Я страшный человек, ужасный монстр,
Чудовище, зажатое тисками.
Я в ножнах нож, что обоюдоостр,
Опасней чем в праще зажатый камень.

Ведь стоит лишь освободить тиски,
Нож вынуть или запустить тот бульник -
Хватать начну прохожих за грудки,
Трясти и объяснять, как их надули.

Давида нет, меня чтоб раскрутить
Пращою в цель, бить ножкою от шкафа
И мною черепушку раскроить
У ненавистного всем Голиафа.

Но верю я, придёт издатель мой
И весь мой пафос вырвется наружу,
Где отомрёт тихонько сам собой,
Сойдёт на нет уж никому не нужный.

Устроюсь вновь в удобные тиски,
Залезу в ножны лишь наполовину,
Теперь уж не со злобы, а с тоски
Ругаться буду разве что для виду.

Боюсь, когда ворвётся человек
И скажет: я Давид, иди за мною -
Ему отвечу: короток наш век.
Скорее даже двери не открою.