Бытие Гл 38 Онан Фамарь Иуда Зюганов здесь откуда
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
Бытие Гл 38 Онан Фамарь Иуда Зюганов здесь откуда
Что ни говорите, а комплекс вины
Живёт в нас, как в шизике мания,
Иначе Иуда с родной стороны
Не шёл бы к Одолламитянину.
Из дома прогнал непоседливый нрав,
А может быть, совесть замучила
Иль страх пред отцом, что Иаков, прознав
Про Осю, замочит по случаю?
За двадцать монет похотливый сатир
Взял в жёны дочь Хананеянина.
Она родила. Сыну имя дал - Ир,
Короткое как восклицание.
(Кукушка-провидица, Леты кума,
Годков накукуй на прощание.
Кукушка лишь - Ку...Почему же так ма...?
А дальше - обоих молчание.)
К жене при Иуде, к нему самому
Любви маловато в Писании.
Как имя её, до сих пор не пойму,
Ни после не встретил, ни ранее.
Опять родила, дали имя - Онан,
Вновь не угодили Всевышнему.
Прославил себя сын на множество стран,
А прожил он жизнь никудышную.
Иуда в Хезиве, жена родила,
Пока покупал удобрения.
Заочно назвал он ребёнка Шела,
Конечно, с жены одобрения.
А годы летели, сыночек-фонарь,
Ир-первенец, выше Иуды стал,
И в жёны ему отрядили Фамарь,
Известную впредь пересудами.
Но Богу тот Ир неугодным вдруг стал.
(А может, жена постаралась здесь?
Слагаются слухи подчас неспроста)...
Короче, сыночек преставился.
Есть способов много: отвар ревеня
И прочие ведьм ухищрения,
Особенно если по мужу родня
Не бросит тебя без призрения.
Как рыбам давленье сжимает бока,
Мы стонем под глыбой обычая,
И тёмных страстей, эгоизма вулкан
Лишь дремлет под маской приличия.
Иуда другого амбала зовёт,
К себе прижимая отечески,
Пикантнейшие наставленья даёт,
Вполне, впрочем, по-человечески:
"Сын-деверь, внезапно усопшего ты
Продли жизнь земную во времени
И перед вдовой не стыдись наготы,
Род брата продли своим семенем.
Женись на несчастной, мой верный Онан.
Ну, что на меня ты набычился?
Прости, брат, немного надкушен банан,
Но сам понимаешь - обычаи".
Подумал Онан: "Как же так наперёд
Мой фонд семенной разбазарится?
Да лучше мой пенис на землю сольёт,
Чем семя другому достанется".
На женщину глядя, кривил Онан рот.
В пустую отца наставления
Про семя для брата, про славный их род.
Какое тут восстановление?
Входил к жене брата, способный вполне
Долг брата вернуть ей играючи,
А вместо - подлец теребил свой конец,
Кончал, даже не начинаючи.
Творил пред очами Господними зло,
Травмировал женскую психику.
Ну, Бог на Онана озлился зело,
Прибрал рукоблуда по-тихому.
(А может как раньше - отвар ревеня
И горечь со вкусом отмщения?
Тяжёлая мысль посещает меня -
Случайностей нет в совпадениях.
Хорошим истории мог быть итог
Проведай Онан в те мгновения:
Что женщина хочет - того хочет Бог.
Какие теперь в том сомнения?
Когда ж ограничен ты в действе своём,
С любимой в разлуке, как многие,
С ней в мыслях своих остаёшься вдвоём.
Такая, брат, физиология.
По правде сказать, ваш, друзья, онанизм
Совсем не стихийное бедствие.
Онана библейского весь кретинизм
Не в семени был, а в бездействии.)
Но первенца семя всё ж восстановить
От Шелы Иуда старается,
Желая сынка лишь слегка подрастить
И внуков воспитывать в старости.
Фамари он молвил, невестке своей:
"Походишь пока дева вдовою,
Иди в дом к отцу, ни о чём не жалей,
Жизнь с Шелой начнёшь стопудовую.
Куплю вам квартиру отдельную я,
Отдам внука в школу балетную"...
А сам испугался - его сыновья
Не долго живут с этой ведьмою.
А ведьма пока собрала узелок,
В одежды вдовы облачённая,
При доме отца заняла уголок
Учить свою магию чёрную.
Прошло много времени, милого нет,
Ни вдового, ни разведённого.
Забыли о ней деверь, свёкор и дед
Сыночка, ещё не рождённого.
Дедули в проекте жена умерла,
Её добрым словом помянем мы.
Иуда сорвался, с тоски в три горла
Пил с другом Одолламитянином.
Пошли они в Фамну на стрижку овец
(Скорей, протрезветь и развеяться).
Фамарь подзывает поближе отец:
"Впустую на свёкра надеяться.
Его самого вижу с овцами здесь,
А Шелу, сыночка не вижу я".
Услышав ту весть, совершить свою месть
Задумала шельма бесстыжая.
Одежду упрятав вдовства своего,
Лицо скрыв по самые ноженьки,
Себя покрывалом укрыв с головой,
Уселась она при дороженьке.
(А наши гуляют вовсю взад-вперёд,
По максимуму обнажаются,
Мужик отвернётся иль, сплюнув, пройдёт -
Они ещё и обижаются.
В профессии древней на выставке плеч
Участницы вы, а не зрители.
Охочих завлечь - важно тайну сберечь:
Лица чтоб подольше не видели.)
Иуда не видел, Фамарь не узнал,
Невестку почёл за блудницу он,
На взгляд похотливый её нанизал.
Мужские взыграли амбиции.
Гай Юлием Цезарем гордо сказал:
"Войду я к тебе победителем!"
А у самого голова что казан,
Пивка бы секс-символу выпить бы.
"Что дашь мне, красавчик, за то, что войдёшь?"
"Пришлю я из стада козлёночка".
"А ну как обманешь, как все, не пришлёшь?" -
Залог попросила девчоночка.
Пока он в экстазе одежды срывал,
Песок заметал и попёрдывал,
Ей трость с набалдашником он передал
В залог обещания твёрдого.
Когда же до женских дошёл панталон
Изящных, манящих и в лютиках,
Печать факсимильную передал он
И прочую дел атрибутику.
Косила Фамарь, отводила глаза,
Свекорушке пряталась в бороду.
Когда бы Иуда невестку б узнал,
Летел бы он голым по городу,
А так - дело сделал. Фамарь в добрый час
Припрятала трость с набалдашником,
Во вдовьи одежды опять облачась,
Пошла своё чадо вынашивать.
Блуднице прислал молодого козла
Чрез друга Одолламитянина
Иуда, залог чтобы та отдала,
И к чёрту все воспоминания.
Забыл я сказать, друга звали - Хира.
С козлом нагулялся он досыта.
Блудницу Хира не нашёл ни хера,
За грубость, прости меня Господи.
Приходит обратно к Иуде дружбан:
"Есть все основанья проставиться.
Давай-ка, старик, зачинай новый жбан
Пить честь безкозлиной красавицы".
Иуда расстроен - теперь засмеют,
Козла приплетут, трость и лютики,
И сказки пойдут, как Иуда за блуд
Лишился своей атрибутики.
Прошла пара месяцев с лишком и вот
Становится наглым нескромное -
Растёт у вдовы неутешной живот,
Бедняжку тошнит от скоромного.
Сказали Иуде: попал ты впросак -
От блуда невестка беременна.
Онан, ейный муж, уже на небесах,
Ушёл он от нас преждевременно.
А хоть бы и жил - блуд жены налицо,
Конкретные есть опасения.
Не мог и при жизни Онан быть отцом,
Проблемы испытывал с семенем.
Нанюхалась шельма отваров из трав
И тронулась от воздержания,
И то, что Онан был при жизни неправ,
Не служит её оправданием.
(Когда скорым поездом смерть понесёт,
Из всех провожавших на станции
Кто камень в окно, как в блудницу, швырнёт
В загробную нашу субстанцию?
Хранит от живых Бог усопших всех стран,
Как рифму от стихотворения.
И будь ты по жизни последний Онан,
Велик ты в ином измерении.
В истории мост перекинут уже