Аннотация: Этот рассказ подарок Екатерины к собственному дню рождению.
Екатерина Александрова
День Рожденья. 01.01. 20ХХ
Вот только не нужно заставлять Ольгу это делать.
Пара тупых идиотов. Нет. Не идиотов. Баранов. Стоят и пялятся как два барана на створку новых ворот.
Ольга уже не здесь. И это очень, очень плохо. Блин, неужели они не чувствуют? Меня начинает "накрывать".
-- Прости, Оля, так надо.
Да. Мне приходилось стрелять в упор, в спину и вырубать человека, который тебе абсолютно доверяет. И сейчас приходится. Потому что средства не важны -- важен результат.
-- Отдохни, Оля. Так будет лучше для всех.
Теперь эти двое. Анна и Макс. Б... Они не поняли... Ни на хрен ничего не поняли!
-- Вам что, повторить? Приказ -- искать "донора". Все! Бегом.
Кажется, я тоже могу говорить убедительно. Потому что не получаю порцию глупых вопросов и рефлективных соплей.
-- И мне плевать, под каким предлогом вы его доставите -- хоть импорт кукол вуду.
Если вопросы и были, то ответ ребята получили. На все.
...Или их все-таки зацепило?
Ольга приходит в себя. И начинает говорить. Очень хорошие правильные слова. Какими она думает про меня, своих помощников и той жопе в которой мы оказались.
Очень правильные слова. Потому что до этого слова были неправильные. От слова "совсем".
Теперь сигарета. Одна, Оля, одна. Много курить вредно.
-- Они ушли?
Ольга ощупывает шишку за ухом. Шипит. Да, больно. Но не смертельно.
-- Пять минут назад.
Иногда очень приятно просто постоять и посмотреть в окно, в потолок, в небо. И ни о чем не думать.
-- Их зацепило?
Приятно не думать ни о чем. Только когда этого сам желаешь. Поворачиваюсь к Ольге. По чашке чая-кофе мы заслужили.
-- Раз меня не зацепило, значит и их тоже.
-- Прости, глупый вопрос.
Ольга извиняется. Это тоже плохо. Я предпочел бы, чтобы меня послали. Куда-нито. К примеру -- за керосином.
Я вообще-то человек нелюбопытный. Я знаю, что тому, что делает Ольга, в воскресной школе не учат. Нигде не учат. И я не горю желанием узнать, где Ольга этому научилась. Потому что наложение омрака -- это "вышка". Сразу. Без всяких там апелляций. Хотя, "омрак", конечно, это только "они". Мы всего-лишь "берем под контроль неуправляемые элементы". Один, два, десять тысяч. Для Ольги это не принципиально. Контролировать нужно только степень подчинения. От легкого внушения до жесткого императива. Как тогда, с Милой.
Вот что значит помолчать пару секунд. Уже послала. В том числе проведать Милу.
Можно конечно сказать, что за пару часов с ней ничего не случится. Ольга и сама прекрасно это знает. Как и то, что лучше девочку лишний раз не тревожить. Но это -- про чужих. А у Милкиной кровати она просто живет. Хотя толку от этого никакого. Равно как и от кучи врачей всех специальностей. И священников... И даже от Анны. Не удержать.
Истощение энергии. Жизненной. Ольга всегда этого боялась. Те, кто нашу Милу готовили, на ее долгую и счастливую жизнь не рассчитывали. "Одноразовая" недооборотка с нестабильной энергетикой. Очень мощной, когда-то, очень нестабильной. А сейчас -- на полных нулях.
Так что, когда Ольга после очередной бессонной ночи собрала нас всех, я не удивился. И тому, что она сказала -- тоже.
-- Нам нужен "донор".
Да. Повезло Анюте с Максом по жизни. Не видели они как целый город "берут под контроль". И про "доноров" тоже - не в курсе. Потому что когда было нужно выбирать между "своими хорошими" и "чужими плохими" -- не до "сантиментов". А водка -- она и в Африке водка. Да. Вас бы ребятки лет на десяток назад. Да в какой-нибудь Серноводск.
Тогда бы точно не стояли как бараны и не пялились на Ольгу, будто она -- исчадье зла.
-- Пожалуйста...
Господи!.. Если бы эти двое уродов реально были бы не нужны... Не надо, Оля, не надо их просить... Блин! Что ж ты творишь-то мать твою!!!
Некрасиво, конечно, вырубать человека со спины. Но кто-то же должен тебя пожалеть.
Прости, Оля. Так надо.
Сопли. Анна
Я не смотрю на Макса. Макс не смотрит на меня. А чего нам глазеть друг на друга? Нам нужно искать "донора". Нам приказали "искать "донора". И мы ищем. Как две натасканные собачонки. Одни собачки ищут оружие. Другие -- наркотики. А мы -- человека, который мог бы передать Миле свою энергию. Безвозмездно. Даром. Всю.
Пару недель назад я попыталась поговорить с Ольгой. О Боге. О страдании. О милосердии. О том, что за все нужно платить. В том числе и за счастье быть рядом со своими близкими. За способность любить, наконец. Я спросила, хотела бы она никогда не встретить Милу? Тогда -- все было бы просто. И не было бы этих переживаний. Но и другого бы тоже -- не было...
Мы готовы принимать счастье как обыденность. Как воздух, воду, способность ходить. И не готовы платить страданием за "обыденность".
Тогда мне казалось -- Ольга поняла. Именно -- "казалось". Потому что вчера она собрала нас всех и сказала "нам нужен донор". Честно -- на меня сперва напал ступор. Потом я решила послать Ольгу, куда она обычно посылает. Не успела. Вот уж ни за что бы не подумала, что Ольга может банально хлопнуться в обморок. Или... она пытается "держать" Милку... Идиотка! Дура!
Нда. Кажется, придется выбирать между плохим и очень плохим. А глаза у Николая, когда он с нами "общался" были "добрые-добрые"...
И вот мы идем с Максом по городским улицам и ищем "донора". Я не смотрю на Макса. Макс не смотрит на меня. Потому что нам сканировать друг друга нечего.
Глупый вопрос. Макс
Кто такой "донор"? В той заднице, где мы сейчас находимся, это самый глупый из возможных вопросов. Есть вещи, которые запрещены. Официально. Законодательно. Интуитивно. "Марально-нраффственно". Но это не значит, что их нет. Этих вещей. В смысле "доноров". Об этом перешептываются кадеты. Курсанты пересказывают друг другу байки под большим секретом. Об это молчат наши наставники. Хотя... Уже не молчат. И я голову готов поставить на то, что если о нашей "экспедиции" станет кому-нибудь известно -- я имею в виду в руководстве Братства -- да никто и не почешется, чтобы хоть пальчиком погрозить. Потому что "доноров" всегда больше, чем таких как Ольга. И жизнь сорор Милы тоже куда дороже, чем жизнь какого-нибудь "гражданина". "Цель оправдывает средства". Особенно, когда цель такая... оправданная. Вообще-то о "доноре" можно было и раньше подумать... Не дожидаясь обмороков и коматозных состояний. Блин. От "пожалуйста" я вообще влетел в штопор. Интересно, оно нам как аукнется? Ладно, потом разберемся. "Донор". Конечно, можно помечтать, чтобы "донором" оказался какой-нибудь "нехороший человек". Нетушки. Как назло окажется хорошим, положительным, примерным семьянином с тремя детьми... Стоп. С кем это вы сейчас заговорили, сорор Анна?Вообще-то интуиция -- дама капризная. Но меня редко подводит. Почему я подумал про мужика с тремя детьми? Клушка какая-то. Та-ак...Это не ее. Это она с кем-то общалась. Причем долго...и эмоционально. Зацепил ее наш "донор" чем-то. Хотя чем одинокую тетку может зацепить положительный мужик с тремя детьми?
-- Здравствуйте. Я коллега Анны... Нет. Не совсем. Психолог. Мы работаем вместе. В одной конторе... Да не переживай ты так, Анюта. Мы просто поговорим.
...И слюни... Анна.
Теперь я тоже вижу след. Блин. Где Анна Ванна умудрилась его подцепить? Да ее тоже зовут Анна. И учились мы вместе. И работали вместе. В одной дыре. Я -- терапевтом. Анна -- Ванна фтизиатром. Потом я специальность поменяла. Анна-Ванна -- нет. Фтизиатрам и платят больше, и выслуга идет. А при двух детях без мужа -- это надо сказать немало. У меня мужа, конечно, тоже нет. Вернее сказать -- двух мужей. Зато есть две неработающие свекрови и два работающих свекра. То есть я счастлива как освобожденная женщина Востока. У Анны Ванны по-другому. Муж считает себя "бизнесменом", потому что раз в месяц напяливает костюм и галстук и идет в банк в попытке получить кредит. А еще он платит по чужому кредиту, потому что заделался поручителем у такого-же ...удака как он сам. И Анна Ванна с ним развелась. Чтобы "добрые люди" за чужой кредит не забрали ее с детьми квартиру. От слова "совсем". Все это я узнаю в маленькой забегаловке, куда нас затащил Макс, искрясь очарованием. Когда ридер берет на себя труд быть эмпатом -- против его обаяния устоять невозможно. Макс заказывает еще шампанского. Улыбается Анне Ванне. Сыплет анекдотами. Если она сумеет "расправиться", ничего плохого не случится. Макс оказывает мне любезность. Когда "объект" под кайфом, мозг не страдает. Другое дело, что "сыворотка правды" эффективнее. Но любезность -- так любезность "...Ладно, Анюта, обращайтесь если что...". Анна Ванна уходит в полной уверенности, что мы с ней вдвоем хорошо посидели на Новый Год. И в конце концов -- имеет она право выпить бокал шампанского со своей старой подругой!
Таков и ответ. Макс
Все. Я его засек. "Донора". Да. Бабы -- дуры. Интересно, почему все Анютины подружайки относятся к именно этой категории? Хотя с другой стороны -- не была бы эта врачица дурой-бабой, сейчас была бы просто дурой. В прямом смысле. А так -- долилась шампусиком на халяву -- и домой, к "птенчикам". Все. Всех дур -- на хрен. "Донор". Теперь -- не спугнуть... и не упустить. Этих бомжей наищешься. Растворятся в канализации -- и "плавали...знаем".
Да. Сюда бы Николая... Или Милку... Интересно, что бы такого сказать "спецам" скомандовать...
-- Объект в этом здании. Местоположение неизвестно.
Так. Кажется они и без меня знают что делать. "Спецы". Одно слово. А я-так -- "погулять вышел" -- ридер, не оперативник. Но не Анне же мужиками "рулить"! Заходим. Все. Я его "вижу". Да, ребята. Красиво работают. Оперативная работа - все-таки штука интересная. Вот сдам Ольге "донора" -- попрошусь на оперативку. А то надоело -- крысы, мыши, "кролики", оборотни, "химия"... Пусть хоть изредка отпускает. Блин. Ну и доходяга. Дожил бы... до переноса.
Высокий, жутко худой, изжелта-бледный мужчина пытается подняться. Хватается за спинку кровати. Шатается.
-- Вы не можете его забрать. Как вы не понимаете?
Доктор дежурный суетится, как будто я его родного брата хочу "изъять".
Да не ори ты так...слышу я тебя слышу...и что у него сепсис туберкулезный...и что он умирает...Это очень хорошо, что умирает. Хоть одному человеку от этой смерти будет польза. А то бы сдох в какой-нибудь канаве как крыса. Жаль только сказать тебе этого нельзя, доктор Хаус, хренов.
-- Ментальный терроризм, доктор. И мы все можем!
Quiproquo. Ольга
Нам повезло. В первый раз. За очень долгое время. За такое долгое, что теряешь надежду. Молодец Макс! Идеальный донор. Вот сволочь только порядочная.
Он, видите ли, ничего подписывать не будет. И что с ним делать, с таким упертым? Я третий час сижу на этом дурацком табурете и ничего не могу добиться.
А как? Мужик умирает -- это и без анализов ясно. Надавить на него мы никак не можем, зацепить этого бомжа тоже нечем. Все. На хрен законы. Он реально может сдохнуть -- и что тогда? Как-нибудь "оформим". Был бы человек...
-- Ладно, готовьте.
Нет. Я хотела. По-честному, по-хорошему. Под наркозом. Но достал ты меня, мужик... так что не будет тебе разноцветных снов под конец. Не надейся.
Он не верит. Пока не верит. Они все не верят. До конца. Потому что мне для работы ничего не нужно. Даже "браслетов" или там веревок. Сейчас мне только нужно, чтобы Мила была рядом. В этой же комнате. Все. Императив и перенос. Пять минут. "Донор" этого уже не узнает. Впрочем -- он и так уже почти труп, если врачи не врут.
-- Почему?
Да... Оказывается, мы решили поговорить... ладно. Пара минут еще есть. Может, на что-нибудь наговоришь.
-- У тебя есть дети?
Может быть, лучше было этого не говорить?
Потому что я узнаю, что дети БЫЛИ. И жена. И дом, увитый виноградом. И работа инженером. Трое детей -- два мальчика и девочка. И каждый выходной они ездили в горы. И покупали в деревнях домашние вино и сыр. И сидели где-нибудь на горном склоне, и пробовали эти вино и сыр. И потом ехали домой. И сам он тоже делал вино. А когда ЭТО началось, он уговаривал жену уехать. Но ей было жалко дом. Он уговаривал ее уехать в наш город, потому что когда-то здесь учился. Потому что у него, как у детдомовца была льгота. И он выучился на инженера. А жена не выучилась. Хотя у нее тоже была льгота. Потому что потом родились дети. Два мальчика. А жена очень хотела девочку. С глазами как вишни и длинными шелковистыми волосами. У нее действительно глаза получились как вишни... А потом началось ЭТО. Однажды он ушел за хлебом. А когда вернулся -- у него уже не было дома. Потому что он думал, что "град" опасен только для виноградника. Жену с мальчиками нашли у входа в подвал. Они держались за руки. Девочку не нашли...
Блин. Генетиков! Макс, твою мать... Да... Других слов просто нет.
Очень хочется курить. Но как бы этот задохлик не закашлялся.
-- Вы не нашли. Мы -- нашли.
Можно было и закурить. Он все равно заходится кашлем. Синеет. Б... Фу... обошлось.
-- Вы... врете... врете... Нет!!!
-- Она умирает...
Я тоже так выгляжу со стороны, когда речь идет о Миле?
-- Да отпусти ты руки, чудак!!! Душить вздумал, урод!
-- Что вы с ней сделали?
Хороший вопрос.
-- Мы -- ничего. Твои дружки, которых ты покрываешь.
-- Я никого...
Ладно. Проехали. Только и остается махнуть рукой. Ну, можно еще табуретку пнуть. До него, что не доходит?
-- Я не понимаю..
Хорошо. То есть плохо. Я объясняю. Про энергию. Перенос.
-- Она будет жить?
Боже, где сигареты...
-- Да.
-- Но я умру. -- А куда ж ты денешься, золотой мой?
-- Да.
-- Но она будет жить?
Блин. Это что мыльная опера? Справку с печатью хочешь? Вообще-то время поджимает. И не только из-за Милы. Потому что то, что я сейчас делаю -- это... не совсем легально... То есть вовсе нелегально. От слова "совсем".
-- Как это будет... -- он глотает слова.. -- происходить?
-- Тебе дадут снотворное. И ты заснешь... -- так. Кажется, засыпать мы не хотим. Мы хотим все видеть. И чувствовать. Ладно. Положим, видеть ты ничего не увидишь. А чувствовать... нет, лучше бы все-таки тебе было ничего не чувствовать...
...Мы не узнали его имя.
В больнице, на "истории" должно быть.
Должно. "Иван Иванович Иванов":
Болезнь или состояние, непосредственно приведшее к смерти