У людей прекрасная память -- кому какая нужна. Одни помнят все, другие -- ничего. Я -- помню...
Началась эта история лет девять назад. Я уже работала в библиотеке, а моя подруга -- назовем ее ЭМ -- в нейрореанимации больницы. Больница и библиотека находились, да и сейчас находятся, поблизости друг от друга. Я работала пять дней в неделю по восемь часов в сутки, моя подруга -- сутки через сутки, так что друг к другу мы заходили довольно часто. Празднование Нового года в реанимации, встреча Рождества в библиотеке, трио врачей по телефону в два часа ночи -- две скрипки и гитара, медицинские советы библиотекарям, в общем -- меня хорошо знали у них, а ЭМ у нас.
Помнится, был четверг, и ЭМ после суточного дежурства по обыкновению зашла в библиотеку. После трудного дежурства ее взгляд казался стеклянным, движения -- замедленными, внимание -- рассеянным. По моим наблюдениям, это было явно больше обычной усталости, и ЭМ необходимо было срочно взбодрить. Заседание клуба любителей фантастики вполне годилось для выполнения трудной задачи, так что оставалось немного подождать, навестить пару любимых отделов, а также расположенный в те времена в библиотеке книжный киоск. Хорошие книги были прекрасной возможностью порадовать ЭМ.
Книги были и правда хороши, с ценой дело обстояло хуже, о чем ЭМ и сообщила продавцу. Должно быть, вид уставшей маленькой женщины не произвел на него особого впечатления, потому что с самым наставительным видом продавец посоветовал ЭМ больше работать. Я посмотрела на советчика с некоторым недоумением, размышляя, что это было, а ЭМ согнулась от хохота. "Больше работать?!" -- повторяла она, ухватившись за стену, чтобы не упасть: -- "Больше?! Да куда ж больше-то? И так пять трупов! За неделю, между прочим..."
Продавец побледнел и зачем-то отодвинулся от окошечка вглубь киоска. Уж не знаю, почему люди имеют привычку "загружаться" на самые невинные слова и воображать нечто несусветное, но воображение продавца пришлось кстати -- он забыл о наставлениях, и дальнейшая беседа потекла тихо и чинно. Продавец упорно пытался поймать взгляд ЭМ и не мог -- трудно поймать взгляд человека, который меньше тебя на две головы, да еще и смотрит в никуда. Продавец краснел и бледнел, так что, сжалившись, наконец, над несчастным, я открыла двери Белого зала, где проходило заседание клуба, и увела ЭМ с собой.
Звездой заседания был известный писатель-фантаст, решивший поделиться с окружающими идеей еще не написанной книги. Поскольку мэтр, как и ЭМ, был врачом, медицина занимала в его сюжете не последнее место. Первый же медицинский термин произвел на ЭМ воздействие, сходное с воздействием полковой трубы на боевого коня. Подняв голову от сложенных на столе рук, но, так и не сфокусировав взгляд, моя подруга посмотрела в точку, видную только ей, и выдала первую сентенцию -- сентенция касалась некоторых медицинских последствий идеи автора для несчастных персонажей. ЭМ говорила тихо, писатель был глуховат, так что замечания не расслышал и продолжал заливаться соловьем. По-прежнему ни на кого не глядя, но, при этом, не пропуская ни слова из повествования мэтра, ЭМ не поленилась откомментировать и следующую идею автора... и следующую... Клубовцы затаили дыхание. Дуэт двух медиков был бесподобен: мэтр по-прежнему ничего не замечал, ЭМ продолжала выдавать свои комментарии, а завсегдатаи клуба героически сдерживали смех. Через сорок минут представления идеи фантаста иссякли и он сообщил, что готов выслушать замечания. Не знаю, как клубовцам удалось сдержать хохот, но они дружно издали какой-то придушенный стон и принялись задавать вопросы. С учетом комментариев ЭМ.
В общем, вечер прошел славно...
А на следующий день у ЭМ началось очередное суточное дежурство, а потом была суббота и новая встреча. Видимо, общение с моей подругой не прошло для меня даром, так что выходной день начался для меня с трупа.
Не подумайте ничего плохого. Мне надо было лишь опознать лежащее у самого подъезда тело. Так уж получилось, но кроме меня сделать это было некому. Для субботы время было слишком раннее, так что большинство обитателей нашего подъезда мирно спали, а единственный сосед, уже вставший на ноги, был так потрясен видом мертвого тела, что отвечать на вопросы дознавателя был не в силах. Потеряно разгуливая по лестничной площадке первого этажа, он сообщал стенам и дверям, сколь ужасна смерть и как страшен вид мертвых. Уж не знаю, что плохого мог ему сделать труп, но я не стала выслушивать сетования соседа, а предпочла поскорее покончить с формальностями и бежать в магазин -- в девять должна была появиться ЭМ, а оставлять голодным человека после суточного дежурства было редким варварством.
Как ни торопился дознаватель со своими вопросами, ЭМ появилась раньше, чем вопросы закончились. Рассеянно скользнув взглядом по телу, она вздохнула и произнесла:
-- Ну, вот, опять труп. Надоели! -- последнее было сказано с нескрываемым отвращением.
Дознаватель вздрогнул. Должно быть, он уже представлял, что опять должен куда-то идти, стучать в двери, задавать вопросы... Картина была безрадостной и стала еще безрадостней, когда ЭМ произнесла:
-- И ведь этот уже восьмой.
-- Где?! -- только и мог спросить дознаватель.
-- У нас... в морге... -- рассеянно пояснила моя подруга и взглянула на дознавателя с таким укором, словно это он был повинен в том, что всю неделю им везли совершенно безнадежные комы.
Бедняга с облегчением перевел дух, сообразив, что заниматься еще семью трупами ему не придется и вернулся к своим вопросам. ЭМ потянулась было за пачкой сигарет, но под моим укоризненным взглядом оставила эту затею -- все же курить над телом было слишком. Вопросы сыпались один за другим, и ЭМ начала скучать.
-- Ну, ты долго? -- жалобно спросила она. -- Пойдем, есть же хочется.
Дознаватель скороговоркой задал еще пару вопросов, потом поблагодарил за помощь и сообщил, что я могу идти. Обрадованная скорой возможностью позавтракать, ЭМ собралась было перешагнуть через труп, но вовремя остановилась, аккуратно обошла тело и только после этого вошла в подъезд. День обещал быть насыщенным.
Прошли годы. ЭМ вышла замуж, родила детей, и наше общение -- одно время почти ежедневное -- стало все более редким, пока не прекратилось вовсе. Семья, дом и работа требуют времени. Редкие поздравительные открытки были слабой заменой общению, но такова жизнь. Впрочем, жизнь богата на сюрпризы и поджидают они нас где угодно -- даже в магазинах... Да-да, представьте себе. Нам не отвертеться от посещения этих мест столпотворения, от кучи разноцветных пакетов, свертков и коробок. Я и не пыталась. И вот, где то пару месяцев назад при посещении очередного торгового центра я обратила внимание на женщину, чей наряд сразу бросался в глаза -- темно-синее платье "сафари", ярко красный пояс и красные же туфли на высоком каблуке. Некогда ЭМ называла такое сочетание цветов шизофреническим. Правда, ничего шизофренического в этом наряде я не нашла, разве что некий налет агрессивности. Среди многочисленных пакетов с покупками неизвестной особо выделялся огромный пакет из "Детского мира". Игрушки для детей разного пола несколько смягчали военизированный облик дамы, а ее разговор по сотовому был обычном разговором любящей матери с маленькими детьми -- очень много "ласточек", "солнышек", объятий и поцелуев. В очередной раз сообщив кому-то из деток, что она их "очень-очень любит", женщина в синем закончила разговор и собиралась спрятать телефон, когда раздался новый вызов, повторяющий бетховенское "Так судьба стучится в дверь...". Выражение умилительной радости слетело с лица дамы, в глазах и с складке губ появилось нечто жесткое и непреклонное. Дама остановилась и, несмотря на детские игрушки и туфли на высоком каблуке в ее облике вновь проглянуло нечто военное.
-- Да, слушаю, -- относительно спокойно произнесла она, а затем буквально взорвалась гневом: -- Какой еще труп?! Только через томограф!
Дальнейшая беседа оказалось шедевров ненормативной лексики, поражала редкой изобретательностью, будила ностальгические воспоминания... Дама использовала самые разнообразные лингвистические конструкции с применением слов из трех букв, поминала некое членистоногое, а также выражала свое мнение о неизвестных мне "альтернативно одаренных" людях. Вокруг дамы мгновенно образовалась пустота, оказавшийся поблизости уборщик предпочел резко свернуть с дороги, а охранник смотрел на даму с нескрываемым восхищением.
-- Да инсуль там, инсуль! -- раздраженно кричала дама, добавив еще пару слов о неизвестных идиотах. -- Почему температура? Да потому что там кровь в желудочках, что неясного?! Так! На томограф отправить, по результатам отзвониться! И попробуйте только "накосячить"! -- в качестве заключительного залпа выпалила дама и оборвала разговор. С некоторым недоумением оглянулась, явно озадаченная внезапной тишиной и пустотой вокруг. Повернулась к охраннику: -- Не будете ли вы столь любезны... -- идеально вежливым тоном заговорила она и в этот момент я ее узнала. Это была ЭМ. Мой невнятный возглас привлек ее внимание, ЭМ обернулась и по блеску в ее глазах я поняла, что и она узнала меня. Лишь наличие многочисленных покупок помешало нам броситься в объятия друг друга. К счастью, кафе в торговых центрах еще никто не закрывал, и мы поспешили как можно удобнее расположиться за столиком.
-- Больница?... Нет, уже не там, -- жизнерадостно сообщала ЭМ, одновременно цепляя палочками очередную порцию риса с рыбой. -- Ну, какие мне сейчас "сутки через сутки" с моими спиногрызиками?.. Клиника... А... это? Да в отпуске я сейчас, но следить-то надо... Не позволю я никому "мальчиков" моих обижать. Нет, ты представь, везут всякую хрень не по профилю, а моим "ребяткам" что -- потом очередной труп в морг отправлять? Что -- значит, на нашей территории, а не на их? Вот прямо щас все брошу и побегу делать "скоростникам" лопаточку... Совсем от жары ошалели... Слов нормальных уже не понимают.... Знаешь, я тут посчитала -- семьсот у меня их не меньше -- трупов в смысле. А что? Скромное такое кладбище -- как у всех... Нет, не помню. Ну, может, одного или двух. Я уж и психолога спрашивала, правильно ли это, а он говорит -- все нормально, так и должно быть. "Ластик"...
ЭМ с сожалением посмотрела на пустую тарелку и потянулась за чаем.
-- А недавно я в наше отделение заходила. Красота там -- прямо, как и не у нас. И кровати... Ты бы видела, какие кровати -- самые новенькие, специальные, какие нужны. И аппаратура... Стен лишних тоже нет -- простор и воздух. Нет, право, красота, а не жизнь...
-- А больные то там есть? -- с улыбкой спросила я.
ЭМ задумалась.
-- Ну, лежат, конечно, куда ж они денутся? Но дело ж не в этом. Красиво там и хорошо, работай в свое удовольствие. Еще психолог у них появился, правда, не врач, из пединститута. Чем занимается?... А кто ж его знает... Наши тоже не знают, главное, чтобы им не мешал... -- ЭМ отвела глаза: -- А вообще-то, пахать ему там и пахать... С посттравматиками опять же работать, не ребятам же мозги "палить"... А это... нет, тоже не помню... Знаешь, людей жалко -- это да, чем могу -- помогу, а когда не судьба -- ну что ж, спасибо за "ластик"...
...Каждому дается именно та память, которая ему нужна. Одни помнят все, другие -- ничего. ЭМ -- не помнит...