ДАРТАНЬЯН, ГВАРДЕЕЦ КАРДИНАЛА

(шутка)

Участникам форума Архивы Кубикуса посвящается

Господа, ваша дискуссия о романе Бушкова "Д'Артаньян, гвардеец кардинала" так нас заинтересовала, что мы решили принять в ней посильное участие. Прежде всего должны согласиться, что читать этот роман неимоверно трудно -- вечная угрюмость героев и их привычка изъясняться языком партийных съездов хоть кого способны вогнать в тоску. Прежде мы никогда не подозревали господина Бушкова в мизантропии. Однако, после некоторых раздумий, мы сочли возможным обелить несчастного автора. Посудите сами, как трудно, должно быть, было ваять нетленку по нелюбимому роману, нелюбимым героям и при этом еще зарываться в многочисленные научно-популярные книги. Можете ли вы представить подобную пытку? А ведь нелюбимое дело способно испортить желудок, вызвать язвенную болезнь и надолго испортить настроение честному труженику. Так что, посочувствовав несчастному автору, мы решили представить, как бы выглядел роман "Д'Артаньян, гвардеец кардинала", если бы господин Бушков любил Дюма, себя и свое здоровье.

Итак:

"Шпаги, зазвенев, скрестились. Д'Артаньян дрался с воодушевлением, так что от восторга сердце готово было выпрыгнуть у него из груди. Честь, оказанная ему господином Атосом, была так велика, что молодой человек хотел проявить себя с самой лучшей стороны. То и дело меняя тактику и местоположение, гасконец демонстрировал мушкетеру все свои умения в наивной уверенности, что тем самым завоюет его уважение. К сожалению, если д'Артаньян и знал теорию назубок, его практика оставляла желать лучшего. Как бы ни твердил себе юноша, что ни за что не причинит неприятности раненному, его шпага все же довольно болезненно кольнула Атоса в плечо.

Д'Артаньян в растерянности отступил и сразу же подняв шпагу, но Атос, разъяренный тем, что какой-то мальчишка, которого он не принимал всерьез, посмел нанести ему рану, крикнул, что все это чепуха и как одержимый ринулся в битву. На этот раз гасконец понял, что его жизнь в опасности и удвоил скорость движений. Однако, когда после очередного выпада противника мушкетер рухнул как подкошенный, д'Артаньян остановился над раненным, не зная, как быть.

Несколько мгновений Портос и Арамис в остолбенении глядели на растерянного юнца и лежащего Атоса, а потом Портос испустил душераздирающий вопль. Должно быть, именно так ревели буйволы в землях Великих Моголов или же атомные ледоколы у края земли, но наш юный друг, не имея возможности познакомиться ни с первыми, ни со вторыми, содрогнулся.

-- Я нечаянно, -- пролепетал д'Артаньян, с ужасом думая, что Портос помешался.

-- Гасконский щенок! -- вопил мушкетер, выхватывая шпагу. -- Кардинальский прихвостень!

-- Так я и знал, что Красный герцог заказал ему наши головы! -- вторил Арамис, в свою очередь обнажая клинок.

Бегство было недостойно гасконца и д'Артаньян принял бой. В мешанине скачков и выпадов юноша смутно припомнил свой план нанести Арамису удар в лицо. И нанес. Мушкетер взвыл.

-- Прекратить! -- пятеро гвардейцев кардинала появились у монастыря Дешо.

Завидев нежданных врагов, с которыми им уже приходилось сталкиваться, и не желая сражаться вдвоем против шестерых, мушкетеры выругались и обратились в бегство.

-- Трусы! Самозванные дворяне! Подлецы! -- возмущенно кричал молодой человек, делая попытку догнать недругов. К сожалению господин де Жюссак не собирался ему в этом помогать. Два дня назад он убедился, как быстро умели бегать господа Арамис и Портос, и не сомневался, что благодаря заступничеству господина де Тревиля им и в этот раз удастся выйти сухими из воды. Но вот юного забияку можно и должно было задержать. Эдикты есть эдикты, так что не успел гасконец опомниться, как гвардейцы схватили его, ухитрившись при этом не слишком сильно помять...

***

Граф де Рошфор сломал третье перо и разорвал вторую грамоту, не в силах решить, какой именно приказ ему следует подписать. Совершенно случайно увидев арестованного и признав в нем наглого мальчишку из Менга, его сиятельство испытал сильное искушение отправить задиристого юнца в Бастилию. Впрочем, слушая повествование де Жюссака о подвигах молодого человека и его сражении с мушкетерами короля, граф разорвал злосчастный приказ и принялся заполнять новый -- о высылке гасконца из Парижа. Увы! И этому приказу не суждена была долгая жизнь. Прикинув, что господин Атос по крайней мере недели три не сможет взять в руки шпагу, а господин Арамис, понеся существенный ущерб своей красоте, наверняка отправится на воды в Форж, Рошфор почувствовал неподдельную симпатию к юному гасконцу. Виновник произошедших в графе перемен не догадывался о внезапном благодушии врага и продолжал пепелить его негодующим взглядом.

-- Хотелось бы знать, молодой человек, зачем вы явились в Париж? -- поинтересовался, наконец, граф, решив на некоторое время отложить всякие решения.

-- Чтобы стать мушкетером короля! -- с вызовом ответил юнец и гордо вскинул голову.

-- Ах, да, конечно, -- подтвердил Рошфор, словно только сейчас вспомнил о выкраденном у гасконца рекомендательном письме. -- Как я мог забыть! Но должен вам заметить, вы выбрали не самый быстрый путь к достижению цели. Господин де Тревиль, должно быть, в восторге.

Д'Артаньян вздохнул и обиженно засопел. Граф улыбнулся. Да, вынужден был признать он, у юнца талант. За три дня обратить на себя внимание его самого и де Тревиля, вызвать на дуэль трех неразлучных и при этом остаться в живых -- на такое был способен лишь незаурядный человек. А незаурядные люди на дороге не валяются.

-- А почему вы решили стать именно мушкетером? -- со все большим интересом продолжал допытываться Рошфор.

-- Потому что мой батюшка знал господина де Тревиля! -- Д'Артаньян еще выше задрал голову. -- И много о нем рассказывал.

-- Ну, это другое дело, -- согласился граф. -- А о господине кардинале ваш батюшка ничего вам не говорил?

Д'Артаньян замялся. По правде говоря, он никак не мог понять, к чему клонит незнакомец из Менга, однако юношеская искренность заставила его сказать правду.

-- Батюшка говорил, чтобы я не подчинялся никому, кроме короля и господина кардинала.

Рошфор удовлетворенно кивнул. Он, наконец, понял, какой приказ должен подписать.

-- Ваш батюшка очень мудрый человек, -- проговорил он, быстро заполняя патент о вступлении господина д'Артаньяна в роту гвардейцев кардинала. -- Только объясните мне, молодой человек, почему в Менге вы пытались сорвать планы короля и его высокопреосвященства?

Лишь недоуменный взгляд арестованного был ему ответом.

-- Понятно, -- кивнул граф. -- Ну что ж, сударь, коль скоро именно вы нанесли в Менге ущерб делу короля, вам это и исправлять. -- Рошфор понял, что должен взять под опеку молодого человека и тогда под его руководством гасконец совершит великие дела. -- Через два дня вы отправляетесь в Лондон.

-- Но... -- в полной растерянности пробормотал д'Артаньян.

-- Вы совершенно правы, юноша, -- с прежней невозмутимостью подтвердил граф. -- Пускаться в такую дорогу без денег невозможно. Здесь четыреста пистолей. На экипировку, слугу и коня этого хватит. Деньги на дорожные расходы получите завтра.

-- А...

-- Нет, вы поедите не один, а с леди Винтер, -- с удовольствие заключил Рошфор, заметив, как юнец сначала покраснел, потом побледнел, потом вновь покраснел. -- Вам надлежит охранять ее и выполнять все ее приказы. Вы счастливец, юноша, я вам искренне завидую. Кстати, Жюссак, отдайте шевалье его шпагу, она ему пригодится. И, вот еще... Рошфор протянул молодому человеку отобранную у него в Менге рекомендацию.

Господин де Кавуа положил руку на плечо молодого человека, однако, на сей раз этот жест не мог быть истолкован иначе, чем искренне дружественный.

-- Идемте, шевалье, у нас впереди много дел.

Д'Артаньян, как истинный гасконец уже пришел в себя -- в конце концов, он был молод, полон надежд, только что вступил в полк... а еще его ждала Англия... И леди Винтер -- роскошная дама из Менга. Только одно не давало молодому человеку в полной мере почувствовать себя счастливым -- мятый клочок бумаги в руке. Так что по выходе из караулки шевалье д'Артаньян разорвал письмо к гоподину де Тревилю на мелкие кусочки и бодро зашагал за господином де Кавуа...

***

Вот так могла бы начаться альтернатива "Трем мушкетерам". Весело и непринужденно. Мы не смеем утверждать, будто этот роман не закончился бы так же печально как и роман Дюма, в конце концов, как утверждал Конфуций, первый шаг человека есть и первый его шаг к смерти, однако неизбежный конец не основание для того, чтобы ползать или же ходить с мрачными лицами. К концу надо идти весело, радуя себя и окружающих.

2005 г. Пятница