Аннотация

На мудрость пожелтевшей книжки,
Самим чуть сделаться умней,
Попробуем взглянуть, братишка,
Сквозь окуляры наших дней.

В лодчонке дум родитель редкий
До середины доплывёт
И, плюнув на роман, отметки
У сына проверять пойдёт.

Слюны верблюд не пожалеет,
Умыться хватит за глаза...
Мне ж безразличия милее
Не Божия его роса.

Творенья Вашего, Создатель,
Я честно излагал азы...
Да извинит меня читатель
За тарабарский мой язык.

Хочу оговориться сразу -
Не толкование сие,
Дабы не привнести заразу
В святую книгу Бытие.

От мира грязными руками
Встряхну лишь наше житиё.
Мечтаю сам - пред образами
Одеться в чистое бельё.

***
Чем дольше был я у стола,
Тем глубже погружался в бездну.
И если краткость есть талант,
То перед вами полный бездарь.

За вольности, надеюсь я,
Меня не будете метелить,
Ведь блуд и нравственность, друзья,
Давно живут в одной постели.

Всем с кислой миной на лице
Не выкажу я осужденья,
Ведь юмор здесь не самоцель,
А средство самовыраженья.

По миру падшему скорбя,
Меня прочтут простые люди
И более чем сам себя
Меня, надеюсь, не осудят.

***

Немного о себе: Не замечать
Моих достоинств было бы нелепо,
Но к ценностям культуры подпускать
Меня нельзя на выстрел пистолета.

Любуюсь на маэстро полотно,
Экскурсовода следую указке,
А сам тайком, где тёмное пятно,
Сдираю слой ветхозаветной краски.

Спать ухожу с ухмылкой палача,
С надеждою живу, но очень зыбкой:
От страхов не терзаться по ночам
И просыпаться с детскою улыбкой,

Любимую перекрестить во сне
И защитить от трудностей и сглазу.
Но милой почему-то рядом нет
И класть персты мне не пришлось ни разу.

Под сквозняком, что тянет из дверей,
О прозе жизни я пишу стихами
И фибры тонкие души моей
Вибрируют под грубыми мехами.

От значимости собственной тащусь
И по гармонии вселенской плачу,
Самонадеянно стремлюсь и даже тщусь
Несовершенный мир переиначить.

Где путь Господень неисповедим,
Я следую не конный и не пеший,
Въезжаю в свой я Иерусалим
И утешаюсь мыслию глупейшей:

Я стал бы замечательный поэт,
Когда бы не еврейское начало.
И в философии мне равных нет
(Когда бы на исходе лучших лет 
Исконно русское во мне б не промычало).

Продолжу о себе: Назвался груздь,
Хоть я грибник по жизни никудышный.
Взвалил я на себя чрезмерный груз,
Гнус донимает и велик картуз...
Да пощадит меня заблудшего Всевышний.