Аннотация: Ну вот, третий рассказ из второй части сумерек
Екатерина Александрова
Первый раз / в первый класс...
И кого что волнует?! Анна
Макс читает. Что читает? Вы еще, на каком языке спросите. Вся мебель в его комнате кажется всего лишь дополнением к книжным полкам, включая обычные для здешних мест мониторы и пару компьютеров. Ну, и зачем было звонить? Что интересно, может понадобится ридеру в семь утра первого сентября. Я ничего особенного не чувствую... Кроме того, что Макс волнуется?!...
Волнуется. Знакомая книжка в руках. Ах, да. Он еще слегка приоткрывается. Совсем чуть.
-- Съездишь со мной?
Откладывает книгу, вырубает мониторы.
Я думаю, что, пора, наверное, уже сюда переселятся. А то так не наездишься... через полгорода в трамвае после звонка в пять.
-- А у тебя, что машины нет? -- походя интересуется мой ридер. Да, блин, защиту я как всегда ставить забываю.
-- А надо бы, -- сообщает Макс, запуская кофейный агрегат. Интересно, он имеет в виду машину или защиту... или и то и другое?
-- И то, и другое. -- отзывается ридер. -- Да ладно, не парься, с блоком -- порядок... уже. Просто у тебя на лице все написано, -- смеется еще, сволочуга. Стрелочник, блин. Кофе, машина, ментальные способности... А какого фига было меня в пять вздергивать?
-- У меня сегодня дочка в школу идет, -- Макс снова открывается. Да. Волнуется мой ридер, переживает. Хотя, школа, я уверена, самая лучшая, и директору с учителем весь мозг звонками насчет "хорошей, способной девочки", уже "вынесли".
Понятно. Женщина с мужчиной на празднике лишних взглядов не привлекут. Не то, что хорошо прикинутый, одинокий, молодой мужчина приятной наружности...
Что-то беспокоит... Макс
После уроков мы с Анной едем дальше. Маршрут моей бывшей я знаю наизусть. Два раза в неделю. Городское кладбище. Где, якобы, зарыт мой прах. Интересно лицезреть собственное надгробие. Вот только, какого ляда она девчонку за собой таскает?
Ольга когда-то мне сказала: "Девочка не без способностей... и тебя чувствует. И идите на хрен со своими "индиго", тем более, глаза у нее -- зеленые. Такие красивые -- цвета травы, припорошенной инеем". Долго, значит, Ольга ей в глаза смотрела. А это, вообще- то очень даже страшненько, когда Ольга вот так смотрит. Потому что с тобой она в такой момент может сделать все, что только можно вообразить... и кстати, что нельзя -- тоже. И Ольге я должен быть очень благодарен. Потому что связь мою с дочкой она разрывать не стала. А могла бы. Вернее, должна была бы "по уму". Правда, когда я Ольге свои "умные мысли" выдал, она меня так "шарахнула", что три дня потом в лежку валялся. Личные мои преисподние, я так тогда понял, никто не отменил. И пройти их, как я тоже тогда понял, невозможно... почти. И ридер я, по сравнению с ней -- тоже, так себе...
А жена... "декабристка"... слов нет... приличных. Ну, четыре года же прошло! А все ходит, нервы мне мотает. Клумбу обихаживает... И ребенка -- туда же. А девочка, между прочим, уже взрослая. Среди могилок в куклы играет. Дура! Идиотка! И Анна пригорюнилась. Лицо просветленное. Еще бы. Таким как они лишь бы на какой-нито алтарь возлечь! Тьфу...
Что она там говорит... А... "Какая женщина хорошая....".
Хорошая, добрая, нежная, девятнадцатый век, Тургенев.... Не спорю. Ну... ну была бы она чуть понормальнее, постервознее. Красивая же баба. И мужиков вокруг нормальных хватает. ПРИСТРОЕНА КАК НАДО... Так нет! Очередной пук рассады приволокла и ручками своими... Блин! Какого хрена вот ТАКИМИ ПАЛЬЧИКАМИ в земле ковыряться?!
Запах мерзкий... Нашатырь. Анна.
Смотрит тревожно. Еще одна... тургеневская.
-- Иди ты!...
...До упада... Анна
Макс хамит и матерится. Это значит одно. Что в душе у него полная каша. И может он хамить сколько угодно... только бы в обморок больше не падал. Кстати, а что со мной будет, если я сейчас блок "сниму"... Макс смотрит исподлобья... "Не смей!!!". Так. Значит, совсем худо. И что с этим делать.
-- Макс, может, поговорить с ней?.. Ну, ментально. Сказать, что у тебя все хорошо, что ты, типа, ангел, что ей нужно начинать новую жизнь...
Макс смотрит на меня. Глаза у него... Больно.... Ну, хоть чуть, отдай! Я все равно не могу... я все равно... чувствую...
Женщина обжимает землю вокруг кустика. Девочка льет воду из пластиковой бутылки.
-- А папочка сейчас здесь!
Макс отшатывается. Хотя его... нас... не должно быть видно. Кладбище старое. Много КУСТОВ насажено.
-- Конечно, солнышко, наш папочка всегда с нами...
Господи! Ну, нельзя ридеру ТАК чувствовать. Особенно на кладбище. Я открываюсь. ТАК ВОТ, ЧТО С ОЛЬГОЙ ПРОИСХОДИТ, КОГДА ОНА... РАБОТАЕТ... Хорошо хоть за оградку уцепиться можно. МАКС!!!
-- Не могу я с ней говорить! Она не... расслаблена.
Это значит -- не под кайфом. Хоть бы что-то. Алкоголь, никотин, таблетки... Иногда даже стихи или музыка приличные... Ничего. Впрочем...я -- дура, а он!..
-- Макс! Ты идиот. Она же твоя жена! Ты можешь с ней РАБОТАТЬ... Тем более, если она так по тебе... тоскует...
Кто/что меня любит..... Ольга
Работа дураков любит. Меня -- в особенности. А уж "косяки" чужие, в смысле моих мальчиков-девочек разбирать -- так это даже не работа уже, это просто какая-то трудовая повинность, е... Психотерапевты/экзорцисты хреновы.
Маленький белый прямоугольник. На нем моей рукой написано "Ольга". Оранжевым детским карандашом написано. Жена Макса.
-- Сорор Анна, -- мягко так, раздумчиво... СЕЙЧАС ПРИЛЕТИТ...
Что ж. Начнем...
Усаживаем. Пусть выбирает сама. Я -- рядом... справа... Чуть повыше. Волшебные слова...
-- Чем мы можем вам помочь?
Сидит. Очень жестко сидит. Как пружина, аж воздух звенит.
-- Пожалуйста... расскажите... что случилось...
Анна заходит мне за спину. Правильно, нечего дверь подпирать... будет у тебя еще на это время...
Жена Макса... Тоня... да... Тоня, Антонина.
Сидит. Взгляд вниз... вправо.... прямо... Судорожный вздох. Рыдание. Выдох. Разжалась. Все. Теперь -- можно слушать... и работать.
-- ...Послушайте, я... я...узнавала... узнала... правду... Максим... Это не он... Он не мог...
Спокойно, смотрим в глаза...
-- Вы правы... к сожалению... такие вещи случаются... даже с самыми хорошими людьми...
(это Макс-то хороший?!)
-- А теперь он пришел ко мне... за мной...
Струночка ты наша, былиночка на стульчике, блин!
ДА. ИНТЕРЕСНО ОЧЕНЬ... ЧЬЯ БЫЛА ИДЕЯ ОТ ИМЕНИ ТРУПА ПООБЩАТЬСЯ... НА МОГИЛКЕ ПРЯМ?! ПРАВИЛЬНО... ЕСЛИ ДЫШАТЬ ЧЕРЕЗ РАЗ, ДОРОГУША... Я... МОЖЕТ И НЕ БУДУ СЕЙЧАС С ТОБОЙ РАЗБИРАТЬСЯ...
-- Поймите, я не за себя боюсь...
Понятно, что не за себя... за ребенка. Но за себя тоже бояться надо... по той же причине...
-- И дочка... она все время говорит, что папа жив...
Я встаю. Завариваю чай. С запахом корицы. Горячий сладкий чай.
Коснуться. Руки... Слегка.
-- Возьмите, пожалуйста.
Легкий дискомфорт. Кружку поставить некуда. Что ж так и задумано. Мне нужно, чтобы ты пила этот чай. И слушала меня... Растерялась? Не ожидала, что здесь заваривают чай?... Да и это я тоже умею делать... Вдыхает запах. Хорошо...
-- Знаете, у меня тоже ведь когда-то был муж... Я знаю, что такое терять близкого человека...
А ЕСЛИ КТО-ТО РЯДОМ ВЗДОХНЕТ "НЕ В ТАКТ"... ПОНЯТНО!!!
-- Я понимаю, что вы испытывали... Тоня... испытываете (чуть запнуться... не перегибать..)... и в ваших переживаниях нет ничего сверхъестественного...
-- Он говорил со мной...
-- Сорор Анна! -- Сорор Анна отлепляется от моей тени.
-- Сорор Анна у нас ведущий специалист по такого рода проблемам.
А теперь, Анюта, ты будешь с умным видом делать над ее головой пассы и рамочками водить... да-да, там в шкафу какой только хрени нет. Можно музей открывать... давай, РАБОТАЙ.
Совсем легкий транс... На полчасика.
Анна кивает. С большим облегчением. Правильно. Потому что большего дебилизма, чем прыганье с рамочками вокруг объекта для нас придумать нельзя.
-- Вот, смотрите, все чисто.
Анна забирает чашку... И ты ее еще и вымоешь... потом...
-- Но он говорил со мной!!!
Говорил... бл... Ладно. Я тоже умею говорить. Много говорить... красиво... Про посттравматическое нервное расстройство, вызванное утратой объекта экстраординарной значимости... про то, что Господь не позволяет предаваться унынию, когда человек отходит в жизнь вечную... про то, чем чреваты подобные... хм... настроения...
-- Так у меня были галлюцинации? -- доходит, наконец.
-- Да, обычные слуховые галлюцинации, -- а что еще мне сказать?
-- Значит, у меня с головой...
НЕТ, милая, к психиатрам ты не попадешь...
-- Ну, на мой взгляд, как раз сейчас у вас с головой все становится в порядке. Раз вы критично стали К ЭТОМУ относиться...
Еще слова. Немного. Про то, как жить дальше... и чем жить дальше...
Тоня берет со стола белый прямоугольник... с моим именем... написанным детским оранжевым карандашом...
Ну, теперь, наконец, и покурить можно... И ... еще... ВСЕ КО МНЕ!
...И меня тоже... Мила
Красиво, е!.., стоят... В смысле Макс с Анькой. Как атлант с кариатидой. Не, Ольга им стену подпирать не позволит. С чего им так комфортно себя чувствовать?
Ольга в бешенстве. Редко она такой бывает. Несколько раз на моей памяти. Вот и Николай свою руку ей на запястье кладет... Интересно, сможет он ее "выдернуть" или нет? Для Аньки с Максом -- лучше бы смог... На три удара сердца... Да... я несколько раз Ольгу в такой ярости видела... Может, хоть Аньку пожалеет... И нечего вам сорор Анна сейчас характер показывать... Не стоит... Когда Ольгу заносит, как сейчас, лучше на коленки падать, чем голову вздергивать... блин... Ну, ладно, на ошибках -- поучится... Не она первая, не она последняя. Мы вот, к примеру, с Максом как раз и учились... на своих. Как сейчас помню, когда я за его книжками приехала... нет, блин, коза эта мелкая... вцепляется и не отдает... "Папочка, мол, еще вернется". И говорить-то толком не может, а туда же, истерить... Я, конечно, психанула, ремень об стол шмякнула и сказала, что если мне эту девку не утихомирят, я сама ее воспитаю... Ну, и что пялишься... крыса крашеная, думаешь, я просто словами говорю, твою мать! Ольга через полчаса приехала... Я думала, она меня прям там убъет. Нет. ТАМ -- не стала. Встала перед этой мелкой на колени и долго-долго с ней говорила... как будто та понимает что-то... А потом имя свое на карточке первым попавшим под руку карандашом черкнула, дуре-мамашке сунула... и свинтила... Ну, Макс тоже тогда "под раздачу" попал... Не то что-то ляпнул...
Да. Хорошо, что у нас дядя Коля есть. Пожалела... Просто сидит и курит... Значит, все, отошло...
-- Не, не возьму! Я блин, только этих уродов до людей дорастила... и че... теперь все с начала... Потом их "не соберешь". Не, хорошо, да. Додумалась -- мне эту парочку отдать... на воспитание... Хотя с двух до шести у меня время есть... ночи... ессно... А значит, хрен вы мне их сорор Ольга на ночь сдадите -- чревато для мозгов таким как они ночами не спать... Не хватало мне еще Аньку с Максом гонять... Или кто-то думает, что страшилки про меня от нечего делать рассказывают?..
Николай усмехается...
-- Да ладно, Ольга. Пусть у Анны традиция будет -- в сентябре на электричках кататься. Давненько мы в северные леса не наведывались...
Ольга кивает. Правильно. Проведать нашу русалочку с ее лешаком НАДО. А то что до их деревни с полтора десятка километров от автобуса топать -- тоже просветляет. И как раз убогим этим по силам...
Что-что волнует!? Осень! Макс
Дождь. Мерзкий, мелкий и холодный. Сентябрь -- чего вы хотите? И вот в этот самый дождь мы вываливаемся из электрички вместе с Анной... Сейчас еще автобус -- пару часов, а потом пешком... по лесу...
Хм... А нас, кажется ждут... Девушка... хрупкая такая... на первый взгляд... Сорор Мила...
-- Ну, что встали! Автобус -- не я, ждать не будет!