Я ненавижу Ольгу. Ненавижу, когда она так скалится. Ольга полулежит в кресле, прихлебывая минералку. У нее красивое тело здоровой рожавшей женщины. И грудь красивая, и ноги, и бедра... Ольге жарко. Кимоно она скинула и сейчас полулежит в кресле в тонком трикотажном топе и таких же шортах, лениво прихлебывая минералку. Она проливает воду, и струйка стекает по шее на... Нет. Не могу!.. И взгляд у Ольги... такой, и запах ее... Ё!.. Я мужик, в конце концов! А она скалится, сука! Петр подходит сзади и кладет руки ей на плечи... то есть не совсем на плечи... то есть совсем...
-- Уходи, -- хрипит Ольга, и я понимаю краем еще сохранившегося у меня сознания, что ЭТО самое милосердное, что она еще может сделать. Потому что без приказа -- я не уйду. А если я останусь -- то я просто... умру.
Бл... И даже "нажраться" нельзя. Потому что Ольга и Петр "выбыли" до утра, а по закону подлости -- в это время как раз какая-нито хрень и случится...
Наутро Ольга выглядит почти скучно и почти буднично. Для всех... почти. Потому что взгляд у нее слегка шальной. "После"... такой взгляд... И водолазка эта... с воротом... И... Ну, не носит Ольга длинный рукав, а здесь... Блин! Водолазка эта! Обтягивает так...
Ну, не могу я больше! Что ж ты делаешь-то со мной?! Я ведь так и убить могу. Любого, на кого кивнешь. И тебя тоже убить могу! Господи! Что ты творишь-то, б...!
Ольга хмурится. Исчезает. Появляется через пару минут в бесформенной толстовке.
В руках стакан воды и две таблетки. Давненько я этих таблеток не пил.
-- Пей!
Ну, что тут сделать. Не хочу я пить. Не хочу ЭТО все терять.
-- Пей, хуже будет! -- и знаю я, что нужно выпить... и знаю, что хуже будет...
И вновь половиной своего мозга "непридавленной" понимаю, что Ольга пока еще ПРОСИТ.
И я пью эти таблетки. Потому что не выпить -- НЕ МОГУ!
Отпускает сразу. Минут через сорок. И тут Ольга взрывается. И орет. Что достали мы, в смысле я и Петр своей любовью! Так что людям в глаза смотреть стыдно! И уж от Петра, учитывая их двадцать лет знакомства и десять лет совместной жизни -- она такой глупости ну и вовсе не ждала! Ну, идиот же, ну десять лет ведь уже прошло! И в следующий раз она к Максу пойдет, хотя если и тому "крышу снесет" -- это уже вообще ни в какие ворота ни с какой точки зрения не лезет... И, вообще -- все мужики сволочи!
А у меня башка от таблеток кружиться и опять -- ни те "нажраться", ни те покурить... таблетки такие потому что. Хрень, а не таблетки. СКУЧНЫЕ.
Ольга успокаивается. Отворачивается к окну...
-- Ну... и ты... это. Анне не говори... И... еще. Петру на глаза не попадайся... пока.
С "Анне не говори" -- это просто. А вот насчет другого... Легко сказать -- "не попадайся". Путь-то у нас с ним, с Петром, в смысле, один. Да. Нехорошо, конечно, старшего магистра бить. Нехорошо, ОЧЕНЬ. А что делать, если ему ОЧЕНЬ тебя убить хочется? Не, так не пойдет! На х..
-- Слушай, ты, как там тебя... Ольга -- моя женщина, ты понял?!
Да. Конечно, "твоя". Понял я, понял, не дергайся! И что ты таблетки еще не пил -- тоже понял. И ты это, пожалуйста, не мне, а ей скажи... Потому что Ольга как раз из-за угла появляется ... с аминазином и галоперидолом.
И, блин, ни тебе напиться, ни влюбиться, ни победу одержать! Эх, жизнь наша!