На том родительском собрании учительница говорила про меня так много
хорошего, будто я умер. Олаф, 3 кл.

Выступил я ловко, так, для куражу
На одной тусовке, место не скажу.
Все благодарили, что я к ним пришёл,
Что-то говорили слишком хорошо.

Просто не кончался лестных слов поток...
Будто я скончался. Лекторов с пяток
Речь вели конкретно не заупокой,
Я же был при этом не такой-сякой.

С этих катавасий что я сделать мог? 
Фигу показать всем - это вам не морг!
Сам же при народе от таких речей
Оказался вроде я уже ничей,

Ни людей, ни Бога.. В койке я лежу. 
Сам себя потрогал, где не покажу.
Ничего не понял. Лезет всякий бред
В голову спросонья.. Что это за свет,

Тот уже иль этот, мать его ети?
Времени конкретно около пяти.
В дымке предрассветной появилась ты,
Почему ж при этом вкруг меня цветы?

Кто принёс их чинно, что за конь в пальто
На мои кончины? Главное - за что?
Может, сам в киоске выбрал я букет, 
А любимой просто, не включая свет,

Чудо-лепесточки не сумел вручить?
Всё, дошёл до точки, надо меньше пить!
Жив я или умер, лечь мне или сесть?
С этой мрачной думой лезу в нашу Сеть.

Там меня склоняют, мама не горюй,
В стёбе обвиняет некий оболдуй,
Мажет точно сажей. Друг антисемит
Лишнего не скажет и не промолчит.

У меня претензий к этим людям нет,
Даже слышать лестно, что плохой поэт.
Дротики мечите мне не в бровь, а в глаз,
Только не молчите, умоляю вас.

Парни и не парни, взрослые мужи,
Вам я благодарен, потому что жив.
И хоть до погоста всем подать рукой,
Если жалят осы, рано на покой.