Беломоина Дарья Геннадьевна: другие произведения.

Тени

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вообще-то я писала здесь о тенях, не соответствующих предметам, и жизни в двух мирах одновременно. Но на литсеминаре Прашкевича мне говорили, что об одиночестве. В общем-то, какая разница: кто что найдет - о том и.
  Все началось с того, что я переступила порог этой квартиры. Очередной съемной: третий и последний этаж, скрипучие ступени, потолки высокие, цена низкая. Что высокие потолки протекают, хозяйка, конечно, не сказала. Взяла деньги, отдала ключи и уехала на месяц к родственникам.
  Ещё в первый вечер я заметила, что контуры предметов словно чуть смазаны - особенно когда смотришь мимолётным боковым зрением. Списала на усталость, новую квартиру и давешние нервотрёпки; а утром чуть не проспала на работу, было и вовсе не до того.
  Вечером второго дня я варила кофе и заметила в углу кухни тень от густой паутины, но самой паутины не было - проверила скалкой. Пока проверяла, чуть не убежал кофе, так что я отвлеклась и вмиг забыла.
  В комнате свет зажигать не стала: чтобы есть хлеб с сыром и пить кофе, он не нужен. Вскоре поняла, что не одна: в сумерках бродит кошка, серая, как ей и полагается в сумерках. Соседская, наверное. Некоторое время я размышляла, не угостить ли её сыром, а кошка бродила по комнате и нюхала углы. Потом запрыгнула на подоконник, я увидела сквозь неё дальний фонарь на перекрёстке, и мне стало холодно.
  Вначале я подошла и попыталась всё-таки угостить её сыром или взять на руки. Какой уж там сыр - она даже не заметила, что я попыталась её взять. Я сама не заметила, как попыталась её взять.
  Некоторое время оцепенело смотрела. Потом включила свет.
  Подоконник пуст.
  Выключила. Умывается в лунном молоке - очень изящно.
  Включила. Выключила. Включила. Я, наверное, отбила несколько сигналов SOS щелчками выключателя, но ничего не изменилось. Я заплакала, выпила успокаивающее и легла спать при свете.
  А наутро было так солнечно и звенели птицы, я варила овсянку, каша раскрывала бесчисленные жадные рты и говорила "пух", я рассеянно улыбалась и думала: приснится же.
  По утрам трудно бояться ночных кошмаров: кто знает, тот знает.
  ***
  Вечером я познакомилась с хозяином кошки.
  Я увидела его на кухне, затемно вернувшись с работы. Прохожу по коридору, а он у плиты - стоит и ковыряется в кастрюльке. Я шарахнулась. Первой мыслью было вооружиться молотком, но я тут же вспомнила, что в этой квартире у меня нет молотка. И телефона нет. Ближайшие соседи - две глуховатые бабушки.
  Медленно поднимает голову.
  Я швырнула сумку и щелкнула выключателем - молча и одновременно. Грохот; щурясь на яркий свет, разглядела, что кастрюля с остатками овсянки на полу, сумка улетела в раковину, а на кухне никого. Я выдыхаю воздух, набранный для визга... и, неожиданно для себя, зажмурившись, выключаю свет снова.
  Он стоит у плиты и смотрит на меня.
  - Кто вы? - спросила я, чувствуя себя дурой. И добавила: - Какого... что вы здесь делаете?
  Молчит, только шевелит губами.
  - Уходите отсюда, - сказала я дрожащим голосом. - Уходите немедленно, а то я... - Я увидела сквозь него, как в доме невдалеке зажглось окно, и растерялась. Он по-прежнему молча шевелил губами. Я присмотрелась внимательнее и поняла, что он всё-таки говорит что-то, но я его не слышу - как не слышала ничего, когда кошка запрыгивала на подоконник.
  Я зажгла свет во всей квартире, собрала овсянку с пола и стала готовить ужин. Всё спокойно, суп вот только пересолила: банка угрём выскользнула из рук, хорошо, соли там почти не было.
  Странно просыпаться при электрическом освещении: как будто уснула то ли в больничном коридоре, то ли в зале ожидания на вокзале. У первой недели остался привкус тревоги; потом я привыкла. Мне не к кому было уйти жить, да и квартиру оплатила на месяц вперед.
  Дом был старый и с плохой проводкой. Иногда электричество пропадало. Тогда я оставалась с призраками при свечах - свечей они не боялись. Мы молча ели, молча садились - я на диван, он в кресло, - молча занимались своими делами и не смотрели друг на друга. Почти не смотрели. Трудно было совсем не смотреть.
  Когда его кошка пыталась пройти сквозь меня, он подхватывал её и, кажется, извинялся. Я отворачивалась. Он мог весь вечер просидеть с кошкой на коленях и глядя на луну и дальний перекрёсток. Я искоса посматривала на него и думала: кто же он всё-таки?..
  Один раз я попыталась навести у соседей справку, кто жил здесь до меня. Ни одного внятного ответа. Когда я спросила, не умирал ли здесь кто-нибудь молодым, на меня посмотрели как на безумную. Нет, не умирал, типун тебе на язык, девочка; больше я спрашивать не стала.
  ***
  Через две недели хлынули осенние дожди, хрупкая ржавчина на асфальте превратилась в склизкую массу, и вот тут-то я поняла, почему квартира стоила так мало: под её высокими потолками было чем дышать, но протекали они, как решето.
  В один из вечеров случилась жуткая гроза; я примчалась домой мокрая насквозь и тут же кинулась в ванную за ведрами и тряпками: залило всю комнату. Свет, конечно, пропал, где там быть свету в такую погоду. И мы ставим эти чёртовы вёдра - я и призрак, торжественно ставим на одни и те же места, ветер воет и, кажется, раскачивает дом, вёдра звенят, гулко стучат капли по их дну, бьётся в окно дождь. Я потом думала: в такие жуткие грозовые ночи всё ощущается немного иначе, любая нора ненадолго превращается в дом, любой человек в друга, всё самое невероятное можно принять как данность, - особенно когда тебе страшно и ты вымок до нитки. Призрак ставит свои призрачные вёдра, и, наверное, гремят они так же, как мои. Мы ведь слышим одно и то же - только друг друга не слышим.
  У него высокие скулы, морщинки у внешних уголков глаз и обкусанные ногти. Молнии на миг делают мою кожу нестерпимо белой, его лицо тонет в свете, появляется снова. Ветер, сквозняк, дом стонет - у дома радикулит.
  Когда дождь уже притих, кошка призрака спрыгнула со стола, угодила в ведро, выскочила; потом долго умывалась, возмущённо подёргивая ушами.
  Я помню, мы тогда рассмеялись, глядя друг другу в глаза.
  После этого я стала чаще оставлять свет незажжённым.
  ***
  Когда-то знакомая художница сказала мне: тени не всегда соответствуют предметам, которые их отбрасывают. Я думаю, она сама не до конца понимала, насколько права.
  Не был он ни самоубийцей, ни убитым, вот что. Мы с ним жили в разных мирах, но в одинаковых квартирах. У нас даже вещи были почти одинаковые, кресла, диваны, холодильники стояли на одних и тех же местах. Что-то такое произошло от этого с реальностью, и она подвинулась так, что мы смогли видеть друг друга. Я её понимаю, я бы тоже запуталась на её месте.
  Вообще-то это всё я поняла потом. Тогда я просто ходила и изучала тени - на закате, когда призрака не было. Тень от бахромы на кресле и от стакана на столе; тени говорили, у новенького чайника якобы отбит носик, и думали, будто в шкафу висит мужская одежда; сама же я тени не отбрасывала вовсе.
  Утром квартира казалась отвратительно одномерной. Вечером у неё было второе дно. Вы не замечали, какую глубину обретает даже самая обыкновенная вещь, когда у неё появляется непостижимая тайна? Я сама как будто стала глубока, как океан, - я видела то, что не видели другие. Отрывок чужого мира, прозрачный, неслышный, заметный только в лунном свете и при свечах - как написанное тайными чернилами письмо.
  Всё, что я знала о призраке - это что он живёт один. И что он тихий. Ещё он часто смотрел в окно. Когда я немного научилась видеть его мир лучше - восстанавливая очертания по теням, - я разглядела, что за его окном глухая серая стена. Не знаю, почему он так часто смотрел на неё. Наверное, на самом деле он смотрел в себя.
  Мы иногда разговаривали, не слыша друг друга, - нам обоим, по сути, больше не с кем было говорить. Я смотрела на него и улыбалась. Я бы научилась читать по губам, но не знала его языка. Всё, что я могла - это смотреть и изо всех сил пытаться понять. Он тоже.
  Днем, заполняя карточки в библиотеке, я думала о тайне, которая принадлежит в этом мире только мне. В обеденный перерыв ловила себя на том, что гляжу на тени прежде, чем на предметы. Обычно одно скучно соответствовало другому. Я смотрела на людей - в читальном зале, на остановке, на улице - и думала, как же они живут в одномерном, бумажном мире, без тайны в сумерках? Мне было их жаль.
  Почему-то в книжках герои рвут на себе волосы, плачут и сходят с ума, встретившись с невероятным. А я чувствовала только благодарность реальности, что она запуталась: это же чудо, это же моя тайна. Лет двенадцать назад, когда я была мелкой и клянчила у матери мороженое, я мечтала о таком - какой ребенок не мечтает о чудесах.
  Я, правда, не понимала, почему это случилось именно со мной: никогда прежде не выбивалась из статистики. Но, наверное, так надо.
  Жаль, нельзя было увидеть, что за той стеной.
  ***
  Это ведь не могло длиться долго. Сейчас я понимаю.
  Он осунулся за тот месяц. Скулы стали резче, запястья тоньше. Он уходил рано утром, а возвращался позже меня. Углы заросли тенями от паутины, кошка отощала и охотилась за тараканами.
  Как-то вечером я заглянула в холодильник и скорее почувствовала, чем увидела, что там пусто. Шаром покати. Мышь повесилась. Все продукты в моей кухне казались плоскими, словно вырезанными из бумаги - за ними не было ничего. Нет, если вы не знаете, вы всё равно не поймете.
  На следующий день я купила уголь и вечером спросила призрака: что случилось? Спросила рисунками на белённой стене. Он понял не сразу: я плохо рисую, да и не привыкла объясняться пиктограммами. У него не было угля, но он нашел кусок мела и рисовал на шкафу.
  Понимала эти значки я ещё хуже, чем рисовала. Единственное, что я смогла выяснить: что у него что-то плохо и он голодает; но это-то я заметила и без него. Тогда мы попытались просто поговорить - раз уж придумали хороший способ. Но я не понимала, злилась, а он насмешливо морщил губы и смотрел на меня с таким снисхождением, что я злилась ещё больше.
  В конце концов мы умудрились поссориться пиктограммами. Разошлись надутые.
  Ночью я долго смотрела на его лицо, пока он спал. Лицо спящего мужчины так спокойно и доверчиво, каким бы он ни был днем. У него, кстати, чёткие скулы и волосы вьются красиво.
  В какой-то момент он вздрогнул во сне, а я случайно взглянула на тень от занавески. Она покачивалась.
  Я вдруг поняла, что за огненный дождь он рисовал. Но я не могла даже обнять его во сне. Ничего не могла. Ничего. Не улыбайтесь: вы просто не понимаете, что это, и, надеюсь, не поймёте. Я ничего не могла сделать.
  Я приняла успокаивающее и легла спать при свете.
  ***
  Всё закончилось дня через два. Была середина октября.
  Той ночью я проснулась словно от толчка. Призрак стоял у окна, кошка металась по комнате и жалобно визжала - я видела, как она кричит и как он сжимает губы при этом.
  Тени в комнате вздрагивали, качались, замирали.
  - Что случилось? - спросила я. Он не слышал, но я сама поняла.
  Кошка забилась под кровать, он вытащил её за шкирку, она орала, царапалась - завернул в одеяло. Я сидела на диване и смотрела на него, кутаясь в плед. Он вытащил тёплую куртку из шкафа и обернулся.
  - Удачи, - сказала я. - И возвращайся.
  Он кивнул. Я увидела, как отразился сполох света в его глазах - самого сполоха не видела. Он выбежал из комнаты.
  Несколько минут я была там одна. Я слышала, как лают уличные собаки вдалеке и скрипит старая липа за окном. Я видела, как вздрагивают и качаются тени. Я думала: лишь бы всё обошлось, пусть будет по-прежнему.
  А потом мир взорвался.
  Я сидела на полу, клубы пыли и искр проходили сквозь меня и сквозь меня падали балки, вокруг бушевало прозрачное дикое пламя, осыпавшаяся побелка смешалась со стеклом. В огне почернело его кресло, горели ветхие плетеные ковры подо мной, занимались и дымили книги. Беззвучно. Пошатываясь, я встала и прошла на кухню. Её уже не было - пол провалился, огонь дожирал его рёбра. Я пошла по тлеющим и дрожащим перекладинам. Что бы я только ни отдала тогда, чтобы просто упасть в обморок - но я видела и ощущала так отчётливо и ясно, слишком отчётливо и ясно. Перекладины осыпались, и я осталась стоять в воздухе, в глотке пожара.
  Потолок падал. Я запрокинула голову. Горящий мусор, искры, зола снегом сыпались в открытые глаза, губы, прожигали мои ключицы и плечи и летели вниз, и оседали в пепле, а я чувствовала их не больше, чем мёртвая.
  Я знала, что мне достаточно включить свет, чтобы не видеть этого. Но ведь всё равно это не сон, который закончится с пробуждением. И я смотрела, кусая губы и вздрагивая, когда горсти искр брызгали мне в лицо.
  Когда упал потолок, открылось небо - тихое, чистое и такое глубокое, что в нём можно было утонуть. Я никогда прежде не видела его так ясно. По совести сказать, я вообще никогда не видела что-либо так ясно, как в ту ночь. Подо мной и вокруг меня плясал пожар и рушились стены, а я смотрела на чужие созвездия. Долго.
  Потом я скрючилась над плитой и разревелась, как соплячка.
  Было утро, середина октября.
  ***
  Неделю я провела на пепелище.
  Каждый день вставало солнце. Я смотрела, как встаёт солнце. Утренний туман забирался в мою постель. Его постель сгорела. В сумерках в квартире больше не оставалось ни теней, ни перекрытий, я ходила по воздуху.
  Глухая стена напротив тоже не пережила бомбежку. Когда розовело небо, светлели и руины его города - выступая из темноты, словно покрываясь белым инеем.
  Солнце поднималось выше, туман таял, и вместе с ним таял для меня его мир. Серебристые арки мостов и ажурных лестниц, увитых плющом. Бледный дым угасающих пожаров. Солнце успевало пронзить насквозь стрельчатые окна и осколки цветных, как леденцы, витражей, и у меня сводило горло: куда там моему серому миру, унылым многоэтажкам и облысевшим по осени тополям. В его городе мосты взлетали до неба и звездами пересекались над шпилями башен.
  Каждый день я не успевала увидеть еще что-то - еще одну деталь, еще один завиток, в последний момент сверкнувший и растаявший в свете. Каждый день не хватало еще хотя бы двух минут, хотя бы минуты. Хотя бы нескольких секунд.
  На закате стены снова становились прозрачными, и я опять стояла на воздухе и смотрела, как тёплая темнота глотает руины.
  На третий день в тихий мёртвый город вернулись птицы. Они воровали сухой плесневелый хлеб из разбитого буфета - каким-то чудом уцелел в огне. Я почти слышала, как они перекликаются друг с другом.
  Неделю я жила на руинах. Разбитые витражи вспыхивали пламенем, когда солнце переполняло церковь. Текучий туман. Созвездия и водопады мостов. Это видела только я. Город, пустой, полуразрушенный и прекрасный, точно глоток воздуха после удушья. И я была глубже любых горных озёр со своей тайной.
  Он так и не вернулся. Я так и не знаю, успел ли он добраться до убежища. Надеюсь, успел.
  ***
  В конце недели замкнуло проводку. Это случилось почти на закате; не помню, кто выбил дверь, взял меня за шкирку, вытащил на улицу. Сама я так и сгорела бы - я жила только своими закатами. Огонь сожрал деревянный дом, как сено. Вы будете смеяться, но я была благодарна. Нельзя, чтобы что-то заканчивалось лишь наполовину - а с той стороны всё уже завершилось пламенем.
  Этот пожар не был похож на тот: я слышала его, он мог опалить мне веки и волосы, подойди я ближе - но я как будто снова была в его сердце. Молча стояла. Не включить свет. Не отменить. Можно закрыть глаза - но ничего не станет по-прежнему.
  По-прежнему так и не стало.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Артюхин "На штурм будущего!" Н.Бульба "Поставить мир на кон" С.Зверев "Кодекс морских убийц" А.Афанасьев "Период распада" С.Малицкий "Вакансия" М.Палев "Тайна Животворящего Креста" А.Доронин "Утро новой эры" Ф.Вихрев "Веду бой!" Г.Левицкий "Самые богатые люди Древнего мира" С.Ролдугина "Ключ от всех дверей" О.Шалюкова "Ночь теней" Ю.Фирсанова "Рыжее братство.Возвращение" О.Болдырева "Доля отцовская" А.Валерьев "Форпост:право победителя" Ю.Иванович "Поиск врага"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"