Какая была жизнь... Простая, чудесная. Вещи носились, пока могли штопаться, лататься, подбиваться, и потому до конца были родными. Мороженое, вафельные стаканчики, делилось на двоих - на братьев, папу и маму, - и потому ничего вкуснее не было. Вещей ненужных вовсе не было, и потому нужность была во главе. Ели строго приготовленое, и жадности до еды не было - привычка. Все были равны - в классе и на работе, - лишнее скрывалось и во стыде потреблялось в удушающей темноте. Будущего не было, все знали, что будут всегда, а потом будет коммунизм. Зло терпелось, как зима. В людях искали хорошее. А Другие собирались на кухнях и алкали там чуинггамов, презервативов со вкусом персика, свободной от одежд литературы и политиков, обещавших чуинггамов с совершенно новыми качествами, новых презервативов и машин, способных в мановение ока унести от родного дома. Алкали политиков, топивших людей в море жадности, в море потребления. Не знаю, кто убил больше...
Еще в начале девяностых секретарша нашего директора Лебедева обливалась холодным потом, когда вместо "дважды герой, летчик-космонавт" в Ворде выходило совсем не то слово. А еще весело прибить полотенце к стене - мы проделывали это в полевых партиях, поварихи просто чумели. А давным-давно, придя с работы, моя первая жена, окоченела, обнаружив на нижней полке холодильника шахматную доску с ферзевым гамбитом на шестом ходу (хреново тогда не в Москве с продуктами было)...
Вчера вечером ко мне пришла Муза. Зря я ее накормил....
Она еще дремала, когда пришли Маркс с Дарвином. Они сказали, что мир погибнет, поскольку не хочет измениться. Когда Муза проснулась, Маркс упросил меня показать Дарвину мавзолей. Так как я живу в Люблино, то после прогулки мне пришлось сразу идти на работу.
Кстати, Дарвмна сейчас можно увидеть в зоопарке
А не верить становится все опаснее и опаснее. Иной раз чумным себя чувствуешь... Вот, к примеру, недавно в Иране попал под суд за нарушение визового режима. Загребли в Тегеранском аэропорту, когда в захеданский самолет грузился. Иранский босс пытался властям что-то объяснить, но напрасно. "Только через суд", - говорят. Незабываемое, скажу, впечатление на нем получил, спасибо господу за бзык! Обыскали у входа солдатики с ног до головы, а короче - до трусов, документы проверили, а в здании - народу тьма-тьмущая, в основном, бомжи и афганцы- нелегалы. И все на похожи , хотя, как один, все трезвые. Потолкался среди них около часа, потом в зал заседаний повели. Там на возвышении судья строгий сидел, секретарь - вся в черном - рядом что-то писала. Со мной переводчик был из нашей компании. Но судья по-английски шпрехал и стал напрямую спрашивать. Возраст, пол, гражданство. Все было нормально, пока до вероисповедания не дошли... "Нету, - отвечаю, пожимая плечами. - Нету вероисповедания". А он, подумав, видно, что я английский его не понял, сосредоточился и уже на очень неплохом инглише повторил вопрос. "Нету, - развожу руками. - Нету вероисповедания. Совсем нету". Судья чуть покраснел от стыда и, явно решив сегодня же вечером засесть за учебник английского, попросил переводчика довести до моего сознания суть заданного вопроса. С переводчиком все повторилось - тоже дважды и тоже с круглыми глазами меня переспрашивал. И когда до судьи, наконец, дошло, он надолго, сверху вниз, вонзил в меня свои глаза. И все в них было: и испуг, и недоумение, и презрение, и еще что-то... Что именно, я понял, когда после минутной паузы он бросил брезгливо: "Ком-м-унист!" Вот так вот... Вышел оттуда, как оплеваный...
Корниенко Глеб Дмитриевич - в прошлом мой старший геолог. До сих пор помню его отстраненно-увлеченного, в ковбойке, штормовке, портянки быйковые (палаточный утеплитель) из сапог лопухами торчат . И смех, хм, заразительный. Именно он научил меня работать увлеченно, как на своей собственной делянке. Имненно он научил меня ночами не спать, а думать, куда смылась турмалиновая жила с касситеритом, задавать канаву на Пода-хоне или ну ее к черту. Пару раз, поссорившись на производственную тему, мы подружились, хотя я и не смог называть его на "ты" - привычка звать старшего на "Вы" у меня неистребима. Это дистанция, которая мне нужна, чтобы чувствовать себя собой. Он всегда торопился и торопил, потому что, как выяснилось позже, у него был туберкулез. Уходя на лечение, он порекомендовал меня (молодого специалиста) на свое место. Место старшего геолога большого разведочного участка, старшего геолога, которому в декабре предстояло писать отчет по предварительной разведке. Почему рекомендовал? Потому что я работал, никого и ничего не боялся, даже дутых чиновников из Москвы. (Было дело, назвал идиотами крупных спецов из Вимса, когда они повернули мою штольню на 90 градусов, хотя я показывал им сместитель с бороздами скольжения и эллипсоид на грязной стенке даже рисовал). Но о Глебе. Была у него сучара-теща и Татьяна Борисовна - красивая большая женщина жена, работавшая в ЦК (сам Глеб был живчиком... был... - я не знаю, жив ли он сейчас, в 92-м, когда я последний раз его видел, у него неожиданно исчезло правое легкое). Когда узнали о болезни, теща заставила дочь с ним развестись. Менять квартиру Глеб отказался - хотел видеть 2 своих дочек, и ее разделили. Однажды придя домой, он увидел, что мужики сваркой срезают ему решетки на лоджии. Подойдя к ним, он поинтересовался, что это они делают. И один из мужиков сказал, что старуха из этой квартиры дала им червонец, за то, чтоб срезали. И так постоянно. Потом Глеб вроде вылечился, а теща, слава богу, сдохла. Тут - коллапс СССР( в Душанбе он проявился на все 100). Дочки уехали в Россию. Был у него, как упоминал выше, в 92-м. Глеб весь почернел, но по-прежнему оставался живчиком, Татьяна-красавица потеряла все зубы - смотреть больно, но вставлять не на что. И 10 кошек кругом. Глеб по-прежнему писал и пытался публиковаться - везде рукописи (в 74-м он дал мне роман обо мне, как сказал, но он не прочитался - романы умерли, и потому должны захватывать с первой строчки, а тот не захватил). Что с ним сейчас - не знаю. Я вижу его изможденного с одним легким, он сидит в кресле, видит меня, своего друга, видит в Москве. Видит кумархские штольни, видит, как я в первом маршруте назвал известняки турмалинитами, как кричал на него в камералке, а потом выхлебал на глазах стакан спирта, в горячке спора приняв его за водку.
110 со дня рождения А.Платонова прошло незамеченным Что ни говори, культура у нас аллохтонная, то есть длительное время создавалась (принесена) людьми не русскими. Толстой и Достоевский - умерли, да и русскость их относительна . И тут читаешь Андрея Платонова, простого, воронежского, первого из одиннадцати детей русского мужика, и понимаешь - гений, гений, гений! Сын русского мужика - гений! Какие русские образы, русские выверты, какие русские люди! Поясню теперь геологический термин "покров". Он структурно состоит из двух частей - автохтона ("родной земли") и аллохтона - слоев земных , "спуда", надвинутого издалека. Так вот, это "надвинутое" знают все. Оно прекрасно, талантливо, гениально ( Пастернак, Бродский, Каверин, Илья Ильф и пр. пр.пр. ). Но что же оно скрывает? Что покрывает, может быть, спудом?
Таких как Платонов. Его до сих пор скрывают - слишком силен, слишком откровенен, слишком русским пахнет духом.
Есть еще чуть такой. Твардовский... Теркин. Но это другая история
Гуляю по Тверской, и у Мариотта вдруг чувство такое подленькое: упадет что-то сверху, точно упадет. С такими мыслями дошел до Елисеевского, естественно, поближе к проезжей части держась. И тут крик. Оглядываюсь, у парня молодого с головы кровь течет. Что-то сверху упало или бросили. Вот дела! Нет, определенно, кто-то сверху обо мне заботится - не первый раз
ВОСТОЧНО-ПРОНИЦАТЕЛЬНЫЙ Тимур-Аксак не взял Москвы после разгрома Золотой Орды. Он, видимо, чувствовал, что она такое.
Потом ее ненавидели поляки, казаки, малороссы. Наполеон не оказался столь же чувствительным как Тимур. Он вошел в Москву и погиб. Как Гитлер, лишь прикоснувшийся к ней в районе Яхромы.
В следующие века Москву принялся ненавидеть Запад.
Затем прибалты, кавказцы, те же хохлы. Сейчас ее, сыто-обутую, рыгающую от переедания финансов, массово ненавидят россияне. С севера ненавидят, с юга, запада и востока. Ненавидит Европа. Ненавидит США.
Она вся пропиталась ненавистью, и кончит как Рим.
Столицу надо переносить.
Почему мы пьем. Сон. Это ужасно. Голова полна мыслей, от них никуда не деться, потому что они плодотворны. Ты знаешь, что утром будешь разбит, и мало что запомнишь, а если и запомнишь, то вне контекста, и деть это будет некуда. И мы пьем, потому что хочется забыться и заснуть, хочется ни о чем не думать, хочется стать нормальным человеком без мысли в голове. Но нет. Если ты живешь - е не заснуть...
Как жаль, что ГАЗ-66 умер... Умер друг, умер коллега, у которого вечно барахлил бензонасос, который всегда можно было починить
Давным-давно послал жене телеграмму "Душою дома. Тело прибудет 21-го 621 рейсом".
Теща прочитала лишь последнее предложение и брякнулась в обморок.
Советскийнарод - новая историческая общностьлюдей различных национальностей, имеющих общие характерные черты. Советскийнарод - это нации, когда-то усыновленные и воспитанные Россией. Где сейчас он, этот Советскийнарод? В России его нет, потому что не было. Фрагменты народа прекрасно сохранились в крупных городах Средней Азии и Казахстана, в Восточной Украине, в Кишиневе и Приднестровье. В течение почти двух десятилетий с ним безуспешно сражаются Ющенки, Саакашвили, Каримовы и пр. Но Советскийнарод, по-прежнему говорящий по-русски, по-прежнему жив и здоров, хотя и тоскует по своему великому прошлому.
Ташкент.
ЦЕНЫ в городе: Самса - 10 р Пиво 0.5 - 12 руб Водка 0.5 - 35 и выше руб Очень полный обед в кафе - 100 руб. Дыня, арбуз - 20 руб штука Такси - 60 руб средняя поездка. Номер в гостинице - полулюкс 80$ ( из одного такого я съехал, чтобы поселиться за 40$ в одноместном номере другой гостиницы с закрытым двадцатиметрым бассейном!!!! За десять дней проплыл 5 км). Средняя зароботная плата 100$
Счастье возможно лишь в движении. В движении к общей цели (см. Экзистенциализм), в вожделении цели. Лишь в движении возможно понимание. Понимание Другого, понимание себя. Движение к наивысшей цели - наивысшее счастье.
Ночь. Небо освещено спрятавшейся луной. Горы осели - спят. Неслышный ветер уносит неловкие серые облака за украшенный звездою зубчатый горизонт. Сегодня возвращался из маршрута усталый и злой - так много ждал от него, и ничего. На пологом серпантине дороги наткнулся на большую глубокую лужу, не обойти - справа стенка, слева обрыв. Лишений, даже малых, больше не хотелось, и я разозлился вконец: "Наберу жижи в сапоги, вымажусь вконец, придется потом дотемна чиститься. Черт, когда же это кончится!" Постояв, успокоился, ступил в воду. Пройдя несколько шагов, вспомнил, как в детстве, охваченный чувством безграничной свободы, ходил по таким взад-вперед. Вмиг превратившись в ребенка, глупо улыбаясь, я форсировал лужу и... и, не желая так скоро возвращаться в необходимость, повернул назад. Это чувство свободы...
СВЕТКА. Она - милая кошечка с внимательными голубыми глазами, характерные еврейские носик и губы - пришла в лабораторию из банка, в котором зарабатывала раз в пять больше. "Видимо, с женихами там напряженка", - узнав это, решил я. В обеденный перерыв мы выпили с Сашей Свитневым по полстакана спирта, выпили, закусили и, ублаготворено откинувшись на спинки стульев, взяли новенькую сотрудницу под перекрестный огонь оживших глаза. Света, естественно не знавшая, что в бутылке из-под популярного тогда "Рояля" булькала вода, озадачилась. А Свитнев, в двух словах рассказав ей о достоинствах многоканальной космической съемки, поинтересовался, не желает ли она чаю. Сотрудница желала. Я пошел к шкафчику, покопавшись в нем, вернулся к столу огорченным: - Надо же, заварка как назло кончилась... Придется эн зэ заваривать... И набрав из-под помидорных кустов, выращенных мною на подоконнике, использованную заварку (слитую для подкормки растений), ссыпал ее в чайник, залил кипятком и, радушно улыбаясь, заверил девушку, что фирменный чай лаборатории ей, несомненно, придется по вкусу". Я ей понравился. И в ней что-то было. Месяц или два она играла со мной, то призывно улыбаясь, то отталкивая негодующим взглядом. По лестницам шла впереди, показывая ноги. Порой, когда работал за компьютером, садилась рядом и грудь ее касалась моего плеча. Наконец, привела на дачу. Проведенную там ночь я склонен был считать лирическим отступлением. Почему? Видимо, потому что, покончив с индюшечьей ногой, нашпигованной сыром, скоренько мною сочиненной в двух экземплярах при помощи духовки, она вытерла салфеткой уголки губ и сказала, как бы предлагая дежурный десерт: - Может быть, займемся сексом? Видимо, ей так говорили, или это были слова из кинофильма или рассказа подруги, которые ей хотелось когда-нибудь сказать. На следующий день, в начале рабочего дня, она, болезненно выглядевшая, сказала, что я чуточку перестарался, и мне придется проводить ее домой. Я нехотя согласился, и отношения наши сделались
Когда Христос родился, пришли волхвы и сказали, что родился Царь всех времен и народов. Волхвов на всех не хватает, не пришли они и ко мне. И к вам не явились. А если бы пришли и сказали вашей маме, что родился Царь всех времен и народов? Она бы поверила? Нет. Она не поверила, и вы стали человеком. Почему не приходят волхвы? А если бы они приходили? К каждому Христу? То есть к каждому новорожденному? То-то ж! К тому же много Иродов. У каждого Христа свой Ирод. Мать Мария говорила сыну.Иисусу: "Выкинь это из головы, не позорь нас".
...Современному обществу нужны исполнители. Творческие люди тоже, но единицы. Поэтому система образования должна быть настроена на отбор, выращивание и муштровку исполнителей, а учить думать молодых людей не нужно - в современном обществе это повредит их будущей профессиональной деятельности, какой бы она не была. В.Доценко, профессор Парижского университета.
Еще до нашествия Наполеона на Россию некий австрийский деятель сказал о Кутузове (после того, как тот оправился от второго по счету смертельного ранения), что Бог, несомненно, хранит его для великих дел.
Вроде бы есть...
Взял красное вино к рыбе, все съел и все выпил. У меня, образно выражаясь, всегда красное вино к рыбе. И загрустил потому, хотя все выпил. Почему загрустил? Да потому что вроде рыба хороша, вино хорошее, но чего-то не хватило. Связи между вином и рыбой. А если связи нет, ничего нет, кроме насыщения. Вот приходишь на работу, идешь по коридору, в комнаты глядишь - вроде бы есть вроде бы люди, вроде сидят, вроде бы что-то пишут. Вроде бы сидят, вроде бы пишут. Нет, есть люди, которые есть на самом деле. Вот Юра. Он точно есть. Может и помочь, а может и ножом в печенку. И начальник точно есть. Ну, еще есть люди, которые есть. Вот одна смеется звонко. И связь с ней происходит, и понимаешь, что смеется она, чтобы звуки в природе были. А остальных не слышно, потому что они вроде. Я понимаю, все мы в чем-то вроде. Хорошо понимаю. Потому что сам часто вроде человек. Почти всегда вроде. А быть не вроде хочется ... Вот и пишу такое. После красного вина к рыбе.
Год назад в приморской тайге встретил человека. Он утверждал, что кто-то из космоса за чем-то или за кем-то в уссурийской тайге охотится, пуляя метеоритами. Показал мне карту с местами падения метеоритов. Действительно, удары ложатся все ближе и ближе к "десятке" . Этот человек в ней поселился. Чтобы доказать себе, что прав.
Новый бзик - каждый день что-нибудь выбрасываю. Хожу по дому, выискиваю ненужные вещи, набиваю ведро и выбрасываю. Выбросил ужасно безкусный парусник - подарок родителей, наплечную сумку.
Вообще, я оторва. Бескрышная оторва. Я десятки раз серьезно рисковал жизнью, нанес два тяжких телесных повреждения, шел на нож и пушку, я крал (не только скрепки), и возил однажды в поясе (в Душанбе) миллион отмененных денег, рискуя надолго свободой и не рискуя заработать. Я бил ( и женщин), шел в лоб, получал и давал. Я выиграл много дуэлей и несколько драк. Я был бит, и был низок. Но никогда не предавал. По крайней мере, сознательно. Я слишком быстро жил. Жадно. Я все получил, кроме довольства, и все потерял, кроме жизни. Не знаю... меня часто охватывает отчаяние конца, вы говорите мне - не кисни, возми себя в руки... Но что делать? Впереди - пропасть смерти, позади - пропасть жизни...
50% процентов необходимых организму веществ человек получает практически из говна. Из толстой и прямой своих кишок. Это, видимо, накладывает отпечаток и на духовную жизнь, ибо
более 50% процентов информации и удовольствия человек получает из, образно выражаясь, говна, фекалий, испражнений, экскрементов и стула средств и бонз массовой информации
Если честно, то в фужерах не джин с тоником, а водка со швепсом. Это меняет дело? А... Меняет. Это на ваш взгляд. Справа на стойке полке приклена фотография моего друга детства, Игоря Иосифовича Карнафеля. Пьяненький, он стоит, прислонившись к стволу осины (осина созвучна проста со стволом, а был клен). Он рос в хорошем семействе, и стал безответственным. Парень видный, раз женился, два женился, три женился и между женитьбами пару раз подженивался. Жены неплохие были, богатые, симпатичные, породистые, но ни одна его надолго задержать не могла. Так и бегал, пока не познакомился с последней, Лизой-Лизаветой... Влюбился, ни о чем и ни о ком, кроме нее думать не мог. Видели вы наркоманов? Как смотрят, как разговаривают, когда заветная доза, там, в квартире? Вот Карнафель ее наркоманом и стал...А Лиза эта была горькой алкоголичкой и вдобавок мужиков к себе таскала. И вовсе не периодически. Приведет хахаля и сутки с ним пьет и трахается, а Игорек мой в это время утки ее парализованному отцу меняет и сына, тоже ее, первоклассника, в школу собирает-встречает, уроки готовит. Видел я все это своими глазами и чувствовал - согласный он на все это, лишь бы рядом была. И глаза у него - не забуду... Счастье в них какое-то просветленное, вещественное, тутошнее. Как будто бы он им изнутри вымазался.
Это правда. Но не вся.
С Лизой Игорь познакомился уже будучи инвалидом. Остеохондроз, заработанный им в строительных войсках, круто согнул его к тому времени в буквальную букву "зю". Не знаю, что с ним.
У меня на компьютерном столе стоят три фужера и кружка. Два фужера пусты, в одном пару глотков джина с тоником. В кружке - три глотка виски с тоником. Еще пепельница с двумя окурками - сигарет больше нет, и не пойду. Еще листок бумаги с заметкой по теме писанины. Ж. спят. А вчера я заплатил 2000 МГТС, их них 1987 рублей авансом. Потом оказалось, что счет был не мне, но соседке. Деньги она вернула, попрекнув за количество. Кстати, я на мели. Половину полугодия в отпуске за собственный счет. Но это чепуха. До слез обидно другое. Ставил в холодильник бутылку с кетчупом. Держал за крышку. Она отстала, и бутылка упала, ударилась донышком об пол. В подарок, как поется в песне о боцмане Беби, фонтан огня. Обои придется менять.
На море шел ночной порой к девочкам в гости с бутылкой дорогущего вина, поскользнулся - было море крови, до сих пор не все зажило.
Была раньше такая штука - химический карандаш. Полижешь его, и он пишет как чернилами.
Надежда Смирнова служила заведующей магазином модной французской одежды и парфюмерии. Я до сих пор помню, как она произносила слово парфюм. "Парфююм". С каким-то значением произносила, с подтекстом. С уважением к тому миру, где говорят "парфююм", и где, услышав слов "парфюмерия" морщатся, как от запаха чеснока или квашеной капусты. Прожили мы около года, потом Надя поскользнулась на гололеде, и встать ей помог один из тогдашних принцев одной из естественных монополий. Со временем она ушла к нему. Высокая, стройная, умеющая одеваться со вкусом и чуть вызывающе, она нравилась многим мужчинам.
И не только из-за этого нравилась. В глубине ее глаз бездонно чернели самоубийство первого мужа и трагическая гибель второго. И близкое знакомство с Солоником.
Она похоронила всех своих мужчин, почти всех.
Похоронила красотой, независимостью, твердостью, четкой определенностью чувств и моральных установок. Лишь только взяв ее под руку, лишь прикоснувшись, они теряли самообладание.
В первую их ночь, уже после всего, после всего с хвостиком, она, вся такая роковая, нависла надо мной:
- А ты не боишься?
- Чего не боюсь?
- Все мои мужчины умерли...
- Нет, не боюсь. Ты уж прости.
- А почему? - роковой взгляд женщины потускнел.
- Не люблю ходить строем, - улыбнулся я.
Со временем стало понятно - Надя полагает, что смерть всех ее мужчин образует вокруг нее своеобразную ауру, которая придает ей некую мистическую экстрапривлекательность. Она пыталась заворожить меня ею , но ничего не получилось - не взирая ни на что, я продолжал жить с ней как с женщиной, земной женщиной, хотя и удовлетворявшей меня почти по всем параметрам. Жил и спрашивал, спрашивал, факт за фактом, выуживая причины гибели ее мужчин...
Иногда меня брали в горы, на геологоразведку, и мы долго ехали с мамой по глубоким ущельям, ехали в кузове грузовика, полном разных людей, ехали в кузове грузовика, так спешившего, что люди писали на ходу через задний борт.
Кроме этого я помню, как мыл полы в землянке, в которой мы жили, и первые слезы беспомощности. Меня привезли в горы, и через день мама с отцом ушли на работу; оставшись один, я подошел к доброму человеку, курившему на завалинке, и стал спрашивать, куда это уходят мои родители. Человек сказал, что они лазают на высокие и опасные горы, потом опускаются в глубокую, темную шахту и работают там до изнеможения. И потому мне надо им помогать.
Впечатленный, я пошел в землянку, постоял посередине и придумал мыть полы. Способ, которым пользовалась мама, показался мне излишне трудоемким и, решив его усовершенствовать, я вылил воду из ведра на пол. И скоро понял, что к приходу родителей поместить воду обратно в ведро совершенно невозможно. Когда пришла мама, я, весь мокрый, возил тряпкой по полу, слезы, лившиеся из глаз, сводили всю мою работу на нет.
ДЛЯ ЧЕГО ВЫ ДЕЛАЕТЕ ВИД, БУДТО ВЫ - НАСТОЯЩИЕ? ВАМ ЧТО, ЖЕЛАТЕЛЬНО УБЕДИТЬ МЕНЯ, БУДТО НЕНАСТОЯЩИЙ - ЭТО Я?... ФРАНЦ КАФКА. Это страшно. Все пытались и пытаются убедить меня, что я, пытавшийся и пытающийся жить своей жизнью, духовной жизнью - ненастоящий. И вот я один. Фактически один. То есть дух. То есть ненастоящий. Нет, общественное мнение - это настоящая ломовая телега.
Эклектика. Это когда мы едим жареную мойву и запиваем его "Наполеоном". Жаль только, что мойвы мало, а коньяка всего не выпить.
Ват зашел вчера в Ярославле в сувенирный магазин, спрашиваю: - А морские свинки есть? Так ее заклинило. Смотрела , как на идиота.
Воскресенье прошло замечательно. По дороге домой с прогулки - я гуляю всегда один, думаю - в скверике увидел на земле тело человека (собственно, были видны лишь пятки) покрытого простыней. Рядом, в проезде, стояла скорая помощь, в другом конце сквера рыдала на скамейке мать умершего скоропостижно: на кого ты меня покинул?! На кого?! Ему было 28, две недели не пил - рассказали завсегдатаи сквера. Погода в тот день была дикая - лето натужно ломало весну, давление от пары сигареты вырастало вдвое. Да, дикая, нечеловеческая погода - когда уже подходил к дому сзади-сверху спикировала ворона, едва устоял. 6 ранок на голове. Посмотрел на нее, усевшуюся уже на ветку - возбужденная, дальше некуда. Что делать? бешеная, не бешеная? Ограничился мытьем головы и спиртом наружно и внутренне.
PS Первый раз подвергся нападению вороны в 84=том. Вороны меня ненавидят.
Как я однажды вскопал зараз 8 соток.
Мама попросила съездить на дачу к оч. важному чину МинГео и помочь ему вскопать участок. Я, только-только защитившийся 34-летний, холостой, поехал. Взял лопату, поплевал на ладони, стал копать. Все смотрели на меня и мою лопату с некоторым удивлением. Удивленный этим, я огляделся и понял, что пригласили меня не копать, но посмотреть на 20-ти летнюю племянницу важного чина. Посмотрев на нее, я и вскопал эти 8 соток. Когда вскапывать было уже нечего, она повела меня в лес, в котором я узнал, что за ней получу новенькую машину, дачу, квартиру и постоянные поездки за рубеж. Я остался холостым. А она ведь была вовсе не уродиной. Просто была другой. Не моей.
Светка - младшенькая моя супруга, ей на двадцатку меньше. С ней я как в Израиль съездил, на евреев посмотреть. Да, папуля у нее по отечеству Зелекович (мужик что надо, сразу скажу). А мама - Анатольевна. Говорят, когда долго живут, похожими становятся, вот и нос у Анатольевны на мужнин похож стал в знак, наверно, солидарности с географической борьбой еврейского народа. Не, они все крещеные, и в Бога верят, думаю, он у них в мозгах что-то типа Яхве, в Клязьме крещеного. Народ они, конечно особый. И я его понимаю. Вот приезжал к ним как-то в гости ярый защитник еврейского народа, дедушка Фаеш его звали, стал слюнями брызгать, что в конце сороковых всех евреев поувольняли из важных организаций, и это свинство. Я спросил его:
- А может, они секреты в Израиль шпионили?
- Ну и что? - посмотрел как на чуханого араба. - Это же святое дело?
Их я понимаю. Вот Светка мне говорила, что из детства своего счастливого помнит только то, что дедушка приказывал ей одуванчики сотнями рвать, чтоб не размножались, и слово "Жидовка!" вслед. Ну, не от деда конечно, а от русского народа на улице.
И еще они как-то скопом живут. Дяди, тети, племянницы... Я, пока у них обитал, себя что-то вроде покупки чувствовал. Ну, не в размер, конечно холодильника "ЗИЛ".
А холодильник "ЗИЛ" это ведь не член семьи, это каждому понятно.
Но за что я евреев уважаю, так это за то, что Света мне ни разу не отказала. За много лет - ни разу! И мудрые еще они!
Однажды я Светку достал, что с ее носом длиннополые шляпы как увеличительное стекло действуют. Она, естественно, своим все рассказала. Тесть после этого пару бутылок винца взял и говорит: - Пошли в сад, пообщаемся!
Ну, сели в саду под яблонями, выпили бутылку, и тут он только сказал:
- Ну какого хрена ты ее достаешь? Что одевать, как? Да пусть хоть в мешках из-под картофеля ходит, тебе же лучше, никто не посмотрит!
СЕКТА - ЭТО ВЕЩЬ! ВИДЕЛ ОДНУ НА БЕРЕГУ МОРЯ - СИДЕЛ МУЖИК БОРОДАТЫЙ И ЧРЕЗВЫЧАЙНО ДОВОЛЬНЫЙ, В ЗАКАТ КРАСНЫЙ оптимально ЗЫРИЛ. ПОЗАДИ МУЖИКА - шлейфом ШТУК ДВАДЦАТЬ СЕКТАНТОК НА ЛЮБОЙ ВКУС И В ПОЛНОЙ КО ВСЕМУ ГОТОВНОСТИ. НЕ, СЕКТА ЭТО ЗДОРОВО, ЕСЛИ ТЫ ГУРУ. ЕСЛИ ТЫ ТЮФЯК И РОХЛЯ, ТОЖЕ ХОРОШО - ПОМОГУТ, И, МОЖЕТ БЫТЬ, ДАЖЕ ВЫ-УТ. а ЧЕЛОВЕК С ЛИЧНОСТНЫМИ ЗАДАТКАМИ пожмет плечами и даже не заметит...
.
Искандер Таиров
На первом курсе, на учебной геологической практике я проигрался в очко в пух и прах. Даже плавки на мне принадлежали Сашке Таирову, разбитному парню и сыну начальника Памирской геологоразведочной экспедиции. Однако я нашел выход из положения, потому что сам был начальником. Начальником Таирова. Играли мы в горах, в нижнем левом углу той самой площади, которую мой отряд должен был покрыть глазомерной топографической съемкой. - Или ты возвращаешь мне все, или мы до вечера будем тянуть рулетку вон на ту гору, - сказал я подчиненному. - И, само собой разумеется, летально опоздаем на ужин. - Так съемку все равно надо делать? - недоверчиво посмотрел Таиров. - Мы сделаем ее без тебя. Тем более, с тобой мы только дурью маемся. - По рукам! - расцвел Таиров. - Тем более, я мухлевал. Смотри, как это делается.
Через полторы минуты я приобрел навыки, поднявшие мея на уровень шулера средней руки. Таиров радовался моим успехам как ребенок.
Федя Севенард поспорил с Сашкой Таировым, что съест в один присест десяток сырых картошек. И съел. Но смешно было не то, как он это делал. Смешно было то, что Таиров заставил Федю выпить выигрыш - бутылку забористого портвейна - до последней капли и в один присест. Потом весь лагерь смеялся до упада: нескладный и несмелый Севенард, слова не умевший сказать твердым голосом, побил своего врага (к нему его отвел Таиров), потом признался в любви Томке Сорокиной (к ней его привел Таиров) и, в завершении всего, сделал строгий выговор начальнику лагеря, весившему раз в десять больше. Начальник, выпроводив Таирова вон, принял выговор с пониманием - отец Феди, построивший не одну ГЭС (а потом и питерскую плотину), был коротко знаком с Брежневым.
Через несколько лет Искандер Таиров трагически погиб.
Чушь! Идеотизм даже. Детей надо издалека рожать и долго. Сначала надо сперматозоиды в порядок привести, чтоб отрезвели и очухались от неспортивной жизни. Потом баба чтобы довольная была, а то яйцеклетки оквадратятся, и родится не человек а шлакоблок. А потом девочку надо отцу целовать, чтоб девочкой выросла, а не пойми что, а маме надо сыночка целовать, чтобы вырос мужик, а не пидар. А потом сыну отец должен объяснить, что баба - это не прекрасная дама, на которую онанируют вирши декламируя, а просто женщина, у которой есть одна маленькая штучка, а мама должна доходчиво объяснить сыну, что она слаба, нежна и ветрена головой, короче, дурочка, и потому ее надо прощать и любить за пирожки и глажку. А еще папа должен сказать сыну, что есть одна неприятная вещь, которую надо делать скрепя сердце и насмерть - это родину защищать, а мама должна сказать, что мужчиной становятся лишь заимев сына, а счастливым мужчиной - заимев дочь, а еще папа должен сказать, что надо долго работать, потому что когда не работаешь , жизнь становится непонятной, а мама должна сказать, что стихи очень помогают от жизненных насморков, и что они бывают хорошие и плохие, а материться и говорить человеку Чушь! Идеотизм даже - это неприлично, а папа должен сказать, что иногда мужчина должен сказать мужчине правду в глаза, хотя правда по большому счету никому не нужна и даже опасна.
Выходные прошли просто замечательно. Но вечером увидел на улице так себе женщину с дочерью лет семи. Они шли рука в руке. У девочки было такое лицо, нет, не несчастное, несчастье ведь проходит... Она вся была сжата спереди и сзади невидимым прессом насущной жизни, ей как бы сказали: Это будет всегда. И никогда ничего не изменится. Она была так себе по внешности, эта девочка. Но многие так себе по внешности дети красивы детской уверенностью, в том
э что жизнь - это их свойство, красивы неотделенностью от жизни, в которой есть красота, у этой этого не было. Мне вдруг стало тоскливо и несчастно на душе, потом я подумал, что делать? Вернуться, представиться Дедом Морозом, отдать все деньги? Я не мог вернуться. По объективным причинам.
В одном городе (Пласт) жители прознали, что на почвах сильно зараженных мышьяком ( долгие годы там работал на оборону мышьяковый завод), вишня урождается крупнее и слаще. И многие теперь ходят с ведрами и тачками под трубу завода - там в почве 5000 ПДК
Было время "Трех мушкетеров" (с Жаном Маре в главной роли, Боярский в то время под стол пешком ходил). Из бочечных обручей я наделал сабель (не шпаг - те очень уж откровенны), раздал соседским мальчишкам, и предложил сечься команда на команду, как в кино. Сеча получилась вялой - и мушкетеры, и гвардейцы кардинала отчаянно трусили, и скоро разбежались по своим квартирам. На следующий день я пошел с двумя саблями через весь город к бабушке и предпринял набег на другую сторону оврага. Найдя там группу мальчишек своего возраста, предложил повоевать. Их как ветром сдуло, и тут же из ближайшего дома решительно выскочил мужчина. Чуть не оторвав ухо, он привел меня к бабушке, и всю дорогу я плакал от обиды - за что меня так? Я ведь просто хотел повоевать...
Нина Сиднева, маркшейдер
Мы поднималась в горы. Вахтовка ревела и тряслась на ухабах. Проходчики были в кондиции и не стеснялись в выражениях. Я не обратил бы на них внимания, если бы не новый маркшейдер Лидия Сиднева. Она была недурна, где-то под двадцать пять, короткая стрижка под мальчика, ковбойка, джинсы, чистенькая, спокойная, на правильном умном лице снисходительная усмешка. И я наехал на матершинников свирепо. Те, потупив недобро засверкавшие глаза, замолчали - никто не хотел связываться со старшим геологом Кумархской геологоразведочной партии, который запросто может двинуть в зубы, а в конце месяца при закрытии нарядов не приписать пару-тройку, а то и больше метров проходки. Потом над мной смеялась вся партия. Оказалось, что Нина в области табуированных выражений русского языка может дать сто очков вперед и мне, и даже самому Мишке Мясогутову, тишайшему дизелисту и радисту базового лагеря, который в течение двадцати двух лет изучал эти самые выражения на нарах одиннадцати зон (не всегда природных) в самых различных уголках многонационального Советского Союза.
Еще оказалось, что Нина Сиднева, если не алкоголик, то запойная пьяница и умнейший человек - не было ни одной логической задачи, загадки или преферансного расклада, которые бы она не раскусила в течение нескольких секунд. И еще она спала только с серьезными людьми за пятьдесят и не потому, что у них, преимущественно начальников и уважаемых шоферов, водились деньги, а так, из-за душевного своего устремления.
Все свои достоинства и устремления Нина Сиднева приобрела в детском доме.
Иногда она равнодушно рассказывала о своих "университетах". За малейшую провинность седовласый старший воспитатель Венцепилов заставлял девочек и Нину, естественно, раздеваться донага и ставил их перед строем хихикающих мальчиков и юношей. А когда Нине исполнилось одиннадцать лет, предложил сожительство. Нина с благодарностью согласилась - еще в десять лет ее изнасиловали трое из этих хихикавших мальчишек и продолжали насиловать при каждом удобном и неудобном случае. А воспитатель был джентльменом - он защищал, подкармливал, не обижал и старался не искалечить. И, может быть, с тех пор Нина предпочитала спать со степенными мужчинами.
Один из них, директор золотодобывающей артели, человек с понятием, прилетал к ней раз в месяц-два с чемоданом денег. И тогда Нина поила меня марочным коньяком, и я отпускал ее в недельный загул. Другой любовник был начальником Кумархской геологоразведочной партии, он скоро умер, и Сиднева безошибочно заменила его шофером ЗИЛа-131-го Евгением Ивановичем Мирным. Последний был серьезным человеком. Отсидев десяток лет за дезертирство (семнадцатилетним пареньком напоролся на Манштейна, повернувшего к Сталинграду, и побежал домой), он стал зажиточным шофером Южно-Таджикской ГРЭ (на рудостойку, горбыль и доски в горных кишлаках всегда находился покупатель). Таким зажиточным, что после нескольких недель связи с Ниной подарил ей дом.
Мы сдружились но не спали. Я всецело принадлежал тогда первой жене и коллеге Надежде
Молодой специалист
Тагобикульская партия ЮТГРЭ, должность техника-геолога с окладом 105 рублей, плюс 15% районных, 40% полевых и столько же высокогорных.
...Ночью было холодно, температура опускалась до восемнадцати градусов (речка Кумарх еще днем промерзла до дна) и вылезать утром из спальника было совсем тоскливо. Да еще вчера разбилось стекло керосиновой лампы. Последнее.
Ноги в холодных резиновых сапогах быстро окоченели, и перед завтраком мне пришлось оживлять их у кухонного костра. Усевшись на раскладной стульчик, я снял сапоги и протянул бесчувственные стопы к огню. Они быстро согрелись, на душу накатила приятственность, тем более, что из казана приятно пахло макаронами по-флотски. Потом запахло паленой синтетикой, и я понял, что остался без предпоследней пары носок.
Так и оказалось: взглянув на одну, а потом и на другую ступню, я увидел, что они голые. "Пора переходить на портянки" - вздохнул я и направился к палатке канавщиков. Но байковый утеплитель в ней уже отсутствовал.
"Партянка нада? - сразу же догадался взрывник Бабек. - Иди палатка Мартуна, там еще есть". Мартун, начальник отряда, был в отгуле, и я без зазрения совести оторвал от его утеплителя четыре квадратных куска (два на смену) соответствующего размера, переобулся у костра, съел тазик макарон и ушел с Раей Галимзяновой, тоже молодой специалисткой, на верхние канавы. Они были на самом верху, на 3400...
По дороге мы здорово согрелись. "Ненавижу горы", - болезненно морщась, сказала Галимзянова, увидев, наконец, что все окрестные вершины топчутся под ее ногами. И брезгливо повертела перед глазами пальцами левой руки: большинство из них были разбиты при отборе образцов непослушным геологическим молотком.
...На документацию канавы и отбор бороздовых проб ушел весь день. Спускался я в лагерь в дурном расположении духа - еще в обед стало ясно, что прошедшая холодная ночь прошла весьма плодотворно: на обоих верхних веках появились признаки многообещающих ячменей.
После ужина - тазик борща, тазик гречневой каши, литр крепкого чая - я заглянул в палатку канавщиков и минут пятнадцать слушал, как коногон Махмуд играет на дутаре. Перед сном зашел в палатку Галимзяновой (а вдруг поманит пальчиком?), но Рая смотрела мне в глаза и видела в них Надю, молодую мою жену, которую последний раз я целовал еще в августе, на пятом месяце ее беременности.
Поняв, что не обломиться (ну и слава богу), побрел в свою палатку и по дороге забыл обо всех неприятностях и неосуществленных желаниях. Причиной перемены настроения к лучшему стала сумасбродная идея склеить осколки стекла керосиновой лампы силикатным клеем.
Идеи, особенно сумасбродные, всегда отвлекают от жизненных неудобств.
К моему удивлению идея воплотилась в жизнь, и я, забравшись в спальный мешок в тренировочных штанах и шерстяном свитере, смог немного пописать в свой дневник о том, как бесконечно я люблю свою молодую жену... Перед сном зачеркнул в десятой колонке карманного календарика цифру 4. До встречи с Надей оставалось 22 дня...
Коли пишу, чувствую необходимость оставить в строчках людей, которых знал. Многие из них умерли, некоторые пока живы, но путь их - безвестность. Я против таких путей. Когда-нибудь люди, вслед за Николаем Федоровичем Федоровым, придут к убеждению, что всех когда-либо живших необходимо воскресить, чтобы человечество было живо не на какую-то часть, а всецело живо. И тогда мои строчки пригодятся.
Рягузова.
Ее звали Шурой. В университете, на лекции Фазиева, физиологически бессознательно грызшего ногти, она, сидевшая на первой парте, сняла босоножку и протянула к кафедре напедикюренную ногу, протянула со словами:- Вот эти погрызи! Это было в Таджикском Государственном университете на лекции по минералогии где-то в начале шестидесятых. Незамужняя Рягузова жила в квартире напротив, и я ходил к ней смотреть чемпионаты мира по хоккею - родители не разрешали мне просиживать у телевизора да двух ночи, потому что в гостиной, где он стоял, спала сестренка, а двух телевизоров тогда никто не покупал. Рягузова, смотрела все матчи и вела в блокноте карандашные записи, отмечая, кто и на какой минуте забил. Иногда, - очень редко, - открыв дверь на мой звонок, она говорила, что сегодня хоккей смотреть не будет, и за широкой ее спиной я видел мужчину из мастеровых. У нее был сын. Когда родители мои переехали в Москву, и я мог смотреть телевизор в любые часы, я несколько раз видел его, тогда двенадцатилетнего, в подъезде голым. Он стоял у окошка и смотрел на улицу. Однажды он попросил у меня фотоувеличитель, и вернул его без линзы: для детей линза - сокровище. Рягузова без слов купила мне новый.
Надя в конце прошлого года умерла, теперь живет с нами. Нам сначала было не по себе, а потом оказалось, что жить можно. Последнюю треть жизни она сильно пила, и всем вокруг нее (кроме собутыльников) было очень плохо. А теперь она ходит по комнатам после полуночи, не навеселе ходит, но выпимши и никому не мешает и даже ни на что не натыкается. И помогает, потому что странным образом Света вдруг начала очень даже неплохо готовить, Лариса - подмываться, а Наталья как-то раз выдала:"Вот Ян Амос Каменский сказал... " хотя с этим выдающимся педагогам древности ни разу не встречалась. Так что все более-менее хорошо, с одной вот Натальей проблемы, она у меня пролетарского происхождения, и сильно на всякие там дипломы и аттестаты обижается, а Надя, вредная по краям хохлушка в ее комнату проникает исключительно с ромбиком высшего педагогического образования и Наталье приходится кидаться ночными в нее тапочками.
Скажу еще, что мы живем хорошо, то есть скопом не трахаемся, хотя Света давно хочет в этой области поставить галочку. Но я не разрешаю, потому что у нас демократия, и жены, друг другу надоев, начнут голосовать, и в результате мне придется соображать о перемене ориетации в сторону активного гомосексуализма, а делать этого по причине советского образования подсознательно не хочется. Честно говоря, моя ориентация мне издавна нравится, был правда недавно искус, когда Лариса со Светой меня в колготки с лайкрой нарядили, потом еще что-то сверху, все такое шелковое, поставили на тоненькие 4 дюйма и хохмы ради к Наташке запустили - ее очередь была. Наташка сначала не сообразила, глазами стала хлопать, потом на слова перешла, и мне крупно досталось по части семантики. Но ничего, все потом образовалось, потому что она женщина с пролетарским умом (стенку мебельную сконструировать и сбить для нее пара пустяков) и потому хорошо знает, что чем больше со мной переспит, тем меньше другим достанется, и она сможет смотреть на них свысока несмотря на начальное образование. Что-то пирожками запахло. С капустой. Сегодня Светкина очередь, вот и старается.
Полезные советы, навеянные предыдущими.
Как не забеременеть? - анекдоты.
- Доктор, я беременею после каждого полового акта! - Так принимайте стакан воды. - До этого или после? - Вместо этого.
- Доктор, я беременею после каждого полового акта! - В таком случае, натянув презерватив, перебинтуйте плотненько так член, наденьте другой презерватив, еще раз перебинтуйте и никаких половых актов!
Репродуктивный возраст человека все увеличивается и увеличивается, И потому с каждым годом родители становятся все старше и старше. И их "состарившиеся", то есть испорченные мутациями гены, все активнее и активнее участвуют в круговороте жизни, участвуют в процессе создания "выродка" будущего. На заре человечества женщины жили до тридцати-тридцати пяти лет и "отстреливались" до двадцати, в настоящее время они имеют возможность рожать до пятидесяти.
Жалостью роется котлован для человечества. Больные все же должны умирать? Слабые должны умирать? Нужно менять мораль на спартанскую? Или есть другой выход? Завязывать трубы?
Горизонт сверкал кровавый... рядом с основательно выпившим Юрой остановился милицейский уазик, высыпали добры молодцы с деловитым сержантом, потребовали бумажник с документами. А Юрка, юморист, деньги отдает - 200$ - и говорит: "Отвезите на Третью Митинскую. Только не гоните, меня поташнивает". Сержант посмотрел на него холодными глазами, улыбнулся темно и попросил: "Сделай так". И показал, как надо обнажить зубы. Юрка, дурак, обнажил и мент, тоже, видимо, юморист, но в своем профиле, выверенным ударом выбил ему клык...
О повторяющихся снах.
Большинство из этих снов сочиняются подсознанием, чтобы успокоить сознание. Например, человеку, которого ожидает дело, в благополучном исходе коего он сомневается, снится, что наутро ему предстоит выпускной экзамен в школе. Он беспокоится, ему страшно и вдруг в этом самом страхе материализуется вопрос: "Слушай, а чего, собственно, ты трусишь, чего переживаешь? Ты ведь уже кончил не только школу, но и институт?" Мужчинам, служившим в армии, часто сниться, что их призывают на срочную воинскую службу. Успокаивающий вопрос в этом случае звучит иначе: "Слушай, а чего, собственно ты боишься и переживаешь? Ведь ты давным-давно отслужил уже свои два года?" Интересно, что после окончания учебы в аспирантуре, в продолжение которой я подрабатывал дворником, мне снилось, что мой участок не убран и меня увольняют.
После развода со Светой Циринской я виделся с Полиной два-три часа каждую пятницу. Сначала все было хорошо, у нее горели глаза (я умел будить воображение, придумывал необычные игры и просто любил), она ни на шаг не отходила от "папули". А перед уходом (я всегда ретировался за полчаса до прихода Светы), нервно хохоча, прятала мои вещи - кейс, куртку, обувь, пачкала одежду, обливала водой, однажды даже унесла в туалет плащ и там его описала
Летом прошлого года на берегу Витима один лаборант, отсидевший 18 лет за 2 убийства ( в обоих случаях он добивал жертву) объяснил мне что-такое "пидар" . В общих словах оказалось, что это человек, склонный к познанию окружающего мира и себя в нем.
Любое мнение - пень от дерева познания. Одни рубят его под корень, чтобы было на чем сидеть; другие - повыше, себе вровень, третьи -рубят ветви (ну ее, эту многозначность), четвертые - общипывают листья, чтобы горизонт не закрывали. Все укороченное, обломанное, объеденное становиться более понятным, более пригодным к употреблению и потому - более разумным
ТАМАРА СОРОКИНА
С Наташей, маленькой девчонкой со смеющимися глазами, я познакомился на квартире однокурсницы Тамары Сорокиной. Тамара, одна из самых привлекательных девушек курса, безуспешно пыталась "охмурить" меня, перспективного, как тогда считали, сына приличных родителей (отец к этому времени занял в местной науке высокую должность). Я пытался пойти ей навстречу, делал какие-то робкие шаги навстречу, но каждый раз останавливался, пугаясь пустоты сердца и пустоты будущего, видневшегося в ее иронически прищуренных глазах. А когда увидел Наташу, делившую с Тамарой комнату, Наташу-фиалочку - так называли студенток филологического факультета, - сердце мое наполнилось отчаянной радостью. Я смотрел восхищенными сыновними глазами, она смотрела искренне и трепетно, смотрела, как беременная мною женщина. Я обещал ей золотые горы, и она мне верила, и я верил, что добуду их. Мы несколько раз встретились в сквере под плакучей ивой, я ее неумело целовал, она радовалась и отвечала материнскими ласками.
Однажды Наталья, пряча глаза, сказала, что у нее есть парень в армии и со мной она поняла, что любит только его. Я смотрел и понимал, что меня бросают из соображений, как дважды бросала мать, понимал, происходит что-то нехорошее, что-то такое, что направит мою жизнь и жизнь этой девушки в искусственно разрозненные, искривленные русла, ведущие не к тихому счастью оправданного существования, а в сыпучие пески, все поглощающие, и ничего живого не рождающие.
Отчасти я оказался прав.
Во-первых, русло, в которое направилась моя последующая жизнь, действительно оказалось искусственным. Прошло много лет, и я узнал - от иронически усмехавшейся Тамары, ставшей уже в меру располневшей добротной женщиной, - что никакого парня у Наташи не было. Просто Тома, узнав о наших встречах, устроила скандал, в ходе которого налила в стакан уксусной эссенции и пообещала его выпить, если встречи продолжаться.
А во-вторых, мое жизненное русло, искривленное Тамарой, действительно привело к пескам. Я влюблялся и женился, а когда приходила неизбежная пора жить мудро, жить, прощая и терпя, жить, увядая и для других, вспоминал Наташу и уходил. Уходил ее искать.
Еще о Тамаре.
"Тамара, Тамара, ты мне не пара... Я влюбился, женился и с супругой живу..." - пел под гитару Сашка Таиров, наш курсовой весельчак и сорвиголова... Пел, не сводя озорных глаз с нежного личика Тамары Сорокиной.
Однажды, на первом курсе, на лекции по палеонтологии, я провел конкурс "Мисс Первый курс". Подсчет голосов показал, что над предприятием посмеялись - первое место было отдано мне, Сорокина заняла второе. Видимо, дамы курса к тому времени уже разобрались с женихами, и я достался ей.
Перед очередным моим днем рождения мама сказала: "Почему бы тебе не пригласить Тамару?" На удивленный вопрос, откуда она вообще знает о ее существовании, мама ответила, что эта симпатичная девушка давно ходит к ней на работу и говорит обо мне только хорошее (ну, к примеру, что на учебной практике я стирал полотенце в одном тазике с носками и портянками).
На день рождения Тамара пришла в умопомрачительном обтягивающем черном платье. Подарила золотые запонки. Когда гости ушли (остался один Игорь Карнафель, школьный друг, воспылавший любовью к Тамаре после первого же танца), я очутился с ней в гостиной на диване. Во время затяжного поцелуя, приоткрылась дверь комнаты сестренки, и в проем вкралось любопытное ее личико...
Если бы в доме никого, кроме нас с Тамарой, не было, судьба моя (конечно, на определенном отрезке жизни) сложилась бы иначе.
Отрезок жизни. Представьте жизнь, порезанную на части - это моя жизнь.
Лишь только Тамара ушла в ванную комнату привести себя в порядок. Игорь подошел ко мне и, краснея, попросил уступить девушку ему. "Забирай", - ответил я, и он пошел ее провожать.
Большую подлость я совершил через месяц в загородной поездке. Поздним вечером, после ухи, шашлыков и прочего, мы лежали в палатке, и Тамара попыталось меня обнять. Я, чем-то раздраженный - вино, кажется, было плохим (впрочем, кажется, это я придумал потом), - выкрикнул оскорбительные слова, она выскочила из палатки и бросилась в раздувшуюся от недавних дождей реку. Ее вытащил Сапов, любуясь звездами, допивавший на берегу. Я принял эпизод довольно спокойно. Сочувствия не было, сердце безмолвствовало. Почему безмолвствовало? Было полно Наташей, только-только покинувшей меня?
Вряд ли. Тогда я не осознавал случившееся с ней так, как осознаю сейчас, и наш неудавшийся роман был для меня всего лишь эпизодом бескрайней жизни.
Может быть из-за "Рыб"? "Рыбы" не любят, когда их берут или пытаются взять в руки?
Заумь.
Полевые романы Сколько их прошло перед моими глазами за долгие месяцы, проведенные в экспедициях! Чаще всего они были групповыми - повариха или студентка обслуживали нескольких затосковавших по женской ласке мужчин. Причем количество клиентов всегда было обратно пропорционально красоте сервера.
Но если дама была в какой-то степени привлекательной, то ею, конечно, завладевал сильнейший. Часто после - мордобоев и иных инцидентов. Тот же Юра Скрипник долгое время обхаживал симпатичную маркшейдериху Лиду Сидневу - но проиграл шестидесятилетнему начальнику участка. Проигрыш обнаружился в одну из прозрачных летних ночей. Заглянув в приземистое окно Белого дома (кумархское техническое начальство жило не в полусгнивших землянках, как мы, геологи, а в оштукатуренном и побеленном здании), Скрипник увидел значительно продвинутый вариант известной картины Рембрандта: Лида, дождавшись своего Зевса, нежилась в его объятьях! Соль этой истории была не в возрасте победителя, Сиднева предпочитала зрелых мужчин, - это знали все, - а в Юркиной реакции - выйдя подышать ночным воздухом, я увидел следующее: пьяный вдрызг (в тот вечер из города пришла вахтовка). Скрипник с разбегу ударялся девяностокилограммовым телом в закрытую изнутри дверь Белого дома, падал, некоторое время, приходя в себя, лежал под ней, затем, шатаясь, вставал, отходил метров на десять и повторял попытку вновь и с тем же результатом и с той же последовательностью этапов.
Покоривший даму, особенно единственную, пользовался у полевой братии уважением. Если этой дамой была повариха, то в столовой часто можно было наблюдать следующую картину - обедающие, потерявшие всякую надежду найти в борще мясо, время от времени завистливо смотрят на любимца женщин, выковыривающего скудные лепестки капусты из мясного архипелага...
В высшем же обществе, включавшем руководство полевых экспедиций и их жен, нравы были, конечно, мягче, культурнее. Вращалось это общество в отдаленных экспедиционных поселках по весьма и весьма сближенным (особенно ночью) орбитам. Такое сближение, как правило, приводило к тому, что, к примеру, сыновья главного инженера N-ской ГРЭ были как две капли воды похожи на главного геолога, а дочь начальника ПТО - на начальника экспедиции.
Вообще, очень уж романтическую любовь в полевых условиях встретить трудно - все здесь на виду, ничего не придумаешь и словами никого не обманешь. Такая любовь выдумывается тоской по женщине, оставленной далеко в городе. А потом "они встречают нас и вводят в дом, а в нашем доме пахнет воровством".
ТОСТ
Однажды родился в богатой и знатной семье красивый и здоровый мальчик. Всем он был хорош, вот только вместо пупка была у него аккуратная маленькая дырочка. Жить она ему не мешала, да и никто другой ее не замечал. Но мальчика этого мучил вопрос: "Что это, почему я отличаюсь от других? Почему не такой, как все?" И пошел он за ответом к известному мудрецу и тот, заглянув в волшебную книгу, послал его за тридевять земель в лавку одной колдуньи покупать за любую цену палисандровый ларчик с разгадкой. И шел наш мальчик, уже прекрасный юноша, к этой колдунье много лет. Его друзья охотились на ланей и медведей, ласкали девственниц и жен, воспитывали детей и защищали Родину, а наш мальчик все шел и шел... И вот, пришел он к колдунье, и отдал он ей все деньги, и купил он этот ларец... Открыл и увидел маленький такой серебряный ключик. Недолго думая, сунул его наш мальчик, уже прекрасный юноша, в дырочку вместо пупка, повернул... и попка его отвалилась, и упала в дорожную пыль! Так выпьем же, друзья, за то, чтобы никогда уже больше мы не искали приключений на свои задницы!
МАКМЕРФИ
Макмерфи, развратник и хулиган из "Полета над гнездом кукушки" был Христом. Он был им в психиатрической лечебнице, и многих спас или указал путь к спасению. И за это люди Сатаны казнили его, как Христа, но современно казнили, электрошоком.
Макмерфи казнили электрошоком. Его палачи догадывались, что он - Христос, и потому убили душу, оставив живым тело. Первого Иисуса убили гуманнее. Убили одно тело.
Макмерфи, как и Христос, чуждался "благополучных" и проповедовал немощным и проституткам, потерявшимся и ищущим, параноикам и шизофреникам. И лечил. Лечил, несмотря на то, что был распутником и хулиганом, лечил, потому что оставался человеком, то есть не мог смотреть, как убивают в человеке человеческое.
тяготение человеческой души к святому, к Богу, не реализовывается, и люди становятся все более безнравственными. Все более они уверяются, что за человека бесполезно бороться, и потому гонятся за деньгами, чтобы обезопасить себя от людей; они борются за здоровье собак, коров и кошек, в отношение которых понятие о гуманизме неприменимо.
Борются за чистоту атмосферы и воды, борются за чистоту мертвой природы, бесконечная организованность которой вызывает мысли о существовании нравственности нечеловеческой, и, значит, доброй.
Христос ходил по земле и совершал чудеса. Совершал, но когда люди переставали верить в него, они не получались.
Я, очарованный словами Грина "Ты можешь заснуть, и сном твоим станет простая жизнь", тоже ходил по земле и пытался совершать чудеса. Я пытался зажечь людей, пытался заставить их что-то искать, что-то сохранять, к чему-то идти. Я брал их за грудки и говорил о душе, о любви, говорил, что жизнь дана человеку для того, чтобы превзойти себя и приблизиться к неведомому. К Богу. К совершенству. Но чудес не получалось, и люди не проникались моими словами. И ненавидели. Как Надя, как Житник, как Света, сын. Ненавидели за то, что толкал их к Богу, к божественному.
Люди не слышат. Они погружены в себя. Они открывают сердца лишь лжецам и презирающим.
Сотрудник известного издательства сказал мне: - Не грузи народонаселение, не пытайся их изменить. Они - мразь. Если мы напечатаем календарь сорок девятого года, они будут его покупать, и будут читать, и будут передавать его друзьям и знакомым с похвальными словами, потому что нам верят, потому что мы - ИЗДАТЕЛЬСТВО!
Да, им верят. Потому что они говорят то, что покойно слышать, то, что погружает в океан бездумности. И еще они - профессионалы, они знают, что читать календарь, читать цифры и знакомые слова, так же полезно, как питаться по часам и жить с женой и еще одной женщиной по сетевому графику.
Когда Христос родился, пришли волхвы и сказали, что родился Царь всех времен и народов.
Волхвов на всех не хватает, не пришли они и ко мне. И к вам.
А если бы пришли и сказали вашей маме, что родился Царь всех времен и народов? Она бы поверила? Нет. Она не поверила, и вы стали человеком.
Почему не приходят волхвы? А если бы они приходили? К каждому Христу? То есть к каждому новорожденному?
То-то ж!
К тому же много Иродов.
У каждого Христа свой Ирод.
Мать Мария говорила сыну Иисусу: "Выкинь это из головы, не позорь нас".
Каждый, почти каждый Ирод добиваются своего.
Давайте посмотрим вокруг! И увидим массу людей, не нужных ни государству, ни родителям, ни близким, ни даже самим себе. В одной только России насчитывается от полутора до пяти миллионов брошенных детей. А кто может бросить собственного ребенка? Только зряшной человек. И эти зряшные существа живут, они глушат себя алкоголем и наркотиками, они распространяют вокруг волны безнадежности, отчаяния, тщеты; волны, рождающие в более удачливых членах общества убийственное для всех презрение к людям.
И это не все. Ради таких зряшных людей, а им по всей Земле несть числа, работают фабрики и заводы, работают, чтобы произвести для них спиртные напитки, наркотики, еду, дезодоранты, туалетную бумагу, шприцы, зубные щетки, горячую воду, презервативы, лекарства, похоронные принадлежности и многое, многое другое. И эти фабрики и заводы выбрасывают в атмосферу углекислый газ, рождающий гибельный для человечества парниковый эффект. И сами они, эти зряшные люди, выдыхают этот пассивный, но безжалостный газ, газ, который в скором времени убьет будущих Микеланджело, Шаляпиных и Эйнштейнов!
И еще одно. Количество людей на Земле не может быть бесконечным, следовательно, оно подлежит рассмотрению. Я думаю, что через двести пятьдесят лет на Земле будет жить всего лишь несколько сотен миллионов людей. Не человеческой биомассы, а людей. Людей, хранящих и умножающих достояния человечества, людей, которые оставят после себя что-то вечное.
Вы представьте, что живете в мире, в котором многое от вас зависит. Представьте, несмотря на то, что от нас ровным счетом ничего не зависит и не зависело - оттого мы и летаем по свету как обрывки туалетной бумаги. А в том соразмерном и гармонизированном мире, будущем мире, все будут нужны. И с самого рождения каждый ребенок будет опекаться как зеница ока, не как зеница ока родителей, а как зеница ока всего человечества. Представляешь, каким он вырастет!? Представляешь, как он будет жить!? Как все люди будут жить? Все до одного в одной команде! Вы играли когда-нибудь в сплоченной команде? Это прекрасно! В сплоченной команде все прекрасно - несбывшаяся надежда, поражение, неудачный пас, травма.
И еще представьте, вы - один из единственной тысячи реставраторов. И если вы не будете трудиться пламенно, то многие прекрасные полотна окажутся под угрозой гибели. Да, можно будет сделать их цифровые копии, но то, чего касалась рука да Винчи, без вас погибнет. Без вас лично. И, подобно тысяче реставраторов в том мире будет десять тысяч искуснейших хирургов, десять тысяч блестящих ученых, десять тысяч сердечных педагогов, десять тысяч гениальных сантехников и так далее. И каждый из них, каждый, будет нужен людям! Это будет единый организм, это будет Бог. В природе существует всеобщий закон - люди счастливы, пока растут, пока узнают, пока совершенствуются. Дети, например, в большинстве своем счастливы, потому что растут; счастливы люди, которые каждый день постигают что-нибудь новое. А в будущем мире человек будет совершенствоваться, будет расти до самой смерти, будет расти, и будет счастлив до самой смерти и умрет счастливым!"
Теперь я понимаю, почему человечество неудержимо распространяется. Нужно давление человеческой массы, должно быть давление человеческой массы, чтобы было движение к недостижимому краю, к бесконечному, движение к Богу, движение, созидающее вневременного Бога, созидающее Бога, способного обращаться в прошлое
Пришла вахтовка, нажрались на 5-ой штольне. Мой техник-геолог и друг, Федя Муборакшоев - памирцы по пьяни хуже татар, связался с не менее пьяными буровиками, и те скинули его с вреза лагеря вниз. Летел бы он по склону 40 градусов метров двести, если бы моя пьяная в дупель голова не решила его выручить. Бросился следом, удержал, смог удержаться. Наверх мы смогли взобраться, лишь проспавшись.
Кстати о памирцах. Мой геолог Сулейманов, будучи еще капитаном КГБ, явился в подпитии в хорогский кинотеатр с опозданием на 15 мин. Явился и стал палить в кинофильм, требуя начать заново. После разжалования за это в геологи (диплом у него геологический, это потом в Минской школе он чекистом стал), работал в моей партии, пока на полевом междусобойчике , организованной в землянке, не выстрелил из ракетницы. Народу было как сельдей в банке, но бог не фраер - порикошетив по стенам и потолку, ракета нашла его голову. Сейчас его череп не цельно костяной, но частью металлический...
Вообще, проходка - это интересно! Все в ней впечатляет - медленное, метр за метром, отпалка за отпалкой, вгрызание в камень... Проходчики - крепкие, видавшие виды, шебутные и гордые... Обвалы, после которых собирают в ведра сочащиеся кровью останки нарушителей техники безопасности...