Аннотация: Второй рассказ из второй части Сумерек.
Екатерина Александрова
Одинокий/Der Einsame. Макс
Я жду, пока Ольга докурит, наконец. Открываю окно. Тотчас хлопаю створкой. Нынешним летом окна лучше не открывать. Ольга подходит, пристально смотрит в глаза, привычным жестом хватается за запястье.
-- Может, не сегодня?...
Ее пальцы подрагивают... ТРИ сигареты.
Я пожимаю плечами.
-- Не волнуйся, все будет нормально.
Ольга отпускает мою руку.
-- Сорор Анна, зайдите, -- говорит очень тихо.
Я смотрю в окно.
-- Хочешь, я тебе стихи почитаю... Da weiB ich die Stiirme schon und bin erregt wie das
Meerund werfe mich ab und bin ganz allein in dem groBen Sturm Und breite mich aus... (...Но я уже ведаю бурю, во мне, как на море, мгла, и я растворяюсь, как бездна...)
-- ...Und falle in mich hinein... (И падаю в свой исток...), -- заканчивает Ольга.
-- Там есть еще строка... -- Я беру табурет.1
-- НЕТ. Все. -- Ольга садится напротив. Мы ждем...
***
Еще один восход луны и я умру. Умру и буду скитаться, пока не упокоюсь в одной из преисподних Миктлана. Кажется, сперва будут падающие камни... Ядовитые шипы впиваются в плоть при малейшей попытке шевельнуться на дне этой ямы. О Боги Преисподней, где же вы!
-- Эй!
Женский голос. Неужели сама Миктлансиуатль пришла за мной?! Странно... Ну, что ж. Я сам хотел, чтобы поскорее... А попасть сразу в Девятую преисподнюю ничуть не хуже этих шипов...
-- Вставай, давай, вылезай...
Не думал, что это будет происходить ТАК. Шипы впиваются в плоть при каждом шаге и я кричу от боли... Когда же будут падающие камни... Ведь я уже умер...
У нее нормальное человеческое лицо и никаких змей вместо юбки. Она стоит на самом краю ямы, так что мне едва хватает места. Она пускает дым изо рта прямо мне в лицо.
-- Ну, что. Пошли уже! Кстати я -- Ольга!
"Ольга" усмехается и толкает меня назад... Я падаю...
***
-- Блин, до чего же нос чешется, -- я открываю глаза... поднимаю руку. Вернее ПЫТАЮСЬ ПОДНЯТЬ РУКУ. И понимаю, что не могу этого сделать. Широкая полоса бинта впивается в запястье.
Да, Макс, кажется, это называется "профдеформация". А если... Впрочем, для "пописать" на меня, кажется, надет подгузник. Точно, подгузник. Блин!!!
Я поворачиваю голову. У зарешеченного окна, спиной ко мне стоит девушка и курит в форточку.
Господи, как нос-то чешется.
-- Сестра... -- Язык не слушается. Во рту сушняк, как после хорошей вечеринки. Впрочем, после спецпрепаратов так и должно быть...
-- Девушка... Хотите я вам стихи почитаю? -- Рот наполняется вязкой, тягучей слюной: "...Wie einer, der auf fremden Meeren fuhr,so bin ich bei den ewig Einheimischen; die vollen Tage stehn auf ihren Tischen, mir aber ist die Feme voll Figur..."( "Я как видавший виды мореход, все вещи для меня -- аборигены, наивны, неподвижны, неизменны, а мне видений полон небосвод...".)
Ноль эмоций. Продолжает курить. А на что я надеялся. На человеческое участие? Сейчас! Как было все, так и осталось -- быдляцкое отношение к тем, кто отчаянно борется с собственным недугом и унижающие их уроды-врачи.
Докурила. Поворачивается. Хм... кажется, не такая уж она и девушка...
-- А это еще что за бред?!
Да, точно, быдло. Раньше любой уважающий себя психиатр по-немецки лучше, чем по- русски "шпрехал". Ладно. Повежливей надо. А то еще зафигачит какой-нибудь укол "от нервов"... или капельницу... и точно, уж, не сероквель.
-- Извините. Это Рене Мария Рильке. Мне показалось...
Она перебивает:
-- Это какая такая "Мария Рильке"?!
Да, влип. Ну, точно, будет мне сейчас "пять кубов аминазина"
-- Австрийский поэт. -- О том, что Рильке "он", а не "она" я решил промолчать... на всякий случай.
Женщина берет с тумбочки пластиковый стаканчик, и присаживается на табурет. Пристально смотрит на меня. Нос уже не чешется. Я отвожу взгляд.
-- Извините. Мне показалось... ну, знает... ирония судьбы... я ведь -- психолог.
Пластковый стаканчик летит в мусорку.
-- Ну, и гадость этот чай! -- женщина качает головой. -- Кстати, то, что тебе "ПОКАЗАЛОСЬ" -- тоже гадость!.. Ты хоть помнишь, с кем и куда тебя занесло, Мореход, хренов?
Конечно, я не помню. Я даже какое сегодня число не помню, и какой день недели... и какой месяц... и где я нынче обретаюсь. Все это, в смысле, о месте-времени я узнаю от женщины, сидящей рядом со мной на табурете. Хорошо меня полечили, качественно...
-- Ну, а теперь, будем освежать твою память. -- Женщина поднимается с табурета. Я вздрагиваю. Она усмехается. Очень знакомо. Но где же я ее видел?!
-- Не бойся, ничего страшного. Просто кино.
Она настраивает нетбук и проектор. Присаживается рядом на корточки, подстраивает изображение, чтобы мне было видно.
-- Смотри!
Через несколько минут я закрываю глаза. И тут же мне в руку впивается рой разъяренных ос. Я вздрагиваю и открываю глаза. Женщина стоит рядом. В руках у нее электрошокер.
-- Смотри!!! Знаешь, мне не очень-то приятно причинять тебе боль, но ты мне нужен.
ЭТО называется "не очень-то приятно"?! Интересно, она имеет в виду электрошок или то, что я сейчас вижу... на экране?
От того, что я вижу на экране, мне очень хочется умереть. Закрыть глаза и больше не просыпаться, даже если придется пройти все круги Ада.
-- Не Ада. Преисподних Миктлана, -- поправляет меня женщина.
-- Нет, ты что, вправду решил, что справишься с одержимостью?..
Я молчу. Мне ОЧЕНЬ нужны были деньги...
-- Ну и дурак! Конечно, ЭТОЙ ТВАРИ ты с твоими способностями понравился больше, чем тупая кукла.
...И я убил свою клиентку...
Ольга собирает аппаратуру, вновь смотрит на меня.
-- В общем-то, конечно, не ты, а ТА ТВАРЬ. Кстати, этой твари больше нет и ты полностью здоров.
Я молчу. Там, куда я попал... короче, из ЭТОГО МЕСТА не выходят...Потому что для всех я опасный псих, убивший женщину. И нахожусь здесь по решению суда. И то, что я полностью здоров... Господи! Лучше бы я реально был сумасшедшим!!! Я... кажется я реально сейчас сойду с ума. Больше всего на свете мне сейчас хочется завыть. И Ольгу я ненавижу! И безумно хочу выбраться отсюда, даже с ней... Или умереть...
Ольга достает сигареты и зажигалку.
-- Будешь?
Я мотаю головой. Сигаретой тут не поможешь. Хотя, возможно, я отказываюсь от последнего шанса покурить ...
-- Зачем... все это... показывать?
Ольга вновь присаживается рядом.
-- Мне нужен ридер. Ты -- подходишь. Вообще-то, кроме тебя есть еще кандидатуры, но твоя личная преисподняя показалась мне наиболее интересной. Знаешь, я почти до самого конца не верила, что мне удастся ПРОЙТИ. Воображение у тебя, однако. Где ты только этой хрени набрался?
Мне хочется сказать, что я вообще-то интеллигент в четвертом поколении. И книг у нас дом на целую небольшую библиотеку. Но Ольге это не нужно, я чувствую. "Ненужная информация".
Ольга кивает.
-- Правильно. Мне вообще-то пофиг, кто ты и откуда. Мне нужен ридер. И у тебя есть семь минут, чтобы загасить свои эмоции. Тогда я заберу тебя с собой. Не справишься -- пойду к следующей.
У меня есть семь минут. Пока Ольга будет курить. Потом она уйдет. А я останусь здесь, в спецбольнице. Я не знаю, как это "загасить эмоции"... Я хочу кричать, выть, кататься по полу, рвать подушку зубами.
Ольга молчит. Щелкает зажигалкой. Закуривает. Мы оба сейчас молчим...
Эмоции... "Wie der Seemann schweigt, der altere, und die bestandenen
Schrecken spielen in ihm, wie in zitternden Kafigen.(Так молчит бывалый моряк и уже пережитые страхи играют в нем, сотрясая его как клетку...)
Резкий запах бьет в лицо... нашатырь.
Ольга швыряет ватный шарик на пол.
-- Ладно. На первый раз неплохо... Годится.
Наливает воду в пластиковую чашку. Держит мне голову. Я пью. В, принципе, мне уже даже все равно, останусь я или уйду...
Ольга вновь усмехается.
-- Не перебарщивай.
-- Ты говорила, что есть другие...
Ольга открывает дверь.
-- Ну... я, знаешь ли, специализируюсь на спасении души... а не тела. Если человек хочет, чтобы его душа очистилась, кто я, чтобы вмешиваться? Мне нужен ОДИН ридер.
Форточка хлопает на ветру. Я вздрагиваю... закрываю глаза.
***
Мгновенье спустя...Я сижу на металлической койке, полностью одетый и не фиксированный. Маленькая клетушка без окон. Металлическая дверь с глазком.
Дверь открывается. На пороге -- девушка, очень юная, даже странно. Студентов в такие заведения не водят, а для сестрички она что-то слишком хрупкая.
-- Макс? -- интересно, со мной здороваться когда-нибудь будут?
-- Да.
Девица оглядывает меня с ног до головы, очень внимательно... оценивающе...
-- Поехали, нас Ольга ждет.
-- Ждет?
Девица пожимает плечами.
-- А ты что думал, старшему магистру делать нечего, как по таким местам шляться? Она в конторе...
Ничего себе! Так ТО... раньше -- глюки?!
-- Слушай! Как тебя зовут?
Девица вертит в руках ключи от машины.
-- Ну, Мила, а что?
Глюк по имени "Мила"...
-- Слушай, Мила, ты можешь меня ударить?
-- Ничего себе!!!!
Я думал, она мне по щеке съездит... насчет того, чтобы такой хороший прямой справа, мы не договаривались...
Мила смеется.
-- Полегчало?
Полегчало. Ничего себе такая... девочка...
Я иду к машине следом за Милой и думаю...думаю, чтобы такого приложить, чтобы гематома была поменьше... И ВСЕ... НИ О ЧЕМ БОЛЬШЕ Я НЕ ДУМАЮ...
... Die Dinge, die ich weither mit mir nahm, sehn selten aus, gehalten an das Ihre --: in ihrer groBen Heimat sind sie Tiere, hier halten sie den Atem an vor Scham...(...Но вещи, мною взятые сюда, ушли в себя в предчувствие потери: в своей стране -- они лихие звери, а здесь дышать не в силах от стыда...)
***
Я смотрю в окно.
За окном -- серое дымное марево. Мы с Ольгой сидим друг напротив друга, каждый на своем табурете...
...Мы ждем Анну...
1Стихотворение заканчивается так:
... und werfe mich ab und bin ganz allein in dem groBen Sturm.( ...и на гребне своей волны вижу, что одинок в огромной буре...)
В рассказе использованы стихотворения Р.М. Рильке (1875-1926):