

- Меня, в отличие от вас и профессора, не интересует несуществующая глава заурядной книжки, которая здесь не более, чем массовый сувенир, - тон Айки становился всё более резким, так, что я и не знала, удивляться мне или пугаться. - Меня лишь немного задевает, что наш профессор навязывает всем этот "Кодекс" настойчивее, чем это делает сам чёрный колдун. И меня очень раздражает то, как серьёзно вы все к этому относитесь.

- Ты, как всегда, утрируешь ситуацию, Айка Масс, - Галш был явно смущён тем, что его однокашница разошлась не на шутку. - Да, профессор отправил меня и Салинкара Матита в Каменные Земли, но лишь для того, чтобы парень сам увидел, чем занимаются студенты Бора Хиги. Профессор и не собирался делать из Саликара адепта учения, у него совсем другие планы.

Айка тем временем вновь переключилась на меня.

- У тебя ведь тоже есть эта книга, - сказала она мне с интонацией не то вопросительной, не то утвердительной. - И, похоже, ты даже успела её прочитать...

К тому моменту меня уже не удивляла проницательность эорианки, и я лишь кивнула в ответ.

- И владыка <...> настойчиво лезет к тебе со своими сомнительными предложениями, - продолжила Айка примерно с той же неопределённой интонацией. - Можешь не отвечать, я и так знаю! Наш профессор, как всегда, беспечен в таких делах и совершенно не думает о том, каково при этом приходится тебе.

- Ты несправедлива к досточтимому Бору Хиги, - попыталась я защитить профессора. - Он проявляет обо мне величайшую заботу...

- В любом случае, самонадеянного колдуна следует поставить на место, и я это сделаю. Так, или иначе, я дам ему понять, что ты находишься под моей защитой. Я вообще никому не позволю использовать тебя в каких-то дурацких затеях!

Так я впервые увидела эорианку в гневе: из глаз её будто струился свет, готовый испепелить любого врага.

- Умоляю, только не втягивай в это штурмовиков... - попросил её Галш. Похоже, он хотел ещё как-то ей возразить, но Айка строго глянула на него, и он передумал.


Когда мы, наконец, собрались уходить, доклады и дискуссии к тому моменту уже закончились, и людей на галерее стало гораздо больше. Чтобы попасть куда-то из большого зала, идти через эту галерею вовсе не обязательно, но, как я поняла, она - единственная обзорная площадка, с которой хорошо видно весь зал, а также на галерее назначают встречи. В Светлых Чертогах не бывает столпотворений, так же и прозрачная галерея над залом заседаний достаточно просторна - только на этот раз там стало довольно оживлённо. Гости и хозяева Чертогов проходили мимо нас, иногда останавливаясь или даже присаживаясь у стены, и я боялась, что сейчас мне попадётся опять Призрачный Рудокоп со свитой. Но нам повстречались близняшки Хоа 116 и Хоа 117 - дети, похожие на птичек, в этот раз сопровождавшие своего мастера - звёздную магиню. Я сразу узнала Хоа по маленькому росту и смешной одежде, едва они появилась в конце галереи. Сумки близняшек заметно пополнели и выпирали в обе стороны, и я подумала: "Неужели магиня использует этих детей в качестве носильщиков?" Впрочем, близняшки, как видно, не испытывали никаких неудобств, они двигались всё так же легко и беспечно. Сама же магиня была одета весьма импозантно - в узкое и длинное белое платье с тонким растительным узором, подпоясанное серебристым поясом, поверх платья распахнутый жакет, тоже белый, с длинными рукавами и высоким стоячим воротом, а на голове её была серебристая шляпа с полями, надвинутая до бровей. На шляпе красовалась эмблема их ордена - зелёная пятилучевая звезда, и шляпа эта была явно не эорианская. Смотрелся наряд магини очень красиво и единственное, что роднило его со смешным нарядом подмастерий - это зелёная звезда и серебристый цвет элементов отделки. Я не удержалась и "коснулась" магини. Оказалось, что имя у неё совсем не цифровое, зовут её Антелькавада, а пышное звание магини можно перевести как "сестра-мастер-координатор" и она состоит в том самом оргкомитете, который возглавляет мудрейший профессор Бор Хиги. Судя по лицу этой почтенной особы, она в весьма преклонном возрасте, как минимум в восьмом, но при этом энергично двигается, а в бодром блеске её глаз я прочла доброту и мудрость. Поразило меня явное сходство Хоа и их мастера, разница между ними лишь в возрасте, росте и одежде, ну и разве ещё в цвете волос: из-под шляпы мастера-магини свисали совершенно седые пряди - в тон её шляпе. "Наверное, - решила я, - магиня - это их бабушка ли прабабушка. Или люди их расы так похожи между собой". Подмастерья также узнали меня ещё издали (скорее всего, я тоже приметна среди других гостей из-за своего небольшого роста) и принялись что-то говорить мастеру, бросая при этом взгляды в мою сторону. Так они и сблизились с нашей компанией, шедшей им навстречу. Престарелая магиня и Галш с Айкой остановились и принялись обмениваться любезностями - судя по всему, они хорошо знакомы. Салинкар встал сразу за Галшем и тоже делал вид, что принимает в этом участие. После приветствий почтеннейшая Антелькавада начала рассказывать о каком-то месте или мире, намереваясь, по всей видимости, просить эориан о некой услуге. Она говорила:

- ...Это хрупкие, добрые, наивные и непорочные создания. Всё время, пока я пребывала у них, меня не оставляло чувство, будто сама я нечистый и лукавый демон. Никто не должен трогать тот мир! Его следует без промедления изолировать и тщательно охранять, чтобы ни одна капля скверны в него не просочилась. Я поговорила уже с вашим батюшкой, глубокочтимым директором Массом, и он во всём меня поддержал, однако его ратники никак не годятся для подобной...

Дальше я не слышала - Хоа вдруг схватили меня за руки (ладошки у них меньше, чем у моего братика!) и буквально отволокли на несколько шагов в сторону. Навьюченные (другого слова не подобрать!) на них сумки вмещали что-то явно тяжёлое и громоздкое, но близняшки вели себя так, как будто не замечают своей поклажи. Оттащив меня в сторону, они зашептали скороговоркой, опять наперебой:

- Ты знаешь, кто к тебе подходил в зале для заседаний?

- Это сам Мрачный Проктор, лютый колдун! Под гнётом его власти стонут Каменные Земли!

- Мы догадываемся, что он жаждет получить от тебя, и хотим предупредить об опасности.

- Этот колдун и его адепты дружны со многими из здешних магусов, а те в свою очередь вовсе не так светлы и добры, как может показаться неофиту.

- У них и у чёрных адептов Сумерек общие интересы и общие тайны, и во многих делах они действуют заодно.

- Но сейчас все они, подобно голодным крысам, грызутся за право обладать тобой, Виланка Пал Гея!

- Ты избрана и отмечена, и многие в этой игре поставили на тебя! Не доверяй безоглядно даже магусам Эоры.

- Флот колдуна направляется в твой мир, не смотря на то, что всем другим они строго запретили там появляться.

- Вскоре и сам Мрачный Проктор присоединится к армаде. Он намерен действовать, и ему нужна ты!

- Жертвенная дева, будь же теперь начеку! Что бы чёрный колдун ни обещал тебе, отвергни это, не спрашивая ни у кого совета...

Наговорив мне все эти совсем не детские слова, подмастерья отпустили мои руки и повернулись к магине, всем своим видом выражая беспечность.

Значит, в их мире колдуна зовут Мрачный Проктор... Никак не думала, что у него есть флот, способный достичь Геи. А его посулам я не верила и никакого блага от него я не ждала, а от его зла, мне казалось, меня непременно убережёт новый наставник - профессор Бор Хиги.

- Так вы знакомы? - осведомилась у своих подмастерий магиня Предрассветной Звезды, когда закончила обмен любезностями с Айкой и Галшем и они всей компанией подошли к нам.

- О да, на сегодняшнем синклите мы оказались соседями, - с невинной улыбкой ответил один из детей.

- Мастер Антель, они прямо сейчас отправляются на Гею! - восторженно заявил второй. - А нам придётся ждать до завтра... А так хочется поскорее там побывать и посмотреть на кокон!..

Магиня Антелькавада лишь кивнула - не то согласившись с подмастерьем, не то раскланявшись так со мной. Вблизи нос престарелой магини ещё больше, чем у близняшек Хоа, оказался похожим на короткий птичий клюв. Я тоже поклонилась в ответ, и ещё улыбнулась - вполне искренне, так как прочла в зелёных глазах Антелькавады то, что не было ею произнесено вслух: всё, что наговорили мне близняшки, сказано от её имени. Неожиданно она сунула руку за полу жакета и достала маленькое серебряное украшение, вроде кулона, со смарагдом, огранённым в форме звезды. Внимательно осмотрев его со всех сторон, она протянула украшение мне.

- Прими мой скромный подарок, девочка, - сказала она мне приятным и тихим бархатным голосом. - Пусть другие думают, что это просто безделушка, но в любом из населённых миров ты, показав это моим сёстрам, сможешь рассчитывать на их помощь и защиту.

После этого члены ордена Предрассветной Звезды отправились своим путём, а мы - своим. Я же ни могла не порадоваться, что столько важных и влиятельных людей обещали мне сегодня защиту: профессор Хиги, Айка Масс, теперь и Антелькавада...

- Мой папа знал её ещё совсем молоденькой... - оглянувшись вслед магине, вздохнула Айка.

- А теперь это миленькая бабушка, спасибо координаторам синхронизации, - констатировал Галш, - Зато как элегантно она одевается... Вот пример отменного вкуса.

- Вкуса?! - рассмеялась в ответ Айка. - А кто же тогда так вырядил её андроидов?!

- А не слишком ли много сарказма, подруга? - обиделся на неё Галш. - Мне кажется, штурмовики, с которыми ты общаешься, учат тебя дурному.

"Андроиды!" - вспыхнуло в моей голове. Я же читала об андроидах ещё в Симбхале. Близняшки Хоа не люди, они - машины! Электромеханические куклы... Это был для меня очередной шок - из многих за сегодняшний день. Я рассеянно сунула подаренное магиней украшение в один из поясных кармашков и даже не стала уточнять у заклятого медальона, что такое или кто такие координаторы синхронизации.





Одиссея "Киклопа-4". Гл.IV. Посох карапа



Надежда это луч твоей души, который освещает твою мечту.
В ярком свете надежды даже Боги узрят то, о чём ты мечтаешь.
Надейся же с чистым сердцем и мечтай о достойном,
и тогда сами Боги помогут твоей мечте осуществиться.

(Книга Истины пророков-близнецов)




Закончив дела с "Прыжком Компры" и малаянцами, на ночь мы отошли ближе к большому острову, а с рассветом "Киклоп-4" зашёл в одну из мелководных бухт с южной его стороны и встал на якорь в стадии от песчаного пляжа. Должен отметить, что по вчерашним наблюдениям у соседнего острова-птицы, приливы здесь совсем невысокие - не превышают и половины гексапода, а осадка у нашего судна немногим больше одного гексапода, поэтому по спокойной погоде мы вполне можем зайти сюда и встать на якорную стоянку.

Капитаны решили дать экипажу полноценный отдых, ведь накануне все буквально валились с ног. Я, после прошлой затянувшейся вахты, допоздна засиделся за своими записями, а потом проспал больше 10 часов. Проснулся я от звуков очередей скорострельной пушки. Оказывается, в бухту пытался заплыть крупный ксариас, и дежуривший в рубке Ибильза отпугнул его выстрелами из носового орудия. К тому времени почти весь наш экипаж, включая Дважды Рождённого, был уже на берегу: матросы натянули над песком сетку и играли в такрав, кто-то рыбачил, а капитаны со штурманом устроили пикник в тени прибрежных деревьев - в общем, кроме меня, двоих вахтенных и ещё трёх матросов, которых отправили в глубь острова на поиски свежих фруктов, все остальные расслаблялись и наслаждались передышкой на берегах мирной бухты. Матросы из моей команды тоже были там. Ибильза специально для меня оставил у кормы "Киклопа" лодку, на которой я вскоре и переправился на берег, присоединившись к остальным отдыхающим. Я прихватил с собой меч Каманга Гуена, чтобы немного поупражняться. Рассмотрев вчера это оружие подробно и обсудив его чуть ли не со всем экипажем, теперь я не назову малаянский меч плохим (а такое впечатление у меня сложилось при первом на него взгляде). Рукоять у него удобная, в меру длинная, хорошо лежит как в одной руке, так и в двух. Гарда гораздо меньше, чем на тилварских клинках, она в виде небольшого кольца и не защитит от удара другим клинком, а вместо круглого навершия у малаянского меча ещё одно кольцо - вторая гарда. Лезвие чуть поуже и подлиннее нашего, и ближе к острию имеет расширение, поэтому баланс у меча другой. В общем, оружие это явно предназначено для быстрых рубящих ударов наотмашь, а не для фехтования. И вы не увидите своего отражения в его лезвии - на нём нет зеркальной полировки - зато металл явно чем-то покрыт, скорее всего это антикоррозионное напыление. Наверное, малаянский клинок не нуждается в частой чистке и смазке.

Переправившись на остров, я разделся, окунулся в тёплые воды бухты, а затем достал из лодки малаянский меч и прямо там, на песке, одетый лишь в лангот, принялся выполнять стандартные упражнения, каким меня обучали в академии и которые я, в отличие от спарринга по ножевому бою, выполняю неплохо. Несколько уже вдоволь наигравшихся в такрав матросов стали моими зрителями: не стесняясь, они в полный голос обсуждали и моё искусство, и сам меч, и даже мою родовую татуировку. В тоне их разговоров я слышал лишь почтение и уважение ко мне (так, матросы называли меня "наш офицер разведки" и "Заглянувший за Горизонт"), поэтому не стал делать им замечание. После того, как я опробовал полученный по симфонии клинок пленённого мной офицера, он придал мне уверенности. Откровенно говоря, до этого я боялся рукопашных схваток, но теперь, поупражнявшись с малаянским мечом, не сомневаюсь - я готов к ближнему бою холодным оружием. Пусть я по-прежнему не ловок, как другие, в метании ножей, и вряд ли сумею отбить своим ножом удары опытного противника, с таким клинком в руках я прорублю себе дорогу хоть в целой толпе вражеских солдат. Короче говоря, это был удачный обмен.

Пока одна группа матросов "Киклопа-4" смотрела, как я размахиваю на пляже мечом Каманга, другая вернулась из джунглей с мешками, полными кокосов и местных фруктов. И ещё недалеко от нас причалила вторая лодка: на ней вернулись с рыбалки вдвое офицеров - Такетэн и Путра - которым, помимо рыбы, удалось добыть даже с полсотни морских ежей. Освоившись с малаянским холодным оружием, я основательно искупался и поел. Не буду подробно расписывать, но всем и так понятно, какое это наслаждение - после суровых флотских будней поплескаться в изумрудных волнах, походить босиком по тёплому песку, послушать смешные истории, отведать свежей икры и запечённой на костре рыбы! Отдыхали мы так несколько часов, а потом меня и мою команду отозвали на "Киклоп".


Нам ещё досталось хотя и не самое сложное, но утомительное задание, которое мы успешно выполнили, потратив на него остаток дня. Мы установили в самой высокой точке острова курсовой радиомаяк, закрепив антенну на растущем там большом дереве. Благо, вершина горы не слишком удалена от бухты, а путь на неё уже разведали до нас. Детали радиомаяка весят немало и собрать их вместе тоже непросто, поэтому я очень благодарен братьям Кинчи и Нанда за то, что они без жалоб и передышек затащили наверх всё необходимое оборудование, а Муштаку за то, что помог мне установить и запустить радиомаяк.

С Муштаком мы уже практически друзья, хотя и соблюдаем субординацию. Он таков, что вполне бы мог выучиться на офицера. В Академии войсковой разведки, в одном со мной дилохии, училось немало ребят на несколько лет старше меня. Для поступления в военные учебные заведения набирают юношей вплоть до четвёртого возраста, хотя первогодки старше 16 мне не попадались. А Муштак младше меня на несколько месяцев. Он мог бы обучаться, к примеру, в моей академии, или в любой из пяти подобных ей, что расположены в нашем гигаполисе, а жить в это время в нашем родовом доме - моя семья с удовольствием приняла бы у себя такого толкового парня. Я обязательно предложу ему помощь в дальнейшем образовании! Когда война закончится, с академическим образованием можно будет как остаться военнослужащим, так и устроиться гражданским - человеку из династии техников прямая дорога в инженеры или даже в руководители производства. А мне после войны, я надеюсь, Боги уготовили профессию наставника: как и мой брат Какада-Ус, я не хочу терять связь со своей династией. Сейчас мои брат и отец обучают младшее поколение в школах, наставниками также были мои дед и прадед. Да, эта война сломала многие тилварские традиции, в том числе и династические: в действующую армию теперь не призывают только жрецов и учёных, но даже такие нередко уходят воевать - по собственной воле. Но после войны, я верю, что всё войдёт в прежнее русло. Когда в долины Имаоса приходят с гор ледяные ветра, могучий друз сбрасывает листья, становится голым и сухим, и всю зиму стоит в таком виде, и ничто не предвещает в нём жизнь. Но весной возвращается тепло, соки вливаются в ствол и ветви, и дерево за считанные дни обрастает новой пышной кроной. Так происходит каждый год, все привыкли к этому, и удивятся, если друз по весне не оживёт. Так же и если война или мор приходят в наши земли и опустошают их, не следует думать, что это конец всему. Жизнь расцветёт вновь в былой красе, и пепелища прошедших невзгод лишь напитают почву для её возрождения. Так написано в Книге Истины.


Вернувшись вечером на опустевший пляж мы, прежде чем перебраться на лодке на наш ракетоносец, ещё раз хорошенько искупались - позволил я себе и своим подчинённым такую вольность. Когда мы вернулись на "Киклоп", погода начала портиться: ветер усилился, к острову с юга приближался облачный фронт и вскоре должен был хлынуть тропический ливень. Мотористы снаружи ещё возились со своим нарядом - проверяли гидроприводы рулевых машин. Моя каюта оказалась обесточенной, как и соседняя: Такетэн-Хар чистил контакты в распределительных щитах. Как хорошо, что в этот раз капитан не назначил нас в общий наряд, и электромеханик этот не лез ко мне опять со своими руководящими указаниями!


И ещё немного о ксариасах. На пляже мне удалось разглядеть родовую татуировку Дважды Рождённого. Она изображает как раз этого зубастого морского хищника! Обычно на родовых татуировках моряков можно увидеть Нирея, Посейдона, морских птиц, а также старинные парусники и якоря. Столь кровожадную татуировку я встречаю впервые. Хотя приходилось как-то видеть у одного из наших курсантов из династических военных змею, свернувшуюся вокруг меча и оскалившую пасть с ядовитыми клыками, но даже в сравнении с ней ксариас Озавака выглядит воистину грозным и устрашающим!


8-я боевая вахта

Заступил в 375 милях от радиомаяка. Сейчас идём полным подводным ходом, курсом на север.

Накануне мне опять снился Фаор, орошаемый чёрным дождём, жуткий скрежет и крики, дрожащая земля под ногами, испуганные люди, и тот дом... и Виланка. Я кричал и звал её во сне, а Ибильза подумал, что мне приснился кошмар, в котором на меня нападают птицы. Он долго смеялся, а я не стал его разубеждать. После того, как я со своей командой провёл разведку острова-птицы, наши вахты перестали совпадать, поэтому, вдоволь насмеявшись, мой друг завалился в койку. А я перед этой вахтой плотно позавтракал, привёл в порядок свои записи, перебрал и смазал винтовку и револьвер (малаянский меч я почистил и смазал ещё накануне, вернувшись с острова), прибрался в каюте и кратко помолился, возблагодарив Богов за то, что все мы живы и у нас имеются средства, чтобы жить дальше, а также есть ещё надежда... Кустик тиаре в самом цвету: его белые звёздочки заполнили почти всё пространство вокруг алтаря и их аромат ощущаешь, стоит лишь зайти в каюту. Я спрашивал у других офицеров, но такого бурного цветения нет больше ни у кого. Это, несомненно, подарок мне от Богов, знак их помощи и поддержки!


Вахта началась со всплытия, общего офицерского собрания и изучения обстановки.

"Киклоп-4" к тому времени уже отошёл от острова с радиомаяком на дистанцию около 400 миль, и наш штурман сделал поверку курса. Можно было бы, наверное, воспользоваться радиостанцией "Прыжка Компры", но она давно смолкла: экипаж авианосца раньше нас понял тщетность попыток найти что-либо в эфире, к тому же, им сейчас не до этого. Таким образом, в этом районе, кроме нашего радиомаяка, других искусственных источников радиосигналов нет, да и тот мы скоро перестанем принимать. На столе у штурмана лежит начерченная им от руки карта, на которой сушей обозначены только обнаруженные нами острова, и курс теперь Туликай-Ан прокладывает от них. Он использует для этого радиомаяк и магнитный компас, причём без учёта магнитного склонения. Что ж, очевидно, так и нужно. Наверху мы застали волну баллов 5, а радар показал почти сплошную засветку милях в 30 к югу, но это не берег, а плотный облачный фронт, который появился ещё накануне и теперь следовал за нами.


Озавак-Ан в эту вахту был мрачен, впрочем, как и в предыдущие - с тех пор, как исчез Смутный Купол, его настроение только ухудшается. Он постоянно хмурится и теребит свою бороду, а это в нашем экипаже все почитают за признак того, что капитан в очень дурном расположении духа. Мне нравятся такие бороды, как у Дважды Рождённого. В отличие от огромных и безобразных бород карапов, бородка нашего капитана небольшая и аккуратная, такие нередко носят военные начальники, и вообще многие из тех, кто достиг высот в профессии и в общественном положении, и такая борода является как признаком мудрости и опыта, так и высокого статуса её обладателя. Пророки-близнецы тоже носили бороды: Хардуг - белоснежную, а Ардуг - чёрную, как копоть. У селенитов, похоже, бородка также была символом и признаком мудрости и личных достижений. Например, на древнем планетоходе, найденном на Селене, сохранился маленький барельеф, изображающий немолодого уже человека с усами и остроконечной бородкой. Без сомнения, это портрет конструктора космических аппаратов, облик которого селениты таким образом постарались увековечить. Мне ещё далеко до того возраста, при котором станет возможным отрастить приличную бородку. Но я уверен что, дожив до этих лет, смогу так же теребить свою бороду, когда буду пребывать в плохом настроении.

Озавак-Ан объявил нам, что "Киклоп-4" будет идти курсом на север до тех пор, пока не достигнет берегов какого-нибудь материка. Это будет либо Асия, либо Арктида (при упоминании Арктиды сердце моё, конечно же, забилось сильнее!). "Если вообще в этом ардуговом мире, - проворчал кэп, дёргая себя за бороду, - Имеются какие-то материки". Дважды Рождённый напомнил нам о том, что большая часть южного побережья Асии усыпана военными базами и морским охранением Южного Альянса, так что мы не должны терять бдительность. Мы к этому готовы, так как, не смотря на угрюмость нашего капитана, все офицеры в эту вахту, впервые со времени битвы с джаггернаутом, были полны энергии. Все мы выспались и отдохнули, а давление внутри судна, которое держится выше, чем внешнее атмосферное, поприжало в нас симптомы горной болезни.

Мне, конечно, не по душе это настроение капитана и его намёки на то, что прежнего мира больше нет. Да, мир изменился: исчез Смутный Купол, пусто в эфире, в районе экватора мы обнаружили неопознанные острова, вот и фалаины, вымершие полсотни тысячелетий назад, вновь плавают по океану и плюются облаками пара. Но всё это не даёт нам оснований думать, что мир теперь другой. Это та же Гея, и по ночам здесь светят те же Селена и звёзды, и нам противостоит тот же Южный Альянс... Разве что Озаваку известно ещё что-то, нечто важное, о чём мы не знаем? Есть вещи, которые знают и умеют делать офицеры, но которые не положено знать и уметь матросам. Это следствие не только разных уровней образования и привитых навыков, но и степени посвящения, которая, в свою очередь, определяется структурой командования. То же относится и к офицерскому корпусу, но у офицеров так до определённого уровня. Высший офицерский состав Тилвара посвящён в сакральные знания, которые они получают вместе со своим рангом. Это посвящение приближает их к высшим жрецам и даёт непререкаемый авторитет среди подчинённых, а также обеспечивает особые отношения взаимопонимания в среде высшего командования. Во всяком случае, так обстоят дела у нас в армии... Но я всегда считал, что военные уровня флотских капитанов и адмиралов посвящены лишь в военнослужащие и государственные секреты, относящиеся к возможностям техники и экономики - нашей и противника. Что наши капитаны могут знать о нынешней обстановке такого, о чём мы не можем даже догадаться?..

Дважды Рождённый капитан на собрании гнул своё. Он заявил, что мы будем исходить из худшего: Гея, возможно, обезлюдела и даже география её изменилась. Мы можем столкнуться не только с чудовищами, которые считались вымершими, но вообще с чем угодно, и всем нам следует быть готовыми к этому. В первую очередь подготовить следует свой дух: ничто не должно поколебать его твёрдость. Как бы мир не изменился, мы в нём - сильная автономная единица, способная самостоятельно вершить свою судьбу. Наши первоочередные задачи остаются прежними: определить собственное положение и разыскать своих. В идеале - вернуться на базу Синяя Скала. В конце концов, если впереди по этому курсу нет земли, мы не позже чем через неделю упрёмся в полярные льды. И тогда можно будет повернуть на запад или восток - войск Южного Альянса в этих широтах всё равно нет, зато есть наши базы. Должны быть...

Когда началась эта война, у Тилвара почти не было военных баз, тем более, за пределами страны, и вообще, мы были слабее противника, поэтому сразу же потеряли почти всех малых союзников, а также часть своей территории - достаточно вспомнить печальную судьбу Потамии. На второй год войны мы уже построили десятки собственных военных баз на северо-восточном побережье Асии и по северному побережью Пасифиды.

На севере у нас есть все шансы найти одну из таких баз. Если бы мы её нашли, пусть даже в этом опустевшем мире, даже полуразрушенную или покинутую, это было бы для нас несомненной удачей. Военные базы не только хорошо укреплены и защищены, они автономны - люди могут прожить там несколько лет, никак не сообщаясь с внешним миром, в том числе и не получая никакого снабжения извне. На базе имеются запасы всего необходимого, а самые важные её элементы продублированы, чтобы в случае даже больших повреждений база оставалась боеспособной или могла выдержать длительную осаду.


После собрания все занялись своими обязанностями.

Волнение к тому времени усилилось до 6 баллов и мы нырнули. Где-то через час Путра-Хар, сидевший за постом акустика, услышал рёв фалаинов - судя по нему, неподалёку от нас плыло большое их стадо. Дважды Рождённый приказал взять курс на морских чудовищ. Он вызвал в рубку Скванака, а также свободных от вахты офицеров "Киклопа-4", чтобы все смогли послушать и запомнить эти звуки и научиться отличать их от других подводных шумов. Мы плотно сблизились со стадом, насколько было возможно, сравняли с ним свои курс и скорость (а скорость этих огромных существ превышала 20 узлов!) и, пройдя так примерно милю под водой, всплыли. Все мы, конечно, очень хотели посмотреть на фалаинов с верхней палубы, однако капитаны запретили кому-либо выходить наружу, так как "Киклоп" сильно мотало на волне. К тому же эти существа, если судить по сохранившимся о них сведениям, в зависимости от разновидности были как мирными поедателями криля и мелкой рыбёшки, так и хищниками, которых боялись даже самые свирепые ксариасы. Хотя мы привели в боевое положение обе наши пушки, их снаряды вряд ли бы нас надёжно защитили, а перспектива нападения таких хищников на "Киклоп", размеры которого сравнимы с размерами фалаина, представлялась нам вполне реальной. Так что пришлось нам наблюдать морских чудовищ на мониторах и через остекление рубки. Мы видели спины, огромные хвосты, а чаще всего - облака пара и брызг. Акустические антенны даже сквозь шум лопастей и непогоды ловили низкие звуки их рёва. Скорее всего, встреченные нами фалаины не были хищниками, но мы слишком мало знаем о поведении этих существ, чтобы рисковать. Проведя с фалаинами около получаса, мы опять погрузились и взяли прежний курс. Даже такой контакт с древними гигантами воодушевил меня - ради этой встречи многое стоило претерпеть.


Теперь же ветер разгулял по поверхности океана огромные волны, и "Киклоп-4" был бы там почти беспомощен. Зато здесь, на глубине в полстадия, вода спокойная и чистая. Вентиляторы на таком режиме шумят совсем немного, но мы вовсю используем активный гидролокатор - капитаны решили, что полное отсутствие представления о том, где мы находимся, да ещё и перспектива неожиданно столкнуться с живым препятствием вроде фалаина, опаснее встречи с противником, который может нас так обнаружить и запеленговать. И то правда: неизвестность порой хуже очевидной опасности. Впрочем, даже если запеленгуют - пусть ещё попробуют догнать наш "Киклоп".


Есть ещё приятные новости. По крайней мере одна. Рацион нашего питания постепенно меняется от хорошего к лучшему: нам нужно доесть запас наших пайков, но теперь к ним прибавились продукты с "Прыжка Компры" и свежие фрукты с острова. Заботливый Арза рекомендовал всем, в добавление к предвахтенным инъекциям своих почти магических препаратов, разнообразить стол сырами, мясными деликатесами и спелыми тропическими плодами. В наших пайках имеется что-то подобное, но некоторые малаянские продукты оказались, по мнению Арзы, более свежими и полезными для организма, а фрукты в любом случае нужно было съедать быстрее, пока не испортились. Наши пайки готовятся просто: достаточно залить туда воду и поставить паёк в духовой шкаф. Так вы получите вкусный и питательный суп из сушеных овощей и мясного экстракта, лапшу с мясным или рыбным фаршем, рис с креветками и ещё несколько блюд - на выбор. Отдельно в небольших упаковках у нас имеются уже готовые к употреблению сгущённое молоко, фруктово-ореховая паста, рисовые лепёшки, бисквит и многое другое. Лишь вяленая свинина не разделена на порции, она хранится в деревянных ящиках большими кусками, от которых по мере надобности отрезают ломтики. А добрая половина из позаимствованного у малаянцев требует дополнительной обработки: не говоря уже об отдельной посуде, многие продукты нужно предварительно промывать, чтобы удалить песок и грязь, вымачивать, а для приготовления некоторых из них нужна очень горячая вода. Если бы не настойчивые рекомендации нашего доктора, мало кто из экипажа решился бы на хлопоты с такой готовкой но, распробовав результат, никто уже не отказывается от дополнительного рациона. Ведь наши пайки, хоть и отменные, давно всем приелись... А если на рисовую лепёшку положить тонкий ломтик малаянской ветчины, а сверху украсить кусочками спелой папиты... Однако, не могу сказать ничего хорошего про напитки с подводного авианосца: в большинстве бочонков, доставленных с его склада, оказалось не вино, а туак, и он никому не понравился: у нас ценится густой и с горчинкой, а этот жидковатый и кисловатый. Впрочем, и вино так себе, и это известно всем - что алкогольные напитки из Малайны не блещут изысканностью. Наш винный концентрат, разведённый водой, и то приятнее. А мне так вообще больше по вкусу шоколад с имбирной настойкой! Я готовлю шоколад по своему довольно простому рецепту, благо у нас в каюте есть возможность вскипятить воду. Основу напитка я делаю из смеси растёртых какао-бобов, ванили, перца и велама, а потом добавляю кипяток и немного настойки. Попробуйте так приготовить шоколад - и вы, уверен, оцените мой "флотский" рецепт так же, как оценили Ибильза и даже наш доктор. Только не жалейте велама - чем его больше, тем вкуснее будет результат.



9-я боевая вахта

1220 миль от маяка.

Я всё держал и держал его в руках, не с силах разжать пальцы - огромный, почти под потолок каюты, посох. Теперь он лежит у меня на коленях, а его ужасный набалдашник я направил в угол, подальше от койки. Мне трудно расстаться с этим посохом хотя бы на миг, для меня он - найденная наконец нить, ведущая к Виланке. Не напрасно жребий Богов определил меня в экипаж корабля, в названии которого имеется тетрада - число, помогающее мечтам воплотиться в действительность! Однако душу мою сейчас раздирают самые противоречивые чувства: я будто вижу, как открываются передо мной врата Ардуга, и я трепещу от страха, вглядываясь в мрак и чувствуя холод, что простёрлись за ними, но в то же время там, за вратами, где-то вдалеке, светит и зовёт меня негасимый маяк любви...

И ещё я сегодня был легко ранен, но об этом позже.


Задолго до начала 9-й вахты я также сидел у себя в каюте, попивая шоколад и радуясь тому, что выиграл у Ибильзы и доктора две партии подряд (а это случается со мной, откровенно признаюсь, не часто). Тогда на экране монитора вдруг появилась радарная засветка, соответствующая большому судну. "Киклоп-4" почти сразу сменил курс, направившись прямиком в её сторону. Так как вахта была не моя, а мои партнёры по игре из каюты отлучились, мне оставалось, глядя на экран, наблюдать за событиями в одиночестве. Вскоре засветка стала очень яркой - в точности такой, какая бывает от больших торговых судов: их металлизированные крыловидные паруса хорошо отражают радиоволны.

До войны моря бороздили многие тысячи парусных судов. На океанских просторах дули сезонные ветра, в потоке которых осуществлялось коммерческое судоходство. Огромные катамараны и тримараны с высокими и узкими парусами-крыльями перевозили грузы из порта в порт, с континента на континент. С появлением Смутного Купола ветра поменялись и парусное мореходство пошло на убыль, а с началом активных боевых действий на море торговое мореплавание и вовсе сошло на нет. Откуда здесь мог взяться торговый корабль?.. "Киклоп" стремительно приближался к нему, было как раз время рассвета, и вскоре на мониторах появилась картинка с телеобъектива одной из наших наружных камер.

Как я потом узнал, в рубке поначалу решили, что это большой грузовой катамаран, не меньше 50 тысяч актов. У таких обычно шесть высоченных парусов-крыльев, стоящих в ряд, а у этого они, как казалось, были погнуты, поломаны, а то и вовсе снесены под корень... Но когда взошёл Гелиос и "Киклоп" приблизился к неизвестному судну на расстояние примерно одной мили, стало очевидно, что это вообще не парусник, и, тем более, не торговое судно. В итоге все опознали на мониторах сильно повреждённый подводный крейсер Альянса. То, что приняли за паруса, оказалось большими кусками обшивки, выдранными и поставленными какой-то неведомой силой почти перпендикулярно палубе. Говорят, это удивило даже наших повидавших всё на свете капитанов.

В каюту вернулся Ибильза-Хар, и мы вместе с ним разглядывали крейсер, пытаясь понять, что же с ним произошло. Это корабль старой, ещё довоенной постройки, но его боевые возможности всё ещё впечатляют. Спустили таких на воду немало, и хотя добрую половину мы уже потопили, оставшиеся до сих пор активно используются Альянсом в морских операциях. Обнаруженный нами крейсер был не просто повреждён, его жестоко изувечили, я бы сказал, растерзали. По всей длине обращённого к нам борта виднелись глубокие вмятины, кое-где обшивка внешнего корпуса оказалась прорванной, и из чёрных дыр торчали элементы силового набора. От мощных бортовых батарей остались только пустые гнёзда, а из палубы вздымались вверх огромные обломки - узкие и кривые - которые вахтенные офицеры первоначально приняли за остатки парусов. В носовой части судна чернели пятна копоти - следы возгорания - и оттуда курился едва приметный дымок, который сносило ветром. Когда "Киклоп" подошёл ещё ближе, стало ясно, что крейсер имеет заметные крен на левый борт и дифферент на нос. При таких повреждениях корпуса было удивительно, что он не затонул. Судно дрейфовало, и на нём не наблюдалось никакой активности. Похоже, его уже давно атаковали и затем бросили.

Ибильза заметил, что если бы, как в былые времена, по его борту было выложено рунами название, а на мачте развивался флаг, мы гораздо раньше поняли бы, что за судно перед нами. А я вспомнил тогда про другой подводный крейсер, я просто не мог о нём не вспомнить...

Вы наверняка видели, как дети первого возраста, проводящие весь день в игровых группах под присмотром молодых наставниц, собираются вокруг своей "второй мамы", когда та поднимает над головой палку, на конце которой закреплена та или иная игрушка. Дети из одной группы знают свою игрушку и приучены собираться вокруг неё по первому зову. Так они не теряются, а наставницам проще собрать их вместе. Вы также проходили в школе по истории, что в старые времена войска использовали асписы и вексили - высокие шесты с насаженным на них щитом или куском особым образом расшитой материи. Для солдат они были тем же, что те игрушки для малышей. Кроме того, до изобретения радиосвязи, знаки эти сигнализировали высшему командованию, где именно на поле боя в данный момент находится каждое из вверенных им подразделений, а посылаемые с приказами гонцы могли по таким знакам найти нужного командира. Для самих подразделений вексили были также символами доблести и сплочённости. В войсках даже имелись специальные солдаты, единственной боевой задачей которых было нести шест с таким символом, к примеру, в атакующем строю. Но в наше время, в условиях современной войны, глупо было бы расходовать средства на бесполезные символы и, тем более, занимать боеспособных солдат бессмысленной работой. Военнослужащие не дети первого возраста, они не потеряются, коль скоро носят одинаковую форму, знают своих командиров и выполняют общую задачу. А если и потеряются, шест со щитом или куском ткани никак им не поможет. Что же до доблести, она должна быть духом воинства, а не предметом на шесте. Поэтому времена асписов и вексилей давно канули в Лету. Но ещё долго их наследники - флаги - использовались в качестве знаков, обозначающих принадлежность к тому или иному флоту, государству или торговой гильдии. За пару десятилетий до войны флаги нередко помещали на мачтах боевых кораблей, а на их бронированных корпусах гордо красовались названия, выведенные огромными рунами. Но корабли легко опознаются по внешнему виду и радиопозывным, так что флаги теперь не часто встретишь даже на крупных надводных кораблях, а надписи на борту имеет лишь небольшая часть устаревших торговых судов. Тем не менее, по слухам, легендарный подводный крейсер Дважды Рождённого был, подобно старинным боевым кораблям, украшен как флагами, так и бортовыми рунами, обозначавшими его имя: "Кето". Скорее всего, руководство штаба флота специально возродило по такому случаю почти уже забытую традицию, чтобы такой дерзкой бравадой шокировать врага, а заодно поддержать героический дух экипажа, шедшего на верную смерть...


Хотя мне нужно было заступать на вахту только вечером, я сразу смекнул, что для осмотра обнаруженного судна подрядят меня и мою команду. Но вместо радости и гордости, вдруг нечто дурное ощутил в груди и в верхней части живота, вроде прилива холода и тошноты. Я посмотрел на свои руки: мои пальцы дрожали. Что ещё за странная реакция? - подумалось мне тогда. Чтобы успокоиться и укрепить свой дух, я мысленно повторял слова Учения: Храбрость и воля куют мужество. Честь и долг воспитывают справедливость. Знание и опыт рождают мудрость. Учение пророков наставляет на Путь...

Повторял я их, и когда мы высаживались на всё ещё высокий, не смотря на крен и дифферент, борт огромного подводного крейсера. Мы добрались туда на надувной лодке под мотором, в то время как "Киклоп-4" держался примерно в четверти мили от нашей находки, направив на неё стволы автоматических пушек. Чтобы попасть на палубу крейсера, нам пришлось бросать кошки и взбираться по верёвкам с узлами, но для моей команды это не составило труда.

Едва мы взошли на борт, сразу почувствовали запах гари и разложения и увидели разбросанные по палубе тела моряков. Это были военные моряки, в такой же форме, как у экипажа "Прыжка Компры", только большинство из них оказалось пожилого возраста. У некоторых из трупов не было головы! Зрелище очень неприятное, выглядело это так, как будто их головы просто оторвали: от шей в стороны торчали лохмотья кожи, оборванные сосуды и мышцы, и оголённые позвонки. У других были вмяты грудные клетки, или вовсе отсутствовали отдельные конечности. Тело одного из моряков оказалось так сильно выгнутым назад, что почти сложилось вдвое. Я сразу же замерил уровень радиации, он был в пределах нормы. Это судно, судя по его состоянию и по уровню излучения, никогда не подвергалось воздействию термоядерных взрывов; скорее всего, оно даже не участвовало в больших сражениях. Ещё оставалась вероятность химической атаки, но такие боеприпасы в боях на море не применяются, а на суше их используют только войска Южного Альянса, поэтому мы ограничились визуальным осмотром трупов. Нет, конечно же, эти моряки погибли не от отравы... Но от чего?

Не смотря на страшные увечья и судна, и его экипажа, мы нигде не видели следов от попадания снарядов и осколков, или даже от пуль - ни на обшивке, ни на убитых моряках, ни где-либо ещё. Вообще, признаки обстрела крейсера каким-либо известным мне видом оружия отсутствовали. На палубе валялись только стреляные гильзы - от двух разных корабельных калибров, а также немного винтовочных. Похоже, экипаж отстреливался от противника, находящегося где-то за бортом, но продолжалось это недолго. Я подошёл к одному из моряков, лежащему у палубного ограждения. Он был морщинистый и седой, его открытые глаза высохли и помутнели, высохла и вытекшая изо рта на палубу кровь. Форменная шапка съехала на бок и держалась лишь за счёт подбородного ремешка. Тело моряка было скручено, верхняя часть лежала лицом к небу, а широко расставленные ноги коленями упирались в палубу. Он не выпустил из рук короткой винтовки, причём сжимал её за ствол - так, будто пользовался ей не как огнестрельным оружием, а как палицей. Преодолевая ужас и отвращение, я внимательно осмотрел тело. Каких-то серьёзных внешних повреждений я не заметил, даже застёгнутая на все пуговицы морская форма на нём не порвалась! Мне вспомнились раны малаянских моряков, которые видел два дня назад, и тогда внутрь меня вновь выплеснулась порция того самого нехорошего холода, который я ощутил ещё перед этой высадкой на чужой борт. Я вдруг понял, что они были ранены тем же способом, каким умерщвлены и эти моряки - странным, ни на что не похожим. Это вовсе не повреждения от падений или взрывной волны. Это словно кто-то невероятно огромный хватал этих людей своими пальцами и давил, скручивал, отрывал руки, ноги и головы, а затем выбрасывал оторванные головы в море или разбивал о палубу. Так проказливый младенец снимает с цветка хрупкое насекомое, чтобы разглядеть его, и из любопытства отрывает насекомому какую-нибудь часть тела, сминает крылья, давит на брюшко, и в результате крохотное создание гибнет... Я огляделся вокруг повнимательнее. Кроме трупов, засохшей крови и стреляных гильз, по палубе были разбросаны части каких-то агрегатов, форменные шапки Альянса, а также виднелись тёмные пятна, похожие на пролитое и впитавшееся масло. Длинные куски обшивки вдоль корпуса крейсера были сорваны примерно таким образом, как снимают кожуру с клуая - будто некая сила поддела с одной стороны и начала отдирать полосу, чтобы добраться до того, что внутри, но не завершила начатое, а отодранные куски так и остались торчать над палубой. Поначалу я решил, что это произошло только с фрагментами боковой лёгкой обшивки, но вскоре увидел, что таким же образом выдраны куски палубной брони - то есть обшивки прочного корпуса! Ближе к бортам сиротливо торчали основания дистанционно управляемых пушечных турелей - толстенные стальные конструкции, рассчитанные на огромные нагрузки, были переломаны у основания, а проходящие внутри кабели и тросы порваны, словно нитки. Турелей когда-то стояло десятка по два с каждого борта, но теперь их осталось всего несколько: кто-то или что-то выкрутило и выломало массивные артиллерийские установки, как если бы это были выросшие на пне грибы. На расположенной ближе к корме надстройке крейсера со стороны обоих бортов виднелись гигантские вмятины - примерно такие же, каких много мы видели на самом корпусе. Эта часть корабля - надстройка с рубкой и отсек под ней - имеют повышенную прочность и усиленное бронирование (так же, как и у "Киклопов"), потому что здесь расположены мостик, главные посты, реакторы и основная часть силовой установки. Но всё это усиление было не просто продавлено, словно тонкая жестянка: обшивка не выдержала деформации и лопнула в нескольких местах, и сквозь трещины виднелись обломки шпангоутов. Если кто-то не представляет себе, насколько прочен корпус подводного крейсера, я могу напомнить, что для гарантированного разрушения термоядерная боеголовка должна сдетонировать не дальше, чем в 100 гексаподах от него! Я вдруг живо представил, как невероятной величины рука взяла судно за надстройку, чтобы поднять, и огромные пальцы неловко продавили её основание. Но так же не могло быть! Я вновь и вновь безуспешно пытался найти хоть какие-то следы от воздействия взрывчатки, от осколков бомб или снарядов. "Это не оружие, - росла в моём сознании паническая мысль, - Это не оружие! Это нечто такое, от чего капитан "Прыжка Компры" сошёл с ума!" И я уже вообразил себе ужасное чудовище - великана, который неожиданно поднялся из морской пучины, схватил малаянский подводный крейсер и, ковыряя его корпус заскорузлыми пальцами, пытался достать оттуда обречённый экипаж. И ещё одна глупая мысль мелькнула тогда в моей голове: "За что Боги ополчились против нас?" Ардуг учит, что Боги заботятся лишь о благе и действуют силой любви, они не несут никому вреда и не позволяют себе ничего лишнего. И в том, что мы увидели, должно быть, есть какой-то их замысел... Я вспомнил это, но мне не полегчало.


Нам необходимо было до наступления ночи выяснить, что случилось с крейсером, а для этого осмотреть не только палубу, но также рубку и, по возможности, помещения отсеков корпуса, а также найти судовую документацию. Живых членов экипажа мы изначально не рассчитывали найти. По дыму, шедшему из пробоин в носовой части крейсера, мы поняли, что там, внутри, продолжает что-то гореть или тлеть, и туда у нас вряд ли получится попасть. Как я уже упомянул, надстройка подводного крейсера тоже была повреждена: по бокам, ближе к основанию, как раз где располагались боковые люки, она была изрядно вмята внутрь, люки от этого сорвало с креплений, а внешняя обшивка оказалась прорванной. Мы смогли пролезть через искорёженные конструкции и добраться до уцелевшего центрального трапа, по которому сразу поднялись в командную рубку. Там мы обнаружили тело капитана - его грудная клетка выглядела так, будто по ней проехался арматрон. Рядом были разбросаны и другие тела, - похоже, смерть застала здесь полную вахту. На оборудовании и стенах виднелись следы того могучего воздействия, которое прогибает и проламывает всё на своём пути, а также пятна и лужицы масла - скорее всего, от ударов полопались трубы какой-то корабельной гидравлики. В рубке мне представился очередной жуткий образ, хотя и не такой устрашающий как огромные руки великана, но тоже невероятный: словно кто-то здесь бил - беспорядочно и с неудержимой силой - большим, диаметром в половину моего роста, и при том очень массивным шаром из твёрдой резины. Кое-где в рубке виднелись и следы от пуль, а также от воздействия огня.

Недалеко от трупа капитана, в уцелевшем шкафу под штурманским постом, мы нашли часть судовой документации. Я сразу же принялся за её изучение. Оказывается, крейсер направлялся к одному из архипелагов в море Имеру, и там он должен был получить дальнейшие инструкции. Неужели Альянс и правда собирался блокировать наш флот в Имеру?.. Однако в первую очередь меня интересовали реакторы, точнее, система их аварийной остановки. Замеры в рубке, как и везде, где я их делал, показывали обычный радиационный фон, но если исходить из состояния всего судна, с его ядерными установками вряд ли всё было в порядке... Впрочем, из найденных документов я узнал, что оба реактора снабжены такой аварийной системой, которая срабатывает, если на неё вовремя не подать контрольную команду, так что теперь они наверняка заглушены и запущено их расхолаживание. По уцелевшему оборудованию мне удалось определить, что судно на момент гибели вахты шло полным надводным ходом, рули были свободны, а вся корабельная вентиляция, как приточная, так и вытяжная, была включена на полную мощность и фактически работала на продувку отсеков, как обычно делается при задымлении или химическом заражении. Похоже, события на крейсере развивались стремительно, и вахтенным было не до записей. Также из судовых документов я узнал, наконец, что крейсер называется "Разящее в Сердце Копьё Ксифии". Забавное название немного разрядило копившиеся в нас напряжение и тревогу. Мои подчинённые, как и принято в таких случаях, стали шутить над показной бравадой малаянцев, Кинчи-Кир даже принялся рассказывать какую-то весёлую историю, я же продолжил осмотр рубки, надеясь найти хоть что-то про то, кто именно напал на судно. И тут в дальнем углу, ближе к правому борту, под вмятой в стену панелью от корабельного оборудования, среди обломков мой фонарь высветил нечто, что заставило моё сердце забиться часто-часто. Вещь, которую я разглядел в свете фонаря, не укладывалась ни в какую логику. Потому что это был огромный деревянный посох. Явно карапский: как и посох похитившего Виланку колдуна, его венчала мумифицированная человеческая голова! Только та голова, что я видел на посохе в Фаоре, была волосатой, а эта - почти лысой, на ней держалось всего несколько жалких прядей, что делало её ещё более отвратительной. Рядом с посохом лежал частично обугленный трупик довольно крупной обезьянки. На торговых судах нередко можно встретить обезьянок - питомцев экипажа, но для военного судна это не характерно. Особенно пострадала передняя часть животного - она была практически полностью сожжена. Впрочем, обезьянка меня не особо удивила, все мои мысли тогда занял карапский посох. Неужели это карапы напали на военное судно Южного Альянса, и все эти ужасные повреждения - результат их непостижимого колдовства?! - подумал я. - Но зачем? С какой целью? Или, быть может, на борту крейсера в момент нападения находился карап, и он попросту сбежал, бросив свой посох? Карапы умеют каким-то образом внезапно исчезать - просто пропадать с глаз, говорят, даже проходить сквозь стены и запертые двери и мгновенно перемещаться на большие расстояния. Наверняка, именно так исчез вместе в Виланкой и тот карап, которого я застал в чужом доме в Фаоре. Может быть, и обезьянка принадлежала карапу?.. Я тогда вновь пролистал судовой журнал и нашёл довольно краткое и сухое упоминание, что на борту появился карап, которого вначале арестовали и посадили под замок, а затем почему-то выпустили. И больше никаких подробностей: как он появился, почему выпустили, была ли у него обезьянка... "Надо бы пройтись по всем уровням надстройки - решил я - вдруг мы найдёт там ещё и трупы карапов. Только что это нам даст?" Не без содрогания я прикоснулся к посоху и поднял его - он был тяжёлым, а его длина превышала мой рост. Мне вдруг отчаянно захотелось взять этот посох себе: я подумал, что это сами Боги вручают мне артефакт, который приведёт меня к желанной цели - к Виланке. Братья Кинчи и Нанда принялись меня отговаривать, по их сбивчивым уговорам было ясно, что они тоже поняли, чей этот посох, и что он вызывает у них суеверный страх. Но я уже принял решение и был непреклонен, так что всё же потащил посох с собой. Мы также прихватили судовой журнал и расписание по постам. Забрав, таким образом, всё ценное из командной рубки крейсера, мы прошли вниз по трапу, светя себе фонарями, наскоро осмотрели помещения под ней, а затем спустились ещё ниже. По мере того, как мы спускались, дым густел и всё больше резал глаза, а запах разложения стал невыносимым, не спасали даже закрывающие лицо противодымные маски-фильтры. Большинство дверей на нашем пути оказались сломаны, их как будто выдавили гигантским кулаком - металл был выгнут по всей площади, словно двери делали из тонкой жести. Великан с таким кулаками или другое огромное чудовище не пролезло бы внутрь по узким коридорам подводного судна, так что этот кошмарный образ меня тогда окончательно покинул, оставив тайну гибели "Копья Ксифии" даже без сказочного объяснения. По дороге нам попалось ещё несколько трупов моряков с характерными увечьями. Я понял, что часть команды крейсера пыталась спрятаться от нападавших, задраивая все двери, но это их не спасло. Даже массивный нижний рубочный люк, ведущий в прочный корпус подводного крейсера, валялся внутри центрального отсека и напоминал теперь по форме огромный сотейник: удар невероятной силы продавил его и вырвал из мощных креплений. В самом корпусе, едва мы туда спустились, к трупному запаху примешался какой-то особенно отвратительный химический запах, а также там было очень жарко. Конечно же, весь этот чад и смрад не выветривался, так как вентиляция давно отключилась, как и всё оборудование на судне. Интенсивный приток свежего воздуха в отсеки, пока он был, лишь способствовал пожару. Обычно при пожарной тревоге приточная вентиляция в отсеке отключается автоматически до устранения возгорания, а здесь её принудительно включили по всему судну. Зачем?.. Хотя под нами было ещё пять ярусов, мы наспех осмотрели только лишь одно помещение нём тоже были трупы с жуткими увечьями, многочисленные обломки и пятна масла), я замерил уровень радиации, а затем мы вновь поднялись на искорёженную палубу.

Воздух наверху, на палубе, от которого при высадке нас с души воротило, показался нам теперь чистым и свежим, мы поснимали противодымные маски и присели отдышаться. Я ещё раз внимательно просмотрел записи судового журнала "Копья Ксифии", надеясь найти хоть что-то, что пролило бы свет на произошедшие на его борту трагические события. Я прочитал знакомую уже историю про то, как они всплыли в мире без Смутного Купола и как пытались определить свои координаты. Нашёл ещё одно краткое упоминание карапа, которое пропустил в прошлый раз: оказывается, пещерный колдун искал на крейсере женщину, чем вызвал недоумение у офицера, оставившего про это запись в журнале. Но о нападении на судно и о битве на его борту мне так и не встретилось никаких упоминаний.


Коль скоро нам не удалось попасть в отсеки через надстройку, можно было попытаться сделать это через люк в носовой части или через одну из многочисленных прорех в корпусе. Носовой люк оказался цел и даже не заблокирован, но едва мы его приоткрыли, как изнутри вырвался чёрный дым - что-то в том отсеке долго тлело и дым этот заполнил всё пространство, сделав его для нас недоступным. Я решил тогда, что если повытекшее отовсюду масло горюче, то его горением можно объяснить повсеместное задымление.

Ещё продвигаясь к носу крейсера, мы заметили большую дыру - как раз на месте одного их стоящих вертикально вырванных кусков палубной брони. Дым оттуда не шёл, и я решил осмотреть хотя бы этот вскрытый неведомой силой отсек.

Длинная дыра или щель, которая образовалась из-за отодранной обшивки палубы, обнажила, как оказалось, несколько помещений отсека, в два из которых вполне можно было спуститься. Одно такое помещение, ближайшее к носу судна, было затоплено водой примерно на полгексапода от пола, в другом воды было немного. Мы оставили часть вещей и оружия (включая карапский посох) на палубе, накрыв их большим обломком то ли ящика, то ли какой-то перегородки, и полезли внутрь, цепляясь за искорёженный силовой набор прочного корпуса и страхуясь теми самыми верёвками с узлами - братья-крестьяне первыми, я сразу за ними. И тут я, на что-то засмотревшись, не заметил торчавшей острой железки и она полоснула меня слева по плечу, прорвав плотную ткань рукава между пластинами брони, и ещё по голове, вместе с кожей выдрав клок волос над ухом. Кровь потекла ручьём и меня пронзила боль, но эту боль перебило острое чувство досады: ведь рана получена не в бою! Кое-как спустившись, я сразу достал бинт и кровоостанавливающий порошок из медицинского кармана своего жилета. Кинчи-Кир, бормоча что-то про "проклятый посох", помог мне засыпать порезы и перевязал меня, и уже тогда было ясно, что, когда вернёмся на "Киклоп", Арзе придётся меня зашивать.

В помещении, в которое мы спустились, располагались почти неповреждённые боевые посты, если я верно понял, все они относились к бортовым пушечным турелям. Тел моряков мы там не обнаружили. Поначалу мы не замечали ничего особенного, до тех пор, пока не попытались через это помещение проникнуть дальше в глубь корпуса. Корпус у крейсера широкий, поперёк него расположены две переборки, вот через одну из них мы и хотели попасть во внутреннюю линию отсеков, коридором проходящую через всё судно. Я подозревал, что и там может быть задымление, но попытаться стоило. К нашему разочарованию, дверь оказалась сильно деформированной - всё тем же способом - будто её пытались выдавить огромным кулаком, только на этот раз с той стороны. Дверь устояла на месте, но её расклинило так, что она не открывалась. Мы с Муштаком начали примеряться, как бы нам её выломать, просунув в щель гранату, и тут Нанда-Кир (всё-таки навык следопыта его не подводит!) обнаружил записку. Это был сложенный вчетверо лист бумаги, за уголок приколотый ножом прямо к приборной доске одного из постов, как раз рядом с этой дверью. На сложенной стороне было написано одно слово по-малаянски: "Прочти!". Я сорвал листок, развернул его и прочёл записку. Вот что там было, если перевести на наш язык:


Больше часа назад нас атаковали неизвестные суда. Их лёгкое и тяжёлое вооружение действует непонятным образом, и приносит огромные разрушения. Они серьёзно повредили корпус нашего крейсера и высадили на наш борт тысячу устрашающих чудовищ (можно ещё перевести как "отвратительных существ" или "страшилищ"). Чудовища сразу проникли в рубку, и теперь захватывают отсек за отсеком. Пленных они не берут, убивают всех подряд. Похоже, они захватили уже почти всё судно, мы пока удерживаем носовой отсек и два помещения здесь, по левому борту, но мы проигрываем этот бой. Друг! Я пишу только, чтобы все узнали: они одолели нас упорством и числом, а также тем, что их оружие и их тактика были нам совершенно неизвестны. Но их можно победить, мы потопили несколько их кораблей ещё на подходе, и мы застрелили и зарубили множество этих чудовищ здесь, на борту "Разящего Копья Ксифии". Сражайся смело! Да здравствует Великая Малайна!

Самбун Данг, командир орудийного расчёта.


Ниже ещё была приписка, явно сделанная впопыхах:

Они избегают открытого пламени!


Для южанина, которые больше всего на свете боятся смерти, это более чем мужественные слова. Но найденная записка скорее озадачил меня, чем пролила свет на увиденное на этом судне.

О каких чудовищах писал этот офицер? Где трупы чудовищ, если малаянцы их "застрелили и зарубили множество"? Все тела, которые нам встречались (за исключением разве что корабельной обезьянки) принадлежали военным морякам Альянса. Может быть, нападавшие это были свои же, но команда крейсера находилась под действием отравляющего вещества, вызывающего галлюцинации, и поэтому моряки поубивали друг друга? Это было бы самое разумное объяснение, но оно не проливало свет истины на странные повреждениях корабля и на характер увечий его злосчастного экипажа. Хотя мы, конечно, не изучали тщательно каждый труп, нам не попался ни один моряк, который был бы застрелен или зарублен мечом: все они были именно раздавлены, поломаны и разорваны. И всё-таки, что за непонятное оружие было применено против "Копья Ксифии" - с таким ужасающим результатом?..

Впрочем, хотя бы об одном я начал тогда догадываться. Зачем нужно было задействовать на полную мощность вентиляцию в отсеках, если на судне был пожар или хотя бы угроза пожара. Это было сделано намеренно! Если нападавшие "чудовища" избегали открытого пламени, то нарочно раздуть пожар по всему судну значило их отпугнуть!.. Но до какой степени страха и отчаянья нужно было дойти экипажу, чтобы не побояться при этом самим сгореть заживо или задохнуться продуктами горения!

Я тогда окончательно пришёл к выводу, что из экипажа крейсера в живых давно уже никого нет. Скорее всего, система вентиляции вышла из строя из-за многочисленных повреждений и те, кто ещё оставался в отсеках, или выбрались наверх и пали под ударами неведомого оружия, или, оставшись внутри, задохнулись в дыму. В любом случае, искать уцелевших в отсеках судна не было никакого смысла. Но всё же мы должны были побывать внутри, так как я ещё надеялся разгадать тайну гибели этого подводного крейсера. Быть может, даже отыскать одно из упомянутых в записке чудовищ (хотя холодок бежал у меня по спине при мысли о такой находке), а лучше всего - найти образец их невероятного оружия. Впрочем, в существование того и другого я до сих пор не особо верю.


Мы не стали взрывать дверь, которую заклинило, решив поискать обходной путь. Вначале мы перешли в соседнее по борту полузатопленное помещение: дверь переборки с трудом, но поддалась, оттуда хлынула морская вода, вместе с этой водой через дверной проём проплыл изуродованный труп. Можно ли к такому привыкнуть и не испытывать каждый раз содрогание?.. В том помещении, куда мы на этот раз проникли, кроме постов, было какое-то громоздкое оборудование, занимавшее добрую половину полезного объёма, а также ещё несколько мёртвых моряков. Нас интересовал проход внутрь судна, и мы его нашли: та дверь тоже уцелела и без усилий распахнулась настежь, открыв нам доступ во внутреннюю линию. Хотя там повсюду воняло гарью, наши фонари всё же пробивали задымлённое пространство, и мы вполне могли пройти дальше. "Отыскать бы хоть что-то, что внесло бы ясность, хоть какую-то зацепку!" - таково тогда было моё желание. И я, подбодрив свою команду несколькими фразами из Книги Истины, повёл матросов в глубины изувеченного таинственной силой вражеского судна.

Почти все поперечные переборки, через которые мы проходили, несли следы воздействия неведомого чудовищного оружия - как будто в них с огромной силой били твёрдым, но не оставляющим царапин шаром. Подошвы наших ботинок скользили, так как масло здесь было разлито по всему полу. Мы осторожно пробрались вдоль корпуса через четыре или пять переборок; их двери либо были вынесены вон, либо настежь распахнуты. Здесь на закопчённых стенах виднелись следы от пуль. Обломки, стреляные гильзы, использованные фильтры, тела моряков и фрагменты их формы валялись там повсюду, но всё это принадлежало флоту Южного Альянса. За одной из дверей нас ждала простая мина-растяжка - хорошо, что Нанда-Кир её заметил. Я осторожно обезвредил эту ловушку, но на судне вполне могли быть и другие наспех сработанные опасные сюрпризы, поэтому дальше мы шли медленно, соблюдая всю возможную осторожность. По мере того, как мы продвигались, в помещениях отсеков нарастали жар и задымление, и даже сквозь фильтры в ноздри бил ужасный запах. О, Близнецы! Мне было страшно подумать о том, что там горело, но запах и жар в конце концов стали невыносимыми, мы отступили и стали искать боковой проход - к другому борту. Мы нашли его, и там же нашли свидетельства отчаянного сопротивления экипажа: поперёк проходов нам стали попадаться почти уже выгоревшие баррикады из разбитой мебели, разнообразной тары, одеял и форменной одежды, и даже из тел погибших моряков - всё это когда-то было собрано, свалено, пропитано, похоже, тем самым маслом, и подожжено, а теперь лишь местами тлело. Именно эти тлеющие баррикады, возведённые обречённым экипажем крейсера на пути чудовищ, источали тот ужасный запах!

Мы преодолели два или три таких завала, спустились на ярус ниже, едва не задохнувшись в дыму, там нашли ещё баррикаду, уже погасшую, а за ней десяток изуродованных трупов моряков в закопчённых фильтрующих масках, их оружие и обломки оборудования крейсера. Воздух снаружи в эти помещения уже не проникал и дышать там было невозможно. Муштак-Хар, который и без того едва держался на ногах, пошатывался и его уже несколько раз стошнило, к тому моменту начал терять сознание, да и мы уже наглотались дыма и угарного газа, поэтому вернулись на палубу, так и не приблизившись к разгадке. Настроение у нас было подавленным, все мы кашляли и головы наши шли кругом, мы как будто сами участвовали в этом сражении (которое назвать славным язык не поворачивается). Моя душа испытывала всю горечь, позор и ужас поражения нашего противника... Я и тогда понимал, и теперь осознаю, то это было неправильно. Гелиос уже подходил к морскому горизонту, и нам совсем не хотелось застать в этом жутком месте ночь, но мы ушли не сразу. Отдышавшись и оставив Муштака с Кинчи-Киром у наших вещей, мы с Нанда прошлись налегке вдоль корпуса до самой кормы. И вновь меня тогда поразили вздыбившиеся на десятки гексаподов вверх полосы обшивки, которые мы первоначально приняли за паруса: какая же чудовищная сила могла сделать это? А когда мы проходили мимо рубки, то подробно рассмотрели вторую огромную вмятину - противоположную той, через которую в начале нашей разведмиссии проникли в рубку крейсера. В этой вмятине застряла крайняя к корме пушечная турель. Сила, вмявшая прочный корпус, прихватила с собой эту пушку вместе с башней, выдрав всё это из основания, и затем размазала турель по броне. Но самое ужасное мы обнаружили рядом с вмятой в броню пушкой: это то, что когда-то было моряком, а теперь это стал отпечаток, как клякса, с фрагментами костей и плоти, кусками формы, из которой хорошо узнавалась только превращённая в лепёшку шапка. Нанда-Кир первым заметил эти останки - они находились на высоте четырёх гексаподов от палубы - и показал их мне. Это подтвердило очевидную и без того догадку: применявшееся здесь диковинное оружие имело разную мощность и угол воздействия.

Добравшись до кормы и не найдя там ничего нового, мы вернулись к остальным членам моей команды. Муштак был бледен и смотрел в одну точку - ему всё ещё было плохо, но он не жаловался. Уже смеркалось. Я связался с "Киклопом", и нам приказали немедленно покинуть борт подводного крейсера.

Я взял с собой карапский посох, не в силах с ним расстаться. Этот безусловно жуткий артефакт словно рука помощи, в минуту отчаяния протянутая мне Богами. Братья-крестьяне всю обратную дорогу косились на его навершие - человеческую голову - и что-то бормотали, но слова их заглушал лодочный мотор - наверное, они читали отводящие зло молитвы. Но я не боюсь. Я уже столкнулся с карапом и остался жив. Единственное, чего я опасался - что капитаны не разрешат взять колдовской атрибут на борт "Киклопа". Но, когда мы прибыли, Озавак-Ан внимательно осмотрел мою находку, впрочем, к ней не прикасаясь, и молча кивнул, дав своё добро. Хотя чувствовал я себя предельно уставшим, плечо саднило, а голова моя болела и соображала плохо я, как мне кажется, доложил всё капитану чётко и подробно. Я даже спросил у него под конец, что за гидравлическая система вышла на крейсере из строя и залила маслом даже некоторые участки палубы, не говоря о помещениях - я ведь плохо разбираюсь в таких тонкостях устройства судов Южного Альянса. К моему удивлению, Озавак ответил мне, что подобных систем не бывает. Он сразу же объяснил повсеместные лужи тем, что матросы носили откуда-то масло, чтобы пропитывать им огненные баррикады, и часто проливали его, не донеся до цели. "В чём они его носили? - подумал я тогда. - В своих шапках?.."

После доклада я отправился к себе в каюту и там показал карапский посох отдыхавшему после вахты Ибильзе. Я знал, что он не суеверен, но не настолько же: мой друг, ничуть не боясь никаких проклятий, уверенно взял посох в руки, стал его с любопытством разглядывать и даже потрогал эту жуткую сморщенную голову. Я рад и горд, что у меня такой бесстрашный друг! Впрочем, после осмотра посоха он заявил, что мне надо бы в медпункт к Заботливому Арзе и, к тому же, от меня страшно воняет, поэтому мне не помешала бы хорошая помывка. Покидая нашу каюту, я думал, что теперь вряд ли найдётся на свете хоть что-то, что заставит меня выбросить единственный предмет, указывающий путь к горячо любимой Виланке...



10-я боевая вахта

Началась в 2370 милях от радиомаяка.

Мне и всей моей команде выдали свежее нательное бельё и новую форму, включая ботинки, а старую, окровавленную, пропитанную маслом и пропахшую горелым мясом одежду, мы запихали в мешок и выбросили за борт. Ибильза-Хар использовал этот плывущий по морю мешок, чтобы проверить калибровку прицелов наших пушечных турелей. Новая форма предназначена уже для умеренных широт - тропики мы покинули и осень даёт о себе знать.

С моим ранением уже всё хорошо. И до помывки, и после, я заходил в медпункт к Заботливому Арзе. В первый раз док аккуратно обрил мне голову (всю!), обработал раны над ухом и на плече, и наложил швы, а после помывки ещё смазал их своими снадобьями и перевязал. Ещё он раздал нам обезболивающее, потому что головы наши просто раскалывались, а Муштаку после осмотра велел сутки отсыпаться. Я переживал и волновался за своего подчинённого, потому что выглядел он, когда мы вернулись, совсем уж неважно, так что, хвала Хардугу, что он отделается лишь сном и пилюлями. Нужно будет потом позвать его в мою каюту и напоить горячим шоколадом с настойкой - матросам этот напиток не часто выдают, а шоколад так хорошо восстанавливает силы! Сам же я теперь не чувствую боли, лишь небольшую тяжесть в затылке и шее, зато испытываю гордость за то, что хоть и не в бою, но в сложном и утомительном задании получил эти раны, и теперь единственный во всём экипаже хожу с перевязкой. Это если не считать, конечно, забинтованных пальцев у некоторых матросов, которые в разное время поранились на рутинных нарядах.


Случилось нечто очень важное, но об этом напишу немного позже. Пусть уж будет всё по порядку.

Часов 10 назад мы пересекли 40-ю параллель, но никаких следов суши на тот момент так и не встретили. Более того, глубина под нами была такая, что эхолот не видел дна. В этих широтах уже нет баз Южного Альянса, и его флота не должно здесь быть, но мы оставались начеку. После отдыха и еды я взялся за настройку электроники аэроплана-разведчика. Перенастроил его так же, как и предыдущий, потерянный нами после обнаружения конвоя. "Киклоп-4" между тем продолжал идти полным ходом на север, при малом волнении он шёл на экране, и около 5 часов назад на северо-западе по курсу показалась наконец земля. Мы решили, что это или очень большой остров, увенчанный высокими горами, или, что уж вернее, побережье континентальной Асии. Разумеется, "Киклоп" тут же сменил курс и устремился к этим берегам. Примерно через полчаса над нами что-то пролетело - вначале со стороны берега в сторону океана, а через четверть часа назад. Судя по скорости и характерному хлопку, а также по оставленному в воздухе следу, это была сверхзвуковая ракета или ракетный аэроплан, но ракеты не летают туда-сюда - следовательно, это был аэроплан. Его форму мы не смогли разглядеть: он шёл очень низко и проскочил мимо нас так, что отметка на экране монитора радарного поста едва промелькнула, а камеры поймали лишь расплывчатое пятно. Хотя мы в первый же раз успели привести противовоздушный комплекс в боевое положение, ясно было, что сопровождение и поражение такой цели средствами нашего корабля невозможно. Но мы решили, что это, скорее всего, наш скоростной разведчик - радиус действия у них небольшой и этот наверняка прилетел с какой-нибудь недалёкой береговой базы. "Будет хорошо, - подумалось тогда всем, - если этот разведчик нас обнаружил". И, конечно же, мы засекли азимут, по которому в сторону берега удалялся инверсионный след: там следовало искать аэродром и, соответственно, саму военную базу.

Как только неопознанный аэроплан пролетел в сторону берега, я засел за приёмник на посту связи и тщательно прослушал вначале все наши диапазоны - те, которыми пользуется наш морской флот и авиация, а затем и все остальные. Но эфир оказался по-прежнему пуст! Пока я этим занимался, океан под нами резко обмелел и стали встречаться выступающие над поверхностью илистые отмели. "Киклоп" проносился над ними, поднимая за собой грязевые вихри. Отмелей становилось всё больше, и вот уже в рубке начали вспоминать солёные болота Ливии, которые расположены как раз на этой широте, но только на другом конце света - где-то к югу от островов Европы. Там из таких илистых наносов возвышаются странные камни и скалы, некоторые из которых при ближайшем рассмотрении имеют прямоугольные выступы, похожие на окна или двери каких-то зданий. Только это не остатки самих зданий, а лишь отпечатки их в осколках магматических пород. Никто не знает, что там случилось, и почему теперь эти безмолвные памятники прошлому возвышаются над илом. Их называют городами-призраками... Но то, над чем пролетал "Киклоп", это были обычные прибрежные отмели, и они были пустыми. После часового полёта над отмелями, впереди наконец обозначились заросли низкого берега, тогда как заснеженный горный кряж казался ещё очень далёким. Берег был заболочен и он тянулся с юго-запада на северо-восток, а милях в 10 от него, в глубине суши, поднимались зелёные холмы. Там мы заметили признаки боя: где-то между холмов сверкали вспышки и поднимались одиночные шлейфы дыма. Наш ракетоносец прошёл вдоль берега в северном направлении примерно с милю, и затем свернул на запад, как мы посчитали поначалу, в большой залив, оказавшийся в итоге устьем полноводной реки. "Киклоп" пролетел широкое устье в гексаподе над водной гладью, вошёл в русло и, немного сбавив ход, пошёл по реке вверх - мы рассчитывали найти там место, откуда взлетел и куда затем вернулся неизвестный аэроплан. Именно в устьях рек, как и в заливах, обычно располагаются гражданские поселения и военные базы, хотя для нас удачей стало бы обнаружить хоть какое-то обитаемое человеческое жильё, чтобы было, у кого расспросить про эту местность. Вот тут-то, пройдя вверх по реке примерно полмили, мы его и встретили!

Дважды Рождённый отправил было меня за помощниками-матросами и беспилотником, то есть чтобы мы вновь подготовили к запуску аэроплан, но едва я добрался до кубрика, навстречу мне вышел матрос и сказал, что капитан по внутренней связи отменил приказ и теперь велит мне явиться в рубку с карапским посохом. Поначалу я принял это за глупую и неуместную шутку, но парень говорил серьёзно, да и не в обычае у матросов шутить над офицерами. И я, вздохнув, отправился за посохом.

Когда я вернулся в рубку, капитан и дежурный офицер - Ибильза - вглядывались в картинку с телекамеры, а штурман Туликай-Ан неотрывно наблюдал за чем-то в свой большой морской бинокль. На экранах мониторов было видно, как вниз по течению, навстречу нам, спускается маленький плот, а на нём возвышается неестественных пропорций человеческая фигура, держащая в руках длинный шест. Судно наше уже сбавляло ход и вскоре легло на брюхо. Когда я подошёл поближе к монитору, сразу понял: фигура с шестом была не кем иным, как карапом - слишком уж приметная внешность у представителей этого племени. "Он ищет свой посох", - сразу подумал я, и эта не слишком-то логичная мысль пришла на ум, похоже, не только мне, раз капитан велел принести найденный на "Ксифии" посох. Хотя плот с одним колдуном вряд ли представлял серьёзную опасность, мы сближались с ним как могли медленно - в первую очередь боясь спугнуть того, кто мог нам много полезного рассказать.


Все знают о карапах, но мало кто видел их воочию. Рискну предположить, что до этого момента из всего экипажа только я видел живого карапа. Последние хроники, в кадрах которых они появлялись, относятся ко временам моего младенчества, когда делегация карапских колдунов некоторое время пребывала в Теократии Хетхов. Они питались там книгами из библиотек, причём норовили сожрать самые редкие и ценные, ломали дорогое оборудование и постоянно нарывались на скандалы. В конце концов даже хетхи не выдержали и выдворили этих грубиянов восвояси - обратно в их Арктиду. Вот и офицеры с капитаном, разглядывая плывущего на плоту карапа, говорили об Арктиде - ведь именно там обитает это зловещее племя... Для меня такая встреча была очередным знамением, тогда как у Ибильзы, да и у Туликая наверняка также, руки тянулись к управлению пушечными турелями, каждый из них хотел бы лично срезать ненавистную тушу меткой очередью, - я понял это по их пылающим взглядам. Но Дважды Рождённый принял решение, и оружейник со штурманом мирно сидели на своих постах, а турели оставались пока внутри корпуса. "Киклоп-4" продолжал ещё сближаться с плывущим вниз по реке плотом, когда в рубку поднялся и второй капитан - Скванак-Ан. Не удивительно, ведь момент был очень важный! Они с Дважды Рождённым немного посовещались, а затем Озавак велел мне выйти с посохом на верхнюю палубу и выторговать у карапа в обмен на посох информацию об этой местности, а заодно попробовать выяснить, что же произошло с подводным крейсером Альянса. О дальнейшей судьбе колдуна я должен был принять решение сообразно обстоятельствам. Если карап настроен мирно, капитаны не возражали против того, чтобы он после переговоров взошёл на наш борт. Что ж, добывать нужные сведения - это моя работа. В Книге Истины сказано: цена знаний велика потому, что наше могущество простирается вслед за нашим пониманием. Но ещё об одном жаждал я узнать у карапского колдуна. Нет сомнений, что Боги говорили устами капитана, давая мне долгожданный шанс! Мне нужно было непременно выведать всё, что только возможно, о похищении прекрасной Виланки! Однако, пещерных колдунов трудно назвать покладистыми. Хотя я, как любой идущий по пути Учения, хорошо знаю древний язык, на котором говорят карапы, мне, как я думал, наверняка придётся столкнуться со всем известными грубым сварливым характером и вероломной хитростью, которые присущи этому пещерному роду. Конечно, переговоры с карапом я собирался вести с палубы боевого корабля, а сам колдун - с шаткого плотика, поэтому хоть какое-то преимущество у меня всё же имелось... "Но можно ли вообще о чём-то договориться с таким существом?" - сомневался я. Единственная моя надежда заключалась в том, что он станет сговорчивым, когда увидит свой посох... Если, конечно, это вообще его посох.

До плота оставалось не больше стадия, когда я вышел на верхнюю палубу, сжимая в обеих руках этот тяжёлый и громоздкий колдовской атрибут. Несколько раньше выдвинулись обе пушечные турели, их стволы и прицельные камеры смотрели на подплывающего карапа. Турбины "Киклопа-4" медленно крутились, только чтобы удерживать судно в нужном положении.

Карап внешне оставался невозмутим, только перестал править шестом, вытащил его конец из воды и положил шест плашмя на плот. Руки его, таким образом, стали свободными, и он тут же ухватился ладонями за свою бороду, что я счёл странным и даже подозрительным жестом. Хотя, если бы он хотел применить против нас одно из своих заклинаний, - рассудил я, - колдун сделал бы это пораньше, с дальней дистанции, или когда мы показали ему пушки.

Мы медленно сближались; плот сносило течением вниз по реке, а "Киклоп" почти стоял на месте, правым бортом к нему, удерживаемый работой турбовентиляторов, погружённых в воды реки и вывернутых до упора. Вокруг было довольно тихо, слышались лишь негромкий плеск, слабый гул электромоторов и журчание воды, проходящей через турбины. Наконец, я смог подробно рассмотреть этого карапа. Та же непомерная туша, крупные черты лица, борода, заплетённая во множество косичек, перехваченных металлическими кольцами. Тот же уродливый балахон, расшитый зловеще поблёскивающими знаками. Но на этом не было шляпы-цветка, и взгляд его не горел злобой. Да и посох... Нет, конечно, это был не тот колдун, который похитил Виланку, хотя очень похожий. Да, в общем-то, все карапы между собой похожи.

Плот ещё не успел коснуться нашего судна, когда карап заговорил. Он начал бормотать на древнем языке что-то вроде: "Не подлежит ни малейшему сомнению, что сама Тихи послала мне вас, храбрейшие мореходы, дабы мы помогли друг другу взаимообразно и тем привнесли спасительнейшую обоюдную пользу в столь затруднительное и опасное положение, в коем мы пребываем ныне..." - и всё в таком духе, в точности я эти его замечательные словопостроения, к сожалению, не смог тогда толком расслышать. Тем не менее, дальнейший наш диалог я запомнил и восстановил по памяти почти дословно. Древний язык звучит для меня как духовная музыка, а карап, к моему удивлению, не просто говорил на классическом древнем языке, но делал это складно, таким стилем и фразами, как читал бы наизусть из древней классики, какого-нибудь "Завоевания Ильоса" или "Страдальца с Итаки". А я так зачитывался древней классикой, что стиль этот для меня привычен и близок. Поэтому приведу наши недолгие переговоры такими, как я их запомнил, хотя и в переводе, но сохранив, по возможности, замысловатую лексику древнего языка.


Наше судно перекрыло ему путь своим корпусом, так что плотик в итоге упёрся в борт "Киклопа" и остановился. Карап заметил посох в моих руках и явно его узнал. Я же поприветствовал колдуна и спросил:

- Где мы находимся? Что это за местность?

Мне пришлось почти кричать, так как расстояние между нами было всё же довольно велико.

- Когда-то это место называлось Серес, - ответил мне карап, не сводя глаз с посоха. - Что оно теперь, я затрудняюсь сказать, юный мореход, ибо география данного мира не ведома мне ни в малейшей мере.

Так и карап намекнул, что теперь вокруг нас какой-то другой мир.

Хотя я стоял на палубе, возвышавшейся над водой почти на высоту моего роста, мне на мгновение показалось, что не я смотрю на колдуна сверху вниз, а он на меня.

- Воздержитесь от плавания вверх по этой реке, храбрейшие мореходы! - заявил мне карап. - Таковое воздержание будет истинным благом и спасением для вас, поскольку ближе к предгорьям всё кишит враждебными демонами, что в пробудившейся в них злобе избивали самоё себя, а теперь готовы, лишь завидев, сокрушить и ваш корабль, да самих вас истребить без пощады. - Говорил огромный бородатый толстяк спокойно и не то чтобы громко, но его низкий раскатистый голос как будто сотрясал всё вокруг. - Я в одиночку бился с их легионами, однако же непомерно свирепы оказались они против моих ратных потенций. Так что даже мой посох, по трагической случайности утерянный на большом корабле, хотя и прибавил бы силы моим заклятьям, но оказался бы скудным подспорьем, тогда как без него я вовсе немощен против тех легионов...

В россказни про могучую боевую магию я не очень-то верю. Но для меня сказанное карапом означало, что нам грозит близкая опасность, что колдун не настроен к нам враждебно и, наконец, что я и правда держу в руках его посох. И я поспешил есть суп, пока горячий:

- Что там, вверх по реке? С кем ты бился? Кто такие эти демоны? - спросил я колдуна.

- Отсюда и до самых гор, чьи белые вершины упираются в небеса и что зришь ты в далях, простёртых к западу отсюда, не встретишь ты никого, помимо демонов, снаряжённых изуверскими приспособлениями для разрушения и убийства, - ответил мне карап. - Я самолично видел там летательные машины и ползающие машины, безжалостно разящие любого антагониста сокрушительными ударами невидимых молотов. Демоны же те зовутся Безликим Воинством, а то, что вы называете Смутным Куполом, суть их отвратное гнездилище...

Это было неожиданное откровение: я всегда считал, да и все мы, что Смутный Купол - космическое природное явление, вроде кометы, только в большей степени уникальное. Никому и в голову не приходило, что он может быть населён какими-то "демонами".

- Но Смутного Купола больше нет! - возразил я карапу, показав на почти ясное небо. - Они что - спустились оттуда на поверхность, а сам Купол после этого исчез?

- Нет, всё не так, храбрейший юный мореход. Эта Гея-антипод призвана весьма могущественными магами и, как я помышляю, Безликое Воинство было привнесено сюда принудительно, тогда как самоё гнездилище всё ещё пребывает вокруг достоначальной Геи и душит её подобно дикому плющу. Этот мир иной, нежели тот, в водах которого плавал ранее твой грозный корабль. - Сказав про грозный корабль, карап недвусмысленно покосился на направленную на него пушку. - Ныне те же силы водворили сюда и нас - либо по непостижимому до поры умыслу, либо по оплошности или иному недосмотру...

- То есть это другой мир, - не спросил, а уточнил я.

- Твоя сообразительность, равно как и умение излагать вопросы, возбуждают в моём сердце великое уважение к тебе и твоему капитану, который, несомненно, обладает истинными мудростью и благородством, коль скоро имеет в подчинении таких матросов, - польстил мне колдун, а сам буквально сверлил посох в моих руках огромными круглыми глазищами.

- Что ты делал на подводном крейсере, где мы нашли твой посох? Кто напал на это судно и перебил экипаж? Это тоже были демоны "безликого воинства"?..

- Искал я на большом корабле женщину, прекрасную телом и ликом, и вместе с тем великую душой и умом, именем же Гойтея. Но хотя, по моим рассуждениям, ей предопределено было оказаться там, её не оказалось там вовсе. Падший ныне под молотам демонов капитан, по недомыслию своему и небрежению моими советами, опрометчивым действием ратных машин навлёк гнев Безликого Воинства на собственный корабль. Воинство то явилось расторопно и напало неистово, подобно молнии, ударившей в сухостой. Доблестные мореходы с большого корабля бились как отчаянные храбрецы, они непрестанно стреляли в демонов из пушек и ружей и рубили их мечами. Но демоны те обладают живучестью Идры и умертвить их непросто а, напротив, весьма затруднительно, поскольку лишь при дробном расчленении безликий наконец падёт, а всё тело его обратится в подобие зловонной масляной лужи...

"Так вот откуда по всему кораблю лужи масла! - понял я. - Это то, что осталось от демонов. О, Ардуг, а мы все там пропитались этим маслом!"

- Понимаю, - согласился я с колдуном. - Мы видели на крейсере эти лужи, там всё залито маслом. И ещё мы обнаружили странные повреждения на корпусе и во внутренних отсеках, а у мёртвого экипажа - необычные увечья. Ты можешь сказать, что за оружие их нанесло?

- Мне неведом род того оружия. Видом же оно как короткая булава с утолщениями в середине и раструбом на конце, и разит тот раструб на расстоянии подобно невидимому молоту. Каждый из безликих располагает таковой малой булавой, а их машины располагают одной или более немалыми, и пользуются демоны ими с умением и сноровкой.

- Но мы не нашли ни одного образца оружия демонов. Они что, всё забрали с собой, когда покидали крейсер?

- И вновь всё не так, как тебе представляется, о любознательный юноша. Орудия те не из железа или иного металла, они суть часть плоти демонов, их смертоносный орган.

Карап, видимо, говорил о том, что оружием "демонам" служит какая-то часть их тела, как, например, клыки и когти у кучина - такое я вполне могу себе представить, но как тогда быть с их кораблями? Колдун предупредил мой следующий вопрос:

- Корабли их и иные машины также из мерзкой плоти, они отчасти взращены живыми, а отчасти как бы сработаны неведомыми мастерами. Демоны Безликого Воинства - это воплощённые призраки наделённых разумом тварей, что жили в незапамятные времена в чрезвычайно удалённом мире, и не то чтобы какие-то отдельные его части вроде смертоносных орудий, а всё Безликое Воинство в многочисленных его аспектах - доподлинно - величайшая вселенская загадка.

Глядя в лицо колдуна, ставшее на мгновение из свирепого печальным, я почувствовал, насколько искренне он огорчён своим неведением, во всяком случае, я ему поверил. Видимо, желая ещё подчеркнуть своё огорчение, он добавил:

- Должен признаться тебе, юный мореход, что разгадать эту загадку не довелось пока ни одному из мудрецов, что мне известны, а равным образом и тем, о ком я знаю, что они подвергали изучению сей предмет, а знаю я таковых весьма изрядное число...

Похоже, колдуна понесло не туда, и я поспешил вернуть разговор в нужное мне русло:

- Как же тебе удалось уцелеть? Как ты смог сбежать с судна? - спросил я.

- Я давно изучаю и совершенствую магические искусства, о храбрый мореход, и в миг опасности, когда не видно более иного выхода, кроме поспешного бегства, я могу скрытно переправиться прочь от грозящей мне погибели. Но, поскольку таковое движение отнимает немало моих сил, а вдобавок смущает очевидцев, то в обстоятельствах иных, не грозящих неминуемой и скорой погибелью, я стремлюсь передвигаться вульгарным порядком, не прибегая к подобным уловкам.

- Значит, это правда, что вы можете проходить сквозь запертые двери и глухие стены? - задал я карапу почти детский вопрос. Он как-то сам сорвался с моих губ.

Карап ответил спокойно и совершенно серьёзно:

- С позиций искусства эти прохождения подобны дальним переправам и между ними нет существенной разницы. Они обессиливают мага и применяются лишь тогда, когда нет иного способа попасть в искомое место.

- Но тогда почему сейчас ты плывёшь на этом маленьком плотике, вместо того, чтобы просто переместиться в нужное тебе место? - удивился я.

Карап опустил глаза и глубоко вздохнул.

- На данный момент и при данных обстоятельствах, юноша, мне некуда отправиться, и эта река ничуть не хуже любой иной части узкого и однообразного круга моих альтернатив. Однако, если мы объединим наши усилия, то в этом благоприятном случае круг тот изрядно расширится и в нём может появиться вожделенный нами выход из сложившегося затруднения.

Я не понял тогда, что карап имеет в виду, кроме того, что он намекал на дальнейшие отношения с нами. Но я не стал уточнять. У меня оставалась ещё пара вопросов из тех, что мне следовало задать как офицеру, ответственному за разведку.

- Тебе там встречались какие-нибудь поселения? - поинтересовался я, указав рукой в сторону гор. - Мы предполагаем, что в той стороне должна быть военная база.

- Демоны не строят поселений, ни военных, ни мирных, - ответил карап, очевидно, неверно поняв мой вопрос.

- Но какие-то строения тебе там попадались?

- О да, между холмами в начале предгорий, близ реки, в окружении леса можно встретить большие каменные дома, построенные людьми, - признался карап.

- В них кто-то был? Там были люди?

- Я не посещал те дома, о любознательнейший мореход, и посему не в праве судить наверняка о наличествовании в них селян или иных людей. Но близ тех построек у реки я применил заклятье, вызвавшее распрю внутри самого Безликого Воинства, что переросла в итоге в краткую, но жестокую битву. Бились в ней одни демоны с другими, я лишь немного добавлял обеим сторонам...

"Значит, колдун способен стравливать между собой части одного войска," - подумалось мне. Вслух я спросил:

- Какие же потери понесли демоны в результате этой битвы? И много ли их там ещё осталось? Сколько у них боевых машин разных типов?

- Радетельный юноша, там всё ещё пребывают гекатоны машин и мириады демонов! Лес в предгорьях вытоптан ими, будто долгими годами его нещадно давило и попирало бесчисленное дикое стадо.

- Известны ли тебе какие-то слабые места у этого "безликого воинства"? - в довершение спросил я у колдуна.

Тот ответил уклончиво:

- Да, таковые места имеются, и мне они ведомы. Но на этот твой вопрос доподлинно лучше будет ответить в форме публичной лекции или иного подробного представления, потому как данный предмет многосложен и требует для удовлетворительного разумения соответствующей обстановки, немалого времени и чуткого внимания...

Опять он навязывался нам, по крайней мере просился поговорить с кем-то ещё из экипажа, и это отчасти совпадало с нашими планами. А я окончательно утвердился в том, что встреча наша вовсе не случайна: колдун специально появился именно здесь и именно сейчас, фактически он перехватил нас на этой реке. И демонов он стравил между собой как раз для того, чтобы заманить сюда "Киклоп-4".

Но это уже была тема для более деликатного допроса. А для первого доклада я узнал к тому моменту достаточно и теперь, согласно приказа Дважды Рождённого капитана, обязан был вернуть карапу его посох и пригласить на борт. Но я не мог проигнорировать подарок Богов и спросил ещё про то, что волновало меня на самом деле больше всех этих демонов и вообще всего на свете...

За нашими с карапом переговорами внимательно следили из рубки (одна из наружных камер смотрела на меня, другая - на карапа), но при этом нас не слышали, так как прибор для связи я с собой не взял, а "уши" "Киклопа" - его гидроакустическую станцию - здесь, в мелководной дельте реки, и вообще в местах с небольшими глубинами, обычно не используют. Когда я покидал рубку, за постом акустика никого не было. Но даже если нас кто-то слушал - что ж с того? Отношения в наших экипажах, особенно в таких небольших, близки к отношениям родственников в дружных семьях. Мы не малаянцы, капитаны для нас как отцы, а мы друг другу - как братья. Меня, наверное, просто заставят рассказать всё в подробностях, и обязательно поймут... Я успокоил себя тем, что никому не будет вреда от небольшого приложения к этому допросу.

- Полгода назад в Фаоре твой соплеменник похитил девушку по имени Виланка, - сказал я колдуну таким твёрдым голосом, каким только мог. - Что тебе известно об этом?

Мне показалось, что глаза карапа стали вдвое больше прежних - он посмотрел на меня с удивлением, будто только что разглядел, что перед ним человек, а не бревно, а затем, судя по всему, решил увильнуть от прямого ответа:

- Храбрейший и сообразительнейший юноша, мы не похищаем людей, обычаи и установления наши противны такому. Подобное мнение, к величайшему моему огорчению весьма распространённое среди ваших этносов, суть лишь прискорбное заблуждение, бытующее наравне с другими ему подобными. Однако, я мог бы с лёгкостью разъяснить твой случай, если ты соблаговолишь первоначально посодействовать мне в моём ходатайстве перед твоим капитаном...

Я решил, что он имеет в виду возвращение посоха и, перебив колдуна, сказал, что посох мне и так велено ему отдать. Но карапу одного только посоха было мало.

- Если ты вернёшь мне посох, добрый мореход, то я, несомненно, вновь обрету надёжную опору этим рукам, - он показал мне свои огромные шестипалые ладони и закивал головой. Спрятанные в косичках его бороды кольца при этом глухо зазвенели. - Но, помимо возврата моего номинального имущества, я также желал бы побеседовать, в приватной или иной подходящей обстановке, с мудрым твоим капитаном, а в той беседе затронуть насущный вопрос о взаимополезном вспомоществовании, в котором я, со своей стороны, мог бы поведать о тех свойствах воинственных демонов, знание которых может оказаться своевременным и полезным для него, равно как и для всех нас, ибо мы все оказались ныне в вышей степени непростых обстоятельствах. В обмен же я намерен просить об одной услуге, которая и для вас может оказаться спасительным выходом и единственными вратами, ведущими прочь из этого гибельного мира...

- Так что насчёт Виланки? - резким тоном напомнил я карапу.

- Храбрейший юноша, вряд ли ты или же я способны при имеющихся стеснённых условиях вести какие-либо поиски, да и какое тебе дело до той девы?

- Я люблю её больше жизни, и я всё равно найду её, поможешь ты мне в этом, или нет! - выпалил я с такой яростью, что колдун, хотя и стоял далековато от меня, невольно отшатнулся так, что кольца в его бороде вновь звякнули.

- О том нет нужды беспокоиться, конечно же, в означенную взаимообразную помощь, о которой я упомянул ранее, я безусловно включу и подробнейшее разъяснение случая, описанного тобой, ибо он, этот случай, суть лишь досадное недоразумение. В добавление к тому, по мере моих скромных сил и сообразно обстоятельствам, я окажу тебе необходимое содействие в твоих поисках.

Я понял, что больше ничего от карапа не добьюсь, во всяком случае пока что, и решил на этом прервать переговоры. Я велел колдуну подниматься на борт и там отдал посох в его шестипалые руки. Через минуту на верхней палубе появились два вооружённых матроса - это капитаны прислали караул. Матросы смотрели на колдуна со страхом, бормотали молитвы, но всё же исправно выполнили свой долг, проводив нашего не то пленника, не то гостя внутрь. Они боялись даже прикасаться к нему, да и я не стал досматривать карапа. Какой смысл обыскивать того, чьим оружием является огромный посох и слова заклинаний? Посох мы ему вернули по справедливости, а слова... ну не зашивать же ему рот! Капитаны, похоже, понадеялись, что в сложившейся ситуации карап останется нашим союзником. С самого начала он не выказывал никакой злобы и это не было похоже не притворство. Наверное, стычки с теми, кого он называл демонами, и наличие общего с нами врага, хотя бы на время сделали колдуна покладистым. Ещё ему несомненно повезло с нашим судном, потому что палубный люк, а также большинство внутренних люков и дверей у "киклопов" сделаны достаточно широкими, чтобы туша карапа могла в них протиснуться без риска застрять. В рубку его, конечно, никто не собирался приглашать, а единственной каютой, где он мог без стеснения поместиться, была каюта доктора - то есть медпункт. Туда колдуна и проводили. От него отвратительно пахло - примерно так же, как от нас, когда мы вернулись с "Копья Ксифии". Это подтверждало, что карап тот самый, который был на малаянском крейсере и потерял там посох. Сопровождавший его караул почти сразу же отпустили, и больше карапу не приставили никакой охраны, и эта очевидная небрежность капитанов так и осталась для меня удивительной и непонятной. Неужели они нисколько не опасаются колдуна?..

Я доложил капитанам о том, что мне удалось узнать, и сам удивился, как мало полезного для нас сообщил карап, и как ловко он набил себе цену и навязался на дальнейшие переговоры. Озавак-Ан и Скванак-Ан решили пообщаться с ним немедля. На беседу (не могу назвать это допросом) с колдуном капитаны никого не пригласили, и она прошла в каюте Заботливого Арзы за закрытыми дверями. Док всё это время сидел грустный в нашей каюте и даже отказался играть в пуговицы, хотя всё же выпил пару чашек горячего шоколада. Капитаны беседовали с карапом около двух часов. За это время они лишь однажды вызвали матроса (безоружного!), чтобы тот сопроводил колдуна в гальюн, а затем вновь закрылись в медпункте. Когда беседа закончилась, Озавак сам заглянул к нам и при нас же вручил карапа на попечение Арзе (чем ещё больше испортил нашему доку настроение). Так неожиданно мы получили на борт необычного пассажира.


После распоряжений относительно карапского колдуна, отданных доктору, Дважды Рождённый обратился ко мне. Он приказал к утру собрать беспилотный разведчик и на рассвете произвести воздушную разведку местности вверх по течению реки. После этого капитан удалился, и если я верно понял, вовсе не отдыхать. Мне же можно не торопиться и с чистой совестью отправляться в койку, потому что время только клонится к полуночи, а ночи в этих широтах сейчас - на склоне осени - длинные. Я сразу же запланировал, что для сборки катапульты и аэроплана за пару часов до рассвета разбужу всю свою команду, включая Муштака, если к тому времени он отлежится и будет в состоянии мне помогать. И ещё обязательно позову Свена - формально он мне не подчиняется, но с давнишнего уже согласия Путры-Хара всегда готов помочь с довольно капризным двигателем беспилотника. В разрежённом воздухе, который теперь нас окружает, приходится задействовать предельную мощность при старте и наборе высоты, а также недоливать в баки почти половину топлива - только тогда аэроплан нормально справляется со своими задачами. В общем, хотелось бы, чтобы мне помог советами и делом бледноглазый моторист. Под его беззлобное ворчание мы бы быстро собрали и отладили беспилотный разведчик.

"Киклоп" пока что дрейфует в устье безымянной реки, а утром, по результатам разведки, возьмёт курс вверх по течению, двигаясь, скорее всего, средним ходом на брюхе. Если основываться на показаниях карапа, ближе к предгорьям должна быть расположена база - та самая, с которой взлетал скоростной аэроплан. Надеюсь, мы найдём там своих.


Кое-что ещё узнал о новоявленном пассажире от самого Заботливого Арзы. Ибильза крепко спал, а я уже засыпал, когда док опять к нам заглянул. Я-то думал, что он ушёл из нашей каюты в дурном настроении. Нет, по-настоящему в дурном настроении он вскоре сюда вернулся! Вот что док рассказал. В ответ на его вежливое представление: "Меня зовут Арза, я здешний доктор", карап ему не представился, зато, рассевшись в самом большом кресле медпункта (боковушки этого кресла ещё перед беседой с капитанами пришлось отвинтить), потребовал утолить его жажду. Причём нужна была карапу вовсе не вода - от неё он отказался - а "питьё в существенной мере благопотребное". Арза терпеливо объяснил колдуну, какие напитки имеются в нашем рационе, и карап потребовал смешать винный концентрат со спиртом и выдать ему такую смесь на пробу. Предвидя капризы незваного гостя, Арза смешал винный концентрат с водой и спиртом из своих запасов (спирт, который используют медики - это очищенный рисовый спирт, он не так опасен для здоровья пьющего, как спирт для моторов) в трёх разных соотношениях - от крепкого пойла, которое свалит с ног кого угодно, до разбавленного водой вина - конечно, не натурального, а сделанного на основе всё того же концентрата. Капап тщательно просмаковал каждый образец и выбрал в итоге - угадайте какой?.. Нет, не самый крепкий, а как раз самый разбавленный. Док сказал, что, попробовав розоватую воду с лёгким привкусом спиртного, карап собрал пальцы правой руки в пучок, поднёс его ко рту и громко чмокнул (поцеловал кончики собственных пальцев!), при этом вид у него был самый довольный. Наш доктор такого отвратительного жеста в жизни не видел, да и выбора этого от колдуна не ожидал, но оно и к лучшему: воды у нас, пока работает опреснитель, сколько угодно, а вот остального не так много, чтобы прокормить (точнее говоря, пропоить) карапа, племя которых славится бездонной утробой. Арза, конечно же, слышал о ненасытности карапов, поэтому сразу заготовил огромную бутыль одобренной смеси, а также предложил колдуну в качестве чашки изрядную цилиндрическую ёмкость, в которой обычно хранится запас ватных тампонов. Но карап, как оказалось, уже присмотрел себе в медпункте подходящую посуду - довольно большой овальный тазик с ручкой. Тазик этот - атрибут операционной, во время операций и процедур в него выбрасывают отработанные повязки, тампоны и прочие отходы. Колдун залил этот тазик пойлом до краёв и на удивление аккуратно, не проронив по дороге ни капли, влил всё в свой отверстый рот, витиевато отблагодарил доктора, а затем налил вторую порцию и уже не торопясь её попивал, неся какую-то (по словам дока) несусветную чушь про преимущества карапской медицины против нашей. Из предложенной ему чуть позже еды колдун выбрал варёный рис, сухари и сушёный муанг (благо, у нас этого добра полно на складе), а от мяса категорически отказался. О, Ардуг!Неужели из мяса они едят только человечину?!.

Самой большой проблемой для Арзы и его соседа - штурмана Туликая оказался исходивший от карапа запах: он заполнил весь медпункт и концентрация его вскоре выросла в невыносимый смрад, с которым не справлялась никакая вентиляция. Первой мыслью доктора, разумеется, было заставить колдуна помыться, но львиная доля смрада приходилась на одежду колдуна, которую следовало постирать. Однако колдун, внимательно выслушав доводы Заботливого Арзы на эту тему, чуть ли не с истерикой воспротивился идее оставаться голым, пока одежда его стирается и сохнет. Наша одежда ему точно не подошла бы: даже самый большой "безразмерный" плащ со склада "Киклопа" претендовал разве что на роль одной его штанины, а прикрыться до поры простым куском материи карап не пожелал. Док пытался увещевать его, напомнив, что всё-таки перед ним врач и видеть людей голыми входит в его профессиональные навыки, кроме того, этот врач - мужчина. На что колдун заявил, что если бы доктор был "прелестной обликом девой", тогда любой карап с удовольствием предстал бы перед ней нагишом. А так - ни за что. Впрочем, почти сразу колдун предложил выход из положения, заявив, что "совершит очищающий ритуал" прямо в каюте доктора: не снимая своих одежд и даже на вставая с кресла, он очистит себя от запаха и грязи посредством соответствующего заклинания. Но смотреть на это действо, оказывается, никому нельзя, так что он выгнал Заботливого Арзу и Туликая из их же собственной каюты, велев возвращаться не раньше, чем через час.

Туликай сейчас стоит вахту, а доктор сидит у нас уже около часа, а я уже всё записал, чуть не заснув над своей тетрадью, так что я всё-таки лягу - тем более, что Ибильза-Хар уже давно спит.


Дописываю про то, что произошло с утра. У меня это был ещё один вневахтенный наряд, плавно переросший в 11 боевую вахту, но что ж поделаешь - обстановка того требует.

Во-первых, к глубокому разочарованию - моему и всего экипажа "Киклопа-4", мне не удалось обнаружить нашу базу. Те дымы и вспышки, которые мы видели вчера, похоже, и правда были результатом какого-то боя - следы его я обнаружил всего в паре миль от нас и они хорошо просматривались сверху: лес там отчасти выжжен, поломан и местами как будто примят, причём выжженные места всё ещё дымятся. Дальше, примерно в десяти милях по направлению к горам, река разливается в круглое озеро. Я разглядел на его берегу какие-то непонятные, возможно, очень старые, развалины. Некоторые из строений выглядят целыми, но они не типичны для военных построек, на их крышах беспорядочно растут деревья и, главное, там не видно никаких дорог и чистых площадок - всё покрыто растительностью. Во всяком случае, это не военная база, скорее всего, это какое-то полуразрушенное и заросшее лесом старое поселение. Хотя, не исключено, кто-то мог там укрыться. Но самое интересное, зловещее и непонятное находится между нами и этими развалинами. Похоже, карап был прав: в этой местности действительно всё чем-то кишит, прямо среди деревьев, и там можно угадать боевую технику с необычными силуэтами. Мне не удалось разглядеть подробности, так как с самого начала беспилотник пытались перехватить летательные аппараты, по форме напоминающие утолщённые ракеты или старые дирижабли. На самом деле я не знаю, перехват это был или что-то ещё, так как они просто не давали моему аэроплану снизиться: едва я направлял разведчик вниз, как они начинали подниматься и сближаться с ним, а как только снижение сменялось набором высоты, аппараты теряли к нему интерес. Что может означать подобная тактика?.. За похожими на толстые ракеты аппаратами тянулся такой же светлый дымный след, как и за тем объектом, который пролетел над нами дважды вчера днём! Рассмотреть с высоты отдельных солдат потенциального противника я не смог: даже длиннофокусная камера показывала лишь беспорядочно движущиеся пятнышки. Возможно, мне удалось бы пролететь достаточно низко, спланировав со стороны реки с выключенным мотором, но в сильно разрежённой атмосфере этой Геи такой манёвр закончился бы падением аэроплана в лес. Хвала Хардугу, мне удалось вернуть беспилотник целым и невредимым - он наверняка не раз ещё нам пригодится. Начинается это копошащееся скопление милях в четырёх-пяти и тянется до самого озера. Сверху оно выглядит как растревоженный муравейник.

Мы запросто могли бы уничтожить всё, что там сосредоточилось, одним оставшимся "зазубренным жалом", но такая атака ничего нам не даст. Наверное, коль скоро здесь нет нашей базы, стоит поскорее покинуть речное устье и продолжить поиски в других местах побережья, при каждом подходящем случае проводя во