Не умею я жить в этом мире для счастья открытом,
Где весь смысл бытия посвящён непрестанной борьбе,
Где наградой покой, и судьба свой обрюзгший, избитый
Лик довольства и сытости вдруг обращает к тебе.

Сколько радости детской прижаться лицом к этой роже,
Чьи румяна скрывают любовные ласки невежд
На обманом и жадностью стянутой старческой коже, 
Погребённой в морщинах пустых и изжитых надежд.

Не хочу как своё принимать я чужое уродство,
Признавая единой семьи нерушимой родство,
Чувством долга, как скальпелем тихого мирного скотства,
Оскопить без того уж больное моё естество.

Для души нараспашку всегда подберут здесь ливрею
И натянут на совесть, похлопывая по плечу.
В этом мире, открытом для счастья, я жить не умею,
И учиться на старости лет не хочу.