"Довели Вениамина до сумы -
Говорили люди про бандитов -
Жён еврейских умертвили мы.
Пусть идут теперь в антисемиты.
Дочерей мы наших даже на развод
Им не отдадим и поклянёмся:
Пусть последний среди нас умрёт,
Мы от данных слов не отречёмся!
Изречённое шустрее воробья,
Слово наше стоит дорогого.
Говорить нам не о чём, друзья,
Клятву дали мы пред Иеговой.
Род Вениамина свой нашёл тупик
И к евреям больше не вернётся.
По жене имеет вес мужик,
Где родство по матери ведётся.
Станут отпрыски совсем иных богов
Проворачивать свои делишки.
Будет вместо племени орлов
Не колено-род, а так лодыжка.
Лишь жена еврейская, ночной хирург,
Ногу вправит и спасёт несчастных.
Только где их взять таких подруг
Непорочных, даже не зачатых?"
При словах таких поднялся в стане плач,
Когда понял про себя Израиль -
Не герой он, а простой палач,
Собственного брата обезглавил.
Поклялись когда сыны не выдавать
Дочерей своих Вениамину,
Израиль их превратился в мать,
Потерявшую родного сына.
Как удачней свою клятву обойти,
Стали думать все без передыха,
Сохранить попутчика в пути -
И нашли-таки, представьте, выход.
Правда, выход тот (как веком раньше вход)
Оказался несколько кровавым.
Здесь виной не избранный народ,
А скорее времена и нравы.
Не было тогда у избранных царя,
Всяк имел про справедливость мненье
Собственное и мочил подряд
Прочий люд по мере разуменья.
Разуменья тогда было не ахти,
Разве, что у самых башковитых,
Подсказал всем, как подруг найти
Без сомненья кто-то из левитов.
У евреев древних не было царя
(Свергли они нашего недаром),
У самих же, строго говоря,
Строй был, жуть каким тоталитарным.
Если все решили в жёны не давать
Дочерей развратникам проклятым -
Всякий должен клятву выполнять,
А не каждый третий или пятый.
В случае, когда назначен общий сход,
Смысла нет ссылаться на погоду.
Будь четырежды ты Дон Кихот,
Не явился - значит, враг народа.
"Нет ли среди нас таких - спросил левит -
Кто прибор забил на нашу встречу?
Здесь из Иависа - говорит -
Жителей я что-то не примечу".
Головой все разом начали вертеть -
Нет ни одного из Иависа.
Приговор один тогда был - смерть,
О пощаде даже не помысли.
Город маленький, уездный Иавис,
Я сказал бы даже местничковый,
Никого не трогал, но повис
Ягодою зрелой алычовой.
Древо жизни наклони или ударь -
Ствол окажется с землёю вровень.
Ягод золотая киноварь
Кисло-сладкой растечётся кровью.
По Закону, ближних трогать - это грех.
Иавис от ближнего получит
Потому, что в брэнде "лучше всех"
Есть сорта иных колен получше.
Не прислушиваясь к разным голосам,
От учёных я узнал причину:
Для жреца, что Библию писал,
Всех важней был род Вениамина.
Общество двенадцать тысяч человек
Отрядило разобраться строго:
Всех убить, от малых до калек,
Только дев нетронутых не трогать.
По команде люди с криками гип-гип
Отнимать помчались дев излишки...
Так ещё один из городов погиб,
Но не брат большой, а так братишка.
Люди, нанося по городу удар,
При захвате соблюли приличье:
Дорогой безбрачия товар
Перепортили, но лишь частично.
А пока Вениаминовы сыны,
Израиля дети плоть от плоти
Пребывали, ужасом полны,
Недобитыми, числом в шесть сотен.
Победители тогда своих братьёв
Пощадили всех великодушно -
Не изгнали из родных краёв,
Даже жён им выдали радушно.
На грядущий узаконенный развод
С Иависа прибыли подводы.
Дев четыреста там набралось всего,
Остальное дали хороводы.
По обычаю случалось каждый год
Иеговы празднество в Силоме.
Девушки водили хоровод
(На подобье нашего в Коломне).
Общество тогда, не убоясь греха,
Проявило редкую заботу:
Обделённым в жёнах женихам
На отлов невест спустило квоту.
Разрешило двести им украсть девиц,
Для засады выбрав виноградник...
"А муниципальный активист
Все формальности потом уладит.
Обратятся если к обществу братья
Дев вернуть, мы скажем им: во-первых,
Девы возвращаться не хотят,
Во-вторых, зачем вам эти стервы?"
У того, кто целый мир готов подмять,
Дело обгоняет обещанье.
Выходили девы погулять,
А их в жён мгновенно превращали.
Уводили бедных замуж молодцы.
А всем сродникам для кровной мести
Обрубило общество концы,
Думать запретив о глупой чести.
Охладило головы оно в момент,
Заявив особенно речистым:
"Создавать не надо прецедент
Для заклятий, бойни и зачисток.
Мы могли б под вас такой издать указ -
Ваших дев бесчестили б солдаты.
А случилась бы война меж нас,
Были б вы ещё и виноваты".
За отсутствием в Израиле царя
Выдавалось зло легко за милость.
(Где чинуши произвол творят,
Без царя какая справедливость?)